Oblivion

Подготовительная неделя оказалась подготовительной только на словах. Феликс, как обычно, успел себя накрутить, но в итоге заметно расслабился, когда первокурсникам просто провели краткую экскурсию по университету. Затем старшекурсники рассказывали о жизни института, давали советы и отвечали на вопросы. Феликс никого из них не слушал, просто лежал на парте и разглядывал будущих одногруппников. Минхо на данное мероприятие не пошел, потому что уже все знал с прошлого года, а потому Ликсу пришлось скучать в одиночку и всматриваться в такие же незаинтересованные, недовольные лица. Зато на следующий день скучать было некогда. Он чертыхался как ненормальный. Под предлогом волонтерских работ, которые таковыми оказались тоже только на словах, новичков погнали убирать территорию в добровольно-принудительном порядке. Якобы чтобы они были готовы к труду и обороне. Парень подбирал опавшие листочки и складывал их в строительный мешок, понося последними словами и это место, и Плоскую Рожу, и даже деревья, которые обронили эти листья. Но обрадовало одно. В процессе этого занятия он увидел Сынмина и Чонина. Те снова о чем-то спорили, что привело к тому, что Феликс валялся на траве, согнувшись от смеха, а Сынмин так и замер с мешком на голове и весь в грязных листьях. Отсмеявшись, Феликс поспешил к ним на помощь, пока никто не заметил, что они не убрали территорию, а наоборот — только загадили. — М-м-м, — стонет Феликс, проснувшись после волонтерских работ ближе к вечеру. — Открой окно. Минхо послушно открывает одну створку, впуская в комнату свежий вечерний воздух. Легкий ветерок пробирается под одеяло и футболку, и Феликс спешит к нему навстречу, выбираясь из кровати. Он пересаживается на подоконник и втягивает носом воздух. — Покурим? — Устал? — учтиво интересуется Минхо, доставая из-под подушки ту самую пачку. — Заебался. По мне не заметно? — усмехается Феликс. И Хо усмехается в ответ. Как только сосед вернулся с уборки территории, он сразу рухнул на кровать и проспал до самого вечера. — Заметно. Минхо прикуривает ему сигарету зажигалкой и проделывает то же самое со своей. Они глубоко затягиваются и одновременно выдыхают едкий дым в открытое окно. Феликс крутит тонкую папироску в своих пальцах и переводит взгляд на друга. Его лицо в вечерних сумерках озаряется тусклым рыжим огоньком, когда он делает новую затяжку. Минхо слегка задерживает дыхание и только после медленно выпускает очередную порцию дыма из своих легких. Курит он эстетично, почти картинно. Так же завораживающе курят только в кино. Феликс ловит себя на мысли, что с сигаретой в руках Минхо не смотрится. Она словно ему не подходит. Рушит образ светлого и добродушного мальчишки. Зато другая мысль радует: Минхо все-таки человек. Не ангел и не больная галлюцинация, которую Феликс выдумал, чтобы скрасить свои серые будни в этом мрачном месте. Он человек. Со своими зависимостями, загонами и привычками. И это радует. Что он настоящий. — Сколько времени? — затягивается Феликс. — Семь, — сразу же отвечает Хо. — Я хотел сейчас к ребятам пойти… Феликса немного жалят его слова. Все же досадно, что они разделились. Минхо часто убегает к своим друзьям, а Феликс сидит в одиночку в комнате или спускается в зону отдыха, надеясь встретить там двух дурачков. — Пойдешь со мной? — прерывает его мыслительный процесс друг. И Феликс расплывается в улыбке. Вот какой же он, собака, хороший! Все же не хочет, чтобы сосед сидел в одиночестве. — Нет, — вопреки всему выдыхает Ликс и тушит сигарету о стенку стеклянного стакана из столовой. Он не видел Слепого с того инцидента в столовой, чему был несказанно рад. Они не пересекались ни во время еды, ни в коридорах. А добровольно идти в его логово, где глаза снова будет мозолить наглая рожа, не хочется. — Ладно, — грустно вздыхает Хо, прячет стакан с пеплом и бычками под кровать и подходит к двери. — Вернусь к отбою. Если что — знаешь, где меня искать. — Не буду, — нараспев протягивает Ликс, вызывая у Минхо легкую улыбку.

