Птичка

      Прошла неделя.              После той ситуации Пушкарёва совершенно не подпускала к себе Жданова. Она использовала все методы, чтобы не оставаться с ним наедине в каморке. Она бегала, как угорелая, по всему Зималетто, чтобы не слышать попытки Жданова доказать ей свои чувства, в которые Катя уже откровенно не верила, равно как и в то, что Воропаев говорил правду.              Косые, хромые действия Андрея можно было объяснить и без его переживаний за компанию, по крайней мере Катя себя в этом уверяла, но список самой себе оглашать не спешила.              Женсовет, как и говорил Федя, смотрел на неё волком. Но ни одна из них пока что Пушкарёвой лично ничего не говорила.              Во-первых, потому, что они не вели себя, как парочка на людях. Да, использовали ситуацию, как щит, но продолжали своё обычное дружеское общение. Во-вторых, нельзя её обвинить в том, что она кого-то отбила, ведь Федя и Маша не были в отношениях. Тропинкина вообще то с Малиновским, то с сомнительными мужчинами в клубе. Ей, кажется, было не принципиально с кем, зато, когда позарились на удобного Федю, ей резко стало нужным заявить о своих правах.              Но радовало другое. Колины деньги очень помогли покрыть платёж по кредиту. Оставалась надежда на новую коллекцию, которая уже на стадии разработки. Но проблема с тканями никуда не делась. Они крупно попали с Узбекистаном, но нужно находить возможность выкрутиться из ситуации. Милко не закроет глаза на плохую ткань и фурнитуру. Не в этот раз.              Катя выключает свет в кабинете, но не уходит. Федя попросил её подождать его. Последнюю неделю он подвозит её домой.              Дверь кабинета Жданова открывается, сопровождаемая возгласами Малиновского:              — Жданов, чёрт тебя дери, уже сколько времени прошло, а наша Мисс Железные Челюсти не то, что не целованная тобой, так ещё и на свидании с тобой не была. Ты с ума сошёл, скажи мне? Чем дольше ты…              — Чем дольше я не влюбляю её в себя, тем больше риск, что с компанией что-то сделает Зорькин. Знаю я, блять, знаю. Я пытался.              — Что ты пытался? Я тебе даже инструкцию приготовил, коробку, — Катя вздрагивает, — с игрушками и прочей лабудой принёс, чтобы ты, бедненький, не утруждался. А ты что? Продолжаешь с другими моделями зажиматься, да ещё в Зималетто? А если Кира узнает? А Катя? Весь план коту под хвост, Жданчик.              — Ты же отвлекаешь Клочкову, да и по Воропаеву не видно, что он что-то знает. У него в голове как бы сестру от меня отвадить. Так сказать, фокус смещён.              — Да ты, Жданов, в себя дохрена поверил? Откуда нам знать, что там этот Зорькин замышляет? Вдруг он уже компанию себе оттяпал?              — Что ты мне предлагаешь? — взрывается Жданов, — Я пытался её поцеловать. Уже даже почти сделал это, так Коротков уронил коробку, которую ты мне передал. Прикинь? Он помешал!              — Давай, ещё скажи, что я виноват. Жданов, ей-богу, ты странный.              — Не странный я. Я не знаю, как к ней подступиться. Я шарился в её столе, — Катя напрягается, — ни одной моей открытки нет!              — И правильно, не дай бог кто-то увидит, тебе проблемы нужны?              — Она встречается с Федей. Что, не стена – подвинется?              — Ты вообще в этом уверен? У Феди там напряжённые отношения с Машей. Может он Катю попросил ему подыграть, чтобы он помирился с ней.              — Так ты с ней.              — Я много с кем. Одной меньше, одной больше.              — Он постоянно рядом.              — А ты ограничь его свободу передвижения. Забирай телефон свой и пошли. Нечего тут торчать.              Пушкарёва задыхается от злости.              — Ага, аргументация?              — Мешает Кате работать.              — Сам-то в это веришь? Я следую твоей инструкции. Утром кофе и шоколадка, в обед зову с собой, вечером предлагаю подвезти. И всё мимо! Кофе она утром уже пила, обедает с Федей, и подвозит он же.              — Может проблема не в инструкции, а в тебе? Если ты с таким лицом к ней с поцелуем, то не удивительно, что она от тебя бежит.              Судя по звуку, Жданов ударяет стол.              — Ой, блять… не начинай. Звони своим подружкам. У меня мозг кипит, хочу расслабиться.              Проходит какое-то время, Жданов полностью выключает свет и закрывает кабинет.              Хорошо, что Катя, пусть и тайно, сделала дубликат от его кабинета. Она выходит, закрывая за собой дверь.              Катя клацает кнопками, ища нужный контакт. Набирает.              — Я вас слушаю, Катерина Валерьевна, — раздаётся знакомый голос.              — Где вы хотите встретиться?              Проходит несколько секунд.              — Вы сейчас свободны? — спрашивает, а в коридор вбегает запыханный Федя.              — Нет.              — Тогда завтра. Я заеду за вами после работы.              — Хорошо, — она отключается.              — Да ладно, я бы подождала, — Коротков смотрит на ключ в её руке. — Знаю, но ты же меня не сдашь? — улыбается.              — Обижаешь. Сегодня это обсудим? — серьёзно спрашивает Федя.              — Нет. Сегодня я хочу понежиться в горячей ванне, выпить вкусный чай и не думать об этом, иначе я с ума сойду.              Федя кивает.              — Тогда идём, — Коротков подставляет руку, — подвезу свою принцессу на металлическом коне.              Катя смеётся.              ***              Если Катя скажет, что она совершенно не нервничает, что у неё не трясутся от волнения руки – она соврёт. Вчера, в приступе злости, она сразу же набрала Воропаева, вот только когда она начала прикидывать все варианты, которые мог придумать этот мужчина, настроение вылетело в трубу.              Жданов напирал, как бульдозер, совершенно не считаясь с её мнением. Она смотрит на конфеты, мягкую игрушку и очередную открытку. Желание выкинуть всё сразу в урну возникает как само собой разумеющееся, однако Жданов входит в её каморку.              — Вам понравился мой подарок?              «Но неужели вы думаете, что мужчина, который ухаживает за девушкой, будет, как первоклассник, открытки приносить?»              — Думаю, вам стоит прекратить это, Андрей Павлович. При всём моём уважении, у меня теперь есть парень, — уверенно заявляет Катя.              — Не стенка – подвинется.              — Боюсь, это не так работает, Андрей Павлович. В данной ситуации играют бо´льшую роль мои чувства. К вам их у меня нет.              — Это можно исправить.              — Для?              Жданов смотрит на Катю, как баран на новые ворота.              — Не понял.              — Я спрашиваю для чего менять мои чувства, которые меня устраивают? Не могу уловить логику ваших действий.              — Почему вы мне сразу не сказали, что вы влюблены?              — Потому что тогда я не была влюблена?              — Как же быстро вы влюбились.              — Жизнь непредсказуемая штука. Знаете, многое может измениться за короткий промежуток времени.              — Конечно. Я тому пример. Вы мне нравитесь, Катенька.              Её выворачивает. Он не изменится. Никогда. Она даже себе представить не может, что должно произойти, чтобы этот эгоцентрист заметил, что мир не кружится вокруг него.              — А мне нравится другой мужчина.              — Дайте мне шанс.              — А как это будет выглядеть по отношению к Феде?              — Да откуда вы знаете, — взрывается Жданов, — что он не использует вас, чтобы привлечь внимание Тропинкиной? А вы такая наивная, доверчивая…              — По себе судите? — спрашивает Катя и моментом его затыкает. — Что ж, рабочее время уже началось. В рабочее время, Андрей Павлович, я буду решать с вами только рабочие вопросы.              Катя смотрит с такой твёрдостью во взгляде, что Жданову ничего не остаётся, кроме как уйти. Правда, ушёл он, громко хлопнув несчастной дверью.              ***              Пушкарёвой везёт. Жданова нет в кабинете. Она быстро минует один коридор за другим и спускается на первый этаж. Катя уже почти подходит к выходу, как её за локоть цепляет Коротков.              — К ненаглядному спешишь? — задорно интересуется парень.              — К какому ненаглядному?              — Ну как к какому? Рыжему такому… — Федя изображает задумчивый вид, а Катя шлёпает по плечу. — Рукоприкладство на рабочем месте.              — Рабочее время закончилось.              — Ты смотри на неё, какая умная. Всё хорошо? — резкие переходы с весёлости на серьёзность в голосе Катю уже не удивляют.              — Более чем. Завтра расскажу.              — О чём?              — О дате, — Коротков вопросительно поднял бровь, — моей казни.              — Не думаю, что всё будет так плохо.              — И с чего это ты ведёшь себя так, словно понимаешь.              Федя пожимает плечами и отпускает девушку.              — Кто меня знает, принцесса?              ***              Девушка подходит к его машине; Воропаев выходит и галантно открывает ей дверь.              — Это излишне.              — Хороший тон не может быть лишним, — Кате нечего ответить, поэтому она просто принимает его помощь.              Пристегнувшись, она смотрит, как мужчина обходит капот и садиться в машину.              — Есть пожелания относительно места встречи? — Пушкарёва задумчиво смотрит в лобовое окно.              — Позволяете выбрать мне место смерти?              — А вы оптимистично настроены, — замечает Воропаев. — Полно вам, Катерина Валерьевна, я же говорил: с меня ваша защита.              — И ряд условий.              — Не без того. Сперва я думал отвести вас… ух ты, — Катя следит за его взглядом и видит Жданова, который на пару с Малиновским и двумя моделями садятся в его Порш, — … в свой кабинет, но вы ещё не знаете ни плана, ни условий и вам нужно время, чтобы всё обдумать.              — Так что в итоге?              — Увидите.              Воропаев заводит машину и выезжает на главную дорогу.              Они едут в тишине. Такой, от которой у Кати сосёт под ложечкой, а внутренности скручивает в тугой узел. Она сглатывает сухим горлом вязкую слюну.              Обратной дороги нет. Её не было уже после их разговора на кухне Киры Юрьевны. Катя, до последнего веря в Жданова, надеялась, что всё это заговор Воропаева.              — Нервничаете?              — Да.              — Не стоит.              — Спасибо, у меня прям от души отлегло, — язвит Катя, а Александр лишь мягко улыбается.              Они подъезжают к какому-то кафе или ресторану, девушка не сразу понимает. Катя отстёгивает ремень безопасности, отталкивается от спинки сидения и слышит грубое:              — Сидите, — и замирает на месте.              Мужчина глушит машину, выходит, открывает Кате дверь и помогает выйти.              — Это излишне.              — Чувствую, я сегодня часто буду это слышать.              Катя рассматривает ресторан через большие окна. Девушка не может представить, как она в своём стареньком костюме будет сидеть там. Воропаев же, недолго думая, берёт Катю под руку и ведёт в ресторан.              — Мне кажется…              — Перекреститесь.              Катя, открыв рот, смотрит на него во все глаза, Александр же уже заводит её в фойе ресторана.              — Я заказывал столик на имя Александра Воропаева.              — Да, конечно, столик двадцать восемь. Позвольте? — Катя понимает и начинает снимать своё пальто, Воропаев помогает ей.              Катя рассматривает основной зал с открытым ртом.              Ресторан обставлен в тёмных тонах, которые создают атмосферу не только уединённости, но и интимности. Зачем он выбрал такое место? Стены окрашены в глубокие оттенки серого и тёмно-бордового цвета, при этом выделяются грубые деревянные столы с узорами из древесного волокна. Стулья строгие, с тёмными, слегка потёртыми деревянными ножками, которые контрастируют с общей концепцией.              Над каждым столом висит локальный светильник из матового стекла и металлических конструкций, который освещает стол тёплым, мягким дневным светом. В уголках ресторана стоят высокие растения в тёмных горшках; низкий уровень освещённости в соединении с большими растениями придают помещению некоторой таинственности.              В центре зала располагается бар, обставленный небольшими декоративными растениями и мелкими деталями, которые органично смотрятся в общей картине.              — Шею не сверните, — предупреждает Воропаев.              — Как же? Здесь же так красиво! — мужчина смотрит на восхищённое лицо девушки и невольно улыбается.              — Рад, что вы оценили.              Александр помогает Кате сесть за стол, затем садится напротив.              — Вы пьёте?              — Что?              — Алкоголь, Катерина Валерьевна.              — А вы будете? — Воропаев рассматривает меню.              — Я – нет, а вам для смелости надо?              Катя фыркает.              — Вы что-нибудь выбрали? — через время спрашивает мужчина, завидев официанта. Катя отрицательно машет головой. — Вы не против, если я выберу на свой вкус?              — Я была бы благодарна, — тихо говорит Катя, чем снова вызывает улыбку на его лице.              Как-то он слишком часто улыбается, — думает она.              Воропаев делает заказ, а Пушкарёва решает смочить пересохшее горло. Вода на вкус как вода, но то ли место влияет, то ли что, но она кажется чуть вкуснее обычной. Мужчина чуть ослабляет галстук, снимает пиджак и закатывает рукава. Катя клянётся себе, что не следит за этими движениями, но ехидная улыбочка Александра подсказывает ей, что план прошёл мимо неё.              — Итак, — Катя напрягается, — вы приняли решение?              — Да.              — Я был прав?              — Да, простите, — Пушкарёва видит его искреннее удивление. Словно он не ожидал, что она это скажет.              — Не ожидал. В прочем, не суть. Прежде чем приступить к дальнейшему обсуждению, хочу кое-что уточнить, — девушка кивает, — вы хотите, чтобы Зималетто продолжило своё существование?              — А вы хотите его развалить?              — Хотел бы – не вмешивался бы в дела Андрея. А так… всё же это бизнес и моих родителей тоже.              — Я не вставляю палки в колёса…              Катя выглядит оскорблённой.              — Безусловно, вы бы уже это сделали, но вы позвонили мне, а это значит, что вы, всё же, хотите удержать Зималетто на плаву. Я очень сомневаюсь, что со Ждановым у руля это получится.              — Хотите захватить президентское кресло?              — Хочу попробовать себя там. Скажем, устроить минутку дегустации.              Официант приносит блюда.              — Говядина по-бургундски?              — Да, весьма неплохое блюдо.              Катя замечает, как официант немного хмурится. Видимо оценка «неплохо» от Воропаева его задела. Официант проделывает все манипуляции так быстро, что девушка едва успевает смотреть, что на столе появилось нового. Он исчезает сразу, словно его здесь и не было.              Пушкарёва пробует говядину; она тает во рту.              — А после «дегустации» ваша жажда утолится? — между делом спрашивает Катя.              — Понимаете, это же не от меня зависит. Я могу встать у штурвала и вывести Зималетто из ситуации, в которую оно угодило. Но вот что будет дальше – вопрос. Если Жданов не поумнеет, то ничего путного не выйдет.              — Как много вам известно?              — Этого будет достаточно, чтобы Жданова сместить с должности уже сейчас. Все документы папочкой лежат на моём рабочем столе, но я ещё не читал. Вы опередили меня. Поэтому буду рад услышать всё, так сказать, из первых уст.              Катя отпивает принесённый официантом сок.              — Я сомневаюсь, что он изменится.              — В это не верю и я, но если над ним будет кто-то стоять, как дамоклов меч, или его будут держать в ежовых рукавицах, то с этого будет толк.              — Надолго ли?              — Хороший вопрос, Катерина Валерьевна, очень хороший.              Время течёт медленно; постепенно Катя расслабляется в компании Воропаева; они обсуждают не только рабочее, но и разговаривают на отвлечённые темы.              — Когда учился в Гарварде, частенько в канун Хэллоуина слышал истории о Всаднике без головы. И какое же было моё разочарование, когда я начал читать Ирвинга и понял, что это всего лишь рассказ.              — О-о, это ещё что. Куда обиднее прочитать пару томиков и понять, что тебе совершенно не понравилось. Не то чтобы жаль времени, всё же что-то из книги можно взять, просто вместо этого можно было прочитать более увлекательную книгу. Вообще не понимаю этого: начал читать – дочитывай до конца. — Катя пародирует преподавательницу со школы, а Воропаев внимательно её разглядывает. — Зачем «давиться», если не нравится?              — С людьми, кстати, так же, — внезапно выдаёт Воропаев, рассматривая Катерину.              — Да, увы, с людьми бывает так же.              — Да, принесите десерт, — Катя удивляется, она совершенно не замечает передвижения официанта.              — Может, продолжим обсуждение? Какой план? Что за условия?              — Эх, Катенька, — разочарованно выдыхает Воропаев, — возвращаете вы меня в неприглядную реальность. План довольно прост, знаете же, как говорят: всё простое – гениально. Во-первых, я хочу узнать абсолютно всё о настоящем положении дел в Зималетто. Во-вторых, о том, как он, прости господи, клеится к вам. В-третьих, мне нужно, чтобы вы полностью мне доверяли, равно как и я буду доверять вам. Это одно из условий. В-четвёртых, можете быть спокойны, я не собираюсь просить вас сблизится со Ждановым или, не дай бог, спать с ним. В-пятых, мне нужны железобетонные доказательства его вины в положении дел в компании, его измен и отвратительного отношения к моей сестре. Впрочем, последнее задание не для вас, — у Кати что-то щёлкает в голове, но она переключается на голос Воропаева, — вы, Катенька, должны будете на меня работать. Никаких уходов из компании, пока я не выровняю положение Зималетто. Я должен буду знать абсолютно всё, это же не будет сложно, верно?              — Вы не хотите уничтожить Жданова?              — На нём и так природа отдохнула, но отомстить за свою сестру я просто обязан, а вы за себя, поэтому я и предлагаю вам объединить силы. Неизвестно, сколько он будет тянуть резину. Когда Зималетто окажется в том положении, выход из которого уже невозможен?              У Кати в кармане вибрирует телефон. Она неловко извиняется и смотрит в маленький экранчик телефона.              19:27       Принцесса, приём. Помощь прекрасного принца на железном коне нужна?              Катя невольно улыбается. Вот откуда он такой взялся?              19:28       Нет, прекрасный принц, злой дракон… вроде не такой злой.              19:30       Если что – сразу звони. Примчу на своём верном скакуне и спасу тебя, моя милая принцесса.              Катя не может сдержать смех и хохочет в голос, чем привлекает внимание Александра.              — Простите, — но она не может перестать смеяться, когда воспроизводит в голове диалог с Федей. — Правда…              А стоит ей представить, как там ржёт Коротков…              Воропаев же улыбается, рассматривая девушку.              — Бывает. Но что же такого весёлого вам сообщили?              — А, это просто Федя приколист, — объясняется.              — Тот самый, который вас, принцессу, на руках нёс?              — Ага, тот самый.              — Тогда понятно, как удержались от…              — На самом деле, — начинает Катя, — мы не вместе, т.е. не пара – друзья. Скажем так, эта шалость была моим наказанием за вредность.              Воропаев улыбается, рассматривая девушку.              — Во всяком случае, он лучше, чем общение с женсоветом.              — Не обижайте девочек.              — И в мыслях не было, но их поведение… несколько странное, не находите? Поверхностное, узкое, приземлённое. Если они знают о конфликте, то принимают только выгодную или удобную себе сторону. К примеру, они хают меня, но восхваляют Жданова.              — Ваше поведение…              — А Жданов образец этикета? Кать, вы ведь понимаете, о чём я. Понимаю ваше желание их обелить, но взять то ваше преображение. Что им мешало сказать вам правду? Страх обидеть? А вам потом было не обидно услышать это от меня в той форме, в которой я сказал? Ответ мы с вами знаем. Не спорю, что по отдельности они могут быть замечательными подругами, но вот если рассматривать их, как цельный организм, то, увы, они зачастую ведут себя неоднозначно.              Катя облизывает губы и видит, что Александр следит за этим движением.              — Так какие условия? — напоминает Катя.              — Первое, как и говорил раньше, ваше доверие. Второе – информирование меня о любых изменениях в положении Зималетто. Третье – вы не уходите.              — И это всё?              — На данный момент – да. Мне нужно знать, что с Зималетто, чтобы рассказать вам дальнейшие действия. Ваши условия я выслушаю позже, если таковые найдутся.              Катя сглатывает.              — Если Андрей Павлович узнает?..              — Он же влюблён в вас, неужели не защитит любимую женщину? — Александр видит, как её передёргивает, ему нравится такая реакция на Жданова.              — Не переживайте, я был главным злодеем Зималетто. Я им и останусь.              Ужин подходит к концу. После обсуждения «рабочих» моментов, Воропаев вернул диалог к обсуждению вкусов в искусстве и литературе. Кате даже показалось, что он наслаждался разговором.              Александр просит счёт, а Катя принимается рыться в сумочке в поиске кошелька.              — Вы же не собираетесь отдавать мне деньги за ужин?              Катя хлопает глазками и непонимающе смотрит на мужчину.              — Собираюсь?..              Воропаев выдыхает, ерошит свои волосы, перегибается через стол и манит Катю пальчиком к себе. Пушкарёва приближается к нему. И только после понимает, что они оказываются слишком близко. В нос бьёт его аромат: табак, хвоя, цитрус.              — Даже не думайте, — предупреждающе грозит Воропаев, пока Пушкарёва зачарованно смотрит на него, — что я приму эти деньги.                     — Но…              Воропаев приближается к ней непозволительно близко. Стоит Кате податься вперёд и их носы соприкоснутся. Она замечает его улыбку, кажется, он понял, о чём она подумала.              — Без «но».              Мужчина оплачивает счёт.              У Кати все мысли вышибает от действий Александра. Он помогает ей надеть пальто, снова берёт под руку и ведёт к выходу.              — Но зачем нужно было вести меня в ресторан? Мы же могли…              — Поговорить в машине? Могли, но я хочу расположить вас к себе, да и я был невероятно голоден.              Катя не может сопоставить его слова и действия. Ел он мало, скорее даже для вида.              — Вам было плохо? Некомфортно?              — Нет.              — Тогда не вижу смысла переживать об этом.              — Ага, если Клочкова…              — А что Клочкова? — Воропаев открывает дверь машины, Катя садится.              — Будет ревновать?              Воропаев закрывает дверь, обходит машину и садится на водительское.              — С чего бы?              — Она ну… я подозревала… слышала…              — О том, что я с ней? Или о том, что она мне передавала информацию?              — Да.              Воропаев улыбается.              — Мне чертовски нравится, что вы честны со мной. Отвечаю не менее честно: с Клочковой меня уже ничего не связывает. Абсолютно. Насчёт информации ваши подозрения были верными, но она настолько бесполезная, что я уже трижды пожалел, что связался с ней.              Катя внимательно рассматривает мужчину, а затем отворачивается к своему окну. Воропаев в рабочее время и сейчас, словно два совершенно разных человека, но Пушкарёва всё равно держит в голове, что это может быть маска, чтобы расположить её к себе. Иллюзия, которую он создаёт, чтобы обвести её вокруг пальца.              Девушка поворачивает голову и чуть не случается неловкая ситуация. Воропаев к ней настолько близко, что если бы она не замерла, то точно бы коснулась его лица своими губами. Мужчина задерживается на несколько секунд, пристёгивает и отодвигается от неё.              — Вы забыли пристегнуться.              — Могли сказать.              — Мог, — соглашается Воропаев и заводит машину.              Кате хочется ответить, но она молчит.              — Сегодня у нас среда. Пары дней вам хватит, чтобы подумать? Встречаться в пятницу неплохая идея, но вы будете уставшая, я тоже. Может, суббота или воскресенье? Я заеду за вами и поедем ко мне в офис.              — Хорошо, — выдыхает Катя, на которую наваливается мёртвым грузом усталость. Подумает завтра, — главное уведомите заранее.              Воропаев делает музыку чуть тише, а Катерина начинает клевать носом.              ***              Катя просыпается. Поясница немного ноет, ноги задеревенели, а голова упирается в пластик. Пушкарёва вглядывается в окно, но картинка немного размывается.              Она хочет поправить очки, но обнаруживает, что их нет.              — На торпеде, — раздаётся слева и Катя подпрыгивает на месте. Её мозг хаотично анализирует происходящее.              — П-простите… я… — Пушкарёва хватает очки, те выскальзывают из рук, падают возле коробки передач. Девушка тянется к ним и рядом слышит спокойное:              — Не спешите вы так.              Девушка обращает внимание на магнитолу. Начало одиннадцатого.              — Почему вы не разбудили меня раньше? — с упрёком в голосе спрашивает Катя, Воропаев удивлённо вскидывает брови, молчит, а затем выдаёт:              — Сам уснул.              — Что?              — Вы так сладко начали дремать, что я решил не будить вас, пока не приедем к вашему дому. Затем, когда понял, что вы не просыпаетесь, начал думать о работе и сам уснул.              Пушкарёва хватается за голову. Вот только разговора с отцом ей не хватало, однако, когда она осматривает двор, то понимает, что Воропаев не заехал, а припарковался рядом, возле гаражей.              — Спасибо, Александр Юрьевич, — не станет же она рассказывать ему, что у неё последнее время бессонница.              — Звучит интересно, особенно учитывая контекст нашей встречи.              — Не портите мне представление о вечере.              Катя открывает дверь и видит боковым зрением, что Воропаев тоже потянулся к внутренней ручке двери.              — Сидите, — гаркает Катя хриплым голосом, Воропаев аж дёргается.              — Не хотите, чтобы я за вами поухаживал?              — Нет, благодарю, но в жизнь не поверю, что вы во мне заинтересованы, кроме как в вербовании меня на свою сторону, — отвечает Катя, закрывая за собой дверь и оставляя мужчину одного.              Воропаев ложится на руль и смотрит на место, где сидела девушка. Он, в отличие от Жданова и Малиновского, всё же смотрел на неё под другим углом. А сейчас так вообще без очков. Вполне миловидная внешность, да, не Мерлин Монро, но вполне себе приятные черты лица.              Александр не знал наверняка, что услышала Пушкарёва, но, видимо, это было достаточным аргументом и тем самым гвоздём в крышку гроба Катиного к Жданову уважения и лояльности.              Всё складывается прекрасно, за исключением того, какой геморрой его ждёт. Он и не надеется на лояльность от Ждановых, ему точно прилетит за его методы работы, но, как считает Саша, это всё равно лучше откровенных липовых отчётов и лжи родителям. Это он ещё не вспоминает об отношении Андрея к Кире.              Но ему определённо нравится тандем с Катериной, с которой он провёл прекрасный вечер.              ***              Весь четверг и часть пятницы Катя размышляет о предложении Воропаева. Вернее, для себя она уже сделала вывод: назвался груздём – полезай в кузов.              — Катя, — после того раза Пушкарёва всегда в компании Жданова напряжена.              — Да, Андрей Павлович.              — Сегодня в четыре у меня встреча с новыми поставщиками ткани, мне нужно будет, чтобы вы поехали со мной.              — Хорошо.              ***              Катя вновь обедает с Федей в столовой. Только на этот раз она питается не кофе, а заказывает полноценный обед.              Вчера они с Коротковым так и не пересеклись.              — Дракон оставил хорошее впечатление? — между делом спрашивает Федя, отпивая компот.              — Вполне, думала будет хуже.              — А я говорил, что он не такой, каким мы его знаем в Зималетто.              — Говоришь так, будто знаешь его, — замечает Катя, на что Коротков пожимает плечами.              — Я просто в людях хорошо разбираюсь. У меня неплохой радар, — и смеётся своей шутке.              — Чёт забарахлил твой радар, когда Машку встретил.              — Не напоминай о моём помутнении разума. Мне хотелось верить, что она не такая, какой образ создаёт.              — Кстати, а давно ты за ней бегал?              Когда Катя только пришла в Зималетто он уже там работал и всячески пытался сойтись с Тропинкиной. Коротков скрещивает руки на груди и смотрит вдаль. Стучит пальцем по напряжённому бицепсу.              — Года полтора? — отвечает неуверенно, — Точно не вспомню уже.              — А зачем вообще в Зималетто пришёл? Неужели для такого находчивого парня не нашлось работы получше?              — А кто сказал, что это моя единственная работа?              Катя зависает на мгновение.              — Ты ещё где-то работаешь?              — Ага.              — Где?              — Секрет фирмы.              — Да ну тебя, — дуется Катя.              Не Федька Коротков, а Булгаковский Воланд.              — Сегодня вместе домой? — Катя отрицательно машет головой. — Чего так?              — У Жданова в четыре встреча с поставщиками, я с ним. Не думаю, что мы за час справимся.              Коротков снова смотрит на неё проникновенно, словно знает то, чего не знает она.              — В любом случае напиши мне. Если что – заберу тебя.              — Ой та…              — Хочешь, чтобы Жданов тебя домой подвёз?              — Позвоню обязательно, — Федя смеётся.                     ***              В машине Жданова Катя чувствует себя не уверенно. Она то и дело косо поглядывает на начальника, который везёт её на деловую встречу. Андрей водит некомфортно; то газует, то резко тормозит так, что девушку толкает то к торпеде, то она ударяется в сидение. Она, конечно, видела не так много водителей в своей жизни, чтобы понимать разницу вождения, но даже так осознаёт, что водит он отвратительно.              Когда они подъезжают, Пушкарёва читает название заведения «Планета Омега Клуб».              Он договорился о встрече в клубе? Хотя ещё нужно было посмотреть, с кем он решил договариваться.              — Идёмте, Катя, — Жданов выходит из машины и идёт в сторону заведения. Катю одолевают сомнения.              Андрей выбирает самый дальний и неосвещённый столик и ведёт Пушкарёву к нему. Катя осматривает контингент, вроде приличные люди. Не спрашивая её, Жданов делает заказ.              Катя невольно проводит параллель между отношением Жданова и Воропаева, ведь оба хотят расположить её к себе. То, как вёл себя Александр не идёт ни в какое сравнение.              