Право на жизнь

Через пару недель Крауч, вернувшись с работы, не нашёл сына ни в комнате, ни в гостиной. Он уже успел порядком перенервничать, когда заметил свет из-под двери библиотеки. Приоткрыв дверь, он заглянул внутрь и с облегчением выдохнул — Барти был в библиотеке. Крауч старший тихо вошёл в библиотеку, сняв плащ и повесив его на спинку ближайшего стула. Он уже собирался позвать сына, но остановился, увидев, как Барти сосредоточенно листает какую-то толстую книгу. Парень увлечённо читал, делал заметки в блокноте, иногда быстро что-то зачеркивая и тут же переписывая заново. На столе был небольшой хаос: перья, чернильницы, обрывки пергамента. Рядом крутился Аури, пытаясь дотянуться до пера или, на худой конец, до края книги. Барти раздражённо махал рукой, отгоняя дракончика, но тот, как назло, не унимался. Крауч усмехнулся и подошёл ближе, положив руку на плечо сына. — Ты так увлёкся, что даже не заметил, как я вошёл, — сказал он. Барти вздрогнул и быстро обернулся. — Ох, папа, не пугай так! — Он слегка покраснел, убирая в сторону блокнот. — Я просто… увлёкся. Крауч с интересом взглянул на книгу перед сыном. — Что это у тебя? Барти оживился, глаза его буквально загорелись. — Это пособие по артефакторике. Я нашёл его на одной из дальних полок. Представляешь, сколько всего тут написано! Про основы создания магических артефактов, про использование рун и заклинаний, про то, как правильно стабилизировать ядро магии внутри артефакта! — Он говорил быстро, почти не переводя дыхания. — Я всегда знал, что артефакты — это невероятно сложная область, но даже не представлял, насколько это интересно! Крауч, улыбнувшись, сел напротив. — Ты ведь и раньше знал немало об артефактах. — Ну да, — Барти пожал плечами. — Знать, как пользоваться ими, это одно. Всё-таки я вырос в доме, где артефакты повсюду. Но создавать их? Это же совершенно другое. Настоящее искусство. Он снова открыл книгу, показывая отцу сложные схемы и рисунки. — Вот, смотри! Здесь объясняется, как правильно подготовить материал, чтобы он мог удерживать магию. А здесь — как выбрать руны, чтобы они не конфликтовали между собой. Крауч с интересом склонился над страницами. — И ты думаешь попробовать? Барти энергично кивнул. — Да. Для начала что-нибудь простое. Может, что-то вроде наших светильников или шкатулку зачарованную, чтобы она только на нас реагировала. — Это непросто, Барти, — осторожно заметил Крауч. — Особенно для новичка. — Знаю, — сын слабо улыбнулся. — Но я хочу попробовать. Не могу же я вечно сидеть без дела. Больше-то особо заняться нечем. А так может и получится что-нибудь. Крауч, внимательно посмотрев на него, наконец кивнул. — Что ж, если ты действительно хочешь этим заняться, я помогу. Но ты должен обещать, что не будешь форсировать события и не возьмёшься за что-то сложное, пока не освоишь основы. — Обещаю, — Барти с энтузиазмом кивнул. — Хорошо, — Крауч поднялся. — Тогда начнём с того, что я найду всё необходимое. А ты пока изучай теорию. Барти, явно довольный, снова склонился над книгой. Аури, улучив момент, успел стянуть с края стола перо и, довольный собой, скрылся под столом. …Крауч действительно раздобыл для сына все нужные инструменты и материалы, и, спустя два месяца, появился первый результат. Бартемиус, сидя в своём кабинете, просматривал какие-то документы, когда дверь внезапно распахнулась, и в комнату влетел Барти, прижимая к груди небольшой стеклянный шарик. Его лицо светилось гордостью, глаза блестели от восторга, волосы торчали во все стороны а щёки горели ярким румянцем. — Папа! — воскликнул он, ставя шарик на стол перед отцом. — Всё получилось! Ну, почти. Крауч поднял глаза от бумаг, медленно оглядел сына, а