Бумажные самолётики

      Порш.

Шестью годами ранее.

— Тебе удобно?       Порш поднял голову, наблюдая, как земля и море исчезают вдали, пока Cessna CJ4 набирал крейсерскую высоту. Порш предположил, что самолёт Кинна был небольшим, основываясь на своем собственном весьма ограниченном опыте. Они были одни, звяканье столового серебра с тележки с закусками за перегородкой перекрывало шум двигателя, который разносился по салону. Это была настоящая роскошь, с богатой деревянной отделкой, контрастирующей с кожаными сиденьями кремового цвета и корпусом с бежевой обивкой в тон. Консоли рядом с каждым из восьми пассажирских кресел (шесть из которых были пустыми) были отделаны хромом и управляли экранами развлечений, встроенными в подлокотники, положением кресел и связью с серверной станцией. Даже температура подушек регулировалась. — Чуть лучше, чем фургон Лотти, — нарочито пренебрежительно пожал плечами Порш.       Кинн понимающе улыбнулся, сидя напротив Порша.       Пространство между ними было как раз таким, чтобы вместить столик, убранный в буфет. Кинн выглядел таким же свежим, как солнечный свет, отражавшийся от крыльев самолёта. Его кожа сияла под улыбкой, которая придавала ему вид человека, развернувшего подарок и получившего больше, чем ожидал. Порш не мог отвести от него взгляд и оторвался от него, только когда самолёт взлетел. Он прижался лицом к большому окну, за которым удаляющаяся земля была похожа на монитор с высоким разрешением. Когда самолёт оказался в окружении перистых облаков, Порш посмотрел на Кинна и не смог отвести взгляда. — Ты сумасшедший, — наконец сказал Порш.       Улыбка Кинна стала шире, ямочки на щеках обозначились сильнее, а крошечные лучики солнечного света озарили и без того светлую каюту. Ни одно воспоминание или фотография не могли передать улыбку Кинна, и Порш смирился с тем, что, когда он рядом, он пребывает в постоянном изумлении. — Почему? Потому что я предложил тебя подвезти? По-моему, это вполне обычно. — На заднем сиденье мотоцикла, да. Можно ещё разориться на Uber. Но это? — Порш покачал головой. — Это грязная игра, толстосум.       Кинн рассмеялся, и этот звук окутал Порша, крепко сжимая его. Чёрт, он скучал по этому идиоту. — Что мне делать с таким неуважением? — Неуважением? Я ещё даже не успел назвать тебя старым. — Порш выглянул в окно, и его собственный смех вырвался наружу, несмотря на то, что он пытался его подавить. Крылья рассекали облака, словно пальцы, разрывающие только что скрученную сахарную вату. Это было захватывающе. Порш мог вспомнить только один раз, когда он летал, и это было смутное воспоминание о тех временах, когда его родители были ещё живы. — Я давно не летал на самолёте, — озвучил свои мысли Порш.       Кинн тихо хмыкнул в знак согласия, прежде чем произнести слова, нежные и даже немного дрожащие. — Тебе нравится?       Порш повернулся и увидел Кинна, который внезапно излучал то неповторимое сочетание нерешительности и смелости, от которого его сердце забилось быстрее и затрепетало. Кинн спросил так, словно от ответа зависела судьба планеты. Порш отстегнул ремень безопасности и выскользнул из кресла, проползая по короткому пространству между раздвинутыми бедрами Кинна. Он провёл рукой по шее Кинна, зарывшись в его волосы, густые и мягкие пряди которых скользили между его пальцами, и позволил теплу своих губ ответить за него. Его губы были долгожданным возвращением домой, незабываемо мягкими и тёплыми, и всё желание Порша жадно прижималось к ним. Кинн открылся ему, наклонив голову, чтобы поцеловать его глубже, и его язык влажно встретил язык Порша.       Стоны, которые Кинн издавал, погружаясь в рот Порша, манили его ближе, пока его грудь не прижалась вплотную к груди Кинна. Порш хотел слышать эти звуки и преследовал их, целуя Кинна до тех пор, пока в его сознании не осталось ничего, кроме Кинна, — его вкус и тепло заполняли каждую клеточку его сознания.       Когда Порш отстранился, он был ошеломлён взрывными ощущениями и был вынужден ухватиться за бёдра Кинна, чтобы не упасть. — Мне нравится. Спасибо.       Кинн слегка кивнул ему, вызвав у Порша улыбку. — Я скучал по тебе.       Порш хотел бы самодовольно улыбнуться от удовольствия, которое принесло ему это знание, но тревога, с которой он боролся с тех пор, как Кинн вернулся в Бангкок, обнажила его до костей. Вместо этого он ответил: — Я тоже скучал по тебе.       Кинн обхватил его подбородок одной рукой и провёл тёплым сухим большим пальцем по влажным от поцелуя губам Порша: — Ты уже ел?       Уголки губ Порша изогнулись, его нежные чувства исчезли под голодом, который состоял из острых желаний и острой тоски. Порш провел рукой, лежавшей на Кинне, вверх по его ноге, пока его большой палец не достиг места, где торс Кинна соприкасался с бедром, складки, которую Порш обнаружил, потирая материал его брюк. — Я неделями голодал, — прошептал он. — Может, ты меня покормишь?       Выдох Кинна был прерывистым, отчаянным вихрем звуков. — Ты — угроза.       Он прижал ладонь к промежности Кинна, потираясь о его быстро твердеющий член через брюки. Кинн нажал кнопку «Не беспокоить» на консоли рядом со своим креслом. — Я думал, такие вещи есть только в отелях.       Кинн зашипел, когда Порш обхватил его член через брюки и сжал его. — Они для тех, кто хочет проводить встречи наедине, а не для похотливых демонов вроде тебя. — Поэтому на других местах сидят деловые партнёры? — поддразнил Порш, не сводя глаз с пухлой нижней губы Кинн. — О, прости. Мы ведь одни, да? Может, я не единственный похотливый демон в этом самолёте?       