***

Феликс, недолго думая, решает выйти вслед за Минхо. Он спускается на второй этаж, планируя посмотреть фильм. Хотя в душе теплится надежда на то, что в зоне отдыха будут сидеть Сынмин и Чонин. Феликс тут же отвешивает себе мысленную оплеуху за то, что до сих пор не спросил их номер комнаты. При таком раскладе можно было бы не выжидать, а направиться прямо к ним. Но каково же его удивление, когда, спустившись на второй этаж, путь ему преграждают две щуплые девчонки. Они буквально встают перед ним и раскидывают руки в стороны, не желая пропускать парня в зал. — Туда сейчас нельзя! — восклицает первая незнакомка. — С чего это? — выгибает бровь Ли. Тон у него недовольный и грубый. — Нельзя, и все! — упирается вторая. Феликс чувствует, как в груди начинает возрастать уровень раздражения. Он за этот день и так вымотался, так теперь еще и какие-то две пигалицы не хотят его пускать в зону отдыха без каких-либо оснований. Если бы помещение действительно нельзя было бы посещать, то он бы явно увидел какое-нибудь предупреждение, либо об этом сообщил бы Чан. Но раз ни того, ни другого он не видел и не слышал, значит, вход свободный. — Да похуй мне, — пожимает плечами парень и просто-напросто отодвигает одну из девчонок в сторону. Они обе настолько худенькие и миниатюрные, что ему даже усилий прилагать не приходится, чтобы освободить себе дорогу. Вторая девчонка тут же начинает возмущаться и пытается схватить Феликса за футболку. Но он смеряет ее таким уставшим и раздраженным взглядом, что девушка сразу одергивает руки и тушуется. А Феликс растягивает губы в победной ухмылке и преспокойненько проходит к ветвистой шторке. Осторожно отодвинув лианы, чтобы их не повредить, проходит в зал. И тут же замирает на месте как вкопанный. Сука. Лучше бы послушал этих пигалиц и не заходил сюда. Облокотившись спиной о стену и скрестив руки на груди, со скучающим и все таким же надменным видом стоит Слепой. Что, блять, он тут делает? Если должен сидеть в своей комнате и коротать свой вечер в обществе Хо и Чанбина. Хотя… Этот вопрос отпадает сразу же, когда Феликс замечает нахождение еще одного человека в комнате. Прямо перед Хенджином стоит девушка. Она сложила пальцы в замочек и прижала руки к груди. В целом вид у нее какой-то жалкий и униженный. Хван будто ее даже и не замечает. Он гипнотизирует взглядом окно, рассматривая темные вечерние облака на небе. А девчушка что-то ему говорит. Тихим, сбивчивым шепотом. Все пытаясь привлечь его внимание. Феликс парень не глупый. Сопоставив все факты — охрану в коридоре в виде подруг, уединение парочки в уголке и отсутствие в зале кого-либо еще — он понимает, что, скорее всего, девушка признается Слепому в симпатии. И от этого осознания становится уж как-то совсем не по себе. Смотреть, как кто-то признается этому мерзкому типу в любви, совсем не хотелось. — Нет, — слышится из угла высокомерный, но ленивый голос. — Почему?.. — чуть ли не плача спрашивает девушка. Хенджин раздраженно вздыхает, словно не хочет озвучивать очевидное. — Не интересно. Хван отталкивается спиной от стены и уже хочет обойти девушку, как она хватает его за предплечье. На такое наглое нарушение его личных границ парень реагирует остро. Слепой одергивает свою руку и смотрит на девчонку таким ледяным взглядом, что она аж вся сжимается, но тем не менее озвучивает свой вопрос: — Не интересно мое п-предложение… Или я? — Ты. Хенджин ни на секунду не задумался над ответом. И уж тем более не подумал над тем, чтобы как-то его смягчить, чтобы не разбить эту девчонку окончательно. Феликса от его резкости и надменности всего передергивает. Аж зубы скрипят от того, как этот Хван его бесит своим поведением. Слепой же все-таки обходит девушку, не обращая внимания на слезы, полившиеся из ее глаз. И замечает, что в самом проходе замер свидетель. Его взгляд скользит по Феликсу как по предмету интерьера, абсолютно на нем не задерживаясь. Едва заметно хмыкнув, он вальяжной походкой направляется на выход. А Феликс провожает его ошалелым взглядом и нервным тиком. Бесит! Для него не только Ликс пустое место. Для него все люди — белый шум. Стиснув челюсти, Феликс фыркает и проходит вглубь комнаты. Туда, где, рухнув на колени, плачет