Прошлое что не забыть

** Нейтеам **

Я лежу и смотрю в темноту. Следя за тем, как ее дыхание постепенно выравнивается. Она закрыла глаза, а уголки губ дрогнули в слабой улыбке. Такая сонная, усталая, беззащитная… и в то же время невероятно сильная. Она шевельнулась, чуть повернулась на бок. Лёгкий аромат ее волос… и тепло кожи… они сводят с ума.. Черт… Она спит на моей груди, и каждый ее вдох будто спрашивает: — А ты что, воин? Не спишь? Не сплю… Конечно же, я не сплю. Когда вообще позволено себе спать, если внутри война? Она дышит ровно, будто мир не рухнул пол часа назад. Будто я только что не переступил черту, которую сам же охранял. — Ты всегда так делаешь, Нейтеам? — Как? — Прячешься за молчанием… — Да… Всегда. Отвечаю я в голове, на ее частый вопрос, потому что вслух не имею права. Я всю жизнь сражаюсь и держу лицо. На тренировках, с отцом, с На’иром, с лучшими войнами клана… Или же в перепалках и гонках когда Ло’ак лезет первым и смеётся, даже когда я валю его в пыль.  С Кири, когда она смотрит слишком глубоко, будто знает обо мне больше, чем я сам. С Тук, когда она верит в меня так слепо, что становится страшно ее подвести. Я умею быть сильным, отец учил этому с детства. Умею делать вид, что мне все легко и что все под контролем. Я всегда был примером, войном, старшим братом, сыном оло’эктана… долго можно перечислять. А потом пришла она, и не одна из моих позиций не поразила ее… Зачем… зачем ты появилась? Я опустил взгляд на руку, лежащую рядом. Такую нежную, а всё же держащуюся на том же месте, на моей груди, упрямую, как она сама. В этот момент я понял, как много значит для меня просто лежать и быть здесь рядом. Как можно устоять перед тобой…? Думаю я, но одновременно понимаю, что я уже проиграл и не устоял… Я помню тот крик лучше, чем любой боевой рог. — «Насколько я тебе важна, Теам?! Покажи!» Она сидела передо мной раненая, уставшая, с глазами, в которых было слишком много недосказанной правды.  Я, как трус, всегда пытался спрятаться за долгом, за правилами, за словом ответственность наставника. Но в этот раз я не ответил словами… Я поцеловал ее… И в этот миг мир рухнул... Не было больше моей ученицы. Не было долга наставника. Не было дружбы с шутками. Была только она и то, что я чувствовал к ней. И она ответила, на поцелуй... И это было самое страшное и самое правильное, что случалось со мной. Я поцеловал ее, потому что больше не мог держать это внутри. Я до сих пор помню, как дрожали ее руки. Как вцепились в меня, будто боялись, что я отступлю. А я… я держал ее так, словно боясь если отпущу, это окажется сном. Вот! Вот насколько ты мне важна...! Я хотел сказать это вслух или крикнуть. Хотел упасть перед ней на колени и признаться во всём… Ее губы такие… мягкие, тёплые, живые… Она ответила сразу, без сомнений. Как будто хотела этого так же сильно, как и я. А теперь, после всего, я сражаюсь с самым опасным врагом. С мыслью о ней… — Ты наставник Нейтеам!Ты должен быть выше этого… выше своих чувств! Кричит нутро. Но если мне должно быть все равно… Почему мне надо было доказать ей обратное? Почему тогда я поцеловал ее? И сейчас почему тогда я не могу сделать вдох глубже, не боясь ее разбудить??  