Золотое сечение

Индивид становится недобросовестным налогоплательщиком, если видит в этом реальную выгоду, а полученный в результате уклонения от выплаты налогов доход принесет ему определенную полезность. При этом, согласно теории предельной полезности, с ростом дохода его полезность сокращается, что является стимулом для экономического агента наращивать масштаб сокрытия доходов для получения полезности, соразмерной риску быть пойманным на нарушении законодательства.

***

Если побеждает сильнейший, то Валя не до конца понимает расстановку сил. На подъезде к пункту назначения «линкольн» встретили двое высоких, широкоплечих шкафов. Старше, мрачнее и, с позволения выразиться, гораздо фактурнее, чем парочка «предпринимателей» в пальтишках, что довольно бодро провели сессию рукопожатий по выходе из салона автомобиля. Вот шкафы на предпринимателей не тянули совершенно. На головорезов – вполне. Путь был недолог, но Космос иссушил душу юмористическим соло – поначалу было весело, потом Вале захотелось выпрыгнуть из машины. Виктор, по всей видимости, уже выработал фильтр на Космосову трескотню, так что просто мирно откисал на переднем пассажирском, пока Валя валандалась на заднем из стороны в сторону. Тот же Виктор настойчиво порекомендовал не пристегивать ремень безопасности – чтобы, как он выразился, иметь пространство для маневра в случае чего. В каком таком случае, Валя предпочла не погружаться. С каждым оборотом колеса нервы брали свое. На финальном вираже выпрыгнуть из машины хотелось уже неиронично. Тяжести добавляла скребущая ранка на горле, усталость после тревожной ночи и неприятной встречи с академиком и, что уж отпираться, тот факт, что Валю внезапно поймали практически с поличным. До этого дня вот так безальтернативно Валю не ловили. Это, оказывается, неприятно. Принимать решения нужно взвешенно. И быстро. В шахматах на время как раз вот так: желательно, если не критически необходимо, чтобы ходы были просчитаны еще до того, как оппонент хлопнет по таймеру. Так что Валя догадывалась, что она сядет в «линкольн» и уедет в неизвестном направлении вместе с двумя… предпринимателями еще до того, как они сунули ей под нос этот вонючий диплом. Здесь ремарка: какой же вонючий диплом. А ведь одно дело – конфеты, букеты и оговоренные заранее покатушки из точки в точку под разнообразное музыкальное сопровождение. Другое дело – организованный эскорт в какие-то неизвестные дебеня без конфет, букетов, но зато с хмурым Виктором в непосредственной близости. Отпираться не было смысла – ясно как день. Космос, видимо, в принципе не рассматривал такой вариант – он-то все уже решил, Валя по глазам видела. Виктор свое отношение к ситуации глазами не показывал, но сверкнул дежурной ухмылкой и чрезмерно галантно распахнул дверь экипажа – очевидно, одно слово поперек, и знакомство перестало бы быть мирным. Валя все-таки не дура. В каком-то смысле. Так что Валя рассудила философски: ситуация не выигрышная на короткой дистанции, но не безвыходная – на длинной. Рассудила и теперь вспоминала, на каких интеллектуальных ресурсах в принципе поступила в университет. Но это все лирика. А серьезные мужчины ведут серьезные разговоры. – Да вот хоть Джеймса Бонда возьми, – объяснял всем своим длинным корпусом Космос, – водка с мартини – взболтать, но не смешивать. А мы что? Мартелем давимся уже третий месяц. – Ну я бы не сказал, что прям давлюсь Мартелем, – возразил Виктор. – А водка с мартини больше для… прекрасных дам. Да, Валентин? Когда Валя в теме не разбирается, она обычно просто кивает. Так что Валя кивнула. – Амаретто – вот выбор прекрасных дам. Валя подтвердит, – Валя кивнула, потому что деваться некуда. – А ты, Пчела, кавалер на уверенный трояк. Дамы такое топливо не потребляют. – Слышь, сомелье, бля… В обстановке крепчающего маразма они поднимались по лестнице, в той же обстановке Валю запустили в, по ощущениям, приемную – круглоглазая секретарша выглядывала из-за своей стойки настороженно, но любопытно, что Вале показалось благим знаком, потому что сама она испытывала примерно такой же спектр эмоций. Если исключить желание заткнуть уши. – Взболтать, но не смешивать, понимаешь, да? – Честно говоря, вот эту хрень я вообще не понимаю, – прямо сознался Виктор. – Ты же не можешь взболтать, не смешивая. – Ты вообще тему не всекаешь… – Так можно по отдельности, – предположила Валя, и тут же