Прошлое что не забыть

Нейтеам не стал ждать, подтверждение и тем более одобрения. Подхватил меня на руки, будто я ничего не весила. Я пискнула, инстинктивно вцепившись в его шею. — Эй! — прошептала я. — Я могу сама… — Можешь? — он вскинул бровь, чуть склонив голову. Я замялась. — Ну… могу хотя бы ползти. Он хмыкнул, крепче прижимая меня к себе. — Вот именно. Я закатила глаза, пытаясь скрыть, что сердце колотится как сумасшедшее. — Значит, так и будешь носить меня на руках? Вечно? Он посмотрел прямо, слишком серьёзно для шутки: — Если понадобится, то да. Я замолкла. Горло пересохло, и я поспешно отвернулась, делая вид, что просто устала. Но улыбка сама вырвалась наружу. Я… Я всё ещё дышу… он…. Минуточку… он сам…  Он нес меня сквозь сотни незнакомых взглядов. Осторожно, но так уверенно, что я уже и не пыталась сопротивляться. Его грудь под моими пальцами поднималась и опускалась тяжело, горячо, и каждый его шаг отдавался где-то внутри меня. Мы шли по лагерю, а потом в тёмный туннель. Мы как в норке которую делают кролики и землеройки , по факту это она и есть… только такое же для на’ви… Я разглядывала все и его. Он же был сосредоточен на пути, каждую секунду он проверял, как я держусь. Я невольно потерялась в его присутствии, и внутренняя улыбка появилась. Он остановился у входа в норку. Похоже нам даже для ночлега место выделили.  Ну конечно милое у них гостеприимство… Сначала попробуй не умри, а потом милости просим…  Царик появилась из неоткуда, только что еще там была на трибунах.  Она покачала головой, когда увидела, как Нейтеам держит меня, словно я какая-то полурасплавленная ягода. Она подошла, посмотрела мне в глаза, потом на него, потом снова на меня.  Лицо спокойное, но в этом спокойствии прятался очень выразительный «Ты человек, установила связь с танатором, пока у тебя такое состояние? серьёзно?!». — Приведи её в порядок здесь, — сказала она и отодвинула полог небольшой хижины. — Вот противоядие. Ей нужно очиститься и прийти в сознание.  Она передала Нейтеаму плетёный сосуд, а на меня посмотрела так, будто оценивает… Норка-шалаш, что нам выделили, был простым: низкая крыша переплетения из Корней деревьев, внутри гамак и окно в потолке. Пахучие травы, дым от них витал в воздухе. Можно будет смотреть на звезды… и один гамак… Пупупу… Прикольные стены конечн.. Нейтеам склонился и вошёл внутрь, не выпуская меня из рук. — Можешь меня поставить, — прошептала я тихо, чувствуя, как горят щёки. — Сначала убедимся, что ты не свалишься, — пробормотал он и аккуратно опустил меня на мягкий гамак. Я шутливо и наиграно вздернула головой: — Думаешь, я настолько беспомощная? — Думаю, ты настолько упрямая, — он сел рядом, не сводя с меня взгляда. — И именно это доводит меня до безумия. — О, так я тебя свожу с ума? — хрипло усмехнулась я, оперевшись рукой сзади и запрокинув голову чуть назад и в бок. Он наклонился ближе, и тень скользнула по его лицу. — Уже давно. Я не ожидала этой прямоты… Мое сердце дернулось, а дыхание сбилось. Плохо… Яд действует Появились даже галлюцинации, в восприятии речи наставника и его тона… Чтобы спрятать смущение, я скривила губы в шутливой усмешке и повалилась спиной на гамак: — Ну, хотя бы не зря стараюсь. Гениальный ответ… Он выдохнул и покачал головой, но улыбка всё же дрогнула в уголке его губ. Тишина внутри хижины тёплая, почти колышущаяся. Воздух пахнет древесной смолой и чем-то сладким. Гамак покачивался, будто сам пытался меня убаюкать, но я, вместо того чтобы успокоиться, разливалась по нему тёплым, липким смущением и странным счастьем.  Нейтеам наливает противоядие в маленькую чашу и аккуратно подносит ко мне. — Пей, — мягко велит он. — Вкус… странный, — заявляю ещё до того, как попробовала. Приподнимаясь на руках. — Ты ещё не пробовала. — Но он смотрится странно. Он закатывает глаза, но его плечи расслаблены. — Пей. Хуже уже не станет. Я осторожно отпиваю. Отвар горчит, почти кусается, и я недовольно морщу нос. — Фу. — Бывает. Выпей все.