5. Счастье это бабочка - Порш (прошлое)
21 февраля 2025 г., 14:06
Примечания:
Если вам интересна работа с первых глав, не ждите, когда можно будет прочитать её целиком. Есть договоренность с автором, что могу переводить так долго, как мне это потребуется (год, два etc). Желаете ускорить процесс - всё в ваших руках.😅
Порш.
Шестью годами ранее.
Порш с трудом засыпал поздно вечером даже в лучшие дни. Но с Кинном, спавшим рядом в его постели, он никак не мог позволить себе выспаться этим утром. Порш медленно повернулся на бок и залюбовался им. Он лежал лицом вниз, уткнувшись им в бледно-жёлтые подушки, и было удивительно, что он вообще может дышать. Его спина равномерно поднималась и опускалась, а выдохи приглушались постельным бельём. Он крепко спал, хотя уже был полдень. Наверное, три раунда с Поршем всё-таки оказались слишком тяжёлыми для такого старичка. Порш не забыл подразнить его по этому поводу. Может быть, ему удастся снова заставить появиться ямочки на этих щеках. Его взволновала возможность вытянуть их из серьезного и невозмутимого мужчины. Ему нравилось касаться их пальцами. И целовать их. И целовать всё остальное на теле Кинна. Он опустил взгляд и обнаружил, что снова возбуждён, но решил дать бедному старичку поспать. После второго раунда им удалось привести себя в порядок, что привело их прямиком к третьему. Он удобно расположился в душе, и Порш на коленях взял в рот его огромный член, прежде чем Кинн прижал его к стене и трахнул так сильно, что ему показалось, будто узор из золотисто-жёлтой плитки навсегда отпечатался у него на груди. К тому моменту он уже был растянут, и с помощью небольшого количества смазки Кинн легко вошёл в него. Порш кончил так сильно, что, как ему показалось, потерял сознание на целых десять секунд. И, судя по тому, как Кинн, спотыкаясь, вышел из душа и едва дотащился до кровати, ему тоже было хорошо. В этом и была проблема, если она вообще была. Пока что всё было хорошо, и не только в сексе. У Кинна ещё был шанс всё испортить, но до этого момента всё было на высоте — включая его компанию и их разговор. Поршу уже нравился этот парень. Он не был тем, кто заводит серьёзные отношения. На данном этапе его жизни лучше было летать в одиночку. Но Кинн заставлял его думать о запретных мыслях о постоянном парне, даже если его будущее на работе всё ещё было под вопросом. Он хотел работать за пределами Таиланда, исследовать новые места и посмотреть, что есть в мире, а постоянный партнёр только усложнил бы ему жизнь. Порш чувствовал, что такой человек, как Кинн, может представлять опасность для его мечты. Он был из тех, кто мог заставить Порша изменить своё мнение о самых разных вещах, чего бы ему совсем не хотелось. Прекрасно понимая, что он слишком много себе напридумывал, Порш тихо выскользнул из постели и умылся, оставив на тумбочке новую зубную щётку в упаковке, чтобы Кинн мог ею воспользоваться. Он надел шорты и футболку и тихо прошёл на кухню, чтобы сварить кофе. Потрясающий секс и завтрак? Всё как и должно быть. Порш поставил кофе вариться, пока рис булькал в рисоварке, а несколько яиц взбивались с луком, имбирём и травами для омлета. Порш на мгновение сосредоточился на себе. Тело немного болело, на коже виднелись укусы и засосы. Но он чувствовал себя хорошо, как будто кто-то взбил его до консистенции густых сливок и вылил в миску. Он мог бы привыкнуть к этому ощущению. Но ему нужно было сосредоточиться на настоящем и не слишком задумываться о том, что произойдёт в отдалённом будущем. Порш лучше всех знал, насколько хрупкой и непредсказуемой может быть жизнь. Он открыл ящик письменного стола, который был в основном для вида — ни он, ни Пит не занимались писательством, — и достал лист зелёной бумаги. Он сел за стол и сложил самолётик с загнутыми кончиками крыльев и изогнутым носом. Он давно не делал бумажных самолётиков, но, довольный своим творением, положил его на поднос для завтрака и принялся за омлет. В его постели был горячий парень, который теперь был мёртв для всего мира, потому что Порш оказался той ещё сучкой, и было бы справедливо, чтобы он его накормил. Как только омлет был готов, Порш выложил его на поднос вместе с тарелкой риса с горкой, маленьким кофейником и сливками, сахаром, пакетиком чая и мёдом, потому что он понятия не имел, что может понравиться Кинну. Он отнёс поднос в спальню, где всё ещё спал Кинн, и поставил его на прикроватный столик. Забравшись в постель, он обнял Кинна, который во сне повернулся на бок. Поцеловав Кинна в затылок, он провёл пальцами по его коже, но прежде чем он успел сделать что-то ещё, Кинн повернулся, обхватил его рукой за талию и притянул к себе. Порш удивлённо взвизгнул. — Привет, я принес тебе кофе. — М-м-м, — пробормотал Кинн, не открывая глаз, и уткнулся носом в Порша. Порш проигнорировал жар, охвативший его, когда Кинн прикусил ткань его футболки, и вместо этого ущипнул Кинна за бедро. — Твой кофе остывает. — У тебя что, нет микроволновки? — проворчал Кинн, сильнее уткнувшись в него. — Есть, — хмыкнул Порш, когда руки Кинна скользнули ему в трусы и обхватили твердеющий член. — Но еда вкуснее, когда она свежая, так что, может, уберешь руку из моих трусов и позволишь мне тебя покормить, а? — Не могу поверить, что лучший в моей жизни любовник на следующее утро меня отчитывает. — Кинн сжал член Порша, прежде чем отстраниться и скатиться с кровати. — Держу пари, ты говоришь это всем, — Порш опёрся на локоть и посмотрел, как Кинн исчезает в ванной. Он не позаботился о нижнем белье или одеяле. Он не стеснялся своей наготы, и Порш понимал почему — у него было невероятное тело, стройные конечности, широкая спина и упругие мышцы, которые перекатывались под кожей, которую Порш мог бы облизать с головы до ног. Порш резко сел в постели. — Подожди, ты сказал, что это была лучшая ночь в твоей жизни? Смех Кинна разносился над бегущей водой. — Да. Эта зубная щётка для меня? Порш отбросил одеяло и, шатаясь, поднялся на ноги, прислонившись к двери ванной. — Если ты снова скажешь мне, что я лучший любовник в твоей жизни. Кинн улыбнулся ему в отражении зеркала в ванной. — Абсолютный лучший. Пять звёзд. Сто из ста. — Он взял упаковку с тумбочки. — Это твой последний шанс спасти эту зубную щётку. Порш взмыл в воздух, подпрыгнув как минимум на метр. — Мой дом — твой дом, малыш. Взгляд, которым Кинн одарил его, был чем-то средним между юмором и нежностью. Порш быстро отвернулся, не в силах понять, почему от этого взгляда у него сдавило грудь, и направился к подносу, чтобы налить себе чашку кофе. Он добавил сливок и сахара