Истина вне времени и пространства

«Месть — это бесполезный круговорот,

в котором каждый верит в свою правду».

— Уильям Шекспир

Смерть — странная сущность. Она может подкрадываться незаметно, словно тень на стене, а может ворваться внезапно, разбивая хрупкую иллюзию надежды. Она не выбирает удобного момента, не оставляет места для подготовки. Она просто приходит. Пока Софи оставалась рядом с Еленой, в городе произошла трагедия. Роуз не удалось избежать укуса оборотня. Тот самый, что напал на Деймона. Они всеми силами пытались удержать вампиршу, вселяли надежду, даже когда инфекция начала прогрессировать, но правда была очевидна. Неизбежное нельзя было предотвратить. Лекарства сейчас нет рядом. Роуз металась между реальностью и агонией, её разум захватили боль и страх. Она не контролировала себя. В отчаянии, гонимая ужасом иллюзий прошлого, она убила нескольких невинных людей, прежде чем её удалось остановить. Однако все их усилия были напрасны. Состояние ухудшалось с каждой минутой. Когда вампиршу, наконец, остановили, было уже поздно. В итоге смерть всё же настигла её. Спокойно. Во сне. На руках у Деймона. Он ничего не сказал. Не выразил горя, не проявил эмоций. Но Софи видела — в тот момент Сальваторе потерял что-то важное. Частицу себя. Но Деймон лишь спрятал это за привычной маской колкости и равнодушия. Язвительность, резкие фразы, насмешка над собственной болью. Но глаза его выдавали — в них застыла пустота. Когда Деймон закончил с телом Роуз, ночь окутала всё вязкой, удушающей темнотой. Это была не просто смена времени суток — это была тьма, которая проникает внутрь, оседает в мыслях, наполняя пустотой каждую клетку тела. Особняк погрузился в гнетущую тишину. Лишь редкие потрескивания старого дерева и размеренное тиканье часов напоминали, что время не остановилось, даже если казалось, что всё вокруг замерло. Елена уехала домой, оставив Софи наедине с Деймоном. Он безмолвно опустился на диван, сжимая в пальцах стакан с бурбоном. Его поза выглядела расслабленной, но плечи были напряжены, а взгляд, застывший в пустоте, выдавал внутреннюю скорбь. Софи не спешила. Она просто стояла, наблюдая за ним, давая ему время. Она знала, что он не примет утешения, что любые слова прозвучат пустым эхом в его сознании. Но одиночество — коварная вещь, и даже тем, кто привык к нему, иногда нужно присутствие другого. Она подошла неслышно, остановилась за его спиной и аккуратно обняла его, мягко сжав плечи в тёплом, почти невесомом жесте. Деймон напрягся, но не отвернулся, не отстранился. Софи чувствовала, как в нём боролись эмоции, как холодный фасад трещал под тяжестью горя, которое он не мог позволить себе показать. Она не пыталась сказать ничего, не искала слов, которые могли бы облегчить боль. Она просто была рядом, позволяя этой тишине говорить за неё. Тишина, которая в этот момент была честнее любых слов. Её взгляд скользнул по его руке, крепко сжимающей стакан, по его напряжённой челюсти, по тому, как медленно он делал каждый вдох. Деймон старался держаться, но его тело выдавало борьбу, что шла внутри. Даже если бы он хотел закрыться, уйти в привычную безразличную маску, сейчас у него это не получалось. Как человек, чутко улавливающий эмоции, Софи ощущала это каждой клеткой своего существа. Она не просто видела его одиночество — она почти физически чувствовала его тяжесть, словно оно пронизывало пространство вокруг. Сальваторе не хотел ни утешения, ни жалости, но в его молчании было нечто большее. Он позволял ей остаться, не отстраняясь, не отвергая её присутствие. Его плечи были напряжены, но Деймон не сделал ни малейшего движения, чтобы избавиться от её прикосновения. Софи понимала: в такие моменты слова не нужны. Иногда достаточно просто быть рядом. Её дыхание стало ровным, спокойным, чтобы он мог почувствовать, что рядом с ним — человек, который не осудит, не заставит говорить, не потребует ничего взамен. Через минуту Софи плавно переместилась, опустившись на диван рядом. Деймон даже не посмотрел на неё, но когда она осторожно положила голову ему на плечо, он едва заметно склонился, выдыхая тяжесть, которую нёс в себе. Тишина между ними была наполнена не пустотой. Это был немой диалог скорби и принятия. Софи ощущала, как горечь потери сковывала сердце, но это было не только из-за Роуз. Это было из-за самой сути судьбы — её безжалостной неизменности. Они пытались бороться, пытались переиграть неизбежное, но всё было тщетно. Смерть всё равно настигла Роуз. Возможно, это было предначертано. Возможно, другого исхода и не могло быть. Но от осознания этого ничуть не легче. Они сидели так долго. Без слов, без движений. Просто два человека, каждый из которых потерял что-то важное, и понимал, что другой чувствует то же самое. В эту минуту между ними не было ни прошлого, ни будущего — только этот момент, наполненный безмолвным пониманием. И этого было достаточно. Деймон не пошёл в город. Он не дал волю своему горю через бессмысленные убийства, не утопил эмоции в крови горожан. Он просто остался. Софи не осознавала этого, но одно её присутствие уже меняло ход событий. Ей казалось, что она лишь наблюдает, но именно эта тишина и понимание удержали Деймона от того, что могло бы случиться. Да, она не смогла спасти Роуз от смерти. Но, оказывается, своей молчаливой поддержкой она уберегла других невинных. Её жесты, её простое присутствие стали тем якорем, который не позволил Деймону утонуть в бездне ярости и боли и сорваться. Софи чувствовала его тепло, ощущала, как его дыхание становилось глубже, медленнее. Щекой она касалась его плеча, и этот едва уловимый контакт делал всё происходящее ещё реальнее. Это был не просто жест — это было молчаливое признание их связи, доверие, которое он редко кому позволял. Софи закрыла глаза, позволяя себе ощутить этот момент до конца. Она знала — ему важно, что она здесь. Её сердце билось медленно, почти в такт с дыханием Деймона, создавая иллюзию гармонии в этом хаосе боли. Проходили минуты, но ни один из них не пытался разрушить тишину. Может быть, впервые за долгое время Деймон не чувствовал себя одиноким. Может быть, в этот миг ему было достаточно просто знать, что кто-то рядом. Эта ночь казалась бесконечной. Время текло медленно, растягивая каждую секунду. Сейчас не существовало ни прошлого, ни будущего — только этот момент, наполненный невысказанным, но ощутимым единением.

