Крылья Икара

      «Ты никогда не спишь, Я тоже никогда не сплю. Наверное, я тебя люблю, Но я об этом промолчу. Я скажу тебе лишь — То, что я тебя хочу»

             Чёрный автомобиль Паркинсон плавно остановился у обочины. Гермиона посмотрела на своё отражение в стекле двери, прежде чем шагнуть к машине. Она знала, что выбрала идеальный наряд для этого вечера — чёрное облегающее платье с разрезом, кружевные чулки, изящные туфли на высоком каблуке. Всё это подчёркивало её тело, играло на контрасте с её соблазнительной уверенностью. Шатенка села в машину, а внутри её встретила ледяная, безупречно собранная Пэнси. Чёрный брючный костюм, идеально сидящий на фигуре, тёмная рубашка, волосы, зачесанные назад. Всё в ней кричало о контроле, об эмоциях, которые она так отчаянно старалась сдерживать.       — Ты слишком официальная, Паркинсон, — она усмехнулась, склонив голову набок, пока пристёгивала ремень. — Пугаешь меня.       — Если я начну пугать тебя, Грейнджер, поверь, ты об этом узнаешь, — Пэнси лишь приподняла бровь, отводя взгляд от дороги на пару секунд, чтобы внимательно её осмотреть.       Гермиона хмыкнула, её ноги небрежно скрестились, и разрез платья разошёлся ещё сильнее. Пэнси заметила чулки краем глаза, но никак не отреагировала.       — Что, Паркинсон, даже комплимента не будет? — улыбнулась Грейнджер.       — Ты же знаешь, что выглядишь потрясающе. Не вижу смысла это повторять, — холодно и сдержанно заметила брюнетка, словно ничего внутри не дрогнуло.       Гермиона двинулась ближе, медленно, как будто случайно, наклоняясь к панели автомобиля, её ладонь скользнула по бедру Пэнси. Паркинсон напрягла челюсть, её пальцы сжались на руле чуть крепче, но она не подала виду. Брюнетка включила повортник и вывела автомобиль на проезжую часть.       — Ты снова играешь, Грейнджер.       — Я просто не понимаю, зачем ты меня пригласила, если собираешься весь вечер быть такой неприступной, — Гермиона провела пальцем по своей оголённой ключице, её голос наполнен скрытым вызовом.       — Потому что мне захотелось, чтобы ты провела время со мной, а не с очередным стариком, который тебя покупает, — Пэнси положила ладонь на коробку передач, взгляд её оставался прикованным к дороге. В её голосе не было сарказма. Только резкая честность, которая заставила что-то внутри Гермионы сжаться. Шатенка не убирала руку с бедра Пэнси, она слегка сжала его. Брюнетка не отреагировала.       — Ты не пьёшь сегодня?       — Я за рулём, — Паркинсон коротко посмотрела на неё, прежде чем снова вернуться к дороге.       — Жаль, — Гермиона чуть сильнее сжала её бедро, следя за тем, как напрягается линия её челюсти.       — Почему?       — Потому что трезвая ты слишком хорошо себя контролируешь.       — Поверь, Грейнджер, я контролирую себя, даже когда пьяная, — Пэнси усмехнулась.       Пэнси чувствовала, как её внутренний мир выходит из-под контроля. После того разговора, после признаний, после всего, что между ними произошло, границы между прошлым и настоящим стали размытыми. Гермиона была ближе, она позволяла себе чуть больше, её язвительные комментарии сменились чем-то более тёплым, хотя насмешка всё ещё скользила в уголках её губ. Но Пэнси по-прежнему чувствовала это напряжение, ощущала, как внутри тлеет ревность.       Паркинсон не говорила об этом вслух, но каждый раз, когда она вспоминала, что Гермиона всё ещё продолжает свою работу, что кто-то прикасается к ней, целует её, что у кого-то есть доступ к её телу, — внутри всё сжималось от ярости. Пэнси раздражало это, но она не имела права ничего говорить.       Когда они подъехали к ресторану, Пэнси выключила двигатель и на секунду задержалась в тишине. Брюнетка взяла себя в руки, выдохнула и вышла из машины, обойдя её с другой стороны. Она открыла для шатенки дверь, протянув ладонь, словно это был рефлекс, словно она всегда это делала. Гермиона слегка вскинула бровь, но приняла жест, её пальцы скользнули по коже Паркинсон на мгновение дольше, чем требовалось.       — Ты слишком вежлива, Паркинсон, — сказала она с лёгкой усмешкой, выходя из машины и расправляя подол платья.       — Просто пытаюсь соответствовать своему статусу, Грейнджер.       Гермиона фыркнула, но ничего не ответила, девушки пересекли парковку и вошли внутрь. В ресторане было просторно, приглушённый свет создавал ощущение приватности, а запах дорогого алкоголя смешивался с ароматами изысканных блюд. Пэнси забронировала столик не в центре зала, а в уютном полузакрытом уголке. Она не хотела, чтобы кто-то смотрел, не желала, чтобы кто-то видел Гермиону в этом платье.       Теперь, когда Гермиона знала правду, ей стало легче дышать рядом с Пэнси. Конечно, боль никуда не ушла, раны не зажили, но внутри больше не было той бездны, что разрывала её на части каждый раз, когда они сталкивались взглядами. Она поняла Пэнси и теперь, когда тайны прошлого раскрылись, Гермиона позволяла себе больше свободы, легкости, но игра Грейнджер никуда не делась. Она не могла отказать себе в удовольствии проверять границы Паркинсон, смотреть, как та напрягает челюсть, как её пальцы чуть сильнее сжимают ткань, как в её глазах вспыхивает раздражение, смешанное с желанием.       Когда официант подошёл, Гермиона не раздумывая заказала бокал красного вина. Пэнси даже не посмотрела в её сторону.       — Чай. Чёрный, без сахара, — холодно бросила она, закрывая меню и передавая его официанту.       — Паркинсон, ты что, соблюдаешь режим? Или ты настолько скучная? — Гермиона усмехнулась.       — Я за рулём, Грейнджер, — Пэнси перевела на неё взгляд, и в нём читалось нечто опасное.       — Боже, да ты примерная гражданка, — фыркнула Гермиона, откидываясь в кресле и скрещивая ноги.       Официант терпеливо ожидал, пока они сделают выбор. Гермиона неспешно пролистала меню, но её взгляд то и дело возвращался к Пэнси. Брюнетка сидела идеально выпрямившись, её безупречно выглаженный костюм ни на миллиметр не изменил форму, а зеленые глаза скользили по списку блюд так, словно она принимала одно из своих деловых решений.       — Я возьму стейк, — наконец произнесла Гермиона, даже не отводя взгляда от Пэнси. — И картофельное пюре. А ещё салат. Вдруг решу немного соответствовать приличному обществу.       Пэнси слегка качнула головой, но ничего не сказала.       — Я буду лосось с овощами, — бросила она официанту и вернула меню, снова не обращая внимания на Гермиону.       Официант забрал карточки, кивнул и удалился, а Гермиона сложила руки на столе и с улыбкой посмотрела на Паркинсон.       — Ты ведь терпеть не можешь овощи, — лениво заметила она, склонив голову набок.       — Люди меняются, Грейнджер, — холодно ответила Пэнси, облокачиваясь на спинку стула.       — О да, это я заметила, — усмехнулась шатенка, проводя пальцами по ножке бокала с вином. — Раньше ты не отказывала себе в удовольствиях. А теперь сидишь с чаем, ешь овощи и даже не можешь позволить себе посмотреть на меня.       Пэнси моргнула, её взгляд всё же невольно скользнул вниз — туда, где тёмная ткань платья открывала полоску гладкой кожи выше колена. Гермиона улыбнулась шире.       — Так и будешь вести себя как святая?       — Я просто не ведусь на дешёвые провокации, — Паркинсон чуть сильнее сжала челюсть.       — Разве дешёвые? Кажется, тебе стоило бы знать, что я умею быть очень дорогой, Пэнси, — она специально подчеркнула её имя, наблюдая, как по лицу брюнетки пробежала едва заметная тень раздражения.       Паркинсон не ответила сразу, но её глаза вспыхнули чем-то таким, от чего внутри у Гермионы стало жарче. Официант вернулся с напитками, но воздух между ними уже был накален до предела. Гермиона снова сделала маленький глоток вина, её пальцы лениво скользнули по ножке бокала, а взгляд не отрывался от лица Пэнси.       — Но всё-таки, Паркинсон, — её голос звучал мягко, но с явным вызовом. — Зачем ты меня пригласила?       — Потому что захотела, — коротко бросила она, поднося чашку чая к губам. Пэнси безэмоционально взглянула на нее.       Гермиона хмыкнула, её нога чуть сдвинулась вперёд, и она неосознанно задела Паркинсон под столом. Лёгкий контакт, совсем случайный, но Пэнси тут же замерла. Гермиона уловила, как её спина напряглась, как пальцы чуть сильнее сжали чашку, но она никак не отреагировала. Шатенка будто невзначай провела носком туфли вдоль её щиколотки, прежде чем лениво убрать ногу обратно.       — Что, Паркинсон, ты действительно просто захотела? — голос Гермионы был тёплым.       — Ты хочешь услышать что-то конкретное, Грейнджер? — Пэнси смотрела на неё, но на этот раз не отвела взгляда.       — Просто интересно, зачем ты хочешь проводить со мной время, если я тебя настолько раздражаю? — Гермиона усмехнулась, снова облизнула нижнюю губу, чувствуя, как Пэнси наблюдает за каждым её движением.       Пэнси поставила чашку на стол, её пальцы сомкнулись в замке, и на секунду она выглядела так, будто взвешивает каждое следующее слово. Но Гермиона уже знала, что заставила её задуматься и ей это нравилось.       