и выпил половину. Кинн, наверное, просто льстил ему. И этот взгляд, который он на него бросил? Как будто хотел посадить его к себе на колени и погладить? Как бы то ни было, лучше не думать об этом слишком глубоко. Лучший любовник? Он? Не слишком ли это подозрительно? Кинн вернулся в постель, его лицо всё ещё было влажным после умывания. Порш протянул ему чашку кофе. — Хочешь что-нибудь к нему? — спросил он, но в ужасе увидел, как Кинн проглотил глоток чёрного кофе. — Без сливок? Без сахара? Совсем ничего? Кинн приподнял бровь. — Сливки и сахар — для слабаков. — Для меня, значит? Так я слабак? — Поршу хотелось ударить его, но он не хотел, чтобы кофе залил всю его кровать. Вместо этого он наклонился вперёд и прошептал: — Ты не это говорил прошлой ночью. Кинн посмотрел на него поверх ободка кофейной чашки, а затем скользнул взглядом по телу Порша, оценивающе и откровенно. Порш хотел того, что обещали эти глаза. — Посмотрим, — Кинн указал на татуировку, которая только что предстала его взору на плече Порша. — Так что же это за история с твоей татуировкой? Порш повернулся и взглянул на нее. Она была такой же яркой, как и в первый раз, когда он её сделал — он не забывал наносить солнцезащитный крем и ухаживать за ней, чтобы не приходилось так часто её подкрашивать. — Моя мама. Она любила символ феникса и почти каждый день рассказывала нам эту историю. — Порш представил свою маму — молодую, в красивом платье с цветочным принтом, в котором она выглядела как принцесса. — Она сказала, что мы должны научиться быть как феникс, чтобы пройти через жизнь, уметь подниматься на ноги и ярко гореть. И что бы ни делал с нами этот мир, он не должен потушить нас. — Порш покачал головой. Он хотел бы, чтобы она осталась рядом и продолжала рассказывать им свои истории. — Упорство — хороший урок, — тихо сказал Кинн. — Моя мама научила нас всех играть на музыкальных инструментах. Я играю на гитаре и скрипке, Ким играет на гитаре и сочиняет музыку, а Танкхун, — он с любовью покачал головой. — Дай угадаю. Барабаны? — предположил Порш. Кинн удивлённо рассмеялся. — Да. Барабаны. — Он с восхищением посмотрел на Порша и добавил: — Моя мама не говорила этого прямо, но она считала, что красивые вещи ценны уже потому, что они красивы. — Он наклонился к Поршу. — Ты бы ей понравился. — Пфф, — фыркнул Порш, хотя от комплимента у него внутри всё засияло. Кинн поставил чашку на стол и опустился на кровать. Всё ещё обнажённый, всё ещё невероятно красивый. Он несколько секунд молча смотрел на Порша, прежде чем взять в руки бумажный самолётик. — Ты его сделал? Порш кивнул, стараясь не отрывать взгляда от лица Кинна и не пялиться на его идеально очерченную грудь, плоский живот или член, который безвольно лежал между длинными бёдрами, окутавшими Порша в кокон жара и желания, от которых даже сейчас у него пересохло в горле. — Он безупречен. Как ты научился? Порш спрятал лицо под предлогом того, что хочет выпить ещё кофе. — Я всё время делал их для своего брата, когда мы были маленькими. — Он сел, скрестив ноги, на матрас рядом с Кинном. — Бумага была дешёвой, и мы не могли позволить себе все игрушки, которые хотел мой брат. С небольшой помощью YouTube и учительницы рисования в начальной школе я научился делать фигурки оригами. — Порш улыбнулся, вспоминая это. — Мне приходилось делать их много, потому что они легко ломались. Но в конце концов Чей научился быть осторожным. У нас где-то ещё осталось несколько штук. Кинн осторожно управлял самолётом, и все его насмешки испарились, когда он изучил его конструкцию. — Должно быть, вам с братом пришлось очень нелегко. Порш отставил в сторону пустую чашку и пожал плечами. — Так и было, и я, наверное, мог бы обойтись без некоторых тревог, которые у меня были, особенно из-за брата. Но мы как-то справились. Кинн посмотрел на него со странным сочетанием удивления и нежности, от чего у Порша в животе запорхали бабочки. Порш поежился под его пристальным взглядом. — Правда. Теперь всё хорошо. Самое трудное позади, понимаешь? Кинн опустил взгляд и уставился на свои руки. — Я просто думаю о себе и своих братьях. Не знаю, смог бы кто-нибудь из нас сделать то, что сделал ты, при таких же обстоятельствах. — Думаю, ты смог бы, — поспешил ответить Порш. — Ты бы нашёл способ. — Не все такие, как ты, Порш. — Кинн посмотрел на него с таким нежным выражением лица, что Поршу захотелось протянуть руку и провести пальцами по мягким линиям его лица. — Ты сказал, что у тебя выходной. Еще одна смена темы, которая ошеломила Порша. — Ну да. Кинн снова опустил взгляд на одеяло и почесал пятнышко на нем, прежде чем посмотреть на Порша. — Проведи его со мной. Вот так просто. Такой прямой, но в то же время застенчивый, эти две непохожие половинки одного человека слились в одно сбивающее с толку и непреодолимое целое. Этот мужчина, у которого была власть и деньги, о которых Порш мог только мечтать, хотел быть здесь именно с ним. От невероятности всего этого у него перехватило дыхание. — С удовольствием. Кинн улыбнулся, и у Порша немного закружилась голова. Он подал Кинну рис и половину омлета, надеясь, что они не слишком остыли, и наблюдал, как тот поглощает еду с таким аппетитом, что было очевидно: накануне он потратил много сил. — Превосходно, — сказал Кинн, доев вторую порцию. — Я почувствовал вкус имбиря. — Наверное, это намного проще, чем то, к чему ты привык, — возразил Порш, хотя в нём всё равно вспыхнула искра гордости. — У меня всю жизнь всё было «сложно». — При этих словах лицо Кинна застыло, и он отвернулся, чтобы поставить тарелку на поднос. Порш хотел, нет, нуждался в том, чтобы узнать, что заставило его внезапно занервничать, какое воспоминание или человек были причиной перемены. — Думаю, я готов к чему-то простому. — Я настолько прост, насколько это возможно, — Порш просиял, пытаясь развеять внезапное падение настроения Кинна. Улыбка с ямочками на щеках, которую Кинн подарил в ответ, дала Поршу понять, что он добился успеха, и это зажгло его изнутри, как батарейку, которую можно было зарядить только радостью Кинна. Порш задумался о том, каково это — нести ответственность за счастье такого человека, как Кинн, и ответ пришёл к нему, словно ионы, разрывающие воздух. Это было бы странно, чудесно и немного ошеломляюще. Порш отвернулся, чтобы скрыть замешательство от этого нового чувства, расцветающего в его груди, от этого удушающего, всепоглощающего желания, которое пронзало его при одной мысли о Кинне, хотя тот сидел прямо перед ним. Поставив свою пустую тарелку на поднос, он сказал: — Сейчас всё