Сквозь занавес

Все уроки были отменены, экзамены отложены. В следующие два дня родители кое-кого из учеников поспешили забрать их из Хогвартса: близнецы Патил покинули школу на следующий после смерти Дамблдора день, еще до завтрака; Захарию Смита увез из замка его надменный отец. С другой стороны, Симус Финниган напрочь отказался уехать с матерью домой, они долго и громко переругивались в вестибюле и в конце концов решили, что она останется в школе до похорон. Найти в Хогсмиде свободную постель ей оказалось трудновато — ученики говорили, что в деревню съезжаются волшебники и волшебницы, пожелавшие проститься с Дамблдором. Среди учеников помладше, еще не видевших этого дива, немалое волнение вызвала белая с синим карета величиною с дом, запряженная дюжиной огромных крылатых коней с белыми гривами; она прилетела вечером накануне похорон и опустилась с небес на опушку Леса. Я видела в окно, как по ее ступеням сошла огромная, красивая женщина с черными волосами и оливковой кожей — сошла и бросилась в ожидавшие ее объятия Хагрида. Тем временем в замке разместилась делегация чиновников Министерства во главе с самим министром магии. Все эти дни я провела в больничном крыле. Мадам Помфри явно не хотела выпускать меня до похорон Дамблдора, чему я была не особо рада. Я болтала с Биллом и Флёр, рассказывая им какие-то интересные истории. Билл стал выглядеть намного лучше, хоть и стал похожим на Грозного Глаза. Как и говорил Римус, он проникся любовью к непрожаренным бифштексам. — Значит, и хо'гошо, что он на мне женится, — радостно щебетала Флер, взбивая подушки Билла, — я всегда гово'гила, б'гитанцы пе'геде'гживают мясо на плите. — Твою стряпню я бы как-нибудь попробовала, — хмыкнула я, откусывая кусочек сэндвича. — Кстати, Сара, — обратился ко мне Билл, — как у вас с Фредом? Всё нормально? — Ну да, — жуя, ответила я. — А что? — Ну, у вас были отношения на расстоянии. Обычно они заканчиваются плачевно. — А, не переживай, мы виделись несколько раз за этот год. Но, признаю, скучала. — С таким г’гомким человеком, конечно, заскучаешь, — улыбнулась Флёр. — А он тебе ещё не делал п’гедложение? Сэндвич, который я только-только укусила, застрял у меня в горле, и я закашляла. — Ты что, Флёр, — откашлявшись, удивилась я, — рано же ещё. Мы только «Хогвартс» закончили год назад. — Между прочим, — хмыкнул Билл, — твои родители в восемнадцать лет примерно тебя и родили. — А ты откуда знаешь? — Римус как-то раз рассказывал. На утро похорон я собрала вещи, потому как «Хогвартс-Экспресс» отходил через час после погребенья. Большой зал был притихшим. Все надели парадные мантии, голода никто не испытывал. Похожее на трон кресло, что стояло в середине преподавательского стола, профессор Макгонагалл оставила незанятым. Пустовало и кресло Хагрида: скорее всего, подумала я, он не смог заставить себя явиться на завтрак. Зато в кресле Снейпа бесцеремонно восседал Руфус Скримджер. В свите министра я заметила рыжие волосы и роговую оправу очков Перси Уизли. Профессор Макгонагалл встала из-за стола, и нестройное, скорбное перешептывание, наполнявшее зал, мгновенно стихло. — Пора, — сказала профессор Макгонагалл. — Пожалуйста, выходите из замка следом за своими деканами. Гриффиндорцы, за мной. Все покинули свои скамьи почти в полном молчании. Во главе колонны слизеринцев я заметила Слизнорта, одетого в величественную изумрудно-зеленую мантию с серебряным шитьем. Да и профессора Стебль, декана Пуффендуя, я никогда еще не видела так чисто одетой: ни единого пятнышка не сидело на ее шляпе. В вестибюле я обнаружила мадам Пинс, стоявшую рядом с Филчем, — она в густой черной вуали до колен, он в стареньком черном костюме и галстуке, от которого веяло нафталином. Выйдя из парадных дверей на каменное крыльцо, я поняла, что направляются все к озеру. Теплый свет солнца ласкал лицо, пока я безмолвно следовали за профессором Макгонагалл вместе с Гриффиндором туда, где были рядами расставлены сотни стульев. Посередине ряды разделял проход, а перед самым первым возвышался мраморный стол. День выдался самый что ни на есть прекрасный, летний. Половину стульев уже заняли люди самые необычайные — старые и молодые, кто в сильно поношенном, кто в щегольском платье. Большинства их я не знала, но были среди них и знакомые, в том числе члены Ордена Феникса: Кингсли Бруствер, Грозный Глаз Грюм, Тонкс, чьи волосы чудесным образом превратились в ярко-розовые, Римус (он и она держались, кажется, за руки), мистер и миссис Уизли, Билл, которого осторожно поддерживала Флер, а сразу за ними Фред и Джордж в куртках из черной драконовой кожи. Здесь были и мадам Максим, занявшая сразу два с половиной стула, и Том, владелец «Дырявого котла», и волосатый басист из волшебной группы «Ведуньи», и водитель автобуса «Ночной рыцарь» Эрни Прэнг, и мадам Малкин, торгующая в Косом переулке мантиями, и еще какие-то люди, которых я знала только в лицо — бармен из «Кабаньей головы» или волшебница, возившая по «Хогвартс-экспрессу» тележку с закусками. Присутствовали и замковые привидения, едва различимые в ярком солнечном свете, увидеть их можно было, лишь когда они шевелились, нереально мерцая в сверкающем воздухе. Я села рядом между Фредом и Флёр. Фред осторожно взял мою руку и сжал, ободряюще смотря на меня. Все перешептывались, отчего казалось, будто легкий ветерок ворошит траву, однако громче всего звучало пение птиц. Толпа продолжала разрастаться; я заметила Невилла, помогавшего усесться Полумне, и