Бумажные самолётики

      Порш.

Пятью годами ранее.

      После того, как Порш вернулся к работе, Кинн стал неотъемлемой частью его жизни, одной из осей, вокруг которых вращался его мир. До сих пор в этот мир входили Чей, учёба и «Хум Бар», в основном в таком порядке. Это произошло не сразу, а подкралось к нему, как солнце медленно крадётся по тёмному небу, окрашивая его в яркие цвета.       Когда Порш наконец-то перевёл дух после тех первых бурных месяцев после возвращения с Самуи, он обнаружил, что всё его существование изменилось, нити присутствия Кинна вплелись в ткань его жизни, полной открытий и их последствий, а также коварных обещаний вечной любви.       Порш был, на удивление, невероятно счастлив, хотя и не думал, что такое возможно. Он был так воодушевлён, что почти забыл, что его жизнь находится в самом нестабильном состоянии со времён смерти родителей. И он совершенно забыл тот важный урок, который преподала ему их авария, — что перемены могут произойти из-за не вовремя зажжённого светофора или неправильно сказанного слова.       Порш отмечал ход времени в их отношениях с помощью бумажных фигурок, похожих на хлебные крошки, разбросанных по месяцам того последнего семестра, сделанных из картона и воспоминаний. Кинн хранил их на полке в своей смехотворно дорогой квартире, оживляя свой унылый холостяцкий дом. Самолётики, потому что это была первая фигурка, которую Порш сделал для него утром после их первой совместной ночи на Самуи, и она символизировала тот спонтанный полёт, который они совершили вместе несколько месяцев назад. Драконы в память об их первой совместной ночи в Бангкоке и о том, как Кинн был удивлён, когда нашёл их на следующий день. Порш также сделал слонов, кошек, собак, медведей, лебедей и уток — всё потому, что Кинн сказал, что они ему нравятся, и подчеркнул, что будет хранить их все, до единой, на полках в своей гостиной и кабинете.       Он считал, что был центром мира Кинна, как и сам Кинн был центром его мира. Кинн вёл себя как одержимый и был так же подавлен, как и он. Порш никогда не чувствовал себя таким важным для кого-либо, кроме, пожалуй, своего брата.       Порш кое-что узнал о Кинне, что-то он мог и угадать. Например, то, что он был большим занудой, что не стало для Порша неожиданностью. В Кинне было что-то от человека, который намного умнее всех остальных в комнате, и он немного стеснялся этого, скрывая неуверенность за маской самоуверенности, даже бравады. Он любил дорогие вещи и без колебаний тратил безумные суммы на одежду, машины или впечатления, если они ему действительно нравились. Он был готов на всё, лишь бы прокатиться на мотоцикле Порша. И чем быстрее они ехали, тем счастливее он был.       Другие вещи стали для Порша полной неожиданностью. Например, то, что он любил музыкальные шоу и никогда не пропускал ни одного выпуска «Звезды» или то, что он был заинтересован в исходе каждого конкурса талантов. Или то, что он раскладывал свои средства по уходу за кожей и гели для душа в идеальном порядке, прежде чем использовать их в той же последовательности (Поршу нравилось переставлять флаконы, чтобы позлить его). Или то, как его огромная энергия всегда растворялась в воздухе, когда они занимались сексом, и Порш наваливался на него, чтобы взять контроль в свои руки, как будто он всю жизнь ждал кого-то, кому мог бы передать власть. То, как он никогда не отказывал Поршу, даже когда притворялся, что сопротивляется, и то, как осторожно Порш просил его о чём-то, потому что дело было не в этом.       Они проводили вместе так много времени, что Порш не мог представить себе реальность, в которой не было бы Кинна. Кинн обвинял его в том, что он пробирается в его мысли. Но Кинн проник глубже — в его сердце и душу, и Порш понимал, что, возможно, никогда не сможет его оттуда выгнать.       Оглядываясь назад, он понимает, что если бы он был хоть немного осторожнее, если бы проявил хоть каплю самосохранения, то, возможно, смог бы избежать всего, что произошло потом. Он мог бы избавить себя от той агонии, которую испытал только после смерти родителей.       Но даже спустя годы, когда боль уже не пульсировала, как открытая рана, Порш знал с той же уверенностью, которая сопровождала его во всём, что он делал, что сделал бы всё это снова, если бы мог. Даже если бы он знал, как всё обернётся, он бы смирился с этой болью. Потому что ничто в его жизни не могло сравниться с теми месяцами, что он провёл с Кинном. Ничто в его жизни до этого. И, без сомнения, ничто в его жизни после этого. ** — Прошли чёртовы месяцы! — крикнул Джом, войдя в ворота дома Порша. — Чувак, прошло не так уж много времени, — отчитал его Порш. Они с Джомом, Тэмом и Питом готовились к ужину во внутреннем дворике. — И следи за своим языком. Не хочу, чтобы соседи всё это слышали. — Прости, прости. Я просто очень скучал по твоим напиткам — я имею в виду, по тебе, конечно, — поспешно добавил Джом. — Да, хорошо, — рассмеялся Порш.       Он не видел Джома и Тэма уже несколько месяцев. Учёба и работа отнимали у него почти всё время, а то, что оставалось, принадлежало Чею и Кинну. У него не было ни минуты, чтобы уделить время своим друзьям, и теперь он жалел, что не старался больше. Только когда они оказались здесь, он понял, как сильно скучал по ним. — Я забыл, как себя вести. Чувак, ты уже целую вечность как пропал, — добавил Тэм, поставив под каменный стол огромный холодильник, полный льда, нарезанной свинины и пива. — Это потому, что у него есть человек, который его развлекает, — сказал Пит, ставя в центр стола миску с накрытыми овощами. На гриле дымились кусочки свинины и овощей, а вокруг него стояли миски с приправами и маслами, расставленные через равные промежутки, как четверти на часах. Все расселись, готовясь к пиршеству. — У Порша есть парень? Ты хочешь сказать, что он встречался с кем-то больше одного раза? — Джом бросил несколько кусочков мяса на гриль-муката. Запах жареной свинины наполнил воздух, окутывая их своим восхитительным ароматом. — Так говорят на улицах, — ответил Пит, вытираясь салфетками от комаров, которые дал ему Порш. Солнце уже давно село, и Порш расставил вокруг патио фонари, отпугивающие насекомых. Они, а также дым и спреи, которыми пользовались Джом и Тэм, похоже, отпугивали маленьких кровососов. — И не раз. В мире Порша он практически помолвлен.       Тэм поднял палочками кусочек жареной свинины, чтобы рассмотреть его, но Джом выхватил его у него из рук, прежде чем он успел положить его на тарелку. — Мелкий засранец, — пробормотал Тэм. Джом только подмигнул ему и рассмеялся.       Порш поставил на стол несколько бутылок пива, которые он достал из холодильника. — Почему так странно думать, что я действительно могу с кем-то встречаться?       Джом громко закашлялся, прикрыв рот рукой. — Может, потому что ты никогда в жизни ни с кем не встречался.       