унесу. — Нет, — Кинн соскользнул с кровати, всё ещё голый. Порш хотел предложить ему своё нижнее бельё, но решил, что если Кинну всё равно, то и ему тоже. Когда Порш тоже встал, Кинн покачал головой. — Завтрак был замечательным. Спасибо. Позволь мне заработать обед. Порш откинулся на подушки, подперев голову рукой, и снова почувствовал себя немного дерзким. — Я могу придумать и другие способы, которыми ты можешь заработать на еду. Кинн приподнял бровь. — Ты можешь получить это в любом случае. — Он повернулся и вышел из комнаты, предоставив Поршу прекрасный вид на свою упругую задницу. Желание подползти к нему и откусить кусочек заставило его сунуть руку в шорты и погладить себя. Желания Порша обычно разгорались быстро и ярко. Но Кинн заставлял его хотеть, и хотеть, и хотеть еще чего-то. Кинн вернулся и обнаружил, что Порш лениво ублажает себя. — Я понимаю, о чём ты думаешь, — сказал Кинн, подходя к кровати, но Порш уже стоял на коленях, обхватив Кинна за бёдра и уткнувшись лицом в его густые чёрные завитки в паху. Резкий вдох Кинна нарушил тишину в комнате, и он запустил пальцы в волосы Порша, вместо того чтобы оттолкнуть его. — Ты не хочешь посмотреть на пляж? — Я видел пляж, — промурлыкал Порш, взяв в руку толстый, полувозбуждённый член Кинна и медленно поглаживая его. — Не волнуйся, солнце не сядет ещё несколько часов. — Ты ненасытен, — пробормотал Кинн, и в его голосе прозвучали похоть и то непонятное выражение, которое проникало в грудь Порша и крепко сжимало его. Это кружило голову, и у него не хватало смелости изучать происходящее слишком пристально. Потому вместо этого он поцеловал головку члена Кинна. — Что не так, старик? Боишься не справиться? — Такое неуважение, — сказал Кинн, и его тёмные глаза остановились на Порше. Мягкое выражение исчезло, и на его месте появился голод, острый, как бритва. Вожделение и желание. Это было то, что понимал Порш. Он закрыл глаза, открыл рот и мгновенно растворился во вкусе Кинна — в капельках предэякулята, которые он слизывал с напряжённого, набухшего кончика его члена, в солоноватой уникальности его кожи и мускусном аромате, который его окружал. Порш немного больше знал о том, что нравится Кинну, и применил эти знания, обхватив его яички, облизывая вены на члене, кружа языком вокруг головки и посасывая её, вызывая стоны удовольствия, которые наполняли воздух и заглушали все мысли в голове Порша, кроме того единственного факта, что член Кинна был у него во рту. На его теле остались следы, и это вызывало у него собственническую гордость. Кинн не принадлежал ему в глобальном смысле. Между ними не было ничего, кроме сегодняшнего дня, который они решили провести вместе. Но в этот момент и в последующие Кинн принадлежал только ему, и Порш лизал и сосал его так, словно тот был его собственностью. — Порш, — прошептал Кинн, откинув голову назад, когда Порш заглотил его член до основания, задержался там, затем отстранился и повторил это, пока бёдра Кинна не начали двигаться в такт его рту. Взгляд Кинна был устремлён на него, чёрный, бездонный и полный такого пламенного желания, какого Порш никогда не испытывал, потому что никогда никого так не хотел, как если бы Кинн попросил разрешения войти в него, он вывернулся бы наизнанку, лишь бы позволить ему. — Остановись, — сказал Кинн, отталкивая Порша. Порш вытер рот тыльной стороной ладони и откинулся на руки, чтобы посмотреть на Кинна. Его лицо раскраснелось, и Поршу это понравилось. — Двигайся. Порш пополз назад по матрасу, на ходу сбрасывая футболку и шорты. Кинн последовал за ним, целуя Порша по пути вверх по его телу, прежде чем перевернуться и лечь рядом с ним на бок, лицом к бедру Порша. Кинн подтащил Порша к себе, пока тот тоже не лёг на бок, затем плюнул себе на руку и провёл ею по члену Порша. Порш, в свою очередь, опять увидел член Кинна, твёрдый и всё ещё скользкий от слюны. Кинн взглянул на Порша, поглаживая его, и в его глазах читался вопрос. — Ты в порядке? — Я живу мечтой порнозвезды, — возразил Порш, облизывая головку члена Кинна и вызывая у него протяжное шипение. Кинн усмехнулся, прежде чем закинуть ногу Порша себе на плечо и размять ягодицы. Затем он раздвинул их и присосался к его дырочке, рисуя языком узоры удовольствия на нежной коже промежности, яичках и, наконец, на самой дырочке. Порш выпустил член Кинна из рук, потрясённый внезапным и шокирующим вторжением. После прошлой ночи он должен был догадаться, что Кинну это нравится, но всё равно это застало его врасплох. И в этой позе ему пришло в голову, что, может быть, Кинну это тоже нравится. Он сделал то же, что и Кинн, закинув его ногу себе на плечо, разминая и покусывая каждую упругую ягодицу, как ему хотелось раньше, и раздвинул их. — Порш, — раздался надломленный голос Кинна. — Тебе не обязательно это делать, если тебе это не нравится. — Я не узнаю, нравится ли мне это, пока не попробую, — ответил Порш, облизывая его так, как это делал Кинн. Кинн выпустил член Порша, когда его язык закружился вокруг его дырочки, солёной и совсем не такой, как ожидал Порш. Порш лизнул его дырочку, покружил вокруг неё, прежде чем высунуть язык и пронзить его. Кинн громко застонал, двигая бёдрами в такт языку Порша. Без предупреждения он перевернулся так, что Порш оказался сверху, а его колени оказались по обе стороны от головы Кинна. Кинн целенаправленно атаковал его дырочку, словно язык Порша пробудил в нём что-то дикое. Было трудно сосредоточиться, трудно даже дышать. И в этой позе Порш раздвинул ноги Кинна, чтобы получить лучший доступ, закинул их себе на плечи и стал подражать ритму Кинна. Порш раздвоился, потерявшись между влажным ощущением языка Кинна в себе и своей сосредоточенностью на том, чтобы вырвать у Кинна сдавленное ворчание, когда он поедал его. Порш понимал, что удовольствие, как и от минета, исходит от эффекта, который он производит на своего партнера, и, о Боги, Кинн не зажимался, широко открываясь для исследования Порша и, в свою очередь, вознаграждая его искусным удовольствием. Это было ново и потрясающе, и Порш мог бы заниматься этим весь день. — Ты уверен, что это твой первый раз? — спросил Кинн после того, как Порш глубоко проник языком внутрь. — Да. Я бы никогда не сделал этого… — Порш замялся, не зная, не слишком ли много он рассказывает. — …если бы это был кто-то другой, а не ты. — Спасибо, что подарил мне и это, — сказал Кинн, осыпая задницу Порша поцелуями. Порш подарил ему столько всего впервые, и это тоже что-то значило. Порш взял член Кинна в руку, погладил его и проглотил. Он хотел его спермы, хотел