Осенние листья
17 февраля 2025 г., 20:28
— Он должен приехать через пять часов, да?
— Именно. Я отправил его с Боуэном.
— Тебе не кажется, что ты слишком заботишься о его безопасности?
— Не помнишь, кто именно просил меня о нем позаботиться?
— А сколько уж лет прошло? Ему вот-вот в колледж.
— У него ещё год.
— Ладно, ты и впрямь весь в отца, — тяжело вздохнули на другом конце провода. — Ты же зайдешь к нам завтра?
— Конечно. По крайней мере, я очень постараюсь.
— Хорошо. Приятный снов.
— Тебе тоже.
Опустив телефон, Генри выдохнул. Вечер ужасно его измотал. Две пары глаз внимательно смотрели на него из темноты. Маленькие старательно мурчали, но не спускали с него взора, а большие всматривались в его душу. Опустившись на кровать, он спросил:
— Как ты все ещё не утомилась?
— Нет, я готова еще на три раунда, — тихий смешок с легкой иронией легким эхом добрался до усталого мозга Хиро. — Но ты, очевидно, уже слишком стар для такого. Может, мне стоит найти второго бойфренда.
— Да прекрати ты, — махнул он рукой, заметно зевая. Несмотря на все его старания, полностью переубедить девушку не удалось. — Тошно от твоих пустых подозрений.
— Я уже наслышалась про свои «пустые подозрения», — недоверие в голосе не предвещало ничего хорошего. — Тем не менее, мне интересно… Если у тебя не появилась вторая девушка, то почему за последний месяц ты так мало мне звонил?
— Если у тебя нету бойфренда, которому ты доверяешь в вопросах стиля больше, чем мне, то почему ты до сих пор не покрасила волосы в фиолетовый? Ты же это собираешься сделать уже лет шесть, не так ли?
— Это дорого, — Генри рассмеялся. — Нет, серьезно, если красить хорошей краской, то это жуть как дорого выйдет. По крайней мере для меня, все же, траты на Санни все ещё большие.
— Траты на Санни? — Хиро приподнялся, несколько смущенный этой формулировкой. — Ты так говоришь, будто он какой-то бизнес-проект.
— Нет, он не бизнес-проект, просто я его старшая сестра. Старшая сестра, у которой он привык выпрашивать деньги на всякую дрянь.
— На какую именно «дрянь»? Если не ошибаюсь, то на все комиксы про Космо-Парня Кел выпрашивал у родителей.
— Вы с Келом выпрашивали у родителей, — ухмыльнувшись, поправила Мари, а после на несколько секунд замолчала, вспоминая. — Ох, точно! Кажется, это было летом перед его седьмым классом, за пару дней до начала года. У него совсем не было ничего канцелярского, и потому я, как щедрая сестра, дала ему денег на обновление принадлежностей. И что ты думаешь? Санни потратил их на пачку карандашей, скетч-бук и какую-то книгу… Кажется, «Портрет Дориана Грея».
— Он был не слишком молод, чтобы такое читать? — Хиро даже представить не мог, как именно двенадцатилетний ребенок мог выбрать такую книгу.
— Он её не прочел. Когда он вернулся, я забрала у него все купленное.
— Почему? — удивленно выдавил Генри. Ему это показалось необоснованно жестким поступком.
— Он плохо играл. Из сегодняшнего дня я даже бы сказала, что ужасно плохо, — Мари перестала гладить Мяво, рассматривая свои ногти. — А до первого выступления оставалось всего лишь два месяца. Когда он перестал тратить на рисование так много времени, он начал стараться чуть лучше.
— Ты ведь вернула ему это все после выступления, да? — На лице Винсента появилась нервная улыбка. — К тому же, мне не кажется, что он плохо играл.
— Не вернула. Я сочла, что неплохо было бы слегка помочь ему в репетициях, избавив от лишних искушений. Теперь, когда мы заканчиваем, он уходит из дома и дышит свежим воздухом, а не наслаждается запахом грифеля в своей темной комнате, — пока Хиро гадал, было ли это шуткой, девушка вспомнила еще кусок истории. — Ах да, спустя какое-то время отец нашел «Портрет Дориана Грея» и узнал у меня, кто его купил. После этого он начал проверять рисунки Санни на… Как он тогда это назвал, «гомосятину». А тот в качестве протеста перестал рисовать людей.