Порш перестал открывать бутылки и уставился на него. — Я был с кучей людей. — Ключевая фраза — «был с», — сказал Пит, подняв указательный палец, как будто он мудрец, делающий важное замечание. — Ты был с кучей людей, но на самом деле ни с кем не встречался. — Ну и как тебе не стыдно называть меня шлюхой, приятель, — парировал Порш, яростно откручивая крышки с двух последних бутылок и передавая их по кругу. — Нате, неблагодарные. — Это потому, что ты шлюха, — ласково сказал Пит. Пит увернулся от пощёчины Порша, всё время хихикая. — Вместо того чтобы устраивать истерику, почему бы тебе не рассказать нам, кто этот парень? — сказал Джом.       Порш чувствовал себя невероятно смущённым, но не собирался доставлять этим дуракам удовольствие, показывая это. Но прежде чем он успел открыть рот, Пит опередил его. — Он встретил этого горячего «папика» на Самуи и раскрутил его по-полной.       Джом и Тэм уставились на него с разинутыми ртами. — Не может быть, — сказали они в унисон. Тэм пришёл в себя первым. — Как мне записаться на твои курсы? Я на мели до конца месяца.       Порш сердито посмотрел на Пита. — Он не спонсор. И он не подкаблучник. Мы просто общаемся. — Порш огрызнулся. — Я плачу сам, как и всегда. — Это не то, что показывают твои часы, — Джом указал на браслет из нержавеющей стали, который Кинн подарил ему на их последнем свидании, сделав сюрприз, потому что он сдал важный экзамен.       Порш нахмурился, глядя на часы. — Он сказал, что они для повседневного использования.       Пит поперхнулся пивом. — Он сказал, что Piaget Polo — это повседневные часы? — Пит достал свой мобильный телефон и застучал пальцами по экрану. Он перевернул телефон и показал Порш. — Может, для одного процента самых богатых людей это так, но для остальных из нас, плебеев, ты не станешь носить часы за триста шестьдесят пять тысяч бат каждый день.       Порш выхватил телефон из рук Пита, и его глаза расширились: — Блядь! Думал, это были мои старые «Timex». — Часы «Timex»? — Тэм выхватил телефон из рук Порша и наклонился к Джому, который присвистнул, увидев, что было на экране. — Это не часы «Timex». — Чёрт, Порш, я не знал, что твоя задница столько стоит, — добавил Джом. — Отвалите, — снова огрызнулся Порш, забирая у них телефон и передавая его Питу. — Должно быть, это ошибка. Никто не станет тратить на меня такие деньги. — Я бы не стал, — сказал Пит, блокируя свой телефон. — Но твой папик-миллионер сделал это.       Порш пнул его в ногу.       Джом поднял свою бутылку. — Тост за нашего личного сахарного мальчика… — Я не… — перекрикивая их насмешки, закричал Порш, успокаивая их своей вспышкой гнева. — Он не мой спонсор, ясно? То есть у него есть деньги, но между нами всё не так.       Джом, который мог быть на удивление эмоционально зрелым, когда не был полным придурком, спросил: — Так он твой парень?       Порш сделал большой глоток пива, чувствуя себя непривычно неуверенно. — Мы ещё не говорили об этом.       Хор «охов», которым его встретили за столом, прозвучал почти сочувственно. Тэм добавил: — Ты хочешь, чтобы он им был?       Порш подавил свою инстинктивную реакцию на этот вопрос, пытаясь придумать, как объяснить глубину своих чувств, не раскрываясь. Он был ласковым, эмоциональным человеком, но не всегда доверял другим свои самые нежные чувства. Детские травмы — вот такая вот штука. — Это не сложный вопрос, — тон Пита был мягче, чем его слова. — Ты хочешь, чтобы он был твоим парнем, или нет? — Ты же знаешь, у меня большие планы, — уклонился от ответа Порш. — Это не то, о чем мы спрашивали, — сказал Джом. — Я не хочу об этом говорить, — Порш встал из-за стола. — Думаю, нам нужно ещё нарезать овощей.       На самом деле это было не так. Они все принесли с собой более чем достаточно нарезанных овощей, но, когда Порш направился на кухню, ему было всё равно, было ли это оправдание убедительным. Ему просто нужно было выбраться из эмоциональной ямы, в которую его погрузил этот разговор.       Он достал пакет с овощами и положил их на разделочную доску, когда услышал, как открылась раздвижная стеклянная дверь. Он бы узнал шаркающую походку Пита где угодно.       Пит запрыгнул на столешницу и стал смотреть, как Порш промывает овощи в металлическом сите. Он ничего не сказал сразу, за что Порш был ему благодарен. Он даже не знал, что сам чувствует. — Эй, чувак, — сказал Пит, взяв кусочек моркови и положив его в рот.       Порш указал на капусту рядом с собой. — Передай мне это.       Пит сделал, как ему сказали, и молча наблюдал, как он нарезает капусту. Порш решил, что он собирается что-то сказать. Но после того, как он нарезал капусту на мелкие кусочки, он отложил нож и пристально посмотрел на Пита. — Что? — Это и есть мой вопрос.       Порш покрутил шеей, хрустнув где-то костью. — Если тебе есть что сказать, просто скажи.       Он пожал плечами. — Я в порядке. А ты как?       Порш прикусил щеку изнутри, прежде чем отложить нож. — Ты же понимаешь, в официальном статусе пары нет смысла. Я не настаиваю, и он не просит.       Пит кивнул, что Порш воспринял как поощрение к продолжению. — Так что, это странно, что время от времени я немного раздражаюсь из-за того, что он не спрашивает, хотя я не настаиваю и знаю, что сейчас, наверное, не лучшее время для таких мыслей?       Пит, казалось, задумался над вопросом, прежде чем спросить: — Как думаешь, может, он не спрашивает, потому что ты не настаиваешь и потому что ты, возможно, ясно дал понять, что сейчас не лучшее время для этого? — Но он может спросить. — И? Ты дашь ему от ворот поворот?       Порш поморщился. — Необязательно так много говорить. — Да, ну, вот что случается, когда твои друзья умнее тебя.       Порш выдохнул, набрав в рот воздуха. — Я думал, что смогу просто плыть по течению, знаешь, хорошо проводить время и посмотреть, как всё сложится. Было бы проще, если бы я не… — Если бы ты не втюрился в своего папика? — Пит спрыгнул со стола. — Сначала тебе нужно привести в порядок свою голову. Ты, кажется, не понимаешь, куда идёшь. — В этом-то и проблема, не так ли? — Он положил нож. — Идём.       Пит нахмурился, но последовал за Поршем вверх по лестнице в его комнату. Он был не самым аккуратным парнем на свете, но Пит прожил с ним восемь недель на Самуи, так что это не было неожиданностью. Под окном спальни стоял его громоздкий письменный стол, за которым он учился. Компьютер был старым но он поддерживал его в рабочем состоянии, заменив жёсткий диск; он купил новый по выгодной цене у студента-компьютерщика, который заканчивал учёбу.       Порш вошёл в свой компьютер, и у него скрутило живот, когда он открыл электронную почту. Он отошёл в сторону, чтобы смущённый Пит мог взглянуть на экран.       Он нахмурился. — Что ты мне показываешь?       Порш кликнул по одному из потоков электронных писем. — Прочти это.       