Я вижу её

Одинаковые припорошенные снегом домики отличались только разноцветными вывесками. Мороз обжигал за нос, с неба сыпалась крупа, но Гарри забыл надеть шапку, так что теперь прятал голову в плечи и натягивал на уши воротник маггловской дубленки, которую Сириус подарил ему на Рождество. Воспоминания о Рождественских каникулах были еще свежи. Готовка, по сути схожая с зельеварением, была вторым по важности увелечением Лили Поттер, поэтому в эти праздники она пекла по торту каждый день. Гарри отказался заходить в «Сладкое королевство», потому что еще месяц или два его будет тошнить от запаха шоколада. Он застрял в том странном возрасте, когда папа уже разрешал ему тайком выпить стакан-другой, а мама все еще прилюдно гладила по щекам и ворчала, если он ложился спать после полуночи. Гарри ждал на улице, постепенно превращаясь в снежный холмик. Периодически он заглядывал внутрь сквозь стекло, но Рон и Невилл все еще бродили между стеллажами, уставленными подарочными корзинками. К подаркам для Гермионы и Луны они относились серьезнее, чем к предстоящей сдаче СОВ. Обилие сердечек и розовых ленточек было еще одной причиной, почему Гарри решил остаться снаружи. В этом году все словно с ума посходили, особенно во время Святочного бала. Куча народу перессорились и сходили с ума от ревности, а после отъезда студентов из Шармбатона и Дурмстранга неожиданно стали встречаться. Гарри эта суматоха обошла стороной. На балу он лишь неловко потоптался с Парвати, потому что не смог пригласить Чжоу Чанг. Она привлекла его внимание во время матчей по квиддичу, и Гарри несколько месяцев отмечал за когтевранским столом ее блестящие волосы, но, наверное, это не было влюбленностью, раз он так легко смирился, что она выбрала победителя Кубка Трех Волшебников. Когда он осознал, что его чувства — скорее уязвленное самолюбие, чем ревность, то перестал о ней думать. Похоже, его, как и крестного, ждет судьба вечного холостяка. Очередной порыв ветра швырнул ему в лицо еще больше колючего снега. Гарри шевелил пальцами ног, боясь, что скоро перестанет их чувствовать. Он уже собирался войти и дать друзьям хорошую взбучку, когда заметил, что из магазина «Тимофиллы и поганки» выходит его старый знакомый. Пожалуй, он бы меньше удивился, встретив в Хогсмиде королеву Елизавету. — Том! — удивленно произнес он. Его голос был не таким уж громким, но голова Тома дернулась в нужном направлении. Не думая ни об обещаниях, ни о многолетней обиде, Гарри рванул ему навстречу, едва не падая из-за проваливающегося под ногами свежего снега. — Не знал, что ты ходишь в Хогсмит, — признался Гарри. — Я и не хожу. Но цены на пыльцу златоцвета так подскочили, что проще их самому выращивать, — Том продемонстрировал небольшой пакетик блестящих семян. — А ты подрос. — Ага. А ты… Все такой же, — ответил Гарри, чем заставил Тома фыркнуть. Его аномальная молодость становилась более очевидной по мере того, как Гарри взрослел. Конечно, мрачный вид и запоздавший на десятилетие стиль одежды не позволял спутать его со студентом, но и больше двадцати ему дал бы только безумец. Впрочем, «такой же» тоже не вполне описывало ситуацию. С порозовевшим от холода носом Том казался более живым, чем в темном углу «Горбин и Бенкс». Черный шарф опасно оттенял его белую-белую шею. Разница в росте сократилась до пары-тройки дюймов. Гарри выдохнул неприлично большое облако пара, сглотнул и сказал: — Зайдем в «Три метлы»? А то, знаешь, холодно, да и снег идет. — Ладно, — обнадежил его Том. — Только надеюсь, что потом ко мне опять не заявится твой