две пары глаз уставились на нее так, будто существование третьего участника стало сюрпризом. – Ну, сначала водку, потом мартини. И подать в двух стаканах. От переглядок она почувствовала себя откровенно тупой. Словно ляпнула несусветную глупость, а Виктор с Космосом очень сильно сочувствовали теперь Валиным когнитивным способностям. – Ну и какой же это коктейль, Валентин? – вздохнул Виктор и практически сокрушенно покачал головой. – Ну такой, – она пожала плечами, – оригинальный. – Давай, оригинал, – самоотверженно спас положение Космос. – Закатывайся, сейчас пооригинальничаешь вдоволь. Вале закатываться не очень хотелось, оригинальничать – тоже. Особенно тогда, когда, переступив порог просторного и светлого кабинета, она напоролась на такой пробирающийся в самые кости взгляд. Мама Валю всегда учила, что о человеке практически все можно понять по взгляду и обуви. Касательно обуви вопросов не было – ботинки Космоса с Виктором сверкали пуще бриллиантов и явно были продуктами натуральной кожи. Если бы Валя была дурой, она бы заглянула под стол, но так как она все-таки не дура – она пока что верит в это, – то оставалось только строить прогнозы: у мужика за письменным столом напротив обувь начищена, скорее всего, тщательнее прочих. А теперь о взгляде: глазища у него тоже отличались. У Космоса, к примеру, глаза непосредственные и выразительные, буквально кричащие о каждой задумке. У Виктора этого – полные скепсиса, уставшие, но вполне себе открытые. А вот у типа за столом глаза были такие, что сразу понятно – бошку Вале отстрелить могут. И отстрелят, если потребуется. И тут уже неважно, есть оружие, нет оружия – этому оно, возможно, вообще не нужно. – Присаживайтесь, – а улыбнулся этот тип вполне себе дружелюбно. Наверное, Валя опять себе все надумала. Могла же? Могла, конечно. Вон Космос оказался довольно безобидным. Ну, пока что. – Чай, кофе? Коньяк? – Водку с мартини, – выпаливает она раньше, чем спохватывается. Нервяк, куда деваться. Тип смотрит долго, с той же дружелюбной улыбкой, которая совсем не кажется дружелюбной. Сбоку слышится хруст прогнувшихся подушек вкупе с веселым хмыком – Виктор упал на диван, раскинув предплечья по спинке. И тут же встрял: – Джеймса Бонда обсуждали. Мадам впечатлилась. – Ясно, – в тон – ироничный, конечно же, – отзывается стремный тип и выуживает из пачки сигарету. Кажется, Валю вообще не воспринимают всерьез. – Как мне к вам, мадам, обращаться? Валю точно не воспринимают всерьез. – Валентина, – закономерно делится она. Потом еще недолго думает и мстительно добавляет: – Львовна. – О как, – оценил тип, и даже искренне. – Александр Николаевич в таком случае. К услугам. Стремный тип – Александр Николаевич, точнее, – прикуривает нарочито медленно, а Валю так же неспешно начинает отпускать. Чего она вообще напрягалась-то с самого начала? Воистину человек подвержен мнению масс. Юрия Ростиславовича массой назвать сложно, но он с упорством, достойным лучшего применения, нагонял на Валю тревоги – злонамеренно и целенаправленно. Тревоги нагоняла и впечатлительная Ксюша, которая при появлении на радарах Космоса краснела, бледнела, серела и тут же начинала причитать. Да что уж – Валя сама на себя нагнала тревоги, на всякий случай. А ведь так не любит стереотипы, так отчаянно оперирует только фактами, так ратует за рационализм и прагматику. Так что тип – Александр Николаевич, – все еще напрягал, напрягала обстановка, хмурый Виктор и притихший Космос. Все это напрягало – но как будто не угрожало. Хотя мир непредсказуем и изменчив, и ситуация может обернуться на сто восемьдесят градусов в один миг… Но что уж теперь делать-то? Вот, кстати, показуха сочится из всех щелей. Взгляд подмечает такие же, как у остальных, дорогие наручные часы, золотую цепь на шее, зажигалку «Зиппо» и какую-то хитровыдуманную пепельницу на краю стола. Статусно, авторитетно, презентабельно – по идее. Валя в своей водолазке в этой пыточной комнате – снова выпадающий элемент. Но это уже опять что-то упадническое. Можно и о позитиве. Например, каждый здесь несильно Вали старше – на самом деле, навскидку они даже ровесники. Да, разница только в том, что у понторезов за поясом далеко не эфемерные пушки – сомнений в этом все меньше, – и, похоже, совсем не несерьезный настрой. Позитивом тут все-таки не пахнет. А ведь Валя все еще ни сном, ни духом, какого лешего она здесь забыла.