Пит пробежал глазами по строчкам, и с каждым абзацем его глаза становились всё шире. — Не может быть. Ты в шорт-листе программы управления «Эксельсиор»? В Нью-Йорке? Ты шутишь?       Скрестив руки на груди, Порш кивнул. — Да. Я не думал, что это случится со мной. У меня всегда были хорошие оценки, но посещаемость — дерьмо. Доктор Массала сказала, что это потому, что я дохожу до конца, несмотря на трудности в моей жизни. Они ищут таких людей.       Пит хлопнул его по плечу. — Чувак, поздравляю! Ты должен быть на седьмом небе от счастья. — Я ещё не принят. Мне нужно преодолеть ещё несколько препятствий. — Он вздохнул. — Это именно то, чего я хочу. Начальной зарплаты мне хватит, чтобы отправить Чея в колледж, в который он хочет поступить в Лондоне. И если он согласится, мы будем намного ближе, чем если бы я был где-то ещё. — Звучит как победа для всех. За исключением…       Ему не нужно было объяснять. Они оба знали. Порш опустился на кровать, запустив руки в волосы. — Что мне делать?       Пит сел на матрас рядом с ним. — Хотел бы я дать тебе какой-нибудь сексуальный совет, но единственное, что я могу сказать, — это поговорить с Кинном. — О чём? — Порш посмотрел на Пита. — Я с самого начала рассказал ему о своих планах. Нам было весело, мы просто смотрели, к чему всё идёт, пока я работал над своей мечтой. Теперь я не знаю, хочу ли я этого.       Он почувствовал, как Пит вздрогнул, когда его слова достигли цели. — О чём ты говоришь? Нью-Йорк — это всё, о чём ты когда-либо говорил. Как ты собираешься сказать, что больше этого не хочешь? Что ты собирался делать? Быть его мальчиком на побегушках? — Нет, — закричал Порш. — Я могу работать здесь. Я могу платить за учёбу Чея в Лондоне, если буду стараться.       Пит покачал головой. — Твоей зарплаты было бы более чем достаточно, если бы Чей остался в Таиланде. Но Лондон? Тебе пришлось бы работать как минимум на двух работах.       Порш вздохнул. — Я заставил его подать заявку, потому что его куратор сказал, что у него хорошие шансы поступить. Я не собираюсь лишать его этого шанса.       Пит усмехнулся. — Чувак, ты никогда не меняешься.       Порш почувствовал, как у него зашевелились волосы на затылке. — Что ты имеешь в виду, говоря, что я никогда не меняюсь? — Да ладно тебе, чувак. Ты думаешь о своём брате и его мечтах, и это здорово. Правда. Но как насчёт тебя? Ты всегда хотел жить и работать за границей. Теперь ты влюблён и по праву сомневаешься в своих планах, но вместо того, чтобы просто принять решение, исходя из того, что правильно для тебя, ты думаешь только о Чее, как будто твои мечты не имеют значения. Как ты думаешь, что бы сказал Чей, если бы узнал, что ты собираешься отказаться от Нью-Йорка?       Порш уставился на него. — Я не знаю. — Да, ты знаешь, — Пит встал и похлопал Порша по плечу. — Давай посмотрим правде в глаза: ты не можешь быть одновременно красивым и умным. Это было бы слишком для одного человека. — О, пошёл ты на хрен, — сказал Порш, стряхнув его руку со своего плеча и поднимаясь на ноги. — Я стараюсь. Но я далеко не так успешен, как ты и твой парень, — возразил Пит. — Он не мой парень.       Пит ткнул его в груд. — Разве это не так?       Порш сдулся и упал обратно на кровать. Они восприняли его уход как свершившийся факт и действовали соответственно, живя настоящим, даже если каждая минута, проведённая вместе, казалась важнее и значительнее предыдущей, пока он не перестал представлять себе будущее без него. — Я в такой заднице, Пит.       Пит возвышался над ним с непостижимым выражением на лице. Он протянул ему руку. — Ты во всём разберёшься. Только не забывай, что твои мечты тоже имеют значение.       Порш выдохнул, прежде чем позволил стащить себя с кровати. Он последовал за Питом из комнаты, чувствуя себя одновременно тяжелым и хрупким, когда спускался по лестнице, его мысли бесконтрольно кружились. Он хотел слишком многого и не мог придумать, как получить это, не отказываясь от чего-то фундаментального. Единственное, что он знал, это то, что какую бы жертву он ни выбрал, она заставит его истекать кровью.       Как раз когда они убирали в сторону неочищенные овощи, стеклянная дверь открылась, и Джом, пошатываясь от выпитого пива, просунул голову внутрь. — Вы, ребята, закончили говорить о чувствах или как? А то у нас закончилось пиво. — Ты качаешь пиво как насос, — пожаловался Порш, доставая из холодильника ещё одну упаковку из шести бутылок. — Будь любезен, положи их в холодильник под столом.       Джом отдал ему честь. — Есть, сэр!       Порш прокрутил в голове слова Пита. К счастью (или к несчастью), в последнее время Кинн много путешествовал. У него было драгоценное время, чтобы подумать и решить, что делать. Но отсрочка не могла длиться вечно, и когда она подойдёт к концу, он лишь надеялся, что, какое бы решение он ни принял, он сможет с ним жить. **       «Хум-Бар» был переполнен, когда Пит появился в конце смены Порша примерно неделю спустя. Играла техно-музыка, которую Порш не сразу узнал. Обычно он знал все популярные песни и следил за тем, чтобы их добавляли в плейлист бара, но иногда выпадал из ритма, в зависимости от того, что у него было на уме. Каким бы напряжённым ни был его распорядок дня, у Кинна он был ещё более хаотичным, поэтому они каким-то образом проводили вместе столько свободного времени, сколько могли, а это означало, что всё, кроме учёбы, Чея и его работы, отошло на второй план.       Пока Кинн был в деловой поездке на прошлой неделе, Порш смог наверстать упущенное в своей обычной жизни. И одним из таких элементов было непринуждённое, бескомпромиссное общение, которое ему нравилось в «Хум-Баре», за исключением случайных связей, потому что, как бы неопределённо ни складывались их отношения с Кинном, они избегали секса на стороне. Из вежливости.       Да, именно так. Они уважали многочисленные негласные границы в их отношениях.       Кого он обманывал? От мысли, что Кинн прикасается к кому-то другому, а не к нему, ему хотелось всё сжечь.       