***

Следующим вечером, когда Софи спустилась из библиотеки в особняке, Стефан удивил её неожиданным предложением. — Софи, привет, — он кивнул ей. — Слушай, я подумал, может быть, ты захочешь пойти вместе с Еленой и Бонни навестить Кэролайн? Елена предложила пригласить тебя, если ты, конечно, хочешь. Софи слегка растерялась и прищурилась, обдумывая его слова. — Это точно? Я не уверена, что я достаточно близка с вами, чтобы приходить на такие мероприятия, — ответила она улыбаясь, но чувствуя лёгкую обескураженность. — Конечно, ты часть нашей безумной сверхъестественной компании! — вмешалась Елена, появляясь из-за угла с пледами в руках. — Кэролайн будет рада. Она нуждается в нас всех сейчас. А ты — часть нас. Её слова вызвали у Софи улыбку. Она почувствовала тепло их дружбы, и от этого стало немного легче. Но, несмотря на это, что-то внутри неё не давало покоя. Она чувствовала себя чужой, лгуньей, ведь ей приходилось скрывать так много. Они видели в ней союзника, часть их круга, но знали ли они, кто она на самом деле? Узнай Елена правду, стала бы она также тепло ей улыбаться? Теперь отношение Софи к ним изменилось. Кэролайн больше не раздражала её, как это было раньше, когда она смотрела сериал. Теперь Райс видела перед собой не просто навязчивую блондинку, а человека, который прошёл через боль и испытания. А к Елене она начала относиться с пониманием — за её внешним спокойствием скрывалось слишком много страха и ответственности. Софи не могла не признать, что реальность оказалась куда сложнее, чем то, что она когда-то наблюдала с экрана. Они отправились к дому Кэролайн вместе, по пути зайдя за Бонни. Когда все добрались, Райс сразу заметила, насколько блондинка выглядела измученной. Последние события оставили на ней свой след — пытки, плен у оборотней. Это невозможно было скрыть. Когда та открыла дверь, на мгновение в воздухе повисло неловкое молчание. В глазах Кэр была усталость, но также и осторожная надежда. Елена не дала этой тишине затянуться — шагнула вперёд и крепко обняла подругу. — Привет, Кэролайн. Мы все здесь, чтобы провести этот вечер с тобой, — мягко сказала она. Девичник начался с непринуждённых разговоров, и атмосфера постепенно становилась всё теплее и дружелюбнее. Бонни начала рассказывать забавную историю о том, как однажды случайно наложила заклинание на себя вместо свечи, и чуть не спалила комнату. Елена поделилась воспоминанием о смешном моменте из школы, когда Кэролайн неудачно пыталась взять верх в споре с учителем. Казалось, что с каждым рассказом и каждой шуткой напряжение таяло, и девчонки начали чувствовать себя свободнее и расслабленнее. Бонни хлопнула Елену по плечу, смеясь, а Софи заметила, как Кэролайн с улыбкой расправила плечи, словно сбросив груз недавних неприятностей. Этот вечер был необходим каждой из них, напоминая о том, что даже среди хаоса можно найти мгновения простого, почти забытого счастья. Желая поддержать лёгкость момента, Софи достала укулеле, которую принесла с собой, и предложила исполнить несколько песен. Девушки оживились, с энтузиазмом соглашаясь. Первые аккорды заполнили комнату, и уже через несколько секунд они веселились, подпевая знакомым мотивам. После первой песни они тут же попросили ещё одну, и Софи, особо не раздумывая, выбрала более спокойную, нежную композицию. С каждым аккордом напряжение на их лицах исчезало, уступая место умиротворению. — У тебя потрясающий голос, Софи! — воскликнула Бонни, хлопая в ладоши, когда Софи закончила песню. — Спасибо, Бонни, — ответила она, ощущая, как атмосфера в комнате стала более лёгкой. — Я рада, что вам понравилось. Музыка всегда помогает немного отвлечься. И это правда. Для Райс пение и музыка были не просто развлечением, а способом выражения, возможностью справляться с тем, что происходило вокруг. Музыка всегда сопровождала её, словно верный спутник. В такие моменты ей казалось, что мир становится проще, что вся эта путаница чувств и событий находит своё место. Через мелодии она могла делиться своими эмоциями с другими, передавать то, что словами иногда просто невозможно выразить. Это был её способ справляться с реальностью. После небольшой музыкальной паузы они начали есть пиццу и болтать обо всём на свете. Темы разговора менялись одна за другой — о школе, об их мечтах, о забавных ситуациях из прошлого. Комната наполнилась смехом и оживлёнными беседами, и Софи ощущала, как их дружба становилась крепче. Относились бы они к ней так, если бы знали, что она никакая не Сальваторе и вообще из другого мира? Этого мы теперь точно не узнаем. Сейчас они были просто девчонками, без каких-либо сверхъестественных забот, наслаждающимися общением друг с другом. И именно такие простые, тёплые моменты помогали им справляться со всеми трудностями, которые ещё только поджидали впереди. — Этот вечер — именно то, что мне было нужно, — добавила Кэролайн, глядя на всех с благодарностью.