незнакомая девушка. Она такая же щуплая, как и ее подруги. Только она еще и разбита. Растоптана объектом ее воздыхания. И этот мерзкий объект явно не заслуживает ничьих слез. — Эй… — тихо говорит Феликс, присаживаясь рядом с ней на корточки. Незнакомка никак не отреагировала на его зов, а трепать по плечу или хоть как-то взаимодействовать парень не осмелится. Вместо этого он продолжает все так же тихо и успокаивающе говорить: — Не знаю, что между вами произошло, но раз уж я стал невольным свидетелем этой сцены, позволь мне кое-что сказать. Феликс шепчет вкрадчиво. Своим низким голосом будто проникает ей в голову. Девушка не отнимает ладоней от лица, но все же слушает. Ли продолжает излагать свои мысли, когда она едва заметно кивает. — Не стоит из-за него слезы лить. Думаю, ты найдешь того человека, который будет к тебе относиться с уважением и должным вниманием. А этот… уебок… Он недостоин твоих слез. Феликс только хочет растянуть губы в поддерживающей улыбке, как ему прилетает увесистая пощечина. Он хватается за свою щеку и ошалело смотрит на девушку перед ним. Она глядит на него волком. Искривленные в истерике губы слегка подрагивают, а глаза так и горят от нарастающего гнева. — Не смей так о нем говорить! Незнакомка снова замахивается для еще одной пощечины, но Феликс перехватывает ее руку и отбрасывает от себя. — Ахуеть можно… — бубнит он себе под нос, когда та подрывается с пола и убегает к ожидающим ее подружкам. Почему здесь все такие ненормальные? Один подносом по затылку зарядил, другая пощечину влепила за то, что он просто захотел ее поддержать! Пиздец какой-то! Феликс с обидой трет ушибленную щеку, показывает вслед давно ушедшей девчонки средний палец и пересаживается на диван. То, что ему стало до безумия обидно, можно даже не упоминать… Феликс не любил чужие слезы. Особенно девчачьи. Особенно когда они плакали из-за парней. И вот он с чистой душой подходит к незнакомке, чтобы ее успокоить… А ей все его слова побоку. Какую бы боль ей ни принес Сын Афродиты, он все равно будет для нее на первом месте. И к сожалению, Феликс понимает, что эта девушка не единственная, кто слепо восхваляет и превозносит Хенджина. Неужели все его поклонницы не видят, какой он на самом деле мерзкий и гнилой человек? Неужели все ведутся только на внешность? Пусть Феликс и сам не смог оторвать от его лица взгляда при первой встрече… Сейчас же он понимает, что скрывается за этой красивой личиной! В самых непонятных и расстроенных чувствах он сползает с дивана, выбирает диск с каким-то старым сопливым фильмом и, кутаясь в плед, смотрит его в одиночку. Лишь бы скоротать время.

***

До отбоя оставалось двадцать минут. Феликс уже давно сидел в своей комнате и нервно заламывал пальцы, ожидая Минхо. Тот говорил, что вернется до отбоя, но что-то его все нет и нет. Неужто он собирается ворваться в комнату с приходом наставников, ожидавших их росписи? Минхо ведь не такой… Он ответственный и пунктуальный. И потому Феликс начинает нервничать. А еще спустя десять минут ожидания выглядывает за дверь. Оглядывается по сторонам в надежде увидеть спешащего к нему соседа. Но замечает только Чана, поднимающегося по лестнице. С планшеткой в руках. И каким бы понимающим ни был психолог, подставлять его совсем не хочется. Крис, поднявшись на третий этаж, сворачивает по коридору налево и стучится в крайнюю дверь, объявляя о проверке комнат перед отбоем. А Феликса всего пробирает дрожь. Может, с Минхо что-то случилось, раз он не пришел вовремя? Решение проблемы, которое приходит ему на ум вместе с тем, как соседи по этажу открывают наставнику дверь, совсем не привлекает. Как только Чан пропадает в чужой комнате, Ликс выскальзывает из своей, намереваясь либо спасти Минхо от чего бы то ни было, либо за уши притащить в комнату и отчитать за опоздание. Феликс быстрым шагом идет по коридору и рассматривает блеклые жетончики с номерами на дверях. Какой там номер у комнаты Чанбина?.. Вопрос отпадает сразу же, как только он подходит к последней двери в правом крыле и слышит из-за нее знакомый довольный смех. Стучать — а уж тем более заходить внутрь — Феликсу совсем не хочется. Потому что видеть Слепого второй раз за день — к тому же оказавшись