Право на жизнь

В тот день в мастерской Барти было особенно шумно. Разбросанные инструменты, листы с расчётами, несколько неудачных заготовок — всё указывало на то, что работа шла долго и напряжённо. Но, наконец, спустя несколько месяцев кропотливой работы, Барти с гордостью посмотрел на готовую фигурку. Это был миниатюрный дракончик, чуть меньше Аури, с изящными крыльями и хвостом, покрытым крошечными чешуйками. Барти аккуратно наложил на фигурку завершающее заклинание, и она медленно зашевелилась. Дракончик потянулся, защёлкал крохотными челюстями и посмотрел на своего создателя. — Ну, привет, малыш, — улыбнулся Барти, протягивая руку. Дракончик осторожно коснулся её мордочкой, будто обнюхивая, а потом пискнул что-то вроде приветствия. — Отлично! — довольно произнёс Барти, с гордостью оглядывая своё творение. — Теперь у Аури будет друг. Барти поднял дракончика, держа его на ладони, и посмотрел на дверь. — Ну что, пойдём знакомиться с твоим "старшим братом", — хмыкнул он, двигаясь к выходу из мастерской. Аури, дремавший на столе в гостиной, лениво приоткрыл один глаз, услышав шаги хозяина. Но как только он увидел крошечного дракончика в руках Барти, его глаза расширились. Он резко вскочил, прижав крылья к телу, и угрожающе зарычал. — Эй, полегче, — с удивлением сказал Барти, приподнимая дракончика. — Это твой новый друг, неужели ты не рад? Аури явно не был рад. Он прыгнул на пол, выгнув спину, и, с рычанием, бросился к Барти, намереваясь добраться до крошечного дракончика. — Аури! Прекрати! — громко воскликнул Барти, отступая назад. Маленький дракончик, испуганно попискивая, юркнул под рубашку Барти, спрятавшись там. — Что за поведение? — нахмурился Барти, глядя на Аури. — Это просто малыш, неужели так трудно ужиться с кем-то ещё? Аури продолжал рычать, но, заметив, что до дракончика ему всё равно не добраться, высокомерно отвернулся, приподняв хвост. — Ну что ж, похоже, у нас будут проблемы, — пробормотал Барти, осторожно поглаживая своего нового питомца через рубашку. — Что здесь происходит? — раздался вдруг голос Крауча старшего, который вошёл в комнату, глядя на происходящее с удивлением. — Аури приревновал, — вздохнул Барти, осторожно доставая крошечного дракончика из-под рубашки. — Я хотел, чтобы у него был друг, а он чуть его не разорвал. Крауч старший внимательно посмотрел на дракончика, который лежал на столе с обиженным видом. — Друг? — переспросил он, усмехнувшись. — Ты точно уверен, что Аури понимает, что это друг, а не конкурент? — Ну... — Барти замялся, бросив взгляд на Аури. — Я надеялся, что он поймёт. Крауч старший с усмешкой покачал головой. — Думаю, это займёт время. Аури привык быть единственным любимцем. Он считает, что это его место, а тут ты приносишь кого-то ещё. — Что же теперь делать? — спросил Барти, задумчиво глядя на своего питомца. — Придётся тебе найти способ их подружить, — сказал Крауч старший, слегка улыбнувшись. — Но это твоя проблема. Я разруливал взбесившиеся одеяла, а вот с драчливыми драконами ты, уж извини, разбирайся сам. Барти тихо рассмеялся. — Хорошо, я справлюсь. Но тебе, Аури, — обратился он к гомункулу, — придётся привыкнуть. У нас теперь большая семья. Крауч старший с интересом рассматривал крошечного дракончика, который всё ещё прятался у Барти на ладони, осторожно выглядывая из-за его пальцев. Отец протянул руку, чтобы потрогать фигурку, но остановился, чтобы не испугать её. — Ты молодец, Барти, — сказал он с одобрением. — Сделать живую, почти разумную игрушку — это невероятно сложно. Такое под силу далеко не каждому артефактору, даже опытному. Барти смущённо покраснел, но глаза его загорелись от похвалы. — Правда? — спросил он с робкой улыбкой. — Абсолютно, — уверенно