Сигареты со вкусом смерти

      Голосование окончилось. Большой отрыв в пользу кружков, потихоньку разжигающий ненавистное пламя между игроками, разделившимися на два лагеря, подсвечивался на табле сверху.       Кён безучастно окинула взглядом свою сторону. Участники безудержно радовались своей жалкой победе, действительно радовались. Широкие улыбки, сжатые кулаки, прижимающиеся к груди в томительном ожидании денег, косящиеся взоры в сторону «противников». «Какие же тут все уроды», – скверная мысль посетила голову брюнетки, но синяя нашивка на её груди быстро спустила девушку с небес на землю. Она такая же. Ничем не отличается от других кружков. Хотя, нет. Джи отличалась от них тем, что не боялась смерти, не отдавала, с трясущимися руками, жизнь за кучу бумажек. Точнее, отдавала, но не так, как остальные. Её убьют либо там, снаружи, либо тут - внутри. Поэтому она лишь следует по пути смирения, как малолетний ребенок, принимающий то, что наказание в виде запрета мультиков от мамы - было не просто шуткой.       Нам Гю отстранился от нее ещё тогда, когда проголосовал Танос, удаляясь к рэперу. Что ж, свободный человек, пусть делает, что хочет. Он всё равно должен прийти позже. Сейчас темноволосую заботил не брюнет. А всё ещё стоящая и смотрящая в пол, когда все уже начали расходится, Хён Джу. – Хён Джу..пойдём до меня? – слегка потормошив плечо шатенки, тихонько спросила ту Джи Юн, обращая внимание девушки на себя. – До тебя? А, да, пойдём, – витая где-то в своём тревожном мире, в котором не было место успокоению, растерянно согласилась Джу, следуя рядом с подругой. – Что тебя тревожит, Джу? Ты сама не своя, – присев на край своей койки, мягко заговорила брюнетка, кладя фаланги пальцев на выпирающую кость кисти 120-ой.       Она глубоко вздохнула, а плечи опустились ещё ниже, будто их хозяйка сделала что-то непоправимое. – Джи..ты когда-нибудь чувствовала себя паршиво из-за того, что принимала решение, думая в тот момент только о себе? – Чо также смотрела лишь себе под ноги, словно боясь встретиться с кем-то глазами, а руки сжали выступ кровати так, что на них вздулись синеватые вены. – Каждый день, Джу, – поджав губы, чуть свела брови к переносице 123-яя, примерно догадываясь, о чём идёт речь. Она даже не соврала, ведь всегда думала о себе, причиняя боль другим, иногда, не замечая, и самой себе. Но гадкое чувство вины, конечно, присутствовало редко. – Тебе..нужно было выбрать крестик, так? – А что бы ты сделала, если бы я поступила так по отношению к тебе? – приподняв голову, шатенка заглянула в зрачки темноволосой, игнорируя поставленный подругой вопрос, и суматошно пытаясь отыскать в них ответ на свой, желательно самый ужасный, лишь только тогда она сможет действительно обвинить себя, убеждаясь в неправильности поступка. – Джу, честно, мне было бы всё равно, каждый заботится только о своем благе, а потом только о чужом, – уверенно говорила брюнетка, уже зная контекст вопроса девушки, и невесомо поглаживая спину 120-ой. – Говорит та, что за это время спасла как минимум двух человек, – нервно усмехнувшись, огрызнулась Хён Джу, прибывая в муках метаний и стресса.       Джи Юн захлопала глазами. Тело резко прошибло потом, а понимание дошло до каждой крупицы мозга. Она..она действительно готова была умереть за Джу, подставляя голову под пулю снайперской винтовки. Уступила своё место беременной Чхун Хи, наверняка осознавая, что если не найдет себе команду, то тоже попадет под расстрел. Защищала Ки Хуна от наехавших на него людей, прикрываясь борьбой за справедливость и собственными принципами, хотя это тоже присутствовало. И это называется «Я думаю только о себе, мне на всех плевать и мне никто не нужен»?       Лицо упало в ладони, придавливая лоб мягкими кончиками пальцев. Кён и вправду занималась самопожертвованием, параллельно твердя о важности сохранения своей жизни в первую очередь. Как же глупо. – Так, мы не обо мне сейчас, что случилось? – перевела тему брюнетка, встряхивая головой, обещая себе поразмыслить обо всём позже, когда будет одна. – Видишь ту девушку? – подруга указала на миловидную деву с грустными глазами, а на кофте была нашивка с номером 095. Кажется, это она плакала на голосовании. Темноволосая кивнула, а 120-ая продолжила. – Мы с ней неплохо..