почувствовать, как она горячей струёй выстреливает ему в рот. Порш отсасывал ему, погружая в себя его член снова и снова, пока не увидел первые признаки того, что Кинн сдаётся, как его яички плотно прижимаются к телу. В животе Порша разгорелось желание, и он знал, что близок к оргазму, рот Кинна — словно влажные тиски вокруг его члена. Когда член Кинна начал пульсировать, Порш опустился на него, добиваясь оргазма. Кинн с криком кончил, толкаясь бедрами в рот Порша. Порш, потерявшись в удовольствии, которое доставлял Кинну, не осознавал, что сам вот-вот кончит, пока это не обрушилось на него, пронзив, как удар молнии. Он кончил в рот Кинна, и его стоны были не более достойными, чем крик Кинна. Он опустошил себя, и его спина горела, а яйца болели. И все же он продолжал кончать. Это было чертовски приятно — окружить себя телом и запахом Кинна, его член все еще пульсировал у него во рту. Порш был настолько сыт, что ему потребовались бы дни, чтобы понять, как снова двигаться. — Полагаю, тебе понравилось? — пробормотал Кинн, и в его голосе слышалось удовлетворение. Порш соскользнул с его тела и рухнул на спину. — Хорошее предположение. Кинн пошевелился, устраиваясь поудобнее, чтобы обнять Порша и окутать его своим щедрым теплом. Порш поцеловал Кинна в щёку, чувствуя свой запах на его коже, и ему это тоже понравилось — мысль о том, чтобы пометить его своим запахом и заявить на него права, пусть и ненадолго.***
Прошло несколько часов, прежде чем они добрались до пляжа, с болевшими мышцами и пустыми желудками, в поисках еды. Кинн не хотел, чтобы Порш снова готовил, и признался, что не хочет тратить оставшееся у них время на кухне. Порш одолжил Кинну плавки, футболку и сандалии, и они вместе отправились в открытый ресторан на пляже, где подавали легендарные морепродукты Самуи. Впереди у них были лучшие часы дня: солнце только что прошло зенит, свет был чистым, как вода в лагуне, а воздух пах одновременно сладко и солоно, как водоросли. Когда они вышли из ресторана, съев, возможно, лучшего лобстера, которого Порш когда-либо пробовал, они бесцельно побрели по пляжу. В воде находились пловцы, начинающие сёрферы пробовали удачу за линией прибоя, а дети выкапывали ямки, строили замки и играли в придуманные ими игры между песком и прибоем. Солнце начало медленно опускаться, и семьи разъехались. Осталась лишь молодежь, слишком поглощенная собственными драмами и страстями, чтобы обращать внимание на двух мужчин, идущих плечом к плечу по берегу. Кинн взял Порша за руку, потянул его к гигантским, корявым стволам группы пальм и целовал его до тех пор, пока он не превратился в ничто иное, как ветер, море и песок, удерживаемые ртом и руками Кинна. Внутри Порш сверкал, словно проглотил солнечный луч, и обнаружил, что счастье — это не просто чувство, а вкус, который он навсегда свяжет с поцелуем Кинна в тени гигантских пальмовых листьев на залитом солнцем пляже на Самуи.
***
— Я до сих пор не могу поверить, что влезаю в них, — сказал Кинн, натягивая эластичные плавки с принтом в виде золотых рыбок, прежде чем снять их и надеть свою одежду в бунгало. На следующий день им обоим нужно было на работу. — У тебя талия в два раза тоньше моей. — Неужели? — Порш встал с кровати, на которой сидел, наблюдая, как Кинн одевается. Он притянул Кинна к себе, пока их бёдра — и члены — не соприкоснулись. Порш измерил их талии на расстоянии вытянутой руки. — Мы отличаемся всего на несколько сантиметров. У нас почти одинаковые размеры. Кинн сжал Порша за талию, затем поднял глаза и посмотрел на него из-под невероятно тёмных ресниц. — Значит, мы могли бы пользоваться одеждой друг друга. Порш пожал плечами, поправляя воротник рубашки-поло Кинна, которая выглядела неплохо, несмотря на то, что провисела на люстре в его спальне почти двадцать четыре часа. — Может быть. Хотя, я не думаю, что мне понадобятся твои костюмы, пока я здесь. — А что насчёт «после»? Порш замер, его пальцы скользили по мягкому сетчатому материалу. — После? Кинн тихо выдохнул. — Да. После. После сегодняшнего дня. Внезапно заработал кондиционер, обдавая их кожу холодным воздухом. — Ты уезжаешь в воскресенье. Кинн кивнул. — И твоя стажировка заканчивается через две недели. Порш улыбнулся. Он был не единственным, кто обратил на это внимание. — А потом мы оба вернёмся в Бангкок. И в реальную жизнь. Это то, о чём ты спрашивал, Кинн? Лицо Кинна стало непроницаемым. Нечитаемым. — Да. — Хм, — Порш постучал указательным пальцем по подбородку, изображая глубокую задумчивость. — Перестань, — Кинн ударил его по руке, но Порш увернулся, едва не отправив его лицом вниз на кровать. Но Кинн не собирался отвлекаться. — Нет причин, по которым мы не могли бы снова увидеться, не так ли? Не было ли на то причин? Порш оказался на неизведанной территории. У него никогда не оставался на ночь любовник. Чёрт, они даже не знали, где он живёт. Вся романтическая жизнь Порша состояла из длинной и разнообразной череды случайных встреч в задней части «Хумбара». Но Кинн был не похож на других любовников. Он хотел большего, и, хотя это было немного безрассудно, учитывая состояние его жизни, Порш не мог сказать «нет». По выражению лица Кинна — задумчивому, серьёзному, даже немного испуганному — Порш понял, что он слишком долго обдумывает свой ответ. — Это будет не то же самое, да? Кинн покачал головой. — Там я более занят и более… серьёзен. Не знаю, понравится ли тебе такая версия меня. Но узнать её не помешает. На самом деле, это могло бы причинить сильную боль. Если Порш чувствовал себя так сейчас, то он мог только представить, что значило бы пересечение границ между реальной жизнью и этим фантастическим миром, в котором они сейчас существовали. Было бы больно, если бы стало хуже. Было бы намного больнее, если бы стало лучше. Это вполне могло разбить ему сердце. Но мысль о том, чтобы прогнать Кинна, была ещё хуже, чем мысль о том, чтобы он остался, и, поскольку Порш никогда не отказывался от вызова, он ответил: — Я не вижу причин не встретиться и не провести время вместе. — Порш взял Кинна за руки, отметив контраст в цвете и текстуре кожи, и понял, что ему это нравится. — Я не могу обещать большего. Не с таким раскладом, сейчас и вообще. — Порш поднял взгляд и увидел его серьёзное и сосредоточенное лицо. — Если тебя это устраивает… — Я не против. Спасибо за искренность. — Кинн одарил его мягкой, даже задумчивой улыбкой, и он снова почувствовал это. Ощущение, будто в его груди есть батарейка, которая заряжается только от счастья Кинна. Ох, чёрт. Порш знал, что это произойдёт, предвидел опасность