затем перевёл взгляд на шарик. — Почти? — с интересом уточнил он, складывая руки на столе. Барти уселся напротив, запыхавшийся и довольный. — Да! Этот шарик должен работать как светильник. Смотри! — Он осторожно коснулся поверхности артефакта и прошептал активационное слово. Шарик засиял мягким золотистым светом, освещая комнату. Крауч приподнял брови, впечатлённый. — Неплохо, — признал он. — И сколько он так продержится? Барти смутился, но гордо сказал: — Ну, я рассчитывал хотя бы на час... Но его слова были прерваны треском. Свет в шарике мигнул, затем стал неестественно ярким и, наконец, погас. В воздухе тут же распространился резкий запах палёного, заставивший Крауча сморщиться. — Хм... — Крауч поднялся, открывая окно, чтобы проветрить кабинет. — Я так понимаю, это и есть «почти»? Барти нахмурился, скрестил руки на груди и пробормотал: — Ну, он же светился! Почти три минуты! Это ведь уже результат, правда? — Результат? — Крауч не удержался от лёгкой усмешки, садясь обратно в кресло. — Слушай, Барти, для начала — это действительно неплохо. Ты ведь впервые создаёшь артефакт. — Точно? — парень осторожно посмотрел на отца, стараясь уловить в его тоне искренность. — Точно, — кивнул Крауч. — Ты молодец. Есть варианты почему он перегорел? На это Барти неловко почесал в затылке, крепко задумавшись. — Ну… Пока идей особо нет. Разве что с материалом не угадал. Или мощность была слишком большая. Точно!. — Барти вдруг же оживился, потянулся за блокнотом из кармана и начал что-то лихорадочно записывать . — Надо попробовать стабилизировать ядро через руны второго уровня. Или... может, уменьшить поток энергии? И кварц! Нужно попробовать кварц вместо стекла! Крауч, наблюдая за этим, слабо улыбнулся. — Не перетрудись, артефактор. А то планы у тебя, вижу, грандиозные. Барти кивнул, уверенность на его лице была неподдельной. — Я справлюсь. В следующий раз он не перегорит, обещаю. — Хорошо, — Крауч устало откинулся на спинку кресла, хитро поглядывая на сына. — Но учти, завтра у меня запланировано несколько важных встреч, дома буду поздно, так что, если ты собираешься взорвать мастерскую, сделай это до моего возвращения, чтобы до моего прихода домовики успели всё убрать. И проветрить. А то, боюсь, экспериментов юного учёного сердце твоего отца может не выдержать. Барти фыркнул, улыбнувшись. — Я ничего не взорву. На этот раз всё получится. Крауч смотрел на сына с лёгкой гордостью. Пусть даже у Барти пока не всё выходило, но видеть, как у него горят глаза, как он с энтузиазмом берётся за новое дело, было для него важнее любых результатов. — Папа... — Барти вдруг робко посмотрел на него, сжимая в руках блокнот. — Ты... правда доволен? Бартемиус внимательно посмотрел на сына, его выражение смягчилось. Он видел перед собой уже не того мальчишку, которого привык отчитывать за каждую ошибку, а молодого мужчину, который старался, учился и хотел быть полезным. — Да, Барти, — ответил он после небольшой паузы. — Я действительно доволен. Барти моргнул, явно не ожидая такого ответа. — Даже несмотря на то, что шарик... ну, ты сам видел. Он сгорел, и... — И всё равно, — перебил его Крауч, подойдя ближе. Он положил руку на плечо сына. — Ты сам нашёл нужную книгу, сам разобрался с теорией, собрал инструменты и создал первый артефакт. Да, он не сработал идеально, но это неважно. Ты сделал это сам, и это уже достойно уважения. Барти всё ещё выглядел неуверенным. — Раньше ты говорил, что результат важнее всего. Крауч тихо вздохнул, глядя на сына. — Раньше я многого не понимал, Барти. Ошибался. Сейчас я вижу, как ты стараешься. И это для меня намного важнее результата. Немного помедлив, он снова заговорил. — Ладно, — сказал