Кинн протянул руку и схватил Порша за волосы. — За ту цену, которую я плачу… — Он дёрнул так сильно, что Порш охнул, — я могу быть настолько возбуждённым, насколько захочу.       Он оттянул голову Порша назад, чтобы лизнуть обжигающую дорожку огня вдоль его шеи, заставив его содрогнуться. — Я скучал по тому, какой ты чувствительный, — пробормотал Кинн ему в шею, прежде чем оставить сосущий поцелуй на ключице. — Какой идеально отзывчивый. — Он наклонился, чтобы ущипнуть Порша за сосок через футболку, отчего тот дернулся назад, удерживаемый на месте только хваткой Кинна за его волосы. — Как хорошо тебе, когда я трахаю тебя, — Кинн прикусил его кожу, и боль превратилась в грибовидные облака удовольствия, превратилась в бушующий голод, который распространился до самых ступней. Кинн прикусил мочку уха и провёл ладонью по телу Порша, пока не обхватил его член, который уже начал твердеть.       Губы Кинна обрушились на губы Порша, рассыпая все его бойкие отповеди и скользкие реплики. Потому что, чёрт возьми, этот человек забрался ему под кожу и обосновался там. Он заставил Порша понять, что такое настоящее желание. Для человека, который никогда в жизни ни по кому не тосковал, кроме своих покойных родителей, Порш погиб до того, как Кинн дотронулся до него и пальцем и заставил почувствовать, что он тот, кого стоит упустить.       Пальцы вцепились в пуговицы, ремни и молнии на их брюках, прежде чем сорвали их, как кожуру с перезрелого плода. Кинн стянул с Порша футболку, провёл ногтями по его спине и сжал его задницу, словно хотел вдавить отпечатки своих пальцев прямо в кожу Порша. Как будто его метка уже была выжжена глубоко в теле Порша. Его голова опустилась на изгиб шеи Кинна, и он погрузился в обжигающее тепло его тела.       Член Кинна поднялся между ними, твёрдый и прямой, манящий руку Порша. Он потянулся к нему одновременно с Кинном, его рука оказалась зажата под более крупной рукой Кинна. Кончик его пульсирующего члена был влажным от предэякулята. Он не сводил глаз с Порша, пока тёрся им о его грудь, размазывая сперму по твёрдым коричневым бугоркам сосков, словно бросая вызов остановить его.       Он не сделал этого. Порш был слишком заведён, чтобы отказать ему. Он позволил этой грубой, непристойной метке остаться на его коже, и все его сомнения рассеялись. Чёрт, если бы Кинн попросил его трахнуть его прямо там, на виду у всей кабины, он бы не отказал ему. Он пах бы Кинном и на вкус был бы как Кинн, а когда сперма Кинна засохла бы, он превратился бы в невидимую метку на его коже до конца этой поездки. От мысли о таком владении его собственный член заныл от отчаяния.       Не в силах сопротивляться, Порш опустил голову и лизнул член Кинна, наслаждаясь знакомым вкусом, который заставлял его кровь бурлить от желания. Кинн направил его голову вниз и наблюдал, как Порш лижет и ласкает его член с мучительной медлительностью, пока тот не заёрзал на своём дорогом сиденье. Порш никогда не чувствовал себя таким живым, как в тот момент, когда он держал член Кинна в руке и во рту, лизал, сосал и делал с ним всё, что ему заблагорассудится. Порш провел языком по его члену, сложив губы трубочкой, чтобы поцеловать головку. Он подул горячим воздухом на напряжённую, блестящую кожу, прежде чем проглотить её, пока она не оказалась в глубине его горла. Там он задержал её как можно дольше, прежде чем втянуть щёки и снова потянуться вверх. — Порш, — пробормотал Кинн надломленным голосом, подозревая, что не только Порш теряет самообладание.       Кинн откинул голову на подголовник, погрузившись в чистое развратничество, отдавшись чарам, которые Порш творил своим языком. Порша охватил трепет от осознания собственной власти, желание Кинна пело в его ушах громкими стонами, которые отражались от стен кабины, резкими толчками, проходившими по его телу, и непрекращающейся хваткой Кинна, сжимавшего его волосы.       Оргазм Кинна застал Порша врасплох, едва не задушив его, но Порш выпил всё до последней капли и насладился этим вместе с напряжёнными мышцами Кинна, которые он заставил его напрячь, и дрожью, которая сотрясала его после этого. Порш вытер рот тыльной стороной ладони, прежде чем взобраться на Кинна и поцеловать его, долго и глубоко, их вкусы смешались.       Порш погладил свой член, который болел от того, что его игнорировали. Кинн потянул его вверх, чтобы он сел ему на бёдра, уперевшись коленями в кожаные сиденья. Порш схватился за спинку кресла Кинна, чтобы удержаться на ногах во время турбулентности, которая сотрясала маленький самолёт. Его торс изогнулся, когда он наклонился, чтобы поцеловать Кинна с нежностью, которая никак не уменьшила его желание почувствовать губы Кинна на своих. Он приподнялся, чтобы облегчить Кинну неудобное положение. Кинн поглаживал его, смачивая слюной, чтобы облегчить скольжение руки, и ласкал головку в синхронном ритме. Его техника была менее неистовой, чем у Порша, и он держался с самообладанием человека, привыкшего дарить и получать удовольствие.       Схватившись за подголовник, Порш взбесился от звуков, которые издавал Кинн: он громко сосал, давился и задыхался, заглатывая член Порша так, словно на кону стояла его бессмертная душа. — Чёрт возьми, Кинн, — простонал Порш, двигая бёдрами в такт Кинну, пока не почувствовал, как из него волнами вырывается бесконечный поток оргазма, который отбросил бы его назад, если бы Кинн не держал его крепко за бёдра.       