Последствия

      Все было нормально. Хиджиката отложил решение проблемы в долгий ящик и продолжил жить свою жизнь. Решил, что когда-нибудь обязательно придумает, как ему лучше поступить, но прямо сейчас у него идей не имелось. Он продолжил проводить ночи с Гинтоки так же, как они делали это раньше. Говорить они больше не пытались.       Нет, разумеется, они друг с другом разговаривали, но беседы никогда не превращались в нечто серьезное. Саката сделал вид, что в тот злополучный вечер ничего не было, и Хиджиката поддержал его в этом. Но не смирился. Он так или иначе пытался разглядеть в Гинтоки признаки того, что все не в порядке, но последний не позволял ему их увидеть. С его стороны больше не было никаких просьб, как не было и ночных кошмаров. Настроение у Сакаты было привычное — что-то среднее между весельем и равнодушием. Если бы Хиджиката не пытался читать между строк, ему бы этого хватило.       Они встречались в отелях и занимались сексом, потому что ради этого все и затевалось. Все правда было нормально. У Тоширо даже получалось расслабиться и как прежде получать удовольствие. Он смотрел на Гинтоки снизу вверх, царапал его спину ногтями, кусал опухшие от поцелуев губы и забывал обо всем. Жаль только, что, когда после они лениво валялись на кровати, уставшие и довольные, он вспоминал. В такие моменты Хиджиката тянулся к Гинтоки за поцелуем, касался его губ своими слишком нежно, заботливо, пытаясь забыть вновь. Но забытие так и не наступало. Уходя сразу или уходя с наступлением утра, Тоширо больше не испытывал того удовлетворения, которое испытывал раньше. Все действительно было нормально, но не так, как прежде.       Хуже то, что Хиджикату начали посещать сомнительные мысли. Сакура в Эдо уже отцвела, но весенняя атмосфера продолжала витать в воздухе. Скучая во время патрулирования, стоя в очереди на кассу или просто прогуливаясь по улице, Тоширо вдруг начал обращать внимание на людей, держащихся за руки и смотрящих друг на друга влюбленными глазами. Раньше ему было плевать на такое. Хиджиката давным-давно для себя решил, что ему не нужны отношения, семья тем более.       Тоширо выбрал иной путь, и этот выбор был осознанным. Он любил Мицубу, но, понимая, что смерть всегда будет стоять у него за спиной, Хиджиката отверг ее. И отверг он не только Мицубу, но и саму идею о том, что он может разделить с кем-то свою жизнь. Тоширо не хотел этой ответственности. Он понимал, что любовь к какому-либо человеку станет его слабым местом, которым могут воспользоваться те, кто желает ему зла. Однако больше всего Хиджиката опасался разбить своей избраннице сердце, однажды просто не вернувшись домой. Каждый день мог стать для него последним.       Тоширо выбрал работу и совсем не сожалел об этом. Он чувствовал себя на своем месте. Наверное, таким было его предназначение с самого начала, оно же обрекло его на одиночество. Хотя, служба в Шинсенгуми сама по себе не мешала и не запрещала обзавестись семьей. У некоторых подчиненных Хиджикаты были и жены, и дети, и он ничего против не имел. Ровно до тех пор, пока ему не приходилось сообщать им о том, что их муж и отец героически погиб, защищая мир и порядок в Эдо. Тоширо, впрочем, редко этим занимался, но иногда приходилось. Это было почти так же ужасно, как убивать.       Хиджиката не хотел, чтобы его собственной жене когда-нибудь сообщили такую новость, и она, оставив ребенка у дверей приюта, сбросилась с моста. Да и не только этого ему не хотелось. Он в принципе себя в роли мужа и отца не видел, даже несмотря на свои неполные тридцать лет. Тоширо слишком любил свободу и не был готов ей жертвовать ради того, что многие люди считают наивысшей степенью счастья. Однако это не значит, что ему совсем не хотелось эмоциональной близости. В тот-то и проблема, что хотелось. Начало хотеться с тех пор, как он стал проводить свои ночи вместе с Гинтоки.       