Боль не безлика

Перед озёрами Джеймс вернул на шею крылья. Не по собственному желанию — настоял Айлар. Его родные крылья с номером были где-то... где-то... чёрт, да давным-давно он забыл, где. Стиллорду против его воли выковали в кузнице при Горной школе почти такие же, но побольше, ещё где-то полгода назад, но сразу же надеть не обязали, захочет — вернёт на шею цепочку. Она тоже новая, на вид крепче прежней — Господину не порвать с одного рывка; проверять Джеймс не собирается — если удастся, он бы никогда, слышите? никогда не вернулся в Крепость. Цепочка скользила меж пальцев, так и норовила убежать, упасть на пол, но старший Стиллорд ей не позволял — ловил второй рукой, наблюдая за переливами серебра в тусклом свете солнца, проглядывающего из-за набежавших туч. Надо же, спустя столько времени сам накинет на себя железную удавку. Сколько прошло времени? Всего год? Всего-то? Да, да, всё верно — память услужливо подкидывает воспоминания о пепелище, посреди которого он, Джеймс, остался один — друг скрылся, ни разу не обернувшись. Господин рвал и метал так, будто Стиллорд лично организовал этот побег, своими руками выстроил мост, по которому академец добрался сперва до подножия, а потом — на ту сторону. Цепочку сорвал. Джеймс бы её не возвращал, но раз брат так настаивает перед озёрами — пусть... пусть. Потом снимет. В последний раз пропустив нагревшийся металл меж пальцев, Стиллорд набросил на себя цепочку, с трудом справляясь с застёжкой — грубые пальцы отвыкли от подобного. Ты доволен, Айлар? Калле вот очень понравилось. И цепочка, и предстоящие битвы на озёрах, и будущая встреча с Та-о-ри, как он выучился передразнивать Джеймса — тень неустанно бубнила под ухо, как предвкушает встречу, попутно делясь кровавыми историями. — Найду я тебе этого Та-о-ри, убьешь его и станешь ценить меня ещё больше, — в последнюю неделю — одно и то же, одно и то же, и не заткнешь ведь. — Это еще почему? — вчера свободная тень где-то выискала ещё двух звёздочек, притащила и разорвала их на глазах Джеймса, заляпывая всё вокруг ошметками. Спасибо, что на улице, а не в комнате. Когда этот чёрт голоден — помалкивает или сбегает на поиски низших порождений Ао, когда сыт — красуется своей получеловеческой формой и не замолкает, пока Стиллорд предоставлен сам себе. — Милостиво помогу коротать время на каменоломнях. Тебя же упекут туда на всю жизнь за убийство академца, — невыносимый, да ещё и с такой радостью обрисовывает будущее, в котором его единственный собеседник обречён до конца жизни питаться баландой и ходить полусогнутым от тяжелейшей работы и свежих следов от кнута на спине. После окончания войны всё начало потихоньку возвращаться на круги своя, всех из Горной школы усадили обратно за учебники, намереваясь разом впихнуть в головы учеников всё, что было упущено с начала учебного года. Вот и Джеймс стал проводить больше времени в библиотеке, нежели в кузнице — огромном помещении, где каждый найдёт себе уголок для уединения... Если бы, если бы — Калле являлся к нему каждый чёртов раз, переползал со стеллажа на стеллаж, вслух зачитывая названия книг — никакого покоя, никакой сосредоточенности на прочитанном. Помогло только усадить его за чтение — Стиллорд доставал тени интересующую его книгу и раскрывал на первых страницах — тогда и наступала тишина. Ненадолго — если Калле был голоден и слишком слаб, его сил не хватало на перелистывание страниц, прочитав разворот, он просил сделать это Джеймса, и так раз за разом, раз за разом, раз за разом... «Найди мне звёзды, и я буду в состоянии переворачивать страницы сам» — чёртов манипулятор, и умел же добиваться своего — Стиллорд ходил и высматривал по всем углам эти низшие порождения Ао, стекающиеся в Горную школу. Полезным он умел быть, но редко-редко. На озёрах, как только над их головами зажглись «несъедобные» звёзды, не вызвавшие у тени никакого восторга, Калле улизнул в темноте на поиски Та-о-ри, пообещав вернуться, как только найдёт. Без него Джеймс никуда не спешил — отошёл в сторону от общего костра, немного углубился в лес и нашёл себе место посуше под деревом, где и растянулся, вслушиваясь в шорохи леса и наслаждаясь одиночеством. На этих озёрах троих Стиллордов раскидало по разным холмам — пусть так. Он не собирался идти к Айлару и уж тем более к сестре — побудут раздельно несколько дней, нестрашно — ничего не случится. Ничего не случится... Ну, почти ничего. Калле потребовались сутки, чтобы отыскать академца и наесться чего-то там до чётких человеческих очертаний — Джеймс готов поспорить, что тот дольше охотился, чем искал, да и чёрт с ним — главное, что разыскал Та-о-ри в полуразрушенном каменном строении между первым и вторым академским холмом. Пока раздумывал, стоит ли выдвигаться на чужие территории при свете дня — и до их холма добралось известие о ночном нападении осоедов. Незадолго до этого его нашла Катриин. В непривычной темно-сливовой форме, но всё такая же красивая — казалось, не существовало одежды, которая ей бы не пошла. Стиллорд никогда близко не общался с ней, но неожиданному появлению девушки рад — всё-таки выросли вместе, для них не видеться целый год — нечто из ряда вон выходящее. Джеймс даже... скучал? — Думаю, бесполезно у тебя спрашивать, где Мэри. Скажи хоть, где Айлар, — вместо всякого приветствия, будто не год не виделись, а пару часов. — Здесь или в школе? Как он? — Здесь, здесь, жив и здоров. Сестра тоже здесь... где-то. Соскучилась по ним в Академии? — к девушке в темно-сливовом, в одиночку явившейся на чужую территорию (храбрости Катриин не занимать), никто не подходил, даже Калле куда-то слинял — не любил делить своего единственного собеседника с какими-то там людьми. — Рад тебя видеть. — На той стороне, — поправляет, кивая в сторону гор. — Всю войну провела там. Всю войну. Там. Стиллорд даже предположить не мог, что всё так обернётся — не откажись он в прошлом году от приглашения, провел бы эти полгода по ту сторону, а не в кузнице?.. Заставляет задуматься. Не получив никакого ответа, Каро вглядывается в чужое лицо, разглядывает мускулистые руки, подмечая, как Джеймс возмужал за год, и зачем-то добавляет осторожное, тихое — только для них двоих, всковыривающее тонким острием рубцы на старых ранах: — Его не видела. Никто его не видел. Ни живого, ни мёртвого, — имена предателей не произносят вслух. Хоть вокруг них и никого, имя Итори не срывается ни с одних губ. Катриин повидала побольше многих — её брали на каждый допрос осоедов, но ни добровольно, ни под пытками никто и словом не обмолвился о молодом перебежчике в темно-сливовой форме — исчез, испарился, навеки пропал, скрывшись за горной грядой. С той стороны не прислать весточку — Итори сгинул, и всё тут. Продолжать разговор о нём девушка не желала, а потому принялась расспрашивать Стиллорда обо всех остальных узниках Крепости, даже о Господине — как принял то, что прошлым летом к нему не вернулись двое? Пережил ли войну? На последний вопрос ответа не было — никто его с начала войны не видел. Джеймс не успел толком поведать ни о нем, ни об Айларе с Астарвентом — их накрыло чьей-то огромной тенью, зависшей под самым куполом и спустя пару мгновений метнувшейся вниз и в сторону — туда, где переплетенные ветви деревьев не закрывали небо. О нём когда-то писали в газетах — «королевский подарок», «с той стороны», «способность — крылья за спиной», Стиллорд и не надеялся увидеть пернатого юношу вживую. Сам по себе нескладный, тощий и весь в ярких веснушках — лицо, шея, кисти рук, да они и под темно-сливовой одеждой небось разукрашивают всё тело. Надо же — академец. Если Кэтти предпочли не замечать, то посмотреть на пернатого тут же явились все заметившие его приземление — вокруг академцев собралось человек двадцать, может больше. Именно он и принёс известие о нападении осоедов — обращался к Катриин, не понижая голоса и говоря с ней так, будто остальных тут не было, только имён не называл — разглашать нельзя. По словам пернатого, со стороны персиковых садов был пробит купол, пробравшихся через дыру осоедов прибили, было несколько раненых, но лекари их подлечили. Осталась одна Кей-Лей, жива или умерла к утру — неясно, он с ночи в полётах, повсюду высматривал Катриин, но на территории Академии её не оказалось. — Она убила двух осоедов, лекарям к ней не подступиться. Ты нужна, — закончил, выдергивая наполовину выпавшее перо и тут же взъерошиваясь. Ученики Горной школы смотрели на него, как на чудо — крылья, настоящие крылья, поднимающие человека в воздух. Даже самые воинственно настроенные позамирали, раскрыв рты — когда еще такое увидят? — У садов? Черт, как далеко!.. Увидимся, — последнее бросила Стиллорду, срываясь с места — пернатый сказал, что в живых могут оставаться еще осоеды за куполом, их он не видел — на их поиски сразу же бросились другие академцы. Способность Катриин пригодилась бы везде — и Кей-Лею, и в поимке перебежчиков, но для начала добежать бы до этих холмов. Ри мог поднять в воздух только себя и детей — на большее силы его крыльев не хватало, а потому Каро приходилось бежать и ненадолго переходить на шаг, пока пернатый перелетал с одного дерева на другое и замирал, ожидая, пока его нагонят. Ри мог преодолеть долгий окружной путь меж завалов и в обход вырытых кем-то ловушек за считанные минуты, Катриин же, даже следуя самой короткой дорогой, потеряет не один час. Может, она и замедлилась бы — лёгкие горели от бега, но опасения подтвердились — академец сказал, что у кромки леса в собственной крови вперемешку с ядом лежала Мэри. Чёрт его знает, что произошло за ночь, но добраться до подруги как можно скорее она обязана. Живой или... или... Ри отказался вдаваться в подробности о том, как её ранили — догадался по расспросам, что в Горной школе они были знакомы, и ни на один вопрос о Кей-Лее больше не отвечал.

***

Стиллорду судьба не благоволила — с осоедами, которым руки чесались свернуть шею, он не повстречался, так ещё и чёртов академец пропал — Калле указал верное место, но когда Джеймс добрался до него, звездоглазый исчез. Вместо него он наткнулся на четверых академцев, охранявших цепочку в одной из развалин, разбросанных по округе, успел подраться с ними ни за что, цепочку не добыл — да плевать он на неё хотел, досрочное окончание битв на озёрах не интересовало. Ему бы Та-о-ри найти, но стоит произнести его имя в присутствии академцев, и те сами бросаются в драку, свирепея — поглядите-ка, не любят, когда их драгоценные имена произносит кто попало. С ними даже врукопашную драться — себе дороже, стайками ведь бродят, не поодиночке. Стиллорд послонялся по чужой территории, ненадолго вернулся обратно, вновь сунулся — и всё бесполезно, слишком всех много, да и форма эта одинаковая глаза мозолит — Та-о-ри видится ему в каждом академце, и каждый оказывается не им. Может, Калле снова его разыщет — исчез сразу же, как Джеймс вступил в драку, и не явился, когда тот, с лопнувшей на костяшках кожей и сам изрядно побитый, отсиживался в местечке потише. Только и оставалось, что обходить свои владения — места, где собственноручно подготавливал для академцев ловушки с обоих сторон первозданного озера, и злорадно отмечать каждую, куда хоть кто-нибудь угодил. За этим занятием Стиллорда и застали друзья — занимались тем же самым, хвастаясь, у кого больше подбитых академцев (своих из Горной школы не считали). Подошли, похлопали по вымокшей от пота спине, подбодрили, мол, в этом году их деятельность снова не окажется незаметной — вроде и не дрались, но вон как насолили Академии. Джеймс только кивал и отвечал что-то неразборчивое, лишь бы отстали. Что ему эти озёра? Битвы на них?.. Ему бы освободиться от них и в горы. Так и будет, но поскорее бы, поскорее.

⚔️⚔️⚔️

Пронзительно синий взгляд Аогари — последнее, что ожидаешь увидеть в этой глуши. По Айре он лишь мимолетно скользнул — всё внимание Айлара поглотила его сестра, бросившаяся в распахнутые объятия. Академец тактично отошёл в сторону, чтобы не подслушивать разговоры родственников, и принялся старательно изучать однообразную местность вокруг, ловя на себе косые взгляды. Горная школа Академию недолюбливала — это неизменно, и даже война, сплотившая весь Клерасс против осоедов, не поспособствовала их сближению. Так, только в этом году отказались от битв, утомившись от них за полгода, но в следующем году, будьте уверены, всё станет как прежде. Айре глубоко забрел на чужую территорию, провожая феерию к брату — Айлар отыскался у малого озера чуть в отдалении от третьего холма Горной школы. Как и многие другие ученики, он не гнался ни за какими цепочками, просто ожидал окончания битв, любуясь тронутой одним ветром водной гладью. Жизнь здесь будто замедлилась — после той стороны так непривычно наблюдать размеренные движения и умиротворенные лица, пришедшие на смену бесконечной погоне за странствующими осоедами и их искаженным в предсмертной агонии лицам — клерассцы добивали всех. Хоть на его темно-сливовые одежды и косо посматривали, погреться у костра пригласили — туман только-только уполз обратно до ночи в горы, оставив ледяную росу и холод, вместе с порывами ветра пробирающий до мурашек. В лучах поднимавшегося над горизонтом солнца согрелись одни пташки и теперь заливались радостным щебетом, люди же собирались вокруг огня, сгребая в костры всё, что не успело промокнуть за ночь — собранный хворост попрятали от дождя в лачуги. Погреться у костра — дело хорошее, но. Успеется. Пока Мэри протягивает к нему ничем не согреваемые ладони, усаживаясь поближе и поудобнее, Айре склоняется над её братом, негромко прося его о разговоре подальше от любопытных ушей. Айлар удивляется, но вида не подаёт — молча встаёт и следует за академцем в сторонку, будто они старые знакомые. Знаете, Айлар, он и вправду оказывается готовым внимательно выслушать что угодно, любую правду, какой и о чем бы она ни была. ...о том, что его сестру хотели забрать в Академию ещё в начале войны и заберут сейчас, не добровольно, так принудительно — приказ свыше. ...о том, что в первое время стены Академии покидать ей будет запрещено. ...о том, что, попадая в окружение этих стен, каждый обязан начать считать это место домом, единственным домом. ...о том, что это — служба на благо Аогари и Клерасса. Узники Крепости многое знали об Академии со слов Итори, а потому Айлар слушал долгую речь вполуха, уловив главное — сестричку отправят туда насильно, не оставляя ей выбора. Три или четыре года в заточении. Может, все пять, кто знает. Академец закончил недолгий рассказ одной-единственной просьбой — передать то же самое Мэри, просто... другими словами, что ли. Или теми же самыми — главное, чтобы это был Айлар. Будь девушка человеком, Айре непременно добавил бы в конце, что ему искренне жаль — жаль, что Академия разрывает семейные узы, но. Феерии место в Академии и только в ней. Господин Эйн ужаснется, узнав, что Мэри ни разу не раскрывала крылья — в её возрасте это крайне опасно. Небось, в груди жуткая тяжесть, а позвоночник и ребра расщепляются на тысячи осколков. Так, по ощущениям. Такова участь всех одиночек. Останься она одиночкой, не повстречай других фееров, вскоре погибла бы — дети Ао не могут, как люди, им спокойнее кланами, крылом к крылу, глаза в глаза, потому и чувствуют друг друга, не могут не. Не просто спокойнее — это условие выживания. Айре готов выслушать в свою сторону любые проклятия, готов и к размахиванию кулаками от бессилия, кровопролитию, которым не изменить приказа — о способности человека с пронзительно синим взглядом ему ничего не известно, боевая она или нет, а потому академец внутренне подбирается, готовясь к чему угодно после окончания недолгой речи. Айлар в ответ улыбается. Знаете... мягкой такой улыбкой — внутри него разливается счастье. Всё он знал. Не с появления Дарклайн на свет и не с тех пор, как их приютил Господин — позже, намного позже, когда стал пропадать в библиотеках, корпя над новыми переплетами. У Господина находились книги поинтереснее, он ещё с детства вычитал в них об увечных — тех, кому Ао не позволили стать ни человеком, ни феером. И о последних Айлар вычитал разное, а там... Потихоньку, с годами всё сложилось в общую картину, где Джеймс — человек, он сам — увечный, а сестричка — одна из детей Ао. Тех самых, кто живёт кланами, крылом к крылу... Тех самых. Кого искала всю жизнь. Знал, знал и молчал, не делясь догадками, переросшими в твёрдую уверенность. Знаете, Айлар последние года четыре был твёрдо убежден в правдивости своих догадок, но окончательно подтвердила их Мэри в рассказах об Ааро. ...о том, как впервые встретились. ...как узнала его по ауре вблизи школы. ...как укрыл крыльями — успела шёпотом поделиться с братом прошедшей ночью до тех пор, как их позвали к костру. И, знаете, после крыльев всё наконец-то встало на свои места. Конечно, Ааро «тот самый». Он ведь феер. Оба они — дети Ао, и раз о Мэри Академии наконец-то известно, её ни за что больше не оставят в Горной школе. И правильно, правильно — ей место среди таких же. Неизвестно, доживёт ли Айлар до окончания обучения любимой сестрички — увечный же, долго не протянет без лекарств, которые нелегко достать; кто знает, быть может, расставшись после этих битв на озёрах, они расстанутся навсегда — на душе тяжело от этих мыслей, но Айлар их гонит прочь, не изменяясь в лице — улыбается, всё ещё улыбается. Главное, чтобы Мэри приютили такие же, как она. — Я передам, — кивает, благодаря за предупреждение — болезненное расставание оно не отсрочит, но сделает его не таким сумбурным. Айлар просит академца оставить их до окончания битв на озёрах — всё-таки, родственникам осталось всего ничего побыть наедине. — Постой, Ааро. Айре было кивнул на прощание и двинулся в противоположную от костра сторону, но тут же остановился — пронзительно синий взгляд заглядывал не в глаза, нет-нет, глубже, до самой души, проверяя чистоту её помыслов. — Присмотри за ней, пока меня не будет рядом, — просьба за просьбу. Взаимные обещания исполнить их скрепляются рукопожатием. Он не причинил ей вреда в их первую встречу — встречу академца с Кей-Леем, а в последнюю заботливо укрыл крыльями, раскрывая тайну своего происхождения, да и если послушать их слова друг о друге... Ааро и Катриин присмотрят за его любимой единственной сестричкой — в этом нет сомнения. Стиллорду даже... спокойнее, что ли? Теперь, теперь, когда академец ушёл, Айлару остаётся осторожно рассказать Мэри об Академии. В остальном он отныне бессилен.

⚔️⚔️⚔️

— Я тебе прорежу потом перья, — в ответ на безэмоциональное «смотри, она выжила», брошенное Ри с высоты. Должно быть, пернатый не расслышал угрозу — Катриин к тому моменту уткнулась в грудь Айлара, крепко стискивая его руками. Если для Мэри он родной брат, то для неё — названный. К нему даже Астарвент порой бегал за советами — младший Стиллорд никому не отказывал ни в них, ни в своей доброте, вот и тянулись к нему все без исключения, даже Джеймс. Каро наткнулась на них случайно — следовала за пернатым, пока тот не высмотрел «Кей-Лея» живой и здоровой неподалёку, к счастью, там же оказался и Айлар — по нему она соскучилась не меньше, чем по подруге. — Ты не в чер... Да у тебя цепочка, — многое, многое произошло за этот год, за день и не расскажешь. После долгих объятий уже с Мэри девушки замерли, стоя с переплетенными ладонями, и принялись говорить-говорить-говорить сразу обо всем, послушать их — голова сразу кругом. Мэри — больше не Кей-Лей, нет-нет, несмотря на радость от долгожданной встречи выглядела расстроенной — нос и глаза покраснели, да и улыбка всё никак не выходила счастливой — уголки губ ненадолго приподнимались и опадали. От расспросов госпожа Стиллорд отмахнулась — дойдут ещё до её перехода в Академию, а не успеет рассказать, так Катриин сама всё увидит — вернутся вместе. — Айлар, как же я рада... я так скучала, — «как же боялась больше никогда тебя не увидеть». — Как вам удалось достать лекарство? В обмен на рассказ о неком господине из Академии, подарившем умиравшему два спасительных бутылька, девушка делится своей историей: подружиться с кем-нибудь из лекарского корпуса было нетрудно, как и найти записи об Айларе — имя редкое, болезнь — не очень, и действительно лечится одним-единственным лекарством, правда, достать его у Катриин не вышло, как бы она не изворачивалась. — Они сказали, что лечат ими семьи академцев, и будь у нас с тобой одна фамилия... Черт, Айлар, будь я Стиллорд, ты не промучался бы так долго, но я ничего, ничего... — старший посильнее прижал к себе Каро, чувствуя всю ту грусть и безысходность, что она ощущала, не сумев ничем помочь. А вот Мэри, казалось, на глазах воспряла духом — Айлар ей всё-всё уже рассказал, девушка сильно растерялась, не зная, как бросит брата здесь одного (Джеймс-то ничем ему не поможет), а спустя пять месяцев после последнего принятия лекарства... Кто будет за ним присматривать? Кто сумеет достать новое? — А ведь я теперь Стиллорд, — произносит не для окружающих, скорее для самой себя. — Если во время моего нахождения в Академии тебе будут передавать это лекарство, то я сама туда пойду хоть сейчас же. Важнее Айлара у неё нет никого. Если их разлука на несколько лет станет для брата спасением — так тому и быть. — Тебя забирает Академия? Помню, господин Таар говорил... — Мэри машет руками, перебивая подругу. Так и стоят втроём (пернатый давно улетел к границам купола), наперебой делясь событиями этого года, правда, кое-что умалчивая — об Ааро знает только Айлар, больше никому его тайну Мэри не доверит. — В Академии не так плохо, как рассказывал... ну, вы помните, — запретное имя не произносится вслух. — Уверена, тебе там понравится. И лекарство, лекарство! Айлар не будет в нём нуждаться. То ли Катриин почувствовала необходимость подбодрить этими словами, то ли говорила об чистого сердца всё, что на уме — неясно, но Стиллорд ей безмерно благодарен — сестричка на глазах веселеет, не веря своему счастью. Увечные не рождаются в семьях обычных людей — они дети, братья и сестры фееров, обучающихся в Академии или давно её закончивших. Потому их и снабжают редким лекарством — Аогари не дают феерам повода роптать, оберегают их семьи. Айлар, как брат феерии, тоже будет спасен.

⚔️⚔️⚔️

Купол над озёрами спадёт спустя пять дней, битвы закончатся первой в истории победой Горной школы, забравшей все чужие цепочки. Академцы отдали их хоть и после нескольких коротких стычек, возникших из-за недопонимания, но добровольно — после войны драться со своими же, клерассцами, не хотел никто. Все пять дней прошли в дыму общих костров и без чувства нависшей над озёрами угрозы — никто никого не преследовал, одни Кей-Леи запрятались поглубже, но их тоже не тронули. Даже известие о нападении осоедов не внесло смуты — у прорванной границы их видели от силы два десятка человек, перебежчикам не удалось пробиться ни к одному холму — полегли перед ним же, тела их вытащили за купол и сожгли, да и не погиб никто, поэтому до другого края купола известие добралось страшилкой, а не минувшим событием. Как выяснилось многим позже, клезаковцы вырезали ближайшую к приозёрным территориям деревню, в ней же и прятались, выдавая себя за местных столько, сколько смогли — их обнаружили солдаты Клерасса, деревню выжгли, почти всех перебили — кому-то удалось скрыться под покровом ночи. Тех, кто не успел прорваться сквозь купол — они бежали последними, на подходе к нему добили направляющие и наставники, наблюдающие за ходом битв — сквозь фальшивые звёзды они всё видели. Видели и раненую девчонку, и то, как она встаёт после лекарской помощи, пошатываясь — не так уж и тяжело ранена, жить будет. После нападения заделали все бреши — оставленные осоедами и теми, что были созданы «на всякий случай», чтобы избежать повторения прошлогодних событий. Битвы на озёрах продолжились, будто и не было никакого нападения. Время прощания подступило незаметно — сразу же, как только спал купол, Мэри отыскали, вручая ей бежевый конверт с приглашением. Вручение сопровождалось вежливыми извинениями — девушку заберут в Академию до церемонии в Горной школе, но позволят ей ненадолго — до вечера, вернуться туда и собрать свои вещи. Особый, сказали, случай. Её сопроводят до Горной школы, а после — до повозки, что доставит ученицу в саму Академию. На каждое слово Мэри только задумчиво кивала — предупреждена уже, а потому позволила себя сопроводить к крытой повозке, крепко держа за руку Айлара — кучер согласился подвезти до Горной школы всех, кто влезет, потому и ему нашлось местечко. Астарвента Мэри нигде не видела, но чувствовала его запах — с тех пор, как они перестали проводить время вместе, он вновь стала чувствоваться — полежавшая мука вперемешку со свежим сочащимся кровью мясом. Собирать было почти нечего — дорожный мешок, с которым Мэри из года в год возвращалась в Крепость, оказался наполовину пуст — одежд Кей-Лея больше нет, чужую она сбросила, переодевшись в единственный оставшийся серый костюм. В мешке — пара тетрадей с записями и зарисовками, дорожный набор — подарок от господина картографа, бережно сложенные подарки Айлара и несколько пустых склянок. За последними Мэри забежала в лекарскую, прощаясь с любимым лекарем, пожелавшем ей хорошо устроиться и никогда больше не возвращаться на эту окраину. Расставание с Айларом пугало, но проклятая способность всё ещё связывала их, а значит, любимому брату никогда не будет больно. Катриин заверила, что академцев могут отпускать на несколько дней в ближайшие города, говорила, что ей уже показали два — большие, каменные, но не ответила, кто показал. Позже, всё узнается позже. А пока Мэри цепляется за мысль, что они, быть может, следующим летом смогут увидеться с Айларом — хоть ненадолго. Они найдут способ видеться. — Кажется, мы вырвались, — сборы заняли меньше часа, последние минуты перед отъездом девушка проводила с любимым братом, не вспоминая о втором — скучать по нему не будет. — Из Крепости. Все вырвались. Знаете, что вспоминается? Давняя-давняя мечта.

Сможет — осядет в другом конце Клерасса. Сможет — не будет надобности возвращаться в Крепость. Сможет — никогда больше не увидит Господина. Сможет, сможет, сможет.

Смогла. Господин не выдернет её из Крепости, как грозился это сделать с Итори, пока тот не сбежал первый. Вслед за ним Крепость покинула Кэтти, теперь уходит и Мэри, оба старших, как заверяет Айлар, останутся в Горной школе на это лето — последнее, а спустя год выпустятся и уедут куда подальше от этих окраин. Один Астарвент в Крепость не вернётся, да и Господин, возможно, его не примет — кто знает, что у того на уме спустя год после их последней встречи? Жив ли он вообще?.. — Проводишь меня? — тихо спрашивает, украдкой бросая взгляд на дверь, из-за которой тянет полежавшей мукой. От Айлара это не укрывается — поднимается с кровати, отправляя за плечо дорожный мешок, и вопросительно кивает на дверь. — Там... Астарвент. — Поговори с ним. Уверен, он заслужил хотя бы прощальных слов, — в ответ ему — тишина и прерывистый выдох. — Я отнесу твои вещи и вернусь, это недолго. Астарвент действительно оказывается за дверью, которую Стиллорд нарочно оставляет открытой — мол, заходи, пока разрешают. Он и заходит, замирая на пороге, улыбается своей вечно грустной улыбкой и напоследок рассматривает до боли знакомые черты лица, запоминая их — там, на озёрах, в птичьем облике он всё подслушал, объяснять ничего не нужно, всё знает, всё. Они прощаются тихо, немногословно, оба понимая — если не навсегда, то на долгое, долгое время. В этой крохотной комнатке их история заканчивается — Астарвент откланивается, желая ей счастья, и уходит ещё до возвращения Айлара. Ни объятий, ни поцелуев — всё кончено, пусть никто и не произносил этого вслух. Не нужно. Ничего уже не нужно, они понимают. Он никогда не любил её — просто хотел спасти. Теперь её не от чего спасать.

⚔️⚔️⚔️

Ночью перед торжественной церемонией Джеймс молча протягивает брату конверт — бежевый, чуть помятый и уже в чём-то запачканный, позволяя прочитать содержимое. Приглашение. Снова. В Горной школе полагали, что в этом году никого не переведут — битвы не состоялись, проявить себя не было возможности, академцы просто так отдали цепочки, позволив почти десятку счастливчиков получить по мешочку монет. Правда, без приглашения. — Моим друзьям тоже выдали. Всем. Сказали, за ловушки, — пожимает плечами, уставившись в пол. Давным-давно стемнело, они сидят при свете единственной свечи, отбрасывающей трепещущие тени. Калле не видно — как пропал, так и не соизволил явиться до конца озёр, не найдя Та-о-ри. Стиллорд плюнул и на одного черта, и на второго — никого уже не искал, нарочно умылся первозданной водой, чтобы хоть ненадолго не видеть в темноте тени, и провел эти несколько дней, переходя от одной ловушки к другой и что-то там обсуждая со знакомыми. Так, всё ни о чем. — Отправят нас в оружейную мастерскую. Мне кажется, они потеряли очень многих оружейников на войне, вот и хотят восполнить их нами. — Хочешь снова отказаться? — второе приглашение подряд — неожиданно. Джеймс передергивает плечами, не давая прямого ответа. — Я — не Мэри, отказаться могу, — о переводе сестры он узнал, добравшись до Горной школы на своих двоих. К тому моменту повозка с ней уже давным-давно отъехала и скрылась посреди изумрудных холмов. — Остался всего год, не отказывайся, — Айлар рад за всех них — Катриин, сестричку, брата. Принял бы ещё последний верное решение. — Я им сказал, что собрался податься добровольцем на ту сторону. Там от меня толку, может, больше, чем в какой-то там мастерской, — кому именно, непонятно, но, наверно, направляющим или наставникам — кто там раздаёт приглашения? — Ответили мне, что до сентября или августа я успею побывать на той стороне и вернуться — надолго там оставаться всё равно запрещают, разворошу немного гнёзда осоедов, и всё, назад в Клерасс. Вернуться — уже в А-ка-де-ми-ю, с приглашением этим. Не знаю, Айлар, не знаю. А ты куда потом? В один из каменных городов? — Поближе к Академии, — кивает, раздумывая. Каменные города только вблизи к столице и дальше на юго-восток, где самые процветающие земли Клерасса. Там-то он и посвятит свою жизнь архивам и переводам древних текстов — ради этого и учился столько лет. — Поближе к Академии, — бурчит, повторяя. Меж бровей старшего Стиллорда две глубокие морщины — хмурится, как и год назад, столкнувшись всё с тем же выбором. — Соглашайся. Тем более, что всей компанией, — «так история Итори не повторится», добавил бы, но старые раны лучше не бередить. — Побываешь по ту сторону, в Академии, а там осядешь где-нибудь в мастерских на юге — там побогаче нас живут, сам знаешь. Этого ты и хотел. «Этого ты и хотел» — скорее, этого хотел Итори. Сбежать от Господина и Академии на юго-восток, затеряться на нём, а однажды — перейти горы, великие Ао. Знаете, это так странно — Итори уже год нет, а его мечты... мечты, когда-то посеянные им в Джеймса, наконец-то потихоньку осуществляются. Не им самим — Стиллордом.