***

Очередными сумерками, когда Софи возвращалась из архивов библиотеки, особняк встретил её привычным кровопролитием. На этих эмоциональных качелях от спокойствия до нервозности она бы могла сделать солнышко — и не одно. Казалось, что её внутренний мир жил по своим законам: в один момент всё было тихо, размеренно, почти умиротворённо, а в следующий — хаос, тревога, напряжение, которое било током каждую нервную клетку. Райс давно привыкла к резким сменам событий, к тому, что её день начинался с книги в архиве, а заканчивался видом пятен крови на полу. — Кажется, это уже не отстирается, — хмыкнула Софи, скрестив руки на груди. Деймон лишь коротко взглянул на неё, затем снова сосредоточился на ковре. — Было бы чем беспокоиться, — пробормотал он. — У нас таких ещё десяток. Софи перевела взгляд на Аларика. Тот выглядел далеко не лучшим образом — порванная рубашка, лицо осунулось, а в глазах читалась усталость, перемешанная с раздражением. Его снова убили, и он снова воскрес. Спасибо за магию колечку Гилбертов. Сколько ещё раз он сможет пережить это прежде, чем окончательно сломается? — Оборотни? — догадалась Райс, нахмурившись. Аларик криво усмехнулся, пригубив бурбон. — Ага, шайка Джулс, — подтвердил он. — Та же самая, что укусила Роуз. Софи задумалась. С чего началась эта цепочка мести? Когда Деймон убил Мейсона Локвуда? Или раньше? Возможно, когда Джулс захотела отомстить за того, а потом всё завертелось — смерть за смерть, удар за удар. Ни один из них не был свят. Оборотни убивали вампиров, вампиры убивали оборотней. Бесконечный круг насилия, из которого не выбраться. Она медленно провела пальцами по деревянной поверхности стола, размышляя. Всё это напоминало извечную истину: «Око за око — и весь мир ослепнет». Но разве здесь есть кто-то, кто первый прекратит этот бессмысленный бой? Или у каждого был свой, слишком личный мотив, чтобы просто оставить его в прошлом? Софи глубоко вздохнула. Да, каждый видел себя правым, оправдывал свою месть болью, которую ему причинили. Но что, если никто не остановится? Тогда эта война не закончится никогда, и новые жертвы будут рождаться снова и снова. С этими мыслями она направилась в свою комнату, удивляясь как ещё сама не вляпалась в нечто подобное. Её мысли были тяжёлыми, словно тянули вниз, а в груди поселилась усталость, липкая и неизбежная. Ей хотелось просто упасть в постель, завернуться в одеяло и на мгновение забыться, сбросив с себя груз тревог, который с каждым днём становился только тяжелее. Но прежде чем она успела дойти до своей комнаты, внезапно из-за угла мелькнула тень. Резкое, смазанное движение, будто что-то пронеслось за её спиной. Леденящий холод пронзил её позвоночник, заставляя сердце сжаться. Мышцы невольно напряглись в ожидании неизбежного. Но реакция была слишком поздней. Рывок. Софи даже не успела вскрикнуть — резкий толчок в спину выбил воздух из лёгких, и она полетела вперёд. Удар о пол оказался нестерпимо жёстким. Боль пронзила колени, но не успела она осознать падение, как сильная рука схватила её за волосы, рывком запрокидывая голову назад. Мир перед глазами пошёл кругом. В ушах зазвенело, как будто кто-то резко выключил весь окружающий звук, оставив только болезненный гул. Даже сквозь размытое сознание она уловила слабый запах сырости и металла — крови. Райс успела различить лицо нападавшей. Женщина. Холодные, жёсткие черты были искажены злобной усмешкой, от которой по коже побежали мурашки. Джулс. Паника вспыхнула в груди резким, ослепительным огнём. Её дыхание сбилось, руки дрогнули. Но было уже поздно. — Спи, малышка, — прошипела её мучительница, и прежде чем девушка успела сопротивляться, резкий удар обрушился на затылок. Всё погасло.