***

У Валентинки определенно атрофирован инстинкт самосохранения – так казалось, когда она с каменной рожей пулялась ответными фразами на грани, когда смотрела прямо в упор не отводя взора, когда внезапно придвинула поближе пепельницу и закурила сама. Только уточнила, мол: «Закурю?» – и было бы странно отказать, когда вся комната в дымовой завесе, а пыхтят вокруг все и каждый. Еще казалось, что чуть-чуть, и Белого рванет. Витя даже на момент напрягся – но нет, сидят себе друг напротив друга, глазеют неприкрыто и перебрасываются дежурными репликами. Прелюдия даже как-то слишком затянулась – вот эту тему Витя реально не всекал. Опосредованно он узнал слишком много того, на что ему было абсолютно до пизды – так бывает, когда ошиваешься большую часть светового дня в этом кабинете. Чего только тут ни происходит – Белый орет на телефон, Белый орет на братву, Белый орет на них с Космосом. Или они всей дружной компанией «давятся» Мартелем – тоже орут время от времени. И почему сразу «давятся»? Никто не давится. Это Космос хвост распушил перед мадам. А мадам по барабану – мадам, похоже, тоже тему не всекает. Так вот, у Вити со слухом все хорошо, поэтому он теперь знает, что Валентине Львовне в водолазке все-таки не жарко, а у Александра Николаевича крутая цепь. Что Валентина Львовна диплом действительно писала, а Александр Николаевич заинтересовался содержимым ее детища. Что Валентина Львовна половину схематозов и правда выдумала из головы, а половину – стырила из курса по аудиту у того же клоуна – Витя все же решил, что он клоун, – Сереги. На вопрос, разбирается ли дражайшая Валентина в бухгалтерии, она кивнула. На вопрос, есть ли у нее планы на предстоящий вечер – покосилась на Космоса. Космос на это радостно подпрыгнул на диване. – Планов нет, – тем не менее заявила Валентинка, и снова захотелось пожать ей руку – так мариновать мужика надо еще постараться. – А есть предложения? Ну слава богу. А то Витя уже пустил корни в сидушку. – Занимайтесь, мадам, – он выудил с полки тонкий журнал – один из старых и совсем не тех, что мучил Витину израненную недостатком сна душу последние пару недель. Весь этот спектакль он производил не в первый раз и с превеликим удовольствием, а наблюдал за страданиями подопытных с чистым кайфом. Мадам снова покосилась на Космоса – Космос поднял большой палец вверх. Потом мадам покосилась на Витю – Витя постарался выжать наиболее дружелюбную улыбку, но, судя по выражению лица, промазал сильно в аут. – А это все… к чему? Хороший вопрос. Витя бы сам хотел знать на него ответ. Поэтому напустил непринужденный вид и кивнул на Белого. – Незамыленный взгляд нужен, Валентина, – тот побуравил ее своими нехорошими глазами пару секунд и закончил: – Львовна. – А зачем? – Любопытства ради. Цифрами пошуршите. Вот на этом моменте Витя перестал выкупать совершенно. Чего на цифры-то глядеть – тут-то все в порядке как раз. Тут-то Жорик еще не обкрысятничался – момент, когда все пошло под откос, наступил гораздо позже даты этих бумажек. Но, как они уже привыкли, пути Белого неисповедимы, а Белый расселся с таким видом, что становилось очевидно – их снова держат за дураков. Эти ребусы иногда очень заебывают. Валентина съеживается в своей водолазке совсем, кривит спину, всматривается в записи – близорука. А очки отчего-то не носит. Ведет пальцем по числам, листает