Как бы то ни было, Порш скучал по посиделкам в «Хум-Баре». Тот, кто считал странным желание Порша проводить свободное время на работе, не понимал, что значил для него «Хум-Бар». Йок, владелица бара, наняла его, когда он был ещё несовершеннолетним и отчаянно нуждался в любой работе, чтобы обеспечивать себя и своего брата. Он мог легко попасть в руки недобросовестного владельца бизнеса, который воспользовался бы им так, как он и представить себе не мог. Вместо этого Йок взяла его к себе, наняла, несмотря на то, что у неё был полный штат сотрудников, просто чтобы уберечь его от уличных бандитов, которые охотились на таких отчаявшихся сирот, как он. Она часто отправляла его домой с ужином для него и его брата и следила за тем, чтобы он научился работать барменом, чтобы у него был хотя бы один востребованный навык на случай, если с ней что-нибудь случится. Йок была ему как мать, а «Хум-Бар» был местом, где он чувствовал себя в безопасности. — Сделай мне что-нибудь сексуальное, — сказал Пит, перекрикивая громкую музыку. Он чопорно сидел на барном стуле, поправляя браслеты и любуясь накрашенными ногтями. Сегодня он выглядел мило: волосы, подстриженные короче и убранные с лица, розовая футболка и узкие чёрные джинсы, которые подчёркивали его горячую энергию, даже несмотря на то, что у него был мощный левый хук, который вырубил бы любого, кто с ним связался. Он подвёл глаза и нанёс милый розовый блеск для губ, который сверкал на его счастливых губах вместе с блестящей пудрой, которую он нанес на свою гладкую кожу. Сам Порш не был большим любителем макияжа, в основном из-за отсутствия возможностей и навыков, а не из-за отсутствия интереса. Он должен был признать, что на Пите это смотрелось отлично. — Я приготовлю тебе «Ураган». Он такой же крутой, как и ты. — Кажется, недостаточно крутой. Твой приятель застрял на острове без членов, и, честно говоря, я так долго ждал, что, кажется, моя девственность начинает возвращаться.       Порш рассмеялся. — Всё совсем не так.       Пит отмахнулся от его комментария, наблюдая, как Порш взбалтывает его напиток. — Не у всех из нас есть горячий папик-миллионер, который балует нас сексуальными свиданиями и регулярными оргазмами.       Порш ненавидел, когда Пит называл Кинна его «папиком». Он был кем-то большим, чем просто «папиком», даже если ни один из них не стремился дать название тому, что между ними было.       Он вздохнул, решив пока не обращать на это внимания. Налив два напитка, он поставил один перед Питом, а затем убрал всё в крошечную раковину и обошёл бар, чтобы сесть на стул рядом с ним. — Сегодня твой вечер. У нас «Радужный четверг» и куча горячих парней, — Порш смачно поцеловал свои пальцы.       Пит огляделся и одобрительно кивнул, увидев несколько привлекательных экземпляров. — Думаю, у меня ещё есть надежда. — Именно это я и говорю.       Порш поднял свой бокал и чокнулся им с Питом. Йок, работавшая в подсобке, вышла, обходя других официантов, чтобы пробраться к ним. На ней было облегающее красное боди, от которого ее изгибы округлялись, как при взбалтывании бутылки содовой. — О-о-о, мама, — закричал Пит, глядя на Йока. — Клянусь, если бы я был по девушкам, я бы на тебе женился. — Может, я когда-нибудь уговорю тебя на это, — хихикнула она, затем поцеловала каждого в щёку. — Ой, мои любимые! Порш, малыш, ты сияешь. — Она повернулась к Питу, взяла его за подбородок и повернула его лицо в одну сторону, а затем в другую. — А ты? Этот блеск для губ делает твои губы такими соблазнительными.       Пит поджал губы, глядя на нее. — Ты собираешься стереть это поцелуем? Перетяни меня на женскую сторону жизни? — Нахал! — Она хлопнула его по плечу, прежде чем внимательнее рассмотреть Порша. — Кто это тебя так приукрасил? Ты просто исчезаешь после работы, и я тебя больше не вижу. Я скучаю по своему Поршу-малышу! — На самом деле это отвратительно, — пожаловался Пит, делая ещё один глоток. — Ревность — это болезнь, чувак, — поддразнил его Порш. — Да, — огрызнулся Пит. — Из-за тебя мы все чувствуем себя одинокими.       Йох хихикнула, услышав его слова. — Ты уже встречался с этим загадочным мужчиной? — Она сделала глоток «Урагана» от Порша и одобрительно кивнула. — Да, и, сестрёнка, позволь мне сказать тебе, — Пит наклонился ближе, но не понизил голос. — Он великолепен, просто умопомрачителен, ты меня понимаешь?       Йок притворно обмахивалась веером, а Порш громко смеялся. — Это правда, Порш? Он действительно так хорош собой?       Смех Порша превратился в хихиканье. Как бы он мог описать свои чувства к Кинну, не показавшись при этом полным идиотом? Алкоголь уже развязал ему язык. — На самом деле, Кинн чертовски хорош.       Чьи-то руки легли Поршу на талию. Инстинктивно он чуть не развернулся, чтобы ударить локтем того, кто осмелился к нему прикоснуться, но знакомый запах дорогого парфюма остановил его. Он полуобернулся и увидел Кинна, который улыбался как идиот, и на его высоких скулах появились ямочки. — Кинн? — выдохнул Порш. Он был великолепен в своём безупречном сером костюме, в белоснежной рубашке, расстегнутой до пупка и обнажавшей грудные мышцы, в которые Порш так любил зарываться лицом.       Кинн быстро приобнял Порша за талию и наклонился к нему. — Так что, я чертовски хорош, да? — Не зазнавайся, — огрызнулся он, но в его словах не было злости. Улыбка на лице Порша, возможно, была даже шире его собственной. — Я думал, ты вернёшься только завтра вечером.       Кинн покачал головой. — Мы смогли разобраться с этим раньше.       Порш тупо смотрел на него, пока Пит не откашлялся. — Эй, ты меня помнишь? — Он скрестил руки на груди, и из каждой его блестящей поры сочилась дерзость. — Эй, я тоже тут, — добавила Йок певучим голосом.       Порш рассмеялся. — Ладно, ладно. Кинн, ты помнишь Пита?       Кинн быстро кивнул Питу. — Рад снова тебя видеть. — Взаимно, — ухмыльнулся он, озорно сверкнув глазами. — А это Йок, мой босс.       Кинн одарил её улыбкой, от которой она засияла. — Он много рассказывал мне о вас. — О, — сказала Йок, заправляя локон блестящих каштановых волос за ухо идеально ухоженным ногтем. Порш прикусил губу, чтобы не улыбнуться её выходкам. — Что ж, надеюсь, ты знаешь, что он мне как сын. За ним ухаживает взрослый парень, так что мне нужно знать, каковы твои намерения. — Йок! — простонал Порш, а Пит чуть не упал с кресла от смеха.       Порш нахмурился, но Кинн, который всегда был невозмутим, как государственный шпион, ответил искренне, что потрясло Порша до глубины души: — Я просто хочу, чтобы он был счастлив.       Порш провёл рукой по его спине, слегка сжав плечо. Он был счастлив и собирался показать ему, насколько, как только они останутся наедине.       Йок просияла. — О, он классный, Порш.       Она никак не могла знать, как сильно Порш хотела удержать его.       Рядом с ними появился мужчина, его речь была плавной, но немного сбивчивой. — Извини, пришлось ответить на этот звонок.       Кинн многострадально махнул рукой в сторону вновь прибывшего. — Это мой кузен Вегас. Он настоял на том, чтобы пойти с нами.       Порш посмотрел мимо Кинна и увидел красивого мужчину, чуть ниже ростом, но с внушительной внешностью. Его карие глаза идеальной формы были расположены на безупречном лице, которое казалось почти кошачьим. Его взгляд был поразительным, когда он сделал «вай» Поршу, Питу и Йок, почти благоговейно задержавшись на Пите, прежде чем вернуться к Поршу. — Очень приятно, — сказал он.       Йок предложила принести всем по бокалу, и Порш позаботилась о том, чтобы принести ему и Кинну по паре «Олд Фэшн». И снова взгляд Вегаса задержался на Пите, прежде чем вернуться к Поршу. — Ты ездил с Кинном в его командировку? — спросил он непринуждённым тоном. — Мне пришлось, — сказал он с дружелюбным выражением лица. — Мой дорогой кузен пропал бы без меня. Попытки враждебного поглощения требуют отчаянных мер. — Похоже, это что-то серьёзное, — сказал Пит, пожирая Вегаса взглядом. Судя по тому, как Вегас смотрел на Пита, он не собирался долго торчать на этом острове без членов.       