того, что он приблизится к этому парню, даже несмотря на все предупреждения и оговорки. Интуиция никогда его не подводила. Ему хотелось одновременно ударить себя и обнять. И поскольку он не мог определиться, он притянул Кинна к себе и вместо этого обнял его и поцеловал так, что у того душа ушла в пятки. Когда они наконец оторвались друг от друга, Кинн собрал последние вещи. Порш запер бунгало и выкатил мотоцикл из-за бунгало. Как и прошлой ночью, Порш надел на Кинна шлем — «Безопасность превыше всего» — и получил в ответ поцелуй, от которого покраснел до кончиков пальцев на ногах. И после двух лучших дней в жизни Порш завел мотоцикл и сделал для Кинна единственное, что было в его силах. — Держись крепче! Он думал о том, какой самый живописный маршрут он мог бы выбрать по дороге в отель Кинна. Крики Кинна уносились прочь в порыве ветра, пока они мчались по дороге, которая, словно ползущая змея, огибала береговую линию, и поднимались к утёсу, нависавшему над заливом. Затаив дыхание, они остановились на смотровой площадке и спешились, глядя на заходящее солнце, целуясь и делая глупые фотографии друг друга, пока небо не стало пыльно-серо-голубым. Кинн не переставал улыбаться, на его щеках постоянно появлялись ямочки. Это подтвердило подозрения Порша — несмотря на все свои деньги и власть, он никогда не катался просто так, ради удовольствия, на разбитом мотоцикле какого-то глупого мальчишки. Что же за жизнь была у этого человека, что такая чертовски банальная вещь, как поездка на мотоцикле, заставляла его улыбаться от уха до уха, но Кинн сказал, что у него всю жизнь всё было сложно. Простота была тем, в чём Порш преуспел. Когда стало совсем темно, Порш направил их на дорогу, ведущую к отелю Кинна, и остановился у места высадки гостей. — От двери до двери, — пошутил Порш, слезая с мотоцикла и стягивая шлем с головы Кинна, который провёл пальцами по волосам, чтобы пригладить торчащие пряди. Кинн закрыл глаза, позволяя Поршу суетиться вокруг него. — Во сколько ты завтра заканчиваешь? Порш помолчал. — Я тебе ещё не надоел? Кинн открыл глаза и посмотрел Поршу в лицо. — Я тебе надоел? — Нет. Он совсем не устал от Кинна. И это было самое странное, самое удивительное, что он когда-либо испытывал. Кинн заметно расслабился. — Итак? Какой у тебя график? — График? — с ухмылкой переспросил Порш, заработав закатывание глаз, прежде чем смягчился. — Я заканчиваю в шесть часов. — Заходи ко мне после работы. Я остановился в «Напасай». Просто назови своё имя на стойке регистрации, и тебя проводят. Порш покачал головой. — Мне нужно будет пойти домой, принять душ и переодеться. — Примешь душ у меня, а потом я одолжу тебе одежду, — Кинн потянулся, чтобы погладить Порша по щеке. — Давай не будем тратить время впустую. Просто приходи. У Порша снова закружилась голова. Он не привык к тому, что его хотят, во всяком случае, не так, как его хочет Кинн, и это заставило его усомниться в себе. Кинн опустил руку. — Увидимся завтра? — Да, — Порш надел шлем на голову под пристальным взглядом Кинна. — Завтра. Порш потянулся к кнопке стартера, но прежде чем он успел завести двигатель, Кинн взял его за руку и сжал её. — Не опаздывай. Порш одарил его улыбкой, которая, как он знал, могла растопить самые черствые сердца, на что Кинн покачал головой. — Паникёр. Было ясно, что Кинн не зайдёт внутрь, пока не уедет Порш, поэтому Порш помахал ему и тронулся с места, наблюдая в боковое зеркало, как Кинн смотрит ему вслед, пока тот не превратился в крошечный объект в зеркале заднего вида. Он мог притвориться, что это глупо, даже абсурдно, что кто-то так сильно переживает из-за человека, которого едва знает, но Порш переживал не меньше. Кинн был словно молния, пронзившая его до глубины души, и он не мог не задаться вопросом, будет ли так же, когда они снова встретятся в Бангкоке. Порш заехал на подъездную дорожку, как обычно закрепляя мотоцикл. Пита ещё не было дома — он заслужил самую большую награду за то, что так надолго предоставил Поршу бунгало. Он ведь знал всё наперёд, даже про «ноги в воздухе», при воспоминании о которых Порш не мог удержаться от смеха. Доставит ли Порш ему удовлетворение от осознания своей правоты — это совершенно другой вопрос. Когда он вошёл внутрь, его дом уже не казался таким крошечным, а был огромным и пустым, если не считать запаха Кинна, который витал повсюду.***
Отели вдоль авеню, где стоял «Эксельсиор», были одинаковы по роскоши и цене. И Напасай был самым экстравагантным из всех. Войдя в его дорого оформленный вестибюль, Порш почувствовал себя не в своей тарелке. Что было для него нехарактерно. — Я здесь, чтобы увидеться с Кхуном Тирапаньякуном, — сказал он администратору. Молодой человек улыбнулся и кивнул. — Кхун Киттисават. Да. Он назвал нам ваше имя. Сюда, господин. Порш снял рабочую жилетку, сунул её в сумку и закатал рукава, стараясь не выглядеть как сотрудник отеля, только что закончивший смену. Он разгладил складки на рубашке, пока мужчина вёл его по открытой деревянной террасе, ведущей к эксклюзивным бунгало отеля на пляже. Они прошли под пологом виноградных лоз и деревьев, которые давали все больше тени, пока они не оказались почти у самого пляжа. Вход в здание, скрытый зарослями, был настолько красивым, что у Порша по коже побежали мурашки. Это был потрясающий деревянный коттедж с широким балконом. Вид на пляж был частично скрыт ограждением, но Порш догадался, что двери спальни открывались на море. Администратор махнул рукой и исчез, оставив Порша на ступенях здания, как нищего у дверей храма. Он поднялся по первой лестнице, и дверь тут же открылась. Там стоял Кинн, обрамлённый красновато-коричневым деревом дверного проёма, в тёмно-зелёном халате с элегантно вышитыми золотом силуэтами драконов. На ум пришло слово «дорогой», и Порш с трудом сглотнул, сдерживая автоматическое извинение за свой жалкий наряд. — Порш, — сказал он, отступая в сторону, чтобы пропустить его внутрь. Порш сбросил обувь, прежде чем переступить порог, его сердце билось где-то в горле. Он не мог поверить, что заставил Кинна провести в его доме хотя бы час, не тогда, когда он остановился в таком месте, как это. Сам дом, казалось, был не более чем каналом, по которому гость проходил от входной двери к дверям от стены до стены, которые выходили на такое же круглое крыльцо. За ними виднелись ступени, которые вели прямо к прекрасному пляжу. Но даже с учётом этой основной цели, в самом номере не было недостатка в роскоши: стены и пол были покрыты деревом насыщенного цвета хны, которое блестело на солнце. Обивка была