Прошлое что не забыть

— НЕТТТ! — крикнул Нейтеам. Меня оставили в центре круга, и вокруг сразу загорелись факелы. Огонь обрисовал линию орены. Я чувствовала на себе десятки взглядов: холодных, настороженных, враждебных. Тсцарик подошла ближе. Её лицо было уже разукрашено белыми и чёрными узорами, в руках чаша с густым дымом. Он обволакивал меня, горчил в горле, пробирался под кожу. — Ты утверждаешь, что связана с Эйвой, — её голос был хриплым, но отчётливым. — Тогда докажи. Если ложь, то духи отринут тебя. Факелы вокруг вспыхнули сильнее, будто насытились чужим страхом. Тени вытянулись, слились в один круг, и я стала его центром, его сердцем, его добычей. Тсцарик подняла чашу выше, дым вьётся будто живой зверёк, облизывает щёки, лезет в нос, в уши. В животе сразу холодный ком, как перед падением с икрана. — Она не должна! — пытался вырваться Нейтеам из рук войнов, его голос сорвался. — Она ещё не прошла обряд просвещения! Это опасно! Шаманка даже не посмотрела на него под гостью только профилем. Только слегка вскинула подбородок. — Ты слишком много говоришь, сын Турука Макто, — отрезала шаманка. — Мы проверим её, и только тогда решим. — Вы убьёте её! — он шагнул ещё ближе, воины сразу вытянули копья, острия блеснули. — Это не испытание - это казнь! Я повернулась к нему. Он стоял между воинами, высокие, яростные, но он выше, яростнее. Потому что на его лице, чистая паника. — Всё будет хорошо, — прошептала я. И произнесла это настолько уверенно, что почти сама поверила. — Ложь, — фыркнула Тсцарик. — Дух услышит. — Он услышит, что я не сбегаю, — ответила я ей уже громче. Она чуть приподняла брови, будто кидая вызов. — Тогда вдохни. — Что это? — голос сорвался с губ, но он прозвучал тише, чем биение моего сердца. — Твой путь. — ответ был прост и страшен именно этим. Я знала: там яд. Я знала: там не просто галлюциноген, а то, что ломает линии сознания, разрывает связь с собой. То, что создано, чтобы ты предал себя раньше, чем умрёшь. Шаманка кивнула и подняла чашу. Дым стал плотнее, резал глаза, в лёгких стало тесно. Она начала петь низко и протяжно, язык был старый, я понимала только отдельные слова: «эйва», «связь», «дух». За спиной раздался крик Нейтеама: — Не смей! Не делай этого! Кейт! Слышишь меня?! Я слышала, но у нас не было выхода. У меня не было… Я чувствовала, как меня окутывает не только дым, но и что-то большее. Внутри стало странно тихо. Даже страх ушёл куда-то глубже, оставив только пульсирующую решимость. — Войди в поток, девчонка, — шаманка поднесла чашу ближе. — Пусть твой дух соединится с тем, что ты зовёшь своим. Если он признает тебя, то ты останешься. Если нет… Ее слова растворились в гуле крови у меня в ушах. Сцена на арене будто качнулась, как если бы земля решила слегка шатнуться, проверить мою стойкость. Не обрушиться, а именно проверить. Факелы вытянулись вверх и снова собрались в нормальные языки пламени, будто кто-то играл светом на нитях. Сенсорные волны накрыли меня сразу. Не «видения», не образы, а просто мир, который вдруг стал неправильно внятным. Звук раскололся на два слоя: один обычный, а другой, как эхо, живущее собственной жизнью. Лёгкое дублирование моих движений: я подняла руку… и ещё одна поднялась чуть медленнее, будто тень решила иметь собственное мнение. Тошнота подкатила, но не волной спиралью, медленной, вязкой. И всё это под взглядом Тсцарик. Она стояла передо мной, не моргала, и её спокойствие было почти неприличным на фоне того, что творилось со мной. Я не упала. Просто заново научилась стоять. Она наклонила голову, чуть-чуть. — Войди в поток, дитя другого мира. Найди, что удерживает