отец. — Мой… Он что, серьезно приходил к тебе? — ужаснулся Гарри и его замерзшие щеки опалило жаром. — Прости меня, я не хотел. Это все Хвост, он рассказал, что видел меня в Лютном Переулке, и папа… — Все нормально, — Том открыл перед ним дверь в таверну, иначе Гарри так и встрял бы перед ней, как вкопанный. — Я знаю, что характер у него тот еще. Я был его старостой, и поверь мне — от Джеймса с друзьями вреда было больше, чем от Великой Бури восемьдесят седьмого. — Ты учился с моими родителями? — Гарри ткнул на случайную позицию в меню, не в силах оторвать глаз от Тома. — Да, чуть меньше года. Но я помню их церемонию распределения. Блэк на Гриффиндоре — страшный скандал! А ты все-таки думал, что мне сто лет? — Я думал, что ты — Салазар Слизерин, — признался Гарри, теперь понимая, почему мама близко к сердцу принимала историю Миртл. Возможно, она знала ее лично. — Сотчу за комплимент. Хотя уверяю, что в таком случае я бы ни за что не взял фамилию Риддл. — Почему? Это было бы иронично. «Тебе и сейчас подходит», — подумал Гарри, но инстинкт самосохранения заставил его придержать язык. К тому моменту официантка вернулась и поставила перед ними два дымящихся подноса. Гарри схватился за ложку, но отпрянул, увидев, что в тарелке его поджидает ярко-рыжий сырный суп с сухариками. Больше, чем от этого зрелища, его могло затошнить только от очередного шоколадного торта. Хмыкнув, Том ловким движением поменял их тарелки местами, и под носом у Гарри оказался мясной рулет. Он пробормотал «спасибо» настолько тихо, насколько это возможно. — Прости, что перестал приходить. Мои родители надумали себе черт знает что и я испугался. Мне жаль, что втянул тебя в это, — Гарри откусил небольшой кусочек и это было действительно вкусно. — Не извиняйся — я же сам всегда тебя выгонял. Хотя, Нагайна до сих пор спрашивает, почему к нам не прилетает твоя сова. Они каждый раз гонялись друг за другом, пока я писал ответ. — Нагайна — это кошка? — Тигровый питон. — Мерлин всемогущий. Я должен извиниться перед Буклей, — охнул Гарри и отпил горячего как лава чая. — Не стоит. Мне кажется, птица была не против. Нагайна не пыталась съесть ее всерьез: она предпочитает лысую дичь. — Знать не хочу, кого именно. Он ел с такой прямой спиной, что Гарри чувствовал себя деревенщиной. Несмотря на маггловскую фамилию, он словно дышал магией, свободно колдовал без палочки и держался с достоинством, какому позавидовали бы и чистокровные. Какие бы темные заклинания не привели его к исключению, Гарри не мог не восхищаться этим человеком. — Ты правда не обижаешься на меня? — спросил Гарри, хаотично тыкая вилкой в остатки рулета. — Если я, например, снова напишу тебе письмо, то?.. — Не думаю, что это уместно, — ответил Том, но прежде чем Гарри успел сникнуть, добавил: — У тебя слишком заметная сова и я не думаю, что хочешь опять ссориться с родителями. Но если ты хочешь чем-то поделиться, используй протеевы чары. — Что это? — Гарри потянулся за палочкой. — Сложное заклинание. Связывает предметы, чтобы передавать по ним сообщения. — Ты не можешь сделать сам, потому что… — Я могу. Но не хочу. — Наказываешь меня? — Возможно, — бросив на него лукавый взгляд, Том оставил на столе горстку кнатов и поднялся на ноги. — Если управишься до летних каникул, в чем я сомневаюсь, то пришли мне эту вещь с чужой совой. — Мне и двух недель хватит! — крикнул Гарри ему в спину. — Только не вздумай просить о помощи у подруги. Гарри хотел было крикнуть: «Тогда трех!», но это выглядело бы слишком жалко. Том вышел из таверны, оставляя его одного.

