Прошлое что не забыть

Я дрожала, дыхание было рваным, сердце билось так сильно, что, казалось, его можно было услышать. Я подняла глаза. Это был он, Нейтеам. Он стоял на коленях рядом со мной, в этих руинах, среди пепла, который оседал на его плечах. Его руки держали меня так, словно он удерживал не тело, а мою душу, чтобы она не выскользнула. Его лоб коснулся моего. — Я здесь, — сказал он хрипло. Я смотрела на него и не понимала, как он может быть таким живым среди этого мёртвого мира. — Нейтеам… — прошептала я, сквозь слёзы.  Я вцепилась в него, в его плечи, в его кожу, как утопающий. Его объятия были крепкими, тёплыми, и всё моё тело, дрожащее от боли, нашло в них опору. — Они умерли… — слова рвались наружу. — Я видела… я всё видела… дом… их… я… Мой голос сорвался в крик и всхлип. Он схватил меня крепче. — Тсс… Ты не одна, — прошептал он, гладя меня по спине. — Слышишь? Ты не одна. Мои плачь не утихал, а вина довила, не давая вздохнуть. — Это я виновата… я не успела… — я прорыдала. Он отстранился ровно настолько, чтобы видеть моё лицо. Его пальцы обхватили мой подбородок. — Посмотри на меня, — резко, почти приказом, но мягко. — Кетрин, смотри на меня. Я подняла глаза. Его взгляд был твёрдым, но в нём плескался страх. Его брови были сведены тревожно. — Ты не виновата, — сказал он, смотря мне прямо в душу. Не спрашивая, а утверждая. — Слышишь? Не виновата. — Я жива! А они нет! — почти выкрикнула я, а потом опустила взгляд всхлипнув. — Кх… Почему я?! Его челюсть сжалась, а в взгляде читалось гордость и беспокойство. — Потому что ты должна была выжить. — Для чего?! — я ударила кулаками ему в грудь. — Для чего, если всё сгорело?! Он перехватил мои запястья, но не больно. Просто чтобы я не ранила себя об него. — Для того, чтобы жить, — прошептал он. — Даже если сейчас это звучит как наказание. Я всхлипнула, перестав сопротивляться. — Я не хочу… Я не могу… Я не выдержу ещё раз потерять всё… Он притянул меня к себе так резко, что я уткнулась лицом в его грудь. — Тогда держись за меня, — выдохнул он мне в волосы. — Если не можешь стоять сама, держись за меня. Я уткнулась лицом в его грудь. Его сердце билось ровно и громко. И впервые после огня я смогла вдохнуть. Его запах, тепло, биение сердца, всё это было настоящим.  Он крепче прижал к себе, будто своей грудью мог защитить меня от всей той боли, что рвалась изнутри. Я ответила на обьятья, обхватила его руками и прижалась еще ближе, ощущая, как тело постепенно перестаёт дрожать. — Я здесь, — произнёс он, тихо, почти шёпотом, но с такой силой, будто заклинал. — Я с тобой… Его пальцы осторожно коснулись моего лица, тыльной стороной ладони он аккуратно стер слёзы. Так нежно, словно каждая капля была святыней, и он не смел причинить ей вред. Он прижал мою голову к своему плечу и начал мягко гладить волосы, движения медленные, успокаивающие, словно он переводил меня через бурю обратно к жизни. Он покачал головой. — Ты не одна. — Они были моим домом… — новая слеза боли стекла по щеке. Он положил свой подбородок на мою макушку. — Тогда позволь мне быть твоим домом. Эти слова ударили сильнее огня. Я задохнулась. — Вернись ко мне… Кетрин… Прошу… — его голос дрогнул, сдавленный эмоциями. В нём было всё: тревога, растерянность, мольба. Я отстранилась и посмотрела на него из-под ресниц. Его глаза… они были полны страха. Страха потерять меня. Он боялся не духов, не видений, а потерять меня. И это был страх сильнее любого заклятия, любого испытания, которое я проходила. Я держалась за него, как утопающий за якорь в штормовом море. Сердце билось в унисон с его дыханием, и в этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего. Только мы, только это мгновение. — Если это видение… пообещай, что ты скажешь мне это все снова. Когда я проснусь. Он выдохнул, и этот выдох был как долгожданное освобождение. Словно вместе с ним от меня отпала тяжесть, которая давила на грудь. — Я скажу. И ещё больше. Он опустил губы на мою макушку, и я почувствовала, как дрожь прошла по его телу. И даже здесь, в этом видении, я знала что это был он. Настоящий, живой, мой Нейтеам. Я сжала его сильнее, почувствовала тепло рук, плеч, груди. Мир вокруг начал растворяться, словно медленно таял в воздухе, а я знала одно: пока он здесь, я не боюсь. Пока его руки держат меня, никакая пустота и никакая боль не сможет сломать меня. — Не отпускай… — выдохнула я почти бессознательно. — Не отпускай меня… — Никогда… — ответил он тихо, так, что слова проникали в самую глубину. — Никогда… И с этим обещанием мир вокруг начал исчезать, оставляя лишь тепло его рук и биение сердца.  **** Я резко вдохнула. Глубоко, резко, как будто заново училась дышать. Будто воздух был чем-то новым, непривычным, и лёгкие не знали, что с ним делать. Грудь болезненно расширилась, и я закашлялась, хватаясь за ткань под собой. Я жива. Эта мысль пришла первой. И почему-то не принесла облегчения. Моё тело дрожало. Веки казались тяжёлыми, как после долгой болезни. Всё внутри было странным, одновременно пустым и переполненным до краёв. Словно в груди стояла вода, и если я сделаю лишний вдох, она перельётся через край. — Она проснулась!! Кири! — услышала я знакомый голос Тук. Я почти резко открыла глаза и промогалась. Передо мной, потолок хижины. Солнечные лучи мягко ложились на переплетения лиан и листьев.  Запах трав, дыма и жизни, не пепла. Я резко сжала пальцы. Подо мной была циновка настоящая, мягкая. Не обугленная земля.  А рядом, лица… Родные…Тёплые…Живые… Кири склонилась надо мной, её глаза блестели, губы дрожали, будто она держала слишком много слов сразу. Чуть сбоку Тук, вся напряжённая, как натянутая струна. — Кейт… — прошептала Кири, осторожно касаясь моей щеки. — Ты здесь… Ты с нами… С нами. Я моргнула. Дыхание всё ещё сбивалось. Внутри всё сжималось, будто сердце не понимало, где оно сейчас должно болеть. Где огонь? Где руины? Где крик? Я медленно поднялась на локтях. Тело будто налилось свинцом. Каждое движение требовало усилия. Но одна мысль вытесняла всё остальное. Он. — Мне надо… — прошептала я. Голос звучал чужим. Хриплым. — Мне надо увидеть… Мне надо увидеть его… Кири нахмурилась, мягко, но твёрдо положила ладонь мне на плечо. Пытаясь меня уложить обратно.  — Эй, эй! — сказала она мягко, но строго.— Подожди…Ты только что… Я не подаваясь уговором Кири. — Пожалуйста, — прошептала я. — Мне нужно… убедиться. В чём? Что он жив? Что он настоящий? Что я не всё придумала? Что его слова были не только частью видения. Я уже вставала. Ноги подкашивались, но внутри будто включился другой механизм. Автоматический. Не разум, не тело, что-то глубже. Сердце било в груди с неистовой скоростью, будто хотело вырваться наружу. Потребность выйти из этого.  Мне нужно было его увидеть. Мне нужно было…  Я откинула занавеску из кожи, у двери, собираясь выйти и… Он стоял прямо перед входом. Прямо передо мной. Нейтеам стоял передо мной, спокойный, молчаливый, напряжений и обеспокоенный. Как перед прыжком. Руки чуть сжаты. С глазами, в которых было столько тревоги, столько молчаливого бремени…  Но когда он увидел меня… Это изменилось. Я буквально увидела, как с его плеч что-то спало. Как в его глазах вместо страха появилось облегчение, глубокое. Почти болезненное. Я встретилась с ним взглядом… И всё… в одно мгновение всё вернулось. Огонь. Пепел. Его голос. «Позволь мне быть твоим домом». Моё дыхание сбилось. Он жив. Он здесь. Он не исчез. Но если он здесь… значит, всё остальное было правдой. Осознание накрыло, как волна. Ноги подкосились. Я даже не почувствовала падения. Мир качнулся, воздух исчез, пол ушёл из-под ног и в следующее мгновение меня уже держали. Он поймал меня мгновенно. Без колебаний. Словно знал, что я упаду. Словно был готов к этому ещё до того, как я шагнула к нему. — Я здесь, — только и прошептал он, прямо у моего виска. — Ты в безопасности….Всё хорошо… Всё хорошо. Слова звучали слишком просто для того, что творилось у меня внутри. Я судорожно вцепилась в его плечи. Нейтеам осторожно взял меня на руки, как будто я была хрупкой, как стекло. Я прижалась к нему, щекой к его груди. Его сердце билось ровно, уверенно. И с каждым его ударом, мне становилось чуть спокойнее. С каждым его вдохом мне становилось чуть легче дышать самой. — Её нужно уложить, — Кири показала на гомак, где я только что лежала и сразу развернулась к Тук. — Принеси отвар тот, хорошо? Тук кивнула и убежала. Шаги, шорохи, запах трав. Но всё это было где-то на периферии. Центром мира сейчас была его грудь под моей щекой и тепло его рук. Он внёс меня в хижину, и я чувствовала, как пространство вокруг слегка качается. Не от слабости, а от того, что я наконец позволила себе