Сквозь занавес

Потрясение, вызванное утратой Грозного Глаза, пронизывало дом во все последующие дни. Я старалась не думать об этом, однако я просыпалась с мыслью, что могла спасти его. Миссис Уизли же старалась не заваливать меня подготовкой к свадьбе, однако я решительно помогала с каждой мелочью. То посуду помыть, то помочь с выбором цвета скатертей. Один раз миссис Уизли пришла ко мне, немного взвинченная. — Я уже и не знаю, что с ними делать, — начала она внезапно. — С кем именно? — полюбопытствовала я. — С Гарри, Роном и Гермионой. Они собрались на какую-то миссию и собираются бросить учёбу, — она резко выдохнула. — Я не могу приказывать им что делать, однако я, как мать, имею право знать... — На миссию? — мои брови полетели вверх. — Да. Гарри утверждает, что её поручил ему Дамблдор... но мне всё же кажется, что он не так расслышал... они же ещё совсем дети! — Миссис Уизли, — я слегка улыбнулась, — поверьте, зная Гарри, Рона и Гермиону, Гарри их никуда за собой не тащит, а тащатся они. И я что-то знаю о том, что Гарри последний год Дамблдора провёл тесно с ним. Возможно, вам нужно просто отпустить их... — Я понимаю, понимаю, но... — она вздохнула. — Грозный Глаз погиб, Дамблдор погиб, Министерство в шаге от краха, мы все сейчас в большой опасности... а эти трое будут выполнять какую-то миссию. Просто смешно. — Я могу попытаться узнать у Гарри что из себя представляет эта миссия, — успокоила я миссис Уизли. — Ой, спасибо тебе, Сара, — она смахнула слезинки. — Большое тебе спасибо. Но если не выяснишь ничего, то не вини себя. Теперь за обедом к нам часто присоединялись другие члены Ордена — «Нора» заменила собой дом на площади Гриммо, превратившись в штаб-квартиру Ордена Феникса. Мистер Уизли объяснял это тем, что после смерти Дамблдора, их Хранителя Тайны, каждый, кому Дамблдор открыл местонахождение дома на площади Гриммо, стал вместо него Хранителем. — Нас таких двадцать человек, а значит, и заклятие Доверия ослабевает соответственно. У Пожирателей Смерти появилось в двадцать раз больше возможностей вытянуть из кого-нибудь эту тайну. Надеяться на дальнейшее ее сохранение уже нельзя. — Да… И Снейп, наверное, уже назвал нужный адрес Пожирателям, — сказал Гарри. — Видишь ли, Грозный Глаз наложил на это место пару заклятий на тот случай, если Снейп снова появится в нем. Мы надеемся, конечно, что они достаточно сильны для того, чтобы и не подпустить его близко, и связать ему язык, если он попытается что-либо сказать на этот счет, но полной уверенности у нас нет. А использовать в качестве штаб-квартиры дом, защита которого стала настолько ненадежной, было бы просто безумием. — То есть, я в ближайшее время не смогу вернуться домой? — спросила я. — Ты-то можешь, а вот Гарри нежелательно, — кивнул Римус. — Но я все равно советую тебе менять дома почаще. В этот вечер народу в кухню набилось столько, что орудовать вилкой и ножом стало непросто. — Есть что-нибудь новое о Грозном Глазе? — спросил Гарри у Билла. — Ничего, — ответил Билл. Организовать похороны Грюма не удалось, поскольку Билл и Люпин так и не смогли отыскать его тело. Темнота и неразбериха сражения затрудняли поиски места, куда оно могло упасть. — «Ежедневный пророк» ни словом не обмолвился ни о его смерти, ни о нахождении тела, — продолжал Билл. — Впрочем, это ничего не значит. В последнее время «Пророк» умалчивает о многом. — А разбирательства по поводу незаконного использования мной магии при попытке спастись от Пожирателей Смерти Министерство все еще не назначило? — через стол спросил Гарри у мистера Уизли, и тот отрицательно покачал головой. — Это потому, что там понимают: у меня не было иного выбора, или они просто не хотят, чтобы я рассказал всем о Волан-де-Морте, который напал на меня? — Думаю, последнее вернее. Скримджер не желает признавать ни того, что Волан-де-Морт до такой степени силен, ни того, что из Азкабана совершен массовый побег. — Ну да, зачем говорить обществу правду? — сказал Гарри. Я невольно вспомнила седьмой курс и почесала шрамики на запястье. — Разве в Министерстве нет людей, готовых выступить против него? — гневно спросил Рон. — Конечно, есть, Рон, однако многие просто боятся, — ответил мистер Уизли. — Боятся исчезнуть следующими, боятся, что следующему нападению подвергнутся их дети. Слухи ходят самые страшные. Я, к примеру, не верю, что