страницы – этого Витя тоже не особо выкупает, – хмурит свою глубокую складку меж бровей. Гнездо на голове подрагивает от каждого движения и грозится распасться на взрыв макаронной фабрики – таких, коротких макарон. Шевелюра у нее по плечи, не длиньше. – Ну, тут все хорошо, – неуверенно произносит она наконец. Спустя вечность произносит. Вот вердикт. Витя теряет интерес окончательно и отходит к подоконнику. В окне Миша с Гришей дергают шлагбаум – тестируют на прочность. – Только как-то много у вас дебиторки, – продолжает нести пургу Валентина. Миша тем временем двинул шлагбаум сильнее нужного, так что скрежет просочился сквозь оконное стекло. – В пределах нормы, мне кажется, – Витя зуб дает, что Белый пожал плечами, но наблюдать за паникой на лице Миши гораздо занятнее. – Законы аэродинамики не нарушены, – соглашается Валентинка. – Просто вы не похожи на ребят, которым… у которых настолько большая дебиторская задолженность... Витя от окна отворачивается – Миша все равно застыл столбом и предоставил Грише разбираться с покосившимся шлагбаумом. – ...В абсолютных значениях, в целом, да, но если в относительных категориях – ну, сомнительно, – честное слово, несколько попыток было предпринято, чтобы вникнуть и отделить воду от сути, но она ж тараторит, как трещотка, а у Вити мозг, похоже, в коматозе. – Тут, кстати, курс не учтен, это не вяжется совсем... Саня покачивается на своем стуле и драматично пялит в потолок. Валя умолкает и пялит на Саню и мельком – на пачку сигарет. Храбрится что ли? Последнее, чего Витя ожидал, так это то, что Валентинка – с виду с наглухо отбитым чувством опасности, – может трепыхаться. Хотя она и не трепыхается – просто изваянием теперь застыла на своем стульчике. И выжидает. А тут до Вити начинает доходить. – Вот не говори мне, что он снова нас наебал. – Не буду, – мирно соглашается Белый. А затем разворачивается на своем троне и дарит многозначительный взгляд. Космос зачем-то бьет кулаком о стену, отчего Валентина не дергается, но недвусмысленно тянется к пачке за очередной сигаретой, округлив глаза. А Витя решает – ну нет, это уже перебор. Многозначительные взгляды Белый пусть засунет себе в задницу – сегодня в календаре стоит сон. Долгий, глубокий, крепкий. В одиночестве даже – настолько ему нужно выспаться. Иначе это уже может стать опасным для общества – мирного. Никто при посторонней… даме обсуждать дату поездки в лесистую местность с Жориком в багажнике, конечно, не намерен. Как и то, как разгребать эту кучу дерьма, которая зыбучими песками утягивает все глубже и глубже. Малодушно Вите думается, что, в целом, если палкой не тыкать, то и так покатит – ну что им с этого Жорика. Они эту сумму за месяц заработают трижды, если не четырехкратно. Это совершенно не стоит Витиного, ебать его за ногу, здорового сна. Прорабатывая в голове решительные действия, он лишь мельком заметил, как Валентинку отпускают на все четыре стороны без предложений и перспектив – и это тоже непонятно, а Витя – бог свидетель, – очень сильно задолбался чего-то не понимать. Так что в последний момент перед выходом из кабинета он оборачивается и все-таки обращается к Белому – тот залип немигающим взглядом на циферблате наручных часов: – Что за дебиторка-то? Белый поднимает глаза и передает всю серьезность ситуации: – В душе не ебу. Я в дипломе вычитал.