он, вздохнув. — Я пойду ужинать. Ты как? — Я тут ещё немного поработаю, отец. Кажется, я понял где была ошибка, — ответил Барти, вновь углубляясь в расчёты. Крауч, понимая, что его увлечённого сына теперь за уши не оттащишь от работы, лишь усмехнулся и вышел из кабинета. Ухода отца парень даже не заметил, уже во всю рисуя что-то в блокноте. Спустя ещё несколько попыток светильник всё-таки заработал как надо. Барти влетел в гостиную, держа в руках сияющий шарик, который мягко освещал комнату ровным белым светом. Его глаза буквально светились от радости. — Папа, смотри! — радостно воскликнул он, ставя шарик на стол перед Краучем. — Получилось! Наконец-то получилось! Крауч старший отложил газету, слегка приподняв бровь. Он внимательно посмотрел на шарик, который действительно горел ровным, мягким светом. — Очень хорошо, Барти, — сдержанно похвалил он, хотя в уголках губ заиграла довольная улыбка. — Яркость даже равномерная. Барти, краснея от похвалы, наклонился к шарику и коснулся его пальцами. Свет чуть приглушился, затем стал ярче. — А ещё я сделал так, чтобы можно было менять яркость! — гордо сообщил он. — Правда, с цветами пока не вышло... Крауч наклонился ближе, внимательно осматривая работу сына. — Ты молодец, — произнёс он, откидываясь на спинку кресла. Его голос был твёрдым, но в нём слышалась искренняя гордость. — Уже то, что ты довёл проект до такого результата, заслуживает похвалы. Барти залился румянцем, но улыбка на его лице стала ещё шире. — Правда? — неуверенно спросил он, не сводя глаз с отца. Крауч кивнул. — Правда. И не переживай насчёт цветов. У тебя есть время всё доработать. Главное, что ты не бросил. Барти опустился в кресло напротив, всё ещё не веря, что отец действительно им доволен. — Спасибо, папа, — тихо сказал он, теребя край своей мантии. — Благодарить меня тут не за что, — ответил Крауч, чуть смягчив тон. — Это твоя работа, твой труд. Ты всё сделал сам, от начала и до конца. Я просто рад, что ты не сдаёшься. И что у меня такой сын. Барти снова посмотрел на светильник, который теперь казался ему самым красивым из всех, что он когда-либо видел. Ведь он сделал его сам. Прошло 5 лет. Оба Барти, забившись в угол комнаты, выглядели удивительно взъерошеными. В комнате раздавались громкие крики и глухие удары. Барти младший, прижавшись к стене, отчаянно пытался попасть заклинанием по собственному ожившему одеялу, словно хищное животное, с шорохом двигалось по полу в их сторону. — Оно опять движется! — выкрикнул Барти младший, прижимая к груди подушку, как щит. — Я вижу, Барти, я не слепой! — отозвался Крауч старший, бросив взгляд на разъярённый текстиль. Он резко взмахнул палочкой, но одеяло ловко увернулось, завернувшись в замысловатую петлю, и бросилось на него. — Что ты с ним сделал?! — спросил Крауч старший, уклоняясь от одеяла, которое попыталось обвить его ногу. — Я просто хотел, чтобы оно само укрывало меня, если ночью раскроюсь. Мерлин! — Барти младший в панике отскочил в сторону, когда одеяло резко сменило цель. — Но кажется, немного перестарался с заклинанием! — Перестарался?! А как его остановить ты придумал? Оно же вообще не поддаётся контролю! — Крауч старший резко шагнул в сторону, а затем выпалил заклинание. Одеяло замерло на мгновение, но затем с новой силой рвануло к ним. Барти младший зажмурился и, стиснув зубы, выкрикнул: — Петрификус Тоталус! Одеяло замерло, словно статуя, и грохнулось на пол с негодующим шуршанием. Оба Барти, тяжело дыша, осторожно приблизились к неподвижному предмету. — Ну, — сказал Крауч старший, откашлявшись, поправляя мантию, — я думаю, эксперимент можно считать... неудачным. — Может быть, оно просто нужно... эм... перенастроить? — предположил