кремовой и плюшевой, обещая комфорт. Порш боялся заходить дальше, опасаясь, что может испачкать такое пространство, но за его спиной был Кинн, и его тихое присутствие подталкивало его вперёд. — Хочешь экскурсию? — спросил Кинн. Порш оглянулся через плечо на Кинна, который спокойно стоял и наблюдал за ним с чем-то средним между нежностью и удивлением. В груди Порша снова возникло неприятное чувство. — Да, конечно. Кинн подошёл к нему, взял за руку и повел по дому. Как он и думал, забор, отделявший их от пляжа, тянулся почти до общественной части пляжа, низко свисали ветви деревьев, создавая иллюзию уединения. Ветерок колыхал растительность, насыщенно-зелёную и успокаивающую для глаз Порша. Кинн потянул его в сторону спальни, и Поршу оставалось только дышать. Кровать с балдахином занимала весь центр комнаты, а балкон в этой части дома выходил на частный панорамный бассейн, которым могли пользоваться только обитатели комнаты. Из-за темно-синего кафеля вода казалась бездонной. — Ты такой тихий, — прошептал Кинн у него за спиной. — Это… нереально, — выдохнул Порш. — Ты работаешь в одном из самых роскошных отелей на острове. Я бы подумал, что ты невосприимчив ко всему этому, — слова Кинна обвились вокруг него. Он обнял Порша за талию, прижимая его к своей груди. Его полувозбуждённый член почти вежливо упирался в ягодицу Порша сквозь ткань халата и брюк с тихой, жгучей настойчивостью. Порш вздрогнул, когда Кинн расстегнул его рубашку и просунул руку внутрь, проведя пальцами по груди. Порш откинул голову на плечо Кинна. — Это не то же самое, когда ты смотришь на что-то и видишь только работу. Кинн издал невнятный звук понимания. — Итак, тебе это нравится? — голос Кинна был горячим шепотом на ухо Порша, его палец поглаживал каждый сосок до твердости. По его телу медленно разливался жар, и вскоре Порш уже не мог думать. Рука Кинна скользнула вверх, обвила шею Порша и слегка сжала её. — Я снял его для тебя. Я хочу, чтобы ты запомнил его. Запомнил меня. — Ты сделал это? Ради такого парня, как я? — поддразнил его Порш, покачивая бёдрами и задевая задницей напряжённый член Кинна. — Я бы кончил, даже если бы ты остановился в эконом-классе. Кинн отстранился и развернул Порша, быстро расстегивая пуговицы на его рубашке, прежде чем Порш понял, что его раздевают. — Ты заслуживаешь лучшего, чем эконом-класс. — Он стянул рубашку с плеч Порша и взялся за его ремень и брюки. — На тебе слишком много одежды. — Да, — сказал Порш, потянувшись к поясу халата Кинна и сильно дёрнув за него. — И на тебе тоже, старик. Полы халата Кинна распахнулись как раз в тот момент, когда Кинн стянул с Порша штаны и нижнее бельё. Порш вышел из них и подошёл к Кинну, обняв его за плечи и поцеловав. Их тела слились в одну непрерывную линию от губ до бёдер. Порш ахнул, когда их члены соприкоснулись, и член Кинна начал яростно пульсировать. Кинн отстранился, его обсидиановые глаза сверкали похотью и весельем. — Мне снова показать тебе, на что способен этот старик? Порш уже был готов ответить, но вздрогнул, когда неожиданное давление на его промежность вызвало дрожь удовольствия по всему телу. В тот же миг зубы Кинна впились в его плечо, и от боли и удовольствия он вскрикнул. — Кинн, — позвал он. Кинн пососал укус, а затем слизнул боль. — Мне нравится, как ты произносишь моё имя, — прошептал Кинн, снова надавливая кончиками пальцев на чувствительную точку между его яичками и анусом, нежно массируя её и впрыскивая жидкое удовольствие прямо в вены Порша. — Что ты со мной делаешь? — Порш покачивал бёдрами, пытаясь усилить ощущение, которое медленно превращало его колени в желе. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — Кинн провел губами по подбородку Порша, медленно разгоняя жар от нежнейшего прикосновения. Добравшись до рта Порша, он лизнул край и оттянул нижнюю губу, прежде чем накрыть её ещё одним поцелуем, который оставил бы их обоих неудовлетворенными. — Я хочу тебя в бассейне, — слова Кинна лились в его ухо, как густой нектар. — Потом в душе. А после ужина я возьму тебя в своей постели. Порш, опьяненный поцелуями и сексом, выпалил: — Это амбициозный план. Не думаю, что твои старые кости выдержат всё это. Кинн заткнул его очередным поцелуем и продолжил доказывать, что его старые кости действительно могут выдержать всё это и даже больше.***
Они проводили вместе каждую свободную минуту тех дней. А когда они не были вместе, то переписывались. В этих украденных моментах, во второй половине дня, когда Кинн ускользал с совещаний, чтобы встретиться с Поршем на пляже, в баре, в гостиничном номере Кинна — везде, где они могли быть вместе, было отчаяние. И когда неделя подошла к концу и Кинну пора было уезжать, Порш почувствовал, как за ним закрывается и запирается дверь в нечто волшебное. Он был абсолютно уверен, что никогда больше не испытает ничего подобного. Но он унёс с собой частичку этого волшебства, как морскую соль, которую так отчаянно хотел вдохнуть и унести с собой домой. И даже когда пляж остался позади и он вернулся к своей жизни в Бангкоке, это была хорошая жизнь, и он снова увидит Кинна, когда приедет туда. Когда водитель арендованного автомобиля погрузил ручную кладь и чемодан Кинна в багажник, Порш наблюдала, как Кинн даёт ему указания, а затем колеблется у двери машины. Ранее в тот же день они попрощались в спальне Кинна, где в мельчайших и непристойных подробностях показали друг другу, как сильно будут скучать по времени, проведённому вместе. Они много занимались сексом, но также много разговаривали, и у него было ощущение, что он знает Кинна так, как не знают другие. — Думаю, я увижу тебя через пару недель, да? — спросил Порш, чувствуя себя странно и не в своей тарелке. Ему не нравилось так отпускать Кинна, и это действовало ему на нервы. — Надеюсь, что так, — ответил Кинн. Порш провёл рукой по его шее, сжав короткие волосы на затылке. Кинн потянулся, чтобы остановить его. — Эй, чего ты такой дёрганый? Я познакомился с тобой всего неделю назад, а теперь ты уезжаешь, и я уже скучаю по тебе, что, чёрт возьми, бессмысленно, — подумал Порш, но знал, что не стоит говорить это вслух. Вместо этого он сказал: — Когда ты уедешь, здесь всё снова станет слишком обыденным. Почти против своей воли Кинн расхохотался. — Если тебя утешит, то для меня это тоже будет ничем не примечательное время, пока я снова тебя не увижу. — Охотно верю, — сказал Порш, проведя рукой вверх и вниз по руке Кинна. — Напиши мне, когда приедешь. У меня есть дурная привычка беспокоиться. Можешь спросить моего брата. Это сводит его с ума. Кинн погладил Порша по щеке, не обращая внимания на тех, кто наблюдал за ними. — Я не против, что ты беспокоишься обо мне. Никто уже давно обо мне не беспокоился. — Кинн наклонился чуть ближе, в его глазах заплясали озорные огоньки. — Но не слишком сильно. Ты же не хочешь испортить эту красивую кожу морщинами от переживаний. — Конечно, — ответил Порш полушутя-полусмеясь, — это же самое важное. — Хороший уход за кожей очень важен, — невинно сказал Кинн, чем вызвал новый приступ смеха у Порша, развеяв его меланхоличное настроение. Водитель подал незаметный сигнал. Кинн вздохнул. — Мне пора. Порш быстро кивнул. — Да, хорошо. Просто будь осторожен. И не забывай меня. — Не забуду, — ответил Кинн, и это было так странно, словно он прочитал мысли Порша. Он наклонил голову, прежде чем сесть в машину и закрыть дверь. Теперь настала очередь Порша смотреть, как машина Кинна уезжает и исчезает вдали.***
