непрожитая жизнь.

Витя паркуется у здания офиса и открывает бардачок, откуда высыпается кипа бумаг, поймать которые тот едва успевает. Недолго покопавшись, находит нужные, а остальные вновь заталкивает в бардачок. Закрывает машину, бросая в карман ключ с дурацким брелком, и направляется ко входу. К его удивлению, внутри горит свет и Витя останавливается, прислушиваясь к звукам. Саня улетел в отпуск неделю назад и вернуться пока не должен был, Фил тоже укатил куда-то загород, а Космоса Витя с утра видел в таком состоянии, что до офиса он бы не дополз. Из подозреваемых остается только Люда, но этот вариант Пчелкин отметает, что ей делать здесь в такое время.  Но сколько бы Витя не вслушивался, ничего, кроме тихих всхлипов, он так и не услышал. А потому проверил наличие пистолета, заткнутого за ремень брюк, и направился вперед.  За стойкой ресепшена, опустив голову на ладони, действительно сидела Люда. Она даже не шелохнулась, когда Пчелкин подошел ближе, вопросительно на нее уставившись.  – Красота, а ты что здесь делаешь? - все же поинтересовался тот. – Отмечаю, - наконец отвечает Люда и вытягивает из под стола начатую бутылку коньяка.  Витю такой расклад событий очень удивляет, он забывает даже, зачем вообще пришел, откладывая зажатые в руках документы куда-то в сторону. – А повод? - Пчелкин заходит за стойку и вытаскивает из хватки чужих пальцев бутылку, делая глоток. – Он меня не любит, - отвечает девушка, все еще не смотря на собеседника.  – Ну пойдем, расскажешь, - Вита открывает дверь кабинета и жестом приглашает девушку зайти.  Та встает, и только тогда Пчелкин замечает, как печально она выглядит. Светлые пряди волос выбились из аккуратной прически, на колготках стрелка от щиколотки до самого края юбки, на блузке пятно, видимо, коньяком оставленное, а на щеках разводы от туши. И Пчелкин сам не понимает до конца, зачем ему это все нужно, но и бросать ее тут одну кажется неправильным. Люда садится на кожаный диван, вновь делает глоток коньяка, морщась от крепости. Пчелкин опускается рядом и закуривает, девушка просит дать ей тоже. Заходится кашлем после первой же затяжки, но сигарету не тушит, продолжая давиться дымом. Витя не начинает разговор первым, ждет, когда Люда сделает еще пару глотков и сама заговорит, так оно и происходит.  – Он мне сказал, - всхлипывая начинает та, - чтобы я к нему переезжала! Я собрала вещи, приехала, а там явно он не один живет…  – Людочка, ты мне о ком вообще вещаешь? - вклинивается в исповедь Витя. Девушка поднимает на него глаза, взглядом давая понять, что спросил он чушь несусветную.  – О Космосе, о ком же еще! Пчелкин давит в себе смешок, но от таких деталей рассказ становится еще интереснее. – Так вот, я приехала, его дома не было. Я еще продуктов накупила, думала, ужин приготовлю…А там в ванной две зубные щетки, два халата, в шкафу чьи-то рубашки, явно не его! Они в плечах такие здоровые, наверное, это пловчихи какой-нибудь. И понимаешь, там чувствуется прямо, что кто-то еще есть!  – Да, Люд, во дела…, - участливо отвечает Витя, силясь вспомнить, какие он мог рубашки оставить у Холмогорова в квартире.  – Так он приехал потом, - продолжает та, прижимаясь губами к голышку бутылки, - никакущий! Но это не самое страшное, он меня гнать начал за порог, не успев сам его переступить. Спрашивал, зачем я пришла и кто меня звал… – Людочка, ну, - Пчелкин обнимает ту за плечи, - да тебе оно зачем надо?  – Легко тебе говорить! - та утыкается носом в рубашку Витину. - Я то его люблю, а он меня нет! Тебе не понять, у тебя наверняка от баб отбоя нет, тебе и не отказывали никогда, наверное… Витя игнорирует, что Люда перешла с ним на «ты», отвечает что-то про не сладкую жизнь жены «бизнесмена», про то, что сердце ему тоже разбивали, а самому смеяться хочется от абсурда ситуации. Пчелкин бы никогда не подумал, что с Людой у них так много общего.  Время близится к трем часам ночи, Люда уже успела несколько раз промахнуться мимо кресла, сломала каблук, выплакала все слезы, и готова была уснуть прямо здесь - на кожаном диване в кабинете начальства. Вите тоже ужасно хотелось спать, он медленно курил, поглядывая через окно на ночной снегопад.  – Люда, адрес мне скажи, я тебе такси закажу, - говорит тот, наконец потушив сигарету о дно хрустальной пепельницы. – Нет у меня адреса, - отзывается девушка с другого края дивана, - я к маме в коммуналку ехать не хочу. Пчелкин хмурится. Несмотря на выпитую половину бутылки, сообразить, что что-то тут не сходится, ему все же удается.  – Люд, какая мама? Мы тебе платим столько, что можно уже было две квартиры купить.  – Я одна боюсь. И жить, и ездить, - отвечает та так искренне, словно Пчелкин не начальник ее, а преданный друг. – Блять, Люда… Витя ей больше ничего не говорит. Находит на столе свой телефон и вызванивает Макса. Тот отвечает на звонок сонным голосом, первые несколько минут не понимая, что от него хотят. – А это мои проблемы? Тебе сказали, ты делаешь. Давай, я тебя жду здесь, чем быстрее, тем лучше, - Люда слышит только Витины фразы, понятия не имея, кому он звонит, но нервничать почему-то начинает заранее.  Макс подъезжает действительно очень быстро. Витя сует ему пачку денег, усаживает в салон автомобиля Люду, на ногах еле стоящую, а следом в багажник убирает ее сумку, доверху набитую вещами. – Макс, ты за нее головой отвечаешь. Квартиру ей снимите и проставьте человечка, чтоб поглядывал, - наказывает Пчелкин, облокотившись рукой на крышу машины, - еще раз тебе говорю: отвечаешь головой! Тот кивает в ответ, жмет на прощание руку и, издав грозный рев, машина уезжает из двора.  Пчелкин добирается до дома ближе к утру, пару раз чуть не улетев в отбойник и автобусную остановку. Поднимается на нужный этаж и открывает дверь своим ключом. Пол от входной двери до самой спальни устлан одеждой, в сумраке Витя даже не силится разглядеть, чьей конкретно. – Как не хорошо девочек обижать, Космос, как не хорошо…, - причитает Плелкин и опускается на свободную половину кровати.