Тени в воде

      Сынмин лежал на кровати, лениво наблюдая, как амулет покачивается у него в руке. Зелёный камень мерцал в полумраке комнаты, словно дразня его своим спокойствием. Прошла уже неделя с того дня, как он нашёл его на кладбище, и за всё это время — ни одного кошмара. Он не знал, радоваться ли этому или насторожиться. Кошмары, конечно, были неприятны, но их отсутствие после стольких недель мучений казалось странным. Словно что-то изменилось. Словно кто-то — или что-то — ждало, когда он расслабится. Тихий стук в дверь отвлёк его от мыслей. — Открыто. — бросил он, не отводя взгляда от камня. Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Эрик, небрежно сунув руки в карманы. — Ты вообще собираешься выходить из дома? — вместо приветствия спросил он, оглядев комнату. — Или так и планируешь сгнить тут, таращась на это? Сынмин слегка усмехнулся и сжал амулет в ладони. — Наследство. — коротко ответил он. — Ага, наследство. — передразнил Эрик, подходя ближе. — Судя по твоему виду, ты либо проклят, либо чертовски задумался. Сынмин не ответил сразу. Он перевернул амулет в пальцах, словно пытаясь разгадать тайну, скрытую в глубине зелёного камня. — Просто думаю… — медленно произнёс он. — Ты всегда любишь думать.— покачал головой Эрик. — Но, может, на этот раз займёшься чем-то другим? У меня рейс через два часа. Не хочешь проводить своего любимого друга в аэропорт? Сынмин хмыкнул, не отрывая взгляда от амулета. — Могу. Но что-то не вижу здесь Томою. — Он усмехнулся, зная, что заденет друга. Как и ожидалось, Эрик не остался в долгу — схватил ближайшую подушку и без колебаний запустил ею в Сынмина. — Ты реально неисправим! — возмутился он, пока Сынмин, смеясь, отряхивал волосы от перьев, вылетевших из подушки. — Всё, иди собирайся! — Эрик театрально всплеснул руками. — Иначе я улечу обиженным. Сынмин вздохнул, наконец убирая амулет в карман. — Ладно-ладно, пошли. Но учти, если твой самолёт задержат, я уйду первым. — Всё, что угодно, лишь бы ты вышел из дома. — фыркнул Эрик, направляясь к выходу. — А то мне кажется, ты уже сросся с этим диваном. Сынмин на ходу схватил куртку и ключи, мельком взглянув на себя в зеркало. Выглядел он уставшим, но, возможно, смена обстановки пойдёт ему на пользу. Вот только чувство, что за ним кто-то наблюдает, не исчезало.

***

      Сынмин вернулся домой поздним вечером, но, не заходя в дом, замер у порога, заворожённый видом неба. Закат сегодня был особенно красивым — огненные оттенки отражались в воде, смешиваясь с тёмно-синими волнами, и казалось, будто сам океан пылает. Он быстро развернулся, сбегал за скетчбуком и направился к мосту, откуда открывался лучший вид. Разложив принадлежности, сделал первые лёгкие наброски, стараясь уловить игру света на воде. Но вскоре его внимание переключилось. Вдалеке, у самой кромки воды, мелькнуло что-то синее. Сынмин замер, прищурился. Чуть дальше, там, где река соединялась с океаном, кто-то сидел на выступающем из воды камне. Светлые волосы развевались на ветру, а за спиной, едва различимый в отблесках заходящего солнца, мерцал хвост, покрытый синими чешуйками. Хёнджин. Он выглядел спокойным, будто и не замечал, что за ним наблюдают. То ли слушал плеск волн, то ли просто отдыхал, позволив воде омывать руки. Сынмин прикусил губу. Первоначальный замысел — нарисовать закат — мгновенно улетучился. Он перевернул страницу и, не задумываясь, начал выводить первые линии. Теперь он рисовал не небо, не океан и даже не свет. Теперь он рисовал его. То же самое повторилось и в последующие дни. Сынмин снова отправился к мосту с набросками, снова собирался рисовать закат, но взгляд в итоге неизменно находил его. Хёнджин появлялся почти в том же месте — то сидя на камне, то наполовину скрытый в воде, то рассеянно перебирая пальцами ракушки. Казалось, что он совсем не замечает Сынмина или просто не придаёт ему значения. Но мог ли он не чувствовать чужой взгляд? Сынмин этого не знал. Он лишь знал, что рука сама тянется к карандашу, что на каждой новой странице скетчбука всё меньше неба и воды, но всё больше его силуэта, лёгких линий волос, блеска чешуи, завораживающих теней на лице. Вечер за