почувствовала прилив нежности. Из всего ОД только эти двое и откликнулись в ночь смерти Дамблдора на призыв Гермионы, и я знала почему: именно им ОД не хватало больше всего, только они, быть может, раз за разом проверяли свои монеты, надеясь, что отряд соберется снова... Направляясь к передним рядам, мимо прошел Корнелиус Фадж — лицо жалкое, в руках его обычный зеленый котелок; следом я увидела Риту Скитер и с отвращением отметила, что ее пальцы с красными ногтями привычно сжимают блокнот; а затем — я даже вздрогнула от гнева — на глаза попалась Долорес Амбридж с притворно горестным выражением на жабьей физиономии, с черным бархатным бантиком на отливающих сталью кудряшках. Заметив кентавра Флоренца, застывшего, точно часовой, у кромки воды, она дернулась и поспешила занять место подальше от него. Наконец расселись и преподаватели. Я увидела Скримджера, который с мрачным и достойным видом сидел в первом ряду рядом с профессором Макгонагалл, и подумала: так ли уж сожалеет министр, да и все эти важные шишки о смерти Дамблдора? Но тут заиграла музыка, странная, неземная, и я огляделась по сторонам, пытаясь понять, откуда она доносится. Не только я — многие беспокойно вертели головами, отыскивая источник музыки. И тогда я увидела их: в нескольких дюймах под поверхностью чистой, зеленоватой, просвеченной солнцем воды хор водяного народа, жутко похожего на инферналов, пел на странном, неведомом ему языке. Мертвенно-бледные лица певцов были подернуты рябью, вокруг плавали лиловые волосы. От музыки у меня волосы встали дыбом, однако неприятной она не была. Музыка ясно говорила об утрате и горе. И, глядя в нездешние лица певцов, я понимала, что уж они-то, по крайней мере, о гибели Дамблдора горюют. По проходу между стульями медленно шествовал Хагрид. Лицо его блестело от слез, он безмолвно плакал, неся в руках, как сразу я поняла, тело Дамблдора, завернутое в темно-фиолетовый с золотыми звездами бархат. От этого зрелища горло сдавила острая боль; странная музыка и сознание того, что тело Дамблдора находится так близко, казалось, на миг лишили летний день всякого тепла. Я стиснула руку Фреда, сглотнув. Что происходит впереди, я ясно не видела. Вроде бы Хагрид осторожно опустил тело на стол. Потом отступил в проход и трубно высморкался, заслужив несколько возмущенных взглядов, одним из которых, заметила я, наградила Хагрида Долорес Амбридж. Я знала, что Дамблдор на него не обиделся бы. Я ласково кивнула Хагриду, когда тот проходил мимо, возвращаясь назад, но глаза лесничего опухли настолько, что оставалось лишь удивляться, как он вообще что-нибудь видит перед собой. Я обернулась — взглянуть на задний ряд стульев, к которому направлялся Хагрид, — и поняла, кто служит ему путеводным маяком: там сидел великан Грохх (насколько я знала), облаченный в пиджак и брюки размером с большой шатер; он смиренно, почти по-человечески склонил огромную, уродливую, похожую на валун голову. Когда Хагрид примостился рядом со сводным братом и Грохх похлопал его по голове, ножки стула под Хагридом провалились в землю. Я подавила на миг охватившее меня желание рассмеяться. Тем временем музыка смолкла, и я обратила взгляд к мраморному столу. Маленький человечек с клочковатыми волосами и в простой черной мантии поднялся на ноги и встал перед телом Дамблдора. Что он говорит, я расслышать не могла. Лишь отдельные слова долетали поверх сотен голов. «Благородство духа»... «интеллектуальный вклад» ... «величие души»... Слева донесся тихий плеск, и я увидела, что водяной народ повысовывался из озера, чтобы тоже послушать прощальное слово. Я вспомнила, как Дамблдор два года назад присел у кромки воды, совсем рядом с местом, где сидела сейчас я, и по-русалочьи беседовал с предводительницей водяных. Интересно, где Дамблдор выучил их язык? Я пыталась подавить слёзы, но не вышло. Фред сразу же заметил это и обнял меня, пока я изредка дёргалась у него на плече. Человечек у стола все еще лопотал, а я заметила вдруг какое-то движение среди деревьев. Кентавры... Они тоже пришли проститься с Дамблдором. Из-под деревьев кентавры не вышли, но я видела, как они тихо стоят, опустив луки и глядя на волшебников. Человечек в черном наконец-то умолк и вернулся на свой стул. Я ожидала, что кто-то еще встанет у тела, кто-то еще, быть может, министр произнесет речь, но нет, никто не двинулся с места. Потом вскрикнуло сразу несколько голосов. Яркое белое пламя полыхнуло, охватив тело Дамблдора и стол, на котором оно лежало. Языки пламени вздымались все выше и выше, заслоняя собой тело. Белый дым винтом поднялся в небо, создавая очертания странных фигур. Сердце словно остановилось на миг, мне показалось, что я увидела радостно уносящегося в синеву феникса, но в следующую секунду огонь погас. Там, где он только что бился, стояла белая мраморная гробница, укрывшая в себе и тело Дамблдора, и стол, на котором оно покоилось. Снова испуганные крики — целая туча стрел взвилась в воздух, но все они упали на землю, не долетев до толпы. То было, поняла я, последнее прощание кентавров: повернувшись к волшебникам спинами, они уже уходили в древесную прохладу. И подобно им, водяной народ тоже медленно опустился в зеленоватую воду и скрылся из глаз. Слёзы сыпались на мою мантию, пока Фред поглаживал меня, утешая. Я смотрела на белую гробницу, и тут же меня настигло осознание. В «Хогвартс» я больше не вернусь. Теперь я отомщу не только за себя, за маму, за отца... но и за Дамблдора. Даже если погибну. *** В