Когда последние отголоски оргазма прокатились по Поршу, его бёдра ослабли, и Кинн усадил его к себе на колени. Штаны Порша запутались вокруг одной лодыжки, и поза была неудобной, но Кинн всё равно прижимался к нему, уткнувшись липким лбом в грудь Порша. Их дыхание замедлилось и снова стало ровным. Приятная расслабленность послеоргазменного состояния смягчила мышцы Порша, и он почувствовал себя слабым и нуждающимся. Кинн уткнулся лбом ему в грудь, проводя руками вверх и вниз по его спине. Он чувствовал себя избалованным и любимым, когда Кинн лениво целовал его и нежно посасывал крошечные отметины в дымке послеоргазменного блаженства.       Он обхватил задницу Порша и слегка сжал её, прежде чем отстраниться. — Я тоже по этому скучал.       Порш растёкся лужей расплавленного воска на коленях у Кинна, и тому пришлось приложить дополнительные усилия, чтобы взять себя в руки. — Не могу сказать, что виню тебя. Что ты сказал? Абсолютный лучший. Пять звёзд. 100%?       Кинн застонал, уткнувшись лицом в его кожу. — Я создал монстра. — Монстра, да? — Порш поцеловал Кинна в макушку, и густые пряди волос защекотали ему нос. Он повел головой из стороны в сторону, чтобы унять зуд. — Представь, что бы я делал с щупальцами.       Кинн снова отстранился, на этот раз чтобы в ужасе посмотреть на Порша. — Что ты читаешь в свободное время? — Я как-нибудь тебе покажу.       Он встал с колен Кинна, подтянул трусы и штаны, схватил брошенную футболку и надел её. Он помог Кинну, который тоже неуверенно поднялся на ноги, учитывая небольшие колебания самолёта. Порш придирчиво осмотрел его, поправил воротник и складки коротких рукавов, а затем провёл пальцами по волосам Кинна, пока они снова не легли на место. Глаза Кинна были закрыты, когда Порш сделал это, и на его лице было выражение абсолютного блаженства. Порш удивил его, поцеловав в кончик носа. — Тебе нравится, когда тебя балуют, не так ли? — На самом деле я ненавижу, когда меня трогают, — сказал Кинн, как будто это было неожиданностью даже для него. — И целуют. — Он недоверчиво фыркнул. — Кроме тебя, — Кинн приоткрыл глаза, и его улыбка была такой же мягкой, как облака, ласкающие самолёт. — Невероятно, правда?       Порш вздохнул, оставив на его щеке целомудренный, но долгий поцелуй, на который Кинн ответил. — Да, это чертовски невероятно.       Они вернулись на свои места, и Поршу это не понравилось, потому что он оказался слишком далеко от Кинна. Но ничего не поделаешь, учитывая тесное пространство самолёта, несмотря на все роскошные удобства. Кинн скрестил ноги в лодыжках и нажал кнопку «Не беспокоить», чтобы выключить её. Стюардесса волшебным образом появилась из перегородки в виде гармошки, которая отделяла основной салон от зоны обслуживания. Если стюардесса и слышала что-то из их сексуальных разговоров, то никак этого не показала. Порш мог бы уважать такой профессионализм.       Когда стол был накрыт и напитки поданы, Кинн поднял бокал за Порша. — Теперь ты закончил свою стажировку?       Порш отпил из своего бокала, что вывело его из посторгазмического ступора. — Я отправил отчёт. Удивительно, но мой руководитель, который был настоящим придурком, предложил мне должность начального уровня после окончания учёбы.       Кинн заинтересованно приподнял бровь. — Тебе бы этого хотелось?       Порш замешкался, вытирая уголки губ крошечной салфеткой для коктейля. Захочет ли Кинн проводить с ним время, если он решит, что хочет уехать? Но Порш считал, что, когда у двух людей есть какие-то отношения, они не должны лгать друг другу. — Эксельсьор — отличная компания, но я бы хотел работать в одном из их флагманских отелей в Париже или Сингапуре. Даже в Нью-Йорке. — У тебя большие планы, — тихо сказал Кинн. Его лицо стало серьёзным. Он сосредоточился на еде, которую поставили перед ним. — Это правильно.       Беспокойство Порша росло в геометрической прогрессии. — Эй, я тоже хочу подняться на К2, но какова вероятность, что это когда-нибудь произойдёт? Это просто мечта, как если бы я сказал, что хочу полететь на Луну, понимаешь?       Кинн поднял взгляд. — Нет, это не так. В твоём возрасте ты должен мечтать о большем. Особенно ты, который так много боролся. Стремись к звёздам и хотя бы поймаешь луну. Сейчас самое время для этого.       Порш хотел сказать что-то вроде: Это не должно ничего менять между нами. Мы можем продолжать в том же духе, мы можем найти выход, но это казалось слишком большим, слишком скорым. Они едва начали встречаться, а уже прошло больше месяца. С другой стороны, было справедливо, что тот, с кем он был, знал, о чём он думает. Порш слишком уважал Кинна, чтобы не поделиться своими мыслями. Он сам должен был решить, хочет он этим заниматься или нет. Порш определённо хотел. Но он не мог решить это за кого-то другого. — Это ты делишься своей древней мудростью, о мудрейший?       Кинн фыркнул, бросив скомканную салфетку, которая отскочила от головы Порша. — Да пошёл ты. — Как скажешь, старичок, — промурлыкал Порш, чем вызвал еще один смешок у Кинна.       Напряжение предыдущего разговора не рассеялось полностью. Порш чувствовал, что ему следовало больше настаивать на этом вопросе. Получить некую уверенность в том, что это не должно разрушить отношения между ними. Но Кинн не выглядел особенно встревоженным, и Порш не знал, было ли это лучше или хуже. Казалось, это было что-то такое, о чем беспокоился только он. В любом случае, это было неподходящее время, и когда Порш понял, что его инстинкты зашли в тупик, он научился сидеть неподвижно и размышлять над проблемой, пока не придёт ответ.       Он должен был верить, что все пойдет так, как должно.