Генри повернув голову к Мари, недоумевая, что в этой истории вызвало на её лице такую мирную улыбку.
— Это жестоко, тебе не кажется? — Очевидно, Сузуки не поняла. — Ну, я имею ввиду… Конечно, я не был отцом и не знаю, как воспитывать детей, но… Все же… Мне кажется, что ваш отец поступил с Санни слишком жестоко. Такой досмотр нарушает его личную неприкосновенность, мне кажется…
— Какая у Санни может быть личная неприкосновенность от своего отца?
— Такая же, как у нас с тобой. Ему было двенадцать, уже относительно осознанный возраст… — Мари это не убедило, она лишь приподняла бровь, уточняя, серьезен ли Хиро. — Черт возьми, представь, если бы наша мать запретила Келу выходить из дома, что бы ты тогда сказала?
— Ты правда думаешь, что это можно хоть как-то сравнить? Для твоего брата баскетбол — одно из основных занятий в жизни, а ты предлагаешь это сравнить с рисованием для Санни? Серьезно?
— Мне всегда казалось, что рисование было для Санни основным.
— Все изменилось. Он, к счастью, бросил это бездарное занятие.
— Ты говорила ему также? — Теперь Винсент был обеспокоен. Он думал, что между младшими Сузуки были хорошие отношения, но это осталось в прошлом. Кажется, ему нужно разделиться на несколько человек для того, чтобы успевать за событиями вокруг.
— Не помню, — уклончиво ответила Мари. Конечно, она говорила это, но стоило умолчать об этом. В конце концом, она делала это из лучших побуждений. — Думаешь, я не права на этот счет?
— Нет, не права, — сделав глубокий вздох, кивнул мужчина. — Ты не можешь просто превратить Санни в дополнение к себе. Он — личность, а не только скрипач!
— Ох, мой любимый претенциозный тон! — Пафосно воскликнула Мари, размахивая рукой в воздух. — Но, видишь ли, мой дорогой Хиро, мы не живем в идеальном романтичном мире, где каждый человек знает, что для него хорошо. Санни — личность, ты говоришь? Хорошо, но «личность», — девушка произнесла это слово с нескрываемым презрением, — должна развиваться, если хочет хоть что-нибудь из себя представлять. И, если ты вдруг решил судить меня за то, что я помогаю своему дорогому брату развиваться в чем-то действительно перспективном, то знай, что я не собираюсь принимать твою критику.
— Если тебе кажется, что, уничтожая психическое здоровье собственного брата, ты помогаешь ему развиваться, то я действительно ничего не понимаю, — капитулировал Винсент. Мозг уже отказывал ему, а туман сна заполнял сознание. — Я думаю, пора спать.
Мари лишь кивнула, укрываясь. Она не подавала вида, но слова Хиро её задели. Ей стоит поговорить об этом с Санни. Наверно.
Нет, не стоит. Все будет хорошо. Она делает все правильно.