Гости выходят на сцену и поют песни, Катя постепенно проникается общей атмосферой и тихо-тихо, себе под нос, подпевает. Девушка поглядывает на время; они в клубе уже двадцать минут, но поставщики так и не пришли.              Андрей цедит второй (или третий) алкогольный коктейль, а Пушкарёва понимает, что дальше он будет продолжать. И, кажется, его совершенно не волнует, что ему садиться за руль.              — Когда придут партнёры? — спрашивает девушка, разглядывая новых «певцов» на сцене. Мужчина вместе с женщиной начинают петь «Разлуку» Елены Камбуровой.              — Скоро.              А Катя заслушивается песней. Она вспоминает, как в детстве вместе с отцом смотрела фильм о гардемаринах. Затем они поют «Песню о любви» Тарасовой и Харатьяна.              Проходит время; Катя смотрит на наручные часы; её рабочий день близится к концу, но она понимает, что Жданов не даст ей уйти. Она смотрит на начальника, который хлещет коктейль, задумавшись о чём-то.              — Может, позвонить им? — предлагает Катя.              — Да, надо бы.              Жданов поднимается и уходит, а Катя остаётся наедине с собой и медленно поднимающейся тревогой.              Некомфортно. Неуютно. Совершенно не подходящее место для деловой встречи. Как вообще можно было…              Не для деловой встречи.              В голове у Пушкарёвой будто загорается лампочка.              Андрей в это время подходит и садится рядом. Он виновато улыбается, а у Кати сердце уходит в пятки.              — Позвонил, сказали, что встреча не получится сегодня, — Жданов накрывает её руку своей, — грустно уходить, когда уже пришли, верно?               Алкогольное амбре ударяет ей в нос. У девушки сердце так быстро стучит, что она слышит его в ушах. Катя сглатывает и старается убрать руку, но Жданов крепче сжимает её ладонь своей.              — Мы пришли сюда для деловой встречи, — пытается она. Боже, как это нескладно звучит, учитывая антураж вокруг.              — Я давно хотел побыть с вами наедине, — шепчет Андрей, прижимаясь к Кате и подталкивая её к стене.              — Е-если деловая встреча не состоялась, то я пойду. Рабочее время уже…              — Тш-ш, — Жданов прикладывает палец к её губам. Катю выворачивает. — Я понимаю, что вы не привыкли к такому. Но вы не изменяете, верно? Федя и не узнает о том, что мы были здесь.              Катя убирает руку от своего лица.              — Узнает.              Андрей криво улыбается, облизывает свои подкрасившиеся от коктейля губы.              — Не обязательно быть такой правильной, Катенька, — елейно шепчет Жданов, уже полностью вжимая Катю в стену, — иногда нужно позволить себе быть другой. В этом нет ничего плохого.              Ей мерзко. Эта мысль настолько хлёсткая, что осознание этого больно бьёт по ней.              — Если для вас такое поведение норма, то для меня – нет.              — Катенька, — выдыхает Жданов, Катя старается вырваться из его рук, но не выходит. Люди вокруг словно не замечают происходящего.              Кате хочется закричать во весь голос, но она не успевает. Жданов поворачивает её лицо к себе, обхватывает руками и целует в губы, хотя правильнее сказать: прижимает свои к её.              Девушка вырывается, царапается, но Жданов лишь напирает. Он пытается открыть Катин рот, надавливая рукой на нижнюю челюсть. Больно; Катя начинает плакать.              Ей страшно. Очень страшно.              Она чувствует его язык на губах, кусает его со всей силы, что была в ней в тот момент. Жданов толкает Катю в стену и шипит, она больно бьётся головой. Девушка пользуется моментом: кое-как выбегает из-за стола, споткнувшись о ноги Жданова и бежит к выходу.              На улице уже потемнело.              Пушкарёва не замечает ничего вокруг. Она бежит, куда глаза глядят; совершенно не смотрит на людей, которых толкает, лишь спешно извиняется. Катя несётся с такой скоростью, что ей позавидует сам Форрест Гамп.              Она останавливается возле какой-то аптеки, смотрит по сторонам, боясь увидеть Жданова. Катя забегает в помещение, здоровается с девушкой, которая её приветствует.              Её трясёт, в ногах слабость, сердце бьётся в глотке. Ноздри раздуваются от того, насколько часто Катя старается вдохнуть воздух, которого ей катастрофически мало.              — Салфетки антисептические спиртовые и валерьянку, — бесцветным голосом просит девушка.              Она клянёт себя за то, что не догадалась, что не предугадала действия Жданова, что… вообще попала в такую ситуацию.              Катя выходит из здания, заходит за аптеку и дрожащими руками ищет телефон в кармане. Пальцы леденеют, пока она находит нужный контакт. Набирает.              — Да, моя принцесса, вы зак…              — Фе… Федя-я-а, — Катин голос дрожит, слёзы вновь стекают по щекам, — забери меня, пожалуйста, Федь, прошу тебя…              — Где ты?              — У-улица… — она смотрит по сторонам, — я-я не знаю…              — Ладно, понял, что рядом? Или что было рядом?              — Я была в «Планете Омега» это клуб, как я поняла. Но я убежала… бежала… тут рядом аптека… ещё овощной…              — Ты бежала влево от клуба или вправо?              Катя задумывается, а затем отвечает:              — Я не знаю… не помню…              — А… так, я понял, — быстро ответил Федя, — жди возле неё, я скоро буду.              Катя кладёт телефон в карман, достаёт салфетки и начинает тереть свои губы, всё лицо, руки, стараясь смыть с себя его прикосновения. Морозный ветер обдувает, но ей плевать. Она бы с радостью содрала с себя кожу.              Ей мерзко, ей жаль себя, она хочет исчезнуть и никогда не видеть Жданова.              Проходит минут двадцать или чуть больше, Катя не знает точно, она стоит под аптекой и видит подъезжающий красный мотоцикл.              Федя летит к ней сразу же, стоит ему только припарковать мотоцикл.              — Эй, Кать, всё хорошо? — а стоило ей увидеть его, как её снова накрывает. — Твою ж… дыши, хорошо? Медленно, вдох-выдох.              Но Катя не реагирует. Люди начинают на них оборачиваться. Он обхватывает её лицо руками.              Ледяная.              — Так, — жёстко говорит Федя, — идём. Я отвезу тебя к себе?              — К тебе?              — Ну… я не думаю, что ты хочешь расстраивать своих родителей. Тут просто отмазаться не получится, от меня уж точно.              ***              Когда Катя заходит к Феде в квартиру, то понимает, почему он не повёз её домой. В коридоре висит зеркало в полный рост и Пушкарёва может полностью оценить себя со стороны. Глаза красные и опухшие, губы такие же, капилляры полопались… картина маслом.              Коротков ведёт её на кухню. Помогает снять пиджак, вешает его на спинку стула, уходит, приходит и кидает на плечи плед, сам же ставит чайник на плиту.              — У меня есть валерьянка, — вспоминает Катя. Федя крутится вокруг старенького кухонного гарнитура, что-то ища.              — Ага, неплохо, но выпей сперва травяной чай, — предлагает Федя.              — Ты пьёшь травяной чай? — удивляется Катя, в Зималетто он постоянно берёт кофе.              — Да, летом на даче собирал.              — У тебя есть дача?              — У меня громко сказано, у моей семьи, — объясняет Федя. — С сахаром, без?              — Без.              — Ты ела?              — Нет.              — А хочешь?              — Нет.              — А надо.              — Федь, — жалобно зовёт Катя.              — Ладно, уступлю, но только сейчас.              Через минут пять перед Катей стоит кружка ароматного травяного чая, пачка запечатанного печенья и пиала с конфетами.              — Угадаешь что?              — Малина… — Пушкарёва принюхивается к аромату, — смородина?..              — Ага, ещё засушенные кусочки абрикоса, ромашка, душица, чабрец и мелисса.              Они замолкают. Катя понемногу отпивает чай, а Федя не сводит с неё взгляда.              — Эм… — начинает девушка, — долгая история получится.              — У меня времени много.              — Ты мне тоже о себе расскажешь? — спрашивает Катя.              — Конечно, но я бы и без твоих откровений рассказал, если бы спросила, — улыбается.              Федя понимает, что ей тяжело, поэтому просто молчит и ждёт. Через время парень встаёт, уходит в комнату и возвращается с небольшим радио. Вытаскивает антенну и начинает искать нужный канал. Пропустив десяток новостных, он находит музыкальный. Убавляет громкость и ставит рядом.              — Ещё? — спрашивает, показывая рукой на кружку, Пушкарёва кивает.              — Жданов полез ко мне целоваться, прижал так, что я не могла вырваться, пытался засунуть язык мне в рот, облизывал губы… я укусила его и убежала.              Катя слышит резкий звон, поворачивается, а кружка, которую Федя только что забрал, валяется осколками на полу.              — Федь! — она поднимается.              — Тише-тише. Сиди. Ничего такого не случилось. У меня их много, — уверяет Коротков и открывает ящичек, где кружек пятнадцать стоит. — Не переживай.              В отличие от мягкого голоса, которым он успокаивает Катю, выражение его лица, нахмуренные брови, стиснутая челюсть буквально кричат об обратном. Он выходит из кухни.              — И с какого ж это перепуга он такое вытворил? — спрашивает Федя, вернувшись с веником и совком.              — Он уже какое-то время приносил мне открытки, конфеты…              — Те, что ты женсовету отдавала? — перебивает.              — Ага, так вот. Признавался. Причём был таким настойчивым… Это… ты мне до этого уже помогал, когда коробку уронил. Он тогда первый раз пытался меня поцеловать.              — Ты не рассказывала.              — Не рассказывала, — соглашается Катя.              Федя, убрав осколки в тряпку затем в пакет, выкидывает его в мусорное ведро. Наливает подруге чай и садится чуть ближе.              — Я… много чего видела, ты и сам знаешь, как он относится к Кире Юрьевне. Я не воспринимала его действия всерьёз. Вот… А в тот раз, когда ты видел меня с Воропаевым, он просил о встрече. Я отказалась, но по итогу мы всё равно поговорили, когда я помогала ему с Кирой Юрьевной. Он мне и рассказал о причинах поведения Жданова.              — Каких?..              Катя закрывает губу.              — Соблазнить меня. Дело в том, что я кое-что сделала по просьбе Жданова, а тогда я ещё, боже…, была в него влюблена. И из-за этого он переживает, что я отберу у него компанию.              — Что-то незаконное? — Катя кивает. — Попала ты.              — Воропаев уже давно подозревает Жданова, вечные его требования предоставить отчёт, как раз из-за этого. Он хочет вернуть Зималетто в прежнее русло и у него личные счёты со Ждановым.              Федя хмыкает, скрещивая руки на груди, а Катя засматривается на его бицепсы, которые не скрывает футболка.              — Что не удивительно.              — И ему нужна я.              — Типа предложение от которого невозможно отказаться?              — Вроде того. Он пообещал, что защитит меня. Не представляю, как и что вообще у него в голове, но почему-то я начала ему верить, хотя, когда он мне и рассказал, я думала, что это его выдумка.              Коротков ловит Катин взгляд.              — Так позавчера ты?..              — Просто встретились поговорить. Вернее, нам ещё на выходных нужно будет встретиться.              — В ресторане?              — В ресторане.              — И ничего вне делового не произошло? — щурится парень, рассматривая подругу.              — Нет.              — Да-а-а? — тянет Коротков, облокачивается локтями на стол, подпирая щеку кулаком.              — Наверно.              — Вот оно! Точно тебе говорю: между вами есть какая-то искра, словно химия происходит.              — Ага, прямо в воздухе.              — А с чего бы ему тебя защищать?              — Чтобы я согласилась.              — Так если он вскроет истину, то вы уже не отвертитесь. Пал Олегыч поднимет на уши всех, даже если ты не согласишься Воропаев добьётся своего.              Пушкарёва пристально вглядывается в Федю.              — А ты вообще не выглядишь удивлённым, — замечает.              — Знаешь, не только у стен есть уши.              — Да, но ты уж…              — Кстати! Мария сегодня ждала меня у входа в Зималетто после работы.              Катя моргает несколько раз от такой резкой смены темы.              — Да ты чемпион перепрыгивания с темы на тему.              — Моя принцесса, я не только в этом хорош. Я ещё…              — Даже знать не хочу, — Катя закрывает уши руками, пока Коротков что-то там восхвалено о себе рассказывает.              У Короткова удивительная способность затмевать собой всё. Он настолько заговорил Катю, что она и думать забыла о ситуации со Ждановым, хоть и искренне надеется, что ему кто-то его пьяную рожу поправит.              — Так ты согласилась помочь Воропаеву? — спрашивает Федя, убирая Катины руки от её ушей.              — Ага, ну… технически Жданов не оставил мне выбора.              — У-у-у, женская месть она страшна.              — Так что Маша?              — Ах, она… ныла, что ей плохо, что мужики, которых она находит, бросают её после первой ночи… В общем: «Федя, помоги, ты же хороший». И всё в таком духе. Разумеется, она такая только наедине, буквально днём обсасывала меня с женсоветом вдоль и поперёк.              — Так, — осторожно начинает Катя, — какая у тебя вторая работа?              Федя смотрит на Катю, улыбается и убирает крошки печенья, которое она всё же поела.              — Я информатор. — Пушкарёва давится чаем. — Думаю, именно поэтому я не так удивлён, как ты ожидала. Но это… не совсем моя вторая работа.              — Ты сливаешь информацию конкурентам?              Коротков загадочно бьёт по губам безымянным пальцем и мизинцем, словно раздумывает, как сказать всё подруге.              — Скажем так, я сливаю определённую инфу, об определённом человеке для одной известной личности.              Катя убирает печенье, которое некоторое время назад начала есть.              — Какой же личности?              — Александру Воропаеву, — отвечает Федя, отпивая чай.              Девушка открывает и закрывает рот.              — Он тебя нанял? Давно?              — О, нет… это сугубо моя личная инициатива. Я, скорее, выступаю бензином для двигателя.              — Но… почему?              — А это, Кать, я расскажу позже. На сегодня тебе хватит потрясений, — отвечает парень, обворожительно улыбаясь.              — Нет, стой, погоди. Какое хватит? Я, по-твоему, как усну? Я ж не усну!              Федя хохочет, поглаживает подругу по плечу.              — В понедельник. Я обещаю, что расскажу тебе всё. Ну, может, почти всё.              — Нет, стой, погоди, — повторяет Катя слова один в один, — так ты в Зималетто работаешь по приколу?!              Коротков поднимается из-за стола и начинает мыть кружки.              — Сейчас да.              — Кто ты по образованию?              — О, — восклицает парень, — интересный вопрос, на него я тоже отвечу позже.              — Федя!              — Я всё сказал, — припечатывает он, очаровательно улыбаясь и вытирая руки полотенцем.              Девушка подходит к нему; Коротков разворачивается, и они оказываются близко друг к другу. Только сейчас Катя замечает насколько у него густые ресницы и насколько проникновенные глаза. Мир замирает на мгновение, когда Федя обхватывает её лицо руками и склоняет голову вниз. Катя не боится, не дрожит.              Она доверяет ему.              Коротков прикладывает свой лоб к её, затем немного отстраняется.              — Температуры нет, хорошо, но вид всё равно немного болезненный. Может, попробуешь привести себя в порядок в ванной?              — Мыться у парня дома как-то…              — О-о-о, — чуть гнусаво тянет Федя, всё ещё удерживая лицо Кати, — уже рассчитываешь на продолжение?              — Ой, иди ты…              — Ой, да ла-а-адно, — тянет Коротков, — можно и поразмыслить о друзьях с привилегией. Что думаешь?              — В твоих снах.              — Да что ж ты такая жестокая-то, а?              — А ты как будто в меня влюблён, — отвечает Катя и идёт в ванную, — полотенце хоть мне выдели, принц.              Федя задумчиво рассматривает девушку, стоящую в проёме в ванной. Он очень рад, что его шутки помогают Кате и она немного отошла от ситуации со Ждановым.              — Конечно, моя принцесса, сию минуту.                     ***              Федя сидит на подоконнике и курит в окно. Он знал, что рано или поздно Катя спросит и узнает обо всём, но переживал относительно её реакции. Всё же его действия можно нужно расценивать как неправомерные и совершенно не важно, какая стоит за этим причина.              — Ф-федь, — зовёт Катя, он быстро тушит сигарету и бежит к двери.              — Ау.              — Чёрная бутылка — это шампунь, а синяя гель?              — Ага.              — Спасибо.              — Да не за что, принцесса, — весело отвечает Федя.              Коротков знает, что Жданов способен на многое, но не ожидал, что он опустится до такого.              Катя простодушная девушка, моментами глупая, моментами чрезвычайно умная, а влюблённой наивной девушкой легко управлять. Он знает, что поднимет этот вопрос с Воропаевым, чтобы точно знать, что у Кати есть поддержка в его лице, нет – будет искать выход из ситуации.              Безвыходных ситуаций нет.              Коротков наматывает круги на кухне, затем уходит немного прибрать свою спальню. Не очень ему хотелось, чтобы она видела его разбросанные салфетки, оставшуюся с утра кружку, валяющиеся то там, то тут диски и журналы.              Через какое-то время Катя выходит.              — У тебя фен есть?              — Фен? А…              Они смотрят друг на друга. Пушкарёва переводит взгляд на его короткие волосы и понимает.              — Прости.              — Та ладно, бывает, что уж там, — утешает Катя.              — Без очков тебе идёт.              — А с ними ну так себе? — смеётся девушка.              — Ой, началось. Иди сюда, — Федя бьёт ладонью по кровати. Девушка подходит, — садись.              — Я в уличной одежде.              — Не проблема. Поменяю постельное, садись, — требует Коротков, затем хватает Катю за руку и усаживает перед собой.              По телевизору, который стоит напротив кровати идёт фильм с Джеки Чаном.              Девушка чувствует, как Федя забирает полотенце, которое висит на её плече и начинает вытирать ей волосы.              — Они так быстрее не высохнут.              — Высохнуть, может, и не высохнут, но будут не такими мокрыми, — она кивает.              Пушкарёва засматривается фильмом и не замечает, как постепенное высушивание волос полотенцем сменяется лёгким массажем.              — Какой умелый принц, — замечает Катя, когда Федя запрокидывает её голову назад и массирует виски.              — А я говорил, а ты не слушала.              — Да-да, кстати, что за фильм? Я его, кажется, не видела.              — Кто я.              — Федя ты, кто ж ещё.              Он смеётся прямо рядом с её ухом. Катя ёжится.              — Фильм называется «Кто я?».              — А-а.              — Бэ.              Катя осматривает его комнату. Небольшой книжный шкаф, столик, на котором что только не валяется, стул-вешалка, а в углу стоит гитара. Она цепляется за неё взглядом.              — Ты играешь на гитаре?              Парень отвлекается от фильма.              — М? А, да. Ещё со школы, но я самоучка.              — И как ты начал?              — В школе Галина Петровна…, учительница русского и литературы, предложила нам не просто читать стихотворения наизусть, а с гитарой. Я вспомнил, что дед в молодости играл, взял у него и пошёл искать по школе учителей. Набрёл на ребят, которые частенько выступали на мероприятиях. Жека и начал меня учить. Я потом втянулся и тоже с ними выступал.              — И какое было первое стихотворение?              — Первое? — задумчиво повторяет Федя, — кажется, это был «Заметался пожар голубой».              — О, Есенина?              — Ага, а дальше понеслась. И Лермонтова играл, и Бродского, и Симонова, и Ахматову… кого только не читал.              Катя улыбается. Ещё один факт в копилку её знаний о Феде.              — А ты играешь?              — Ага, на нервах. Не музыкальный инструмент, зато с кучей неожиданных аккордов!              — Ничего, как-нибудь тебе сыграю, а ты споёшь.              — Я серьёзно, мне медведь на ухо наступил. Знаешь, такой огромный, волосатый… — девушка показывает руками его размеры.              Они смеются и постепенно Федя тянет Катю назад. Он лопатками упирается в изголовье кровати, а девушку укладывает себе на грудь, располагая свои руки на её животе.              Ему непривычно.              Катя пахнет, как он. Это довольно необычное осознание, которое прочно въедается в его сознание.              Фильм затягивает.              — Меня родители будут искать, — замечает Катя, полностью расслабившись в его объятиях.              — Ещё даже восьми нет.              — Ну, ты же знаешь. Мне вынесут весь мозг даже за это.              — Так съезжай от них. Надо – выделю местечко у себя.              — Ага, — смеётся Катя, — они прям так взяли и отпустили.              — Тебе не пятнадцать лет, взрослая девочка.              Федин голос рядом звучит иначе. Более проникновенно, глубже.              — Да… взрослая… а уже столько проблем нашла на свою голову, ух ты, — восклицает Катя, когда девушка в кадре лихо паркует машину.              Федя смеётся и мягко убирает пряди волос за ухо.              — Со стороны мы с тобой сейчас выглядим как парочка, — замечает Катя.              — И пусть, кто нас осудит?              — Маша будет в первом ряду орать, какие мы плохие, а потом и остальные начнут.              Коротков прижимает девушку к себе сильнее, наклоняет голову так, чтобы шептать ей на ухо.              — Тогда я просто уведу тебя, чтобы ты этого не слышала.              Девушка поворачивает голову так, чтобы заглянуть ему в глаза. Коротков проникновенно смотрит на неё; плавно, словно в замедленной съёмке, опускает голову к ней. Она понимает, что он смотрит на её губы. Федя замирает; Кате становится холодно, он убрал одну руку с талии. Парень целует подушечку большого пальца, а затем ведёт ей по её губам, сопровождая тихим:              — Дезинфекция. Не знаю, первый это твой поцелуй или нет, но не запоминай его. Я… — Федя осекается, — могу перекрыть, если ты захочешь. Типа перебить ситуацию с ним собой.              У Кати в груди щемит. Федя такой хороший парень.              — Какая забота, — улыбается Катя.              — А что, ты во мне сомневалась?              — Ничуть. Не первый поцелуй, но, пожалуй, самый ужасный.              Коротков облизывает губы, а Катя следит за этим движением. Он замечает это и слегка улыбается.              — Мне перекрыть? — спрашивает Федя, девушка вместо ответа переводит взгляд на его губы и чуть прикрывает глаза.              Парень слегка подтягивает Катю наверх, цепляет подбородок пальцами и поворачивает её лицо к себе.              Сердце бешено стучит. Она уже начинает придумывать оправдания.              — Мы не забудем, — предупреждает Федя, — и ты не будешь меня избегать.              Катя кивает.              Коротков прижимается к её губам; в голове становится пусто. Едва весомо, Катя закрывает глаза, а он нет. Федя смотрит на девушку, в ожидании нахмуренных бровей, дрожи, но ничего такого не происходит. Парень обхватывает её лицо одной рукой и начинает сминать губы. Мягко. Сперва верхнюю, затем нижнюю. Он не затягивает поцелуй и отпускает Катю.              