Порш не был готов к тому, как сильно он скучал по Кинну. Он ожидал, что это будет тяжело — люди не могли проводить столько времени, сколько у них было, и не чувствовать, что что-то фундаментальное перезагрузилось внутри них. А ещё был их секс. Он шутил с Кинном о том, что он старый, но этот парень трахался как демон, и Порш официально стал зависим от него. Не то чтобы Кинн забыл о нём. Они регулярно переписывались, хотя Кинн и не шутил, когда говорил, что постоянно занят. Порша это вполне устраивало, так как он провёл последнюю неделю в одиночестве, записывая свои размышления и отчёты о стажировке, так что он не сидел без дела, ожидая, когда Кинн ему напишет. Порш сохранял спокойствие и с головой погрузился в последние пару недель, которые пролетели незаметно из-за всех приготовлений, которые нужно было сделать, чтобы собраться и уехать домой. Порш думал, что ему неплохо удаётся не показывать, что он скучает по Кинну, пока Пит наконец не раскрыл его секрет в тот день, когда они должны были уехать. — Не думай, что я не знаю, почему ты сидишь здесь и ведёшь себя так, будто кто-то украл твоего кота. О, и кстати, ты всё ещё должен мне пятьдесят бат. — Он поставил бутылку пива перед Поршем и сделал большой глоток из своей бутылки. Порш потер висок. — Нет, не знаешь. — Не веришь? Чувак, я до сих пор чувствую запах секса, которым ты тут занимался, а прошло уже почти две недели. Не заставляй меня надрать тебе задницу. — Пит сел рядом с ним, сводя на нет всю весомость его угрозы. — Пфф, как будто ты смог бы победить меня в честном бою, — проворчал Порш, стукнув своей бутылкой о бутылку Пита, прежде чем сделать глоток. — Я не люблю, когда надо мной издеваются из-за пол-литра ерунды. Пит сердито посмотрел на него. — Должен сказать, что этот никчёмный полудурок научился боксировать у своего отца и надерёт твой тощий зад. — Он поморщился, словно борясь с воспоминаниями. — Единственное полезное, чему меня научил этот чёртов козел. Воспитание Пита было не самым лучшим, и Порш пожалел, что напомнил ему о жестоком отце. — Ты уже собрал вещи? — Да. И Лотти приготовил грузовик. Он скоро приедет, чтобы погрузить мотоцикл. Мы должны добраться до моей бабушки сегодня вечером. Дорога из Самуи в Бангкок была чертовски долгой. Он поедет вместе с Питом на грузовике отца Лотти, что позволит им взять с собой и Лотти, и мотоцикл Порша. Это избавит их от множества проблем с городским транспортом, а авиабилеты стоили дорого. Они остановятся в доме бабушки Пита, примерно на полпути к Бангкоку, чтобы поспать и привести себя в порядок, чтобы поездка не была таким бременем для них. В целом, это была хорошая договоренность. — Так что, если мы выберемся отсюда, в чём проблема? Ты должен радоваться, что увидишь своего мужчину. — сказал Пит. — Я рад… И действительно чертовски нервничаю. Пит скорчил гримасу. — Почему? Порш пожал плечами. — Мы больше не будем в отпуске. Кто знает, как всё сложится, когда мы вернёмся. Может, этот чувак женат или что-то в этом роде. Я имею в виду, что я вообще знаю об этом парне? — Конечно, это риск, и ты уже чувствуешь, что… — Я ничего не чувствую, — запротестовал Порш. — Ты уже что-то чувствуешь, — повторил Пит медленнее. — И это странный год для всех нас. Кто знает, где мы окажемся после этого? Могу я дать тебе совет, помимо того, чтобы ты заплатил мне мои чёртовы деньги, ты, дешёвый ублюдок? — О боже, да на! — Порш достал из кармана несколько купюр и бросил их Питу, отчего тот расхохотался. — И? Пит сложил купюры и сунул их в карман. — Не торопись. Я знаю, что ты мыслишь стратегически и всегда планируешь наперёд. Жизнь научила тебя думать на десять шагов вперёд. Но, может быть, с этим Кинном тебе надо просто расслабиться и получать удовольствие. Я имею в виду, сколько раз тебе будет попадаться горячий богатый парень, который будет пытаться залезть к тебе в трусы при каждом удобном случае? — Между нами всё не так. Ну, не только так, — Порш не мог сдержать ухмылку. — Ахах. Не только. — Если бы дело было только в сексе, — возразил Порш, подавляя желание ударить Пита локтем в лицо, — я бы не так переживал. — Порш допил пиво и поставил пустую бутылку на стол. Отлично, теперь ему нужно в туалет. — Чувства? Верно? — сказал Пит, и Порш больше не стал отрицать. — Ты не привык к чувствам. Так что, может, не торопись, пока не поймёшь, что делаешь. Повстречайся с парнем, если он не женат или что-то в этом роде, и просто наслаждайся. — Пит толкнул его плечом. — Ты, как никто другой, заслуживаешь, чтобы в твоей жизни был папик. — Мне не нужен «папик». Я сам могу о себе позаботиться, — практически прорычал Порш. — Конечно, можешь. Ты всю жизнь нес тащил на себя брата и самого себя. На самом деле тебе не нужен «sugar daddy», но приятно хотя бы раз в жизни получить такой опыт. Знаешь, когда кто-то о тебе заботится. Пит был прав. По-своему он говорил Поршу, чтобы тот не драматизировал ситуацию с Кинном. Кинн не переставал писать ему с тех пор, как уехал, и это убедило его в том, что он думал, что это нечто большее, чем просто интрижка в отпуске. Но почему-то от этого стало только хуже, потому что это шло вразрез со всеми его представлениями о том, как будет складываться его жизнь. В его жизненной ситуации было так много всего, в чём он не был уверен, и хотя его чувства были мучительно ясны, этот год должен был стать для него решающим в профессиональном плане. Ему нужно было перестать беспокоиться обо всём этом и последовать совету Пита. Когда приехал Лотти, они отправили свои вещи в его грузовик. Телефон Порша завибрировал, на экране высветилось имя Кинна. Он не смог сдержать улыбку, прочитав последнее сообщение, которое