кивнул Крауч старший. — Знаешь, сколько такие фигурки стоят? Очень недёшево. Их делают только по заказу, да и не всякому мастеру доверят такую работу. Барти улыбнулся ещё шире, гордо выпрямив спину. — Но я ведь не профессионал, — пробормотал он. — Это просто... эксперимент. — Эксперимент или нет, но у тебя получилось, — сказал Крауч старший, внимательно разглядывая дракончика. — Он движется плавно, его чешуйки блестят, как настоящие, а в глазах даже что-то вроде осмысленности. Барти потёр шею, пытаясь скрыть довольную улыбку. — Я ещё хотел селать иллюзию будто он умеет огнём дышать, — признался он. — Но пока не получилось. Крауч старший усмехнулся. — Не торопись, сын. Для такого уровня ты справляешься лучше, чем я ожидал. Это достойно гордости. Тем более, что у тебя не было учителя. — Спасибо, папа, — тихо ответил Барти, глядя на своего дракончика. — А насчёт Аури, — продолжил Крауч старший, мельком взглянув на дракончика, который продолжал демонстративно игнорировать происходящее, — тебе придётся быть терпеливым. Он примет новичка, но для этого нужно время. Барти кивнул, с улыбкой почесав младшему дракончику подбородок. — Думаю, они обязательно подружатся, — уверенно сказал он. Крауч старший коротко кивнул и встал. — Ты справишься, — произнёс он, ободряюще коснувшись плеча сына. — А теперь займись уборкой. В мастерской у тебя полный бардак, если ты не заметил. — Да, папа, — отозвался Барти, не переставая улыбаться. Убрав беспорядок в мастерской, Барти взял Аури на руки, который недовольно фыркнул, но, к его счастью, не сопротивлялся слишком активно. Младший дракончик, ещё безымянный, устроился в кармане рубашки, едва выглядывая наружу, словно изучая мир с безопасного расстояния. — Ну, всё, Аури, идём домой, — мягко сказал Барти, стараясь говорить примирительным тоном. — Ты теперь старший, понимаешь? Должен быть примером. Аури никак не отреагировал, только снова недовольно фыркнул, выразительно сверкнув глазами. Барти усмехнулся: с самого начала он понимал, что легко не будет. Вернувшись в свою комнату, он аккуратно посадил Аури на кровать, а потом достал младшего дракончика и поставил рядом. Тот пискнул, неуверенно потоптавшись по мягкому покрывалу. Барти сел напротив них на кровати, с любопытством наблюдая за их взаимодействием. — Так, ребята, — обратился он к дракончикам. — Пора вам познакомиться. Аури, это твой новый друг. Давай, веди себя прилично. Аури исподлобья посмотрел на Барти, затем на младшего дракончика, который чуть подался вперёд, осторожно щёлкнув зубами. Барти заметил, что Аури напрягся, и решил отвлечь его. — Ладно, а это что? — Барти достал из ящика стола маленький мячик, с которым Аури часто играл. Он положил игрушку между дракончиками, надеясь, что совместная игра поможет сгладить напряжение. Младший сразу заинтересовался: он пискнул и осторожно толкнул мячик лапкой. Но как только тот покатился, Аури с рычанием бросился вперёд и прижал мячик к себе, как будто боялся, что его отберут. — Аури, не будь жадиной, — строго сказал Барти. Однако тот, проигнорировав его слова, сжал лапы вокруг мячика. Когда младший дракончик попытался осторожно взять игрушку зубами, Аури молниеносно развернулся и укусил его за лапу. — Аури! — возмутился Барти, наклоняясь, чтобы разнять их. Младший дракончик испуганно пискнул и спрятался за руку Барти, неуверенно выглядывая из-за его пальцев. Аури, напротив, излучал самодовольство, подняв мячик и демонстративно уткнувшись в него носом, как бы показывая, что он здесь главный. Барти вздохнул, устало потерев лоб. — Это будет сложнее, чем я думал, — пробормотал он, глядя на своих дракончиков. — Аури, ты ведь умный, правда? Так почему ведёшь себя как избалованный ребёнок? Аури