***

      Когда они прибыли, на взлетно-посадочной полосе их ждала машина. Неудивительно, что воздух здесь, в Бангкоке, был тяжелее, и на мгновение Порш вызвал в памяти море, соленую воду океана, которую он прятал для таких моментов, как этот, когда он предпочел бы поджать хвост и направиться обратно к океану, чтобы спастись от влажности и тяжести, которые олицетворял Бангкок. У него была хорошая жизнь, несмотря ни на что. Он признавался в этом любому, кто спрашивал. Но это было нелегко. Море всегда олицетворяло для него свободу, а с тех пор, как он встретил Кинн, океан, который он так любил, приобрёл для него новое значение.       Кинн улыбнулся, когда Порш собрал свои вещи. — Ты, наверное, сначала захочешь увидеться со своим братом.       Порш кивнул. — Да. Я собираюсь удивить его. Он не ждёт меня так рано.       Кинн протянул носильщику его спортивную сумку, задержав ее в руках на несколько секунд дольше, чем нужно. — Я могу прислать за тобой машину, если нужно будет куда-то доехать, пока не приедет твой мотоцикл.       Порш потянул за сумку, и Кинн придвинулся чуть ближе. — Твоя машина меня куда-нибудь отвезёт?       Улыбка Кинна обнажила ямочки на его щеках, и Порш распрощался с несколькими миллионами перегруженных нейронов. — Куда угодно. — Куда угодно? Это может означать множество мест. — Порш прекрасно понимал, что Кинн хочет, чтобы он предложил ему зайти, и он бы так и сделал, но было забавно немного помучить его. — Жаль, что я не могу придумать, куда.       Кинн опустил сумку между ними. — Я тоже, на самом деле. — Что? — Порш выбросил руку вперёд и ударил Кинна по голове.       Кинн потянул его за петельку на джинсах, пока их губы не оказались на расстоянии волоска друг от друга. — Проведи немного времени со своим братом, — его слова обжигали кожу. — Наведи порядок в своей жизни, — он провёл носом по его носу, пока его зубы не сомкнулись на чувствительном хряще его уха. — А потом напиши мне, и я лично приеду и заберу тебя.       Зубы Кинна, впившиеся в его кожу, ободрали его голосовые связки. — Ладно, — прохрипел он.       Кинн еще раз улыбнулся ему, прежде чем проводить их к трапу. Пока он двигался по самолету, произошла неуловимая трансформация. Порш понимал людей на инстинктивном уровне. Кинн выглядел как человек, который медленно сращивал вместе закаленные части боевых доспехов, пока у подножия лестницы не стал жестким, как полотно. Поршу пришло в голову, что Кинн, с которым он познакомился за эти недели на Самуи, возможно, не тот Кинн, который жил своей жизнью и вел свой бизнес в Бангкоке. Это осознание, незначительное и несущественное, дестабилизировало его представление о себе и заставило его почувствовать, что он держит в руках что-то, что внезапно стало скользким.       Из задней части ожидающего их автомобиля вышел серьёзный мужчина средних лет. Одетый в деловой костюм и выглядящий устрашающе представительно, мужчина низко поклонился, прежде чем выпрямиться. — Кхун Кинн. Добро пожаловать. — Чан, — поздоровался Кинн. — Мы немного отклонимся от нашего первоначального маршрута, чтобы доставить нашего гостя до дома.       Нашего гостя? Поршу это совсем не понравилось. Он попытался, но безуспешно, скрыть хмурое выражение лица. Если мужчина и заметил, он был слишком профессионален, чтобы что-либо сказать по этому поводу. — Я сообщу водителю.       Он снова поклонился, его взгляд скользнул по Поршу, прежде чем он открыл заднюю дверцу машины. — Сюда, Кхун, — взмахом руки он указал Поршу, чтобы тот прошел внутрь.       Порш сел на предложенное место, а Кинн скользнул на сиденье рядом с ним с другой стороны. Он нажал кнопку на двери, и бесшумно опустилось тонированное стекло, отделяющее их от водителя и человека по имени Чан.       Затем Кинн достал из сумки iPad и положил его на колени, приготовившись провести пальцем по экрану. Порш потянулся и выхватил его из рук Кинна. Кинн поднял бровь, когда Порш положил iPad на сиденье между ними. — Итак, — начал Порш, как будто устройства никогда не существовало, а слова Пита, сказанные ранее, не давали ему покоя. — У тебя действительно была встреча на Самуи этим утром?       Кинн попытался сдержать ухмылку. — Всегда найдётся кто-нибудь, кто захочет освободить своё расписание и встретиться со мной по делу.       Пит был прав. Кинн был рядом с ним. От желания забраться к Кинну на колени у него зачесались пальцы. — Ты действительно сумасшедший. — Немного. — Кинн взял Порша за руку, их переплетённые пальцы лежали на теперь уже ненужном айпаде. Одно очко в пользу Порша.       После непродолжительного молчания, во время которого они просто держались за руки, Кинн сказал: — Моя семья владеет недвижимостью на Самуи, в Бангкоке и по всему Таиланду. Если тебе когда-нибудь понадобится ещё одна стажировка или более подходящая работа…       Порш осторожно высвободил руку из ладони Кинна, чувствуя покалывание в пальцах. — Нет.       