Барти младший, всё ещё с опаской глядя на одеяло. — Или сжечь, — мрачно предложил Крауч старший. — Папа! — возмутился Барти младший, но тут же умолк, когда одеяло слабо зашевелилось. Оба Крауча молча переглянулись, а затем синхронно направили палочку и руку на одеяло. — Инсендио! — хором произнесли они. Вспышка света, и одеяло вспыхнуло, на пару секунд осветив комнату. Барти младший только вздохнул и опустился на пол. — Ну, зато я пытался... Крауч старший усмехнулся, убирая палочку. — В следующий раз убедись, что твоё творение не решит нас убить. — Учту, — проворчал Барти младший, глядя на медленно тлеющие остатки. — Но идея-то хорошая была, правда? — Идея, может, и хорошая, — ответил Крауч старший, вытирая пот со лба, — а вот исполнение... требует доработки. Он с громким вздохом сел на кровать сына, пытаясь отдышаться. Он мрачно посмотрел на кучку пепла на полу, которая когда-то была одеялом. — Слушай, Барти, — сказал он, тяжело дыша, — ты уж не забудь попросить домовиков всё это убрать. А заодно пусть новое одеяло принесут. Но на этот раз, если можно, без... дополнительных функций. Барти младший виновато кивнул, отводя взгляд: — Конечно, папа. И прости... Крауч старший только усмехнулся. — Да ладно, — сказал он, слегка махнув рукой. — В конце концов, было... познавательно. Он бросил ещё один взгляд на пепел и, вдруг весело прищурившись, проговорил: — Знаешь, а ведь это одеяло могло бы стать отличным подарком для одного старого козла... Барти младший удивлённо посмотрел на отца: — Ты о ком? — О Дамблдоре, конечно, — ухмыльнулся Крауч старший. — Представь: он открывает посылку, а одеяло тут же накидывается на него, начинает душить. Пожалуй, впервые за многие годы он почувствовал бы себя на месте тех, кого своими интригами довёл. Барти младший не смог сдержать смеха: — Папа, ну ты даёшь. Крауч старший тоже улыбнулся, слегка расслабляясь. — Иногда даже я могу пошутить, — сказал он, поднимаясь с кровати. — Ладно, отдыхай. А я пойду напомню домовикам, чтобы не трогали пепел руками. А то, не дай Мерлин, это одеяло снова оживёт. Барти младший усмехнулся и проводил отца взглядом, а затем, взглянув на пепел, тихо добавил: — Ну что ж, в следующий раз попробую снова. Может, получится... хотя бы плед. Ещё больше взлохматив волосы, он догнал отца в коридоре, отряхивая остатки пепла с мантии. — Пап, а что там с Дамблдором? — спросил он, стараясь говорить спокойно, хотя интерес был заметен в голосе. — Он вообще сейчас чем занимается? Затаился или уже в открытую... гадит народу? Барти старший остановился, сложив руки за спиной, и хмыкнул: — В открытую, сын. Очень в открытую. Его "гадости", как ты выразился, теперь называют реформами. Барти младший нахмурился: — Реформы? Это ты о чём? Крауч старший начал медленно шагать дальше по коридору, жестом пригласив сына следовать за ним. — О, он громко кричит о равенстве и любви. Все эти пафосные речи о том, что магический мир должен объединиться, перестать делиться на чистокровных и маглорождённых, — произнёс он с явной иронией. — Звучит красиво, не так ли? Барти младший прищурился, догоняя отца: — И что, кто-то в это верит? — Большинство, — мрачно ответил Крауч. — Правда, за этими красивыми словами кроется совсем другое. Он лоббирует законы, которые ударяют по чистокровным семьям. Земли, наследства, традиции — всё это постепенно уходит в небытие. Барти младший остановился, ошарашенно уставившись на отца. — То есть он просто душит старые роды? — Именно, — кивнул Крауч старший. — Но это ещё не всё. Он активно продвигает маглорождённых. Но проблема в том, что он не делает ровным счётом ничего, чтобы эти самые маглорождённые вписались в наш мир. Барти младший