Следующие слова Порш адресовал Кинну. — Это то, что так занимало тебя в последние несколько недель? — Да, но, надеюсь, всё уладится. — Кинн поблагодарил Йок за напитки и пригласил её присоединиться к ним. — У меня есть немного времени. — Она жестом попросила одного из официантов сменить музыку на микс из разных музыкальных стилей, под который можно танцевать. Йок задержалась всего на несколько минут, расспрашивая Кинна о его работе, о том, где он живёт, и о других пустяках, прежде чем переметнуться к Вегасу, который сосредоточил всё своё внимание на Пите, и принялась обходить всех своих клиентов, излучая то очарование, которое заставляет людей возвращаться.       Порш попросил ещё по одной порции выпивки. Кинн сел на стул, и Порш устроился между его бёдрами. Его не было всего неделю, но Порш изголодался по прикосновениям и нуждался в Кинне, чтобы снова почувствовать себя сытым. — Я скучал по тебе. — Неужели? — Кинн уткнулся носом ему в шею. — Ты собираешься сидеть там и делать вид, что тоже немного скучал по мне? — пожаловался Порш.       Кинн притянул его ближе, и его полувозбуждённый член уже выпирал сквозь ткань брюк. — Разве ты не чувствуешь, как сильно я скучал по тебе?       Порш подавил желание наброситься на него — он был на работе, и ему пришлось бы столкнуться со своими любопытными коллегами, если бы он стал слишком грязно вести себя с Кинном. Но он слегка покачал бедрами, просто чтобы посмотреть, как глаза Кинна потемнеют от желания.       И поцелуй. Он мог бы подарить ему и несколько поцелуев.       Обняв Кинна за плечи, Порш пошевелил бровями, вызвав у него улыбку, а затем сократил расстояние между ними и поглотил его радость, оставив на губах Кинна тёплый, глубокий поцелуй. На вкус он был как «Олд Фэшн», которым наслаждался Порш, но также и как он сам, и это был вкус, по которому Порш так чертовски скучал. В его груди пульсировала боль, которую могли облегчить только его поцелуи.       Вот почему он любил «Радужные четверги». Квир-люди могли приходить и свободно общаться со своими партнёрами, не беспокоясь о том, что какой-нибудь идиот попытается их притеснить, хотя Йок была категорически против такой ерунды в любой день недели. Кинн без колебаний проявлял свою привязанность на публике, но было приятно целовать того, кто ему дорог, и не беспокоиться о возможных конфликтах.       Заиграла медленная баллада, и Порш потянул Кинна за собой. Кинн сопротивлялся, качая головой. — Я не умею танцевать. — Не умеешь или не хочешь? — Порш подошёл ближе, медленно покачиваясь в такт музыке. — Ну же. Медленный танец сложно испортить.       Кинн протестующе застонал, но встал и последовал за Поршем в танцевальную зону, в угол бара, который сверкал фиолетовыми, розовыми и индиго-огни. Порш положил руки Кинна себе на бёдра, а свои положил Кинну на грудь. Он был крепким и сильным, и Поршу нравилось чувствовать эту силу, пульсирующую под его ладонями. — Просто следуй за мной.       Кинн кивнул, глядя на их бедра, когда они двигались, синхронизируя его шаги. Порш наблюдал за ними в зеркало над скамейками вокруг бара и испытывал трепет удовольствия от того, как они смотрелись вместе. Это был этюд контрастов. Кинн все еще был в деловой одежде, без галстука и пиджака, в то время как Порш был одет в джинсы и футболку. Кинн с его более светлой кожей и проницательными глазами, Порш медового цвета и выражением лица, которое, как он знал, вызывало смех.       Такие разные, и в то же время они так идеально смотрелись вместе.       Они могли бы быть идеальной парой. — У тебя так хорошо получается, — выдавил из себя Порш, пытаясь взять свои чувства под контроль. Кинн просто смотрел на него с довольным выражением лица. — У меня лучший учитель. — Он притянул Порша к себе для ещё одного поцелуя. Губы Кинна были сухими и прохладными, пока не коснулись губ Порша. Они мгновенно согрелись и стали нежными, как хлопок. Порш без колебаний открылся ему, приглашая его со всей страстью и неуверенностью, которые он сдерживал после нескольких дней разлуки. Кинн мгновенно ответил, его губы двигались по губам Порша, ища его тепло. Порш схватил Кинна за плечи, прижимая его к себе, а Кинн опустил руку и схватил его за задницу, наплевав на других клиентов. Когда они отпрянули, то уставились друг на друга, и в их глазах отражался и преломлялся, как в бесконечных зеркалах, голод.       Кинн погладил Порша по щеке, а затем прижался губами к его уху и прошептал: — Ты даже не представляешь, как сильно ты мне нужен прямо сейчас.       Порш судорожно выдохнул. Он мотнул головой в сторону задней части бара. — Идём за мной.       Он повел Кинна с танцпола мимо углового столика, где Пит практически сидел на коленях у Вегаса. Они не обращали внимания ни на кого и ни на что вокруг, кроме друг друга, и это было облегчением, потому что он никогда бы не позволил Поршу смириться с тем фактом, что он исчезал вместе с Кинном. Порш прошел в заднюю часть бара, мимо туалетов к выходной двери и толкнул ее, впуская внутрь прохладный воздух переулка. Пустые картонные коробки были сложены в кучу в темноте, а мигающие огни бара проникали сквозь маленькие окна в верхней части здания, освещая крошечные квадраты матового стекла ресторана, который находился в переулке рядом «Хум-Баром».       Порш десятки раз приходил сюда со своими подружками. Только сейчас он заметил, что в мягком свете уличного фонаря стены похожи на сталактиты, а камень отражает свет, и кажется, что каждый край покрыт крошечными кристаллами.       Когда дверь за ними закрылась, Кинн прижал его к той же стене в переулке и поцеловал с такой яростью, что у него опухли губы. — Наверное, ты действительно скучал по мне, — рассмеялся Порш между страстными поцелуями. — Отчаянно, — процедил Кинн, запуская руки в штаны Порша. — Это была такая дерьмовая неделя, но единственное, что помогало мне держаться, — это мысль о том, что я вернусь к тебе, что я буду внутри тебя. — Он вытащил руку, разочарованно рыча, и расстегнул пуговицы на джинсах. — Боже, почему твои штаны такие узкие? — Чтобы не пускать туда извращенцев вроде тебя, — парировал Порш, пытаясь снять с Кинна брюки и нижнее бельё, которые скользили по его ногам, как вода. — У меня есть достоверная информация, что тебе нравятся извращенцы-старички. В частности, один извращенец-старичок. — Он победно выдохнул, когда они спустились ниже бёдер Порша. — Ты вернулся возбуждённым и дерзким, — поддразнил Порш. Он плюнул на руку и схватил член Кинна. У него потекли слюнки от его шелковистой твёрдости в ладони. — По крайней мере, я джентльмен, — Кинн медленно и демонстративно облизнул ладонь, прежде чем взять в руку твёрдый член Порша. — Я не плюю. — Не притворяйся, что тебе не понравилось, — Порш обхватил Кинна другой рукой за шею и притянул к себе для грубого и грязного поцелуя, пока они отчаянно дрочили друг другу. Порш подался бёдрами вперёд, прижимаясь к Кинну. Они обхватили оба своих члена, Кинн — рукой Порша, и сжали их в кулаках. Кинн застонал в губы Порша, прервав поцелуй, чтобы перевести дыхание, а затем продолжил, как будто не мог нацеловаться вдоволь. — Порш, — пробормотал он, проведя языком от подбородка к уху, где прикусил мягкую мочку. — Не могу дождаться, когда отвезу тебя домой. Я хочу разложить тебя на своей кровати и съесть, как шведский стол. Я хочу согнуть тебя пополам и трахать, пока ты не начнёшь задыхаться. Мысль о том, что я буду с тобой, — единственное, что удерживало меня от преступлений на этой неделе.       