***

Очень важно ценить свои маленькие достижения по достоинству и не требовать от себя прыжков выше головы. Валя считала, что сегодня она выдала максимум своей находчивости. Такой, знаете, выстрел на миллион – без прицела, но в яблочко. Кто-то говорит, что удача составляет пятьдесят процентов успеха, а все остальное – упорный труд и способности. Валя придерживается мнения, что удача играет решающую роль. Так как по природе своей Валя удивительно неудачлива – так глаголит статистика, – сегодня она просто сорвала овации. Она не разбирается в бухгалтерии – только на том уровне, какой потребовался для написания того злосчастного диплома. Валя про дебиторскую задолженность-то знает по случайности. Так что впервые за очень долгое время Вале повезло – звезды сошлись. Потому что ударить в грязь лицом совсем не хотелось – не после того, как снисходительно на нее пялился Виктор, и не после того, как этот Александр Николаевич, сидя в своем глубоком кресле, смотрел сверху вниз. Успех был принципиален. Так что, в общем и целом, Валя собой была довольна. Хотя вообще нихрена не поняла. Виктор теперь молчал оглушительно – это гораздо более показательно, чем сопение Космоса. Валю снова везли на «линкольне», теперь уже домой. Она, конечно, пыталась смыться под шумок, пока предприниматели занялись своими серьезными заботами, но от ее поползновений отмахнулись, как от жужжания мухи, и молча провели к авто. Нарушение права свободного передвижения было чревато утерей контроля над собственной жизнью, но спорить расхотелось очень быстро. И Валя совершенно не планирует влезать во все это. Она просто уточнит: – Проблемы с бухгалтерией? Космос все сопит, так что окна скоро запотеют, а вот Виктор оглядывается через плечо своими вот этими хмурыми бровями и вносит ясность: – У нас нет проблем. Проблемы у бухгалтерии. – Слушайте, – вздыхает Валя – она как собака вымоталась за сегодняшний день. Виктор выглядел не менее загнанным, так что как будто бы они в одной лодке, – я, если честно, вообще ничего не понимаю. – Много будешь знать… – протянул он в ответ, а Валя поняла, что Виктор тоже ничего не понимает. – Нужно говорить, что об этой поездочке лучше не трезвонить направо и налево? – Могила, – кисло заверяет она. И получает по-странному серьезный взгляд. Прощание проходит скомканно и спешно – никто больше Валиной компанией не наслаждается, а сама она очень хочет добраться до привычной домашней обстановки, слопать какие-нибудь остатки Ксюшиных кулинарных шедевров и, возможно, почитать. Чтение всегда Валю вырубало где-то на второй странице текста. Она больше по цифрам, что поделать. Предприниматели остаются подпирать капот «линкольна» с сигаретами в зубах, когда она скрывается в подъезде – снова с глубоким и решительным вдохом. Но прогресс налицо – по лестнице она не бежит, по сторонам не озирается, ключ в ладони сжимает менее остервенело. И отвага окупается – до квартиры Валя добирается без приключений, и никакие стоны, крики и звуки ударов так и не нагоняют. Может быть, Шура вышел из запоя и снова взялся за работу. Может быть, до него все-таки добралась милиция. Много чего может быть, но Валя с радостью принимает тишину на лестничной клетке. В квартире пустота – Ксюши нет, а ведь они так и не сходили за телефоном. Валя звала ее с собой, на самом-то деле, из исключительно корыстных побуждений – вдруг получится все-таки уломать на равные доли в оплате? Таким образом родилось очень убедительное оправдание тому, чтобы не дергаться лишний раз и не бежать сломя голову за обновкой – дождется Ксюшу, а там решит. Потому что денег, по правде сказать, только на этот мерзкий телефон и осталось. Вот у Сан Николаича денег, небось, куры не клюют. И ведь проблемы же еще какие-то – чего-то хмурятся все, нервничают и злятся. Конечно, Валя догадывалась, что работенка полна стрессов и форс-мажоров, но ведь это банальная премия за риск. По-простому – кто не рискует, тот не пьет шампанское. Вот только почему-то Валя