Гермиона провела кончиком пальца по краю бокала, прежде чем сделать ещё один медленный глоток вина. Её янтарные глаза не отрывались от Пэнси, наблюдая за каждой микрореакцией, за каждым напряжённым движением, за тем, как пальцы Паркинсон чуть сильнее сжались на чашке чая.       — Знаешь, Пэнси, — голос девушки звучал с вызовом. — Мне тут недавно приснился сон и он был о тебе.       — Неудивительно, Грейнджер, я же под кожей у тебя, — Взгляд Паркинсон стал пристальнее, но она всё ещё держала эту ледяную маску.       — И знаешь, что было самым интересным? — Гермиона усмехнулась, но продолжила так, будто не слышала её реплики. Девушка наклонилась чуть ближе, так, чтобы её голос был слышен только им двоим, — ты трахала меня.       Брюнетка не шелохнулась, но Гермиона увидела, как едва заметно дёрнулись мышцы её челюсти.       — Прямо как раньше, — продолжила Грейнджер, играя с ножкой бокала. — Но только жёстче. Агрессивнее — она медленно провела ногтями по открытому бедру, наблюдая за тем, как взгляд Паркинсон метнулся на мгновение вниз, прежде чем она снова вернулась к самообладанию. — Ты прижимала меня к стене. Так крепко, что я не могла пошевелиться, — Гермиона провела языком по нижней губе, делая это медленно и вызывающе. — Я чувствовала твои пальцы внутри себя очень глубоко. Интересно, смогла бы ты взять меня прямо здесь? — вдруг бросила она, позволив себе медленный наклон вперёд.       Паркинсон моргнула, её зрачки расширились, а воздух между ними стал настолько горячим, что, казалось, ещё секунда — и он загорится. Но Пэнси всё-таки усмехнулась, холодно, дерзко, с опасным блеском в глазах.       — Ты же знаешь, Грейнджер, что если я захочу, ты уже будешь на этом столе.       — Так в чём же проблема? — Гермиона хмыкнула, чувствуя возбуждение.       — Проблема в том, что я не хочу делиться этим зрелищем с кем-то ещё, — Паркинсон посмотрела на неё долгим взглядом, затем откинулась на спинку кресла и спокойно подняла чашку чая к губам. — Интересный сон, — продолжила она, чуть склонив голову набок. — А что же ты делала после того, как проснулась?       — Ты спрашиваешь, не делала ли я того, как в том видео, что я тебе отправляла?       — Да.       — Угадай, Паркинсон, — Гермиона лениво провела пальцем по ножке бокала, прежде чем снова поднять на неё свои янтарные глаза. — Хотя, знаешь, могу просто показать.       — Я бы предпочла, чтобы ты показала это не здесь, а в другом месте, — Паркинсон сжала челюсть, её глаза загорелись возбуждением. Она медленно поставила чашку чая на стол, затем наклонилась ближе, почти касаясь её губами.       Гермиона прикусила губу, наблюдая, как взгляд Пэнси скользит за этим движением.       Официант вернулся, ставя перед ними тарелки с горячими блюдами. Запах свежее приготовленного стейка и лосося смешался с ароматами вина и чая, наполняя пространство вокруг. Гермиона улыбнулась официанту, но её внимание тут же вернулось к Пэнси, которая, как всегда, выглядела невозмутимой. Паркинсон аккуратно взяла вилку и нож, разрезая кусочек лосося, а затем спокойно посмотрела на Грейнджер.       — Ну, Грейнджер, — сказала она, выдерживая театральную паузу. — Помимо эротических снов со мной, чем ты ещё занимаешься?       — Работаю, живу, развлекаюсь, — пожала она плечами, затем усмехнулась. — А ты? Кроме того, что твоя жизнь — сплошная рутина и бизнес-ланчи с заносчивыми инвесторами.       — Ты удивишься, но я даже отдыхаю иногда, — Пэнси склонила голову, разглядывая её с лёгким интересом.       — Вот это открытие. Ты, Паркинсон, умеешь отдыхать? Неужели у тебя есть увлечения? — Гермиона закатила глаза, разрезая стейк и поднося кусочек ко рту.       — В последнее время — раздражать тебя, — Пэнси усмехнулась, сделав глоток чая.       — Это скорее твой вид спорта, милая, — Гермиона склонила голову, её улыбка стала шире. — Ладно, раз мы уже зашли на эту тему, — Гермиона подцепила вилкой картофельное пюре. — Скажи честно, зачем ты пригласила меня на этот ужин? Только не говори, что для хорошей беседы.       — А если скажу, что просто хотела увидеть тебя? — Пэнси сделала вид, что задумалась, аккуратно разрезая кусочек рыбы.       — Я подумаю, что ты лжёшь, — Гермиона вскинула брови, прожевав и опустив вилку.       — Ну, раз ты всё знаешь, тогда зачем спрашиваешь? — Паркинсон с улыбкой откусила кусочек, вытирая губы салфеткой.       Гермиона покачала головой, сделав ещё один глоток вина. Разговор между ними стал легче, но напряжение всё равно не исчезло.       Официант вежливо подал чек, и Пэнси, не глядя на сумму, спокойно достала карту. Её движения были безупречно точными, уверенными, словно это был очередной бизнес-ужин. Гермиона, наблюдая за этим, прикусила внутреннюю сторону щеки, скрывая усмешку. Она откинулась в кресле, скрестила ноги, чуть сильнее задирая платье, и лениво посмотрела на Паркинсон.       — Ну что, Паркинсон, теперь ты официально меня купила? — её голос был лёгким, но в нём скользнула тень провокации.       — Ты уже забыла, что я несколько недель назад сделала тебе перевод в десять раз больше? — Пэнси даже не моргнула, убирая карту обратно в кошелёк.       — А что, если я не захочу к тебе ехать? — бросила шатенка, медленно проводя пальцем по ножке бокала.       Пэнси подняла на неё взгляд, и Гермиона увидела, как в глубине этих изумрудных глаз вспыхнуло раздражённое удовольствие от новой провокации. Паркинсон облокотилась на стол, её тон был ледяным, но в уголке губ мелькнула едва заметная улыбка.       — Грейнджер, не смеши меня. Ты хочешь ехать.       — Допустим, — Гермиона наклонилась ближе, их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга.       — Тогда пойдем, — Пэнси усмехнулась, отодвигая стул и вставая.       Как только они вышли из ресторана, холодный воздух ночного города приятно обдал кожу, но напряжение между ними всё равно не рассеялось. Пэнси, как всегда, открыла дверь своей машины для Гермионы, позволив ей первой сесть в салон. Грейнджер на мгновение замерла, будто раздумывая, а затем скользнула внутрь с той самой кошачьей грацией, которая всегда заставляла Паркинсон сжимать челюсть.       Когда Пэнси заняла место за рулём, в салоне воцарилась тишина, прерываемая лишь глухим шумом улицы за стеклом. Гермиона молча провела пальцами по подолу платья, словно поправляя его, но Пэнси заметила, как кончики её пальцев медленно скользнули ниже, касаясь кружева чулок.       Паркинсон включила зажигание, но не спешила трогаться, она знала, что Гермиона делает это намеренно.       — Пристегнись, Грейнджер, — голос Пэнси прозвучал ровно, но в нём скользнуло лёгкое предупреждение.       — Ты всегда такая серьёзная за рулём, Паркинсон? — Гермиона усмехнулась, делая вид, что не спешит. Она чуть приподняла ногу, демонстративно проводя пальцами по резинке чулка, прежде чем медленно пристегнуть ремень.       — Кто-то ведь должен быть ответственным, — Пэнси взглянула на неё мельком, её пальцы чуть сильнее сжали руль.       — А может, тебе стоит немного расслабиться? — Гермиона прикусила губу, затем склонилась ближе, её голос стал ещё ниже.       Ладонь шатенки скользнула по своей же ноге, выше по своему бедру, глядя на Паркинсон. Но в тот момент, когда светофор впереди загорелся красным, брюнетка позволила себе задержать взгляд. Красный свет светофора создавал в салоне приглушённое, интимное освещение. Пэнси молчала, но её пальцы всё ещё крепче сжимали руль, словно это могло отвлечь её от того, что происходило рядом.       Но Гермиона не оставляла ей шанса. Она продолжала свою игру, медленно ведя ладонь по собственному бедру, чуть выше, едва касаясь края чулка, словно дразня не только Пэнси, но и саму себя. Паркинсон выдержала ровно три секунды, затем её пальцы резко легли на бедро Гермионы, сжимая его чуть сильнее, чем требовалось.       — Ты просила, чтобы я расслабилась, Грейнджер? — её голос звучал ровно, но в нём скользнула тёмная нотка.       — Я просто предложила, — Гермиона даже не вздрогнула. Только улыбнулась.       Пальцы Паркинсон медленно скользнули вверх, играя с резинкой чулка, ощущая под пальцами мягкую кружевную ткань. Ладонь брюнетки скользнула под подол платья и пальцы коснулись гладко выбритого лобка. Пэнси замерла, её дыхание на секунду сбилось, а взгляд скользнул к лицу Грейнджер. Гермиона Грейнджер была без чертового нижнего белья.       — Что, Паркинсон? Ты выглядишь удивлённой, — она наклонилась ближе, её губы почти касались уха Пэнси. Шатенка была довольна реакцией девушки.       — Ты всё продумала, да? — Паркинсон сжала челюсть, её пальцы невольно сжали бедро Грейнджер сильнее, опускаясь к кружеву.       — Нет. Просто так вышло, — Гермиона хмыкнула.       Светофор сменился, но Пэнси не тронулась с места, она смотрела на шатенку И Гермиона видела, как в её глазах вспыхнуло что-то слишком голодное. Пэнси медленно выдохнула и нажала на газ.       — Держись крепче, Грейнджер.       