— улыбается он. И я выпиваю до дна все, с кислой миной. Он держал чашу, пока я пила, чтобы руки мои не дрожали. Его пальцы скользнули по моей ладони…  Случайно? Скорее всего… Но я почувствовала это слишком отчётливо. Противоядие жгло горло, но мир понемногу становился ровнее. — Нужно обработать рану… Он сел напротив, ближе, чем нужно было для перевязки. Колено почти касалось моего бедра. Я чувствовала это слишком отчётливо. Я сидела на краю лежанки, завернувшись в тонкое покрывало, и чувствовала, как мир немного… хмм… ходит волнами. Противоядие ещё не подействовало полностью, тело ватное, горячее, а мысли текут куда хотят, не спрашивая разрешения. Глаза фокусируются через раз, а мысли так вообще по принципу «ой, блестит». Он приблизился, чтобы лучше разглядеть царапину от когтей Эрай. На его лице читалась злость, тревога, какая-то мучительная сосредоточенность. — Не злись на неё, — пробормотала, едва удерживаясь от того, чтобы ткнуть его пальцем в щёку. — Она просто… ну… Мысль улетела, а с ней и концентрация. У него оказывается шрам над глазом есть…  — Это могло быть хуже, намного хуже. — пробормотал он, промывая рану водой. — Она не хотела, так вышло… — пыталась выговорить я спокойно, чуть шипя от боли. — Это… это вообще не её вина. Он хмурился так, будто каждое моё слово стучало ему по нервам. — Она всё равно, должна была быть аккуратнее, — буркнул он, протирая рану чуть жёстче, чем требовалось.  Я дёрнулась, и его пальцы сразу смягчились. — Не дёргайся, — сказал он негромко, приложив ткань с водой к плечу. Конечно, именно в этот момент я и дёрнулась еще раз. Но на этот раз, не от боли.  От того, как его пальцы коснулись кожи выше. Слишком бережно и внимательно, разжигая внутри огонь. Отлично, Кэтрин. Просто идеально. Сейчас он заметит, что ты реагируешь на обычную перевязку, как будто это… — Ты опять морщишься, — он поднял глаза. — Больно?  — Терпимо, — ответила я и сама удивилась, насколько это прозвучало низко. Я посмотрела на его руки. Сильные, уверенные. Те самые руки, которые сегодня удерживали меня, когда всё рушилось. Которые держали оружие. Которые сейчас были слишком близко. Он начал наносить на рану успокаивающий бальзам. Кожа под его пальцами горела, но далеко не от лекарства. — Не двигайся, — прорычал он тихо. — Я почти закончил. — Ты всегда такой грубый, когда волнуешься? — пробормотала я. Он резко остановился, поднял глаза прямо в мои. Взгляд был тяжёлым, слишком честным. — Я едва не потерял тебя, — сказал он тихо, через зубы. — Ты думаешь, мне сейчас… легко? Я замолчала. На мгновение яд перестал затуманивать голову. Потому что его голос… он был слишком настоящий. Он прикрыл глаза, глубоко вздохнул и продолжил обрабатывать рану. Уже осторожнее. Я чуть повернула плечо, будто проверяя повязку. Его пальцы скользнули по коже. Случайно. Конечно же, случайно. Не случайно. Ничего уже не случайно. Я подняла на него взгляд. — Ты слишком напряжён, Нейтеам. Он вдохнул глубоко, очень глубоко. — Кейт… — выдохнул он тяжело. — Тсс… пожалуйста. — Что? — я подняла голову и посмотрела на него в упор. — Почему «тсс»? Тебе что, неприятно?  Он зажмурился. Веки дрогнули, как будто я проводила по ним пальцами. — Перестань, — сказал он, но не строго, скорее… это даже прозвучало с усилием. — Перестать что? — я наклонилась ближе, не касаясь, но зная, что он чувствует моё дыхание. — Говорить? Дышать?  