доме Малфоев наконец воцарилась тишина. Пожиратели Смерти покинули особняк, все, кроме Снейпа. Северус сидел напротив Тёмного Лорда, смотря куда-то поодаль его. — Северус, — произнёс Волан-де-Морт высоким голосом, — я теперь хочу поговорить с тобой о вещах личных, которые останутся лишь между нами... пока. — О чём вы хотели поговорить? — спокойно спросил Снейп. — Не так давно я вспоминал тот день, когда вновь обрёл своё тело... Турнир Трёх Волшебников... услада для меня. Я листал газеты того времени, в надежде увидеть хоть одно упоминание обо мне, о каких-то странностях... но ничего не нашёл. Тогда мы сработали прекрасно. — Помню, милорд. — Однако я наткнулся на интересную статейку Риты Скитер... о девочке по имени... Сара, если я не ошибаюсь. Дочери Сириуса Блэка, — тон Волан-де-Морта стал более ядовитым, — и узнал о том, что она змееуст. Ты ничего не хочешь мне рассказать, Северус? Повисло молчание. — Не знаю, правдивы ли слухи... — Я проверил информацию, Снейп! Точнее, проверил Хвост... и оказалось, что мой дорогой дядюшка переспал с какой-то чистокровной волшебницей, от которой у меня появился кузен. А от него племянница. А от неё... внучатая племянница. Наследница Слизерина, величайшего мага... и ты не сказал мне. — Прошу прощения, милорд, — голос Снейпа дрогнул, — я не считал это важны... — Это ещё как важно, как же ты не поймёшь, Северус. Расскажи об этой юной леди. — Ничего особенного в ней нет. Не такая заносчивая, как её отец, но наглости ей не занимать. Ещё и гриффиндорка. — Способная? — Одна из одарённых волшебниц своего курса. Можно сказать, лучшая. — Прекрасно, — довольно сказал Тёмный Лорд. — Чудо, что она попала на Гриффиндор. Такие люди нужны в наших рядах... особенно чистокровные и одарённые... — Блэк состоит в Ордене Феникса, — предупредил Снейп. — Ты тоже состоял, — холодно усмехнулся Волан-де-Морт. — Она молода, её легко убедить. — Вы не знаете Блэк, как её знаю я... — Довольно. Я знаю, как убеждать людей, Снейп. Эта девица — наследие Слизерина, Блэков, Скоттов... её кровь чище многих. Её просто нужно направить в нужное русло. Так что поверь, Северус, я не позволю этой крови уйти в гнилое русло. *** Первые несколько недель июня, впервые, прошли неспокойно и нестабильно. Постоянного жилья у меня не было, я жила то у Римуса, то в Норе, то у себя. Дело в том, что я нередко видела недалеко от своего дома Пожирателей, и если не палила в них заклинаниями, то убегала. Поэтому я и отсиживалась дома. Пока кто-то приходил ко мне и сообщал новости. Частым гостем у меня был Римус, а Фред иногда оставался у меня ночевать, особенно в те дни, когда Джордж приводил к себе волшебниц. Как я узнала позже, Ли вместе с Анджелиной отметили свадьбу вдвоём, без шума. Они в письме долго извинялись перед нами за это, и рассказывали о том, что пока они перебрались в Испанию. В письмах Алисия писала, что её кузен женится на полячке и она уехала на месяц в Польшу, поэтому долгожданной встречи так и не произошло. — «Давайте встретимся летом», ага, конечно, — фыркнула я, отправив ответ Алисии, пока Фред мыл посуду. — Ну не кипятись ты так, — хмыкнул он. — Встретимся мы, куда денемся. — Ты письмо Ли видел? — Они свалили обжиматься туда, где к тебе не ворвётся Пожиратель Смерти, — Фред домыл последнюю вилку и сел ко мне, обняв. — Они не так связаны с этой войной, как мы. Поверь, начнётся что-то серьёзное, и они сразу прилетят к нам. А пока спокойно, они свалили на море. — Не понимаю я их. — Понимаешь. Просто не принимаешь. — Даже если и так, Фред, — я посмотрела на парня. — Я бы хотела, чтобы рядом были те люди, которые мне дороги. Все. — Не в наших реалиях, увы, — он обнял меня. — Когда это закончится, мы тоже свалим куда-нибудь. На месяц-другой. В Италию. Вино, пицца, море... — Когда это закончится, Фред, мы можем быть уже стариками. — Тогда... будем теми самыми стариками, которые будут сидеть на берегу моря и смотреть закаты. — Фред посмотрел на меня и ухмыльнулся: — Пошли гулять по Лондону. Сейчас. Наделаем колдографий на память... отдохнём от Пожирателей... — От Пожирателей мы не отдохнём, — хмыкнула я, — но я согласна. Только оденусь. Я поднялась с дивана и направилась в свою комнату. Надев чёрную теннисную юбку, которую мы покупали с Алисией в прошлом году, гуляя по магловскому торговому центру, бежевые колготки и черную куртку из драконьей кожи, которую мне подарил на Рождество Джордж, и бежевую укороченную майку на бретельках, оголяющую ключицы, я надела кулоны, подаренные мне за всё время, и спустилась обратно к Фреду. — Мерлин... — прошептал он, смотря на меня. — Из-за дементоров на улице теперь не так тепло, как обычно, поэтому я думаю, что жарко точно не будет, — сказала я, делая вид, что не замечаю лицо Фреда. Он тем временем подошёл и притянул к себе за талию. — Ты ошеломляюще выглядишь, — пробормотал он и поцеловал меня в плечо. — Я уже не хочу никуда идти... — Фред... — я закатила глаза, сдерживая ухмылку. — Я серьёзно, Сара... давай останемся дома... — прошептал он сиплым голосом и поцеловал мою ключицу. — Э, голубки, избавьте меня от этого зрелища, будьте добры. Мы с Фредом резко обернулись и увидели Грюма, вошедшего в дом. — Вообще-то предупреждать нужно, — недовольно проворчал Фред, отходя от меня. — Ага, ещё чего, — фыркнул он. — Так, у нас изменился план. — Какой план? — спросила я. — По выселению Поттера от маглов, — ответил Грозный Глаз. — Теперь мы используем «Семь Поттеров». Остальные сейчас прибудут, я