Я вижу её

В Защите от темных искусств Гарри нравилось все, кроме преподавателя. Конечно, Снейп был маминым другом детства, но это не давало никаких преимуществ. Скорее наоборот, Гарри казалось, что его спрашивают чаще других гриффиндорцев и сильнее придираются к ответу. За эти годы он потерял сотни очков и получал «Превосходно» только потому, что действительно знал всю теорию и практику на зубок — спасибо отцу-аврору. Сегодня Снейп читал монотонную лекцию об обнаружении проклятых артефактов, периодически взмахивая своими летучемышиными полами мантии. Гарри знал об этом в три раза больше написанного в учебнике, поэтому без зазрения совести подменил свиток с конспектами на тот, который зачаровал для связи с Томом. Я все еще не верю, что у Люциуса родился столь никчемный сын. Почерк у Тома был как у благопристойной пожилой леди из прошлого столетия. Гарри до сих пор иногда подшучивал по этому поводу и получал ответ, что сам пишет как пятилетка, впервые взявший перо в руки. Видимо, к Тому заходили покупатели. Он не отвечал минут двадцать и за это время предыдущее сообщение успело исчезнуть. Пока Том был не занят, Гарри поспешно вывел на бумаге: ты учился с ним вместе да? На два года старше. Но мы хорошо общались. Один факультет, Клуб Слизней. Сам понимаешь. какой он был? Умный, исполнительный. Заносчивый, но не больше, чем в то время было свойственно другим чистокровным. Я бы назвал его одаренным в политике и риторике. Сразу было видно, что он займет хорошее место в министерстве не только благодаря отцу. Драко, похоже, лишен всех этих качеств. что то ты его перехвалил Ревнуешь? Гарри выпрямился от удивления. Это не первый раз, когда Том делал подобные полунамеки, но на бумаге вопрос показался еще более вызывающим. Заглавная «Р» была слишком витиеватой для него, и выглядела так игриво, что Гарри готов был сбежать из Хогвартса, лишь бы увидеть его лицо. Он вглядывался в это слово с минуту, прежде чем на пергамент упала тень. Закрывать текст рукой было поздно. По мрачному виду Снейпа Гарри понял, что дело — труба.

***

Родителей приглашали в Хогвартс крайне редко. Встречи в Хогсмиде — обычное дело, но для входа в замок требовалось официальное прилашение одного из учителей. На памяти Гарри, такое случалось всего несколько раз, когда студенты получали серьезные травмы. Конечно, ему «посчастливилось» стать исключением из правил. Снейпу хватило совести предоставить для разговора собственный кабинет и выйти. Мама примчалась с работы, забыв снять именной фартук. Волосы собраны в пучок — похоже, она варила какое-то сложное зелье. В таком виде она бы уместнее смотрелась в кабинете Слизнорта, но выбирать не приходилось. — Объяснишь, что это? — спросила она, держа свиток на вытянутой руке, будто он был измазан чем-то омерзительным. — Чистый пергамент. Хочешь отправить письмо? — Еще одна шутка, и я отправлю патронус твоему отцу, — она прошипела это так, будто на мгновение овладела парселтангом. — Почему Снейп сказал, что у моего сына романтическая переписка с убийцей? — Потому что у него разыгралось воображение? — предложил Гарри, но вздохнул и сдался, когда мама потянулась к палочке. — Я серьезно. Там не было никакой романтики. Мерлина ради, мы обсуждали Люциуса Малфоя! Что в этом такого? — Что такого? Ты мне со слезами на глазах клялся, что больше никогда к нему не пойдешь! — бросив свиток на комод, крикнула мама и рухнула в мягкое кресло напротив. — Нет, я клялся, что не буду тебе врать. И я не врал. Только не договаривал, — Гарри скрестил руки на груди, чтобы скрыть дрожь. — Он что, околдовал тебя? — мама почти перешла на шепот. — Обещал что-то? Я не понимаю, что этот извращенец… — Мама! Да что с тобой? Он мой друг! Да, взрослый, но ты же не против, что я общаюсь с мистером Уизли. — И как часто ты тайком пишешь мистеру Уизли на уроках? — ехидно спросила она и не дождалась ответа, охнув от очередного нахлынувшего на нее осознания. — Боже мой! Да ты же бегал к нему все это время! Какой дурой я была, раз тебе доверилась! — Не все время, — пристыжено пробормотал Гарри. — После того случая мы не виделись до четвертого курса. Я случайно встретил его в Хогсмиде и мы стали переписываться. В чем проблема? Мы просто разговариваем. Он никогда не зовет меня, я сам прихожу. Часы противно тикали, раздражая и без того натянувшиеся до предела нервы. Гарри казалось, что с полки с ингредиентами для зелий на него палятся расфасованные по баночкам глаза и сушеные насекомые. Впрочем, выражение головы гриндилоу в самом углу выражало скорее сочувствие. — «Случайно встретил», — всхлинула мама и неизящно утерла нос краем фартука. — Думаешь, это совпадение, что он ходил там в те самые день и время, когда студентов выпускают из замка? Я знаю, что он молодо выглядит, но он в три раза старше и в десять раз умнее. Он использует тебя. — Как именно? — Гарри всегда воспринимал их отношения скорее как одолжение со стороны Тома. Приятно думать, что он тоже скучал по Гарри, но мама все равно ошибалась. — Он ни о чем меня не просит. Мерлин помоги, он не трогал меня. Не стал бы трогать, даже если бы я попросил. От отчаяния в его голосе мамина злость испарилась, как перегретое зелье из котла. Гарри не видел ее такой разбитой даже после ссор с папой. Вжавшись в спинку мягкого кресла, она спросила: — Скажи, чего тебе не хватало? Мы с отцом поощряли все твои увлечения, покупали все, что ты просил, помогали найти друзей. Мы путешествовали. Вокруг всегда было много взрослых, к которым ты мог обратиться. Сириус — все равно что твой второй отец. Ты нравишься девушкам и учителям, ты никогда не был один. Так почему же ты как привязанный столько лет таскаешься за этим бессовестным уродом, который проклял собственную душу? — Я знаю, что его душа проклята, — облизнув губы, признался Гарри, — но когда мы вместе, мне кажется, что я вижу ее, а он — мою. Может быть, я смогу... излечить Тома. Чтобы он был счастлив. Со мной. Гарри боялся поднять глаза на маму, и только несколько минут спустя по звуку догадался, что она плачет. И хотя он возненавидел себя на мгновение, это уже абсолютно ничего не меняло.