Порш стал толкаться в него сильнее, его слова проникали в него, приближая оргазм, так что он был близок, очень близок к пику. — Чёрт, Кинн, когда ты так со мной разговариваешь… — застонал он, когда Кинн сжал его член. — Я не знаю, как это делать. — Скажи мне, о чём ты думаешь, — прошептал Кинн ему в щёку. — Я… — Порш выставил бедро вперёд. Они были неуклюжими и скованными, но это было чертовски приятно: рука Кинна обхватила его член, а Порш крепко держал его. — Поговори со мной, — взмолился Кинн. — Я… я думал об этом на днях. На учёбе. Я так сильно скучал по тебе, что… я пошёл в туалет и… кончил.       Лицо Кинна было самодовольным и блаженным. — Мысль обо мне довела тебя до такого отчаяния?       Порш кивнул, взвизгнув, когда Кинн вывернул ему запястье при ударе вверх. — Я хочу это увидеть, — продолжил Кинн. — Я хочу посмотреть, как ты ласкаешь себя.       Порш оттолкнул его, вынуждая Кинна отпустить их члены. Он задрал футболку, зажал ее зубами и обхватил свой собственный член. Прислонившись к стене, как порнозвезда, позирующая для фото, он надрачивал себе, медленно, лениво. Глаза Кинна горели неистовым огнем, когда он поглаживал себя. — Это то, что ты хотел увидеть? — спросил Порш, сначала медленно поглаживая свой член, большим пальцем размазывая выступившую на кончике преякулят. Он опустил руку вниз, чтобы обхватить свои яйца, которые были напряжены и требовали разрядки. — Да, чёрт возьми, Порш, ты даже не представляешь, насколько ты сексуален.       Кинн шагнул вперёд, прислонившись рукой к стене сбоку от головы Порша, не сводя глаз с Порша, пока тот дрочил. Головка члена Кинна краснела и блестела с каждым движением. Кинн выглядел таким сексуальным с растрёпанными волосами, влажными и припухшими губами. Его рука двигалась по длинному, огромному члену, сильные бёдра напрягались от каждого толчка. Он выглядел развратным и неуправляемым и таким чертовски великолепным, что мог бы попросить Порш о чём угодно, и тот бы ему это дал.       Оргазм Порша пронзил его насквозь, раскаленный добела и всеохватывающий. Он покрыл переулок своим оргазмом, кончая с такой силой, что у него задрожали ноги. Кинн издал громкий стон, тоже сильно кончая. Он качнулся вперед, упершись рукой в стену, чтобы не врезаться головой в Порша. Прошло несколько мгновений, прежде чем они перестали задыхаться и снова обрели способность дышать.       Наконец Кинн сказал: — Спасибо.       Порш нахмурился. — За что «спасибо»?       Кинн, который всё ещё пытался отдышаться, поднял глаза и посмотрел на Порша. — Я не знаю. Я просто… благодарен тебе, вот и всё.       Слова Кинна развеяли всё его замешательство. Порш знал, что брат благодарен ему за заботу, а друзья — за помощь. Но Кинн, казалось, благодарил его за само его существование, и это было по-другому. Он чувствовал себя особенным, и это было для него в новинку.       Порш наклонил голову, чтобы подарить Кинн маленький целомудренный поцелуй. От волнения его голос стал хриплым, а во рту внезапно появилась солёная слюна, которую он с трудом проглотил. — Я тоже тебе благодарен. Мне нравится… когда ты рядом. — Порш прикусил язык, боясь, что не сможет сдержаться и позволит Кинн увидеть все чувства, которые бурлили у него внутри, горячие и смутные.       Кинн, всё ещё не пришедший в себя после освобождения, мягко и нежно улыбнулся Поршу. — Не хочешь ещё немного побыть со своими друзьями?       Порш покачал головой. — Вроде как хочу домой. — Со мной? — спросил Кинн, и в его взгляде было столько надежды, что отказать было невозможно. Как будто Порш мог ему отказать. — Конечно. — Порш отвел взгляд от нежного взгляда Кинн и достал пачку салфеток, которую предусмотрительно положил в карман, и вытер себя и Кинн. — Но я должен убедиться, что Пит доберётся до дома. Он приехал на такси, но я собирался подвезти его на своём мотоцикле.       Глаза Кинна загорелись. Он любил любой шанс прокатиться на байке Порша, каким бы уставшим или измотанным он ни был. — Я могу попросить своего водителя отвезти его и Вегаса домой. Вместо этого ты можешь отвезти меня домой на своём байке.       Порш фыркнул. — Всё складывается как нельзя кстати, не так ли?       Кинн просто ухмыльнулся.       Они медленно взяли себя в руки и вернулись в бар. Короткий разговор с Питом, в стороне от Вегаса и Кинна, которые договаривались о чём-то своём, убедил Порша, что он вовсе не бросает своего лучшего друга. На самом деле он планировал провести ещё час или около того в «Хум-Баре» с Вегасом. — Тогда посмотрим, куда нас приведёт эта ночь, — почти загадочно сказал Пит. — Твоя засуха скоро закончится? — поддразнил Порш. — О, сегодня вечером будет ливень. — Пит поджал губы, его щёки очаровательно порозовели, выдавая крайнюю степень возбуждения, которое он собирался обрушить на кузена Кинна. — Я прочту за него небольшую молитву. — Зажги пока несколько свечей, — бросил Пит через плечо и ушёл искать Вегаса, который заканчивал разговор с Кинном.       Когда они выбрались на улицу, вечер был теплым, но комфортным. Порш надел шлем на пушистые, мягкие волосы Кинна, прежде чем повернуться, чтобы перекинуть его ногу через мотоцикл. — Готов?       Кинн обнял его за талию, прижав к себе. — Да.       Порш выехал с парковки бара. В этот час на дорогах было оживлённо. День выдался особенно жарким, и люди, которым не нужно было выходить из дома в течение дня, ждали заката, чтобы отправиться на прогулку. Порш знал этот город как свои пять пальцев и повёз Кинна по шоссе, которое не вело к его дому, но с которого открывался прекрасный вид на Чаупхрая. Длинное и широкое, оно не было забито машинами, что делало поездку приятной. Он заправил бак перед тем, как отправиться к Йок, и знал, что при желании мог бы доехать до самых окраин города, но было уже поздно, и Кинн, казалось, устал, когда они уезжали. Как бы им обоим ни нравились поездки наперегонки, с более длительной придётся подождать.       