только фыркнул в ответ, словно давая понять, что его позиция неизменна. Барти с укоризной покачал головой и погладил младшего дракончика, который прижался к нему, явно ожидая защиты. — Ну что ж, придётся воспитывать тебя заново, Аури, — произнёс он, задумчиво разглядывая мячик. — А тебя, малыш, мы назовём... Как насчёт Спарки? Младший дракончик пискнул, как будто соглашаясь. Барти улыбнулся и погладил его по голове. — Хорошо, Спарки, ты со мной, а Аури... — он взглянул на дракончика, который выглядел совершенно непреклонным. — А Аури, кажется, придётся напоминать, кто здесь главный. Аури небрежно качнул хвостом, демонстративно отвернувшись, но Барти был уверен, что за этим поведением скрывалось нечто большее, чем просто упрямство. Барти, решив не тратить силы на уговоры, сдержанно улыбнулся и демонстративно уселся прямо на пол, подняв Спарки с кровати. — Ну что, Спарки, покажем этому упрямцу, как весело играть? — с энтузиазмом произнёс он, поднимая ещё один мячик и перекатывая его между ладонями. Младший дракончик радостно пискнул и схватил мячик лапками, стараясь удержать его, но Барти легонько выкрутил игрушку и пустил её катиться по полу. Спарки, едва не споткнувшись, бросился за ней. Аури, оставшийся на кровати, высокомерно отвернулся, показывая, что всё это его абсолютно не интересует. Но через пару секунд любопытство всё-таки взяло верх. Он одним глазом скосил взгляд вниз, а затем полностью повернулся, чтобы наблюдать за происходящим. — О, так ты решил подглядывать? — заметил Барти, не отрывая взгляда от Аури. Аури фыркнул, будто отвечая: «Совсем не решил!» — и, как ни в чём не бывало, начал чистить свою лапу. — Конечно-конечно, — ухмыльнулся Барти, перекатывая мячик Спарки и бросая короткие взгляды на старшего дракончика. Спарки с радостью носился за мячиком, то хватая его лапами, то катая носом. Его писклявое повизгивание наполняло комнату, и Барти был явно доволен. Через какое-то время Аури, притворно зевая, небрежно спрыгнул с кровати. Он не спешил подходить к Барти и Спарки, сделав вид, что ему всё равно, и вместо этого направился к шкафу, медленно обходя его. — Ага, так вот как ты не хочешь играть, да?, — поддразнил Барти, проследив за ним взглядом. Аури, будто не слыша, продолжил прогуливаться по комнате, но вскоре, всё так же демонстрируя видимость полного равнодушия, оказался ближе к месту, где играли Барти и младший дракончик. Спарки, увлечённый игрой, попытался подкатить мячик поближе к Аури. Барти затаил дыхание, наблюдая, что будет дальше. Аури остановился, недовольно заурчал и чуть сдвинулся назад, показывая, что он тут не для игр. Спарки, однако, с наивным восторгом решил подойти ближе, подталкивая мячик прямо к старшему. — Ну, не спугни его, малыш, — шепнул Барти, почти молясь, чтобы Аури не вздумал снова кусаться. Аури зарычал, но кусать Спарки не стал. Вместо этого он слегка толкнул мячик лапой в сторону младшего, как бы говоря: «Забирай и уйди отсюда». — Ого! — воскликнул Барти, стараясь сдерживать смех. — Ну, это уже прогресс, Аури. Аури, не подавая виду, что его хвалят, сел рядом, всё же решив остаться поближе к Барти и Спарки. — Знаешь, Аури, из тебя может выйти хороший старший брат, — с улыбкой заметил Барти, протягивая руку, чтобы осторожно погладить старшего дракончика. Аури неохотно позволил это хозяину, но потом всё же отвернулся, делая вид, что ему всё ещё скучно. Спарки же радостно возился с мячиком, время от времени робко поглядывая на старшего, словно надеясь, что они всё-таки подружатся. Позже, не надолго выйдя из комнаты по делам, Крауч младший, на свой страх и риск, решил оставить обоих дракончикв в комнате. Ему нужно было помочь отцу с документами, а в кабинете два шкодливых