***

Каждое лето Гарри и трое Мародеров выезжали на природу на несколько дней, чтобы заночевать с палатками, но в этом году весь июнь лил дождь, в июле Ремус подхватил лихорадку, а в августе папу так загрузили работой, что Сириус бросил их, сказав, что они с Гарри развлекутся вдвоем. Отдых с ним всегда сопровождало веселье с привкусом тревоги. Сириус не запрещал ему абсолютно ничего и часто сам Гарри выступал в роли разумного взрослого. К счастью, учудить что-то на берегу озера было сложно даже для Сириуса. Весь день они потратили на соревнование: Гарри ловил рыбу магловским способом, а Сириус бегал по берегу, размахивая палочкой с криками «Форис». В итоге счет оказался двенадцать к восьми. Результат доказывал скорее несостоятельность Сириуса как рыбака, чем эффективность заклинания, но это не слишком его расстроило. Отпустив рыбу, они перекусили сэндвичами и сели на покрывале, наслаждаясь закатом. Озеро Лох-Ломонд, наверное, было самым красивым из всех, что Гарри довелось увидеть. Вода отражала кучевые, окрашенные солнцем облака, и неспокойная гладь бесперестанно подергивалась рябью. Других туристов не было, и Гарри чувствовал себя первооткрывателем, высадившимся на дальние берега. В этом месте не теплилось ни капли магии, но в изгибах холмов плясали лиловые тени, а шелест листвы был таким мелодичным, что Гарри захотел как-нибудь привести сюда Тома. — Я целый день жду, когда ты начнешь рассказывать про свою подружку, но рыба и та больше болтает, — Сириус, помимо прочего, был мастером в порче хороших моментов. — Я же говорил, это Джинни. Гарри лежал на спине, заложив руки под голову. С началом этого разговора поза перестала казаться такой уж комфортной, но он не стал ерзать. Сириус приподнялся на локте, заглядывая в его лицо. — Да ты издеваешься! Гарри, это твоя первая девчонка! В должностной инструкции крестного отца прописано знать про все, включая самые грязные подробности! — Фу, Бродяга, фу! Это же Джинни. — Да, красотка Джинни, по которой сохнет весь Хогвартс. Я слышал, как она набросилась на тебя в конце матча. — Да… Она, кхм, сама начала наши отношения. Я честно говоря не понял, как это произошло. — Бойкая девчонка, с такой не соскучишься. Моргнул — уже кольцо и трое спиногрызов, — Сириус зашелся фирменным собачьим лаем. — Вы предохраняетесь? — Сириус! — Что ты вопишь, как монашка в бане? Я не Джеймс, мне все можно рассказывать. — Да нечего рассказывать, — Гарри все-таки сел и подтянул колени к груди. — Как так? Уже третий месяц пошел. Вы хоть целуетесь? — Иногда. — Что значит иногда? Вы вообще отлипать друг от друга не должны! — возмутился Сириус и, судя по короткому роману Рона и Лаванды, он не врал. — Это неловко, она же сестра Рона. Я, наверное, пока не привык к ней. — Она твоя подружка, а не новые ботинки, к ней привыкать не надо. Ты либо хочешь залезть к ней в трусики, либо нет. Она тебе нравится? — Да, конечно. Она милая. Повисла неловкая пауза, которая по ощущениям длилась не меньше часа. Гарри никогда не думал о Джинни в романтическом плане, пока она не прыгнула к нему в обьятья после матча. Кубок школы в этом году принадлежал Гриффиндору, Гарри только что поймал снитч, и перегруженный эмоциями, ответил на поцелуй. Поздравления тут же полились рекой, Рон и Фред дали ему что-то вроде родственного благословения, приправленного угрозой. Родители были счастливы, Джинни — тем более, но в себе Гарри радости не находил, как ни старался. Несколько раз в неделю он заглядывал в Нору, чтобы повидать Джинни, задерживался там на полчаса, а потом сбегал под разными предлогами, чтобы до вечера просидеть в «Горбин и Берк». Том нарисовал на витрине руны, из-за которых снейповой соседке-стукачке казалось, что в магазине пусто. Когда случался наплыв покупателей, Гарри поднимался в комнату наверху, где жил Том, и разговаривал с Нагайной. Он, конечно, не был змееустом, но запомнил пару слов, а змея отлично понимала человеческий и изъяснялась кивками головой. Пожалуй, Нагайна была умнее любого из его слизеринцев-однокурсников. Возвращаясь домой, Гарри говорил маме, что был у Джинни и хорошо провел время. Чисто технически ни то, ни другое не было ложью. Мама ничего не подозревала, учитывая, что в остальные дни он продолжал гулять с друзьями, помогать ей в магазине и готовиться к СОВ. Правда, в девяти из десяти случаев, когда она видела его с пергаментом, Гарри не учил уроки, а общался с Томом с помощью Протеевых чар, но узнавал от него достаточно нового, чтобы это зашло за образовательный процесс. — Гарри, а тебе вообще девочки нравятся? — неуверенно спросил Сириус, глядя в сторону почти закатившегося солнца. — Ты знаешь, я нормально к этому отношусь. Регулус десятый год живет во Франции с этим Розье и ничего. — Мне нравилась девочка. Чжоу. Но она уже встречается с Седриком Диггори, — ответил Гарри, потому что у него не было сил на бурные опроверждения. — Я бы сказал побороться за нее, но не вижу энтузиазма. Делай, как знаешь. Но не дури Джинни голову, ладно? Чем дольше ты ждешь, тем больше потом разозлишь всю семейку Уизли. — Я брошу ее в следующий раз, когда буду в Норе. — Так держать, — Сириус неловко похлопал его по спине и сбежал в палатку. Гарри должен был волноваться о том, как это отразится на его отношениях с Роном, но его больше беспокоило, сможет ли он найти новый предлог для визитов к Тому.