хогвартский профессор Магловедения просто ушла в отставку. Ее уже много недель как никто не видел. А тем временем Скримджер сидит, запершись весь день у себя в кабинете, и остается только надеяться, что он разрабатывает некий план. Наступило молчание, позволившее миссис Уизли заколдовать пустые тарелки, дабы они убрались со стола, и подать яблочный пирог. — Нам надо ‘гешить, как замаски’говать тебя, ‘Арри, — сказала Флер, когда все принялись за сладкое. — На в’гемя свадьбы, — прибавила она, увидев его недоумевающее лицо. — Конечно, Пожи’гателей Сме’гти с’геди наших гостей не будет, но ведь после того, как они напьются шампанского, ничего га’ганти’говать нельзя. — Да, мысль хорошая, — согласилась миссис Уизли, которая сидела во главе стола и, нацепив на кончик носа очки, просматривала начертанный на очень длинном свитке пергамента список неотложных дел. — Скажи, Рон, ты в своей спальне уже прибрался? — Да почему? — воскликнул Рон, плюхнув свою ложку на стол и гневно уставившись на мать. — Почему я должен прибираться в своей спальне? Нам с Гарри в ней и так хорошо! — Через несколько дней, молодой человек, в этом доме состоится свадьба твоего брата… — Он что, в моей спальне ее играть собирается? — гневно поинтересовался Рон. — Нет! Так какого же обвислого Мерлина… — Не смей так разговаривать с матерью, — твердо произнес мистер Уизли, — и делай то, что тебе говорят. Рон скорчил обоим своим родителям рожу, взял со стола ложку и вонзил ее в остатки яблочного пирога. — Я могу помочь, я же там тоже намусорил, — сказал Рону Гарри, однако у миссис Уизли имелись на его счет собственные планы. — Нет, Гарри, дорогой, я предпочла бы, чтобы ты помог Артуру привести в порядок курятник, а ты, Гермиона, застели, пожалуйста, постель для мсье и мадам Делакур, они приезжают послезавтра в одиннадцать утра. — Я могу чем-нибудь помочь? — поинтересовалась я. — Нет, дорогая, ты можешь отдыхать. Ну, или съездить к Фреду. Не утруждай себя. Делакуры появились на следующее утро, в одиннадцать. Приведя себя в приемлемый вид, все вышли на залитый солнечным светом двор, чтобы встретить гостей. Таким опрятным этот двор я ещё не видела. Ржавые котлы и болотные сапоги, которыми обычно были уставлены ступеньки заднего крыльца, исчезли, их заменили два больших новых горшка с Трепетливыми кустиками. Никакого ветра не было, однако листочки кустиков лениво волновались, приятно рябя в глазах. Кур заперли, двор подмели, а соседствующий с ним огород пропололи, проредили и вообще приукрасили, хотя Гарри, которому он нравился заросшим, находил его — по причине отсутствия привычной оравы дурашливых гномов — несколько пустоватым. Я давно уже потеряла счет числу ограждающих чар, наведенных на «Нору» Орденом и Министерством. Знала только, что теперь никто, перемещающийся в пространстве с помощью магии, попасть прямиком в этот двор не может. Поэтому мистер Уизли отправился встречать Делакуров на вершину соседнего холма — именно туда должен был доставить их портал. Первым знаком их приближения стал необычно высокий смех, исходивший, как вскоре выяснилось, от самого мистера Уизли, который мгновение спустя появился в воротах, нагруженный чемоданами и ведущий с собой красавицу блондинку в зеленой, как листва дерева, мантии — несомненно мать Флер. — Маман! — воскликнула Флер, подбегая к воротам, чтобы обнять ее. — Папа! Мсье Делакур привлекательностью отнюдь не отличался: он был на голову ниже супруги, до крайности округл, с маленькой, заостренной черной бородкой. Но вид имел весьма добродушный. Слегка подпрыгивая на обутых в сапоги с высокими каблуками ножках, он подлетел к миссис Уизли и дважды расцеловал ее в обе щеки, отчего она даже разрумянилась. — Мы доставили вам столько хлопот, — звучным басом произнес он. — Фле’г гово’гит, что вы т’гудились не покладая гук. — О, какие пустяки! — миссис Уизли заливисто рассмеялась. — Разве это хлопоты? Рон отвел душу, пнув ногой гнома, высунувшегося из-за горшка с Трепетливыми кустиками. — Милейшая леди! — воскликнул мсье Делакур, который так и продолжал, лучась улыбкой, держать ладонь миссис Уизли между своими. — Ско’гый союз наших семей мы считаем великой честью! Позвольте п’гедставить вам мою супгу’гу, Аполлин. Мадам Делакур скользнула вперед и наклонилась, чтобы в свой черед расцеловать миссис Уизли. — Оча’говательно, — произнесла