отправил им Патронуса. В то же мгновение на пороге появился Джордж. — Салют, — хмыкнул он и по-хозяйски уселся на диван, после чего посмотрел на меня, — вау, Сара, куда собралась? — Гулять собралась, — хмыкнул Фред. — Нагуляетесь ещё, балбес, — проворчал Грюм. Вслед за Джорджем появился Римус с Тонкс, потом Гермиона, затем Рон и мистер Уизли, следом Билл с Флёр, Кингсли, и последним зашёл Хагрид. — Итак, планы изменились, — сказал Грюм, — поэтому сейчас мы все направляемся к Поттеру. Все помнят план? — Ты, если повторил не сотню, то тысячу раз, — зевнул Джордж. — Значит все. Тогда к Поттеру, живенько. Я вместе с Фредом и Джорджем вышла из дома и мгновенно трансгрессировала напротив дома Дурслеев. Хагрид трансгрессировал вместе с мистером Уизли, сидя на мотоцикле отца, от чего раздался оглушительный рёв. В тот момент Гарри выбежал на улицу. Раздался общий приветственный крик, Гермиона обняла Гарри, Рон похлопал его по спине, а Хагрид спросил: — Порядок, Гарри? К отправке готов? — Конечно, — ответил Гарри, улыбаясь всем сразу. — Но я не думал, что вас будет так много! — План изменился, — пророкотал Грозный Глаз Грюм, прижимавший к себе два здоровенных, туго набитых рюкзака; его волшебное око с головокружительной быстротой обшарило темнеющее небо, дом и сад. — Давайте уйдем в укрытие, а там уж и поговорим. Гарри провел гостей на кухню. — Сара, шикарно выглядишь! — улыбаясь, сказал Гарри. — Спасибо, — улыбнулась я и крепко обняла его. Все, болтая и смеясь, устроились на стульях, на блистающих чистотой рабочих столах тети Петуньи, прислонились к ее бытовым машинам, где не отыщешь ни единого пятнышка. — Кингсли, я думал, вы присматриваете за премьер-министром маглов? — окликнул Гарри через кухню старого знакомого. — Одну ночь как-нибудь обойдется и без меня, — ответил Кингсли. — Ты намного важнее. — Ты уже слышал, Гарри? — Забравшаяся на стиральную машину Тонкс повертела в воздухе левой ладонью, на которой блеснуло кольцо. — Вы поженились? — ахнул Гарри и перевел взгляд с нее на Римуса. — Мне жаль, что тебя не было с нами, Гарри. Впрочем, все прошло очень тихо. — Как замечательно, поздрав… — Ладно, ладно, у нас еще будет время обменяться последними новостями, — грянул, перекрикивая общий гомон, Грюм, и в кухне сразу стало тихо. Грюм опустил рюкзаки на пол и повернулся к Гарри. — Дедалус, полагаю, сказал тебе, что от плана «А» нам пришлось отказаться. Пий Толстоватый переметнулся на сторону врага, отчего у нас возникла серьезная проблема. Он добился в Министерстве решения, в силу которого подключение этого дома к Сети летучего пороха, установка здесь портала и даже любая попытка трансгрессии обратились в преступления, караемые тюремной отсидкой. Все это проделано во имя твоей безопасности, ради того, чтобы помешать Сам-Знаешь-Кому добраться до тебя. И все совершенно бессмысленно, поскольку ты и так уже надежно защищен заклятием, наложенным твоей матерью. На самом деле его усилия были направлены на то, чтобы не позволить тебе безопасно выбраться отсюда. Проблема вторая: ты несовершеннолетний, и, значит, за тобой до сих пор Надзор. — За мной нет… — Есть Надзор, есть! — нетерпеливо произнес Грозный Глаз. — Заклинание, которое отслеживает магические действия тех, кому еще нет семнадцати, позволяя Министерству ловить несовершеннолетних баловников! Если ты или кто-то находящийся рядом с тобой попытается произнести заклинание, способное вызволить тебя отсюда, Толстоватый сразу узнает об этом и Пожиратели Смерти тоже. Ждать, пока снимут Надзор, мы не можем, поскольку в тот миг, когда тебе исполнится семнадцать, ты лишишься защиты, обеспеченной твоей матерью. Короче: Пий Толстоватый полагает, что окончательно загнал тебя в угол. — И что мы будем делать? — спросил Гарри. — Воспользуемся тем транспортом, какой у нас остался, тем, который не отслеживается Надзором, потому что никаких заклинаний не требует: метлами, фестралами и мотоциклом Хагрида. Гарри явно тут же увидел все изъяны этой схемы, однако говорить о них не стал, полагая, что это сделает сам Грозный Глаз. — Так вот, чары, наложенные твоей матерью, спадают при выполнении одного из двух условий: когда ты становишься совершеннолетним или когда перестаешь считать это место, — Грюм обвел рукой чистенькую кухню, — своим домом. Ты и твои дядя с тетей отправитесь этой ночью по разным путям, полностью сознавая, что вместе вам больше жить не придется, так? Гарри кивнул. — И стало быть, когда ты уйдешь отсюда сегодня, обратной дороги не будет, а чары спадут, едва ты окажешься вне поля их действия. Мы решили проделать это пораньше, поскольку иной выбор сводится к тому, чтобы дожидаться, когда Сам-Знаешь-Кто явится сюда и схватит тебя, как только тебе исполнится семнадцать. На нашей стороне одно обстоятельство: Сам-Знаешь-Кому не известно, что на новое место ты переберешься этой ночью. Мы скормили Министерству ложную информацию, там думают, что переезд назначен на тридцатое. Но мы имеем дело с Сам-Знаешь-Кем, поэтому полагаться только на расхождение в датах мы не можем. Он наверняка отправил пару Пожирателей смерти патрулировать небо в этом районе, просто на всякий случай. Поэтому мы подобрали дюжину домов и обеспечили их всевозможной защитой. Все они выглядят так, точно могут стать твоим укрытием, и все так или иначе связаны с Орденом: мой дом, жилище Кингсли, дом Моллиной тетушки Мюриэль… В общем, идея тебе понятна. — Да, — ответил Гарри не вполне искренне. — Ты отправишься к родителям