тебя или отпусти. Я ощутила, как разум пытается поползти куда-то вбок, как будто его хотят вывернуть наизнанку, заставить соскользнуть в темноту. Ничего зрительного, просто ощущение, что угол зрения стал неправильным, что звук меняет форму. Я шагнула и на мгновение не поняла, касается ли нога земли или уходит в пустоту. Спокойно… вдох… ещё… трезвее… Я здесь. Я не позволила себе потеряться. Это было самое главное. Тсцарик оценивающе наблюдала, а потом подняла руку: — Теперь, второе. Я почувствовала, как что-то тонкое, будто игла воздуха, прикоснулось к коже под воротом. Не больно, но холодно даже слишком. Это микрояд… Не убивающее тело, а цепляющееся за дух. Оно будто блуждало под кожей, не найдя себе дома. Меня повело вбок. Я остановилась, сделала шаг вперед и арена чуть поплыла. Как если бы кто-то взял и очень аккуратно растянул пространство. Но я удержалась, снова собралась. Мир кренился, но не падал. Звук плыл, но я находила его середину. Это было как ходить по тонкой ветке, не глядя вниз. — Она держится, — сказал кто-то с трибуны. Я слышала две версии его голоса одновременно. Шаманка приблизилась, её лицо раздвоилось, затем вернулось в одно. Она коснулась моей щеки тёплыми пальцами. — Чувствуешь дрожь в воздухе? — спросила она почти ласково. Я кивнула. — Это яд играет с твоими органами чувств. Он разрушает твоё восприятие, чтобы обнажить суть. Держись за нить внутри… за свою правду. Где-то позади Нейтеам почти зарычал: — Вы уже довели её. Ей плохо! — Если ей станет плохо, она упадет, — отрезала Тсцарик. — Но пока она стоит. Она снова посмотрела на меня. Огонь качнулся. Я услышала собственное дыхание как у зверя тяжёлое и хриплое. Я закрыла глаза. Зовя мысленно, всем сердцем. Эрай… Ирай… слышишь меня? Приди… Прошу. Ничего… ни каких чувств ощущений, только тишена. Но в секунду резкий гул крови в ушах, треск огня и тяжёлое дыхание. Паника подступала к горлу. Я почти сорвалась на крик, вдруг дрожь, лёгкая вибрация, как будто земля откликнулась. В глазах начали появляться отрезки. Картинки и одна больней другой. Все размыто и затуманено, но боль, та боль от которой хочется кричать и рвать глотку, но звук не идет. Я пыталась проморгаться, найти настоящую реальность. Но все плыло и я терялась.  Внутри раздался рык и тишина… Эрай… Наконец туман рассеялся из глаз и разума. И из-за тени вышел она. Огромная, грозная, глаза горят, дыхание рваное. Люди клана отшатнулись, кто-то поднял оружие, но шаманка подняла руку: — Не вмешиваться. Но что-то было не так. Эрай двигался неровно, его глаза были затуманены. Она зарычала, не узнав меня. — Что вы сделали?! — крикнул Нейтеам, рванулся вперёд, но его все еще держали крепко. — Выпустите ее! Шаманка смотрела спокойно: — Если связь у неё настоящая, он подчинится. Если нет, она умрёт. Я почувствовала, как ноги предательски дрожат, сердце колотится. Меня бросило в пот и холод. Эрай приближалась, ее пасть раскрывалась, дыхание срывалось на рык. Он был чужим и враждебным, а больше охотничьим. Я ее добыча… — Что происходит?! — голос сорвался, захлебнулся, стал хрипом. Тсцарик ответила спокойно: — Сейчас мы увидим, кто сильнее. Ты или её ярость. — Кэтрин! — крикнул Нейтеам, голос сорвался, полный отчаяния. — Нет! Но я вытянула руку. — Эрай… — выдохнула, срываясь на шёпот. — Посмотри на меня…. Это я…. Моя Эрай… Та, что всегда была чуть резче остальных, чуть умнее, чуть упрямее. Танатор с характером, а не с зубами. Только сейчас… Её глаза не были её. Жёлтый свет дрожал, будто в них отражался тот же яд, что ползал у меня в крови. Я едва не упала зрение раздваивалось, песок под ногами дышал, как гигантское