она. — Ваш муж ‘гассказывал нам такие забавные исто’гии! Мистер Уизли расхохотался, совершенно как маньяк. Миссис Уизли одарила его взглядом, от которого он мгновенно умолк и приобрел выражение человека, приближающегося к постели тяжелобольного близкого друга. — Ну а с моей младшей доче’гью, Габ’гиэль, вы, ‘газумеется, уже знакомы! — сказал мсье Делакур. Габриэль представляла собой Флер в миниатюре; одиннадцатилетняя, с отливающими серебром светлыми волосами до талии, она ослепительно улыбнулась миссис Уизли и обняла ее, а затем, похлопывая ресницами, обратила сияющий взгляд на Гарри. Джинни громко кашлянула. — Ну что же, входите, входите! — радостно произнесла миссис Уизли и повела Делакуров в дом, то и дело восклицая при этом: — Нет, прошу вас! После вас! Что вы, нисколько! Как вскоре выяснилось, Делакуры были гостями очень милыми, готовыми оказать хозяевам любую посильную помощь. Они были всем довольны и стремились принять деятельное участие в приготовлениях к свадьбе. Мсье Делакур находил шарман всё — от плана размещения гостей за столом до туфелек подружки невесты. Мадам Делакур владела превосходным набором хозяйственных заклинаний и мигом до блеска вычистила духовку; Габриэль повсюду следовала за старшей сестрой, помогая ей, чем только могла, и тараторя на стремительном французском. Недостаток «Норы» состоял в том, что на большое количество гостей дом этот рассчитан не был. Мистеру и миссис Уизли приходилось теперь спать в гостиной. Несмотря на громкие протесты мсье и мадам Делакур, они настояли на том, чтобы гости заняли их спальню. Габриэль и Флер проводили ночи в прежней комнате Перси, а Билл разделит свою с Чарли, когда тот приедет из Румынии. Последнему предстояло стать шафером. В день рождения Гарри я подарила ему зеркало, через которое можно было бы общаться со мной — похожее ему дарил мой отец. — Не знаю, насколько долго вы уедете, — сказала я ему, вручая зеркальце, — но ты должен понимать, что я всегда помогу чем смогу. Всё же опыта у меня больше. — Оно такое же, какое мне дарил... — ...мой отец, да. Береги его, и свяжись со мной, если будешь в опасности или скучать. Гарри улыбнулся и крепко обнял меня. Я обняла его в ответ. — Будь только осторожен, ладно? — попросила я, держа в руке копию зеркала. — Хорошо... спасибо. Спустившись на кухню, я с Гарри обнаружила на столе горку ожидавших Гарри подарков. Билл и мсье Делакур доедали завтрак, миссис Уизли что-то жарила на сковородке, разговаривая с ними. — Артур просил поздравить тебя с семнадцатилетием, Гарри, — расплывшись в улыбке, сказала она. — Ему пришлось пораньше уехать на работу, но к обеду он вернется. Наш подарок вон он, на самом верху. Гарри сел, взял квадратный сверток, на который она указала, развернул его. Внутри обнаружились часы, очень похожие на те, которые мистер и миссис Уизли подарили на семнадцатилетие Рону, — золотые, с кружащими по циферблату звездами вместо стрелок. — Существует традиция — дарить волшебнику на совершеннолетие часы, — сказала от плиты миссис Уизли. — Боюсь, эти не такие новые, как у Рона, они принадлежали моему брату Фабиану, а он был не очень аккуратен с вещами, у них сзади небольшая вмятинка, но… Продолжения речи миссис Уизли никто не услышал, потому что Гарри вскочил и обнял ее. — С днем рождения, Гарри! — сказала Гермиона, влетая в кухню и укладывая свой подарок поверх остальных. — Подарок не богатый, но, надеюсь, тебе понравится. А ты ему что подарил? — спросила она у Рона, который, похоже, вопроса не услышал. — Давай разверни Гермионин! — сказал он. Гермиона купила ему новый вредноскоп. Другие свертки содержали волшебную бритву, поднесенную Биллом и Флер («О да, б’геет так гладко, что лучше не бывает, — заверил его мсье Делакур, — только нужно точно говорить ей, что вам т’гебуется, иначе можно не досчитаться волос…»), шоколад от Делакуров и огромную коробку новейших товаров компании «Всевозможные волшебные вредилки близнецов Уизли» от Фреда с Джорджем. Когда приехал Чарли, я была не в себя от радости. Я рассказывала ему о том, что произошло со мной за всё это время, и он то смеялся, то становился серьёзным. Забавно было смотреть, как миссис Уизли силком усаживает Чарли в кресло, воздевает волшебную палочку и объявляет, что сейчас она его наконец подстрижет по-человечески. Поскольку вместив всех, кто должен был присутствовать