Тонкс, и, как только окажешься в пределах действия защитных заклинаний, наложенных на их дом, мы сможем перебросить тебя через портал в «Нору». Вопросы? — М-м… да, — ответил Гарри. — Может быть, поначалу они и не будут знать, в какой из двенадцати надежных домов я направляюсь. Но разве это не станет очевидным, как только мы, — он быстро пересчитал присутствующих по головам, — четырнадцать человек, вылетим к родителям Тонкс? — Ах да, — произнес Грюм, — о главном-то я и забыл. Четырнадцать человек к родителям Тонкс не полетят. В эту ночь небеса пересекут семеро Гарри Поттеров — каждый со своим сопровождающим, и каждый полетит в свой укрепленный дом. И Грюм вытащил из-под плаща флягу с грязноватой на вид жидкостью. — Нет! — воскликнул он так громко, что его голос наполнил звоном всю кухню. — Ни в коем случае! — Я предупреждала, что так все и будет, — с легким намеком на самодовольство произнесла Гермиона. — Если вы думаете, что я позволю шестерым людям рисковать жизнью… — …да еще и впервые, — вставил Рон. — Одно дело изображать меня… — Думаешь, нам так уж этого хочется, Гарри? — серьезным тоном осведомился Фред. — Представь, вдруг что-нибудь заколодит, и мы навсегда останемся тощими очкариками. — Прости, Фред, я не смогу тогда встречаться с тобой, — театрально вздохнула я, за что получила щипок в бок. Гарри даже не улыбнулся. — Без моего содействия вы этого сделать не сможете, вам понадобится несколько моих волос. — Да, вот это наш план и погубит, — сказал Джордж. — Ясно же, что, если ты не станешь нам помогать, у нас не будет ни единого шанса получить от тебя хоть один волосок. — Ага, тринадцать человек против молодца, которому и магией-то пользоваться запрещено — какие уж тут шансы, — поддержал брата Фред. — Смешно, — отозвался Гарри. — Очень забавно. — Если придется применить силу, мы ее применим, — громыхнул Грюм, волшебное око которого, нацелившись на Гарри, чуть подрагивало в глазнице. — Здесь все совершеннолетние, Поттер, и все готовы рискнуть. Я посмотрела на Гарри, прищурившись. — Хватит спорить. Время уходит. Мне требуется несколько твоих волосков, мальчик, и немедленно. — Но это безумие, нет никакой необходимости… — Необходимости! — прорычал Грюм. — Когда Сам-Знаешь-Кто совсем рядом и половина Министерства на его стороне? Поттер, если нам повезет, он проглотит нашу приманку и решит напасть на тебя тридцатого. Но он был бы полным идиотом, если бы не послал в дозор одного-двух Пожирателей смерти. Я именно так и поступил бы. Может, они и не способны добраться до тебя или до этого дома, пока держится заклинание твоей матери, однако оно вот-вот утратит силу, а примерное местоположение дома они знают. Наш единственный шанс — использование двойников. Даже Сам-Знаешь-Кто не способен разделиться на семь частей. Гарри встретился глазами с Гермионой и тут же отвел взгляд в сторону. — Итак, Поттер, несколько волосков — будь любезен. Гарри взглянул на Рона, и тот состроил гримасу, говорившую: давай. — Ну же! — рявкнул Грюм. Все взгляды были обращены на него, и Гарри выдернул из макушки несколько волосков. — Хорошо, — сказал Грюм и, хромая, приблизился к Гарри, попутно вынув из фляги пробку. — А теперь, будь добр, брось их сюда. Гарри уронил волосы в грязную жидкость. Едва они коснулись ее поверхности, как зелье вспенилось, покрылось паром и мгновенно очистилось, став ярко-золотистым. — О, Гарри, ты с виду куда вкуснее, чем Крэбб с Гойлом, — сказала Гермиона, но тут же заметила, как приподнялись брови Рона, и, слегка покраснев, добавила: — Ну, ты же помнишь, Гойлово варево на сопли смахивало. — Поддельные Поттеры, построиться! — скомандовал Грюм. Я, Рон, Гермиона, Фред, Джордж и Флер выстроились в ряд перед сверкающей раковиной тети Петуньи. Грюм извлек из-под мантии шесть стопочек размером с подставку для яйца, раздал их стоявшим в строю и налил каждому по небольшой порции Оборотного зелья. — Ну, теперь все разом… Я, Рон, Гермиона, Фред, Джордж и Флер проглотили зелье. Ощутив его в горле, я ахнула и сморщился, лицо начало пузыриться, точно закипающий воск. Я и Гермиона вытягивались, увеличиваясь в росте, Рон, Фред и Джордж уменьшались, волосы у всех темнели, а у меня, Гермионы и Флер они словно втянулись внутрь черепов. Грюм, не обращая на происходящее никакого внимания, развязывал принесенные им с собой рюкзаки, а когда выпрямился, перед ним уже стояли шестеро пыхтящих и отдувающихся Гарри Поттеров. Фред и Джордж повернулись друг к другу и одновременно произнесли: — Ух ты, какие мы одинаковые! — Ну, не знаю, — сказал Фред, изучив свое отражение в кастрюле, — по-моему, я все еще покрасивее. Сара, что скажешь? — Скажу, что из вас двоих я тут самая красивая. — Ах, — произнесла оглядевшая себя в дверце микроволновки Флер. — Билл, не смотги на меня, я стгашная. — Для тех, кому одежда великовата, здесь найдутся размеры поменьше, — сообщил Грюм, указывая на первый рюкзак, — и наоборот. Да про очки не забудьте, шесть пар лежат в боковом кармане. А как переоденетесь, разберете то, что лежит во втором рюкзаке. Это было одно из самых страшных ощущений, которые я когда-либо испытывала. Находиться не в своём теле было ужасно некомфортно, однако я не препятствовала и переоделась. — Так и знал, что про татуировку Джинни наврала, — сказал Рон, оглядев свою голую грудь. — Ну и зрение у тебя, Гарри, ужас какой-то, — сообщила, надевая очки, Гермиона. Одевшись, поддельные Поттеры вытащили из второго рюкзака совиные клетки, в каждой из которых