лёгкое. Эрай шевельнула лапой, и мне показалось, что их у неё сразу пять. Или десять. — Дыши, — сказала себе. — Просто дыши. Но даже дыхание больше не подчинялось мне. Тсцарик сказала ровно, будто всё под контролем: — Установи связь! Если это твоя истинная связь, она признает тебя даже через яд. — Это безумие… — прошептал Нейтеам позади. Я не видела его, но слышала, как он дерётся с воинами, пытается выбраться из хватки. — Она сейчас упадёт! Я выдохнула: — Я не падаю. Я… Чуть качнуло. — Я стою. Тсцарик кивнула. Эрай зарычала, и звук прошёл по арене как волна, будто втянул воздух внутрь себя. Когда зверь сделал шаг, у меня в животе всё сжалось. Не от страха, а от того, что я её знала.  Она не хочет меня убивать. Но яд делает мир чужим… и делает меня чужой для неё. — Эрай… — прошептала я. Имя прилипло к языку, как горячая смола. Внутри всё звенело, как будто моё сердце решило биться двумя темпами сразу. — Не приближайся к ней! — крикнул кто-то из воинов. — Она разорвёт тебя! — Тсцарик, остановите это! Тсцарик подняла руку, заставив их замолчать: — Дух решит. Я сделала шаг вперёд. — Кейт! — Нейтеам. Теперь он сорвался. Голос не просто крик, страха, как будто его удерживали четверо. — Не приближайся к ней, слышишь? Это не она! Это яд, он сводит зверя с ума! Я закусила губу, чувствуя металлический вкус. — Она моя, а я её. Не кричи. Зов пульсировал где-то под ребром, связка, которую мы однажды уже создали. Я протянула медленно руку к ней. По оглушение это как будто я двигаю целую гору. Эрай рыкнула громче, а глаза вспыхнули. И она прыгнула. Я даже моргнуть не успела. Только почувствовала, как мир рванул вбок, как сердце нырнуло вниз. Тело отреагировало быстрее меня: я бросилась в сторону, почти вслепую и услышала, как её когти прошлись по моему плечу. Острые кости у тебя, родная… Надо будет подпилить. Широкий порез, не глубокий, почти. Но достаточно, чтобы мир качнулся. — КЕТРИН!!! — голос Нейтеама ударил громче огня, громче рыка, громче собственного сердца. Я выпрямилась, шатаясь. — Отлично, — хрипнула я. — Первый контакт. Сделала шаг. — Спасибо, Эрай. Хоть шрам будет красивый. Эрай фыркнула или мне показалось. Я уже не могла доверять ни одному звуку. Ещё один рывок ее и я выскользнула вбок, едва увернувшись. Только пыль, сбитое дыхание, сердце в горле. Не дерись… Не бей её... Она не виновата… Она не видит тебя. Я повторяла это, как молитву. Мир пульсировал, зрение двоилось. Пол под ногами дрожал, как натянутая струна. Я подняла голову и посмотрела ей в глаза. Видела в них ярость, злость, дикость. Но глубже, есть слабый отблеск узнавания. Где-то под слоем яда… Она шагнула ближе, рычание стало громче. Секунда и она может бросится. Оставив от меня, только мое имя, из уст Нейтеама… Я зажмурилась, собрала всё, что было во мне. Вспомнила каждый момент с ний: первую встречу, ее дыхание рядом, тот дикий восторг, когда мы сливались в единое. Вся моя душа крикнула внутри: Эрай… Услышь меня! Я это… я …. — Эрай… — сказал голос внутри или снаружи, а может и в сердце. — Вспомни. Я подняла косу, медленно, словно рука принадлежала не мне. Я присела на колени и ударила древком по земле рядом с собой. Я взяла кому в руки. Символ и знак. Покорности не мне. Я покоряюсь ей, чтобы она покорилась мне. — Я не твоя угроза, слышишь? — прошептала я. — Я твой выбор, а ты мой… Она остановилась на секунду, вдох. Мир снова качнулся. Огонь раздвоился. Я почти упала, но удержалась за воздух. — Идём… — выдохнула я. Эрай двинулась, но не в прыжок, а шаг вперед. Глухой удар лапы о землю прозвучал как гром. Потом второй, третий. Она…Приблизилась. Настолько, что я почувствовала