на праздничном обеде в честь дня рождения Гарри — даже до появления Чарли, Люпина, Тонкс и Хагрида, — кухня «Норы» неминуемо треснула бы по швам, столы вынесли в огород и поставили их там встык. Фред и Джордж развесили в воздухе над гостями множество пурпурных фонариков, украшенных большими числами «17». Благодаря уходу миссис Уизли рана Джорджа выглядела теперь опрятно и чисто, но я так и не смогла привыкнуть к темной дыре на том месте, где раньше было его ухо, даром что близнецы то и дело шутили по ее поводу. — Вообще не смешно, — хмыкнула я, сидя между Фредом и Джорджем. — Ну да, нужно ведь плакать, — фыркнул Джордж, — ведь меня теперь не оставит без внимания ни одна девушка в мире. Гермиона, выпустив из кончика своей палочки золотистые и пурпурные ленты, красиво развесила их по деревьям и кустам. — Очень мило, — сказал Рон после того, как Гермиона в последний раз театрально взмахнула палочкой, обратив листья дикой яблони в золото. — У тебя и вправду хороший глаз на такие вещи. — Спасибо, Рон, — отозвалась Гермиона с видом и польщенным, и смущенным сразу. — С дороги, с дороги! — запела миссис Уизли, проходя в калитку с висевшим перед ней в воздухе гигантским, размером с мяч для пляжного волейбола, снитчем. Лишь пару секунд спустя я сообразила, что это праздничный торт, который миссис Уизли, не рискнувшая нести его по неровной земле, держала волшебной палочкой на весу. Когда торт наконец утвердился посредине стола, Гарри сказал: — Выглядит потрясающе, миссис Уизли. — О, пустяки, милый, — ласково отозвалась она. За ее спиной Рон поднял, глядя на Гарри, два больших пальца и произнес одними губами: «Молодец». К семи часам собрались уже все гости. Я и Фред с Джорджем, стоявшие на страже в конце лужайки, одного за другим приводили их в дом. Хагрид облачился для такого случая в свой лучший и совершенно ужасный ворсистый коричневый костюм. Римус, пожимая Гарри руку, улыбался, но выглядел, как почудилось Гарри, подавленным. Странно, Тонкс, появившаяся вместе с ним, просто лучилась радостью. — С днем рождения, Гарри, — сказала Тонкс, крепко обнимая его. — Семнадцать, это ж надо! — произнес Хагрид, принимая от Фреда бокал вина размером с ведерко. — Шесть лет прошло с тех пор, как мы встретились. Гарри, помнишь тот день? — Смутно, — ответил, улыбнувшись великану, Гарри. — Это не ты, случайно, выломал тогда парадную дверь, наградил Дадли свиным хвостиком и объявил мне, что я волшебник? — Ну, подробности я призабыл, — фыркнул Хагрид. — А как вы, Рон, Гермиона? — Прекрасно, — ответила Гермиона, — а ты? — Да неплохо. Дел позарез, у нас единорожки народились, как вернетесь, я вам их покажу… —Хагрид начал рыться по карманам. — Вот, Гарри, никак не мог скумекать, чего тебе подарить, а после вспомнил про эту штуку. Он вытащил маленький, немного мохнатый, затягивающийся сверху мешочек с длинным шнурком, позволявшим носить эту вещицу на шее. — Моучья кожа. В него чего ни засунь, никто, кроме хозяина, не достанет. Редкая вещь. — Спасибо, Хагрид! — А, пустяки, — сказал Хагрид и махнул ладонью размером с мусорный бак. — Смотри-ка, и Чарли тут! Вот кого люблю. Эй, Чарли! Подошел, приглаживая ладонью жестоко укороченные волосы, Чарли. Он был ниже Рона — крепко сколоченный, с множеством оставленных ожогами и порезами отметин на мускулистых руках. — Привет, Хагрид, как жизнь? — Я уж лет сто все написать тебе собираюсь. Как там Норберт? — Норберт? — рассмеялся Чарли. — Норвежский дракон? Теперь она зовется Норберта. — Хо! Так она девчонка, что ли? — Еще какая, — ответил Чарли. — А как вы их отличаете? — спросила Гермиона. — Драконихи обычно намного злее, — пояснил Чарли. Он оглянулся, понизил голос: — Папе стоило бы поторопиться. Мама начинает нервничать. Все посмотрели в сторону миссис Уизли. Она пыталась вести беседу с мадам Делакур, но при этом то и дело поглядывала на ворота. — Думаю, нужно начинать, не дожидаясь Артура, — спустя секунду-другую крикнула она, повернувшись к огороду. — Похоже, его задержали. Ой! Все увидели ее одновременно — полоску света, пролетевшую над двором и опустившуюся на стол, где она обратилась в серебристого горностая, вставшего на задние лапки и сообщившего голосом мистера Уизли: — Со мной министр магии. Патронус растаял в воздухе, оставив семейство Флер изумленно вглядываться в место, на котором он исчез. — Нам