Глава 2. Статус: влюблён
14 февраля 2025 г., 13:22
Приглушённый свет от ночника освещал часть кровати, откуда-то издалека лилась нежная мелодия. Чан разглядывал перед собой желанного мужчину. Руки сами заскользили по разгоряченному телу, обхватывая и притягивая за тонкую талию. Каждый сантиметр был знаком: ямочки на спине, выпирающие тазовые косточки, кубики напряжённого пресса. Сколько раз вот так запросто поднимал на руках на сцене своего малыша. И теперь даже в полумраке или с закрытыми глазами сможет узнать родной силуэт. Он задел большим пальцем правой руки сосок партнёра, получив в ответ стон. Левой повёл ниже и зацепился за резинку трусов.
Чан подскочил на постели. Это сон. Всего лишь сон. Дыхание сбилось, руки напряженно вцепились в одеяло. Да когда же это прекратится! Как наваждение какое-то! Нельзя так! Вот уже месяц ему снится одно и то же, ну не совсем то же… Вчера он поймал Чонина на кухне. За пару дней до этого — на диване в общей гостиной второго общежития. А неделю назад так вообще в спортзале прям напротив зеркал! Но самое обескураживающее и злящее: как только рука добиралась до резинки трусов, Чан непременно просыпался.
— Холодный душ! Мне! Срочно! Нужен! Холодный! Душ! — он одним слитным движением отбросил одеяло в сторону и свесил ноги, садясь на кровати. Теперь главное не попасться на глаза парням, пока вопрос с утренней эрекцией не решится. А то застебут.
Подхватив полотенце и шорты, Чан осторожно выглянул из комнаты: двери в спальни Хёнджина, Чанбина и Джисона оставались закрытыми, на кухне и в гостиной царил полумрак: блэкауты глушили яркое солнце. Часы в коридоре показывали час дня. Вчера они угомонились под утро, и ещё никто не соизволил проснуться.
Прохладные струи полились на обнаженные плечи и спину. Чан упёрся руками в кафель и закрыл глаза. Он не мог понять своих чувств: Чонин всегда был для него макнэ. Его оберегали ещё со времён реалити-шоу. А сам Чан возвел положение мелкого в группе на немыслимо завышенные позиции: награды на всех мероприятиях забирал Чонин, запись вокала в студии начиналась с его партии, чтобы не мандражировал в ожидании, пока запишут остальных мемберов. Даже за общим столом никто не притрагивался к еде, пока не начинал есть Чонин. Но никогда Чан не смотрел на него как на объект своих желаний. Да он знал про ориентацию друга, тот это не сильно-то и скрывал внутри группы. Даже намекнул однажды в эфире.
Чан налил на ладонь шампунь и улыбнулся своим воспоминаниям: после того намёка в комментариях поднялся невообразимый шум. А с каким вызовом Чонин смотрел на директора, когда тот попытался его отчитать! И не скажешь, что малыш-хлебушек! Возбуждение вернулось с новой силой.
— Да, бля… — Чан обхватил мыльной рукой член и стал наглаживать. Стоило только закрыть глаза, как на внутренней стороне век появилось сияющее лицо Чонина с его ямочками на щеках и румянцем. Хватило пары движений, чтобы струя семени ударила в руку.
— Чан? Ты ещё долго? Мне надо умыться! — в дверь забарабанили, возвращая к реальности. Даже показалось, что это голос Чонина.
— Уже выхожу! — Чан включил воду погорячее и быстро ополоснулся.
Сегодня у них репетиция нескольких танцев, а после шести вечера их ждали сборы вещей. Через три недели они переезжали в новые дома. Теперь уже попарно. И распределение выглядело неоднозначно: вроде и радостно от мысли о совместном проживании с Чонином, но в тоже время появлялся страх раскрытия чувств. Но переиграть что-то было уже не рационально.
Минхо и Джисон однозначно занимали отдельное жилье: кто бы смог им возразить, смертников не нашлось. Чан сам настоял на заселении с Чорином: макнэ надо оберегать. А вот остальные разделились по предпочтениям: два геймера заехали в третью общагу, а два горе-кулинара в четвертую. Интересно за сколько сожгут кухню Сынмин и Феликс?