Ага, давай еще попробуй заткни… — Ты… до сих пор под действием яда, — хрипло сказал он. — Ты не понимаешь, что говоришь. Голос у него был такой натянутый, что казалось, стоит мне сказать что-то ещё и я услышу, как он рвётся. Я улыбнулась честно, мягко… и влюблённо. — Я говорю то, что думаю. Тут меня качнуло, резко все потемнело. Я положила ладонь ему на грудь. Просто чтобы удержаться… честно. Его сердце билось быстро. Намного быстрее, чем должно было. Почему твое сердце так бьется, из-за того что я злю тебя? Или потому что я слишком близко? Он замер, не моргая и не дыша. — Ты слишком близко, — сказал он негромко, но не отстранился. — А ты слишком стараешься делать вид, что тебе всё равно, — ответила я, и сама удивилась своей смелости. Я подняла на него глаза. Его взгляд был тёмный, сосредоточенный, почти болезненный. Я знала этот взгляд. Он пытался держаться.  — Кэтрин… — он произнёс моё имя так, что у меня внутри всё поплыло окончательно. — А если все равно… — прошептала я, почти касаясь губами его губ, — То скажи, это в слух, глядя мне в глаза. И вот тут я сделала ошибку века или подвиг. Сложно оценить…. Я провела пальцем по его подбородку, по контуру, где тень переходила в свет, и зло-нежно шепнула: — Не держись, Нейтеам. Не от меня. Этот миг треснул, как скорлупа. Я не была уверена, произнесла ли я это в слух или нет… Мой язык, мысли и тело жили своей, можно сказать лучшей жизнью. Он резко перехватил мою руку. Его дыхание сорвалось так, что я почувствовала его кожей, будто это был удар сердца, который стал слишком громким. — Ты потом пожалеешь об этом… — прошипел он, стараясь дышать. — А если я не против? — я прижалась ближе, не отводя глаз.  Он резко втянул воздух, так что грудная клетка дернулась.  Или тебе все равно?! — Покажи Теам, что тебе не все равно на меня! Не все равно, что я только что чуть не умерла! — громко сказала я, ударив его в грудь рукой. Он не отшатнулся даже… Он закрыл глаза и опустил голову и уши. Тебе все равно? Я все же просто чертова отвецвеность твоя? И все что было тоже просто ..?? — Покажи! — крик сорвался с моих уст.   И… Он притянул меня резко, так, что я едва успела вдохнуть.  Его ладонь легла мне на затылок, властно, пальцы запутались в волосах. Губы прижались к моим так, будто он хотел стереть все мои слова разом. Поцелуй был глубокий, горячий, отчаянный. Вот дура. Вот дура. Вот… Я ахнула ему в рот и тут же потерялась, потому что тело уже сделало выбор. Потому что руки, сами цеплялись в его плечи, в спину, куда только могли дотянутся. Потому что мне нужно было это так же сильно, как ему. Он держал меня крепко, слишком крепко для того, кто «держится». Его вторая ладонь скользнула по спине, притянула ближе, почти впечатывая меня в себя. Мир исчез. Остался только он: его дыхание, его тепло, его губы, которые не спрашивали разрешения и не ждали ответа. Так вот как это бывает… когда он срывается. Мир сузился до жара между нами. До его дыхания, горячего и сбивчивого. До того, как он поцеловал меня ещё раз, глубже, требовательнее, словно хотел убедиться, что я здесь, что я жива. Я ответила ему так же отчаянно. Без мыслей и страха. Только чувство, что если сейчас отпустить, будет больно. Колени дрогнули, и он почувствовал это сразу, удержал крепче, почти грубо, но так правильно, что у меня внутри что-то оборвалось. Я тонула в ощущениях и в нём. В том, как он целовал, будто боялся отпустить, будто ещё секунда и всё снова отнимут. И где-то на краю сознания мелькнула последняя мысль: Мы в беде. Большой… И я ни капли, ни жалею. Поцелуй углубился, стал медленнее, тягучее, будто мы оба боялись вдохнуть и разрушить этот миг. Его большой палец скользнул по моей щеке, задержался у губ. Я чувствовала вкус трав, дыма, его самого. Мир сузился до тепла, дыхания и этого безумного ощущения: слишком хорошо и слишком рано. — Кхм. Звук был тихим, даже почти вежливым. Но он разорвал нас сильнее любого крика. Мы отпрянули друг от друга так резко, будто нас окатили ледяной водой. Я осталась сидеть, всё ещё ощущая его тепло на губах, на коже, в груди. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Тсцарик стояла у входа, держа в руках небольшую чашу с тёплым отваром. На её лице не было ни злости, ни удивления. Скорее… понимание и тень иронии. — Сердца молодых всегда спешат, — сказала она, подходя ближе.  — Особенно после смерти, яда и слишком близкого контакта с духами. Мне показалось, что у меня сейчас уши вспыхнут и начнут светиться в темноте. Сейчас реальность стала жестче чем была…  Оо чёрт… что мы только что… — Но всё же, — продолжила она, делая шаг вперёд, — Она ещё слаба, — бросив на Нейтеама короткий, цепкий взгляд. — Её тело только вернулось, но её разум всё ещё плывёт. Сейчас не время для близости. Она сделала паузу. Намеренно. Не уже ли она подумала… что это что-то больше?! — Даже если вы обручены. — закончила она. Она сказала это так спокойно, будто комментировала погоду. Да она так и восприняла это… супер… Нейтеам покраснел так, что мне стало почти неловко за него. Как будто его поймали на преступлении века. Он тут же выпрямился, отвёл взгляд, кашлянул. — Это…  — начал он. — Не нужно, — перебила она мягко, но твёрдо. — Я не слепа. Нейтеам покраснел ещё сильнее. Он явно пытался придумать что ответить, но слова не находились. Я же сидела, моргая, как выброшенная на берег рыба. До меня всё доходило, в этом была вся трагедия. Я не могла просто все переварить… Тсцарик поставила чашу рядом со мной на стол. — Это дополнительный настой. Он поможет ей прийти в себя. Она мягко кивнула мне: — Пей. Это поможет ясности, а вам обоим терпения. Я сидела, уставившись в одну точку. В голове было пусто. Только ощущение его губ всё ещё жило во мне, как отпечаток. Мысли носились, как испуганные икранчики в клетке. И, уже разворачиваясь к выходу, добавила: — Всё идёт своим путём, — добавила Тсцарик уже мягче. — Просто не спешите. И вышла. Тишина накрыла хижину, как плотное одеяло. Святые духи Эйвы. Меня поцеловали... Нас застали!!! Нам прочитали лекцию… и мы… Мы молчали. Нейтеам кашлянул, будто вспомнил, как дышать. — Тебе… — он запнулся. — Тебе нужно лечь и отдохнуть. Он не смотрел на меня. Ни на секунду и от этого почему-то стало ещё жарче. — Да, — выдавила я. — Наверное… да. Я взяла чашу в руки и сделала глоток отвара. — Фу… — протянула я. — Если я умру, пусть все знают: это было не от яда, а от вкуса антидота к нему. Пошутить казалось мне самым трезвым, что я могла бы сделать, после всего этого… Молчание на счастье, треснуло. Нейтеам резко выдохнул, будто его отпустило, и наконец посмотрел на меня. Краска с его ушей не сошла, но уголок губ дёрнулся. — На нас напали, ты буквально только что пережила испытание духа. Почти погибла там, на арене и подчинила танатора снова, — сказал он сухо. — Думаю, этот отвар не самое страшное, что с тобой случалось сегодня. — Не соглашусь, — я фыркнула, отпивая еще чуток. Нейтеам сел чуть в стороне от меня, подчёркнуто соблюдая дистанцию. Прямо-таки образец самообладания. Не то что минуту назад… — Тсцарик права, — сказал он, глядя куда-то в стену хижины. — Тебе нужно восстановиться, от действия... кх… яда. Я буду рядом, если… если вдруг станет хуже. Если вдруг станет хуже. Конечно...  Именно так это и звучит, когда мужчина пытается вести себя так, будто только что не поцеловал тебя так, что у тебя до сих пор ватные колени. Я повернула голову и посмотрела на него. Он сидел рядом, локти на коленях, пальцы сцеплены. Такой собранный. Такой растерянный. Я глубоко вдохнула, собирая остатки разума в кучу, и сказала быстрее, чем успела бы передумать: — Давай так. Всё, что было сегодня… исчезнет завтра. Он сразу посмотрел на меня, внимательно. — Исчезнет? — переспросил тихо. — Да, — я кивнула, будто заключала сделку с самой собой. — Тсцарик права… Меня… меня отравили, я чуть не умерла, адреналин там… эмоции… голову просто затуманило. — Я пожала плечом, насколько позволяла рана. — Не самое лучшее состояние