***

Тьма. Глухая, вязкая, тяжёлая. Софи почувствовала её раньше, чем осознала, что приходит в себя. Тяжесть в голове была невыносимой, будто кто-то загнал раскалённый гвоздь ей в череп. Ох, и жестко же её приложили… Горло пересохло, дыхание сбивчивое, неглубокое. Она сделала попытку сглотнуть, но сухость жгла изнутри. Попыталась пошевелиться — и тут же замерла. Руки связаны. Холодный ужас прошёлся по венам. Паника ударила волной, выбивая остатки сонного оцепенения. Она дёрнулась, но верёвки беспощадно впились в запястья, грубые волокна терзали кожу, не оставляя и шанса на свободу. Софи резко вдохнула, заставляя себя сосредоточиться. Где она, где Деймон, где Стефан? Почему их нет? Они должны были бы уже заметить её исчезновение… или нет? И вдруг раздался голос. Хриплый, низкий, с той насмешливой интонацией, которая обещала боль: — Очнулась, куколка? Софи заставила себя поднять голову. Мир перед глазами плыл, в висках стучало, а мышцы протестующе ныли от долгого обездвиживания. Перед ней стояла Джулс, опираясь на край старого стола и держа в руках бутылку какого-то алкоголя. Оборотень выглядела охваченной горем, но её глаза… Они пылали мрачной решимостью, застывшими искрами жестокого удовольствия. Софи сглотнула, но во рту было сухо, будто она проглотила песок. Попыталась заговорить, но из горла вырвался лишь сиплый звук. Она закашлялась, заставляя себя собраться. В груди всё ещё жгло, дыхание сбивалось, но она стиснула зубы, напрягая каждый мускул, чтобы не показать слабости. Её пальцы дрожали от холода и напряжения, а сердце, казалось, стучало где-то в горле, перекрывая все остальные звуки. Но она не могла позволить страху взять верх. — Где я? — наконец прохрипела Райс, чувствуя, как дрожь пробежала по спине. — Не волнуйся, это временный адрес. Хотя, если твои дружки вампиры будут тормозить, боюсь, он может стать твоим последним местом пребывания. — Джулс ухмыльнулась, медленно прогуливаясь по комнате. Софи, с трудом фокусируя зрение, начала осматриваться. Заброшенный дом. Стены, испещрённые трещинами, казались живыми в тусклом свете. Потолок местами обвалился, обнажив тёмные балки, покрытые плесенью. Гнилостный запах — смесь сырости и чего-то ещё… чего-то злого. И холод. Пронизывающий, липкий, словно воздух насыщен смертью. Это ли предчувствие? Или просто дурное ощущение, порождённое тревогой? Сегодня здесь случится смерть? Чья? Её ли? Нет. Софи не ощущала, что сегодня будет её конец. Тонкое чутьё, едва заметное на задворках сознания, подсказывало — страх обманывает. Что-то в глубине существа не позволяло паниковать по-настоящему. Нужно было успокоиться. Довериться. Смириться с тем, что будет. Как бы ни развивались события, она останется жива. Да. Она решила довериться себе, позволить этому интуитивному ощущению направлять её. — Тебе повезло, малышка. Ты у нас редкий приз, а не просто мешок с кровью. Софи стиснула зубы, стараясь не выдать слабости. — Ты зря это затеяла, Джулс, — выдавила она, несмотря на головокружение. — Деймон не оставит это просто так. Оборотень хохотнула, легко, будто эта угроза только веселила её. Она перехватила бутылку, что стояла рядом, и покрутила её в руках, словно размышляя. — На это и расчёт, милая. Её пальцы сжали бутылку крепче — и одним резким движением она разбила ту о край стола. Стекло разлетелось, осколки звонко осыпались на пол, а острое лезвие из одного из них тут же блеснуло в пальцах Джулс. Софи дёрнулась, но верёвки впились в запястья, не давая ей даже толком пошевелиться. Тугие узлы впивались в кожу, оставляя болезненные отметины, а дерево подлокотников было холодным и шероховатым, неприятно давило на руки. В следующий момент оборотень резко вдавила разбитый осколок в ладонь Софи. Боль пришла сразу. Резкая, пульсирующая. Тёплая кровь хлынула по пальцам, стекала вниз густыми каплями, оставляя алые пятна на полу. Райс зашипела, пытаясь не закричать. Жаркая волна боли разлилась по ладони. Дыхание стало рваным, и она крепче стиснула зубы, не желая дать Джулс удовлетворение. Казалось, каждая клетка её тела требовала, чтобы она вырвалась. Но Джулс только ухмыльнулась, наслаждаясь моментом. — Вот и хорошо. Теперь ты достаточно изувечена, чтобы привлечь внимание. Оборотень выхватила телефон Софи, быстро порылась там и поднесла к уху: — Деймон, дорогой, у тебя есть минутка? На том конце линии раздалось раздражённое рычание, но Джулс лишь хихикнула. — Расслабься. Просто хочу немного повеселиться. Вижу, ты всё ещё не научился беречь близких. Твоя хрупкая подружка у меня. Но, знаешь, думаю, парочку костей ей можно сломать, если ты будешь слишком упрям. Софи прикусила губу, чтобы не издать ни звука, но рука уже пульсировала болью. — Ты слышишь её, Деймон? — Джулс хмыкнула, вдавливая осколок глубже в порез на ладони девушки. Капли крови сорвались вниз, алыми росчерками падая на пол. — Скажешь что-нибудь своему рыцарю? Софи подняла глаза и прохрипела: — Деймон… только не делай глупостей… — Ты опять повторяешь это, Джулс. Похоже в школе ты была двоечницей, совсем не усваиваешь урок, — голос Деймона был полон яда. — О, правда? — оборотень шагнула ближе, надавливая и причиняя Софи новую порцию боли, ухмыльнувшись. — Я просто хочу то, что принадлежит нам. Лунный камень. Деймон стиснул челюсти, слушая происходящее. В голосе Джулс звучала жёсткая самоуверенность, и это злило его ещё больше. — Он не у нас. Оборотень прищурилась. — Но у вас есть друг. И вам придётся его попросить. Через пятнадцать минут. Заброшенный склад около леса. И без фокусов, иначе твоя крошка истечёт кровью. Я позабочусь об этом лично.

***

Минутами позже — Я потрясён, братья Сальваторе. Голос был бархатным, но холодным, наполненным саркастичным оттенком. Элайджа. Высокий, непоколебимый, он шагнул в зал с тем же величием, будто являлся не на поле боя, а в зрительный зал театра, где готовился наблюдать за очередным трагическим представлением. — Неужели вы снова в беде? Второй раз за последний час? Как это печально… Деймон метнул в него испепеляющий взгляд, губы скривились в раздражённой гримасе. — Прекрати нести чушь, — процедил он. — Дело касается Софи. Она у Джулс, которая, между прочим, пытала меня. Элайджа на мгновение задержал взгляд на Деймоне, затем скользнул по напряжённому лицу Стефана, явно оценивая их состояние. В его безупречно ровной осанке не было и тени беспокойства, но когда речь зашла о Софи, что-то едва уловимо дрогнуло в его чертах. — Как вы умудрились потерять её? — в словах прозвучала нотка осуждения. — Видимо Джулс пряталась в доме и ждала момента напасть, — холодно бросил Деймон, делая шаг вперёд. — Не важно! Она держит Софи, и я готов оторвать голову этой волчаре, но, к сожалению, ей требуется лунный камень, который находится у тебя. Элайджа устало вздохнул, словно разговор с ними его откровенно утомлял. — Как предсказуемо. Он медленно наклонил голову, разглядывая их, словно детей, что снова оказались в неприятностях, из которых не могли выбраться сами. — Где она? — Заброшенный склад на окраине, — ответил Стефан, его голос был напряжённым, словно струна. Элайджа на секунду прикрыл глаза, будто переваривая информацию, а затем коротко кивнул. — Идём.