здесь делать нечего, — мгновенно сказал Римус. — Простите, объясню в другой раз… Он обнял Тонкс за талию, потянул ее за собой; они дошли до забора, перелезли через него и исчезли из виду. Миссис Уизли выглядела ошеломленной: — Министр… Но почему?.. Не понимаю… Однако времени для разговоров об этом уже не было, секунду спустя у ворот возникли прямо из воздуха мистер Уизли и Руфус Скримджер, мгновенно узнаваемый по гриве седоватых волос. Вдвоем они пересекли двор, направляясь к огороду и залитым светом столам. Когда Скримджер вступил под свет фонариков, я увидела, что министр выглядит намного старше, чем тогда, на похоронах, — он похудел, стал еще более мрачным. — Прошу простить за вторжение, — сказал Скримджер, останавливаясь у стола. — И за то, что без приглашения явился на праздник. — На миг взгляд его остановился на гигантском снитче. — Долгих вам лет жизни. — Спасибо, — отозвался Гарри. — Мне необходимо поговорить с вами наедине, — продолжал Скримджер. — А также с мистером Рональдом Уизли и мисс Гермионой Грейнджер. — С нами? — спросил удивленный Рон. — А мы-то вам зачем? — Об этом я скажу вам в месте более уединенном, — ответил Скримджер и повернулся к миссис Уизли. — Найдется здесь такое? — Да, разумеется, — нервно ответила миссис Уизли. — Э-э… гостиная, вы можете воспользоваться ею. — Отведите нас туда, — сказал Рону Скримджер. — Вам, Артур, сопровождать нас не обязательно. Мистер и миссис Уизли обменялись встревоженными взглядами, Гарри, Рон и Гермиона встали. Я переглянулась с Фредом, но тот просто пожал плечами. Вернулись они только через минут десять. Когда были слышны разгорячённые голоса, мистер и миссис Уизли прошли в сторону гостиной, а через пару минут министр покинул «Нору». Гарри, Рон и Гермиона вернулись за стол. Празднование дня рождения не стали затягивать. Когда гости отдали должное праздничному обеду, несколько раз прокричали хором «С днем рождения!» и съели торт, все отправились спать. Хагрид, приглашенный на завтрашнюю свадьбу, но слишком большой, чтобы ночевать в и без того уже переполненной «Норе», отправился на соседнее поле — устраиваться на ночь в шатре. Назавтра в три часа пополудни Гарри, Рон, я, Фред и Джордж стояли у разбитого в фруктовом саду огромного белого шатра, ожидая появления свадебных гостей. Гарри принял приличную дозу Оборотного зелья и был теперь двойником рыжеголового мальчика-магла из соседней деревни Оттери-Сент-Кэчпоул — несколько его волосков Фред позаимствовал с помощью Манящих чар. Идея состояла в том, чтобы обратить Гарри в «кузена Барни», а многочисленные Уизли должны были поддерживать эту легенду. Все пятеро держали в руках планы рассадки гостей, которые должны были помочь им разводить людей по нужным местам. Целая орда официантов в белых мантиях появилась часом раньше вместе с одетым в раззолоченные костюмы оркестром. Сейчас вся эта волшебная братия сидела неподалеку под деревом, я видела, как над ними поднимается синеватый табачный дымок. За спиной находился вход в шатер, а за входом открывались ряды и ряды хрупких золоченых стульев, стоявших по обеим сторонам пурпурной ковровой дорожки. Столбы, на которых держался шатер, были увиты белыми и золотистыми цветами. Точно над тем местом, где Биллу и Флер предстояло вскоре стать мужем и женой, Фред и Джордж разместили гигантскую связку золотистых же надувных шариков. Снаружи неторопливо порхали над травой и живой изгородью бабочки и пролетали жуки, летний день был в самом разгаре — Когда буду жениться я, — сказал Фред, оттягивая ворот своей мантии, — я подобной дури не допущу. Все вы оденетесь, как сочтете нужным, а на маму я наложу полновесное Цепенящее заклятие, и пусть лежит себе спокойно, пока все не закончится. — Ну нет, Фред, — хмыкнула я, — твоя мама мне этого не простит. — Придётся, не то я сойду с ума. — Утром она была не так уж и плоха, — сказал Джордж. — Поплакала малость из-за того, что Перси не будет, хотя кому он, спрашивается, нужен? О, черт, началось, они уже здесь — глянь-ка. На дальнем краю двора одна за другой стали появляться ярко расцвеченные фигуры. Прошло всего несколько минут, и из них образовалась целая процессия, которая, извиваясь, двинулась по огороду в направлении шатра. На шляпках волшебниц колыхались экзотические цветы и подрагивали крыльями зачарованные птицы, на шейных платках волшебников