находилось чучело белой совы, и такие же, как у Гарри, рюкзачки. — Хорошо, — произнес Грюм, когда перед ним выстроились семеро одинаково одетых и нагруженных очкастых Гарри. — Делимся на пары так: Сара отправляется со мной на метле... — Погоди, разве Сара не со мной летит? — спросил Римус. — Мы это уже обсуждали, Римус, — проворчал Грюм, — она себя защитить сможет лучше всех из Поттеров. Артур и Фред… — Я Джордж, — сказал тот из близнецов, на которого указал Грюм. — Неужели вы не можете различить нас, даже когда мы обращаемся в Гарри? — Простите, Джордж… — Да я пошутил. Вообще-то я Фред… — Хватит дурака валять! — рявкнул Грюм. — Второй из вас (Джордж, Фред или кто вы там) с Римусом. Мисс Делакур… — Я повезу Флер на фестрале, — сказал Билл. — Она не любит метлы. Флер подошла к нему и встала рядом, глядя на Билла с сентиментальным, раболепным обожанием, которое, как я надеялась, я больше никогда не увижу. — Мисс Грейнджер с Кингсли, тоже на фестрале… Гермиона обрадованно ответила на улыбку Кингсли — я знала, что и она чувствует себя на метле неуверенно. — Выходит, остаемся только мы с тобой, Рон! — весело воскликнула Тонкс и, помахав ему рукой, сшибла со стола сушилку для чашек. Рон выглядел далеко не таким довольным, как Гермиона. — А мы с тобой, Гарри. Не против? — не без некоторой тревоги в голосе спросил Хагрид. — Покатим на мотоцикле, я, понимаешь, тяжеловат для метелок с фестралами. Правда, я и на мотоцикле кучу места занимаю, так что давай уж в коляску. — Отлично, — сказал Гарри, опять-таки не вполне искренне. — Мы думаем, что Пожиратели Смерти ожидают увидеть тебя на метле, — пояснил Грюм, по-видимому, заметив недовольство Гарри. — У Снейпа была куча времени, чтобы рассказать им про тебя все, о чем он прежде не упоминал. Поэтому, если мы наткнемся на Пожирателей, они, как мы полагаем, выберут одного из тех Поттеров, что хорошо сидят на метле. Ну ладно, — продолжал он, завязав рюкзак, в который была уложена одежда ложных Поттеров, и направившись с ним к задней двери. — До отправления осталось три минуты. Запирать дверь бессмысленно, Пожирателей Смерти, когда они сюда заявятся, замок не остановит… Вперед… Хоть я мётлы и не особо любила, на первом курсе летала я неплохо, да и немного потренировалась перед заданием, поэтому не сильно переживала о том, свалюсь ли я. Я повернула голову в сторону и увидела настоящего Гарри, рассматривающего мотоцикл: — Это он? Мотоцикл Сириуса? — Он самый, — широко улыбаясь, ответил Хагрид. — Когда ты в последний раз катался на нем, Гарри, ты у меня в одной ладони помещался! Усаживаясь в коляску, его голова оказалась значительно ниже всех прочих: Рон ухмылялся, глядя на него, сидящего точно ребенок в игрушечном автомобиле. Гарри запихал метлу и рюкзак себе под ноги, втиснул клетку с Буклей между коленей. — Артур малость поколдовал над этой штукой, — сказал Хагрид, совершенно не заметивший неудобства, которое испытывал Гарри. Он оседлал мотоцикл, слегка крякнувший и на дециметр ушедший в землю. — Тут теперь пара штучек есть, управляются прямо с руля. Вот эта — моя идея. И он указал толстым пальцем на багровую кнопку по соседству со спидометром. — Прошу вас, Хагрид, будьте осторожны, — сказал стоявший рядом с ними, придерживая метлу, мистер Уизли. — Я до сих пор не уверен в разумности этого средства, и, уж во всяком случае, прибегать к нему следует только в крайних случаях. — Ну хорошо, — произнес Грюм. — Прошу всех приготовиться, мы должны стартовать точно в одно время, иначе наш отвлекающий маневр не сработает. Все, вылетавшие на метлах, оседлали их. — Держись крепче, Рон, — сказала Тонкс, и Гарри увидел, как Рон, бросив на Люпина виноватый косой взгляд, обхватил ее за талию. Хагрид включил мотоциклетный мотор — тот взревел, точно дракон, коляска задрожала. — Всем удачи! — крикнул Грюм. — Увидимся примерно через час в «Норе». На счет три. Раз… два… ТРИ. Я взлетела в воздух, на всякий случай держа палочку и прижимая её к древку. Я летела бок о бок с Грюмом, внимательно смотря на небо. И тут, откуда ни возьмись, из пустоты появился уже окруживший их противник. По меньшей мере тридцать фигур в капюшонах висело в воздухе, образовав большое кольцо, в самую середину которого поднимались, ничего пока не замечая, члены Ордена… Крики, вспышки зеленого огня со всех сторон. Я левой рукой держала метлу, а в правой крепко держала палочку. — Остолбеней! Я сбила одного из Пожирателей с метлы, однако тот вцепился в неё мёртвой хваткой. На меня летело трое Пожирателей, а Грюм уже расправился с двумя. — Импедимента! — крикнул один из Пожирателей, и луч полетел в мою сторону, но я его отбила. — Инкарцеро! Вокруг первого мужчины обвились верёвки, а второй направил палочку на меня, но я его опередила: — Иммобулюс! Он застыл в воздухе и чудом не начал падать, пока я уворачивалась от лучей заклинаний. Я подлетела ближе к Грюму и сбила с метлы одного из Пожирателей. — Порядок, Сара? — спросил он, держа палочку наготове. — Ага, — кивнула я, также держа палочку, и тут же сбила с метлы одного из Пожирателей, подлетевшего сзади. Тут я увидела его. Волан-де-Морта. Он не был на метле, он... летал. Я сглотнула и крепче сжала палочку. Тут же я увернулась от зелёного луча, который был направлен точно мне в голову. — Экспеллиармус! Волан-де-Морт с лёгкостью отразил моё ответное заклинание, а я тем временем уворачивалась от его, лишь изредка по возможности кидая в него заклятья. Грюм уже расправился с тремя Пожирателями и