Почему моя рука не хочет отпускать ее спину? О Эйва… Когда это началось?! На тренировках? Когда она упрямо вставала напротив меня, злая, вспотевшая, живая, и не отводила взгляд? Или когда смеялась мне в лицо после падения? Я видел, как она дерётся. Как падает и поднимается, стирая кровь со щеки и ухмыляясь, будто мир ей должен, а бой не окончен. Как смотрит прямо в глаза, не отводя взгляд, даже когда страшно. Почему ты никогда не просишь пощады? Почему ты дерёшься не хуже нас? Думал я тогда, при наших первых тренировках. Я видел ее после кошмаров, уже позже после той ссоры в лесу. Когда она сидела молча, уставившись в темноту воды. А я делал вид, что не замечаю как на нее это влияет, потому что знал: если скажу она сломаешься. А ты не любишь ломаться. Может на наших вечерах? Когда она смеялась с нашими друзьями. Когда поддевала Ло’ака так, что он только руками разводил. Когда шутила, будто внутри нет ни боли, ни прошлого. Ты правда такая сильная… или просто научилась прятать раны? Тогда кто же их залечит? Если их не видно? Я видел, как она плела с моими сёстрами. Как Тук прижималась к ней, будто к свету. Как Кири смотрела на нее долго и внимательно, словно чувствала что-то большее. Она не стараеться понравиться. Она просто такая... вокруг нее становится все теплее. Как ты это делаешь..? Проклятье… Я знаю каждую ее привычку. Как она хмурится, когда думает… Как закусывает губу, когда злиться. Как смеется, закидывая голову назад, будто небо создано для нее одной. Ты неотразима… Неотразима… — Точно, тот вечер… И мир замирает… Она движеться не так, как наши. Не по правилам, не по памяти предков. Танцуя так, будто слушая не музыку, а себя саму. Вот она… Искра. Она пробежала по мне резко, больно, сладко. Я вспомнил, как перестал дышать и слышать смех вокруг. Перестал видеть огонь. Я видел только ее… Она улыбалась, смеявшись с девушками клана. И эта улыбка бьёт точнее стрелы. Эйва… Вот тогда ты меня и сломала, Кетрин… Я помню, как Ло’ак толкнул меня плечом. «— Тэйм, ты сейчас дыру в ней прожжёшь.» «— Заткнись.» — отрезал ему я, а сам не мог отвести взгляд.  А теперь…  «Это яд…»… «Тсцарик права…»… «Мы забудем…» Каждое слово резало меня сильнее, чем нож. Было и есть понимание, что так будет правильно, так будет лучше. Но меня не покидают мысли… Если это яд, почему мне хочется умереть, когда я думаю, что больше никогда не поцелую ее? Если это ошибка, почему она ощущается как единственно верная правда? Мне захотелось разбудить ее, прямо сейчас. Я хотел сказать: — Ты важна мне больше, чем моя честь. Больше, чем мой долг. Больше, чем страх… Но я молчал… Я смотрел в потолок палатки и спорил сам с собой. Одна часть меня кричала: Соберись ты ее наставник… Ты не имеешь права… Ты старше, мудрее и сильнее волей… А другая часть меня шептала: Ты мужчина. Ты любишь её… И она… Я ненавижу себя за то, что выбрал тишину... Я ненавидел себя за то, что позволил ей поверить, будто она и в правду, для меня лишь ошибка под ядом. Правда была в том, что я влюбился задолго до этой ночи. Просто до неё я ещё мог притворяться… Я мог забыть слова. Мог забыть оправдания. Но я никогда не забуду уже, как ты целовала меня, будто это был не конец, а начало. Тишина леса и мягкий шорох листвы снаружи слились с моими мыслями, и я тихо, почти бесшумно, позволил себе погрузиться в этот момент, в близость, в тепло ее сна. — Как мне теперь жить, делая вид, что этого не было? — Ведь я… Я люблю тебя… Не как ученицу… Не как подругу… Не как… Тем более, ошибку под ядом. Я люблю ее так, как боятся любить воины. Потому что если она будет, моей слабостью, то мир обязательно ударит по ней. Вот почему я молчу… Я выбираю боль и мучения для себя. Чтобы не потерять... Она шевелится во сне, ища меня, и я замираю. Она шепчет что-то, про бороться… Ты знаешь, что я всегда борюсь до конца? Но почему то сейчас я хочу сдаться… И признать порожение, в этой войне чувств… Я целую её волосы едва заметно, так, чтобы ты не проснулась, и шепчу, почти беззвучно: — Прости… она не слышит, она мирно спит. А я клянусь себе: Если судьба позволит мне выбрать ещё раз… Я больше не буду прятаться. Если ты передумаешь забыть, то я вспомню и повторю все еще много раз… Но этой ночью я воин, который делает вид, что не знает, что уже проиграл.