Инстинкты Порша подтвердились, когда он заехал в гараж под зданием Кинна. Когда он спешился, а Порш снял шлем, на лице Кинна отразилась усталость. Несмотря на это, Кинн одарил его белозубой улыбкой с ямочками на щеках. — В эти выходные мы покатаемся подольше, — пообещал Порш, внезапно почувствовав желание защитить Кинна, особенно когда тот смог лишь кивнуть в ответ на его заявление. Порш проводил его до лифта и поднялся в его квартиру по знакомой за последние пару месяцев дороге.       Когда они попали к нему домой, чемоданы из его поездки стояли за дверью, без сомнения, доставленные его водителем. Кинн говорил меньше, хотя Порш мог сказать, что он был доволен, особенно когда Порш включил душ и раздел его, присоединившись к нему, чтобы обмыться под горячей водой. Они лениво намылили друг друга, и хотя Порш всегда была наполовину возбуждена рядом с Кинном, это был первый раз, когда обнаженность друг перед другом не приводила автоматически к сексу. Вместо этого они целовались, долго и страстно, их руки блуждали повсюду, а прикосновения Порша превращались в крошечные послания, в которых он выражал всё то, что не осмеливался сказать вслух, например, как он чувствовал себя потерянным без Кинна и как простое прикосновение кожи к коже приносило неповторимое удовольствие и облегчение. Порш был глубоко удовлетворён после нескольких дней без физической близости. Эта связь была такой же приятной, как оргазм, и, как обнаружил Порш, даже более необходимой.       Ополоснувшись и вытеревшись, Кинн забрался в постель и притянул Порша к себе так, чтобы тот положил голову ему на грудь. Сердцебиение Кинна успокаивающе билось у Порша в ушах. — Какая-то бесконечная неделя, — пробормотал Кинн, его голос звучал тихо в почти полной темноте спальни, освещённой лишь тусклым ночником, светившим из коридора. — Удалось решить проблемы с бизнесом?       Кинн издал тихий звук, а затем снова заговорил. — Это была безжалостная попытка захвата, но мы с моим кузеном дали им отпор. — Кинн сделал паузу, погрузившись в раздумья. — Мы впервые по-настоящему работали вместе. Это было… по-другому… но хорошо. — Вы, ребята, как семья, — тихо сказал Порш. — Разве вы не всегда работали вместе?       Кинн вздохнул. — Мой отец и дядя Кан, отец Вегаса, считали, что конкуренция делает компанию сильнее, в том числе и конкуренция между нашими семьями. Они никогда не смогли бы настроить моих братьев против меня, а у моего дяди было ещё меньше шансов испортить отношения между Вегасом и его братом Макао. Но слишком долго между мной и Вегасом были жестокие отношения.       Порш повернулся и посмотрел на Кинна, который в темноте уставился куда-то в потолок. — Я и представить себе не могу, что между мной и Чеем может возникнуть такая проблема. — Это потому, что у тебя была любящая, заботливая семья, даже если они ушли от тебя слишком рано, — голос Кинн стал задумчивым. — Мне неприятно это говорить, потому что они — моя семья, но на самом деле всем стало лучше, когда умерли мой отец и дядя. Я понял это позже, но их поведение было токсичным. Мы с Вегасом всё ещё решаем наши проблемы, но с тех пор, как их не стало, мы многого добились. — Ты справишься, — сказал Порш, в основном потому, что не знал, что ещё ответить. Ситуация, в которой оказался Кинн, была совершенно чужда его представлениям о семье, и воображение подводило его.       Кинн пошевелился на подушке, нарушив положение Порша, и тот уже собирался отодвинуться, но Кинн притянул его обратно. Порш не смог сдержать улыбку, уткнувшись ему в грудь.       Он был уверен, что Кинн уже заснул, когда тот снова заговорил. — Мой старший брат устраивает благотворительный аукцион. — Его слова звучали неуверенно, как будто он сам в них не верил. — Я бы с удовольствием взял тебя с собой, если тебе интересно.       Порш внезапно почувствовал, что у него перехватило дыхание, но он не мог точно сказать, почему. Это было что-то большое, как порог, который они вот-вот переступят. — Звучит заманчиво, — сказал он, стараясь, чтобы его слова звучали легко и непринуждённо. — Я никогда не хожу один, — продолжил Кинн. — Но я не могу представить никого другого, с кем бы мне хотелось провести вечер.       Когда он так говорил, Порш мог согласиться на что угодно, даже на огненную церемонию, если это означало, что он сможет провести время с Кинном. Что именно это говорило о нём, кроме того, что он был без ума от Кинна? — Когда это будет? — В эти выходные, — сказал Кинн.       Порш поморщился. В субботу он должен был работать на девичнике. Он мог бы легко поменяться с кем-нибудь из других парней, но это было бы неприятно. В такие вечера Порш всегда зарабатывал кучу денег на чаевых. — А если бы я не смог пойти? Ты бы нашел кого-нибудь другого?       Кинн молчал, и с каждой минутой у Порша всё сильнее сжималось сердце.       Наконец, он сказал: — Я бы просто сказал, что заболел.       Порш фыркнул; его тело охватила волна облегчения, от которой у него перехватило дыхание. — Ты босс. Тебе не нужно «отпрашиваться». Особенно на вечеринку.       Кинн засмеялся вместе с ним. — Я — босс в своей компании. Но я не босс для своего брата, Танкхуна. Только болезнь или поездка за границу могли бы оправдать моё отсутствие.       Он перевернул их так, что они оказались на боку, лицом друг к другу. — Мне пришлось бы притвориться, что у меня грипп. Тогда тебе пришлось бы быть моей сиделкой и ухаживать за мной.       Порш приподнял бровь, которую Кинн разгладил большим пальцем. — Мы говорим о ролевой игре? Крошечная белая униформа, кружевные подвязки и одна из этих дурацких шапочек?       Кинн застонал, и это был не стон боли. — Я никогда не увлекался женской одеждой, но готов поспорить, что ты мог бы даже это надеть и выглядеть сексуально. — Я мог бы. — Порш провел ногой по бедру Кинна, закинув её ему на бедро. — Мне говорили, что у меня такие ноги, которые хорошо смотрятся в туфлях на шпильках.       Кинн, чьи пальцы скользили по изгибу бедра Порша, замер. — Кто тебе это сказал?       Порш усмехнулся. — Почему ты спрашиваешь? — Чтобы я мог найти их и немного поговорить с ними. — Заткнись, — сказал Порш, целуя его в губы, не заботясь о зубах и языке. Насладившись поцелуем, он добавил: — Какой смысл ревновать к тому, что уже произошло? — Порш, Порш, — прошептал Кинн ему в шею, наваливаясь сверху и вдавливая его в матрас. Он устроился между его бёдрами, его член был горячим и твёрдым. — Я ревную к каждому, кто провёл с тобой хоть мгновение, кроме меня.       Когда Кинн говорил что-то подобное, это только усложняло решение его будущего. ** — У меня есть отличный костюм!       Порш возмутился, когда уже на следующий день Кинн появился у него дома, чтобы показать смокинг, который он купил для благотворительного аукциона. Это был первый раз, когда Порш присутствовал на столь престижном мероприятии, и он был нехарактерно неуверен в себе по поводу всего этого, что он ненавидел, потому что редко о чем беспокоился.       