Впервые не хотелось никуда ехать, а появилось желание остаться в комнате и не выходить из неё несколько дней. Отбросив мысли в сторону, Чан растёр себя полотенцем, накинул его на плечи и натянул шорты. Обычно он не заморачивался по поводу наготы, но шум за дверью настораживал: слишком много голосов.
— Кудряш! — Чонин потрепал его по волосам и скрылся за дверью в ванной, а Чан замер на месте. Да теперь такие простые прикосновения от Йени вызывали совершенно другие реакции. А его присутствие в их общаге вообще стало сюрпризом.
— О! Ты чего как долго? Парни съездили в строительный магазин и привезли упаковочный материал. — Хёнджин хлопнул его по плечу и опять посмотрел тем странным взглядом, что появился у него после Мэт Галы.
Пока летели обратно в Корею, Хёнджин выдал вполне правдоподобное оправдание своего поведения: услышал разговор менеджеров о прибытии супер важного гостя и решил глянуть своими глазами. Дженни подтвердила его слова, сказав, что тоже хотела посмотреть на Мистера Анонимуса, но её отвлекли.
Но именно с того времени Хёнджин как будто следил за каждым движением Чана: стоило собраться на тренировку или пойти на пробежку, как тот решал составить компанию. Не говоря уже обо всех мероприятиях, где Хёнджин просто лип к нему.
— Очень хорошо, надо всё аккуратно упаковать, но позже, сначала нас ждут в танцевальной студии, — ответил Чан, понимая, что от него ждут реплику. Затем легонько, чисто случайно, заехал Хёнджину локтем под ребра и направился на кухню. Свободного времени оставалось всё меньше, да и вся группа в их небольшой гостиной создавала много шума. Надо собраться!
***
— И раз! И два! И три! И четыре! — Минхо ещё раз показал связку и, загнано дыша, отошёл к пульту. — Сейчас прогоним под счёт и соединим с первой восьмёркой, дальше попробуем уже с музыкой. А то на последнем выступлении на вторую восьмёрку все вышли в разнобой! — Минхо, может перерыв? — Хёнджин посмотрел на друга и кивнул в сторону Чонина, тот стоял с расфокусированным взглядом и смотрел на себя в зеркало. Но казалось, он вообще не в этой реальности и даже бледнее обычного. — Йени, ты как? — Чан сразу забыл про все свои внутренние установки и практически подбежал к парню. Обхватив его за плечи, заглянул в глаза. Пришлось немного наклониться, так как Чонин опустил голову, стоило Чану подойти. — Всё в порядке, я просто с утра ничего не ел, — Чонин вжал голову в плечи. Он всегда так делал, когда что-то шло не по плану: закрывался и отстранялся. — Минхо, закажите еды, нам ещё три танца вспоминать, так как до самого тура будем новую хорягу разучивать. Надо всё имеющееся отработать. — Чан мотнул головой в сторону комнаты отдыха и первым пошел туда, аккуратно придерживая Чонина за плечи. — Садись, — Чан подвёл макнэ к дивану, — я сейчас принесу тебе воды, и будем ждать еду. — Спасибо, — Чонин откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. А Чан постарался быстро отстраниться, но так, чтобы это не выглядело подозрительно. — Почему ты не обедал? Феликс всю дорогу до студии вещал про вкусные токпокки! Вы же заезжали в кафе! — Чан не заметил, как начал отчитывать. Он протянул Чонину бутылку воды, и развернувшись в пол оборота, внимательно следил за состоянием макнэ. — Я перед выходом перекусил бутером… — Это не еда! — Чан не дал договорить и даже не заметил, как тот сверкнул в его сторону глазами. — Сколько раз я должен говорить, нет ничего важнее состояния здоровья! Мы постоянно проверяемся у врачей, постоянно следим за рационом! Но тебе всё как об стену горох! — Воу! Чан! Ты чего тут кричишь? — Минхо плюхнулся в кресло напротив и потянул