Утром он придет на репетицию и поблагодарит её…
-------------
Проснувшись, Санни не торопился открывать глаза. Он внимательно слушал, как человек рядом делает размеренные шаги. Впервые за долгое время, ему не приходилось просыпаться от кошмара в холодном поту. Прекрасное чувство покоя окутывало его. — И давно ли ты проснулся? — тихий голос заставил темноволосого неосознанно улыбнуться. В нем было что-то, ласкающее его душу. — Мя-яу… — сонно протянул он, еще не успев проснуться. Он часто использовал мяуканье в детстве для того, чтобы от него отстали. — Разумно, — легкая игривость прозвучала в голосе Безила. — Я никогда не слышал, чтобы так много смысла уместилось в одном звуке. Так и когда же ты собираешься вставать? — Да брось, всего шесть утра… — Его внутренние часы знают, что он обычно просыпается в такое время. Но сегодня ему не надо домой утром, так что он ещё может полежать. — Не говори ничего, пожалуйста, просто побу-… Его речь прервал тихий звук фотографии. Слегка приоткрыв глаза, он увидел Безила, внимательно глядящего в фотоаппарат. На его аккуратно приглаженные волосы падало солнце из окна, окрашивая в золотистый цвет. Санни почему-то спал на ковре, хотя был уверен, что стелили ему на диване. — Ты теперь снова фотограф? — Ага, — светловолосый поднял на него сияющие счастьем глаза. Когда он радуется, он становиться красивее… — А ты теперь снова сонный мальчик? — Мы легли в полночь, сейчас шесть, а ты уже называешь меня сонным мальчиком? — Сейчас одиннадцать, между прочим. — Темноволосый вскочил. Утренняя репетиция, обычно начинавшаяся в десять, уже была им пропущена. На место умиротворения пришла нервозность. — Мари меня убьет, как только увидит. — Вставая, произнес Санни. Это утро только что стало ужасным. — Так не позволь ей тебя увидеть, — Безил опустил камеру на подоконник, делая пару шагов к своему другу. Тот бросил на него удивленный взгляд, но тут же отвернулся, ища телефон. — Безил, ты дурак или притворяешься? Или ты не понимаешь сей серьезности этой ситуации? — Увидев, что Мари четыре раза звонила ему, Сузуки закрыл лицо руками. Еще один его провал. Сколько можно? — Пропуск репетиции — это же катастрофа! — Я не вижу ничего катастрофического, — светловолосый подошел к двери, перекрывая выход. — Потому что ты инфантил, совершенно не думающий о будущем! — Вскинув руки к небу, воскликнул Санни, делая несколько шагов к выходу. — Для тебя назвать меня «инфантилом» — это необходимый акт сатисфакции? — похоже, Безила не тронуло это оскорбление. Или он просто не подал виду. — Пожалуйста, просто дай мне выйти, — взмолился темноволосый. Восстанавливать общение с этим фриком было очевидной ошибкой. — Если я пропущу занятия, я обязан буду учиться заново! — Умоляю, у вас по три репетиции за день, ты не разучишься, пропустив одну. — Четыре, — это уточнение совсем не играло в пользу скрипача. Сделав несколько шагов и оказавшись почти вплотную, он посмотрел в глаза своему другу. — Кем я буду без скрипки? Безил закрыл глаза, глубоко вздохнув. После он оценивающе взглянул на Сузуки, аккуратно опустил свои руки ему на плечи и начал: — Санни. Ты будешь Санни. — Упомянутого мальчика это поставило в тупик и заставило покраснеть, но это не остановило светловолосого, продолжившего. — Тебе стоит остаться у меня. Хотя бы на завтрак. Ты же ничего не ел со вчерашнего дня, да? Санни был слишком сбит с толку для того, чтобы сказать что-то осмысленное, потому просто кивнул.-------------
Он аккуратно выглянул, всматриваясь в темный силуэт под кленом. Тот неподвижно сидел, смотря на опавшие листья, в темноте ночи ставшие абсолютно черными. Возможно, ему просто нужно время и сейчас должно уйти… У него не был времени слушать собственные мысли. Сейчас он хотел что-то сделать, даже если это совсем лишено смысла. Потому он направился к клену, тихо выйдя из-за куста и спрятав за спину руки. На секунду силуэт поднял взгляд на него, но тут же спрятал его, обнимая колени. Тем не менее этого хватило для того, чтобы подошедший успел прочесть в пустых черных глазах обиду и глубокую тоску. Видимо, в доме с бежевой крышей опять случилось что-то ужасное. — Уйди, пожалуйста. Я хочу побыть один, — вздохнув, произнес силуэт усталым голосом. Он старался исключить всякие эмоции из своего голоса, но