Разумеется, Хиджиката не планировал создать с ним семью (такое, очевидно, невозможно), он даже слово «отношения» не употреблял в своих мыслях. И, глядя на все эти влюбленные парочки, которых по весне стало в несколько раз больше, Тоширо не представлял себя с Гинтоки на их месте. Ему лишь хотелось, чтобы их связывало нечто большее, чем секс, чтобы они могли по-настоящему доверять друг другу. Да, они как бы и так доверяли, но это доверие оставалось на уровне «я знаю, что ты не сделаешь мне ничего плохого». Хиджиката нуждался в чем-то большем. Например, в том, чтобы он мог прийти к Гинтоки и сказать: «Знаешь, я так устал сегодня, я убил пятерых членов Джои, и я до сих пор чувствуя запах их крови. Это ничего, но… я просто устал», — а Гинтоки обнял бы его и ответил: «Да, я тебя понимаю, но теперь все хорошо». Обычный диалог, а не попытка избавиться от накопившихся переживаний через секс.       Думая о близости с Гинтоки, Тоширо также думал о постоянстве и верности. Он хотел, чтобы они были верны друг другу. Признаться честно, он все же хотел полноценных отношений, пусть и не таких, как у большинства нормальных людей. Мысль о том, чтобы жить с Сакатой под одной крышей, Хиджикату совсем не прельщала. Этот бытовой инвалид, презирающий само понятие порядка, точно свел бы его с ума. Да и не было у них такой возможности. Но у них была возможность делать все то же самое, что они делают сейчас, но относиться друг к другу иначе.       Причины, по которым Хиджиката выбрал одиночество, на Гинтоки будто бы не распространялись. Ни один преступник не сможет взять его в заложники, чтобы шантажировать Тоширо. И с моста, в случае его смерти, Гинтоки тоже прыгать не пойдет. Он самурай, и он все поймет, он справится.       Аргументов «за» было больше, чем «против», но, на самом деле, все они сводились к тому, что Гинтоки просто нравился Хиджикате. Возможно, Тоширо даже был немного в него влюблен. Это не отменяло того, что порой Саката до жути его раздражал, и все же время шло и раздражение постепенно шло на спад. Раньше Хиджиката терпеть не мог, когда Гинтоки пытался развести его на поход в ресторан и никогда не платил за номера в отелях. Теперь же он без сожалений тратил на него свои деньги. Хиджикате нравилось делать для Гинтоки что-то хорошее и, если ужин в хорошем заведении, состоящий из нескольких разных десертов, способен его порадовать, Тоширо никаких денег было не жалко. Но деньги — это ерунда. Суть не в них, а в том, что у Хиджикаты появилось желание заботиться о Гинтоки. К сожалению, пока он мог лишь платить за него в ресторанах, но, будь у него такая возможность, Тоширо без раздумий стал бы для Гинтоки опорой и поддержкой. Но, к сожалению, такой возможности не было. Хиджиката попытался, ничего не вышло. Однако он не сдался.       Тоширо понятия не имел, как сказать Гинтоки о своих… чувствах? Да, наверное, это именно чувства, потому что что еще, если не они? Правда, говорить он вроде как и не собирался, предполагая, что поставит Сакату в неловкое положение. Гинтоки был не из тех, кто готов связать себя узами с другим человеком. Убежденность Хиджикаты в этом являлась непоколебимой. Он понимал, что того, что он хочет, никогда не будет. Он почти смирился и был готов довольствоваться тем, что есть. Но, однажды пообещав себе помочь Гинтоки справиться с тем, что терзает его изнутри, вызывая у него ненормальные желания и ночные кошмары, Тоширо собирался это обещание сдержать.       Но он так и не придумал, что ему делать.       С того вечера, когда Хиджиката попробовал откровенно поговорить с Гинтоки прошло чуть больше двух недель, все пришло в норму, весна постепенно превращалась в лето, светлело теперь рано, а темнело поздно, от чего настроение невольно улучшалось. Хиджиката должен был встретиться с Гинтоки уже завтра, и предвкушение этой встречи было приятным, несмотря ни на что. Впрочем, находясь на миссии, Тоширо старался об этом не думать.       Однако он подумал, когда, благодаря некой вселенской удаче, Кацура Котаро оказался в его руках. Хиджиката, поступая в крайней степени непрофессионально, решил, что это его шанс. Для Тоширо никогда не было ничего важнее работы, но теперь вдруг оказалось, что Гинтоки все же имеет для него куда большее значение.