создания будут только мешать. А через несколько часов Барти, закончив свои дела, вернулся в комнату, тихо приоткрыв дверь и уже прокручивая в голове картинки что же такого могли натворить дракончики, которые, к тому же, ещё плохо ладят. Едва он вошёл, как его взгляд упал на сцену, от которой он с трудом сдержал улыбку. Аури, сидя на полу, с видом абсолютного безразличия, лениво толкал мячик лапой. Спарки с радостным визгом метался вокруг, подскакивая и пытаясь поймать мячик, как только тот подкатывался к нему. — Вот это да, — тихо протянул Барти, прислонившись к дверному косяку и наблюдая за этой картиной. Аури, почувствовав его присутствие, мгновенно поднял голову. В его глазах промелькнуло что-то вроде лёгкой паники. Он тут же отпустил мячик и гордо выпрямился, всем своим видом демонстрируя, что ничего не происходило. — Поздно, Аури, даже не пытайся сделать вид что ничего не было, я всё видел и тебе не поверю, — с усмешкой произнёс Барти, входя в комнату и закрывая дверь за собой. Аури фыркнул, всем своим видом показывая, что играл исключительно от скуки. Спарки, тем временем, подбежал к Барти, весело попискивая и как бы прося его продолжить игру. — Эй, малыш, я рад, что у тебя теперь есть товарищ, — сказал Барти, осторожно погладив Спарки по спинке, а затем бросил взгляд на Аури. — А тебе, старший, за это зачёт. Всё-таки у тебя доброе сердце. Ем… ну или что там у тебя вместо него. Аури демонстративно отвернулся, издавая тихое рычание, будто возмущаясь, но через мгновение его хвост предательски дёрнулся в сторону мячика. — Не переживай, я никому не скажу, что ты это делаешь с удовольствием, — со смехом добавил Барти и сел на пол, взяв мячик. — Ну что, может, вместе поиграем? Аури, всё ещё сохраняя гордый вид, лёг рядом, будто случайно. Но как только Барти бросил мячик, он тут же коротко рыкнул и первым подкатил его к Спарки. Барти смотрел на них с широкой улыбкой, понимая, что, несмотря на своё упрямство, Аури всё же принял младшего в семью. …Ночь уже вступила в свои права, когда Крауч старший, наконец покончив со всеми делами, решил заглянуть в комнату сына. Он тихо открыл дверь и замер на пороге, едва сдерживая улыбку. Барти лежал на ковре, мирно посапывая, одна рука откинута в сторону, в другой — яркий мячик. Рядом, примостившись у него под боком, уютно устроились Аури и Спарки. Старший дракончик лениво прикрывал глаза, периодически шевеля хвостом, а младший крепко обнял его лапками, словно укрывшись от возможных опасностей. Крауч вздохнул и, покачав головой, тихо прошёл в комнату. — Как в детстве, — пробормотал он, глядя на сына, а затем, с неожиданной для его возраста лёгкостью, поднял Барти на руки. Барти что-то невнятно пробормотал во сне, но только плотнее прижался к отцу, не просыпаясь. Крауч с ласковым, но чуть усталым выражением на лице аккуратно перенёс сына на кровать и уложил его. — Вот ведь непоседа, просил же не сидеть до поздна. Вечно всё по своему делает, — с тихим укором сказал он, снимая с Барти обувь и накрывая его тёплым одеялом. Не успел он подняться, как Аури и Спарки с удивительной синхронностью вскочили на кровать и устроились по обе стороны от Барти. Аури, как старший, улёгся ближе к подушке, гордо свернувшись клубком, а Спарки аккуратно устроился у ног хозяина, довольный, что ему нашлось место рядом. Крауч с минуту смотрел на эту умиротворяющую картину, слегка улыбнувшись. — Похоже, ты всё-таки становишься счастливее, сын, — тихо произнёс он, убирая упавшую на лицо Барти прядь волос. Задержавшись ещё на мгновение, он поправил одеяло, проверил, чтобы окно было закрыто, и медленно вышел из комнаты, оставляя своего сына в тишине и покое, под надёжной охраной его маленькой «семьи». Младший из