на его территории — выше сил Феликса. Но что бы он ни думал и как бы ни волновался, выбора у него нет — Ли слышит тихий скрип открывающейся двери в противоположном конце коридора и приглушенный голос Чана. Быстро собрав себя в кучу, он резво стучит в дверь и, не дожидаясь приглашения, нажимает на ручку, отворяя ее. Проскользнув внутрь, он не до конца прикрывает дверь за собой, облокачивается на нее спиной… И замирает. Шумно втянув ноздрями воздух, ему сразу же хочется откашляться. В комнате витает густой смолянистый запах. Немного едкий, но в какой-то степени все же приятный. А еще в помещении дымно, что немного мешает нормально оценить обстановку. Несколько раз быстро моргнув, Феликс осматривается, отчего ему тут же становится не по себе. Минхо и Чанбин сидят на кровати, будто бы даже не заметив его появления. И у Хо… У его личного ангела… В зубах зажат косяк. Жестикуляция друга излишне замедленна. Он часто смеется и выдыхает едкий дым прямо в потолок комнаты. А Чанбин, по внешней оценке, и вовсе не в состоянии. Он развалился на одеяле и смеется с каждой лениво-вялой реплики Хо. В груди Феликса будто что-то обрывается. Ладно еще сигареты. Но косяки? Трава?.. Они совсем не вязались с Минхо. Он словно действительно застал настоящего ангела за чем-то греховным. За чем-то до боли человеческим. Сердце забилось быстрее, а мысли закрутились в хаотичном вихре. Он не мог поверить своим глазам. Это было чем-то настолько далеким от привычного образа Минхо, что Феликс почувствовал, как по спине пробегает холодок. А в следующую секунду сердце и вовсе замирает. Своим взглядом он будто напарывается на лезвие острого ножа — на изучающие глаза Слепого. Тот сидит на подоконнике, поджав одну ногу к себе, а вторую оставив свободно свисать. Он смотрит лениво, расслабленно, но все так же надменно. И если левый глаз видит только оболочку, то правый — слепой — смотрит в самую душу, своим ледяным взором выуживая все, что находится внутри. Он впервые смотрит на Феликса не как на пустое место. — Либо присоединяйся, либо уебывай, — тихо говорит Хенджин и подносит к губам косяк. Минхо и Чанбин пропускают его едва слышимую фразу мимо ушей, хихикая с очередной несмешной шутки Со. А Феликс забывает, какая у него была изначальная цель. Зачем он вообще пришел сюда? Присоединиться?.. Слепой предложил ему вместе накуриться? Эти слова почему-то вызывают в Феликсе новую волну нервозности и трепета. Он переводит взгляд с Хенджина обратно на Минхо. Тот сидит, вяло отмахиваясь от Чанбина, и явно наслаждается происходящим. Феликс так и стоял на пороге, пребывая в смятении. С одной стороны, он чувствует, как его охватывают шок и недоумение от того, что его друг, всегда идеальный и безупречный, оказался в такой ситуации. С другой стороны, после слов Хвана в глубине души его начало терзать любопытство. Он наблюдает за беззаботным Минхо, глаза которого светятся. Казалось, что его совсем не тревожит происходящее вокруг. Будто он сам создал отдельный мир и с головой погрузился в него. От этой картины Феликсу отчаянно захотелось такого же. Погрузиться в свой мир и забыть обо всех тревогах. Расслабиться, забить, отстраниться. Просто наслаждаться моментом. Но его странные, ушедшие в другое русло мысли прерываются, когда до слуха доносятся тихий стук и новый возглас Чана. Он срывается с места и подходит к Минхо. Однако глаза его словно магнитом притягиваются к Слепому. Тот глубоко затягивается и отводит косяк от своих губ, вытягивая руку в сторону Феликса. Он протягивает ему выкуренную наполовину самокрутку и смотрит вопросительно, но все так же надменно, мол: «Осмелишься?» — В следующий раз — обязательно, — с издевкой в голосе отвечает ему Ликс. Пробормотал он это достаточно громко, наконец обратив на себя внимание соседа. — Феликс?.. — растерянно хлопая ресницами, спрашивает Хо. — Чан уже идет с проверкой перед отбоем, уложи его, — Феликс все еще обращается к Хенджину и тычет рукой в сторону едва живого Чанбина. В низком голосе проскальзывают приказные нотки, что вызывает на лице Хвана чванливую ухмылку. Но он все же спрыгивает с подоконника и подходит к Чанбину. — Ликс?.. — снова шепчет Минхо, будто не верит своим глазам. — Ликс-Ликс, — раздраженно