рискует очень часто, а шампанское ей только снится. Парадокс. Она может больше и здраво оценивает свои возможности. Она не хуже других, а в чем-то может и лучше – почему же приходится перебиваться вареной картошкой в темные времена, откладывать покупку телефона, пересчитывая накопления, и радоваться детским счастьем новым, но откровенно уродливым брюкам? Многого хочет, наверное. Устроилась бы продавщицей в магазин. Или официанткой – настоящей официанткой, – в кафе. Или секретаршей – принеси да подай. Хотя материальное положение улучшилось бы несильно, так есть ли смысл? А есть ли смысл растрачивать потенциал? Потенциала много, Валя это чувствует, и спускать его в унитаз за кассой или варкой кофе для больших начальников – просто кощунство, не правда ли? Родители изо всех сил верили в ее светлое будущее, Валя верила в себя. Но успех зависит от удачи на пятьдесят процентов и больше. А она отчаянно неудачлива. А еще фамилия мешает. И неоконченное высшее. И на ладан дышащая Отчизна. И много-много можно придумать оправданий собственной бестолковой жизни. Бестолковая жизнь, бестолковая Валя и бестолковая водолазка – она стаскивается долго и остервенело, трепля волосы и противно загребая нос тканью. А за окном уже темнота – глубокая. Время в Космосовом офисе пролетело незаметно, как и поездка до дома. В желтоватом фонарном свете полутень кухни особенно уныла – и тоже бестолкова. Бестолковый стол, слишком маленький для посиделок с компанией, бестолковая раковина, заваленная посудой, бестолковая тряпка в углу. Шторы тоже бестолковые. Вся эта бестолковость нагоняет тоски, и Вале очень хотелось бы позвонить маме – они обе скучают сильно, с того самого дня, как расстались в последний раз, – только нет бестолкового телефона. И спираль мысли вновь закручивается неумолимо, уводя в стандартную думу о никчемности Валиного нехитрого существования. Тащиться к Ленке за звонком страсть как не хочется, но как будто необходимо. Ну, очень сильно нужно, потому что если не разговор с мамой, то размышления о том, кому на Руси жить хорошо. Ответ: не Вале. Но к этому ответу каждый раз очень интересно приходить через самые разные логические цепочки. Так, Валя открывает дверь и шагает на лестничную клетку. А потом замирает как вкопанная. – Вы чего? Виктор, застуканный врасплох, хлопает своими теперь уже совсем не хмурыми глазами – он тоже врос в лестницу где-то на середине пролета. – Гуляю, Валентин, – браво парирует, и Вале бы усмехнуться, но сил, вот честное слово, нет никаких. – До моей двери и обратно? – он дернул плечом – типа того. – Вы все там и номер квартиры уже узнали? – Ну не надо демагогии, я тебя по-людски прошу, – поморщился, а потом все же подтащился по ступеням выше – не живет, а страдает, Виктор этот. – Окно зажглось, я посчитал этаж. В гости позовешь? Смену местоимений предприниматели, похоже, проскакивают на бреющем полете. – Не планировала, если честно. – Я ж по делу, – ну еще бы. Валя состроила сочувствующую рожу, но, на всякий случай и чисто для собственного успокоения сделала микроскопический шажок в сторону квартиры. Виктор натурально обалдел: – Боишься что ль, Валь? – Я бы сказала «опасаюсь». И чистая правда. Валя бегает быстро, особенно когда дело касается возможного урона жизнедеятельности, но бежать по лестнице вверх – глупо, отворять дверь квартиры – долго, прыгать прямо на Виктора – дискуссионно, но, скорее, летально. Так что да, Валя немного опасается. Имеет полное право, потому что по этим глазам хрен чего поймешь, по вальяжной позе – тоже. А голос подозрительно приветливый. А может, Валя все надумала? – Удача сопутствует смелым, – серьезно кивает Виктор. – Македонский, знаешь такого? Ну вот, есть контакт. Время тикает, я быстро, – и демонстративно бросает взгляд на свои возмутительно дорогие часы. – Тебе академик сколько платит? Мог бы и больше. – С какой целью интересуетесь? – С благородной. И очень выгодной. Не то чтобы Валю нужно очень сильно уговаривать, когда