Пэнси держала руль правой рукой, но её левая ладонь так и осталась лежать на нагретой коже бедра Гермионы. Пальцы медленно скользили по тонкому кружеву чулок, задерживаясь у края, изучая, дразня, но не продвигаясь дальше. И это сводило Грейнджер с ума, шатенка изогнула губы в улыбке, её голос был мягким:       — Ты так напряжена, Паркинсон. Может, тебе стоит расслабиться?       Брюнетка не ответила, только сжала бедро сильнее. Гермиона усмехнулась, прикусила губу, затем склонилась ближе, её тёплое дыхание коснулось кожи на шее Пэнси.       — Если ты не собираешься ничего делать, то, может, мне стоит справиться самостоятельно или обратиться к кому - то другому?       — Заткнись, Грейнджер, — Паркинсон крепче сжала руль, но её другая рука не двигалась.       — Или что? — Гермиона провела пальцами по внутренней стороне запястья Пэнси, едва касаясь, как случайно.       Паркинсон резко выдохнула, но не ответила. Они подъехали к её дому, и, как только девушка припарковала автомобиль, Паркинсон убрала руку с руля, но левая ладонь никуда не делась, она медленно, но уверенно скользнула выше. Гермиона задержала дыхание.       — Ты правда думаешь, что можешь вот так играть со мной, Грейнджер?       — Не думаю. Я знаю, — Гермиона смогла только улыбнуться, её сердце билось в груди слишком быстро.       Паркинсон издала звук похожий на рык сквозь сжатые зубы и резко развернула её к себе. Как только Пэнси развернула её, Гермиона не дала ей времени на раздумья. Шатенка перекинула ногу через её бёдра, удобно усаживаясь сверху, ощущая, как Паркинсон на секунду затаила дыхание. Но Пэнси быстро взяла себя в руки, она потянулась к рычагу, откидывая водительское сиденье назад, позволяя себе устроиться комфортнее, а затем обхватила ладонями Грейнджер за бёдра, прижимая сильнее.       Гермиона выгнула спину, медленно двигаясь, чувствуя, как напряжение между ними становилось невыносимым. Пальцы Пэнси скользнули по краю чулок, касаясь кожи выше, сжимая бедра.       — Может, всё же зайдём ко мне? — пробормотала брюнетка, её голос был низким, наполненным сдержанным желанием.       — Раньше тебя не смущал секс в машине, — Гермиона наклонилась, их губы оказались совсем рядом, дыхания смешались, её пальцы запутались в тёмных волосах Паркинсон.       — Раньше мы были подростками, — Паркинсон вдохнула глубже, её пальцы скользнули выше по бедрам, коснулась ягодиц, чуть крепче сжимая кожу.       — Так в чём проблема, Паркинсон? — Гермиона ухмыльнулась, медленно проведя языком по её нижней губе, а затем опустилась ниже, прикусывая её за шею.       — Никакой проблемы, — Пэнси сжала челюсть, её пальцы врезались в кожу бедер Грейнджер.       Гермиона не отступала, она ловила каждую секунду, каждый взгляд, каждую вспышку эмоций в изумрудных глазах Паркинсон. Пальцы шатенки скользнули к левой руке Пэнси, крепко обхватывая запястье. Гермиона поднесла её ладонь к своим губам, обхватывая два пальца, проводя языком по их внутренней стороне, затем чуть прикусила, не отрывая взгляда от Паркинсон.       Пэнси сжала челюсть, Гермиона почувствовала, как напряглось её тело, но не остановилась. Шатенка направила её руку вниз между бедер Грейнджер.       И всё это время правая ладонь Паркинсон изучала её тело, скользя по изгибу талии, по рёбрам, затем подняла ладонь к груди и сжала ее. Паркинсон не отводила взгляда, Гермиона прикусила губу, чувствуя, как её дыхание сбивается.       — Ты просто невыносима, Грейнджер, — голос был глухим, пропитанным напряжением.       — Так возьми меня, Паркинсон, — Гермиона улыбнулась, её бёдра инстинктивно двинулись ближе, навстречу.       Как только пальцы Пэнси оказались на вульве, Гермиона тихо вдохнула, ощущая, как её тело откликнулось на прикосновение. Паркинсон не спешила, она позволяла себе наслаждаться каждым мгновением: дрожащим выдохом Гермионы, резким движением её бёдер навстречу, вспышкой желания в этих тёмных янтарных глазах.       Пальцы брюнетки утопали во влаге, медленно скользя по клитору и между складок, дразня, мучая, но не заходя внутрь. Гермиона задрожала, её ногти врезались в плечи Пэнси, с губ сорвался тихий стон.       Гермиона наклонилась ближе, её язык проскользнул между губ Паркинсон, медленно, требовательно, пока она не ответила, пока их дыхания не слились в единое целое. Пэнси придерживала её за талию, наслаждаясь тем, как Гермиона выгибалась навстречу, требуя большего, но не прося.       Брюнетка любила мучить её, обожала слышать это хриплое, едва сдерживаемое желание в каждом её тяжёлом вдохе. Гермиона отстранилась, её губы блестели от поцелуев, а глаза затуманены желанием.       — Паркинсон, — её голос прозвучал как угроза, но в нём было слишком много мольбы.       — Что, Грейнджер? — её голос был низким, бархатистым, пропитанным чистым соблазном. Пэнси улыбнулась, её пальцы скользнули ко входу, медленно поглаживая его и собирая влагу.       Гермиона разжала губы, собираясь что-то сказать, но в этот момент Пэнси чуть усилила давление на клитор. Шатенка вдохнула резко, её тело напряглось, пальцы сильнее сжали плечи Паркинсон.       Брюнетка почувствовала, как внутри всё перевернулось, она была чёртовой наркоманкой. А Гермиона была её самой опасной зависимостью.       Как только Пэнси медленно, мучительно осторожно вошла внутрь, Гермиона задрожала, её дыхание сбилось, а пальцы сжали тёмные волосы. Паркинсон не спешила, она двигалась размеренно, изучающе, словно заново привыкала к этому ощущению, к тому, насколько горячей и влажной была Грейнджер внутри. Гермиона требовательно двинулась навстречу, но ладони Пэнси на её талии удержали её.       — Тише, Грейнджер, — голос Паркинсон прозвучал хрипло, с оттенком удовольствия и издёвки одновременно.       Гермиона выдохнула с приглушенным стоном, её пальцы дёрнули волосы Пэнси чуть сильнее, заставляя брюнетку приблизиться, позволяя их губам почти соприкоснуться.       — Ты издеваешься, — её голос был низким, требовательным, дыхание смешивалось с дыханием Пэнси.       Паркинсон улыбнулась, но не ускорилась, она наслаждалась этим моментом, этим дрожащим нетерпением, что чувствовала в теле Гермионы.       — Я просто хочу насладиться тобой, Грейнджер.       Гермиона зарычала сквозь зубы, её ногти врезались в плечи Пэнси, а бёдра всё равно пытались двигаться навстречу, несмотря на удерживающий хват. Пэнси провела языком по её нижней губе, затем легко прикусила, чувствуя, как Грейнджер вздрогнула.       — Ты хочешь, чтобы я прекратила?       Гермиона покачала головой, её дыхание сбилось, её губы приоткрылись.       — Тогда расслабься, милая, — Пэнси начала входить глубже и увереннее.       Когда Пэнси сменила ритм, сделав движения более быстрыми, уверенными, резкими, Гермиона вскинула голову назад, губы разомкнулись в громком стоне, который она не смогла сдержать. Ощущения обрушились на неё волной. Тело горело, каждая клеточка пульсировала в такт движениям Пэнси, слишком точным, чётким, идеально попадающим в ту самую точку, где всё сливалось в один сплошной вихрь удовольствия.       Гермиона задыхалась, она цеплялась за тёмные волосы Паркинсон, сжимая их так сильно, что это почти причиняло боль, но Пэнси не остановилась, она обожала это. Любила ощущать Гермиону такой — полностью растворённой в ней, дрожащей, без остатка отдающейся в её руки.       Паркинсон наклонилась, её губы нашли пульсирующую точку на шее, оставляя горячие поцелуи, покусывая кожу, впитывая каждый звук, что срывался с губ Гермионы.       — Чёрт, Пэнси, — голос Грейнджер дрожал, её ногти врезались в плечи Паркинсон, спина согнулась в тугом изгибе, а бёдра поддавались этому темпу.       Шатенка была на грани, все внутри стягивалось в один мощный комок напряжения, который пульсировал, требуя освобождения. Пэнси чувствовала, как мышцы Гермионы судорожно сжимаются вокруг её пальцев, как учащается дыхание, как бёдра подрагивают.       — Давай, милая, — голос Паркинсон был низким, хриплым, бархатистым. — Покажи мне, как сильно ты скучала.       Гермиона задохнулась, когда напряжение внутри достигло предела и разлетелось вспышками по всему телу. Тепло разлилось по венам, мышцы судорожно сжались вокруг пальцев Пэнси, заставляя её выдохнуть, почувствовав эту невыносимо великолепную тесноту.       Гермиона дрожала, выгибалась, пальцы с силой сжимали плечи Паркинсон, словно пытались удержаться за что-то реальное, но реальным было только это чувство — это безумное, затягивающее удовольствие, в котором шатенка потерялась.       Губы приоткрылись, из них сорвался низкий, затянутый стон, смешанный с именем брюнетки, с этой проклятой зависимостью, от которой невозможно избавиться. Паркинсон не отрывалась от неё, продолжая движения до последнего, пока Гермиона не начала судорожно дёргаться от чувствительности. Только тогда Пэнси замедлилась, но не убрала руку сразу. Она ощущала, как мышцы Гермионы дрожали под её ладонями, как её дыхание было всё ещё сбито, как сердце билось слишком быстро, слишком отчаянно.       Пэнси наклонилась, коснулась губами влажной кожи на её шее, оставляя мягкий поцелуй, будто стараясь заземлить её, вернуть в реальность. Пэнси убрала руку, прижимая её к себе, ладонями медленно гладя по спине сквозь ткань платья, по бёдрам, по линии позвоночника, впитывая в себя тепло её разгорячённого тела.       