Птенчик

      Рождество они провели порознь. Когда Фрэнк уезжал домой, Джерард ему в своей флиртующей манере пообещал, что их следующее Рождество — семейное, они поставят большущую елку и будут пытаться угадать, что же там под ней за свертки — ради которых пришлось поодиночке ездить на почту и прятать покупки друг от друга.       Он купил Джерарду в подарок фигурку. Так как коллекцию ему не показывали, то он бродил по магазину и пытался сообразить, какого персонажа у Джерарда может недоставать, и продавец, видя его мучения, предложил фигурки некой аниме-девочки с двумя длинными хвостами. Сказал, что она тоже супер-героиня, только японская.       Джерард, похоже, искренне обрадовался. Он сказал, что это какая-то Сейлор-Мун, и он теперь будет собирать коллекцию героинь этого мультика. И набору макарон из итальянского магазина он тоже был рад. Набор Фрэнку всучила мама — уложив на деревянный поднос, замотав шуршащим целлофаном и приколов к бантику колокольчик. Фрэнк стеснялся это дарить, мол, Джерард все сам может себе купить, но мама настаивала. «Скажи, что от меня!» — и все тут.       Фрэнк приготовил томатный соус и они сидели на кухне, обедали этими макаронами и рассказывали, как прошли их рождественские каникулы. Фрэнк надел подаренные ему шерстяные носки (еще Джерард очень кстати вручил резиновые сапоги с меховыми вкладками), и было спокойно и уютно.       Увидев, что Фрэнк от проникающего сквозь оконную раму холода закладывает щели пледом в своем доме, сосед принес ему специальный утеплитель на клеевой основе.       А зима была… очаровательной. Фрэнк никогда не видел столько бесконечного снега — за окном виднелась белая пустыня, поблескивающая на солнце. Что сделал Айеро первым делом? Конечно, слепил снеговика и повалялся, делая снежных ангелов. А потом сушил куртку.       Ему казалось, что зимой, в маленьком домике посреди поля, находиться было даже романтично. И не так уж и страшно, особенно когда знаешь, что Джерард рядом, у которого собака и видеокамера на овчарне.       Однажды рано утром ему показалось, что он слышит скулеж. Фрэнк выскочил на веранду — вдруг с Ютой что-то случилось? Юты не было, поэтому он быстро закрылся обратно: вдруг какой-нибудь волк подобрался поближе и изображает из себя собаченьку добрую? Зима, голодно, мало ли — позарятся на овец и заодно решат, что и здесь есть чем поживиться. И так непонятно куда плед пропал. Фрэнк повесил его на перила — вот захотелось ему, чтобы он пропитался зимней свежестью. А потом не нашел. Был вариант, что он слетел, и его похоронил снегопад. По весне найдет.       В один из дней, он увидел фонарик Джерарда совсем рано — часов в пять или шесть утра. Впрочем, тот всегда вставал так рано, но к Фрэнку не ходил, хотя между их фермами была прочищена-протоптана дорожка в снегу. Сам Фрэнк вскрутился, потому что выпил много чая на ночь. Фрэнк надел подарочные сапоги, нацепил куртку, шапку и выскочил на веранду.       — Джерард? Ты куда так рано?       — Прости, я тебя разбудил?       — Фонариком?       — Юта в последнее время стала пропадать. Куда-то убегает и не откликается. Специально встал проследить, но куда там…       Послышался скулеж. Фрэнк вздрогнул.       Джерард повернулся к веранде.       — Юта? — позвал он. Раздалось негромкое «ррр» и скулеж прекратился. Джерард прошел к лестнице и встал на четвереньки, посветив фонариком в проем под ступенями. — Юта, выходи! Что ты там делаешь? Ты ранена? Выходи!       Джерард резко свистнул. На него в ответ нарычали. Уэй отполз, из-под лестницы показалась Ютина морда, потом она сама вылезла к хозяину. Джерард прикрепил поводок. Юта упиралась. Под лестницей снова раздался скулеж. Теперь замерли все. А Юта начала сильно нервничать, крутиться, рычать и скулить в ответ, пару раз гавкнула.       Фрэнк забрал у ошарашенного Джерард фонарик и полез под ступеньки. Он знал, что под лестницей и верандой оставалось пространство. А у стены, из-за того что проходила труба отопления, должно быть тепло. И именно там, среди пожухлых листьев и сухой травы лежал скомканный плед.       — Юта, стой! — услышал он грозный голос Джерарда. Но Юта зашлась лаем, и это означало: «Не смей! Не трогай!» Фрэнк потянул плед, оттуда неожиданно вынырнула мордочка щенка.       — Тяф! — пискляво сказал малыш, и у Юты случилась истерика. Фрэнк притянул к себе сверток из пледа, прижал и вытащил его вместе с собой из-под лестницы.       Джерард сидел на снегу, крепко обнимая свою собаку, чтобы она не вырвалась. Фрэнк поднялся на ноги, отвернул кончик пледа, чтобы показать добычу, и захихикал. Джерард его не понял и ошалело смотрел. Но это же щеночек, господи!       Они вчетвером находились в гостиной Фрэнка. Кстати, Фрэнк за все это время даже не проверил, работал ли телек. Для щенка и Юты он расстелил на полу свое одеяло, и теперь собака, удобно устроившись, облизывала свое сокровище. Довольно несуразное: это явно не был плод породистой вязки. Лохматая девчонка от матери унаследовала лишь пятно на глазу, уши висели, а сама была какой-то бурой и, в отличие от Юты, лохматой.       — Охохо, — вздохнул Джерард, на которого Фрэнк тоже накинул плед, всучив кружку с кофе в руки. — Какой же я идиот… Надо было отвести ее к ветеринару, когда она перестала почти появляться у камина, стала вялой и старалась не попадаться мне на глаза. Я думал, на зиму отъелась, а тут… Как можно быть таким слепым! Юта, как ты могла? С кем ты связалась?       Юта что-то миролюбиво пробурчала и положила морду на лапы. Щенок смешно и звучно зевнул и прижался к этой морде. Фрэнк поднялся. Юта тут же насторожилась, глаза стреляли молниями, пока он подходил ближе.       — Я накрою, — тихо проговорил Фрэнк. Не подходя близко, схватился за кончик одеяла и накинул на щенка.       — Что делать теперь с этим… что это вообще за несуразица?       — Сам ты несуразица! — обиделся за щенка Фрэнк. — Это… это Пэнси!       — Какая еще Пэнси? — Джерард был расстроен, причем вряд ли наличием щенка. Скорее, своим попустительством.       — У тебя — Юта, у меня — Пенсильвания!       — У тебя? — Уэй округлил глаза.       — Ты назвал ее несуразицей! И вообще, она у меня уже жила. Поэтому — да, у меня. Слушай, Джерард. Один щенок у собак — редкость. Подумай, может, у Юты их первоначально было несколько, но… представь, как ей может быть горько. Хорошо, если действительно один. А еще прятала Пэнси под продуваемой лестницей. Как я рад, что повесил на перила этот плед!       — Почему она решила не прийти ко мне? Разве я строгий и не заслуживающий доверия?       — Может, она посчитала, что сама не заслуживает твоего доверия? У нее есть работа, а тут так вышло… по любви, уверен.       Джерард засмеялся. Пэнси потянулась, маленькая лапка показалась из-под одеяла.       — Всё, я влюблен, — покачал головой Фрэнк. Джерард посмотрел на него, а потом поднял одну руку, потягиваясь. Фрэнк рассмеялся.       — Следует везти эту семью к ветеринару, — сказал Джерард. — Сколько времени? Надо позвонить       — Еще очень рано. Позавтракаем? Сделаю бутерброды.       — Схожу за овечьим молоком и творогом. Надо что-то дать этой… несуразице, — Джерард ухмыльнулся уголком рта. — У тебя нет отварных овощей? Можешь сделать пюре?       Несмотря на нерайские условия начала жизни, Пэнси была здоровым месячным щенком. Врач расписал им с Джерардом как молодым родителям меню и дал мазь для глазика Пэнси, который продуло.       Фрэнк нянчил щенка на глазах у Юты, пока она следила за овцами, благо зимой далеко их выгонять не надо было — так, проветриться, пока Джерард занят сменой соломы или убирает навоз на маленьком тракторе. Фрэнк приобрел для щенка меховой кокон, чтобы выносить того на улицу в тепле, и развлекал малыша, показывая его Юте, когда та пробегала мимо. Иногда она подходила к ним и казалась уже не совсем безразличной к человеку, что так добр к ее щенку. Один раз Фрэнк даже удостоился того, что его лизнули в ладонь. Хотя, возможно, она хотела лизнуть Пэнси, но промахнулась.       Фрэнк был ужасно рад щеночку. Он очень любил собак, пусть к этому и приходилось пока ходить в гости к Джерардову камину. Фрэнк расставлял подушки, и говорил Пэнси, что это овцы, показывал, как оббегать стадо. Но маленькая Пэнси лишь хлопала глазками.       — Мама тебя научит, — говорил Фрэнк и гладил щенка по голове. Приходила Юта и ложилась на пол, наблюдая, как ранее не самый любимый сосед раскладывает игрушки и пытается заставить Пэнси принести мячик. Кажется, она прониклась к тому, кто любит ее ребенка. «Как моя мама», — внезапно подумал Фрэнк, вспоминая, как Линда укладывала макароны и каждый раз интересовалась Уэем в переписке и звонках. Хотя он-то и не думал, что здесь любовь или что-то… или думал уже… Фрэнк стащил со столика каталог с овцами:       — Пэнси, смотри, вот это овца меринос.       Пэнси не интересовали овцы, было ясно. Тогда она будет защитник фермы. Пэнси пролезла под раскрытым каталогом и уткнулась во Фрэнковы колени. Через секунду уснула. Ну, или Фрэнк будет ее защищать. Юта подползла поближе. Фрэнк поднял руку и застыл. Но все же медленно опустил ее на Ютин загривок. Собака не пошевелилась. Дружба была закреплена.       Фрэнк хотел взять с собой Пэнси в тот городок, в который они ездили с Джерардом на «свидание» — они снова туда собирались покататься на санях, потому что Фрэнк сказал, что никогда подобным не занимался. Но Юта так на него покосилась, будто понимала, что Фрэнк собрался выносить Пэнси не просто подышать, а на несколько часов. Ему казалось, что Юта — существо сверхразумное, а Джерард и вовсе был в этом уверен.       Пэнси осталась в уличной будке Юты. Хотя, это даже не будка, а целая обитая утеплителем резиденция. Юта успешно растила щенка под лестницей, а уже в непродуваемой конуре с соломой и вовсе не даст Пэнси пропасть.       — Говорят, что деревенские жители не парятся с животными, — сказал Фрэнк, держа в руке телефон Джерарда, на который тот вывел изображение с камеры. Уголок будки там как раз и было видно. — Им нормально не следить за кошками — пропадет, так другая явится — топить щенят и резать кур на глазах у детей, которые привыкают к тому, что сегодня они играли с курочкой, а вечером она в их бульоне, а собаки-охранники довольствуются объедками и сидят на цепи.       — Я лицемер в этом плане, — ответил Джерард. — Курицу я покупаю у фермеров, чей профиль птицеводство. К своим курам я очень привязан. Ни один щенок и ни одна кошка не пострадали от моей руки. А Юта просто не заслужила того, чтобы питаться объедками, и вообще я ее люблю сильно.       — А Пэнси? — Фрэнк состроил бровки домиком.       Джерард вздохнул, но все же ответил:       — И Пэнси.       Он все еще был несколько ошарашен появлением щенка в доме, но, наблюдая за счастливой матерью и радостным Фрэнком, смирялся с каждым днем, тем более щенок был вынужден ночевать в его доме. Фрэнк вообще думал, что он просто придуривается, а на самом деле по вечерам с удовольствием почесывает пузико Пэнси и кидает ей мячик.       Джерард припарковал машину поближе к небольшому снежному ипподрому. Фрэнк сощурился, вылезая наружу. На солнце снег слепил. Надо было взять темные очки. Вот Джерард не забыл и… вау. Фрэнк неприлично засмотрелся. Его друг вылезал из машины без шапки, тряхнул своей прической, надевая очки — ну точно будто звезда нас посетила. Джерард нагнулся к машине за шапкой, а Фрэнк все пялился. Значит, сначала он ему сниться начал в любопытной позе, теперь вот ему красивым кажется. Не просто «красивым», как можно охарактеризовать человека миловидной внешности, а КРАСИВЫМ. Так, что хочется ему сказать об этом. Тихо сидя на свидании в уголке полутемного ресторанчика и прижимаясь близко.       — У меня на лице что-то? — Джерард, оказывается, уже шапку напялил и в ответ смотрел на Фрэнка.       «На лице у тебя безумно подходящие тебе темные очки».       — Просто задумался, — усмехнулся Фрэнк.       Они подошли к очереди из семей с детьми и парочками. Кто-то ведь тоже подумает, что они парочка.       Немного поодаль от них стоял мужчина, который катал детей на пони. У него была лошадка, с заплетенной в косы гривой, украшенной колокольчиками.       — Мама, давай на пони! — тянул за руку свою маму какой-то малыш в теплом комбинезоне. — Вот на этой!       — Это неказистая и хромая, я видела, — скривила лицо женщина. — На санях покатаемся.       Когда мать утащила ребенка обратно в очередь, мужчина резко хлопнул со всей силы по боку хромой лошадки и прорычал:       — Не приносишь дохода! Когда ты уже вылечишься? На конезавод тебя надо, кобыла.       Фрэнк дрогнул. Похоже, он увидел того самого стереотипного деревенского жителя, о которых говорил. И это «кобыла» прозвучало не как констатация акта, а как оскорбление. Пони дрогнула от очередного хлопка.       — Прекратите! — закричал Фрэнк и подошел ближе. — Не бейте ее, вы что? А если я вас так? Она же живая.       Фрэнк несмело протянул руку к морде пони. На него взглянул грустный карий глаз. На попоне пони был приколот бейджик с надписью «Карамелька».       — Не ваше бы это дело, сэээр, — протянул мужчина. — Эта крошка захромала и идет в расход, раз не хочет вылечиваться.       — А почему она хромает? И что врач говорит?       — Это животное, на них само заживает.       — Ах вы…       На плечо Фрэнка легла рука Джерарда, не дав начать скандал.       Но он все равно начнет.       — Знаете, что? — начал он, сложив сжатые кулаки в карманы. — «Крошка» захромала по вашему недосмотру. А еще она худая, а вы садите на ее спину всадника.       — Ты-то, — мужик ткнул пальцем в сторону Фрэнка, — что знаешь о лошадях, пижон?       — То, что просто так не хромают. А если случилось — надо к ветеринару.       — Пристрелить. Хромая лошадь, пусть и пони — не лошадь.       — Я забираю вашу пони, — вырвалось у Фрэнка.       — А ты кто такой?       — Неравнодушный человек.       — Я за него мог бы попытаться получить денег, нежели отдавать первому встречному хамлу.       — Это кто хамло? А ты…       Джерард сжал его плечо.       Фрэнк выхватил свой смартфон из кармана.       — Диктуй номер, живодер. Тогда я ее покупаю.       — Ой-ой… — услышал он тоненькой голос Джерарда в ухе. Потом он отпустил его плечо, отошел подальше и набрал номер.       — Рэй, нужна твоя помощь. Вернее, твой фургон, в котором ты свою лошадь возишь.       Фрэнк сидел в «жуке» и с него постепенно сходил запал. Впереди маячил белый фургон, в котором сейчас переводила дух спасенная Карамелька. Вроде он сделал доброе дело… но мог бы подумать и…       — Агрх! — зло вырвалось у него.       — Эй, ты чего? — поинтересовался Джерард.       — Я идиот, Джерард, — Фрэнк снял шапку и уткнулся в нее лицом. Джерард проехал немного и припарковался у обочины.       — Фрэнк?       — Я поступил импульсивно. Снова. Ведь я мог просто уйти и вызвать службу защиты животных! И что я сделал? Потратил деньги, которые мне нужны. Вот так я и уволился, совсем не думая о том, что дальше! Я ничего не знаю о фермах, ничего не знаю о пони! Мне ее даже поселить негде! И об этом всем я думаю уже после.       — Знаешь, когда в яйце начинает появляется цыпленок, то есть — птенчик, одним из первых у него формируется сердце. Ты поступил, пусть импульсивно, но так, как мог и имел возможность помочь в тот момент.       — Я не думаю о том, что будет дальше.       — Многие думают, а получается не так. Я очень рад, что ты теперь живешь на ферме по соседству.       — Завтра я надумаю, что хочу обратно в аналитику, и уеду в Нью-Йорк. Или в Лос-Анжелес.       — Мне будет очень жаль. Но я… — Джерард поправил голос. — Я буду писать тебе письма и схожу к психотерапевту. Снова.       Джерард вздохнул. Зазвонил его телефон.       — Это Рэй, — он показал экран Фрэнку. — Алло? Нет, у нас все хорошо, просто надо было остановиться на секунду, переварить произошедшее. Рэй, паркуйся у меня, окей?       — Птенчик, я помогу тебе с фермой. Ты можешь на меня рассчитывать. Хочешь воды? В бардачке. Поехали?       Фрэнк открыл бардачок и отпил из маленькой бутылочки газировки.       — Все хорошо, Фрэнки, — сказал Джерард, возвращая машину на трассу. — Как повезло нашей маленькой Карамельке! Как нормальная лошадь будет жить, пастись на травке! Ох, ну какой же будет пейзаж! Так, я позвоню нашему ветеринару.