поладили, да и с командой в целом, но.. – сглотнув накопившейся в горле ком, шатенка снова опустила взгляд в пол. – Но она проголосовала за крест, а я, зная как они хотели домой, выбрала круг. Я понимаю, что мой голос бы ничего не поменял, но я оказалась по другую сторону, предавая их. – Ты обещала им выбрать крестик? – резко спросила Джи Юн после окончания небольшой тирады признаний от Хён Джу. – Нет, но..меня не покидает ощущение, что я виновата перед ними, – на выдохе ответила подруга, искоса поглядывая на свою группу, состоящую из милой женщины, её сына и девушки с печальными глазами. Почему-то, именно такое описание приелось к ней в голове Кён. – Джу, ты им ничего не обещала, не уверяла слезно, что проголосуешь за крест и ни за что больше, у тебя есть свои причины поступить так, и они не должны тебя останавливать, – брюнетка взяла руку 120-ой в свою и легонько сжала, выражая беспрекословную поддержку. – Как бы мне не хотелось это признавать, но мне до жути жалко людей, что хотят домой, но и умереть на свободе я не хочу, – девушка сделала небольшую паузу, наблюдая за народом с красным значком на груди, который сидел и смотрел в пол потухшим взглядом, желая оказаться в излюбленной кровати, а не здесь, умирая за банкноты, пусть и такие нужные. – Это звучит сумасшедше, но тут мне гораздо безопаснее, чем снаружи, и я уверена, что многие, кто выбрал круг, со мной согласятся. Не вини себя, Джу, а если и чувствуешь себя неправильно, то помоги им выбраться живыми. Тем более, 007-ой тоже выбрал круг, – подытожила 123-яя, задорно подмигивая шатенке, которой стало заметно легче, чем тогда, когда она стояла в толпе синих, пронизывая совестливым взором свою команду с противоположным светом. – Спасибо, Джи, ты и правда спасительница, – отозвалась Чо и одарила Джи Юн мягкой улыбкой, похожей на теплое плотное одеяло в морозной зимней ночи, когда дома нет отопления. – Иди к ним, поговорите, – отправила ответную улыбку Кён, чуть подталкивая Джу в спину для дальнейших действий. – Это лучшее, что вы можете сейчас сделать.       Девушка слабо кивнула и, бросив полный взгляд благодарности, глубоко вздохнула, шагнув вниз по ступеньке, создавая характерный металлу звук.       Через несколько мгновений брюнетка снова оказалась в гнетуще-спасительной, относительно, тишине. «Спасительница..я? Нет, я не могу быть такой, я убийца..Я убивала ради бумажек, это неправда, я ужасный человек, как она может смотреть мне в глаза и благодарить? От меня даже Ки Хун отвернулся, я недостойна таких слов, ни в коем случае..Да я даже здесь выбрала круг, не задумываясь! Какая из меня спасительница..?» – дыхание участилось, будто что-то неведомое сдавило грудь, а мысли путались, как строчки текста песни, тихо играющие в наушниках, пока окунаешься в сон. «Не-ет, нет, нет, нет, только не это, пожалуйста, только не сейчас, прошу, только не здесь», – девушка схватилась за голову, отчаянно сжав пряди черных волос, и до боли зажмурив глаза. Раньше панические атаки нередко преследовали Кён, в попытках разрушить её психику ещё больше, но, с тем как пришло смирение, они не появлялись. Судьба, видимо, решила распорядиться иначе. «Дыши, Джи Юн, дыши, давай, так, стены с человечками, там какие-то шахматы, турники..О, а вон Нам Гю стоит, интересно, о чём он там разговаривает с этим фиолетовым? Что это с Чжон Бэ? Почему он сидит в стороне от Ки Хуна? Может подойти к нему? Чёрт, да ты уже всех задрала со своей помощью..Нет, это только хуже делает, я не могу..Почему всё так громко?» – глаза судорожно бегали с одного объекта на другой, пытаясь запечатлеть все детали, а звуки смешались воедино, создавая противный скрежет в ушах, который только усугублял ситуацию. – Эй, с вами всё в порядке? – решил поинтересоваться какой-то игрок, который проходил между кроватей, чтобы получить пищу, что недавно начали выдавать. – А? – зрачки 123-ей испуганно уставились на мужчину, фокусируя расплывшееся зрение. – Говорю, всё нормально? Там еду раздают, – он окинул её беспокойным взглядом, будто чувствуя тревогу брюнетки. – А, да, всё нормально, с-спасибо, что предупредили, – еле отходя от шока и наступившей паники, пробурчала Джи и повернула голову в сторону образовавшихся очередей.       