нахмурился: — Как это? — Очень просто, — отец взглянул на сына через плечо. — Они остаются неучами с палочками. Их не учат нашим законам, обычаям, магическим традициям. Они не понимают, как устроен наш мир. А когда они нарушают правила — а это неизбежно — их обвиняют в невежестве. Но кто виноват в их невежестве? Барти младший медленно покачал головой. — Это не реформы, это цирк какой-то. — Не цирк, — холодно поправил Крауч старший. — Это план. Причём тщательно продуманный. Это я ещё про оборотней молчу. Они шли молча, пока Барти младший не спросил: — А что с оборотнями? Они-то ему чем помешали? Крауч старший горько усмехнулся. — Оборотни для него — расходный материал. Он выдвинул закон, который якобы должен был их защитить, но на деле загнал их на самое дно. Теперь они не могут найти работу, не могут обеспечить свои семьи. Многие из них окончательно озлобились. — Значит, у него руки повсюду, — мрачно произнёс Барти младший. — Именно, — кивнул отец. — И чем дальше, тем хуже. Они дошли до кабинета Крауча старшего. Барти младший остановился перед дверью. — Папа, ты говорил, что рано что-то предпринимать против него... Но как долго мы будем ждать? Крауч старший тяжело посмотрел на сына. — Пока не найдётся слабое звено, Барти. И пока я его не найду, мы будем ждать. Бартемиус вошёл в кабинет, жестом указав сыну на кресло напротив стола. Сам он сел за свой массивный дубовый стол, сцепив пальцы и задумчиво глядя куда-то вдаль. Барти младший уселся напротив, вытянув ноги и устроившись поудобнее. Он внимательно следил за отцом, пока тот молчал. Наконец, не выдержав, спросил: — Ну и какое это слабое звено должно быть? Крауч старший перевёл на сына внимательный взгляд, слегка покачал головой. — Это вопрос не из лёгких, Барти. Дамблдор — умён, хитер, знает, как держать маску. Он уже давно выстроил вокруг себя сеть союзников и поклонников. Все эти люди смотрят ему в рот и готовы идти за ним до конца. Барти младший фыркнул. — Так ты хочешь сказать, что у него вообще нет слабых мест? — У всех есть слабые места, — спокойно ответил отец. — Даже у Дамблдора. Но чтобы найти их, нужно время и наблюдение. — Например? — заинтересованно спросил Барти, наклоняясь вперёд. Крауч старший слегка улыбнулся. — Например, его привычка всё контролировать. Он строит свою империю, зависящую от одного человека — от него самого. Если убрать его из уравнения, всё начнёт рушиться. — Убрать? — переспросил Барти младший, поднимая брови. — Папа, это звучит... радикально. — Радикальные времена требуют радикальных мер, — отрезал старший Крауч, потом смягчился. — Но я не о физическом устранении, Барти. Убрать можно и без палочки. — И как ты собираешься это сделать? — недоверчиво спросил Барти. — Для начала — терпение. Дамблдор слишком уверен в своей безнаказанности. Это делает его невнимательным к мелочам. А именно в этих мелочах мы и можем найти его слабости, — объяснил отец. Барти младший задумался, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — То есть, мы будем ждать, пока он сам оступится? — Ждать и помогать ему оступаться, — уточнил Крауч старший, с лёгкой улыбкой глядя на сына. — Мы начнём с мелких пакостей. Он теряет бдительность, Барти. Его гордость и самоуверенность — это и есть слабое звено. Барти младший прищурился. — А если он заметит? Если поймёт, что это мы? Крауч старший чуть нахмурился. — Вот поэтому мы будем действовать осторожно. Без спешки. Без лишних следов. Помни, сын, в этой игре нельзя ошибаться. Иначе он уничтожит нас. Барти кивнул, его глаза блестели от интереса. — Значит, начнём с мелких пакостей? — Именно так, — подтвердил отец. — Шахматная партия, Барти. И в этой игре ты должен научиться играть лучше всех.