Краучей уже давно спокойно спал в своей кровати, а вот Бартемиус всё сидел в своём кабинете, задумчиво глядя в огонь камина. Вечер выдался тихим, но воспоминания не оставляли его в покое. Он видел перед собой спящего Барти, довольного, умиротворённого, словно всё его детство вдруг вернулось в эти мгновения. Но чем сильнее он пытался сосредоточиться на этой спокойной картине, тем ярче перед его глазами вставали другие образы. Совсем маленький Барти, с широко распахнутыми глазами, задающий вопросы о мире, который он так хотел понять. — Папа, а почему звёзды так далеко? А мы сможем когда-нибудь к ним слетать? — спрашивал тогда малыш, глядя на ночное небо. Он помнил, как отвечал ему сухо и отстранённо, занятый своими делами. Тогда это казалось нормальным — отцовская строгость, формальность. Ведь он должен был вырастить из сына достойного наследника, человека с твёрдым характером. Образ сменился. Перед глазами возник уже подросший Барти, школьник, гордящийся своими первыми достижениями. — Смотрите, отец, я получил «Превосходно» по всем предметам! Даже по трансфигурации! — улыбка Барти тогда была широкой, радостной. Он так ждал похвалы. Крауч вспомнил, как тогда лишь кивнул, сухо произнёс что-то вроде «Так и должно быть» и вернулся к своим бумагам. В тот момент он не замечал, как сын потупил взгляд и быстро отошёл. Потом перед его внутренним взором возник выпускной Барти. Лучший студент за долгие годы, гордость школы. Он стоял на сцене, сияя уверенностью, а в глазах всё равно было заметно то детское желание — увидеть гордость в отцовских глазах. Но ярче всего перед Краучем вставал тот проклятый день в зале суда. Барти, его Барти, стоял перед ним, с трясущимися руками и слезами на глазах, умоляя: — Папа, я не делал этого! Пожалуйста, поверь мне! Клянусь, я невиновен! Но тогда Крауч видел перед собой только обвиняемого. Ему казалось, что это просто очередная уловка, слабая попытка избежать наказания. Да, ментальное влияние сделало своё дело, но одним только этим оправдываться было нельзя. Надо быть честным хотя бы с самим собой, если бы у него возникла хоть капля сомнений, он бы смог хоть частично сопротивляться влиянию. Но нет. Он действительно верил. — Виновен, — холодно произнёс он тогда. Теперь, вспоминая тот момент, он чувствовал, как тяжёлый груз давит на грудь. Если бы он тогда был внимательнее. Если бы не гнался за своим идеалом, не смотрел на сына через призму ожиданий и строгости... Возможно, всё было бы иначе. Крауч провёл рукой по лицу, пытаясь отогнать накатившую горечь. — Слишком поздно жалеть, — произнёс он вслух, но голос его дрогнул. Он поднялся, прошёлся по кабинету и снова сел, уставившись в огонь. Но несмотря на всё это, он знал: сейчас он сделает всё, чтобы исправить прошлое. Барти был рядом, он снова начал улыбаться, снова пытался доказать что-то, но не миру, а самому себе. И Крауч не собирался больше упускать шанса стать отцом, которого его сын заслуживает. Он тяжело вздохнул, снова встал из кресла и направился к шкафу в углу кабинета. Легким движением палочки он открыл дверцу, и оттуда, словно отвечая на безмолвный зов, к нему вылетел старый семейный фотоальбом. Пыльный, с потрёпанным переплётом, он казался заброшенным, как и воспоминания, которые он хранил. Крауч уселся обратно в кресло, открыл альбом и медленно провёл пальцем по первой странице. Там, на пожелтевшей фотографии, улыбалась его жена. Она держала на руках совсем ещё крохотного Барти, который, смеясь, тянулся к камере пухлыми ручками. — Милая, ты всегда любила запечатлевать такие моменты, — тихо проговорил он, чувствуя, как что-то внутри сжимается от боли. На следующем снимке Барти был уже чуть постарше. Его годовалый сын стоял на своих