****

Под моей щекой, его грудь поднимается и опускается медленно, как будто мир ещё не решил, начинается ли утро. Я лежу так близко, что чувствую, как меняется его дыхание, когда я делаю вдох чуть глубже обычного. Утро пришло не мягко. Оно ввалилось в сознание, как неловкое воспоминание, которое ты очень просил не возвращаться. Первое, что я поняла: это был не сон. Я лежу неподвижно, уткнувшись лбом ему куда-то под ключицу. Тепло… реальное тепло. Не «послеяда», не «галлюцинация», а живое, ровное тепло другого тела. Его дыхание было спокойным, но слишком осознанным для сна. Отлично. Он тоже не спит… Мы оба делаем вид, что спим. Это почти комично. Окей. План… Первое: сделать убедительный и сознательный вид, что ничего не было. Второе: не краснеть. Третье : не думать о поцелуе. И четыре… — Ты дышишь так, будто считаешь вдохи,— тихо сказал он. Провал… Вот и всё. Конец спектакля… Мы молчим… Как глупо. Я слышу его дыхание, а он слышит моё.Я понимаю, что слишком громко дышу, но не могу остановиться. — Доброе утро — сказал он тихо, как будто говорил в мою душу. — Доброе… — выдохнула я, улыбка вырвалась сама собой, лёгкая, почти невинная. Но внутри всё кипело: напряжение, которое сжимало грудь, горячее и колючее одновременно. Я не подняла головы. — А ты лежишь так, будто готов сбежать. — Я не сбегаю. — Ты думаешь о побеге, — хмыкнула я. — Это чувствуется. Он чуть повернул голову. Я почувствовала это кожей. Не спрашивай….Пожалуйста... Не спрашив… — А ты о чём думаешь? Я молчу. Он смотрит вверх, будто потолок палатки вдруг стал очень интересным. Мы лежим слишком близко, чтобы не замечать этого. Я чувствую тепло его руки у себя за спиной. — Ты давно уже не спишь, — говорю я, не поднимая глаз. Он усмехается почти неслышно. — Ты всегда так просыпаешься и сразу всё знаешь. — Привычка выживать, — отвечаю я, усмехнувшись. — Вчерашняя ночь к этому располагает. — Ты хорошо держалась, — говорит он. — Редко вымершие кланы, принимают чужаков так… спокойно… В том смысле что оба остались живы. — Значит, мне повезло. — Нет, — его голос становится ниже. — Ты просто не сдаёшься. Я открываю глаза и смотрю прямо перед собой. — Если честно… — говорю я, — Я думала, будет хуже. — Ты всегда так говоришь, — отвечает он. — А потом идёшь первой. — А ты всегда идёшь за мной, — улыбаюсь я. Он хмыкает. — Кто-то же должен следить, чтобы ты не разрушила мир окончательно. Мы смеёмся тихо. Почти как всегда. Я понимаю, что мы всё ещё лежим слишком близко. Что его рука у меня за спиной не отдёрнута. Что между нашими телами нет той привычной дистанции, которая раньше спасала. — Оматьикай уже, наверное, решили, что мы растворились в джунглях. — говорит он, словно нарочно уводя разговор. — Ло’ак точно решил, — отвечаю я. — И уже придумал об этом три истории. Все про меня. — Сомневаюсь, что ты в них жертва, — он улыбается уголком губ. — Он, наверное, уже соскучился по нам, — говорю я. — Некому его подкалывать. — Особенно по тебе, — отвечает он сразу, а потом добавляет: — А потом лагерь даже без тебя тише. — Осторожно, — фыркаю я. — Это звучит почти как комплимент. — Я умею контролировать себя, — говорит он. Я поворачиваю голову, смотрю на него. — Правда? Тебе напомнить вчера?? Он переводит взгляд на меня и вот тут всё меняется. В миг я замерла, не в силах дышать, и услышала только своё сердце. Между шуткой и тишиной появляется напряжение. Мгновение, когда его взгляд держал меня, казалось вечностью и каждая секунда растягивалась, как натянутая струна. Я не смотрю на него, боюсь что не смогу отвести взгляд. Но он чуть отстраняемся, чтобы посмотреть мне в глаза. Это ошибка…большая, особенно для меня, поднять взгляд. Он близко... Его рука двигается, почти невзначай, и оказывается ближе к моей талии. Я смотрю на него слишком долго и он это замечает. — Утро такое странное... — тихо говорю