вечером, день за днём. А на четвертый день что-то изменилось. Когда Сынмин поднял голову от очередного наброска, Хёнджина на камне не оказалось. Вода всё так же тихо колыхалась, окрашенная оранжево-розовыми бликами, но русала нигде не было видно. Он нахмурился, машинально огляделся, уже собираясь снова перевести взгляд на бумагу. И тогда заметил его. Хёнджин был ближе. Гораздо ближе, чем в прошлые вечера. Он медленно плыл у самой кромки воды, чуть приподняв голову, а его взгляд был направлен прямо на Сынмина. Сынмин замер, пальцы сильнее сжали карандаш. Хёнджин не просто смотрел на него — он изучал. Как будто впервые действительно обратил внимание. Вода мягко покачивала его тело, светлые волосы слегка прилипли к мокрой коже, но взгляд оставался пристальным, живым, будто ловил каждую деталь. — Что ты делаешь? — раздался голос. Тихий, но чёткий. Сынмин вздрогнул, не ожидая, что Хёнджин действительно заговорит. До этого момента казалось, что между ними существует невидимая грань: Сынмин наблюдает, Хёнджин остаётся в своей стихии. Но теперь грань исчезла. — Рисую. — ответил он после небольшой паузы. Хёнджин чуть склонил голову, будто обдумывая его слова. — Что именно? Сынмин не знал, стоит ли отвечать. Он мог бы сказать, что просто зарисовывает природу, но оба знали бы, что это ложь. Его пальцы невольно пролистнули страницы назад — на каждой из них был он. — Тебя. — признался Сынмин, закрывая скетчбук. Хёнджин медленно моргнул, а затем его губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка. — Тогда… покажи. Сынмин замешкался, сжимая скетчбук. Он не был уверен, хочет ли показывать рисунки, но в глазах Хёнджина не было насмешки или подозрения — только любопытство. Чистое, искреннее, как у ребёнка, который впервые видит что-то новое. — Хорошо.— наконец сказал Сынмин, перелистывая страницы и показывая один из набросков. Хёнджин подплыл ближе, вытянул шею, разглядывая изображение. Его брови слегка нахмурились, губы приоткрылись — он явно что-то пытался понять. — Это… я? — Ну, да. — Сынмин кивнул, наблюдая за реакцией. — Но… — Хёнджин перевёл взгляд на свою руку, потом снова на рисунок. — Это не совсем похоже. — Это эскиз. — объяснил Сынмин, скрывая улыбку. — Он не детализированный. — Детализиванный? — переспросил Хёнджин с ошибкой. Сынмин задумался, как проще объяснить. — Ну, это когда добавляют больше мелочей, больше реалистичности. Чтоб было как настоящее. Хёнджин кивнул, но на лице всё равно читалось сомнение. Он снова посмотрел на рисунок, потом медленно перевёл взгляд на Сынмина. — А зачем ты это делаешь? Сынмин открыл было рот, но на секунду замялся. Действительно, зачем? Потому что было красиво? Потому что Хёнджин был загадкой? Потому что в его образе было что-то, что хотелось запечатлеть? Он вздохнул. — Потому что мне нравится. — ответил он честно. Хёнджин посмотрел на него ещё несколько секунд, а потом улыбнулся. — Тогда… нарисуй меня ещё раз. Сейчас. Сынмин даже моргнул от удивления. — Ты хочешь, чтобы я…? — Да! — Хёнджин чуть подплыл ближе, его глаза загорелись нетерпением. — Хочу посмотреть, как ты это делаешь. Я никогда не видел, как рисуют. Сынмин не сдержал улыбки. — Ладно, только не дёргайся. Хёнджин радостно кивнул, устраиваясь удобнее в воде. Сынмин взял карандаш и, впервые с тех пор, как начал эти наброски, рисовал Хёнджина не тайком, а прямо перед ним. Хёнджин с интересом наблюдал за движениями руки Сынмина. Его взгляд то и дело метался между лицом человека и страницей, на которой постепенно появлялись лёгкие, но уверенные линии. — Это странно, — вдруг сказал он, хмуря брови. — Что именно? — спросил Сынмин, не отрываясь от работы. — Ты рисуешь, но не смотришь на бумагу всё время. Иногда смотришь на меня, а потом снова вниз. Сынмин усмехнулся. — Так и нужно. Если смотреть только на бумагу, можно ошибиться. Я запоминаю детали, прежде чем перенести их на рисунок. Хёнджин задумался, а потом вдруг нахмурился ещё сильнее. — А если ты запоминаешь их неправильно? Сынмин остановился и посмотрел на него. — Тогда получится что-то другое. Может, не совсем точное, но всё равно красивое. Иногда даже лучше, чем в реальности. Хёнджин широко распахнул