не смог этого сделать. Стоящий рядом с ним сразу по тону сразу определил, что говоривший не хотел оставаться один. — Я не помешаю, просто… Я просто побуду рядом, ладно? — Оперев спину на осыпающийся клен, человек сел. Лишь кивнув, силуэт опустился на темную траву. Осень подходила к концу, а ночи становились все холоднее. В ночи это не бросалось в глаза, но правая рука силуэта слегка дрожала — такое происходило всегда, когда он проживал сильные эмоции. Зубы едва слышно стучали друг об друга, но их почти целиком заглушал шум ветра. Возможно, ему стоит что-то сделать? Может, стоит попробовать поговорить? Нет, он же обещал сидеть тихо. Зачем он вообще пришел и остался? Его же просили уйти. В этих действиях проявляется его забота о друге или эгоистичное желание, старающееся заставить этого мальчика оказываться рядом с ним в моменты, когда ему плохо? Конечно, именно оно. Он ведь совсем не «божий цветочек», он же просто хочет пользоваться слабыми местами других людей ради своей же выгоды. — Безил… Я похож в твоих глазах на мужчину? — Что? — Не поняв вопроса, светловолосый покраснел. — Почему ты спрашиваешь? — Мой отец… Я рассказывал тебе, что Мари была недовольна нашим недавним выступлением? — Да, — Мари была несправедливо жестока к ним обоим. Сам Безил считал, что Сузуки выступили почти идеально, хотя и приходилось признавать, что он совсем не имел музыкального слуха. — Она попросила отца на меня «надавить», чтобы я согласился на репетиции дважды в день, — Санни поежился, сказав это. Хоть он всегда и говорил, что ему нравиться играть на скрипке, цветочный мальчик все чаще сомневался в этом. — А я не хотел. Если мне придется чаще репетировать, то будет просто меньше свободного времени. Мой отец — человек вспыльчивый, а я, наверное, выбрал слишком резкие слова… Темноволосый замолчал, не поднимая глаз. Он не плакал, просто пустым взглядом осматривал листья вокруг себя. Взгляд Безила осматривал деревья рядом, а сам он не понимал, что делать. Может, стоит его обнять? Это иногда помогает ему успокоиться. А вдруг это лишь отпугнет его? Или, мне стоит сказать что-нибудь о том, что его отец несправедливо поступает к нему? Но я же даже не знаю, что произошло. Он остановился, чтобы подумать, или потому, что не доверяет мне? В его страданиях есть доля моей вины. Наверное, он ожидал, что я успокою его также, как и он меня обычно успокаивал. Прости, Санни, я действительно плохой друг… — Я отказался, и мы ругались почти полчаса, — внезапно продолжил Санни, поворачиваясь к цветочному мальчику лицом. Голос дрожал. — Он сказал мне, что я веду себя недостойно для того, чтобы называться мужчиной. Сказал, что я совершенно не забочусь об окружающих и семье. Слишком часто витаю в облаках. И вообще, слишком много плачу для своего возраста. Поэтому я и спрашиваю, похож ли я на мужчину для тебя. Безила это тронуло. Он в очередной раз убедился, что отец Сузуки был отвратительным человеком, с которым он точно не хотел бы познакомиться. Как Санни вообще мог справляться со всем этим молча так долго? Откуда он находил в себе силы для того, чтобы слушать истерики Безила? Нет, это все второстепенно, это все о нем самом. Даже в такой сложный момент для своего лучшего друга, цветочный мальчик продолжает думать о себе. Может, лучше бы отец Санни срывался на него, это было бы хоть чуть-чуть справедливее… — Что ты… Что ты подразумеваешь под «быть как мужчина»? — Бабушка учила его подходить к острым проблемам не напрямую, а со стороны. А мнение отца для младших Сузуки было острой проблемой. — Эхм… — На секунду темноволосый задумался, а на глазах выступили капли слёз. — Капитан Космо-Парень — это пример того, каким должен быть мужчина… — Но Космо-Парень же был женщиной, — этот факт вспомнился внезапно и совсем не вовремя. — С чего ты взял? — нахмурился темноволосый. — Помнишь, когда анонсировали комиксы о прошлом Космо-Парня, мы все ругались, что их смогут купить только совершеннолетние, хотя все остальные значились под меткой «12+»? Как я узнал, на то были причины… — Ты их прочел? — Санни звучал так, будто его глубоко оскорбили. Понимая, что его обида справедлива, Безил повесил голову. — Бабушкины родственники попросили её купить их и переслать в Нью-Мехико, где их не пустили в продажу, когда вы были не в