***

Заброшенный склад. Тяжёлый, густой воздух давил на грудь, пропитывая лёгкие запахом пыли, машинного масла и свежей крови. Софи всё ещё сидела, крепко привязанная к стулу. Дыхание стало поверхностным, сердце билось рвано, словно пыталось вырваться из клетки рёбер. Она ощущала, как липкие струйки крови стекали по запястьям, но уже успела успокоиться и прийти в себя, повторяя внутри мантру, что сегодня всё будет в порядке. Решимость не позволяла ей утонуть в ужасе. Джулс медленно ходила вокруг, лениво перекатывая что-то между пальцами — осколок стекла, острый, с зазубренными краями. Она словно изучала его, задумчиво касаясь подушечками пальцев, но взгляд её неотрывно был прикован к Софи. В глазах волчицы отражалось напряжение, скрытая злость, желание контролировать ситуацию, но в то же время в ней чувствовалась неуверенность, легкое беспокойство. «Она ошибётся…» — Знаешь, есть что-то завораживающее в том, как кровь стекает по твоей коже, — протянула Джулс, наклоняясь ближе, её голос был наполнен ехидством. Она следила за каждой каплей, падающей на грязный пол, словно это было искусство. — Почти гипнотизирует. Софи едва заметно стиснула зубы, глубоко вдохнула. Боль жгла её запястья, кровь продолжала сочиться из порезов, но это было неважно. Внутри неё бушевало другое — не страх, не отчаяние, а ясное понимание: если она не скажет это сейчас, то Джулс уже не остановится. Желание отомстить пожирало ту изнутри, как ненасытный зверь, но может быть, ей ещё не поздно отступить? — Ты думаешь, что месть принесёт тебе удовлетворение, но это иллюзия. Она никогда не даёт того, чего ты на самом деле ищешь. Джулс замерла на секунду, но затем рассмеялась, её голос эхом разнёсся по пустому складу. — И что же я ищу, по-твоему? — насмешка в её голосе была колючей, но в глазах мелькнуло что-то тёмное, более сложное, чем просто ярость. Софи не отводила взгляда, её глаза оставались полными понимания и чего-то, чего Джулс не ожидала — сочувствия. Это выбивало из равновесия больше, чем любое сопротивление. — Истину. Объяснение. Ты думаешь, что, если причинить боль в ответ, что-то внутри тебя изменится, что пустота исчезнет, но нет. Всё, что у тебя останется — это ещё больше боли. Ты будешь ждать момента, когда почувствуешь облегчение, но он не наступит. Джулс крепче сжала осколок в руке, её пальцы побелели. Во взгляде на мгновение мелькнула растерянность, но тут же сменилась раздражением. — Ты понятия не имеешь, через что я прошла! — её голос сорвался на хрип. — Они забрали у меня всё! Твой вампирский дружок убил всех моих людей! Моего возлюбленного! А ты хочешь, чтобы я просто отступила?! Джулс в конце едва ли не захлёбывалась от крика, голос её дрожал от ярости. Кажется, штукатурка на потолке затрещала, а воздух в помещении будто сгустился от её неистовства. Глаза волчицы метались, словно она искала подтверждение своим словам, искала хоть что-то, что оправдало бы её ненависть. Но вместо этого она встретила стойкий взгляд Софи, который не отступал. Это бесило её ещё больше. — Я хочу, чтобы ты поняла: эта дорога ведёт в никуда, — голос Софи был спокоен, почти мягок, но в нём звучала непробиваемость. — Ты можешь убить, можешь мучить, но ни одно из этих действий не изменит прошлого. И уж точно не исцелит тебя. Джулс замерла, тяжело дыша. Её грудь резко вздымалась, будто она боролась с самой собой. На лице не осталось насмешки, только скрытая боль, прорывающаяся сквозь злость. — Ты не понимаешь… — её голос был уже тише, в нём сквозила усталость. — Понимаю, — перебила Софи. — Потому что я знаю, каково это — пытаться заглушить боль ненавистью. Наступила тишина, в которой только капли крови падали на бетон. Казалось, даже воздух в помещении сгустился, ожидая, что будет дальше. И в следующую секунду дверь склада взорвалась внутрь с оглушительным грохотом, разлетевшись щепками. Джулс резко обернулась, её мышцы напряглись, а пальцы сильнее сжали стекло. В глазах вспыхнуло раздражение, смешанное с долей испуга, но она быстро взяла себя в руки. Резко метнувшись к Софи, оборотень схватила её за волосы, вынуждая держать голову высоко. Пальцы впились в светлые пряди, словно когти хищника, в другой руке Джулс крепко сжимала осколок разбитой бутылки. Остриё угрожающе скользнуло по коже горла Софи, оставляя едва заметный след. Ещё немного — и тонкий порез ознаменует начало конца. Райс инстинктивно дёрнулась назад, насколько позволяли верёвки, сердце заколотилось в груди. Кто-то приближался, шаги звучали чётко и уверенно. Она чувствовала, что развязка близка. — Ещё шаг — и я распорю её шею, как кукле, — прошипела Джулс, вжимая стекло чуть глубже, отчего по коже потянулась тонкая алая полоска. Деймон сжал кулаки, его челюсти напряглись, но голос остался ледяным: — Ты не посмеешь. — Ты правда так думаешь? — Джулс ухмыльнулась, пальцами крепче сжимая волосы Софи. — Я не шучу, вампир. Эта девчонка — просто разменная монета. А монеты не выживают, если сделка срывается. — Но ты всё же не убила её сразу, верно? Этот голос. Глубокий, спокойный, бархатистый, но несущий в себе сталь. Джулс вздрогнула, когда Элайджа Майклсон шагнул в