попытался чем-то проклясть Тёмного Лорда, однако тот пресёк эту возможность и... — Авада Кедавра! Зелёный луч попал точно в сердце Грюму. Тот покачнулся и свалился с метлы, начиная падать, падать, падать... Я повернулась в сторону Волан-де-Морта и мгновенно отразила зелёный луч. На его лице было удивление, и он посмотрел мне в глаза. Тут я почувствовала, как голова словно раскололась надвое. Вот я сижу в Большом зале с Алисией, Анджелиной, Ли, Фредом и Джорджем, когда нам по пятнадцать, вот отец погибает в Отделе Тайн, вот Дамблдор говорит мне о том, что я — змееуст, Наследница Слизерина... Всё закончилось также быстро, как и началось. Я снова была на метле, вокруг летали зелёные лучи, а передо мной висел Волан-де-Морт. В тот же миг я спикировала на метле вниз, хаотично думая, как можно отразить хотя бы какое-то последующее заклинание Тёмного Лорда, однако, когда я повернулась, его уже не было. — Авада Кедавра! Я чудом избежала смертельного заклинания от Пожирателя, оказавшегося за мной, и невербально сбила его с метлы. Я помнила, что мне нужно добраться в дом Грюма как можно быстрее, но как это осуществить с хвостом Пожирателей — я не знала. Я мгновенно спикировала вниз, чувствуя, что за мной летит парочка Пожирателей Смерти, и петляла, пока не оказалась в лесу. Я спрыгнула с метлы и выставила палочку вперёд. Было тихо и темно, даже слишком. — Авада... — Конфундос! Я отразила заклинание, после чего вступила в схватку с мужчиной намного крупнее меня. Я отбивалась и отбивалась, пятясь назад, пока, наконец, не одержала верх, вырубив его. Насколько я помнила из газет, передо мной был Джагсон. Снова воцарилась тишина, однако ненадолго. Сзади меня пролетел золотой луч, от которого я успела пригнуться, и отправила красный луч в ответ. — Малыш Поттер!.. Внутри меня всё заледенело. Беллатриса Лестрейндж. Я крепко сжала палочку и рассмотрела все варианты отступления. — Поттер, Поттер, выходи... неужели ты не хочешь отомстить за своего дорогого крёстного? Или ты совсем не Поттер, а? Я почувствовала в тот же самый миг, что волосы вновь начали расти, а одежда стала больше. Тело на мгновение парализовало, но я собралась с мыслями и выглянула из-за дерева, крикнув: — Остолбеней! Беллатриса отскочила, однако я услышала её смех. — Так-так-так, знакомый голосок... неужто это моя племяшка, а? — Я смотрю, что мой голос в Отделе Тайн тебе запомнился, — хмыкнула я, стоя за деревом. — Да, это ты, Блэк, — рассмеялась Лестрейндж. — Неужели ты могла подумать, что я забуду, как ты меня со слезами на глазах пытала, а? Я стиснула зубы. — Выходи, девочка моя, ты же хочешь отомстить не меньше Поттера... Я почувствовала шаги с другой стороны от Беллатрисы, и стиснула палочку. — Честная ли это схватка, если тут рядом возможно твой муженёк ходит, а? — презрительно усмехнулась я. — Слух как у кошечки, Блэк. Или лучше сказать... как у собачки? Меня одолела жуткая злость, а Беллатриса продолжала: — Выходи, Блэк. Эта дуэль будет только наша. Ты и я. Тётушка и племяшка, а? Я понимала, что живой я не выберусь, однако просто трансгрессировать я не могла. — Не сегодня, Беллатриса, — сказала я. — Потом — да, но не сегодня. Иммобулюс! Беллатриса вскрикнула, и я побежала вглубь леса, где и трансгрессировала. Я оказалась прямо перед домом Грюма, от чего в груди болезненно защемило. Грюм погиб... а я опять не смогла помочь. Вздохнув и уняв дрожь в руках, я зашла в дом. На кухне, как и договаривалось, лежал Портал в виде шляпы. Я посмотрела на время. Опоздала. Я вздохнула и откинула шляпу, после чего встала и трансгрессировала недалеко от Норы, в саму деревню. Я шла в сторону Норы, думая о том, как сказать о смерти Грюма остальным. Я могла бы защитить его, но не успела. И Волан-де-Морт... почему он не убил меня? Понял, что я не Гарри? Ясное дело, что понял, покопавшись в моей голове. В это же мгновенье я триста раз дала себе по лицу. Он знает о том, что я змееуст. Знает. Я болезненно вздохнула, сдерживая усталый вздох, и продолжила идти в Нору. К счастью, трансгрессировала я недалеко, потому и дошла достаточно быстро. На пороге стоял встревоженный Фред, а за ним и такой же Римус. — Сара! — Фред кинулся ко мне, крепко сжав в объятиях. — Ты жива... — Фред, отойди, — сурово сказал Римус, доставая палочку и направляя её на меня. Фред вопросительно уставился на моего крёстного. — Люпин, да ладно... — Мера предосторожности, — Римус всё ещё направлял на меня палочку, и я легонько оттолкнула Фреда. — Куда летом перед вторым курсом я вместе с Сарой Блэк отправился отдыхать? — Э... в Испанию. На остров Майорка, — вспомнив, ответила я. Римус опустил палочку и крепко обнял меня. — Я думал ты погибла... Билл с Флёр вернулись последними и сказали, что Грюм погиб... а что с тобой, они не знали... — Со мной всё хорошо, — кивнула я, — а Грюм... он... да. Погиб. Римус вздохнул и повёл меня в Нору, где уже были все. Моё внимание привлёк Джордж с окровавленным ухом. Я подошла к нему и присела перед ним на диван. — Ты как? — Лучше ещё не бывало, — усмехнулся он, на что я покачала головой, — как минимум, ты жива. А правда, что Грюм... — Да. В гостиной повисла тишина. Я повернулась к остальным. Все смотрели на меня в ужасе. — Я дралась с Пожирателями, — тихо сказала я. — Волан-де-Морт убил его. — Я видел, — сказал Билл. — Я рассказал всем, что я видел. Ты-то как выкарабкалась? Я уже думал, что ты вместе с Грюмом... — Я спикировала в лес. Там меня ждала парочка Лестрейнджев, — сказала я, присев