посверкивали самоцветы; толпа их приближалась к шатру, и гул возбужденных разговоров все усиливался, заглушая жужжание жуков. — Отлично. По-моему, я вижу нескольких кузин-вейл, — сказал Джордж, вытягивая шею, чтобы приглядеться получше. — Надо бы помочь им разобраться в наших английских обычаях, вот я прямо сейчас этим и займусь… — Смотри к торжеству успей, помощник, — фыркнула я, ухмыльнувшись. — Осади, безухий, — произнес Фред и, обойдя стоящих впереди пожилых волшебниц, почти успел дойти до француженок, как я ему влепила подзатыльник. — Да шучу я, шучу. — Дошутишься сейчас, — хмыкнула я и сама подошла к девушкам, приветливо улыбнувшись и сделала им комплимент. Девушки по-доброму захихикали и позволили мне проводить их в шатер. Джорджу с Фредом только и осталось, что заняться пожилыми волшебницами, Рон взял на себя заботы о престарелом министерском коллеге мистера Уизли Перкинсе. Что касается Гарри, на его попечении оказалась глуховатая пожилая супружеская чета. Хагрид уже успел произвести некоторые разрушения. Неверно поняв указания Фреда, он уселся не на магическим способом расширенный и укрепленный стул, поставленный для него в заднем ряду, а на пять обычных, и теперь они напоминали горстку сломанных позолоченных спичек. Пока мистер Уизли устранял повреждения, а Хагрид громогласно извинялся перед всеми, кто его слушал, я возвратилась обратно, где увидела Рона со старенькой, цеплявшейся за его руку чародейкой. Крючковатый нос, глаза в красных ободках и розовая шляпка с перьями придавали ей сходство со сварливым фламинго. — И волосы у тебя слишком длинны, Рональд, я тебя сначала за Джиневру приняла. Мерлинова борода, во что это вырядился Ксенофилиус Лавгуд? Вылитый омлет. А ты кто? — гаркнула она, завидев Гарри. — Ах, да, тетя Мюриэль, познакомьтесь, это кузен Барни. — Еще один Уизли? Вы плодитесь, как гномы. А Гарри Поттер тут имеется? Я надеялась познакомиться с ним. Я думала, он ваш друг, Рональд, или вы всего-навсего хвастались? — Нет… просто он не смог приехать… — Хмм. Он хоть извинился, что не придет? Ну, значит, не такая он бестолочь, какой выглядит на газетных снимках. А ты кто? — спросила она у меня так резко, что я подпрыгнула. — С-Сара Блэк... — Мерлинова борода, не думала, что у Блэков хватит гордости прийти к Уизли на свадьбу, наглости вашей семейке не занимать. — Ну, вообще-то Сара девушка Фреда, — сказал Рон. — Надо же. Надеюсь, ты его не поишь любовным напитком? — Нет, конечно... — Ну и ладно. Я только что научила невесту, как ей лучше носить мою диадему! — крикнула она Гарри. — Гоблинская работа, знаете ли, хранилась в семье веками. Девочка она красивая, но все же француженка. Ну ладно, ладно, Рональд, найди для меня место получше, мне все-таки сто семь лет, я не могу долго стоять на ногах. Рон, проходя мимо Гарри, сокрушенно взглянул на него и на какое-то время пропал. Когда он снова появился у входа, я с Гарри успела развести по местам с десяток гостей. Шатер уже почти заполнился, а очередь у входа наконец иссякла. — Мюриэль — это какой-то кошмар, — сказал Рон, отирая рукавом лоб. — Раньше она к нам на каждое Рождество приезжала, но, слава Богу, обиделась после того, как Фред с Джорджем прямо во время обеда взорвали под ее креслом навозную бомбу. Папа твердит, что она вычеркнет их из завещания. Можно подумать, что их это волнует! При их темпах они все равно станут самыми богатыми в нашей семье людьми. Ух ты! — прибавил он и заморгал, глядя на приближавшуюся Гермиону. — Роскошно выглядишь! — И ведь вечно этот удивленный тон, — произнесла Гермиона, но, однако же, улыбнулась. На ней было сиреневое развевающееся платье, туфли на высоком каблуке, гладко расчесанные волосы ее сияли. — Твоя двоюродная бабушка Мюриэль с тобой не согласилась бы. Я совсем недавно столкнулась с ней на верхнем этаже — она вручала Флер диадему. Увидев меня, она сказала: «Боже, это ведь магловка?» — а затем: «Плохая осанка и костлявые лодыжки». — Не обращай внимания, она всем грубит, — сказал Рон. — Вы о Мюриэль говорите? — спросил Джордж, вышедший с Фредом из шатра. — Да, мне она сказала, что у меня уши какие-то кривые. Старая сова. Жаль, дяди Билиуса больше нет, вот кто умел повеселиться на свадьбах. — Это не тот, который повстречался с Гримом, а ровно через сутки умер? — поинтересовалась Гермиона. — Ну да, под конец у него появились