В основном это было связано с тем, что Порш встречался с братом и друзьями Кинна, и, чёрт возьми, он не хотел испортить всё плохим первым впечатлением.       И он не понимал, почему не может произвести хорошее впечатление в своей собственной одежде.       Кинн прошел мимо Порша и полез в дальнюю часть шкафа в спальне Порша, чтобы достать соответствующий костюм — серый, снятый с вешалки, специальный костюм из универмага, который нужно было погладить. Он повесил его рядом со своим костюмом, и два одинаковых отражения на дверце его шкафа подчеркнули разницу в качестве каждого наряда таким образом, что Порш просто заткнул бы рот. — Костюм. Не смокинг. Это официальное мероприятие. — Эй, а как ты узнал, что это было там?       Кинн посмотрел на него с язвительной усмешкой. — Твой шкаф размером с обувную коробку. Среди твоих синих джинсов, футболок и кед нетрудно не заметить единственный имеющийся у тебя костюм. — Это мой личный стиль, — сказал Порш, поглаживая материал своего костюма, который рядом с сшитым на заказ смокингом выглядел как кусок зелёного брезента. — Я не могу просто взять напрокат смокинг?       Кинн приподнял бровь, явно сдерживая усмешку. Он слишком сильно наслаждался своим дискомфортом. — Нет, детка, ты не можешь просто взять его напрокат. Это официальное мероприятие, и ты не можешь прийти в том, в чём выступают на соревнованиях по ораторскому искусству и дебатам. — Ого, ты такой сноб? — Он снял костюм с вешалки и убрал его обратно в шкаф.       Кинн закусил нижнюю губу, вероятно, чтобы не рассмеяться в голос и не получить от Порша пощёчину. — Я не сноб. Я просто хочу, чтобы мой спутник выглядел так же хорошо, как я. — Твой спутник, — пробормотал Порш, снова поворачиваясь к смокингу и рассеянно поправляя складки пиджака.       Прошли месяцы с тех пор, как они начали встречаться, а Порш все еще был просто его спутником. Но, чёрт возьми, чего он ожидал? Он открыто говорил о своих планах, и Кинн был рядом, когда на его электронную почту приходили сообщения о новых собеседованиях и заявках. Порш никогда не лгал о своих намерениях и позаботился о том, чтобы не возлагать особых надежд и на Кинна.       Но это не меняло того, как он иногда скучал по Кинну в самые дурацкие моменты дня. Или как он едва мог дышать, потому что хотел увидеть Кинна в этот самый момент и обнаружил, что у него нет другого выбора, кроме как ждать, пока тот вернется с работы или в какой другой деловой поездке он был. Невыносимая агония от необходимости ждать, когда эти бесконечные дни исчезнут.       Разговор, который он вёл с Питом, вспомнился ему во всех своих удручающих подробностях. То, что он чувствовал, не совпадало с тем, что он думал, и он начал опасаться, что они никогда не совпадут. Каждое электронное письмо, каждый экзамен, каждое заполненное заявление напоминали ему, что он уезжает по собственному выбору и должен сохранять спокойствие. Но его чувства никак не помогали справиться с этой правдой. — О чём ты думаешь? — мягкий голос Кинн вернул его в настоящее. Он посмотрел в зеркало, и тёмные глаза Кинн уставились на него с такой глубиной, которой Поршу никогда не достичь, сколько бы времени они ни провели вместе. Может быть, в этом и заключались отношения — в человеке, который тебе… небезразличен, всегда будет что-то такое, чего ты никогда не предвидишь.       Кинн был безупречен в тёмных деловых брюках, белой рубашке с закатанными рукавами и расстёгнутыми до середины груди пуговицами. Пуговицы действительно были самым бесполезным аксессуаром в его гардеробе.       Но выражение его глаз — мягкое и открытое, как будто он искал что-то, что никак не мог найти, — заставило Порша задрожать от страха, такого сильного, что у него внутри всё заледенело. — Я думаю, что надену смокинг, Денежный мешок, — заставил себя сказать Порш. Бравада в его голосе была слабой и неубедительной. Он с чем-то боролся и, пока не мог дать этому название, не собирался поднимать эту тему. Его рука дрожала, когда он застегивал и расстёгивал пиджак. — Думаю, я могу одолжить у Джома чёрные туфли, чтобы надеть их с этим. — Нет, не можешь. — Кинн взял пакет для покупок и протянул его Поршу. Он заглянул внутрь и нашёл коробку с галстуком-бабочкой, носками и парой невероятно дорогих туфель. — Кинн, — начал он возражать, убирая всё обратно в сумку, но Кинн остановил его поцелуем в губы. Когда он отстранился, Порше продолжил жаловаться. — Это хуже, чем часы.       Кинн нахмурился. — Ты хочешь пойти на это мероприятие? — Не ради самого мероприятия. — Он пожал плечами, внезапно смутившись. — Я иду, потому что хочу быть с тобой.       Кинн нахмурился, но смягчился. — Если дело в этом, то ты должен принять тот факт, что это моя жизнь. Я постоянно хожу на подобные мероприятия. Я не могу ожидать, что ты будешь тратить тысячи бат на покупку одежды каждый раз, когда я тебя куда-то приглашаю, и ты не можешь ходить в своей университетской форме. Пожалуйста, — он взял Порша за руки. — Я трачу деньги на гораздо менее важные вещи. Если я приглашаю тебя куда-то со мной пойти, то нарядить тебя — это меньшее, что я могу сделать. — Он поцеловал свои пальцы — верный способ заставить Порша согласиться на всё, о чём он попросит. — Если я не смогу этого сделать, то будут мероприятия, на которые я не смогу тебя взять с собой, а я очень хочу брать тебя с собой, пока ещё могу.       Кожа Порша вспыхнула. Они редко говорили о том, что их время вместе ограничено. И всё же, несмотря на эти ограничения, Кинн так сильно хотел проводить с ним время, что был готов заплатить за то, чтобы его приодели. Пускай даже он не использовал слово «парень». Если он ходил как утка и говорил как утка, то даже если другая утка считала его лисой, он всё равно оставался уткой.       Это не отменяло того факта, что время было самым ценным ресурсом, которым они обладали. — Что ж, не хотелось бы лишать тебя возможности провести ещё одну ночь с юным мальчиком, — попытался пошутить Порш, но его сердце и разум были настроены решительно.       Когда он взглянул на выражение лица Кинн, его снова невозможно было прочитать.       Целая вселенная пронеслась между ними, пока они смотрели друг другу в глаза. Порш навсегда запомнил разговор, который состоялся в тот день в его залитой солнцем спальне. В своей памяти он видит их обоих, стоящих перед зеркалом: Порша в своей бордовой футболке и поношенных джинсах, Кинн прямо за ним в своем фирменном деловом повседневном костюме. Нежно-желтый цвет штор в спальне и простыней в тон им поглощал солнечный свет, проникавший внутрь, делая все почти болезненно ярким. Если бы в тот день кто-то из них набрался хоть капли смелости и наконец заговорил, всё могло бы сложиться совсем по-другому. Это сделало бы то, что они должны были сказать, но не сказали, возможным, а вместе с этим и будущее, гораздо менее мучительное, чем то, которое они в итоге получили.