для… решений. Особенно под воздействием яда… Внутри что-то неприятно сжалось. Но я продолжила, не давая себе остановиться. Браво, Кэтрин. Целовалась почти до потери дыхания и теперь делаешь вид, что это побочный эффект яда. Очень убедительно. Он молчал несколько секунд. Я почти физически чувствовала, как он взвешивает слова, потом медленно кивнул. — Если так, — сказал он медленно, — то этот яд… очень коварный. — Ага, — фыркнула я, поддакивая головой. — Вызывает галлюцинации, жар, потерю самоконтроля и… — я кашлянула, — Внезапные импульсивные решения. Например: целовать будущего оло’эктана своего же клана на глазах, у тсцарик затерянного, чужого клана. Отлично, просто отлично. Чего еще не хватает, в списке сегодняшнего дня?! Он чуть повернул голову ко мне, и помахал согласительно. — Хорошо, — сказал он. — Если тебе так спокойнее. Пусть так и будет, пусть исчезнет завтра… Я не осмелилась посмотреть ему в глаза. Вот и всё. Отлично, Кэтрин. Сама предложила. Сама и отрезала. — А сейчас тебе нужно отдохнуть, — добавил он уже мягче. — Сон важнее любых разговоров. Я почувствовала, как меня снова накрывает волна жара, и скривилась. — Даа… Мне правда плохо… Я как будто внутри костра сижу. Только без шашлыка, к сожалению. Да, вот покормить то нас забыли… Не очень, у них с гостеприимством, все же… Он снова коснулся моего лба. — Ты вся горячая. — Спасибо, я в курсе, — пробормотала я. — Обычно за такое комплименты говорят. Заткнись. Заткнись прямо сейчас. Он тихо фыркнул, почти против воли. — Теам… — я посмотрела на него снизу вверх, стараясь, чтобы голос звучал как можно более… буднично. Была не была. — Можешь лечь, со мной рядом? пожалуйста. Мне так б… легче. Он замер, буквально, как будто его кто-то нажал на паузу. — Кэтрин это не… — начал он осторожно. — Без «этого», — тут же перебила я, почти резко. — Без…, — я не смогла произнести в слух. И тут же просто добавила следующую фразу. — Я… я слаба, отравленна и мне правда холодно. Это медицинская рекомендация, лечь просто рядом, для сохранения тепла и… спокойствия. Внутри я вся дрожала, от температуры, да. И от того, что он сейчас может сказать «нет». Пожалуйста... Просто согласись. Я не выдержу твоего отказа, после всего. Он на секунду прикрыл глаза, будто боролся с собой.  — Хорошо, — наконец сказал он. — Но ты не ворочаешься. Поняла? — Обещаю, — кивнула я слишком быстро. Он лёг рядом, осторожно, словно боялся потревожить меня лишним движением. Я почти сразу, не раздумывая, прижалась к нему, устроившись щекой у него на груди. Его тело было тёплым, устойчивым, живым. Его рука сначала зависла в воздухе, потом легла мне на спину, неуверенно и тепло. Потом чуть крепче, будто он всё-таки позволил себе это. Вот так… Мы просто лежим. Ничего больше… Всё под контролем. Сердце у него билось ровно, но я чувствовала, как оно ускорилось, когда я сдвинулась ближе. — Если я начну храпеть, — пробормотала я сонно, — Сделай вид, что это… боевой клич. — Ты не храпишь, — тихо сказал он. — Ты слишком уверен, — зевнула я. — Ты ещё многого обо мне не знаешь. Например, что я поцеловала тебя и теперь делаю вид, что это был побочный эффект. Он тяжело выдохнул, но не отстранился. — Спокойной ночи, Кэтрин. — Тебе тоже… Теам, — вырвалось у меня почти бессознательно. Я почувствовала, как его грудь подо мной чуть приподнялась. Сердце сбилось на удар. — Спи, — повторил он тише. Я закрыла глаза. Мир всё ещё крутился, но его дыхание рядом удерживало меня как якорь. Я слышала его сердцебиение. Чуть ускоренное или мне казалось. Перед тем как заснуть, я почувствовала, как его рука осторожно накрыла мою, не сжала, просто легла сверху. Так легко, будто он боялся спугнуть что-то хрупкое. Ну что ж. Если это галлюцинация, пусть она длится подольше. Мы оба знали: это уже больше, чем дружба. Но никто не произнёс этого вслух.