кое-какие причуды, — признал Джордж. — Зато до того, как помешаться, он был душой любого свадебного пира, — сказал Фред. — Выдувал целую бутылку огненного виски, а после выскакивал на танцевальный настил, подбирал подол мантии и начинал вытаскивать букеты из… — Да, человек и вправду очаровательный, — признала Гермиона, пока Гарри сгибался от хохота в три погибели. — А сам почему-то так и не женился, — сказал Рон. — Просто невероятно, — отозвалась Гермиона. Нам было так весело, что никто не заметил запоздавшего гостя — темноволосого молодого человека с большим кривым носом и густыми черными бровями, — пока он не протянул свое приглашение Рону и не сказал, уставясь на Гермиону: — Прекрасно выглядишь. — Виктор! — завопила она и уронила свою расшитую бисером сумочку, ударившуюся о землю с громким стуком, нисколько не отвечавшим ее размерам. Торопливо подняв сумочку и покраснев, Гермиона сказала: — Я и не знала, что ты… Господи… как приятно тебя видеть… Ну как ты? Уши Рона в очередной раз заалели. Прочитав приглашение Крама с таким видом, точно он ни единому стоявшему там слову не верил, Рон спросил намного громче, чем следовало: — Как это ты здесь оказался? — Флер пригласила, — приподняв брови, ответил Крам. Гарри, никакого зла на Крама не державший, пожал ему руку, а затем, решив, что лучше увести Виктора подальше от Рона, предложил проводить его до отведенного ему места. — Рон не умеет скрывать ревность, — хмыкнула я, прошептав Фреду на ухо. — Как и ты, — ухмыльнулся он, обняв меня со спины за талию. — Если мне уже можно идти к француженкам, вы только скажите, — наигранно проворчал Джордж, за что получил по голову от Фреда. Появление Крама вызвало определенный переполох, особенно среди кузин-вейл: как-никак, Виктор был прославленным игроком в квиддич. Гости еще вытягивали шеи, чтобы получше разглядеть его. — Время усаживаться, — сказал Гарри Фред, — не то о нас новобрачная споткнется. Гарри, Рон и Гермиона заняли свои места — во втором ряду, прямо за мной, Фредом и Джорджем. Нагретый солнцем шатер наполнили трепетные предвкушения, негромкий говорок сидевших в нем людей время от времени перемежался вспышками возбужденного смеха. По проходу прошли, улыбаясь и кивая родственникам, мистер и миссис Уизли — последняя облачилась сегодня в новую аметистовую мантию и подобранную ей в тон шляпку. Мгновение спустя в дальнем конце шатра возникли Билл и Чарли, оба в парадных мантиях и с большими белыми розами в петлицах; Фред залихватски присвистнул, заставив кузин-вейл захихикать. Зазвучала исходящая, казалось, прямо из золотистых шаров музыка, и все смолкли. — О-о-ох! — выдохнула Гермиона, повернувшаяся на стуле, чтобы взглянуть на вход. Общий вздох вырвался у всех гостей, когда в проходе появились мсье Делакур и Флер. Флер словно плыла, мсье Делакур подпрыгивал на ходу и радостно улыбался. На Флер было простое белое платье, сама же она источала серебристый свет. Как правило, рядом с ее сияющей красотой люди словно тускнели, сегодня же этот свет делал более прекрасными всех, на кого он падал. Джинни и Габриэль, обе в золотистых платьях, выглядели красивее обычного, а когда Флер приблизилась к Биллу, стало казаться, что он даже и не встречался никогда с Фенриром Сивым. — Леди и джентльмены, — произнес певучий голос, и я увидела того же маленького, с клочьями волос на голове волшебника, что распоряжался на похоронах Дамблдора; он стоял теперь перед Биллом и Флер, — мы собрались здесь ныне, чтобы отпраздновать союз двух верных сердец… — Да моя диадема кого хочешь украсит, — звучным шепотом сообщила тетя Мюриэль. — Однако должна сказать, вырез у Джиневры уж больно низкий. Джинни обернулась, улыбаясь, подмигнула Гарри и тут же снова уставилась перед собой. — Уильям Артур, берете ли вы Флер Изабелль?.. Сидевшие в первом ряду миссис Уизли и мадам Делакур негромко рыдали в кружевные тряпицы. Трубные звуки, донесшиеся из задних рядов, давали ясно понять, что и Хагрид извлек из кармана скатерку, заменявшую ему носовой платок. — …В таком случае я объявляю вас мужем и женой. Волшебник с клочкастой головой поднял над Биллом и Флер палочку, и серебристые звезды осыпали новобрачных словно дождем, спирально завиваясь вокруг их теперь приникших одно к другому тел. Фред и Джордж первыми захлопали в ладоши, золотистые шары над головами жениха и невесты