помещение. Высокий, безупречно элегантный, он вошёл неспешно, как будто присутствовал здесь не по необходимости, а по собственной прихоти. Его взгляд лениво скользнул по складу, будто это была очередная малоинтересная сцена в спектакле, не стоящая его полного внимания. Но когда тёмные глаза первородного остановились на Софи — её бледном лице, запёкшейся крови на коже, крепко скованных запястьях — в его безмятежности мелькнуло нечто едва уловимое. Тонкое напряжение, что на мгновение сделало его черты более жёсткими. Это не ускользнуло от внимания Джулс. Она заметила тень перемены в его выражении и усмехнулась, склонив голову набок. — Не знала, что ты настолько беспокоишься о ней, вампир, — протянула она, с явным вызовом наблюдая за ним. Первородный лишь на мгновение перевёл на неё взгляд, чуть приподняв бровь — не то с лёгким удивлением, не то с ленивым интересом. Его губы дрогнули, будто он собирался сказать что-то язвительное, но передумал. В следующую секунду он снова посмотрел на Софи, и выражение его лица стало едва заметно мягче, но взгляд оставался таким же проницательным. — Должен признать, мне импонирует её воля, — произнёс Майклсон, его тон был спокоен, почти… почтителен. — Не каждая смертная может вынести столь неприятное обращение. Джулс стиснула зубы. — Я повторяю: либо лунный камень, либо она труп, — её голос дрогнул едва заметно, но хватка на волосах Софи осталась такой же крепкой. Элайджа сделал ещё один шаг вперёд, мягко, почти грациозно, словно просто вышагивал по балу. Его движения оставались неторопливыми, но в пальцах едва заметно играло напряжение, как у хищника, готового к рывку. Когда он заговорил, в его голосе мелькнула лёгкая, прикрытая ленцой угроза — не явная, но достаточно ощутимая, чтобы воздух в помещении стал мрачнее, а оборотень — едва заметно напряглась. — Мисс… Джулс, кажется? — Элайджа слегка наклонил голову, в его словах скользила ирония. — Прошу прощения, я просто всегда путаю тех, кто переоценивает свои возможности. Его голос звучал совершенно расслабленно, словно он обращался к гостю за вечерним чаем: — Позвольте мне выразить сожаление: вам, очевидно, внушили ложную надежду, что у вас есть хоть какие-то шансы выйти из этой ситуации победителем. Деймон и Стефан резко напряглись, их тела одновременно подались вперёд, готовые броситься в атаку. Но прежде чем они успели двинуться, в воздухе что-то изменилось. Давящее, мгновенное ощущение угрозы, которое заставило обоих на секунду замереть. — Я тебя предупреждала! — рявкнула Джулс, сжимая стекло крепче. Капля крови, густая, ало-чёрная, сорвалась с края осколка и упала на кожу Софи. — Ах… да, угроза, — Элайджа вздохнул, качнув головой, словно ему наскучило. — Довольно этого дешёвого спектакля. И в этот момент он исчез. Секунда. Одна доля секунды — и воздух взорвался движением. Резкий порыв ветра сотряс склад, отбросив пыль и мельчайшие обломки с пола. Свет мигнул. И прежде чем Джулс успела двинуть лезвием, Элайджа оказался прямо за ней. Легко, беззвучно, как тень, он сместился так быстро, что оборотень даже не успела осознать, что произошло. Его рука взметнулась, железной хваткой сомкнувшись на её запястье. Одно точное движение — и кости её кисти хрустнули, словно пересушенные ветки, ломкие, беспомощные. Истошный крик прорезал воздух, наполненный статическим напряжением, как треск грома перед бурей. Осколок стекла выпал из ослабевших пальцев, глухо ударившись об пол. В следующую секунду Элайджа резко дёрнул волчицу назад. Этим воспользовались Стефан и Деймон. Едва появилось пространство для манёвра, они молниеносно рванули к Софи. Деймон опустился на колено, его пальцы ловко разрывали узлы, стягивающие кожу на израненных запястьях. Стефан не сказав ни слова, резко прикусил своё запястье, алая вампирская кровь тут же выступила на коже. Без колебаний он поднёс руку к губам Софи. — Пей, — его голос был твёрдым, но в глазах проскальзывало беспокойство. Софи дышала прерывисто, но, собравшись с силами, подчинилась. — Ты…! — Джулс попыталась вырваться, но Элайджа лишь усмехнулся, его ладонь стальной хваткой сжимала её шею. — Ты слишком самоуверенна, девочка, — мягко сказал он, наклоняясь ближе, нагоняя ужас. — Это… разочаровывает. Первородный резко дёрнул Джулс за волосы, запрокидывая голову назад, заставляя оголить хрупкое горло, но взгляд его был устремлён выше — на её лицо, исказившееся в яростном оскале, и на челюсть, что дрожала от напряжения. Оборотень рычала, извиваясь, когтями царапая его запястье, но он даже не дрогнул. Элайджа изучал её лицо как неудавшийся шедевр, оценивая его как коллекционер, который вот-вот уничтожит бракованный экспонат. — Никогда не совершайте таких глупых ошибок, — негромко проговорил он, его голос был почти ласковым. — Это так… очевидно. В этот момент Джулс осознала неизбежность своего конца. Холодное понимание пронзило её разум, сковывая тело страхом, но отступать было уже поздно. Его руки сомкнулись на её лице — холодные, бескомпромиссные, словно само провидение, вершившее свой неотвратимый приговор. Левая ладонь скользнула на подбородок, а правая ухватилась за верхнюю челюсть. Джулс вздрогнула, глаза распахнулись в животном ужасе, но сил бороться больше не осталось. Пальцы вампира впились в её кожу, словно железные крючья, без малейшего усилия прокладывая себе путь сквозь живую плоть. С ужасающе гладким, хладнокровным движением Элайджа разорвал её голову пополам, словно она была бумажной фигуркой. Обнажённая хрупкость тела оборотня предстала перед ним во всей своей омерзительной картине и рухнула на пол. Первородный просто стоял над ней, бесстрастный, спокойный. Грязная работа завершена. Он медленно достал платок из нагрудного кармана, аккуратно вытирая с пальцев алые следы, словно убирал каплю пролитого вина. Его движения оставались размеренными, отточенными — ни тени спешки или неловкости. Майклсон смотрел на всё это с отстранённым спокойствием, точно критик в галерее, оценивающий свою собственную работу. Разглаживая манжеты пиджака, он окончательно стряхнул с себя этот беспорядок, как нечто незначительное, не стоящее лишнего внимания. Но остальные были далеки от его невозмутимости. Сердце Софи разрывалось в груди. Это было… жестоко. Чудовищно. Но он спас её. Деймон мгновенно оказался рядом, подхватив девушку прежде, чем она рухнула. Её ноги подкосились, и он почувствовал, как тело Софи обмякло в его руках. Он крепко удержал её за плечи, осторожно помогая обрести хоть какую-то устойчивость. — Ты в порядке, крошка? — его голос был мягче, чем обычно, но в глубине звучала сдержанная ярость. — Я… — Софи попыталась вдохнуть, но голова кружилась, глубокая слабость накатывала новой волной. Стефан был рядом, осматривая её запястья, где всё ещё алели рваные порезы от осколков стекла. — Должно было уже зажить… — пробормотал он, нахмурившись. И в этот миг Деймон замер. Его взгляд медленно поднялся от её руки, и что-то неуловимо изменилось в его выражении. Ни один из надрезов не исчез. Кровь вампира не исцелила её. Тишина сгущалась, становясь почти зримой, тяжёлой, давящей. Как такое возможно? Деймон медленно поднял запястье Софи, демонстративно показывая Стефану. Его пальцы крепче сжались на её руке, словно подтверждая реальность происходящего. — Должно было зажить, говоришь? — его голос прозвучал низко, глухо, с оттенком чего-то, что заставило воздух между ними похолодеть. В сарказме больше не было легкомысленности. Только напряжение. Оно нависло над ними, плотной, удушающей волной. Деймон и Стефан не двигались, их взгляды были прикованы к Софи, а в глазах отражался непроизвольное опасение. Казалось, что даже мир вокруг на мгновение замер, предчувствуя нечто необъяснимое. Софи моргнула, осознавая это одновременно со всеми. — Это что, шутка? — выдохнула она, ощущая, как шок медленно подбирается к горлу. — Стефан, я что, пропустил тот момент, когда вампирская кровь стала таким же фиговым средством, как подорожник? — Деймон бросил на брата косой взгляд, его голос был одновременно насмешливым и колючим. Стефан промолчал, но его брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию. Софи взглянула вниз, на свои окровавленные запястья, с которых всё ещё капала тёмная жидкость. Она резко сглотнула. Её раны не заживали. Магия вампирской крови на неё не действовала. Оцепеняющее чувство прокатилось по телу, пока понимание этого факта не захлестнуло целиком. — Так… — Софи провела языком по пересохшим губам, пытаясь прогнать ощущение столбняка. — Я правильно понимаю, что официально проклята? Деймон фыркнул, его пальцы слегка сжали её запястье, словно проверяя, реально ли это. — Ну, знаешь, я бы сказал, что это магическая аномалия, но мне нравится твоя версия. Софи тяжело выдохнула. — Магическая аномалия, проклятие, паранормальщина в квадрате — какая, чёрт возьми, разница? — её голос звучал устало, но с тенью сарказма, словно она сама не могла поверить в происходящее. — Кровь вампира должна лечить, верно? Но на мне не работает… Райс тяжело перевела дыхание, пытаясь осознать всю абсурдность ситуации. Она горько усмехнулась и просто охр.невала от всего происходящего: — Нет… Тогда выходит я официально самый слабый человечишка на этой планете и точно скоро помру в этом безумном городе… Элайджа наблюдал за происходящим с прежним спокойствием, но в его взгляде мелькнул интерес и лёгкое замешательство. Он не был ошарашен, но то, что происходило с Софи, выбивалось из привычных ему закономерностей. Магия вампирской крови всегда действовала — на смертных, на ведьм, даже на оборотней. Но не на неё. Это было новым. И Элайджа не любил неожиданности. Он чуть приподнял бровь, переводя взгляд с её запястий на выражения лиц братьев. Деймон сжал челюсти, а Стефан застыл, словно его разум отказывался принимать очевидное. Вены на его висках вздулись, но тот быстро подавил этот инстинкт, заставляя себя сосредоточиться. В этот момент жажда крови была последней из его проблем. — Нет, стой. Это невозможно. Такого не бывает, — сказал Стефан, отрицая то, что видит. — О да, конечно, давай расскажем ей ещё раз, что «не бывает», — Деймон усмехнулся, но его глаза оставались напряжёнными. Он кивнул на запястья Софи с которых всё ещё капала кровь. — Только вот её тело, похоже, не в курсе. Глубоко внутри Софи понимала: боль не стихала, раны не затягивались, а голова кружилась ещё сильнее. И тут в разговор вмешался Элайджа. — Это действительно… занятно, — он говорил не спеша, с явным интересом, его взгляд задержался на Софи дольше, чем следовало бы. — Я прожил не одну тысячу лет… и, признаться, ни разу не встречал человека, на которого не действует кровь вампира. Софи замерла, вцепившись взглядом в его безупречно невозмутимое лицо. Голос Элайджи оставался ровным, но в глубине глаз появилось некое обескураживание. — Это нечто… новое, — продолжил он, задумчиво наблюдая за ней. Майклсон сделал шаг ближе, вглядываясь в её ослабевшие, но по-прежнему глубокие, живые глаза. — Если кровь обычных вампиров не помогает… возможно, стоит попробовать кровь первородного? Деймон фыркнул, скрестив руки на груди. — Ну надо же, Элайджа, предлагаешь свою благородную руку помощи? Конечно, давайте устроим научный симпозиум, пока она тут истекает кровью, — ехидно рявкнул Сальваторе. Но Майклсон не отвёл взгляда от Софи. — Не спеши с выводами, Деймон. В мире нет ничего невозможного. Я лишь предлагаю попробовать. Он говорил размеренно и сам размышлял над ситуацией. Этот момент был интересен не только Сальваторам. Софи глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки, но дыхание всё ещё было сбивчивым. В голове шумело, будто волны накатывали на берег, разбиваясь о скалы. Всё, что она знала, рушилось. Её тело больше не подчинялось законам, которые казались нерушимыми. — Делать нечего, — пробормотала она, больше себе, чем им, и, набрав в грудь воздуха, медленно кивнула. — Надо пробовать. Элайджа не колебался ни секунды. Он прикусил своё запястье, и на коже тут же проступила густая, почти багровая кровь. Без лишних слов, за неимением стакана, он протянул руку к её губам. Софи замерла. Запах металла и чего-то неуловимо пряного ударил в нос. Её дыхание перехватило, но отступать было поздно. Она наклонилась ближе, её губы коснулись его кожи, и кровь, горячая, насыщенная, текучая, скользнула на язык. Вкус оказался тяжёлым, совершенно неприятным. Определенно, свежая кровь — не её любимое блюдо. Когда она сглотнула, на складе повисла напряжённая тишина. Но ничего не изменилось. Ни тепла, ни мощного прилива сил, ни зуда заживляющихся ран. Мир оставался прежним, без малейшего намёка на чудо. Миг. Другой. Абсолютно ничего. Софи разочарованно исказила лицо: «Зашибись, наглоталась крови всех вампиров. Теперь ещё и несварение до кучи получу.» Взгляд Стефана метался между Софи и Элайджей. Деймон прищурился, на его лице отразилась смесь раздражения и тревоги. А Элайджа… впервые позволил себе выражение, близкое к замешательству — лёгкий наклон головы, чуть суженные глаза, будто он пытался разгадать загадку, которой не должно было существовать. Софи дрожащими пальцами коснулась пореза на руке. — Ничего… — прошептала она. И именно в этот миг даже Элайджа Майклсон понял, что перед ним стоит нечто необычное. Не просто человек. Не просто жертва обстоятельств. Что-то гораздо большее. Он внимательно всматривался в неё, словно пытаясь прочитать тайну, которой она сама ещё не осознавала. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Элайджа медленно выпрямился, оценивая Райс молчаливым взглядом, в котором смешались сдержанный интерес и непроизнесённый вопрос. Эта ситуация нарушала все законы, которыми он руководствовался веками. Вампирская кровь не действовала. Законы природы изгибались вокруг неё, словно пытаясь подстроиться под что-то незнакомое. Софи, казалось, не осознавала этого. Она моргнула, всё ещё тяжело дыша, пытаясь справиться с лавиной эмоций. Но Элайджа видел — её тело подчинялось неведомым правилам. Возможно, даже она сама ещё не понимала, насколько всё изменилось. — Ты сильно пострадала, Софи, — его голос был безупречно вежлив, словно только что он не разорвал человека голыми руками. — Но теперь ты в безопасности. Он кинул взгляд на Сальваторе. Деймон скривился, раздражённо выдохнув. — Спасибо, папочка, — его голос был пропитан сарказмом, но руки всё ещё сжимались на плечах Софи, выдавая напряжение. Элайджа едва заметно улыбнулся — тонко, почти невесомо, но в этом жесте скользнуло предупреждение, столь же явное, как тихий рык хищника перед прыжком. — В следующий раз, если вы не в состоянии защитить её, просто скажите мне заранее. Он перевел внимание на Софи. В его взгляде не было ни жалости, ни снисхождения — только молчаливое признание её стойкости. — Рекомендую вам отвезти девушку в больницу, как можно быстрее, пока вены на запястьях не вздулись окончательно, — голос звучал ровно, но в глазах промелькнуло нечто, что трудно было расшифровать. Элайджа сделал шаг назад, давая им пространство, но в его позе всё ещё читалась скрытая напряжённость. Он задержался на секунду, словно обдумывая что-то, затем чуть склонился, его тёмные глаза скользнули по Софи. — Время покажет, что с тобой не так, — негромко добавил он, и в этих словах прозвучал оттенок не то предостережения, не то любопытства. Затем он развернулся, его силуэт растворился в тенях склада, оставляя после себя слабый аромат древней крови и тягучий, пряный шлейф одеколона, который ещё долго витал в воздухе.