Гермиона тяжело дышала, уткнувшись лбом в плечо Паркинсон, позволив себе секунду этой безопасности. Но Пэнси не торопилась отпускать, ее губы снова скользнули по ключице, тёплым, едва ощутимым касанием, прежде чем она тихо усмехнулась, её голос был низким и бархатистым.       — Я уже и забыла, какая ты сладкая, Грейнджер.       Как только дыхание начало выравниваться, а напряжение между ними ослабло, Гермиона медленно пересела на пассажирское сиденье, выпрямляясь и приводя в порядок платье. Но её взгляд быстро нашёл Пэнси. Паркинсон вернула сидение в обычное состояние.       Гермиона улыбнулась, она медленно протянула руку, пальцы скользнули по ткани в области ширинки Пэнси, ощущая влажность, оставшуюся после неё. Паркинсон всего на долю секунды затаила дыхание. Гермиона усмехнулась, прикусила губу, её взгляд скользнул по лицу Пэнси, изучая её реакцию.       — Кажется, я испортила твои невообразимо дорогие брюки, Паркинсон.       — Тебе ли не знать, что ты всегда была грязной девчонкой, Грейнджер, — Пэнси вдохнула глубже, на секунду прикрыв глаза, прежде чем медленно развернуться к ней.       Гермиона низко рассмеялась. Но Пэнси не дала ей снова взять контроль. Она резко открыла дверь со своей стороны, вышла из машины, затем обошла автомобиль и открыла пассажирскую дверь для девушки. Протянула ей руку, бросив короткий взгляд из-под ресниц.       — Выходи, Грейнджер.       Гермиона намеренно медлила, позволяя себе насладиться её ледяным тоном, в котором скрывалась чистая жажда. Затем подала ей ладонь, касаясь пальцев Пэнси, ощущая, насколько горячей была её кожа. Паркинсон крепко сжала её руку, помогая выйти. Взгляды девушек встретились и между ними возникло что - то больше, нежели просто игра.       Они медленно направились к подъезду, Паркинсон чуть крепче сжала её ладонь. Как только двери лифта медленно закрылись, Гермиона перевела взгляд на Пэнси, её губы изогнулись в лукавой усмешке.       — Мы только что вспомнили школьные годы, не так ли? — её голос был наполненным провокацией.       Пэнси фыркнула, но не улыбнулась, она смотрела прямо перед собой, руки спокойно лежали в карманах её брюк.       — Разве в школе ты не носила нижнее бельё, Грейнджер? — небрежно бросила она, даже не глядя на неё.       — Ты же знаешь, как я люблю делать тебе сюрпризы, — Гермиона рассмеялась, затем придвинулась ближе, намеренно сократив расстояние.       — А ещё ты любишь испытывать моё терпение, — Пэнси медленно повернула голову, её взгляд был оценивающим, слегка прищуренным.       Гермиона сжала губы, пытаясь скрыть ухмылку. Лифт остановился и Пэнси первой шагнула в коридор. Гермиона последовала за ней, её шаги были уверенными и легкими.       Когда Паркинсон открыла дверь своей квартиры и пропустила её внутрь, напряжение между ними спало. Гермиона огляделась, оценивая лаконичный, минималистичный стиль.       — Все также пусто и холодно.       — Тогда, думаю, ты не удивишься, если я предложу тебе вино, — Пэнси усмехнулась, сбрасывая пиджак на спинку дивана.       Гермиона прислонилась к комоду, скрестив ноги, наблюдая, как Паркинсон отправляется к бару. Брюнетка извлекла бутылку красного, ловко откупорила её и достала два бокала. Вино разлилось плавно, густым, насыщенным потоком.       Паркинсон передала один бокал Гермионе, их пальцы слегка соприкоснулись. Грейнджер смотрела на неё, Паркинсон ответила таким же пристальным взглядом.       Гермиона покрутила бокал в пальцах, наблюдая, как густая тёмная жидкость стекает по стеклу. Она сделала маленький глоток, позволяя терпкому вкусу задержаться на языке, затем подняла взгляд на Паркинсон.       Пэнси сидела на диване напротив, спина идеально прямая, одна ладонь спокойно лежала на колене, вторая небрежно держала бокал.       — И всё-таки, почему ты меня пригласила, Пэнси? — её голос был лёгким, с нотками интереса.       — Ты не отстанешь с этим вопросом, да? — Паркинсон поставила бокал на стеклянный столик, склонив голову набок, устало глядя на девушку.       Гермиона усмехнулась, медленно закидывая ногу на ногу, так, чтобы подол её платья чуть приподнялся, открывая тёмное кружево чулок. Она заметила, как взгляд Пэнси непроизвольно скользнул вниз, прежде чем быстро вернуться обратно. Шатенка сделала ещё один глоток, затем медленно, задумчиво провела пальцем по краю бокала.       — Я просто подумала, — её голос был игривым, — что ты могла бы пригласить меня ради чего-то конкретного.       — Что же ты имеешь в виду? — голос Пэнси был идеально ровным.       Гермиона улыбнулась, она поставила бокал на стеклянный столик, затем медленно встала, приблизившись к Паркинсон, её движения были небрежными и неспешными. Гермиона склонилась чуть ниже, опираясь ладонями о спинку дивана, так, чтобы её лицо оказалось в опасной близости от лица Пэнси.       — Я имею в виду, — её дыхание коснулось губ Паркинсон, — что, возможно, ты просто хочешь трахнуть меня, Паркинсон.       Рука брюнетки молниеносно нашла талию Грейнджер, пальцы впились в кожу через тонкую ткань платья, словно пытались утвердить власть над ней.       Но Гермиона лишь ухмыльнулась, она наблюдала, как Паркинсон допила вино одним резким движением, как её челюсть напряглась, а пальцы намертво вцепились в бокал. Гермиона отстранилась плавно, выскользнула из её хватки, делая это так, словно она просто не торопилась. Но Пэнси знала — это была новая атака.       Гермиона не отводила взгляда, её янтарные глаза сверкали вызовом, когда она завела ладони за спину. Один плавный и медленный жест, брюнетка услышала звук молнии. Паркинсон задержала дыхание, наблюдая, как ткань медленно раздвигается, как обнажается линия ключиц, затем плечи, затем грудь с розовыми сосками. Гермиона шагнула вперёд, позволяя ткани тяжело сползти вниз, оголяя её тело полностью.       Пэнси смотрела на неё так, словно видела впервые. Она позволила взгляду пройтись по её груди, по её животу, по каждой чёртовой линии, что она помнила, но теперь изучала заново. Брюнетка медленно выдохнула, её пальцы дрогнули, когда она впилась взглядом в то, насколько чертовски идеальной была Гермиона в этот момент.       Пэнси не могла пошевелиться, ее взгляд был прикован к Гермионе, к её идеальной линии позвоночника, к тому, как кружево чулок подчёркивало идеальные бедра, к тому, как уверенно шатенка двинулась вперёд, оставляя её одну в гостиной.       Паркинсон сжала челюсть, она пошла следом, шаги были тяжёлыми, наполненными чем-то, что не поддавалось логике.       Она вошла в спальню и застыла на месте. Гермиона уже лежала на кровати.       Спина облокотилась на подушки, одна рука покоилось на животе, а другая не спеша провела пальцами по бедру, а янтарные глаза впились в Пэнси.       — Ну что, Паркинсон? — её голос был низким, бархатистым. — Ты просто будешь стоять там? Тебе нравится быть в роли зрителя?       — Ты умеешь ждать, Грейнджер, — усмехнулась она, медленно двигаясь ближе. Пэнси выдохнула сквозь сжатые зубы, медленно расстёгивая манжеты рубашки, но не спуская с неё глаз.       Но Гермиона не отводила взгляда, она согнула ноги в коленях и раздвинула их чуть шире, выставляя влажную вульву, а затем медленно скользнула ладонью вверх по животу.       — Я просто дала тебе возможность полюбоваться, — произнесла Гермиона с ленивой усмешкой, — но если ты не хочешь...       Пальцы шатенки медленно скользили по собственному телу, кончиками проводя по груди, обводя соски, бедрам и между них, оставляя мурашки, дразня, соблазняя, зная, что Пэнси смотрит.       А Паркинсон пожирала ее взглядом, губы приоткрылись, дыхание стало глубже, а пальцы дрожали, пока она расстёгивала последние пуговицы на рубашке. Ткань мягко сползла с плеч, обнажая ее красивое тело. Пэнси не носила бюстгальтер, и это заставило Гермиону коротко задержать дыхание, она сжала бёдра, борясь с желанием протянуть руки вниз прямо сейчас.       Но Пэнси продолжала раздеваться, скидывая брюки, позволяя ткани упасть на пол. Гермиона не скрывала того, что изучает её, Паркинсон всегда была чертовски красивой. Но сейчас — абсолютно голая, освещённая только тёплым приглушённым светом, с глазами, полными желания — она была завораживающей.       Пэнси смотрела в ответ, и в её взгляде было слишком много жажды, она перехватила запястья Гермионы, не позволяя той продолжать дразнящие движения по своему телу, и нависла над ней.              Гермиона улыбнулась, дерзко, но как только губы Пэнси накрыли её, все её насмешки пропали.       Поцелуй был жадным, глубоким, язык Пэнси прошёлся по губам, требуя полного подчинения и Гермиона поддалась. Её бёдра обвились вокруг талии Паркинсон, притягивая её ближе, пока их тела не соприкоснулись полностью.       — Ты действительно собиралась заставить меня наблюдать за этим? — прошептала Пэнси, скользнув губами к её уху.       — Может быть, — Гермиона улыбнулась.       