отправил ему Кинн. Удачных сборов. Скоро увидимся. По-прежнему никаких смайликов, только идеальная пунктуация. Порш улыбнулся. Наверное, он должен был привнести что-то милое в их общение. Он отправил гифку с котом за рулём машины с подписью: «В пути». Пит бросил Поршу спортивную сумку, в которой тот узнал свою. — Чёрт, неужели я чуть не забыл её? — Должно быть, у тебя что-то более важное на уме. Порш поморщился. — Ладно, я понял. Не надо пилить меня всю дорогу до Бангкока. Пит хихикнул в ответ, но замолчал, когда перед их домом остановился большой чёрный внедорожник. Лотти, высокий парень из северного Таиланда с бледной кожей, которая напоминала Поршу о цвете кожи Кинна, подошёл к ним. — Лихо. Кто-нибудь из вас заключил сделку с мафией или что-то в этом роде? — Заткнись, Лотти, — сказал Пит, толкая его локтем. Когда дверь открылась, сердце Порша чуть не выпрыгнуло из груди. — Кинн! — крикнул он, подбегая к тому месту, где тот вышел из машины, — длинные ноги в удобных брюках и наполовину застёгнутая рубашка. Порш не колебался, даже не обратил внимания на присутствие своих друзей, просто бросился к нему. — Порш, — выдохнул Кинн от неожиданности и быстро обнял его в ответ. — Я думал, что не успею до твоего отъезда. Порш отстранился, отчаянно желая поцеловать его, но решив, что может избавить свою зрительскую аудиторию хотя бы от этого. — Что ты здесь делаешь? Щеки Кинна слегка порозовели. — Я знаю, что ты собирался вернуться с друзьями, но я приехал в город на короткую встречу и подумал, что ты не откажешься прокатиться со мной до Бангкока. У Порша глаза на лоб полезли. — В хороший день дорога занимает двенадцать часов. — Если ехать на машине. — Кинн смущённо улыбнулся. — Лететь без пересадок всего полтора часа. И от этого его глаза выпучились ещё больше. — Ты приглашаешь меня полететь с тобой? Не думаю, что успею купить билет. Морской бриз взъерошил волосы Кинна, и Поршу захотелось уткнуться в них лицом и вдохнуть их запах. — Тебе не нужен билет. Моя компания арендовала самолёт. Ты полетишь со мной. Можешь пригласить своих друзей, если хочешь. — У меня с собой мотоцикл, Кинн. Я не могу. — Ты можешь взять мотоцикл. У нас есть грузовой отсек. Позади них раздался голос, и Пит подошёл ближе, не заботясь о том, что в своей крошечной футболке Metallica и неподходящих спортивных шортах он больше похож на пляжного бездельника, чем на студента. — Привет, меня зовут Пит. Я лучший друг Порша и его сосед. — Чёрт. Простите. Забыл о вежливости. Это Пит, мой лучший друг и сосед по комнате. Пит, это Кинн. — Тот самый, единственный и неповторимый, — сказал Пит, протягивая ему руку, которую Кинн не обязан был пожимать, но пожал. — А вон тот парень — Лотти, — быстро сказал Порша, надеясь заглушить слова Пита. Лотти, у которого было больше здравого смысла, чем у Пита, приветственно помахал рукой, но больше ничего не сказал. — Порш всё время говорит о тебе, — продолжил Пит, как будто его и не прерывали. Лицо Порша побледнело: — Не всё время. Не преувеличивай. Пит наклонился и одарил Кинна своей лучшей улыбкой. — Всё. Время. При этих словах Кинн сдержанно улыбнулся. Конечно, ему было приятно это услышать. — Моё приглашение распространяется и на вас обоих. Места хватит всем. Пит наклонил голову. — Я бы с удовольствием, но моя бабушка не видела меня пару месяцев, и мы планировали остаться у неё на ночь. — Порш хотел что-то сказать, но Пит перебил его. — Не беспокойся о мотоцикле. Мы с Лотти доедем на нём до дома. Мы оставим его у тебя, когда приедем в Бангкок. Порш хотел возразить, сказать «нет», но ему было трудно придумать повод для отказа. Кинн был здесь, во плоти, и только когда он увидел его перед собой, Порш понял, как сильно он по нему скучал. — Думаю, я обойдусь без мотоцикла пару дней, — сказал Порш, постепенно позволяя себе признать возможность вернуться с Кинном. — Я знаю, о чём ты думаешь, — вмешался Кинн. — Я могу отвезти тебя туда, куда тебе нужно, пока ты не вернёшь свой мотоцикл. — Я… — Прости, но мы можем оставить тебя на минутку? — Пит одарил Кинна ещё одной обезоруживающей улыбкой, на что Кинн ответил не менее обезоруживающей улыбкой. — Я просто кое-что вспомнил. Пит повернулся, и Порш последовал за ним в бунгало. Как только дверь за ними закрылась, Пит повернулся и указал на него пальцем. — А теперь послушай меня, здоровяк. Я не для того растил тебя, чтобы ты отказывался от предложения этого мужчины отвезти тебя домой на его самолёте. Мне всё равно, что он говорит, он не просто так случайно оказался на другом конце страны в тот же день, когда ты собирался домой. Всё это было спланировано, чтобы провести время с тобой. Итак, ты заносишь свой идеальный маленький зад в его самолёт, и если ты не проведёшь следующие полтора часа, сидя на его члене, я буду отрицать, что мы когда-либо были друзьями. Ты меня понял? Порш был в ужасе. — Там, наверное, полно людей. Может, я не могу просто так сидеть на его члене. — Сиди на нём, давись им, играй с ним, как с пирожком. Мне всё равно. Ты же знаешь, что с тех пор, как он ушёл, ты в подавленном состоянии. Перестань капризничать и иди с ним. — А как же вы, ребята? Мы собирались разделить расходы… — Порш, прекрати! Ты никогда ничего не боялся в этой жизни. Перестань искать отговорки и лети домой с Кинном. Ты же знаешь, что хочешь этого. Порш упёрся руками в бока, пытаясь понять, что происходит. Кинн был здесь, на Самуи, готовый увести его, как воин, забравший свой трофей на спину лошади. — Я правда хочу. — Тогда иди, чувак. Иди и возьми своё, и получи от этого удовольствие. Всё не обязательно должно быть так сложно. Порш набрался смелости. — Ты прав. Спасибо, чувак. — Да, просто пригласи меня на ужин, когда мы вернёмся, хорошо? Моя терапия не бесплатная. — Ладно, ладно. — Порш быстро обнял Пита и выбежал из дома, остановившись только для того, чтобы достать свою сумку из багажника грузовика Лотти. Кинн, который что-то просматривал в телефоне, отложил его, когда появился Порш. — Я готов, — сказал Порш, остановившись перед ним. Кинн ухмыльнулся, и его глубокие ямочки на щеках показались маленькими призраками радости. — Я так рад тебя видеть, ты это знаешь? Порш быстро кивнул, желая поскорее забраться во внедорожник и показать Кинну, как он рад его видеть. Он оглянулся на Пита и Лотти, которые махали ему из грузовика, на его крошечное бунгало, ставшее свидетелем столь многого. Затем он перекинул спортивную сумку через плечо, позволив Кинну зайти внутрь первым, прежде чем самому сесть во внедорожник, и попрощался с последними двумя месяцами своей жизни.