подтверждает Феликс и хватает друга за локоть. — Пошли! Не отпуская чужой руки, парень подходит к двери и с опаской выглядывает за нее. Чана как раз снова впустили в очередную комнату. И Феликс спешно покидает это прокуренное помещение, практически волоча Минхо за собой. Они забегают к себе аккурат перед тем, как наставник выходит обратно в коридор. Еще две комнаты, и Чани постучится к ним… — Феликс?.. — по-тупому все еще спрашивает Хо. — Раздевайся! — Че-е-его? — с тихими смешками тянет сосед. — Блять, снимай штаны, дурень! Феликс отпускает его руку и пытается помочь другу «подготовиться» ко сну. Но Минхо, не понимая происходящего, норовит играючи от него отбиться, то и дело хихикая и шлепая Феликса по рукам. — Да закройся ты, ради бога! — умоляет Феликс, слыша, как Чан стучится в соседнюю дверь. Кое-как стянув с соседа штаны и кофту, Ликс буквально толкает его в кровать и укрывает одеялом с головой. — Э-э-эй, — тягуче произносит Хо. — Я не хочу-у-у спать! — Захоти! — рявкает Феликс, разгуливая взад-вперед перед дверью. И видимо, этим своим нервным действием он до жути рассмешил Минхо, потому что тот начинает не по-идиотски тихо хихикать, а ржать во весь голос, тыча в него пальцем. — Да сука! — шипит Феликс, рывком открывая дверцы шкафа. В следующее мгновение в комнате повисает тишина. Найдя на полке Минхо его чистые носки, Феликс запихал их в рот друга, лишь бы заглушить эти громкие приступы смеха. — Ребят, — тут же слышится из-за двери голос Криса, — проверка комнат перед отбоем. Феликс глубоко вдыхает, смотрит на елозящего в постели Хо, легонько шлепает себя по щекам, чтобы прийти в чувство, и открывает дверь. Но Чана не пропускает, а наоборот, сам проскальзывает в коридор. — Привет, ты чего? — по-доброму улыбается психолог. А Феликс как самый настоящий актер отыгрывает участливого соседа. Он прижимает палец к губам и показывает на закрытую дверь позади себя. — Он недавно уснул, — шепчет, будто действительно боится разбудить Хо. — А-а-а, — понимающе тянет Чан. Феликс расписывается в бланке и уже хочет пожелать психологу спокойной ночи, как тот его останавливает и сам тянется к ручке двери. — Тише! — громким шепотом восклицает Ли. — Разбудишь же. Чан пару раз кивает и все же отворяет дверь двести тридцать девятой комнаты. И его взору предстает Минхо, с головой укрытый одеялом и тихо постанывающий что-то в беспокойном сне. Крис растягивает губы в легкой улыбке и снова смотрит на какого-то взъерошенного и взволнованного Феликса. — Сможешь за него расписаться? Услышав его вопрос, Феликс тихо вздыхает, пытаясь придать себе непринужденный вид. — Я… Не знаю его подписи. — Ладно, тогда Хенджина попрошу, — бормочет себе под нос Крис. А затем протягивает руку и треплет темные волосы Феликса, взъерошивая их еще больше. — Давай тоже ложись, скоро уже свет отключат. — Да я как раз хотел, — улыбается парень. — Сладких снов, Феликс. — И тебе! Наконец оказавшись в комнате, Феликс подпирает дверь своей спиной и, тяжело выдохнув, сползает на пол. Он протирает лицо ладонями и смотрит в сторону кровати Минхо. Тот и вправду быстро заснул, так и не избавившись от кляпа из носков. Быстро раздевшись, Феликс ныряет в свою постель и ждет, когда потушат свет. Гаснет он достаточно скоро, а вместе с тем здание сразу же начинает издавать свою песнь скрипов и шорохов. Феликс не спешит затыкать уши вкладышами, потому что этой ночью ему не дадут уснуть не пугающие звуки, а собственные мысли. В голове эхом звучит своя же фраза: «В следующий раз — обязательно», а на языке фантомной тяжестью ощущается привкус едкого дыма. Вид беззаботных ребят, которым абсолютно все равно, что происходит вокруг, будоражил. Неужто Феликс действительно согласился на это странное предложение Слепого? Это не укладывалось в его голове, но отчего-то любопытство подавляло голос разума, буквально вопящего, что не стоит влезать в это болото. Может, действительно попробовать? Может, он взаправду хоть на мгновение забудет о всех своих проблемах и дурацких гнетущих мыслях? Эдгемор давит на него своими стенами. Давит своей атмосферой и порядками. И от этого давления очень хочется избавиться. Хочется забыться и погрузиться в размеренный мир забвения.