Пэнси вдохнула глубже, её пальцы скользнули вниз по груди Гермионы, она сжала ее, а ладонь опустилась ниже.       — Ну что ж, Грейнджер, — она царапнула зубами кожу под её ухом, заставляя Гермиону резко вдохнуть, — тогда тебе стоит помнить, что у каждой игры есть последствия.       Губы Пэнси оставляли за собой горячий след, она начала с шеи, опуская к ключицам, медленно продвигаясь ниже, оставляя мягкие, влажные поцелуи на чувствительной коже.       Гермиона сглотнула, её пальцы сильнее сжали тёмные волосы Паркинсон, притягивая ближе.       Пальцы Пэнси скользнули по груди, очерчивая линию рёбер, затем плавно прошлись по животу, оставляя за собой лёгкие мурашки.       — Ты правда собираешься так мучить меня? — её голос был хриплым, наполненным желанием.       Губы мягко сомкнулись на груди, язык коснулся чувствительного соска, и Гермиона выгнулась, впиваясь ногтями в её плечи. Паркинсон потянула сосок на себя, чувствуя его твердость языком, затем перешла к другому, провела по нему языком несколько раз. Кожа шатенки покрылась мурашками, а тело выгнулось на встречу.       Пэнси усмехнулась напротив её кожи, затем продолжила свой путь ниже. Целуя каждую линию, что вела к её центру. Гермиона прикрыла глаза, её дыхание сбилось, а пальцы пробежались по волосам Паркинсон, сильнее вжимая её в себя.       Пэнси двигалась медленно, ее губы оставляли горячие, тягучие поцелуи на внутренней стороне бедра Гермионы, заставляя её тело гореть, мышцы дрожать от ожидания. Шатенка затаила дыхание, пальцы сильнее сжали волосы Паркинсон, словно прося, умоляя, требуя, чтобы она перестала мучить её.       Но Пэнси любила растягивать моменты, любила факт, что может управлять её желаниями, что каждое прикосновение оставляет отпечаток на её теле. Она скользнула ладонями вверх, обхватывая бёдра Гермионы, разводя их шире. Гермиона резко вдохнула, её спина прогнулась в ответ, но Пэнси не позволила ей двинуться дальше.       Шатенка держала её крепко и жадно, губы замерли в сантиметре от клитора, после чего осторожно прикоснулась к нему языком.       Грейнджер всхлипнула, выгибаясь, её пальцы впились в плечи Паркинсон, а затем губы Пэнси, наконец, накрыли её вульву. Гермиона вздрогнула, полностью отдаваясь ощущению, захваченная, утонувшая в этом мучительном удовольствии.       Губы брюнетки двигались медленно, вычерчивая горячие узоры, язык скользил по между влажных складок, дразня, сводя с ума. Гермиона задохнулась, её пальцы впились в тёмные волосы Паркинсон, путаясь в прядях, требуя больше, быстрее, глубже.       Но Пэнси контролировала ритм, ее левая ладонь гладила внутреннюю сторону бедра, вызывая новые волны мурашек. Гермиона изогнулась, ноги дрожали, но руки Паркинсон держали её крепко, не давая сдвинуться. Правая ладонь осталась на бедре Грейнджер, крепко сжимая кожу, пока левая медленно спускалась между бедер. Гермиона хрипло всхлипнула, когда кончики пальцев медленно скользнули внутрь.       Пэнси глубже вдохнула, ощущая невыносимое желание, отчего приятно тянуло низ живота. Паркинсон ощущала, что и сама была чертовски возбужденной. Гермиона была горячей, влажной, полностью готовой, но всё равно дрожащей от её прикосновений.       — Паркинсон, — её голос сорвался, хриплый, пропитанный жаждой.       Пальцы брюнетки вошли глубже, язык оставлял мучительные касания на клиторе, доводя Гермиону до грани. Грейнджер задыхалась, её бедра дрожали, сжимая голову Паркинсон, но Пэнси не собиралась останавливаться. Гермиона пыталась отодвинуться, но Пэнси держала её крепко, не давая ей ни малейшего шанса.       — Пэнси, — хриплый, умоляющий стон.       Паркинсон усмехнулась, входя в девушку быстрее и резче. Гермиона захрипела, её руки сжали тёмные волосы, спина выгнулась, пока она не сорвалась, захваченная волной ослепительного удовольствия.              Пэнси, наконец, замедлилась, ее губы оставили последний поцелуй на внутренней стороне бедра Гермионы, прежде чем она медленно отстранилась.       Грейнджер всё ещё тяжело дышала, её грудь поднималась и опускалась в неровном ритме, тело дрожало от пережитого удовольствия. Паркинсон приподнялась и легла рядом на живот, уткнувшись подбородком в руку, довольно наблюдая за шатенкой. Гермиона глубоко вдохнула, прикрыв глаза, пытаясь восстановить дыхание.       — Боже, Паркинсон, — её голос всё ещё был хриплым, но насмешка в нём звучала отчётливо. — Ты всегда была такой целеустремлённой?       — А ты всегда так быстро сдаёшься, Грейнджер? — Пэнси усмехнулась, лениво проведя пальцами по бедру Гермионы.       Гермиона приоткрыла глаза, их взгляды встретились. Тепло янтарного цвета столкнулось с глубокой тенью зелени. Гермиона выдохнула, её пальцы скользнули по простыне, едва касаясь теплой кожи Пэнси.       Шатенка повернулась на бок, её ладонь легко скользнула по спине Пэнси. Её пальцы прочертили путь вниз, поглаживая гладкую кожу, сжимая чуть сильнее там, где заканчивались линии поясницы и начинались ягодицы. Паркинсон не двигалась, только дыхание стало чуть глубже. Гермиона наклонилась ближе, ее губы коснулись линии шеи, нежно, почти невесомо. Грейнджер почувствовала, как напряглись мышцы Пэнси, как та задержала дыхание. Пальцы шатенки спускались ниже по шее, плечу, лопатке, а губы оставляли влажные поцелуи возле позвоночника. Гермиона опустила ладонь, гладя ягодицу, а после опустила пальцы между бедер и почувствовала желание брюнетки. Гермиона замерла на мгновение, затем улыбнулась, ее пальцы чуть сильнее сжали бедро Пэнси, прежде чем она наклонилась вперёд, почти вплотную прижавшись губами к её уху.       — Ты всегда так возбуждаешься, когда трахаешь меня? — ее голос был наполнен чистым удовлетворением.       Паркинсон сжала простыни, но Гермиона не дала ей уклониться от ответа, она провела губами по краю уха, затем осторожно прикусила мочку, проводя языком вдоль чувствительной кожи. Пэнси выдохнула медленно, очень медленно, ее пальцы чуть сильнее скользнули по вульве, скользя между складок.       — Паркинсон? — улыбнулась шатенка. — Я жду ответа.       Пэнси пыталась держать себя в руках, дыхание было сбитым, её лицо — хладнокровным, но Гермиона видела, что творилось внутри. Паркинсон моргнула, вдохнула через нос, затем, наконец, прошептала сдержанно:       — Ты слишком самоуверенна, Грейнджер.       — А ты слишком сдерживаешься, — Гермиона улыбнулась.       И в следующую секунду пальцы Грейнджер плавно скользнули внутрь. Пэнси замерла, еле слышно выдыхая, уткнулась лбом в простыни. Пальцы Гермионы двинулись глубже, уголок губ дрогнул, когда она почувствовала, насколько Пэнси уже готова. Она двигалась размеренно, тягуче, заставляя брюнетку плыть от этих прикосновений. И когда губы шатенки коснулись шеи, когда Гермиона чуть прикусила её, проводя языком по следу укуса, она услышала то, чего ждала.       Тихий, сорванный стон, Пэнси сдалась полностью. Гермиона усмехнулась, ее губы оставили новый поцелуй, горячий, дразнящий, прежде чем она прошептала в самое ухо:       — Я знаю, как ты любишь, когда я беру инициативу, — пальцы Гермионы входили глубже, движения стали увереннее, Пэнси больше не могла контролировать себя. Бёдра брюнетки двигались навстречу, ведь она жаждала большего, глубже, сильнее. Дыхание сорвалось, её пальцы вжались в простынь, сжимая её так, будто это могло её спасти.       — Гре... блять, — голос Пэнси сорвался, прерываясь на беспорядочные звуки удовольствия.       Гермиона только усмехнулась, она чувствовала, что Пэнси была близка к пику удовольствия. Она знала, что нужно сделать, чтобы та сорвалась окончательно, пальцы двинулись глубже, губы Гермионы снова скользнули по возле уха.       — Пэнси, сдавайся, — прошептала она прямо в ухо.       Спина Паркинсон изогнулась, голова откинулась назад, из губ вырвался сдавленный, полный наслаждения стон. Гермиона наслаждалась тем, что Пэнси больше не могла сдерживать себя. Бёдра брюнетки дрожали, и Грейнджер продолжала, пока не почувствовала, как её тело расслабляется, отдаваясь волнам удовольствия.       Только после этого она замедлилась, позволяя Пэнси вернуться в реальность. Медленно с чистым удовлетворением Гермиона вынула пальцы. Паркинсон тяжело дышала, взгляд был расфокусирован, губы приоткрыты.       Пэнси глубоко выдохнула, приходя в себя, ее сердце всё ещё бешено колотилось, тело было приятно расслаблено, но в глазах всё ещё тлел огонь. Она повернулась набок, притягивая Гермиону ближе, крепко обхватывая рукой её талию. Грейнджер только довольно усмехнулась, когда Паркинсон прильнула к ней, горячее дыхание обожгло её ключицу.       — А ты не можешь успокоиться, да? — голос Пэнси был низким, ленивым, но в нём уже проскальзывали знакомые нотки насмешки.       — Ну, ты же знаешь меня, Пэнси, — её голос прозвучал тягуче, пропитанным откровенной наглостью. Гермиона облизнула губы, намеренно медленно и игриво. Её пальцы лениво скользнули по обнажённому животу Паркинсон, чуть ниже, едва касаясь кожи. — Я всегда жадная.       