Кинн повернулся и посмотрел на Порша. — Нет? Ты даже не знаешь, что я собираюсь предложить. — Нет, — повторил Порш, положив сумку на колени и крепко прижав её к себе. — Я же сказал тебе. Я не содержанец. Я зарабатываю честно.       Кинн повернулся, прижимаясь коленом к бедру Порша. — Люди постоянно пользуются своими связями, Порш. — Связями, да. Деловыми знакомствами, конечно. Даже друзьями. Но я, блядь, не собираюсь устраиваться на работу по блату!       Даже если бы у них были официальные отношения, которых у них не было, это все равно выглядело бы довольно дерьмово.       Если Порш ожидал, что Кинн будет шокирован вспышкой его гнева, он был удивлен, обнаружив, что это не так. Вместо этого Кинн просто изучал его, как будто что-то разгадывая. — Ты нереальный. Откуда ты взялся? — Из материнской утробы? — ответил Порш с ноткой нетерпения в голосе, отвечая на риторический вопрос.       Кинн продолжал смотреть на него, пока Порш не заёрзал на своём месте. — Любой другой ухватился бы за моё предложение. Не знаю, делает ли это тебя принципиальным или просто наивным. — Я не наивен, — возразил Порш. — Любой, у кого есть мозги, знает, что не стоит смешивать бизнес с удовольствием, какой бы выгодной ни была немедленная выгода. Я ценю твоё желание помочь мне, но мне было бы некомфортно, если бы это сделал, и в любом случае мне это не нужно.       Кинн потянулся и сжал руки Порша, которые были крепко стиснуты в кулаки и сжимали лямки сумки. От прикосновения Кинна Порш разжал кулаки. Кинн взял одну руку и снова сжал её, прежде чем поднять и поцеловать напряжённый костяшек. — Если ты когда-нибудь передумаешь… — Не передумаю, — возразил Порш. — В любом случае, нет такой ценной работы, которая стоила бы моей задницы. К счастью для тебя, толстосум, ты получишь её бесплатно.       Глаза Кинна расширились, прежде чем он расхохотался. — Или за небольшая плату за полёт на частном самолёте. — Это был твой выбор. Если бы ты подождал несколько дней, это ничего бы тебе не стоило.       Глаза Кинна потемнели, как уголь, и его дерзкое желание отозвалось в Порше ответной пульсацией. Отлично. Они были в двух минутах от его дома, в компании незнакомых мужчин, и теперь он снова возбудился. — Черт возьми, Кинн, перестань так на меня смотреть. — Например? — он вызывающе выпятил подбородок.       Порш с трудом переводил дыхание. — Как будто ты собираешься меня съесть.       Кинн притянул его ближе, когда машина замедлила ход. — Мне нравится есть тебя.       Он потянулся ко рту Порша, прикусив его нижнюю губу, отчего она стала влажной и распухшей. В какой-то момент машина полностью остановилась, но Порш осознал этот факт только тогда, когда услышал, как открывается дверца машины.       Он опустил голову, пытаясь незаметно вытереть рот, но Кинн не позволил ему этого сделать. Он приподнял Порша за подбородок и снова поцеловал его, на этот раз не пытаясь проглотить целиком. — Напиши мне, и я приеду за тобой, — сказал Кинн.       Порш кивнул, и на него наконец-то навалился груз этого абсурдного дня. Кинн прилетел за ним на огромном самолёте, сделал ему лучший, хоть и физически неловкий, минет в его жизни и зацеловал бы его до смерти, если бы тот позволил. Неужели это и есть жизнь Порша?       Порш почти выбрался из машины и пересёк тротуар, когда внезапно развернулся и забрался обратно в салон, чтобы схватить Кинна, который поднял проклятый iPad. Порш ответил на его поцелуй украдкой своим пламенным поцелуем. Ошеломлённый на мгновение Кинн медленно пришёл в себя и сдался. Порш почти представил их под гигантскими корнями пальм, песок, поглощающий их ноги, поцелуи, пока он не почувствовал вкус их обоих. Скоро, слишком скоро, Порш тронулся с места, ухмыльнувшись ошеломленному, но счастливому Кинну, прежде чем оттолкнуть его, подмигнув, и выскользнуть за дверь. Он быстро взглянул на Чана с впечатляюще невозмутимым лицом, прежде чем побежать вверх по дорожке.       Как тебе это для гребаного «нашего гостя»?       Он оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть закрывающуюся дверь и улыбающееся лицо Кинна с глубокими ямочками на его высоких, идеальных щеках. Он наблюдал, как Чан исчез на пассажирском сиденье, как машина тронулась с места, слишком быстро растворившись в потоке машин за пределами его тихой улицы.       Порш быстро понял, как сильно ему не хотелось прощаться с Кинном.       Он вздохнул, пытаясь привыкнуть к новой реальности. Его не было два месяца, и это уже стало привычным. Но последние несколько недель он чувствовал себя так, будто вернулся с другой планеты и только сейчас начал понимать, что именно на этой планете ему и суждено жить. — Чей! — воскликнул Порш, врываясь в дом через входную дверь и останавливаясь лишь для того, чтобы снять обувь. Сверху, словно звуки котёнка-переростка, послышался топот его брата, который выбежал из своей комнаты и помчался вниз по лестнице. — Привет! Ты рано вернулся!       