расслабиться. Позволила кому-то держать меня. Я уже почти засыпала, когда почувствовала, как он осторожно опускает меня на спальное место. Его руки были тёплыми, сильными и бережными, будто он держал не меня, а само хрупкое дыхание жизни. Он действовал медленно, почти благоговейно. Поднял накидку и укрыл меня до плеч, заботливо прижав края, чтобы нигде не дуло. Я наблюдала за ним сквозь полузакрытые веки. Он склонился ближе, поправил выбившиеся пряди волос с моего лба, и его пальцы так легко скользнули по моей коже, что по спине прошёл тихий электрический разряд. Я почувствовала, как он замирает, словно в нерешительности. Его рука зависла у моего лица, и я… испугалась. Внутри всё сжалось.  А если он уйдет….? Если сейчас он решит, что я сплю, что всё хорошо, что можно оставить меня и выйти? Если тепло исчезнет так же внезапно, как исчезли они? Я не хотела, чтобы он уходил. Не сейчас. Не после всего. — Не уходи, — прошептала я, почти не размыкая губ. Мой голос был хрупким, как тонкая ветка. Я подняла руку и нащупала его ладонь. Схватила, как будто от этого, зависела вся моя способность, снова дышать. — Пожалуйста… останься, — с мольбой выдохнула я. В голосе была и усталость, и страх, и надежда. Я даже не пыталась скрыть, что это просьба не о минуте, не о жесте. О присутствии… Он замер. Я чувствовала, как в его руке дрогнули мышцы. Несколько секунд он не двигался, и эти секунды растянулись внутри меня, как вечность. Пожалуйста. Только не исчезай. Потом я услышала тихий выдох. Он сел рядом. Ближе. Его ладонь осталась в моей. Он не отнял её, даже не попытался. Я крепче сжала его пальцы. Его ладонь была большой и тёплой. С мазолями от постоянной охоты и тренировок с луком, но такой… надёжной. Такой родной.  Я чувствовала, как его пальцы чуть дрогнули, он осторожно переплёл их с моими. Медленно, давая мне время передумать. Я не передумала.  Вдруг это простое прикосновение, стало для меня всем. — Я не уйду, — сказал он тихо. Голос его был низкий, спокойный, но в нём слышалась клятва. Он говорил это не просто, чтобы успокоить. Он сказал это так, как будто и сам нуждался в этом. Я приоткрыла глаза. — Даже если я усну? — едва слышно спросила я. В уголках его глаз появилась мягкость. — Даже если ты будешь спать целый день — А если мне снова приснится то же самое? Его большой палец медленно провёл по тыльной стороне моей ладони. — Тогда я разбужу тебя, — ответил он. — Или прийду к тебе во сне и буду там рядом, защищать тебя от кошмара. Слабая тень улыбки коснулась моих губ. — Ты не умеешь приходить ко мне во сне. — Значит, научусь. Он произнёс это без тени шутки Я смотрела на него и думала, что, возможно, самое сильное в нём - это не лук, не скорость, не упрямство. А эта тихая готовность быть рядом. Я чувствовала, как он аккуратно пригладил покрывало у моего плеча. Поправил складки, чтобы ткань не давила. Чуть приподнял край, проверяя, не холодно ли мне. — Тебе тепло? — тихо спросил он. — С тобой… да. Он замер на секунду, потом едва заметно кивнул, словно принял этот ответ как нечто серьёзное. Я услышала, как он поставил чашу с отваром поближе. Как осторожно отодвинул лишнюю посуду, чтобы ничего не звякнуло. Его движения были точными, сдержанными. Он дышал ровно, но я чувствовала, как в глубине этого спокойствия всё ещё живёт напряжение. Я чувствовала всё это. Его тепло. Его вес рядом. Его ладонь, в которой мои пальцы выглядели меньше и слабее, но в которой им было место. И впервые за долгое, долгое время внутри не было ни огня, ни белого шума. Была тишина. — Нейтеам… — сон уже тянул меня вниз, слова расплывались. — Если я вдруг отпущу… Он чуть сильнее сжал мои пальцы. — Я всё равно буду держать. Я кивнула, почти не осознавая движения. Я медленно проваливалась в сон, но ни на миг не отпускала его руку. Даже когда веки стали тяжёлыми, даже когда мысли распались на обрывки, я всё ещё ощущала тепло его кожи. И это тепло проходило глубже, чем просто прикосновение. Прямо в сердце. В этот раз я засыпала без судорожного ожидания кошмара. Без ощущения, что мир вот-вот снова вспыхнет огнём. Перед тем как окончательно уйти в сон, я услышала совсем тихо, почти на грани шёпота: — Я здесь, Кетрин... Спи… И я поверила. Впервые за долгое время я засыпала, без страха и боли, а с ощущением, что я не одна. И что, может быть, я наконец была дома.