речь идет о благородной цели. О выгодной – тем более. Явно не сегодня. А хоть какая-то конкретика за текущий день – просто манна небесная. – Достаточно, – потом подумала и добавила: – Побольше универа. Виктор понимающе склоняет голову, будто только того и ждал. – Короче, визуализируй: плачу столько же три раза, если разгребешь нашу бухгалтерию. – Погодите, а… – За остальное не парься, я разрулю с Белым. – Я совершенно не… – Там за год точно наберется, но нам не в один день – провентилируешь, как погода благоволить будет. Ну, – умолк на секунду, но только на нее, – за три дня, например. Договор? – Да с какой это радости?! У Вали все еще широкий шаг, и Валя все еще очень не любит, когда с ее мнением не считаются. А еще Вале принципиально хочется напакостить именно Виктору. Просто так. Потому что в себя сильно поверил. – Валентина Львовна, ором разногласия не решить, – Виктор продолжал гнуть свою линию и подбешивать нервные окончания – возможно, злонамеренно, но это было бы абсолютно контринтуитивным. Но Вале ли судить? – Четыре. Четыре суммы академика. Четыре? Четыре – это много. Четыре – символ стабильности и надежности. Четыре – звучит-то как. На это «четыре» Валя могла бы купить телефон, а может даже и на отличное пальто останется. На «четыре» можно будет еще и в кафе сходить или обновить калькулятор, а может – отложить на музыкальный плеер. Четыре. – Да ну нет, – все-таки четыре – это прям много, до нереального в Валиной системе парадигм. А Виктор благонадежным партнером не смотрится совершенно. – Говорю ж, визуализируй. Не глупая ж девчонка ты вроде, – почесал репу, что должно было знаменовать мыслительный процесс. – Мехмат как-никак. – Незаконченный, – кривится она. – Нашла проблему, – веселый хмык неожиданно разряжает обстановку. И Валя визуализирует. Все, о чем раньше думала, визуализирует и в голове прокручивает. Одергивает себя, чтобы не коситься на дверь своей обшарпанной квартирки и отгоняет привкус осточертевшей картошки с языка. И еще думает, что слушать «Депеш Мод» на своем собственном музыкальном плеере было бы здорово. Музыка все-таки поднимает настроение. И не только музыка. – С авансом, – недоверчиво щурится она, крутя в голове отзвук каждой буквы этого замечательного слова: че-ты-ре. Набоков рядом не стоял. – Да без базара, Валентин, – и вот так, прямо на весь белый свет Виктор достает из широких штанин – точнее, кармана пальто, – пачку наличных. Увесистую, плотненькую и хрустящую. Деловито отсчитывает купюры, вытаскивает столько, что сумма и двух процентов от общего не составит. – Доллары уважаешь? Других нет, но ты там, не знаю, в обменнике перетри. На Южке вроде несильно обдирают. Как показушно – и как же действенно. Пачка нала все еще толстая и хрустящая, она исчезает из поля зрения до раздражения медленно, а Валя провожает ее взглядом – тоскливо и уныло. Как и все в Валиной жизни, господи помилуй. А когда буравить карман пальто таким неприкрытым вниманием становится просто вопиюще неприлично, она поднимает голову, чтобы получить очередной хмурый зырк исподлобья: – Нормально все? И он кивает совершенно очевидно, и пальцы сами тянутся к пластырю на шее. – Капитализм душит. На этом экстремуме остроумия диалог иссяк, и Валя была очень благодарна Виктору за ловкое его завершение без неудобных пауз и неуютной тишины – тот просто ретировался. Вприпрыжку практически скатился по ступеням, словно сбросил с плеч тяжкий груз – Валю это, кстати, достаточно сильно напрягло. Напоследок бросил, мол, адрес знаешь, жду завтра в любое время. А Валя так и осталась стоять на лестничной клетке. Визуализировала все еще. Опять она во что-то вляпалась. Пятьдесят, сука, процентов удачи – нужно держать в голове. Но остальные-то пятьдесят никуда не денешь, верно? Потому, сверившись предварительно со временем, она сломя голову вылетела из подъезда, чуть не вышибив дух из усталой Ксюши. На ожидаемые вопросы пояснила – надо в библиотеку. Потому что бухучет сам себя не выучит.