Внезапно он обнаружил, что держит в объятиях своего брата, от которого пахнет свежестью и чистотой, как после дождя. От его кожи исходил аромат мыла, от волос — персикового шампуня, а от одежды — запах свежей стирки. — От тебя приятно пахнет, — сказал Порш, поглаживая Чея по макушке, хотя тот был почти такого же роста, как Порш. — Я собирался выйти на улицу. — Чей тоже принюхался к нему. — От тебя тоже хорошо пахнет. Это новый парфюм?       Порш открыл рот, а затем снова его закрыл. Он был на сто процентов уверен, что от него пахнет не только парфюмом Кинна. На самом деле он понятия не имел, каким он пользуется парфюмом. Он пах чем-то только потому, что был весь в Кинне.       Он отошел от своего брата, прежде чем осквернить его или что-то в этом роде. — Я приехал пораньше, чтобы вернуться домой, — быстро сказал Порш, надеясь привлечь внимание брата. — Пит и Лотти пригоняют мотоцикл и будут здесь через пару дней. Друг, с которым я приехал, не смог вместить это в свою машину.       Это было наиболее близко к правде из того, что он мог придумать на месте. Возбужденные гормоны мешали ему мыслить здраво.       Чей нахмурился. — Но я разговаривал с тобой сегодня утром, и ты всё ещё был на Самуи. Как ты так быстро добрался сюда?       Попался. — Я прилетел.       Глаза Чея широко распахнулись. — Ты прилетел? Это потрясающе! Должно быть, ты заработал там хорошие деньги. — Э-э, я, да. Я заработал немного денег. — Порш не хотел лгать брату и даже чувствовал себя виноватым, потому что никогда не тратил деньги, которые ему были не нужны. Просто притворяясь, что он заработал, он чувствовал себя безответственным. — Молодец! Ты никогда ничего не делаешь для себя. — Да. В любом случае, куда ты идёшь? — спросил Порш, пытаясь уйти от этой темы.       Чей спокойно воспринял смену темы. — Сейчас никуда. Я не видел тебя два месяца. — Он улыбнулся, и эта улыбка была такой мягкой, что растопила всё твёрдое и острое в душе Порша. Его брат был его солнцем и луной. — Давай пойдём куда-нибудь поедим, и ты расскажешь мне о своём возвращении. — Ладно. Дай мне только привести себя в порядок, — Порш взъерошил волосы Чея. — На самом деле, я немного проголодался. Ему также нужно было избавиться от запаха Кинна. Он проникал в его сознание, заставлял его жаждать Кинна, как наркотик, от которого он не мог отказаться. Прошло всего несколько недель, а он уже так сильно по нему скучал. Что будет с ним через полгода? Через год?       Почему он думает так далеко вперед?       Поршу нужно было успокоиться и взять себя в руки. Сейчас было не время. Зацикливаться на Кинне — не лучший выход.       Но не только его разум терзали мысли о Кинне. Как только он добрался до своего офиса, Кинн написал ему. Невинное сообщение с вопросом, всё ли в порядке. Как дела у его брата? Ему всё ещё нужна та машина?       Он выдохнул. Ему это было не нужно. Он был в порядке. Его брат был в порядке. Всё было просто в порядке.       И в этом была проблема. После того, как он провёл время с Кинном, всё вокруг него стало серым и плоским, размытым и невыразительным. Это сводило Порша с ума, пока он пытался справиться с тем, что росло и пульсировало в его груди, живя своей собственной жизнью. Чувство, в котором он никогда не нуждался и даже не думал, что оно предназначено для него. Те дни с Чеем, пока он ждал возвращения Пита, казались бесконечными, как будто возвращение мотоцикла было недостающим кусочком пазла, который помог бы ему снова почувствовать себя самим собой, Порш, который не зависал над каждым сообщением Кинна и не стремился быть с ним при первой же возможности. — Пока тебя не было, я работал над поступлением в университет, — сказал Чей за тарелкой лапши, когда они вышли в ресторан пару дней спустя. В их любимом маленьком ресторанчике царила суета, люди открывали и закрывали двери, чтобы забрать еду, в то время как чистые, белые столики из пластика были забиты посетителями. Порш посещал лапшичную Суванга с детства, и владельцы всегда были добры к нему и Чею. Он был счастлив, что бизнес Суванга процветает. — Я подаю документы во все местные университеты, но… — он прикусил губу, словно признаваясь в преступлении, в котором Порш сильно сомневался. Чей был неспособен на злодеяния. — В Лондоне Королевская академия музыки. Я встречался со своим куратором, и он сказал, что у меня есть хорошие шансы поступить. Ты можешь в это поверить?       Порш раздулся от гордости. — Это огромный комплимент. Ты подал заявку? — Что? Ни за что. — Чей сделал глоток. — Мы не можем позволить себе такое учебное заведение или чтобы я жил в Лондоне. Я просто подумал, что это круто, раз он так сказал.       Это была их нынешняя проблема. Даже работая на четырёх работах, Порш никогда не смог бы позволить себе отправить Чея за границу. Но если бы Порш нашёл хорошую работу за границей после окончания учёбы, он мог бы это сделать. Чею нужно было хотя бы попытаться. — Я думаю, тебе всё равно стоит подать заявку. Возможно, тебе помогут с финансовой помощью или стипендией.       