Джисона на себя, усаживая на коленки. — Да не кричу я! — Чан посмотрел на Чонина и тут же замолчал: подозрительно блестевшие глаза макнэ могли привести к очень печальным последствиям. Чан притянул парня в свои объятия и зашептал на ухо, чтобы его мог услышать только Чонин. — Прости, я переживаю, вы все для меня как для лидера очень важны, не хочу даже думать, что такие голодовки приведут к больнице. Но в ответ не послышалось ни одного слова, Чонин сидел и молча смотрел на пустой журнальный столик. Радовало, что он не пытался вырваться из крепких рук Чана. — Минхо, когда будет еда? Я голодный! — Феликс уселся на подлокотник кресла, в котором о чем-то шептались Минхо и Джисон, и похлопал ресницами. — Феликс, слезь! — Джисон спихнул приставучего друга подальше от своего парня. — Приложение показывает пятнадцать минут. — Минхо показал Феликсу кулак и продолжил о чем-то беседовать с Джисоном. — Йени, ты как? — с другого бока от Чонина уселся Хёнджин и протянул ему влажное полотенце. — Всё хорошо, зря вы так все перепугались, сейчас поем и буду как новенький, — Чонин развернулся в объятиях Чана и с улыбкой посмотрел на Хёнджина, а тот стрельнул глазами и опустил голову на плечо Чонина. Чан набрал полные лёгкие воздуха и медленно выдохнул. Его сжигала ревность. Хёнджин оборзел: при первой же возможности старался прижаться к Чонину и постоянно крутился рядом. Поначалу Чан принимал это на свой счёт: после Мет Галы тот ходил за ним хвостом. Сейчас же до него дошло, что Хёнджин ходил не за ним, а за Чонином. Просто сам Чан по какому-то странному совпадению постоянно оказывался рядом. Да что себя обманывать: совпадение было очень даже закономерным. Чан влюбился и старался проводить с любимым как можно больше времени. Со стороны всё выглядело как обычно, ну если не считать, что Чонин сидел молча и зыркал в сторону Чана. А вот самого его распирало изнутри: левая рука была зажата между Чонином и Хёнджином. И приходилось себя сдерживать, чтобы правым кулаком не заехать по наглой морде. Чан собрал всю волю в кулак и похлопал Хёнджина по плечу, немного отодвигая его от своего макнэ. Тот намек понял и отстранился, переключая внимание на Чанбина. — Пока у нас есть время, расскажу про ближайшее расписание, — Чан, не выпуская Чонина из объятий, сел поудобнее и посмотрел на группу.***
Три недели спустя. 2 июля 2024 год.
— Ты мне нравишься, прости. Прости, что ты мне нравишься, — Чан вскрыл канцелярским ножом очередную коробку и заглянул внутрь. Из колонок звучал их второй студийный альбом, и он, распаковывая перевезенные в новый дом вещи, мурлыкал себе под нос песню. — За то, что нравишься, прости, прости. Если любить тебя — ошибка.— Чан поднялся с пола и подхватил найденные вещи. В суматохе последних дней, некоторые коробки не был подписаны, а потребовавшийся ему с утра блокнот всё никак не находился даже в третьей по счёту. — За то, что я люблю тебя, прости, прости. Я пытаюсь чувства скрыть, но не получается. — В комнату влетел Чонин с огромным мешком мягких игрушек, который еле пролез в дверной проём. Чан залюбовался, на мгновение забыв о важности своих поисков. А посмотреть было на что: снизу под пакетом торчали стройные ноги в обтягивающих белых джинсах, напряженные руки обхватывающие мешок поперёк показывали весь рельеф. А когда Чонин отпустил ношу на диван и вытер лицо краем своей майки, оголяя пресс, Чан чуть не застонал. Всё это сопровождалось чистейшим голосом дублирующим партию Чонина в записи. — Прости, прости, что нравишься именно Ты , — неожиданно для себя Чан слишком отчётливо пропел кусок припева и улыбнулся, наблюдая растерянность