Пэнси прищурилась, в её глазах мелькнула тень улыбки, но она не торопилась отвечать, ее рука опустилась на бедро Гермионы, сжала его, а затем она прижала девушку к себе. Они лежали рядом, дыша в одном ритме, голые тела касались друг друга, ладони лениво блуждали по разгорячённой коже, оставляя лёгкие следы прикосновений.       Гермиона смотрела на Пэнси, изучая её профиль в тусклом свете луны. Паркинсон была расслаблена, в её глазах не было обычного холода, а губы тронула едва заметная, почти сонная улыбка. Грейнджер медленно наклонилась и прижалась к её плечу лёгким поцелуем. Пэнси закрыла глаза, её рука лениво скользнула вниз по спине Гермионы, медленно, почти машинально, будто она просто наслаждалась прикосновением.       — Знаешь, — задумчиво прошептала брюнетка.       — Что? — Гермиона мягко хмыкнула, дразняще коснувшись носом её ключицы.       — Я не могла представить, что мы снова будем вот так лежать, — Паркинсон прикрыла глаза, погружаясь в свои мысли. Она на мгновение замолчала, словно прокручивая что-то в голове, прежде чем продолжить. — Обнажённые. В одной постели.       — О, так ты представляла? — Гермиона улыбнулась, её пальцы лениво прочертили узор на животе Пэнси.       — Я много чего представляла, — Пэнси фыркнула.       Грейнджер выгнула бровь, не скрывая любопытства. Паркинсон поймала её взгляд, чуть наклонилась, её губы скользнули по виску Гермионы.       — Ты изменилась, Грейнджер.       — Это пугает тебя? — Гермиона слегка повела плечом.       — Удивляет, — Пэнси задумалась, она смотрела на неё, изучая, словно сравнивая с той Гермионой, которую помнила в школе. — Ты стала более дерзкой и вызывающей, очень уверенной в себе.       — Тебе это не нравится? — Гермиона усмехнулась.       — Нравится, — Паркинсон медленно улыбнулась, она легко провела пальцами по талии Гермионы, затем опустила голову, касаясь губами кожи на возле соска, прежде чем поднять взгляд, — Но знаешь, что странно?       — Что? — Гермиона выгнула бровь.       — В сексе ты почти такая же, — Пэнси чуть прищурилась, её ладонь скользнула выше, к ключицам, обводя их подушечками пальцев.       — Что, даже после стольких лет? — Гермиона рассмеялась.       — Сейчас ты просто больше наслаждаешься процессом и больше провоцируешь, — Пэнси кивнула, уголки её губ дрогнули.       — Ты не против, да? — Гермиона лукаво улыбнулась.       — Если бы я была против, мы бы сейчас не лежали в одной постели, Грейнджер, — Паркинсон фыркнула.              Гермиона тихо засмеялась, прежде чем снова потянуться к ней, касаясь губами её шеи. Это ощущение было странным, непривычным, но в то же время таким естественным, как будто они никогда не расставались.       Гермиона лениво водила пальцами по коже Пэнси, рисуя невидимые узоры, ее голова покоилась на груди Паркинсон, а дыхание было таким размеренным, что казалось, будто в этом моменте не существовало ничего, кроме них. Тишина была приятной, но Грейнджер вдруг нарушила её, тихо, задумчиво:       — Ты помнишь нашу первую ссору?       — Конечно, — Пэнси коротко фыркнула, чуть повела плечом, её рука лениво прошлась по спине Гермионы, а затем задержалась на талии. — Ты тогда взбесилась, потому что я флиртовала с той блондинкой из параллельного класса. Луной Лавгуд, вроде так ее звали.       — Флиртовала? — Гермиона приподнялась на локте, глядя на неё с прищуром.       — Ну, я же не виновата, что она была такой внушаемой, — Пэнси подняла бровь, ухмылка скользнула по её губам.       — Ты буквально проводила её до дома, Паркинсон, — Гермиона закатила глаза, но на её губах мелькнула тень улыбки.       — Это был просто вежливый жест.       — Я накричала на тебя тогда, — Гермиона выдохнула, вспоминая, как тогда злость кипела в её крови.       — А потом я заткнула тебя поцелуем, — Пэнси усмехнулась.       — Точно, — Гермиона моргнула, её губы тронула насмешливая улыбка.       — И потом мы потрахались, — Паркинсон медленно провела ладонью вверх по её спине, глядя на неё с интересом. Гермиона коротко рассмеялась, прикусывая губу. Пэнси вздохнула, глядя на неё с лёгкой ухмылкой. — Видимо, мы любим решать проблемы этим способом.       Гермиона скользнула пальцами по её груди, слегка сжимая, затем посмотрела ей в глаза, насмешливо:       — А что, ты хочешь поругаться?       — Грейнджер, если ты хочешь, чтобы я снова заткнула тебя поцелуем, тебе не обязательно искать для этого повод, — Пэнси прищурилась, уголки губ дёрнулись.       Гермиона улыбнулась, прежде чем медленно наклониться к ней, касаясь её губ в глубоком поцелуе. Поцелуй стал медленнее, Гермиона подалась ближе, проводя кончиками пальцев по телу Пэнси, изучая её, как будто впервые. Паркинсон отвечала ей с той же мягкостью, неспешно, будто растягивая этот момент. Не было больше жадности, не было бешеного желания, разрывающего изнутри, было умиротворение. Но в этом спокойствии всё ещё оставалось пространство для желания.       Пальцы Пэнси запутались в волосах Гермионы, притягивая её чуть ближе, Грейнджер тихо выдохнула, улыбаясь в поцелуй. Шатенка провела ладонью по её груди, по изгибу талии, по напряжённым мышцам живота. Пэнси медленно разомкнула губы, слегка касаясь её нижней губы зубами, дразня, наслаждаясь ощущением. Гермиона в ответ сжала её бедро, чуть двигая большим пальцем по коже и снова медленный поцелуй, тягучий, сладкий, пропитанный теплом. Пэнси отстранилась первой, задержавшись всего на пару секунд, глядя прямо в янтарные глаза.       — Так ты любишь ругаться, Грейнджер? — её голос звучал хрипло, но в нём сквозила насмешка.       — С тобой? Может быть, — Гермиона коротко усмехнулась, её пальцы медленно скользнули по ключице Пэнси.       Пэнси улыбнулась краем губ, но ничего не ответила, вместо этого она снова прижалась к её губам, теперь чуть настойчивее, чуть жёстче, словно хотела ещё раз напомнить, кто здесь ведёт. Но Гермиона только придвинулась ближе, полностью отдаваясь этому медленному, но пропитанному скрытым напряжением взаимодействию. Пэнси провела рукой вверх по её спине, чуть царапая ногтями, не прерывая поцелуй.              Девушки больше не рвались друг к другу, не срывались в голодном, отчаянном желании. Но именно в этой медленности, в этом умении смаковать каждое прикосновение, каждое движение, было нечто куда более опасное. Гермиона понимала, что вот эта близость, нежная, расслабленная — пугала её гораздо больше, чем грубый, бессмысленный секс. Потому что именно она означала что-то большее, но Пэнси, кажется, не собиралась останавливаться. Но Гермиона отстранилась, гладя грудь брюнетки, взглянула в зеленые глаза.       — Мне, конечно, нравится, что ты такая нежная и всё такое, — её голос был низким, томным, с той самой интонацией, которая всегда заводила Паркинсон, — но хочу напомнить, что мы обе любим жёстче. Она сделала паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, прежде чем продолжить, намеренно медленно, изучая реакци. — Ты же знаешь, как мне нравится, когда ты наказываешь меня, как самую грязную девчонку.       Брюнетка задержала дыхание на секунду, прежде чем прищуриться, изучая её с новым интересом. Но Грейнджер не ждала ответа, она приподнялась, затем медленно развернулась, становясь на четвереньки. Спина шатенки изогнулась соблазнительной дугой, бёдра чуть приподнялись, а взгляд, полный вызова, скользнул через плечо прямо в зелёные глаза Паркинсон, на губах появилась усмешка.       Пэнси медленно поднялась на колени, её взгляд оставался прикован к изогнутой спине Гермионы, к её приподнятым бёдрам, к той дразнящей линии потрясающих ягодиц. Паркинсон потянулась вперёд, ладони легли на ягодицы Грейнджер, сначала мягко, но вскоре сжались, пальцы врезались в кожу, оставляя лёгкие покраснения. Гермиона издала низкий звук, едва уловимый, но наполненный чистым удовольствием.       — Ты ведёшь себя так, будто хочешь, чтобы я тебя наказала, — голос Пэнси звучал угрожающе, она скользнула ладонями выше, по талии, затем вниз, по ягодицам, сжимая их сильнее. Гермиона рассмеялась тихо, чуть покачивая бёдрами, словно подначивая её.       — Я просто напоминаю тебе, что ты можешь быть куда жёстче, Паркинсон, — её голос был низким, наполненным вызовом.       — О, Грейнджер, ты всегда думаешь, что всё контролируешь, — Пэнси щёлкнула языком, ее пальцы сжались ещё сильнее, и в следующий момент она резко шлёпнула по правой ягодице, оставляя лёгкий розоватый след.       Гермиона вдохнула резче, но улыбка не исчезла с её губ. Она повернула голову, снова взглянув на Паркинсон через плечо, её янтарные глаза вспыхнули чистым озорством.       — Я просто знаю, что ты хочешь сделать.       — Правда? — Пэнси усмехнулась, медленно наклоняясь ближе, ее губы оказались у шеи Грейнджер, но она не торопилась. Пальцы скользнули вниз, между бёдер, пока правая рука снова сжала ягодицу с новой силой. — Тогда скажи мне, что я хочу сделать.       Гермиона выдохнула, её пальцы сжались в простынях, но она не собиралась сдаваться. Она снова пошевелила бёдрами, будто подталкивая Паркинсон к следующему шагу, и её голос прозвучал с лёгкой насмешкой:       — Ты хочешь показать мне, кто здесь главная.       — О, милая, но ты уже знаешь ответ, — Пэнси усмехнулась, её пальцы медленно скользнули к вульве, она провела пальцами по клитору, слегка нажимая на него.       Пальцы Пэнси скользнули между складок, пока правая рука изучала каждую линию тела Гермионы, заставляя её дышать глубже, тяжело, прерывисто. Грейнджер чувствовала тепло её ладоней, каждое прикосновение будоражило, но в нём было нечто большее, чем просто желание, они обе это понимали. Паркинсон медленно надавливала на клитор, стимулируя его круговыми движениями, заставляя Гермиону извиваться в ожидании, выгибаться, искать больше трения.       — Нетерпеливая? — её голос был низким, в нём сквозила насмешка, но и явное удовольствие от того, что она контролировала каждую эмоцию шатенки.       Гермиона чуть повернула голову, бросая на неё взгляд через плечо, её губы были приоткрыты, глаза затуманены жаром.       — Ты издеваешься, Паркинсон?       — Может быть, — Пэнси усмехнулась, пальцами надавливая чуть сильнее, двигаясь ровно настолько, чтобы свести её с ума, но не дать разрядки. Губы брюнетки скользнули к шее Грейнджер, оставляя горячий след от поцелуев, от прикосновений, которые обещали большее, но всё ещё были слишком медленными, слишком мучительными.       — Чёрт, Пэнси, — Гермиона застонала, сильнее сжимая простыни, её тело буквально вибрировало от напряжения.       — Ты ведь любишь, когда я тебя мучаю, Грейнджер, признайся, — Паркинсон лишь ухмыльнулась, её пальцы уверенно вошли внутрь, изучая, исследуя, запоминая каждую дрожь, каждый глубокий вдох.       Гермиона сжала зубы, приподняв бёдра навстречу, требуя большего, но Пэнси держала её под контролем. Это сводило с ума, Паркинсон не торопилась, наслаждаясь каждым мгновением, каждым движением. Гермиона чувствовала, как волны удовольствия поднимаются всё выше, всё сильнее, как её тело само поддаётся этому ритму.       Движения Паркинсон стали быстрее, глубже, но всё ещё сдержанными, всё ещё под полным контролем. Она чувствовала, как дрожит тело Грейнджер, как её дыхание сбивается, как она сильнее сжимает простыни, но не давала ей дойти до конца. Гермиона застонала, её тело извивалось под каждым прикосновением, каждая клеточка кричала о разрядке, но Пэнси знала, что именно эта граница между удовольствием и отчаянием сводит её с ума сильнее всего.       — Пэнси, — голос Грейнджер сорвался на стон, и она дернулась вперёд, в попытке отодвинуться от Пэнси. Но брюнетка держала её крепко правой рукой, контролируя движения, не позволяя Гермионе взять то, что она хотела. Грейнджер сдавленно хмыкнула, переведя затуманенный взгляд на Паркинсон, её глаза горели вызовом. — Ты опять это делаешь.       — Что именно, Грейнджер? — Паркинсон чуть наклонилась, её губы оказались у шеи Гермионы, горячее дыхание обожгло чувствительную кожу.       — Тянешь момент, — Гермиона резко выдохнула, её мышцы напряглись, и она сильнее двинула бёдрами навстречу.       — Потому что мне нравится, когда ты сходишь с ума, — Паркинсон усмехнулась, её пальцы чуть изменили ритм, но всё ещё не давали освобождения.       Гермиона сжала зубы, её рука потянулась назад, запуская ее в тёмные волосы Паркинсон, сжимая их, тянув, требуя, умоляя без слов. Она чувствовала, как шатенка уже практически трясётся в её руках, как она держится из последних сил, как её голос дрожит, когда она выдыхает:       — Чёрт, Паркинсон, хватит издеваться.       — Признай это, Грейнджер.       Гермиона крепче сжала волосы брюнетки, её тело практически ломалось от напряжения, но она не сдалась. Пэнси чуть прикусила кожу на её плече, медленно выдыхая в самое чувствительное место.       — Скажи, что скучала по этому.       Гермиона тихо застонала, её голова откинулась назад, губы дрожали от недосказанных слов.       — Скажи, и я дам тебе всё, что ты хочешь, — прошептала Паркинсон.       — Да, чёрт возьми, скучала, — Ещё секунда — и Гермиона сломалась, ее голос прозвучал хрипло, но уверенно.       — Вот и умница, — Пэнси усмехнулась.       Гермиона не сдержалась — её тело изогнулось, спина прогнулась, когда волна удовольствия накрыла её с головой. Паркинсон чувствовала, как напрягаются мышцы под её пальцами, как дыхание становится сбивчивым, превращаясь в сломанные звуки, которые невозможно было спутать ни с чем другим. Но она не остановилась, её движения оставались уверенными, требовательными, быстрыми, но контролируемыми, доводя Гермиону до грани снова. Грейнджер судорожно втянула воздух, её пальцы сжались в простынях, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры, но Паркинсон не оставила ей шансов.       — Вот так, моя хорошая, — Пэнси прошептала, её губы скользнули к уху Грейнджер, а голос звучал низко, хрипло, пропитанным желанием. — Сделай это ещё раз для меня.       Гермиона застонала громче, её бёдра невольно дёрнулись вперёд, поддаваясь безграничному удовольствию. Она уже не могла ни думать, ни сдерживаться — Пэнси буквально стирала её реальность, заполняя её собой. Вторая волна оргазма накатила почти сразу, ещё ярче, ещё глубже, ещё мучительнее. Имя брюнетки сорвалось с губ Грейнджер в полубессознательном хриплом стоне, когда её тело дрожало в руках Паркинсон.       Но даже тогда Пэнси не спешила отпускать её, не спешила ослаблять хватку, она держала шатенку крепко, водила пальцами медленно, помогая прожить этот момент до конца, впитывая каждую секунду. Паркинсон наслаждалась тем, как Гермиона разрывается от эмоций, как отдается без остатка, как уже не пытается сопротивляться.       Паркинсон ухмыльнулась, слизывая каплю пота с её шеи, оставляя нежный поцелуй в контраст с безумием, которое только что творилось. Гермиона слабо выдохнула, её руки бессильно упали на простыни, её тело всё ещё содрогалось от остаточных спазмов, она чувствовала, что её буквально выжали, но в этом было что-то болезненно-прекрасное.       — Вот так, моя девочка, — ее голос был удовлетворенным, Паркинсон наклонилась ближе, её губы скользнули по коже, оставляя короткий, ленивый укус.       Гермиона приоткрыла глаза, глядя на неё с лёгким вызовом, всё ещё тяжело дыша.       — Ты думаешь, я твоя? — её голос дрожал, но в нём всё ещё оставался огонёк той самой дерзости, от которой Паркинсон сходила с ума.       — О, Грейнджер, — она прикусила её нижнюю губу, притягивая ближе. Пэнси усмехнулась, её пальцы чуть сильнее сжали бёдра Гермионы. — Я в этом даже не сомневаюсь.       Гермиона глубоко выдохнула, на лице застыла довольная, почти самодовольная улыбка.       — Ты меня вымотала, Пэнси Паркинсон, — её голос был хриплым, но в нём звучала искренняя удовлетворённость. — Но, чёрт, это было потрясающе.       Пэнси ухмыльнулась, откидываясь на подушки, её тело тоже расслаблялось, позволяя себе наконец-то насладиться моментом. Она чувствовала, как Грейнджер тяжело дышит рядом, как её кожа всё ещё тёплая, как сердце бешено стучит. Не думая, Паркинсон протянула руку и легко провела пальцами по её волосам, перебирая мягкие пряди, играясь с ними, лениво закручивая их на палец.       Гермиона потянулась ближе, устраиваясь так, что её голова оказалась на груди Паркинсон, её ладонь легла на живот брюнетки, лениво скользя по коже. Тишина наполнила комнату, но она не была неловкой, скорее теплой. Гермиона медленно прикрыла глаза, ощущая, как лёгкие движения пальцев Пэнси в её волосах расслабляют её, заставляют погружаться в это ощущение безопасности, которое ей казалось давно потерянным. Паркинсон посмотрела на неё, её взгляд смягчился, а пальцы продолжили неспешно перебирать пряди, нежно массируя кожу головы.       — Устала, Грейнджер? — голос Пэнси был низким, с оттенком лёгкой насмешки, но в нём чувствовалась и забота.       — Разве это не очевидно? — Гермиона хмыкнула, её губы дрогнули в улыбке.       — Ты просто слишком изнеженная, — Пэнси усмехнулась, чуть крепче обнимая её, лениво скользя ладонью по её спине.       — О, Паркинсон, не зли меня, — Гермиона приоткрыла один глаз, глядя на неё снизу вверх.       Гермиона медленно провела кончиками пальцев по животу Паркинсон, наслаждаясь теплом её кожи. Её глаза были прикрыты, дыхание ровное, но внутри разыгрывался целый ураган.       — Знаешь, я совсем забыла, что такое удовольствие во время секса, — голос Грейнджер прозвучал неожиданно тихо, почти задумчиво, и Пэнси едва заметно напряглась. Её пальцы продолжили медленно перебирать волосы шатенки, но в глазах мелькнул интерес.       — Что ты имеешь в виду?       Гермиона глубоко вдохнула, прижимаясь щекой к её груди, словно собираясь с мыслями. Она никогда не была откровенной в этом, даже с собой, но сейчас, в этой темноте, в этом пространстве, где существовали только они двое, ей вдруг захотелось сказать правду.       — Секс — это моя работа. Это способ выживания. Это механика. — она на секунду замолчала, чуть сильнее сжимая кожу на талии Пэнси, прежде чем продолжить. — Ты не представляешь, как это — отключаться каждый раз, пока кто-то делает с тобой что-то, что ты даже не чувствуешь. Как приучаешь своё тело имитировать удовольствие, чтобы не вызвать подозрений.       Пэнси слушала её молча, не перебивая, но её пальцы в волосах Грейнджер на мгновение замерли.       — Ирония в том, что я по-настоящему могла расслабиться и получить удовольствие только тогда, когда оставалась одна, — Гермиона усмехнулась, но в этой усмешке не было лёгкости, только усталость.       — Когда ты одна? — Пэнси чуть нахмурилась, её взгляд задержался на лице Грейнджер, изучая её выражение.       — Да. Только когда никто не смотрел, когда я могла взять игрушки, выбрать фантазию, которую захочу, и просто отключиться от всего. Тогда моё тело принадлежало мне, а не кому-то, кто заплатил за ночь, — Гермиона кивнула, её губы дрогнули в усмешке, но взгляд оставался серьёзным.       Пэнси сглотнула, её пальцы медленно скользнули по спине Гермионы, мягко поглаживая. Внутри всё скручивалось от странного, непривычного для неё ощущения. Это было похоже на гнев, смешанный с какой-то дикой потребностью защитить.       — И ты хочешь сказать, что с клиентами ты никогда...       — Никогда, — Гермиона вскинула на неё взгляд, ухмыльнувшись.       — Но со мной всё было иначе, — Паркинсон глубоко выдохнула, не зная, что сказать. Её челюсть сжалась, но она подавила в себе раздражение, понимая, что оно было направлено вовсе не на Гермиону.       — О, Паркинсон, с тобой — совсем другая история, — Гермиона чуть приподняла голову, её янтарные глаза встретились с изумрудными, а губы изогнулись в кривой усмешке.       Пэнси молча смотрела на Гермиону, её взгляд был спокойным, но внутри все сжималось. Она продолжала осторожно перебирать мягкие пряди волос шатенки, позволяя ей говорить, не перебивая.       — А у тебя были люди чисто для удовольствия? Не клиенты?       Гермиона прищурилась, чувствуя, как Пэнси анализирует каждое её слово. Она не выглядела ревнивой, но внутри явно происходила какая-то борьба. Это было мило и забавно, от этого внутри поднималось странное тепло.       — Да, конечно, были, — Грейнджер провела пальцами по её животу, наблюдая за реакцией. — Когда я только начинала заниматься эскортом, у меня были девушки. Иногда просто для развлечения, иногда что-то большее, но никогда не выходящее за рамки временного.       — Но потом ты перестала? — Пэнси чуть напряглась, но не подала виду.       — Да. В какой-то момент это стало ненужным, — Гермиона пожала плечами, её пальцы рисовали узоры на коже Паркинсон.       — Почему? — Паркинсон нахмурилась.       — Сложно объяснить. Всё просто перестало иметь значение, — Грейнджер задумалась на секунду, прежде чем ответить.       — Ты пыталась строить отношения? После школы? — Пэнси не отводила взгляда, изучая её.       — Пыталась. Даже пару раз думала, что получится, — Гермиона усмехнулась, но в этой усмешке не было прежней насмешливой лёгкости.       — Почему ты пошла в эскорт? — Пэнси продолжала перебирать волосы Гермионы, но в её взгляде появилось нечто более глубокое и напряжённое. Она выждала пару секунд, прежде чем задать следующий вопрос.       Гермиона знала, что этот вопрос рано или поздно прозвучит, она была готова к нему или, по крайней мере, думала, что готова. Но когда Пэнси спросила это так спокойно, почти буднично, внутри что-то неприятно сжалось. Шатенка глубоко вдохнула и, не поднимая взгляда, лениво провела пальцами по коже Паркинсон.       — После аварии мне нужно было выживать.       — Аварии? — Пэнси чуть напряглась.       — Машина, встречная полоса, водитель грузовика заснул, я не справилась с управлением. Отец погиб на месте. Мама в коме, — Гермиона кивнула, но продолжала говорить ровно, без лишних эмоций, будто рассказывала чей-то другой опыт, а не свою жизнь.       Пэнси замерла. Все годы, что они были знакомы, всё их общее прошлое — и она понятия не имела, через что прошла Гермиона после школы.       — Ты была за рулём? — голос Паркинсон прозвучал приглушённо.       — Да. И да, я долго винила себя. Хотя все говорили, что это не моя вина, — Гермиона кивнула.       Пэнси открыла было рот, чтобы сказать что-то — возможно, что-то, что могло бы хоть немного облегчить тяжесть этих слов, но не успела.       — После аварии мне нужны были деньги, — Гермиона продолжала говорить, как будто не заметила её реакции. — Всё, что предлагала моя профессия, — это копейки. Я пробовала держаться, но слишком быстро поняла, что этого недостаточно.       — Ты могла бы выбрать что-то другое, — Пэнси сглотнула.       — Да, конечно. И умереть от голода? Или отдать маму в государственную больницу, где о ней никто бы не заботился? Не смеши меня, Паркинсон. Я выбрала самый быстрый способ заработать, — Гермиона усмехнулась.       Пэнси сжала челюсть, её пальцы на мгновение перестали двигаться в волосах Гермионы. Брюнетка ненавидела то, что у Гермионы вообще был такой выбор, ненавидела себя за то, что не знала этого раньше.       — Почему ты мне не сказала?       — А ты мне дала такую возможность? — Гермиона подняла на неё взгляд, в её янтарных глазах вспыхнула тень насмешки.       Пэнси замолчала, Гермиона не ждала от неё ответа. Она знала, что Паркинсон скажет, если вообще решится ответить. Но было слишком поздно для сожалений, девушки уже прошли точку, где можно было бы просто сказать «прости» и сделать вид, что всего этого не было.       Пэнси молчала, её взгляд был прикован к янтарным глазам Гермионы. Внутри что-то болезненно скручивалось, отдаваясь неприятной тяжестью в груди. Она вспомнила ту их первую встречу — банкетный зал, напряжённый разговор, её холодность и презрение, когда она узнала, кем стала Гермиона. Вспомнила, как бросила ей это мерзкое, жестокое: «нравится раздвигать ноги за деньги?» И сейчас, осознавая, через что прошла Грейнджер, её собственные слова резали по сердцу острее ножа.       — Я не должна была тогда так говорить, — голос Пэнси прозвучал глухо, но в нём было нечто, что заставило Гермиону поднять взгляд. Паркинсон смотрела на неё так, как будто сожаление пожирало её изнутри. — Когда я узнала об эскорте я осудила тебя, высмеяла. А теперь я понимаю, что не имела на это права.       Гермиона смотрела на неё, но ничего не говорила. Она не ожидала извинений, не думала, что Паркинсон вообще когда-либо признает свою ошибку.       — Мне жаль, — Пэнси тяжело выдохнула, продолжая гладить ладонями её спину. — Я действительно сожалею, Грейнджер.       — Это не изменит прошлого, — шатенка горько усмехнулась.       — Я знаю.       Пэнси замолчала, позволяя пальцам медленно скользить по её коже. В её голове не было чёткого плана, брюнетка не знала, что делать дальше, не знала, как развернуть всё так, чтобы Гермиона позволила ей быть рядом. Но она знала одно — отступать не собиралась.       — Я знаю, это будет сложно, — Паркинсон смотрела прямо в её глаза, голос был уверенным. — Но позволь мне быть рядом.       Гермиона напряглась. Она ожидала чего угодно — нового сарказма, шутки, даже попытки снова уйти от разговора, но не этого. Пальцы шатенки невольно сжались на простыне. Она чувствовала, как сердце сжимается от этих слов, как поднимается привычное желание оттолкнуть, разорвать этот момент, спрятаться за стенами, которые она выстраивала столько лет.       Но Пэнси не отвела взгляд, она ждала, не требовала, не давила — просто ждала.       Гермиона не отвела взгляда, но её губы дрогнули в едва заметной усмешке. В воздухе повисла тишина — густая, тяжёлая, давящая. Эти слова Паркинсон были тем, что она хотела услышать, но при этом пугали.       Грейнджер чувствовала, что если ответит, если хоть на секунду позволит себе поверить в это, то уже не сможет удержать дистанцию. А Гермиона не была уверена, что готова к такому. Поэтому она сделала то, что умела лучше всего — перевела тему.       Пальцы лениво скользнули по коже Паркинсон, оставляя за собой тепло. Она медленно провела ладонью по её талии, затем ниже, очерчивая кончиками пальцев плавные линии её бедра.       — Ты слишком напряжена, Пэнси, — её голос прозвучал мягко, с лёгким оттенком насмешки.       — После такого разговора, думаешь, я должна быть расслабленной? — брюнетка скептически взгляну на девушку, приподняв бровь.       Гермиона хмыкнула, её пальцы лениво продолжили свой путь по коже Пэнси, пока она не почувствовала, как та невольно вздрогнула от прикосновения.       — Я думаю, что ты могла бы отвлечься.       — Грейнджер, — Пэнси прищурилась.       — Что? — Гермиона улыбнулась и наклонилась чуть ближе, её дыхание коснулось ключицы Паркинсон. — Я просто предлагаю тебе расслабиться.       Пальцы Гермионы снова заскользили по её телу — медленно, небрежно. Она провела пальцами по внутренней стороне бедра Паркинсон, погладила лобок и невесомо коснулась вульвы. И, судя по тому, как напряглась Пэнси, как глубже стал её вдох, Грейнджер удалось ее отвлечь.       — Ты ведь сама предложила быть рядом, да? — протянула Гермиона, её голос был. — Так будь рядом, Паркинсон.       Пэнси не ответила. Она лишь смотрела на неё, её глаза потемнели, а пальцы на простыне сжались чуть крепче. Гермиона знала, что выиграла этот раунд.