неуверенных ножках, махал рукой в камеру, а рядом стояла его мать, поддерживая мальчика за спину. — Вот он, первый шаг, — улыбнулся Крауч, но улыбка вышла грустной. Дальше — снимки детства. Вот Барти катается на метле по двору поместья, его мать стоит рядом, с тревогой следя, чтобы он не упал. Вот он, смеющийся, с пирогом в руках, перепачканный в креме. Когда Крауч перелистнул ещё несколько страниц, взгляд его остановился на фотографии, где Барти впервые ехал в Хогвартс. Мальчишка с идеально отглаженной мантией, аккуратно причесанный, с блестящими глазами, стоял на платформе 9¾. В руках у него была клетка с совой, а в глазах — смесь волнения и радости. Его мать стояла рядом, укутывая сына шарфом. Крауч посмотрел на эту фотографию и вдруг осознал: он сам практически никогда не фотографировался с сыном. На всех этих снимках Барти был только с матерью, а он — лишь случайный силуэт на заднем плане или вовсе отсутствовал. Он горько вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Почему я тогда так избегал всего этого? Почему я думал, что это неважно? — пробормотал он себе под нос. Каждое воспоминание, запечатлённое в альбоме, казалось теперь таким важным, таким драгоценным. А те моменты, которые он пропустил... Их было слишком много. Закрыв альбом, Крауч провёл рукой по обложке, словно пытаясь почувствовать тепло ушедших дней. — Я не смогу вернуть прошлое, — прошептал он. — Но я могу сделать всё, чтобы у нас было будущее. Такое, где Барти будет улыбаться. Где он будет счастлив. С этими мыслями он поставил альбом обратно на полку, медленно провёл рукой по корешку, словно обещая себе никогда больше не забывать о том, что действительно важно. Наступил день рождения Барти. Ему исполнилось 27 лет. Утро в поместье Краучей началось необычно. Барти проснулся от того, что что-то лёгкое и когтистое топчется у него по лицу. Разлепив глаза, он увидел Аури, который с важным видом держал в зубах маленькую коробочку, перевязанную лентой. — Аури? — Барти сел на кровати, моргая. — Что это ты притащил? Аури недовольно фыркнул, словно возмущаясь медлительностью хозяина, и положил коробочку ему на колени. — О, так это подарок? — Барти улыбнулся и аккуратно развязал ленту. В коробочке оказался небольшой серебряный значок в форме дракона, точно копирующий Аури. На оборотной стороне было выгравировано: "С любовью, папа." Барти замер, уставившись на надпись. Грудь наполнило странное тепло. — Ты рано встал, — раздался голос Крауча старшего, стоявшего в дверях комнаты. Он выглядел как всегда строгим, но в глазах блеснула теплая улыбка. — С днём рождения, Барти. — Спасибо, — Барти поднялся, всё ещё сжимая в руке значок. — Это ты... сделал? — Конечно, — Крауч подошёл ближе, оглядывая сына с головы до ног. — Считай, что это мой вклад в твою коллекцию артефактов. — Это... лучший подарок, — тихо произнёс Барти, не зная, как выразить всё, что чувствовал. — Ещё будет праздничный обед. Домовики уже готовят твои любимые блюда, — сообщил Крауч, отворачиваясь, чтобы сын не заметил, как на глаза навернулась влага. — Спасибо, пап, — неожиданно сказал Барти. Крауч старший обернулся. — Всегда пожалуйста, сын, — ответил он. День только начинался, но Барти уже знал, что этот день рождения станет для него особенным. А Бартемиус, вместо того чтобы просто кивнуть, как делал это обычно, подошёл ближе и крепко обнял Барти. — Ты вырос в замечательного молодого человека, — тихо сказал он, его голос был чуть грубее обычного, но удивительно тёплый. Барти застыл на мгновение, а затем несмело обнял отца в ответ. Это было непривычно, но... приятно. — Спасибо, пап, — прошептал он, уткнувшись в плечо. Крауч, улыбнувшись уголками губ, слегка отстранился и, словно по привычке, растрепал