Мужчина с номером 246 пожал плечами и двинулся в толпу. «Где-то..где-то я его видела..» – Кён поднялась следом за незнакомцем, всматриваясь в его макушку. Она даже не заметила, как паника отошла на второй план с его появлением, вызвав глубокий интерес к своей персоне. «Точно! Он работает художником в парке, я часто его видела, когда ходила мимо», – внезапно осознала Джи Юн, снова и снова воспроизводя его лицо у себя в голове. – «У него ещё вроде дочь была..ну, как мне казалось..Как я так быстро отошла от панички? Мозг просто решил переключить внимание на 246-ого? Никогда такого раньше не было..Но мне стало лучше? Остальное неважно, наверное».       Взяв молоко с булочкой, девушка пошла в свою сторону. Живот издал характерный ему бурлящий звук, ведь она не ела с самого утра. Поэтому, открыв упаковку, темноволосая припала к свежему хлебу, откусывая лакомый кусок. Еда таяла во рту, оставляя нежный, сладкий привкус. «Ну, кормят тут действительно неплохо. Правда, молоко я не пью, куда бы его деть?» – брюнетка стала невольно озираться по сторонам, пытаясь найти нужного человека для сплава напитка. Хён Джу не пила молоко, Нам Гю вообще куда-то пропал, да и 123-яя не знала, любит ли он его. Чхун Хи.. – Чхун Хи, я тут это..будешь? – подойдя к 222-ой, сидящей у себя на кровати, Кён протянула ей картонный коробок. – Мне уже все свое отдали..но я не откажусь, спасибо, – нежно улыбнувшись, сказала девушка, смотря на брюнетку своими черными, с щенячьим блеском, глазами. – Не за что, тебе нужны силы, – отвесив беременной такую же мягкую улыбку, произнесла Джи. – А где Ки Хун и остальные? – Они отошли в туалет..А ты почему от нас ушла? – спросила Чжун Хи, чувствуя себя странно после ухода девушки некоторое время назад. – А, да неважно, забей, – прикусив нижнюю губу, отмахнулась Кён, вставая с кровати. – Ну, я пойду? – Да, конечно, спасибо ещё раз, – ответила дева, поправляя пирсинг на брови, и внимательно наблюдая за удаляющейся высокой фигурой. «Может, это она из-за меня отдалилась? Вдруг подумала, что ей с нами не место? Блин, мне нужно сказать об этом Дэ Хо или Ки Хуну, они обязательно что-нибудь придумают, ребята о ней так хорошо отзывались».

***

      Брюнетка лежала в кровати, задумчиво пяля в металлические решетки над ней, пока тусклый свет еле касался её лица, скрывая любые эмоции от посторонних глаз. Ей не хотелось ничего чувствовать и не хотелось думать, но когда остаешься наедине с собой, мысли будто нарочно начинают нарастать, заставляя только и делать, что представлять разные сценарии и задаваться вопросами, на которых нет ответа. Они - твой самый главный враг. Ты можешь напридумывать себе всякого, а потом верить в это, не осознавая, что все далеко не так, как ты считаешь. Но и в тоже время они - верные друзья, которые помогают понять и осмыслить свои ошибки, не допуская их в последующий раз.       В случае с Кён, мысли являлись её врагом, нежели другом. Вроде всё идет неплохо, но что же она делает не так? Почему эти игры высасывают из неё эмоции, которые темноволосая так тщательно и так долго скрывала, позволяя себе радоваться, рыдать, обижаться..чувствовать? – Джи Юн, не спишь? – прошептал мужской бархатный голос рядом с ухом. Как же он надеялся, что она спит, и ему не придется начинать этот разговор, который был чуть ли не самым сложным в его жизни.       Джи, сразу поняв, кто стоит сбоку от неё, расслабленно повернулась, заглядывая прямо в темные зрачки собеседника. Помотав головой, показывая отрицание, девушка чуть привстала и, откинув одеяло, оперлась спиной об изголовье кровати. Парень осторожно присел на край, пряча глаза за угольного цвета волосами, что, на удивление, не были заправлены за уши. Повисла неловкая тишина, сопровождающаяся лишь рваным дыханием обоих молодых людей. – Ты вроде поговорить хотел, чего молчишь тогда? – Джи Юн говорила с уверенностью, однако эта уверенность вышла скомканной, напускной из-за странного ощущения где-то возле сердца.       