её дыхание на коже, горячее, обжигающее. Я закрыла глаза и опустила голову. Сделала то, что всегда пугает сильнее зубов, доверилась. — Если хочешь меня убить… сделай это. — шёпот сорвался, как трещина по стеклу. — Но если помнишь, кто я… выбери меня снова. Несколько секунд тягучих, как смола ничего не происходило. А потом… Она наклонила голову. Её тсцахейлу коснулся моей. И вдруг щёлк. Как будто что-то прорвалось. Мир осветился сново ясный. Я снова почувствовала мир и ее. Все живое, родное, мощное. Эрай замерла, и ее глаза прояснились. Он опустил голову и тихо уткнувся ею в моё плечо. Я положила ладонь ей на морду. Кожа горячая и бешеный пульс. — Хорошая девочка… — прошептала я, голос почти сорвался. В круге повисла тишина. Только тяжёлое дыхание моё, ее и Нейтеама. Я подняла взгляд полный испытания. Всё ещё шатаясь, всё ещё как будто под водой, но стоя. Эрай заслонила меня боком, прижимая к себе, не подпуская никого.  Шаманка смотрела внимательно, пристально. Она явно прятала эмоции и капля все же проскочила на лице - интерес. Потом медленно кивнула. — Она связана. — Её голос звучал уже иначе. — И не ложью. Я рухнула на землю уже на руки, выдохнув так, будто только что вернулась из пропасти. — Кейтт… — Нейтеам сорвался, и я услышала что он что-то кричит. — Отпустите, Pxiset ngeyä! Она доказала! Шаманка вскинула руку. — Пусть он подойдёт. И только тогда воины разжали хватку. Нейтеам вырвался из их кольца почти бегом, почти прыжком. Я сидела на земле арены, всё ещё чувствуя, как дрожь идёт по телу. Воздух был густым, как смола, вокруг шёпот, чужие взгляды. Но для меня существовал только он. Я вижу, как он бежит, но мир начал шататься еще больше. Его руки легли на мои плечи прежде, чем я успела моргнуть, и мир качнулся так резко, что я чуть не рухнула. Он поймал меня мгновенно, как будто ждал падения. Он аккуратно перехватил мою голову и уложил её на свои колени. Его лицо было близко-близко, серьёзное, сосредоточенное, и от этого у меня внутри что-то опасно ёкнуло. — Я здесь… — он прошептал так тихо, будто боялся спугнуть меня дыханием. — Я здесь, слышишь? Я выдохнула, наконец позволив себе слабость. — Как же… шумно ты кричал, — пробормотала я, пытаясь улыбнуться. — Даже яд не перекричал. Он хрипло выдохнул. Смех? Или слёзы? Я не чувствовала. — Ты едва стоишь. Чёрт… Кетрин, ты… Он провёл пальцами по моему плечу, где был свежий порез. Я поморщилась. — Это пустяк, — сказала я, язык заплетался. — Просто… приветственный поцелуй от Эрай. Нейтеам посмотрел на танатора, который всё ещё стоял рядом, защищая меня своим массивным телом. Эрай тихо ворчала, будто предупреждала всех вокруг: дотроньтесь до неё и узнаете, что такое смерть. Их с Нейтеамом взгляды пересеклись, явно не ладили эти двое.  — Ты понимаешь, что могла погибнуть? — он снова посмотрел на меня, его голос был низким, тихим и напряжённо- срывающийся. Я моргнула и выдавила слабую, но упрямую улыбку: — Но ведь не погибла. Он нахмурился ещё сильнее. — Это не повод для шуток. Я пыталась смотреть на него собранно, но не получалось. — А для меня… как раз повод, — прохрипела я, теряя нотки здравого смысла. — Видишь? Я всё ещё могу огрызаться. Значит, всё нормально. Нейтеам выдохнул так резко, будто я только что чуть с ума не свела или мира... — Ты невыносима. — А ты всё равно здесь, — усмехнулась я, щёки горели, несмотря на усталость. Он стиснул зубы, но уголок его губ всё же дрогнул. Его глаза метнулись к шаманке, та подняла руку: — Испытание пройдено! Она доказала свою связь. Толпа шумела, кто-то кивал, кто-то смотрел с недоверием, но уже никто не спорил. Всё было решено и доказано.