Фаравее… Вечером она их купила и планировала утром сходить на почту, поэтому мне пришлось за ночь их прочесть… — Расскажешь, о чем там было? — спросил Санни. Хоть он все еще был расстроен, интрига сумела вывести его из лап отчаяния. Светловолосый слегка улыбнулся, заметив это. Веселый, заинтересованный или счастливый Санни появлялся редко, но всегда становился для Безила главным героем дня, мысли о котором успокаивают его мозг перед сном. — В общем-то, его на самом деле зовут Джессика. На планете, с которой она родом общество не менялось уже долгие столетия, оставаясь очень неравным. Женщины в нем не имели права на работу и по достижению двадцати лет должны были выйти замуж, — Санни, казалось, перестал дышать чтобы ничего не пропустить. Два темных глаза, похожих на кошачьи, смотрели на волосы Безила, внимательно проходясь по каждой детали его внешности. Стоило цветочному мальчику это заметить, как его лицо окрасилось в красный, он опустил глаза и смущенно продолжил. — В один день он… Или она… Космо-Парень решила сбежать со своей планеты, притворившись мужчиной, отправляющимся на разведывательную миссию. Её пропустили, но корабль был захвачен космическими пиратами, охотившимися в той части галактики. Большая часть команды сбежала в спасательных капсулах, но Джессика осталась, потому что не хотела возвращаться на свою планету. Когда Розовая Борода, на тот момент еще бывший капитаном, узнал об этом, он объявил Джессику своей дочерью и взял её в команду. Однако со временем Джессика заметила, что к мужчинам в большинстве галактик относятся серьезнее, чем к женщинам, и объявила себя Космо-Парнем. Закончив, Безил поднял глаза. Санни смотрел на него, улыбаясь. В его космически-черных глазах что-то блестело, и светловолосый надеялся, что благодаря нему там зажглось новое созвездие. — Это все что там было? — цветочный мальчик был готов отплатить половиной своей жизни лишь ради того, чтобы снова услышать этот тон. В нем не было ни капли печали или сожалений, лишь чистая эйфория. Сейчас он больше всего жалел, что не имел с собой диктофона и фотоаппарата. — Да, вроде бы все. — На них опустился лунный свет, а темноволосый поднял глаза к небу, задумавшись. В его волосах была пара осенних листьев, успевших упасть за то время, пока они сидели здесь. Кажется, у них было одно общее значение на языке цветов… «Меланхолия». Мир совсем не угадал его эмоций. Что будет ровно обратно «Меланхолии»? Счастье. Мы счастливы. Так будет еще долго, да? Все будет хорошо. — Безил, — у Санни был мечтательный голос, точно такой же, как когда он рассказывал о своих снах. — Спасибо тебе. — Прости, — светловолосый все ещё чувствовал вину за то, что прочел комикс один. — Я должен был сделать фотографии страниц, хотя бы для тебя… Но с другой-то стороны, с твоим воображением это может и к лучшему — ты можешь сам представить себе, как что было и придумать всё идеально, да? — Да… Санни был слишком хорошим другом для него. Безил же ужасно накосячил, но Санни продолжает быть добр к нему. Он этого не достоин. — Давай я нарисую для тебя авторскую версию этой истории так, как её вижу я? — внезапно предложил темноволосый. — Ты серьезно? — Безил был поражен такой идее… Для него? — Да, абсолютно. Не знаю, сколько это займет, но я обязательно это сделаю. — Санни повернул лицо к нему. — Я стану иллюстратором этой истории для тебя, Безил. О. Боже. А все цветы так восхищаются солнцем? — Хорошо, — лицо светловолосого покраснело, а по лицу расползлась нервная улыбка. — Я обещаю, через две недели она будет готова. — Совсем не обязательно торопиться… — В словах была слышна нервозность. — Тебе не стоит слишком напрягаться… — Я сказал, что через две недели, значит через две недели! — Резко встал темноволосый и, улыбаясь уголками губ, протянул руку Безилу. Тот поддерживающе улыбнулся, вставая. Но через две недели она не была готова. И через три тоже. Через два месяца Санни бросил рисовать. Через пять они перестали здороваться. Теперь, это воспоминание имело для обоих тот самый смысл, какой в него вложила сама вселенная. Меланхолия.
Примечания:
Для поиска значения цветов я использую "Полный язык цветов" С. Терезы Диец("The complete language of flowers" S. Theresa Dietz)
Спасибо за уделенное вами на прочтение этой главы время.
Мяу.