на стол. — Я вроде как оглушила в лесу Беллатрису и трансгрессировала к Грюму домой. Там поняла, что опоздала, поэтому трансгрессировала в деревню и доковыляла сюда. — Ты не ранена? — спросил Римус. — Нет. Обошлось. — Сами-Знаете-Кто вел себя в точности так, как рассчитывал Грозный Глаз, — сказала, шмыгая носом, Тонкс. — Грюм говорил, что он решит, будто настоящего Гарри сопровождает самый крепкий, самый искусный из мракоборцев. Он и напал первым делом на Грюма, а когда понял, что выбрал не тех, и взялся за Кингсли… — Все это очень хо’гошо, — резко произнесла Флер, — но никак не объясняет, откуда они знали, что мы будем пе’гевозить ‘Арри нынче ночью, так? Кто-то п’гоболтался, назвал дату постороннему. Только это и может объяснить то, что они знали день и не знали под’гобностей плана. И Флер, на прекрасном лице которой так и остались следы слез, обвела гостиную гневным взглядом, молча призывая любого желающего оспорить сказанное ею. Никто не возразил. Единственным, что нарушало тишину, была икота Хагрида, пробивавшаяся сквозь его носовой платок. — Нет, — громко произнес Гарри, и все удивленно уставились на него. — Я хочу сказать… — продолжал Гарри, — если кто-то совершил ошибку, проговорился, я уверен, он сделал это неумышленно. Это не его вина, — повторил он опять-таки громче, чем говорил обычно. — Мы должны доверять друг другу. Я доверяю вам всем и не думаю, что кто-нибудь из вас способен продать меня Волан-де-Морту. За этими словами снова последовало молчание. Все смотрели на Гарри. — Хорошо сказано, Гарри, — с неожиданной серьезностью сказал Фред. — Да, слушайте, слушайте во все уши, — поддержал его Джордж и тут же покосился на Фреда, у которого чуть дернулся уголок рта. Римус всматривался в Гарри со странным, похожим на жалость выражением лица. — Вы считаете меня дураком? — требовательно спросил Гарри. — Нет, — ответил Люпин, — я считаю, что ты похож на Джеймса, который видел в недоверии к друзьям вершину бесчестья. Мои лёгкие болезненно сжались, как только я поняла, о ком именно намекнул крёстный. Римус отвернулся от него, опустил свой стакан на стол и обратился к Биллу: — Есть одно дело. Я могу попросить Кингсли… — Нет, — сразу ответил Билл, — я готов и пойду с тобой. — Куда это? — в один голос спросили Тонкс и Флер. — За телом Грозного Глаза, — ответил Люпин. — Его нужно забрать. — А это не может… — начала миссис Уизли, с мольбой глядя на Билла. — Подождать? — спросил Билл. — Не может, если ты не хочешь, чтобы Пожиратели Смерти добрались до него первыми. Снова наступило молчание. Люпин и Билл попрощались и ушли. Я резко подошла к Римусу. — Он знает, что я змееуст. Римус обернулся на меня и вопросительно посмотрел. — Волан-де-Морт? — Да. Все в гостиной переглянулись. Римус вздохнул и посмотрел на меня: — Расскажешь тогда потом, что произошло. И они окончательно ушли. Оставшиеся расселись по креслам — все, кроме Гарри, так и продолжавшего стоять. — Я тоже должен уйти, — произнес Гарри. Одиннадцать пар глаз уставились на него. — Не дури, Гарри, — сказала миссис Уизли. — О чем ты? — Я не могу здесь оставаться. Пока я здесь, вы все в опасности, а я не хочу… — Но это же глупо! — воскликнула миссис Уизли. — Весь смысл этой ночи состоял в том, чтобы доставить тебя сюда невредимым, и, благодарение небу, так и случилось. И потом, Флер согласилась выйти замуж здесь, а не во Франции, и мы уже все подготовили для того, чтобы каждый из нас мог остаться здесь и оберегать тебя… — Если Волан-де-Морт узнает, что я здесь… — Да как же он узнает? — спросила миссис Уизли. — Существует дюжина домов, Гарри, в каждом из которых ты можешь сейчас находиться, — сказал мистер Уизли. — У него нет возможности выяснить, где ты скрываешься. — Я не о себе беспокоюсь! — ответил Гарри. — Мы знаем, — негромко произнес мистер Уизли, — но если ты уйдешь, все наши сегодняшние усилия обессмыслятся. — Никуда ты не пойдешь, — пророкотал Хагрид. — Господи, Гарри, после всего, что мы пережили, чтобы доставить тебя сюда? — Да, и как же мое кровоточащее ухо? — спросил, приподнимаясь на подушках, Джордж. — Да знаю я… — Грозный Глаз не хотел бы… — ЗНАЮ! — заорал Гарри. В гостиной повисло долгое, неловкое молчание. Наконец его нарушила миссис Уизли. — А где Букля, Гарри? — словно стараясь задобрить его, спросила она. — Мы бы посадили ее с Сычиком, покормили. — Вот погоди, все еще узнают, как ты опять его сделал, Гарри, — произнес Хагрид. — Мало того, что удрал от него, так еще и отбился, когда он на тебя насел! — Это не я, — без всякого выражения ответил Гарри. — Это моя палочка. Она все сделала сама. После нескольких секунд молчания Гермиона негромко сказала: — Но это же невозможно, Гарри. Ты, наверное, хочешь сказать, что совершил волшебство сам того не ведая, инстинктивно. — Нет, — возразил Гарри. — Мотоцикл падал, где находится Волан-де-Морт, я понять не мог, однако палочка повернулась в моей руке, отыскала его и выпалила заклятием, да еще таким, какого я и не знал никогда. У меня золотистое пламя ни разу из палочки не вылетало. — Бывает, — сказал мистер Уизли, — что, попадая в безвыходное положение, человек начинает творить чудеса, о которых и не мечтал. Совсем маленькие, ничему не обученные дети нередко проявляют… — Все было не так, — сквозь сжатые зубы сказал Гарри. Все молчали. Я понимала, что никто ему не верит, однако для себя я решить точно не могла. Пробормотав какие-то слова насчет свежего воздуха, Гарри поставил стакан на стол и вышел из гостиной.