я. Он молчит. Потом тихо: — Да. Одно слово. И между нами снова тишина, которая давит сильнее любых признаний. Слишком близко! Опасно близко... — Считаю, что сейчас, кто-то может совершить глупость. — Например? — тихо спросил он. Я прищурилась. — Например, ты. — Очень смешно. — он не улыбнулся. — А ты держишься из последних сил, — добавила я, смотря улыбаясь. — У тебя уши краснеют. — Неправда. — Абсолютная… — Мы же договорились, — сказал он тихо. — Что сегодня всё исчезнет. — Я ничего не делаю, — отвечаю я. — Я просто лежу. — Я тоже, — говорит он. Но его голос выдаёт его, а мой меня. Он чуть наклонился ближе, и я ощутила запах его кожи, тепло дыхания. Совсем немного, но так, что между нами остаётся только дыхание. Так, что я уже знаю, чем это закончится, если никто не остановится. Я хочу отвернуться, но не могу, а каждая часть меня кричит: «Сдержись! Не сейчас!», но тело не слушалось. Я хочу сказать что-то, но слова застряли где-то между сердцем и губами. Его глаза сканируют меня, словно считывая каждую деталь, каждый изгиб моего лица. Я чувствую, как сердце стучит слишком быстро, а лёгкие будто сжаты в кулак, каждая секунда рядом с ним превращалась в тяжёлую, электрическую паутину. А взгляд его изучает меня, будто читает еще и все мои мысли, по дороге с тайными желаниями. Я чувствую его тепло у своей талии. Чувствую, как исчезает пространство между нами. Как каждая мысль сжимается в одну единственную, ошибочную. Хотя… Если это ошибка, почему я не хочу, чтобы она не заканчивалась. Он осторожно поднял руку и провёл пальцами по моей пряди, заправляя её за ухо. Тепло его рук, его взгляд, почти ощутимый запах, всё это сковывало меня. Я чуть вздрогнула, сердце застучало громче, и на губах невольно заиграла улыбка. Он наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось моей щеки, и я поняла: если сейчас что-то произойдёт… я потеряю контроль. Так… Вот сейчас. Вот он момент, когда «почти» на границе с «чёрт возьми». — Ты знаешь, — тихо сказал он, почти шепотом, — я… Сердце всё ещё колотилось, а лёгкий вкус того напряжения остался на губах, как незаконченный шёпот, обещание, которое нужно будет ждать. — М-м, — мычит задумчиво, кто-то с боку. — Ну что, влюблённые… вы ещё летаете на во снах на иву или уже проснулись? Рия стоит в проёме палатки так, будто зашла не в затерянный клан, а на утренний чай. Руки сложены на груди, лицо спокойное. Она медленно окидывает нас взглядом. Сначала меня, потом его и расстояние между нами. Я аж застыла на месте, а Нейтеам удивлённо приподнял бровь, не скрывая смешанного чувства раздражения и удивления. Я открываю рот. Закрываю. И снова открываю. Ловя воздух и остаток достоинства… — Рия, это не… — начинаю я, чувствуя, как лицо заливает жар. — Не надо, — мягко перебивает она, жестом руки. — Я ничего не спрашивала. Я смотрю на неё в полном шоке. Она же ни капли не удивлена. Ни злости, ни смеха, ни крика. Только это её спокойствие, от которого становится ещё хуже. Нейтеам кашляет и отводит взгляд в сторону. — Вы так мило смотритесь, — продолжает Рия тем же ровным тоном. — Я даже подумала, что ошиблась палаткой. — Мы просто… — я жестом показываю на всё сразу, но выдохнув я, потихоньку прихожу в себя. — Как… как ты тут оказалась? — Ах, да ладно вам, — она бросила лёгкий взгляд, словно это был самый естественный поворот событи. Рия разворачивается, уже уходя, и бросает через плечо: — Вставайте… Все вас ждут. — и на пол шага повернувшись добавила. — И да… постарайтесь выглядеть так, будто вы просто спали, а не… да. Она исчезает за пологом палатки, оставляя после себя тишину. Мы переглянулись с Нейтеамом, всё ещё ошарашенные. Полная темнота леса и тишина после её внезапного появления делали сцену ещё более сюрреалистичной. — Что ж… — наконец пробормотал Нейтеам, опуская плечи. — Похоже, гонцы не дремали, сегодня ночью.