Чей пожал плечами. — Я не беспокоюсь об этом, Хиа. Ты это будешь? — Он указал на миску Порша с забытыми овощами. Порш пододвинул её к нему. — Не-а, съешь ты, — ответил Порш, беря в руки вощёную салфетку, в которой лежала посуда, и уверенно складывая её. — Но серьёзно, я хочу, чтобы ты попробовал. Ради меня. Никогда не знаешь, что может случиться.       Чей отложил ложку. — Дело в том, что если я поступлю, но не смогу поехать, мне будет грустно. Я бы предпочёл просто не знать. — Видишь, это неправильный подход, — яростно сказал Порш, указывая на Чея и его наполовину собранную конструкцию. — Если ты будешь так думать, то ничего не добьёшься. Ты должен продолжать стараться. Иногда людям везёт, но ты должен быть готов к тому, чтобы получить удачу, когда она придёт. Работай усердно и старайся, иначе ты не получишь того, чего хочешь. — Порш протянул ему фигурку оригами в виде медведя — молчаливый символ того, как сильно Порш его любит. — Делай то, что тебе говорит твой старший брат. — Ладно, ладно, — хихикнул Чей, и Поршу не хватило звука его счастливого смеха. Чей рассматривал воскового медвежонка, проводя пальцами по его скользкой поверхности. Его глаза затуманились, и Порш понял, что он погрузился в какое-то далёкое воспоминание, далёкое от того места, где они сидели. — Ты давно не делал таких. — Ты давно с ними не играл, — мягко сказал Порш. — Но если они тебе нужны, просто попроси.       Чей кивнул, и Порш понадеялся, что его смысл понятен. Если бы это было в его силах, он бы позаботился о том, чтобы Чей осуществил все свои мечты. Это включало в себя поступление в выбранную им школу через океаны и континенты, если он этого хотел. От Чея требовалось только поступить. Остальное Порш как-нибудь устроил бы.       Что там сказал Кинн? Стремись к звёздам и хотя бы поймаешь луну? Порш обрушил бы звёзды на голову своего брата, если бы Луна попыталась ускользнуть от него.

***

      Пит и Лотти наконец-то появились на пороге Порша после того, как разгрузили его мотоцикл. Он обнял их в знак благодарности, но также и в порыве радости — он скучал по этим двум придуркам, которых видел почти каждый день во время их стажировки. Он пригласил их на ужин и переночевать у него, но Лотти, которому не терпелось вернуться домой, отказался, взял тарелку с жареной свининой, рисом и тушёными овощами и ушел. — Он просто хочет увидеть своего парня. — Пит сделал глоток холодного пива, которое протянул ему Порш. Они сидели в саду, на каменной скамье и за столом, в тени, отбрасываемой заходящим солнцем. — У него есть свои приоритеты, — Порш чокнулся бутылками с Питом, прежде чем сесть. Их свежее мясо шипело на гриле, наполняя вечерний воздух ароматом. — Ты же знаешь, что можешь переночевать здесь сегодня.       Пит в изнеможении вскинул руки вверх. — Я полностью с тобой согласен. Не хочу утруждать себя распаковкой вещей. Диван всё такой же старый и продавленный? — Чей у друга. Просто останься сегодня в его комнате. Он не будет возражать. — Телефон Порша завибрировал, и он улыбнулся, прочитав сообщение Кинна.       Пит наклонился вперёд, пока Порш печатал ответ. — У тебя скоро горячее свидание?       Порш поднял взгляд. — Да. Завтра вечером Кинн приглашает меня на ужин.       Помахав бутылкой в сторону Порша и его телефона, он спросил: — Так вы официально встречаетесь, как Лотти и его парень?       Порш почувствовал укол беспокойства. «Наш гость». — Официально? Нет, я так не думаю. Слишком рано для всего этого. — Он вспомнил разговор, который у них состоялся с Кинном, когда он его подвозил, и то, насколько ясно Порш дал понять, что они на самом деле не встречаются, не задумываясь о том, что это может для него значить. — Хм, — протянул Пит.       Порш поднял взгляд и посмотрел на своего друга, на котором было больше слоев одежды, чем на ломтике «Ханом Чан». — Что значит «хм»?       Пит пожал плечами и одарил его своей самой обаятельной улыбкой. — О, знаешь, ничего. Совсем ничего. — Что ты имеешь в виду, говоря «совсем ничего»? — Порш вызывающе вздёрнул подбородок. Он не для того кормил этого человека, чтобы тот загадывал ему загадки. Только не в случае с Кинном. — Эй, друзья не хранят секретов. Давай, выкладывай. Что, чёрт возьми, значит «хм»?       Пит наклонился вперёд. — Я просто хочу сказать, что ты заставил этого парня лететь через всю страну ради тебя. Это недешёво.       Он посмеялся над словами Пита. — Этот парень не на мели. Он, наверное, спишет всё это на налоги. — Он не может вычесть своё время из налогов. Разве он не управляет огромной компанией своей семьи?       Когда Порш замолчал, Пит продолжил. — Чувак запал на тебя. Не знаю, что у тебя в штанах, но что бы это ни было, ему это нравится. Так что, может, ты ещё и не его официальная пассия, но мне не нужны очки, чтобы понять, что это к чему-то приведёт. Я просто хочу знать, когда настанет моя очередь?       Желудок Порша превратился в кашу. Ничто из этого не стало для него неожиданностью. Это было скорее предсказание, которое сбылось. Он знал с той минуты, как увидел Кинна, что это не просто интрижка.       Ему действительно следует попытаться заработать на своем ясновидении. — Пит, я хочу уехать из Бангкока, хотя бы на несколько лет. Повидать мир, понимаешь? Заработать денег, построить карьеру. Не знаю, стоит ли сейчас заводить серьёзные отношения с кем-то.       Пит пожал плечами в ответ на это. — Понимаешь, ты говоришь это, и это логичное, рациональное замечание. Но на самом деле ты так не думаешь.       Порш скривился. — Я говорю тебе, что чувствую именно это.       Погрозив пальцем, Пит ответил: — Ты только думаешь, что так чувствуешь. Но ты не отпускал из рук этот чёртов телефон с тех пор, как я пришёл. — Я не разговаривал по телефону всю ночь, — сказал Порш, и в его голосе звучало ровно столько же неуверенности, сколько он чувствовал. — Мы просто планировали наше свидание на завтра. — Планировали свидание? Ты готовишь еду? Что он тебе присылает? Фото члена? — Пит потянулся к телефону Порша, но тот засунул его в задний карман. — Я вижу, что ты ревнуешь. — Пит снова погрозил пальцем Поршу. — По-моему, это похоже на поведение парня. — Нет, это не так. Я просто порядочный человек. Если бы у меня была фотография его пениса, я бы не показал её тебе, — возмутился Порш. — Почему? Ты только что сказал, что у тебя не может быть парня. Ты ведь всё равно уезжаешь в другую страну, верно? Дай мне шанс.       Порш уставился на Пита в полном недоумении. За всё время, что они были друзьями, ему ни разу не хотелось как следует врезать ему, но этот момент быстро приближался. Сжав кулак, лежавший на столе, он практически прорычал: — Я не делюсь своим.       Пит выдержал его взгляд, стальной и решительный, прежде чем рассмеяться. — Видишь? Я закончил. Передай мне тарелку, пожалуйста. — Тебе повезло, что я не вышвырнул тебя из своего дома, — с горечью пожаловался Порш. Каков наглец. — Я не хочу твоего мужчину. Я имею в виду, он горяч, не пойми меня неправильно. — Пит ухмыльнулся, и его улыбка выглядела откровенно безумной, и Порш не смог сдержать смех. — Но я не сплю с парнями своих друзей. Я просто хотел донести свою мысль.       Прошло несколько минут, прежде чем адреналин полностью схлынул, позволив ему снова ясно мыслить. — Ты маленький засранец, ты это знаешь?       Потыкав в сторону Порша куском мяса, свисающим с палочек для еды, Пит хихикнул. — А тебя, чёрт возьми, слишком легко спровоцировать. А теперь тебе лучше поесть. Я лично голоден.       Аппетит Пита был нешуточным. Он любил хорошую еду, как обычные люди любят кислород.       Порш выругался про себя, когда положил на гриль ещё мяса, не замечая, как жир шипит и стекает на металл. Ну и что, что ему нравился Кинн? Это не было прозрением — он нравился ему с первого дня. Это поразило его в тот момент, когда он заметил, что Кинн наблюдает за ним, пока он готовил коктейль для женщины в баре.       И да, он нравился Кинну — настолько, что он проводил с ним время, настолько, что он прилетел и встретился с ним на Самуи, настолько, что он разрывал его телефон и практически считал дни до их следующей встречи.       Ну и что, блядь?       Вот только жизнь Порша была в одном электронном письме, в одном телефонном звонке, в одном выпускном в университете от полного краха. Чей даже хотел учиться в Лондоне. Жизнь не собиралась замедляться настолько, чтобы он мог насладиться этим романтическим путешествием.       Вместо того, чтобы отступить и попытаться сохранять спокойствие, Порш продолжал падать, падать и падать. Если бы он не нашёл способ остановиться, то врезался бы в асфальт и разбился на миллион кусочков.       Эта история с Кинном могла ускользнуть от него. Она ускользнула от него. Если бы он был умен, то прекратил бы это сейчас, пока не зашел так далеко, что ему было бы невозможно уйти. Если бы он продолжал позволять этому развиваться, у него просто разбилось бы сердце.       Так почему же, когда он написал Кинну всего несколько минут спустя, ему было что ему сказать? Почему он не направил их в нужное русло разговора, который им нужно было провести, и не продемонстрировал хотя бы каплю инстинкта самосохранения, прекратив всё, пока они не зашли слишком далеко?       Порш знал почему. Возможно, он думал об этом головой, но сердце уже предало его. Он оказался в ситуации, когда уже не мог повернуть назад. Он зашёл слишком далеко из-за Кинна. Всё кончено. Проклятие! Воткните в него вилку, потому что он уже готов.       Порш всегда был оптимистом. Он искренне верил, что всё наладится. Надо только приложить усилия. Быть готовым, когда представится возможность, пожинать плоды своей веры в лучшее. Хорошие вещи приходят, когда должны прийти.       Разве он не сказал что-то подобное Чею? Стремись к звёздам и хотя бы поймаешь луну?       Вот только Порш не хотел Луну. Он хотел звёзды. В частности, одну звезду. Кинн был его звездой, и он не мог не стремиться к нему.