Румянец покрывает её щёчки. Катя без очков, с распущенными волосами выглядит очень мило.              — Друзья так не делают, — замечает Катя.              — Я не в отношениях, ты, насколько я знаю, тоже. Либо у вас с Вороп…              — Нет, — прерывает Пушкарёва.              — Тогда не вижу ни одной причины почему мы не могли это сделать, если оба были не против.              Катя кивает, ничего не отвечая. Поцелуй вышел совершенно невинным, не агрессивным, не принуждающим. Лёгким, как дуновение весеннего ветерка.              — Всё хорошо? — спрашивает Федя, поглаживая большим пальцем Катину щеку. Он выглядит обеспокоенным.              — Да.              — Тебе со мной комфортно?              — Да.              — Продолжим?              — Да… эй! Это нечестно!              — Честно не честно, а разрешение получено, — улыбается Федя.              Он кладёт руку на затылок, и Катя не впервые ощущает, насколько у него крепкие руки. Парень путает пальцы в волосах, приближается, глубоким голосом предупредив:              — Этот будет отличаться.              Катя не успевает ответить.              Коротков припадает к губам всё также мягко, но Пушкарёва понимает, что теперь он настойчивее, чем в первый раз. Его язык проводит по нижней губе, Катя вздрагивает, а Федя останавливается.              — Всё хорошо, — шепчет, — это я, — успокаивает.              Парень продолжает целовать её, вновь проводит языком по губе. В этот раз девушка слегка приоткрывает рот. Совсем ненавязчиво он углубляет поцелуй. Федя продолжает целовать до того самого момента, где находится точка невозврата.              Он прерывает поцелуй, отодвигается от Кати и чувствует, как разъединяется слюнка между их ртами.              Пушкарёва облизывает губы, а Федя понимает, что попал.              — Пардон, — внезапно выдаёт он.              Доля секунды. Катина голова лежит на подушке, которая подпирала его поясницу, а сам Федя, схватив со столика пачку сигарет, удаляется к окну.              — Натяни плед на голову.              — Что?              — Я сейчас окно открою.              — А…              — Бэ, принцесса.              Коротков открывает окно после того, как Катя разбирается с пледом.              Морозный ветер пробирается в его комнату, Пушкарёва ёжится; в его объятиях было так тепло.              — Не думала, что ты занервничаешь.              Федя поворачивается к ней, делает затяжку, затем струшивает пепел в пепельницу и крутит указательным пальцем, выдыхая табачный дым.              — Я проводил дезинфекцию. Если мы начнём говорить о более серьёзном продолжении, то ты удивишься.              — Ага-ага, — подтрунивает Катя, — а я говорила не влюбляться в меня.              — А кто влюблён? Говорю же: дез-ин-, — затяжка, пауза, — -фек-, — выдох, — -ци-я.              Катя садится на кровати, на голове плед, который свисает сзади, как плащ.              — Конечно, — Коротков удивлённо вскидывает брови. Она пытается на слабо его взять?              — Давай мы вернёмся к тому, на чём остановились, и ты повторишь.              — Давай мы велнёмся к тому, на цём мы остановились, и ты повтолишь, — коверкает она.              Федя тушит недокуренную сигарету, закрывая окно.              — Алкоголь в чай я тебе не добавлял. Ты с ним что-то пила? Хотя, даже если да, уже столько времени прошло, странно было бы, если бы тебя только сейчас догнало.              — Алкоголь в цяй я тебе не…              Коротков оказывается рядом слишком быстро; но Катя успевает схватить руками края пледа и закрыться от него.              — И как это называется?              — Тактическое отступление.              — Тогда я тактически подожду, когда тебе понадобится кислород.              Катя вздрагивает.              — Ты злишься?              — Нет, я в шоке. Вылазь.              — Это хорошо или плохо?              — Интересно.              — Это не ответ на мой вопрос.              — А это, — он тянет за плед, — не реакция на мою просьбу.              Катя меняет позу: она подвигает руки к лицу и слегка открывает себе обзор.              — Теперь что?              — Ты красивый, — вдруг выдаёт Катя.              — Убери плед.              — И голос сегодня какой-то необычный, не такой, как всегда.              — Я каждый день такой. Вылазь.              — Нет, — серьёзно произносит Пушкарёва, опуская плед с головы. Она ещё была в своей рабочей одежде, а с пледом – можно было вообще задохнуться. — Сегодня ты действительно прямо как принц прискакал меня спасать.              Коротков садится ближе.              — Может, это потому, что ты очки сняла? — шутит.              — Ага, ещё и беруши вытащила, так?              Федя смеётся и тянется к ней.              — Мы друзья. Один раз – случайность, два – совпадение, три – закономерность…              — А четыре – система. Да, я тоже знаю это правило теории вероятности.              Пушкарёва смотрит внимательно, где-то на задворках сознания пытается сделать себе пометку.              — Так вот, мы друзья. Знаешь, что друзья не могут так делать. Дезинфекция дезинфекцией, но…              — Я тебе друг? — перебивает парень.              — Да.              — И ты мне. Так что мы самые, что ни на есть, настоящие друзья.              Девушка внимательно на него смотрит. Она не будет отрицать то, что сегодня увидела (узнала и почувствовала) другую сторону Феди.              — Да, но мы не можем больше целоваться.              — Почему? — Катя удивлённо вскидывает бровь.              — Потому что…              — Потому что что? — повторяет Коротков.              — Потому что гладиолус!              — А можно причину повесомее?              — Так, всё, игра затянулась.              Катя встаёт, параллельно пытается выпутаться из пледа. Федя хватает края пледа и тянет на себя. Пушкарёва оказывается лежащей на парне.              — А буквально минуту назад говорила, что нельзя целоваться, а сама… — выдаёт Коротков и начинает смеяться.              Пушкарёва садится ему на бёдра и начинает шлёпать по рукам. Федя упирается локтями в матрац и внимательно смотрит на Пушкарёву, которая, аки фурия, восседает на нём.              — Слезать не будешь?              — Буду!              Пушкарёва смотрит на настенные часы и грозно рявкает:              — Уже начало десятого, мне надо домой!              — Да, моя принцесса. Удивительно, что твои родители не звонили.              ***              Катя всю дорогу крепко сжимала Федину талию. На удивление он ехал, соблюдая абсолютно все знаки дорожного движения. Даже на мигающем зелёном остановился, а не проскочил, как обычно.              Коротков заезжает прямо под подъездный козырёк. Ловко спрыгивает, помогает Кате встать и снимает шлем.              — Спасибо, — буркает Катя, становясь на ноги.              — Что-что? Плохо слышно.              — Спасибо говорю, — уже громче. Парень улыбается.              — Я пошла.              — Конечно, — отвечает Федя, убирая её шлем.              Катя роется в сумке. Она не замечает, как сзади подходит парень. Он кладёт одну руку на талию, вторую засовывает в её карман, достаёт лежавший там телефон и крутит его перед ней.              — Он выключен, — Катя зависает, а Коротков убирает обратно, — а пока будешь ехать в лифте – придумай для папы оправдание: почему от тебя пахнет мужским шампунем и гелем.              Проходит пара секунд, Федя цепляет её подбородок пальцами, клюёт в губы и тихо шепчет на ухо:              — Мы ещё с тобой это обсудим. А пока сладких снов, буду ждать новостей.              Он отбегает к мотоциклу, надевает шлем, уезжает, начиная размахивать рукой.              А Катя понимает, что это будут самые сложные выходные за последнее время.