глаза. — Ты можешь делать что-то… лучше, чем оно есть на самом деле? — Иногда. — Сынмин пожал плечами. — В этом и есть смысл искусства. Хёнджин молчал, обдумывая услышанное. Казалось, эта мысль его поразила. — Тогда… — он склонил голову, с любопытством глядя на скетчбук. — Какой я у тебя на рисунке? Такой же, как в реальности? Или лучше? Сынмин на секунду замер, невольно разглядывая его. — Посмотри сам. — сказал он, перевернув скетчбук к нему. Хёнджин подтянулся ближе, внимательно изучая своё изображение. Было видно, что он не до конца понимает, что именно должен увидеть. — Это правда я? — спросил он, трогая пальцами нарисованные черты. — Конечно. — Сынмин приподнял бровь. — Ты же сам хотел, чтобы я тебя нарисовал. Хёнджин несколько секунд молчал, потом снова провёл пальцем по странице. — Мне кажется, я… не такой. — Почему? — Я не знаю. — он задумчиво провёл рукой по воде. — Здесь я выгляжу… как человек. Сынмин посмотрел на рисунок. Вроде бы нет. Хёнджин всё ещё был русалом — его хвост, мерцающие чешуйки, лёгкая влажность на коже — всё было на месте. Но, возможно, дело было не в этом. — Я рисовал так, как видел. — спокойно ответил он. Хёнджин поднял на него взгляд. — Значит, ты видишь меня так? — Да. Хёнджин снова посмотрел на рисунок. А потом вдруг улыбнулся. — Тогда, наверное, это правда я. Сынмин тоже усмехнулся, а затем вернул скетчбук на колени. — Хочешь, я попробую нарисовать тебя по-другому? Как ты сам себя видишь. Хёнджин задумался. — Я даже не знаю… — он тихо рассмеялся. — Мне кажется, ты знаешь лучше. Сынмин ничего не ответил, но почему-то это простое замечание заставило его сердце сжаться. Он перевернул страницу и начал новый рисунок. Сынмин сделал ещё несколько штрихов, а затем на секунду отложил карандаш, потянувшись к бумажному стаканчику с кофе, который стоял рядом с ним. Напиток давно не такой горячий, но ему всё равно хотелось сделать хотя бы пару глотков. Как только он поднёс стакан к губам, Хёнджин резко подался вперёд, его глаза загорелись любопытством. — Что это? — спросил он, почти врываясь в личное пространство Сынмина. Тот едва не поперхнулся от неожиданности. — Кофе. — ответил он, отстраняя стакан. — Кофе… — Хёнджин повторил слово, будто пробуя его на вкус, а потом нахмурился. — Это что-то человеческое? — Да. — А что оно делает? Сынмин на секунду завис, не зная, как проще объяснить. — Ну… бодрит. Делает людей более энергичными, когда они устали. Хёнджин недоверчиво посмотрел на стакан, потом снова на Сынмина. — Ты устал? — Не особо, просто привык пить кофе. Хёнджин кивнул, но видно было, что он до конца не понимает. Затем его взгляд стал ещё более настойчивым. — Дай попробовать. Сынмин моргнул. — Что? — Дай попробовать. — повторил Хёнджин, поднимаясь чуть выше над водой. Сынмин хмыкнул. — Не думаю, что тебе понравится. Оно горькое. — Я всё равно хочу. — Хёнджин вытянул руку, ладонь слегка дрожала от воды, капли стекали с пальцев. Сынмин вздохнул, но протянул ему стакан. — Только осторожно, не разлей. Хёнджин взял его обеими руками, удивлённо ощупывая поверхность. — Он тёплый. — Ну да. — усмехнулся Сынмин. Хёнджин с любопытством заглянул внутрь, потом медленно поднёс стакан к губам и сделал крошечный глоток. И сразу же его лицо исказилось. — Фу! — он тут же вернул стакан Сынмину, сморщившись, как будто попробовал что-то отвратительное. Сынмин расхохотался. — Я же говорил! Хёнджин дёрнул хвостом, оттолкнувшись чуть дальше. — Как вы это пьёте?! Это же ужасно! — На вкус и цвет. — пожал плечами Сынмин, всё ещё ухмыляясь. — К тому же, к нему привыкаешь. Хёнджин недоверчиво уставился на него, потом снова скривился. — Никогда не хочу привыкать к такой гадости. Сынмин только покачал головой, делая ещё один глоток. — Ну что ж, значит, тебе точно не суждено стать человеком. Хёнджин немного смягчился, но всё ещё смотрел на стакан с подозрением. — И хорошо. Я не хочу быть человеком. Он улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Но мне нравится, что ты рисуешь меня по-своему. Даже если я не похож на себя. Сынмин не ответил, но от этих слов внутри стало немного теплее. Он снова взял карандаш, бросив короткий взгляд на Хёнджина.