лопнули, и из них вылетели и неспешно поплыли по воздуху райские птицы и маленькие золотые колокольчики, вливая свое пение и перезвон в общий шум. — Леди и джентльмены, — провозгласил клочковолосый маг, — прошу всех встать! Все встали, тетушка Мюриэль громко пожаловалась на причиненное ей неудобство; клочковолосый взмахнул волшебной палочкой. Стулья, на которых сидели гости, грациозно взвились в воздух, матерчатые стены шатра исчезли — теперь все стояли под навесом, державшимся на золотистых столбах, и прекрасный, залитый солнечным светом сад обступил гостей со всех сторон вместе с лежащим за ним сельским пейзажем. А следом из центра шатра пролилось жидкое золото, образовав посверкивающий танцевальный настил, висевшие в воздухе стулья расставились вокруг маленьких, накрытых белыми скатертями столов, приплывших вместе со стульями на землю, а на сцену вышли музыканты в золотистых костюмах. — Чистая работа, — одобрительно сказал Фред, когда повсюду вдруг засновали официанты с серебряными подносами, на которых стояли бокалы с тыквенным соком, сливочным пивом и огненным виски или лежали груды пирожков и бутербродов. Я взяла стакан огненного виски и хотела уже пойти куда-нибудь с Фредом, как заиграл оркестр. Билл и Флер вышли на танцевальный настил первыми, сорвав громовые аплодисменты, спустя недолгое время за ними последовали мистер Уизли с мадам Делакур и миссис Уизли с отцом Флер. — Какие же все красивые, — улыбнулась я, наблюдая за Биллом и Флёр. — На нашей свадьбе будет ещё лучше, — Фред протянул мне руку, ухмыльнувшись. — Миледи, не против, если я приглашу вас на танец? — Ну разумеется, — улыбнулась я и приняла его руку. К новобрачным присоединились ещё несколько пар, включая нашу. — На нашей свадьбе будет больше развлечений, — сказал Фред, закружив меня, — и не так много родственников. — С моей стороны я смогу пригласить только Тонксов, — хмыкнула я. — Остальные мои родственнички празднование не одобрят. — Тогда я приглашу всех наших, можно Делакуров... Алисию, Анджелину, Ли... Римуса, Гарри, Гермиону... ну и потом будет видно, но празднование будет сказочным. — Не рановато ли думать? Ты мне ещё даже предложение не сделал, — усмехнулась я. — Когда всё это закончится, мы поженимся, обещаю, — искренне сказал он, и я начала надеяться, что война завершится хотя бы через год-два. Вечер был весёлым и шёл спокойно. Когда Джордж крикнул нам с Фредом, что скоро вернётся, и убежал с одной из кузин, Фред хмыкнул. — Можем его не ждать. Он надолго. — Я в курсе. Я удивлена, что он двух не увёл. — Ты что, Сара, если бы это было правдой, а мама бы прознала об этом — прокляла бы моего близнеца. А дальше ссоры и разводы. Слушай... — Фред ухмыльнулся. — Я думаю, мы уже достаточно засиделись здесь и нам бы не мешало свалить... например, ко мне в комнату... — Обойдёшься. К тому же, её мог занять Джордж. — Поверь, на его месте я бы свалил со свадьбы, так что его нет даже на территории Норы. — Все равно нет. — Да ну, — Фред обнял меня со спины и поцеловал в шею. — Надо же, чтобы мама с кем-то поскандалила. — Фред, я сейчас возьму бутылку огневиски и засуну тебе в... — Фредерик! — раздался голос Мюриэль. — Чёрт... — прошипел Фред и отпустил меня, повернувшись к тёте. — Да, тётушка Мюриэль? — Что-то не припомню, чтобы я шла на твою свадьбу, а не на свадьбу Уильяма, — проворчала она. — Ни стыда, ни совести. — Не думал, что вы за нами смотрите, — фыркнул Фред. — А теперь прошу извинить, мне с моей будущей невестой нужно просушить горло. Он взял меня за руку и вывел в толпу. Я еле сдерживала ухмылку. — Что смешного? Могли бы свалить куда подальше и всё, — проворчал Фред, на что я рассмеялась. — Ворчишь, как Мюриэль, — посмеялась я, ухмыляясь. — Да, как Мюриэль, говоришь? На его лице появилась ухмылка и он поднял меня, отчего я чуть не завизжала. — Фред, да сколько можно! — Теперь ты как моя тётушка. Именно в этот миг нечто большое и серебристое пробило навес над танцевальным настилом. Грациозная, поблескивающая рысь мягко приземлилась прямо посреди толпы танцующих. Все лица обратились к ней, а люди, оказавшиеся к рыси ближе прочих, нелепо застыли, не завершив танцевальных па. Фред осторожно опустил меня. А затем Патронус разинул пасть и громким, низким, тягучим голосом Кингсли Бруствера сообщил: — Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко.