Воздаяние

Священник строго поправил полы черной рясы. — Хун-эр, дочитай, пожалуйста, 17 главу от Иова. Он тянется к ветхой странице, что вот-вот рассыпиться в его руках. Дрожащим голосом начинает читать: — …Если бы я и ожидать стал, то преисподняя — дом мой; во тьме постелю я постель мою; гробу скажу: ты отец мой, червю: ты мать моя и сестра моя. Где же после этого надежда моя? и ожидаемое мною кто увидит? В преисподнюю сойдет она и будет покоиться со мною в прахе…— он опускает глаза в пол и спрашивает: — Падре… А всех ли ждет Преисподняя и вечные муки? Священник бесстрастно произносит: — Всем нам уготована дорога в загробный мир, где останемся мы дожидаться Страшного суда и великой справедливости. Праведники и раскаявшиеся познают благодать божью, нечестивые же умолкнут в аду. Мальчик набирается смелости и поднимает глаза на наставника. — Но если природа наша греховна с самого начала, то…есть ли смысл в праведности? Лицо священника как всегда не выражает эмоций. — Праведность не должна идти от страха перед Ним, иначе это лишь лицемерие, праведность содержит душу в истинной чистоте. Заботься о душе своей, и пребудут она в вечном блаженстве. За спиной учителя Хун-эр видит человека. Но он лишь похож на человека. Кожа бледна как у мертвеца, улыбка обнажает гнилой ряд зубов, а глаза его полны ненависти. Он кривляется и передразнивает наставника. Мальчик смотрит на него широко раскрытыми глазами. Мертвец машет ему. Хун-эр выдавливает из себя: — Падре… За вами кто-то стоит! Священник хмурится и поправляет рясу. — Хун-эр, что ты говоришь? Там никого нет! Мальчик переводит взгляд с падре на мертвеца. Ему не мерещится! — Я не вру! Он стоит прямо за вами! Мертвец сгибается напополам от смеха. — Он тебе не поверит! Никто не поверит! — Кто ты? — спрашивает мальчик, сдерживая подступающие слезы. Нечисть перестает смеяться, а смотрит на него глазами полными ненависти. — Я? Тот, кого ты убил… Забыл? Я умер по твоей вине! А ты все еще живешь… Грешник! Я давно жду тебя в Аду… Ты будешь обречен на вечные муки, не надейся получить прощения! Мальчик закрывает глаза и шепчет молитвы. Он не знает ни одной из них… но искренне взывает к Спасителю. — Не жди помощи, грешник. Бог не поможет тебе в Аду. — Мертвец хватает его и впивается гнилыми пальцами в его голову. — Ааа, прекрати! — Хун! Почему ты кричишь?! Сейчас же прекрати, вспомни, где находишься! — строго произносит священник, поправляя одежды. Мальчик пытается выпутаться из хватки, и тянет руки к наставнику. — Падре! Спасите! Священник с равнодушным лицом смотрит на него. — Но ты ведь заслужил это. Слезы стекают по лицу мальчика. Неужели никто ему не поможет? Никто не придет на помощь? — Что? — Каждому воздастся за грехи. Так прими наказание с достоинством. Мертвец валит его на пол. Тянется гнилыми пальцами к шее и сжимает ее. Хун-эр хрипит: — Помогите…помогите… Вдруг на его лоб ложится что-то прохладное, но незримое. Это не мог быть мертвец. — Проснись! — кричит кто-то. Но никого рядом нет. Или Бог услышал его? — Господи…помоги мне… умоляю… На щеки ложится что-то прохладное. Он открывает глаза и видит перед собой перепуганное лицо Дянься. Тот держит его лицо в своих ладонях. Наемник вздыхает с облегчением. — Ох… Я думал не добужусь… Ты кричал во сне… Хуа Чэн протирает лицо свободной рукой. — Извини, бывает иногда… Зачем он извиняется? — Ты поэтому так мало спишь? Он не ответил. Пэй Мин как-то заставил его пойти к сомнологу, но там же его направили к психотерапевту. А от второго он сбежал, как только затронули детские травмы. Дянься поелозил на кровати. — Давай я тебе помогу, а то и мне спать не дашь. Хуа Чэн закатил глаза. Он уже давно свыкся со своей депривацией сна и постоянной мигренью. В какой-то степени он верил, что эти муки заслужены. Но если Дянься быстрее уснет, то удастся пару часов полежать в тишине. — Ладно, гуру. Я весь внимание. — Закрой глаза. Хуа Чэн опустил веки. — Лежать с закрытыми глазами я умею, только это не помогает. — А еще выключи язвительность. Мешать будет. Цепь наручников звякнула и его руку обхватила чужая. — Не бойся. — нервно вздохнул. — Представь себе место, где спокойно и безопасно. Сначала он оказался в кабинете святого отца. Живя в приюте, он частенько помогал падре по мелочам. Здесь было безопасно, но неспокойно. Всегда сопровождалось ощущением, что кто-то наблюдает за ним. Он представил себе кафе, где они с Инь Юем частенько делали домашнее задание. Но и это была плохая идея. Видеть перед собой безмятежное лицо друга… Он не может. Хуа Чэн оказался посреди старой квартиры. На лежанке спал Эмин. А детектив держал в руках догорающую сигарету. Должно быть спокойно. Но тоже не то… Это было его жилье… Он даже называл его домом… Однако по большей части был занят там работой и составлением плана мести, что не особо вяжется с понятием дома. Мужчина раздраженно вздохнул, бросив попытки. — А если нет такого места? Дянься хмыкнул. — Ну, ладно. Давай покажу тебе свое. Только не смейся… — наемник покрепче обхватил чужую руку. — Представь берег моря… Ветер приятно бьет в лицо. Темные волны разбиваются в пену с шипящим звуком. Солнце прячется за густыми облаками. И никого нет рядом. Позади стоит домик голубого цвета с широкой верандой… Там на столе стоят чашки с горячим чаем, пар клубится над ними, и ты вот-вот вернешься в дом, чтобы согреться… Но все равно не спешишь покидать берег. Не хочется ни о чем думать и спокойствие разливается… Хуа Чэн представил… Представил как прохладный ветер развевает его волосы, одежду. По телу проходит приятная дрожь… И единственное тепло исходит от руки, которая его держит… Тепло идет дальше, разгоняя кровь и согревая промерзшие конечности. Он сжимает руку сильнее в порыве жадности, желая перенять еще больше тепла. Но стоит поднять глаза на человека рядом с собой, как сон рассеивается. Раздается противный рингтон. Детектив поднимает трубку и даже не скрывает раздражения в голосе: — Кто-то умер? — Тогда бы я написал тебе сообщение. — хмыкает Хэ Сюань. — Собирайтесь, я нашел для тебя новую квартиру. Хуа Чэн сбрасывает звонок и с удивлением обнаруживает, что проспал три часа. Всего четыре часа сна. Давно он не спал так долго.

***

Детектив усмехнулся. — Может снова тебя в платье оденем? Дянься закатывает глаза и ехидничает в ответ: — А может ты примеришь? Грех, прятать такие ножки. — Воздержусь, спасибо. Хэ Сюань забрал их на машине, уже другой, повозил кругами по городу и, наконец, остановился. Квартира была маленькой, почти без мебели и нормального водоснабжения. Но Хуа Чэн понимал, что в их случае главным фактором является скрытность. Они привязывают Дянься к стулу, тот даже не комментирует это. Они отходят подальше, общаясь почти что шепотом: — Район тихий, через телефон можно проверить камеры в коридоре, пришибленный скоро приедет. Мужчина кивнул. — Спасибо, как твое дело? Хэ Сюань раздраженно отвел взгляд. — Пока глухо. И не светится все сложнее. Хуа Чэн кивает в сторону наемника. — Возможно, нам стоит вывезти его за город. — Надо было так сделать с самого начала. И прибить без шума. Хуа Чэн не собирался заниматься таким бесполезным делом, как переубеждать Хэ Сюаня. — На связи. — Ага.

***

Через полчаса в квартиру врывается… — А вот и мы! — кричит Цинсюань, отпуская поводок. Эмин, виляя хвостом, подбежал к хозяину и начал тереться о него лохматой головой. Хотя…не настолько лохматой как обычно. Детектив вопросительно смотрит на полицейского. — Ты его к грумеру водил? Ши Цинсюань довольно улыбается. — Ага! Посмотри, какой красавчик стал! Хуа Чэн сочувствующе взглянул на пса. — Так бы и сказал, что тебя пытали. Он легко игнорирует недовольство полицейского, но игнорировать, как пес идет ластиться к Дянься, ему дается с трудом. Цинсюань прокашлялся и кивнул головой в сторону, призывая поговорить тет-а-тет. — Мы кое-что нашли. — «Мы» — это кто? Парень начинает неловко топтаться на месте. — Я и Хэ-сюн… Детектив широко раскрывает глаза и щипает себя за руку. Ему точно не послышалось? — Хэ-сюн? Ты его так назвал и до сих пор жив? Ши Цинсюань цокает. — Неважно. В общем… Лан Цяньцю никто не видел с того вечера, но тела его тоже не нашли. — Значит, он может быть жив. Полицейский активно кивнул и продолжил: — Удалось узнать кое-что интересное… На мальчика однажды совершили покушение и его спас человек по имени Фан Синь… Только вот никто не знает, откуда он появился, а лицо было скрыто под бинтами. Якобы там сильные ожоги. Этот Фан Синь был довольно уважаемым в «Юнъани», его даже побаивались, он очень быстро добился расположения главы и помогал ему в делах. И этот человек был очень близок с Лан Цяньцю, был кем-то вроде его наставника, а мальчик в нем души не чаял и ходил по пятам. — Ближе к сути. Цинсюань сделался еще нервознее. — Этот Фан Синь исчез. Угадаешь когда? Хуа Чэн вскинул брови. Приближенный, прятал лицо, достаточно осведомленный, чтобы помогать в делах мафии и исчез перед резней. — То есть… — детектив взглянул на наемника. — Это может быть Дянься… А когда появился этот Фан Синь? — Где-то пять лет назад. Хуа Чэн хмыкнул. Пять лет служить юнъаньнцам, чтобы проверить их преданность? Они предали «Небеса» и те отомстили… Но оставлять мальчишку в живых… Это может создать много проблем… — Хорошо, попробуем расспросить Дянься. Цинсюань не дал ему пройти дальше. Его лицо вмиг сделалось виноватым. — Говори уже… Он вжал голову в плечи. — Дело в том…что Пэй Мин хочет с тобой встретиться… — Ты ему рассказал? Полицейский замахал руками. — Я не говорил ему про Дянься! Просто…я просил у него дать поговорить с заключенным юнъанцем… И там был Хэ-сюн и в общем… — Понятно. Без рукоприкладства не обошлось. — он устало протер лицо. — Хорошо. Я поговорю с ним. Последи пока за Дянься. Допросов не проводи, меня дождись. — Я понял.

***

Хуа Чэн постучал пальцами по столику. Он наотрез отказался ехать в участок и назначил встречу в кафе неподалеку. — Итак… Зачем ты хотел меня видеть? Пэй Мин усмехнудлся и отпил кофе из стаканчика. — Уже не могу друга навестить? — Как мило. Не знал, что мы друзья. — Будь это не так, ты бы уже давно был мертв или за решеткой. Хуа Чэн хмыкнул, а капитан продолжил: — Я знал, что это дело создаст множество проблем…но чтобы настолько… Я волнуюсь за мальчишку. — Тогда сними его с дела. Пэй Мин махнул рукой. — Ты ведь знаешь, что он не остановится. Так я хотя бы частично могу его контролировать. Но если кроты в полиции узнают, что он лезет в их дела, то быть беде. — От меня ты чего хочешь? Я уже давно не отношусь к полиции. — Знаю. А еще знаю, что вы делаете что-то очень противозаконное. Цинсюань от меня отшатнулся, когда о тебе спросил… Нет, помолчи. Я не собираюсь указывать тебе что делать, ты больше не мой подчиненный. Но Цинсюань мой подчиненный, за которого я отвечаю. А это дело предвестник чего-то ужасного. Хуа Чэн пожал плечами. — Я бы мог тебе доверится, просто не хочу ставить перед выбором. Ты все-таки госслужащий. — Госслужащий, который дал тебе поддельные документы. Мне не плевать на закон, но также я знаю, что он действует не всегда. Поэтому перестань паясничать и скажи, могу ли я помочь. — Ты уже знаешь, кого мы ищем. Можешь подсобить. Пэй Мин задумался. — Попробую. — И еще кое-что… Мне нужно место за городом… укромное, о котором никто не знает… Капитан прищурился. — Трупы хочешь спрятать? Не смотри на меня так, от тебя что-угодно можно ожидать. Есть у меня подходящее местечко, но ехать долго. — Отлично.

***

Хуа Чэн еще на коридоре поймал странное предчувствие. И оно было совсем недобрым. Он открыл дверь квартиры и…увидел полицейского на полу. Дянься здесь не было. Детектив подбежал и начал трясти того за плечи. Эмин беспокойно крутился рядом и скулил. — Цинсюань! Тот что-то промычал. Хуа Чэн набрал в рот воды и прыснул тому в лицо. Полицейский зажмурился и приоткрыл глаза. — Сколько пальцев видишь? — Три. Значит, не сотрясение. Отлично. Ши Цинсюань, кряхтя, приподнялся. — Он сказал, что ему душно… Я отвернулся открыть окно… А потом…вот. Хуа Чэн нахмурился. — Он ведь был связан. — Я водил его в туалет до этого… Мужчина раздраженно вздохнул и зарылся рукой в волосы. Если Дянься решит «отблагодарить» за теплый прием… Возможно, стоит уже гнать в убежище Пэй Мина. — Поднимайся. Нельзя здесь оставаться. Цинсюань схватил его за запястье. Он опустил глаза в пол и произнес, не скрывая дрожи в голосе: — Прости… Это…это моя вина. Хуа Чэн вздохнул. — Неважно. Мой недосмотр. Сейчас нужно поторопиться. Он помог парню подняться и краем глаза заметил на столе записку. Он вчитался в аккуратно выведенные иероглифы. «Дорогой Сань Лан, Прости, что покидаю тебя так скоро…и за мальчишку тоже прости… я не бил в полную силу, должен быстро оклематься. Мне очень понравилось проводить с тобой время. До встречи Твой гэгэ P.S. Постарайся курить меньше. У меня все волосы провоняли.»