волосы сына. — А волосы тебе давно подстричь не мешало бы, — с ласковой укоризной заметил он. — Эй, — Барти засмеялся, пытаясь пригладить растрёпанные пряди. — Они у меня в порядке. — Как скажешь, именинник, — Крауч усмехнулся, глядя на сына с таким выражением, каким, казалось, не смотрел уже многие годы. — А теперь идём. Завтрак остывает, а дракончики наверняка уже всё перерыли в поисках твоих угощений. Барти кивнул, чувствуя лёгкость и тепло в груди. Этот день начинался лучше, чем он мог ожидать даже в самых смелых мечтах. После обеда, когда тарелки были убраны домовиками, а дракончики забрались на подоконник, чтобы наслаждаться солнечными лучами, Крауч старший неожиданно сказал: — Знаешь, Барти... Я тут подумал, что нам стоит сделать семейное фото. Барти, потягиваясь в кресле, удивлённо поднял брови и посмотрел на отца. — Фото? — переспросил он, словно не веря своим ушам. — Именно. Мы с тобой никогда не фотографировались вместе, а теперь, я думаю, пора это исправить, — Крауч говорил с лёгкой улыбкой, но в его голосе была нотка сожаления. Барти выпрямился, рассматривая отца с подозрением, будто не зная, серьёзен он или шутит. — Ты серьёзно? Ты хочешь... ну, просто так? Сделать снимок? — Конечно, серьёзно, — Крауч усмехнулся, скрестив руки на груди. — Разве это так удивительно? — Немного, — признался Барти, потирая затылок. — Раньше ты не особо этим интересовался. Крауч на секунду отвёл взгляд, а затем тихо сказал: — Я многое понял за последние годы. Это будет для нас обоих... памятью. Барти смягчился, заметив серьёзность в глазах отца. Он медленно кивнул, пытаясь скрыть улыбку. — Ну что ж, раз ты так хочешь... Где твоя камера? — Камеру принесут домовики. И, кстати, надеюсь, ты не против, если на фото попадут эти двое? — Крауч кивнул в сторону Аури и Спарки, которые, услышав что к ним обращаются, сразу повернулись к мужчинам, словно уже готовые позировать. Барти засмеялся: — Конечно, не против. Это же часть семьи. Крауч только кивнул, а через пару минут домовик принёс старинный магический фотоаппарат. — Ну что, готов? — спросил Крауч, вставая рядом с сыном и кладя ему руку на плечо. Барти почувствовал, как тепло разлилось в груди. Он посмотрел на отца и улыбнулся: — Да, готов. Когда камера щёлкнула, и яркая вспышка осветила комнату, домовик бережно вытащил фотографию из устройства. Барти с любопытством наклонился вперёд, наблюдая, как изображение медленно проявляется. На колдографии отец и сын стояли рядом. Барти был одет в простую рубашку, с растрёпанными после объятий отца волосами, но с широкой, искренней улыбкой на лице. Крауч старший держал руку на плече сына, его строгий взгляд смягчился, а губы тронула лёгкая улыбка. Внизу, почти незаметно, мелькали Аури и Спарки, деловито переминаясь с лапы на лапу, словно споря, кто из них красивее. — Ну, — протянул Барти, внимательно рассматривая фотографию, — вышло лучше, чем я ожидал. Крауч взял фото из рук сына и на несколько секунд задержал взгляд на ней. — Ты прав, — мягко сказал он, поглаживая пальцем угол снимка. — Знаешь, я... жалею, что у нас так мало таких фотографий. Барти поднял на него взгляд. — Никогда не поздно это исправить, — заметил он, с улыбкой глядя на изображение, где их фигуры ожили: он поправлял волосы, а отец, усмехнувшись, слегка потрепал его за плечо. — Никогда, — повторил Крауч, задумчиво разглядывая колдографию. Он помедлил, а затем с неожиданной для себя теплотой добавил: — Это, пожалуй, лучшее фото, которое у меня когда-либо было. Барти почувствовал, как тепло разливается в груди. Он тихо сказал: — Тогда надо будет сделать ещё. Крауч улыбнулся, кладя фотографию в рамку, которую уже успел принести домовик. — Обязательно, сын. Обязательно.