на перепачканном в пыли личике. Чонин мотнул головой и опять убежал на улицу за очередной коробкой. С первого июля они обитали в небольшом двухэтажном домике. Компания выкупила для них четыре дома в двух новых районах. Да, теперь приходится ездить до студии на машинах, но зато у каждого есть личное пространство. Сам коттедж отгораживался высоким забором и небольшим газоном с кустарниками. В соседнем доме сейчас разбирали доставленные вещи Чанбин и Хёнджин. Чан поднялся на второй этаж и поставил свою ношу на кровать: в этой коробке оказались его записные книжки, журналы и канцелярия. Но нужного блокнота не находилось. Он уже собрался записать пришедшую мысль в первый попавшийся, как услышал снизу странный хлопок. Он сорвался с места и уже через мгновение застал в гостиной интересную картину: Чонин лежал на полу в окружении своих мягких игрушек. Видимо очередной объёмный пакет с трофеями развалился, не влезая в дверь, так как часть игрушек и обрывки чёрного полиэтилена валялись в коридоре около лестницы. — Зачем ты потащил сюда это пушистое безобразие? Сразу в комнату не мог отнести? — Чан протянул руку, а тот странно на него посмотрел, замешкался на мгновение, но помощью воспользовался. — Я тебя звал, но из-за громкой музыки не дозвался, — Чонин потянулся к плееру и убавил громкость. — Прости, мелкий, — Чан подошёл сзади и обнял своего строптивого макнэ. Вот уже три недели Чану выносят мозг. На каждое замечание — «обижульки», на каждые обнимашки — «кислая мина». Даже мемберы уже заметили изменившиеся отношения. Чонин объяснил своё поведение одной фразой и дальше продолжил дуться: «Ты перебил меня, да ещё и накричал, когда мне было плохо!» Хотелось побиться головой о стену. Во время записи треков, занятий в танцевальном зале, на спортплощадке всё было хорошо. Но стоило им остаться наедине, как эмоции на лице Чонина менялись и он замыкался. Чан уже в открытую флиртовал! Он и вкусняшки покупал по первому требованию, и завтраки, обеды, ужины готовил или заказывал. Но всё впустую. Ребята уже ставки делали, когда их макнэ перестанет дуться на лидера. А Минхо пару недель назад даже отвёл Чана в сторону и заставил всё рассказать.***
Две недели до. 16 июня 2024 года.
— Чан, можно тебя на минуту, — Минхо придержал друга за локоть и не позволил уйти из зала. — Слушаю, — Чан поморщился, но сопротивляться не стал. Руки ломило после тренировки, хотелось поскорее принять горячий душ и добраться до общаги, ему ещё вещи собирать. И аппаратуру упаковывать. — Что у вас с Йени происходит? — Минхо отпустил друга и повернулся к нему лицом, загораживая проход. Весь его вид говорил, что они не выйдут из помещения, пока Чан не расскажет всё. — Друг, а ты уверен, что должен влезать? — Чан серьезно посмотрел на Минхо. — Вот именно — друг! Чан! Я же вижу, что ты изменился, — Минхо скрестил руки на груди и заглянул в глаза собеседника. — Ты как будто взглядом пожираешь Чонина! Прохода ему не даёшь! Если бы не загруженность перед выпуском альбома, я так думаю, ты бы и вовсе от него не отлипал! Даже пару раз у нас ночевать оставался! Чан не стал отвечать, это слишком личные вещи. Всё самому надо обдумать. Так внезапно появившееся помешательство прошло, но вызванные образом скучающего на Мет Гале Чонина чувства никуда не делись. И с каждым проведенным рядом днём они только усиливались. Себе Чан никогда не врал. Он влюбился. И даже надеялся, что взаимно. Но Чонин начал его избегать, стал замкнутым. — Не молчи, ты своим молчанием делаешь только хуже, — Минхо похлопал друга по плечу и вышел из зала. А Чан задумался: про какое именно молчание говорилось?