Но брюнет продолжал угнетающе молчать, смотря лишь себе в ноги, и ковыряя ногти на пальцах. – Эй, Нам Гю? – темноволосая придвинулась ближе, желая услышать хоть слово из его уст. – Да подожди ты, дай сосредоточусь, – 124-ый махнул рукой, а затем запустил пальцы в свою шевелюру, потирая веки концами ладони. – А-ай, к чёрту!       Темноволосый внезапно повернулся лицом к Кён, встречаясь с её глубоким, даже немного переживающим взором. Резко, но бережно обхватил тонкую, хрупкую шею девушки, по которой стекали, словно водопад, черные, как смоль, волосы, что оказались невероятно гладкими, когда тот слегка дотронулся до них, и притянул брюнетку к себе, впиваясь в её шершавые бледно-розовые губы, блаженно растекаясь от осознания долгожданного касания. Нам Гю устал. Невероятно устал безостановочно думать о ней, бегать от неё и своих неудержимых в груди чувств, сдерживать себя, считая, что на эти эмоции он не способен, и что любовь и всё подобное не для него.       123-яя остолбенела, почувствовав, казалось бы, мимолетную ласку, и распахнула глаза. Всегда холодные ладони заледенели ещё хлеще, а мурашки электризовались по всему телу, подсознательно требуя ещё. Брюнет чуть отстранился, и её обзору пристал затуманенный, но настороженный взгляд, который словно спрашивал «Могу ли я сделать это снова?»       Джи Юн, не дожидаясь ответа, взяла парня за щёки и, мгновенно приблизившись, вцепилась в такие желанные, сахарные губы темноволосого, жадно сминая их своими. Талия девушки накрылась большими, венистыми руками, слегка сжимая бледную кожу, и оставляя красные следы на худощавых боках. В свою очередь Кён перебралась на колени к 124-ому, сгорая от нахлынувших чувств, и чуть ли не хныча от удовольствия прямо в рот Нам Гю.       Это было то, чего так невыносимо не хватало всё это время. Тело подавало знаки, молило, кричало о необходимости ласк именно от брюнета, и только сейчас девушка поняла что это всё значило. Все эти будоражащие ощущения под кожей при его касаниях, сладчайшие вибрации в ушах от его голоса, внутренности, переворачивающиеся только от его взгляда. Сам он - произведение искусства, сошедшее откуда-то сверху. В этом месте нельзя дружить, нельзя привязываться, нельзя любить, ведь в любом момент твое тело может оказаться в луже собственной крови, а душа улететь в рай, либо же в ад. Но сейчас, здесь, в это мгновение, два человека, две души, горевшие от одиночества и вечных испытаний от несправедливой судьбы, переплелись воедино, найдя в друг друге то, что приносило в жизнь какой-либо смысл и краски.       Он, мягко сжимающий талию одной рукой, а другой бегая по спине, волосам, шее, желая вкусить каждый кусочек её хрупкого, как цветок, тела и нежной, как шёлк, кожи. Брюнет, привыкший подчинять и управлять, сейчас безропотно таял под властью сладких и алых от поцелуя губ Джи Юн.       Она, ненавидящая слабость в любых её проявлениях, в том числе и любовь, до дрожи в коленках вспыхивала от каждого прикосновения парня и всё страстнее вжималась в его корпус, жаждая захватить его сердце полностью, не отдавая ни капли никому больше.       Всё происходящее между ними чревато огромными последствиями для них самих, но сейчас это неважно. Они хотели хоть раз почувствовать себя нужными. Почувствовать себя любимыми. В данный момент важны только губы, танцующие пылкий танец собранный из вихря бурного огня и вожделения. Пожалеют ли они? Конечно. Захотят ли ещё? Безусловно. 124-ого и 123-юю не остановят смертельные игры или осуждение со стороны общества, ведь те привыкли получать своё и ни за что не отступятся от цели, владеющей их разумом. А их целью было стать едиными. Даже если мозг этого ещё не осознает.       Когда воздуха стало судорожно не хватать, а губы занемели от продолжительного поцелуя, игроки с похожими номерами отстранились, продолжая играть взбудораженными, темными взглядами. «Что я наделала?» – осознав действительность, Кён, как ошпаренная, соскочила с ног брюнета, перемещаясь ближе к спинке койки. Он лишь сбивчиво дышал, не отрывая взгляда от чуть растрепанной девушки, и пытался прийти в себя после разбушевавшегося пламени, возникшего у двоих в сердцах и помыслах. Тишина, на этот раз более неловкая, чем до этого, распространилась над этим местом, вгоняя в краску участников происшествия. – Это..что-то значило для тебя? – смущенно прервала паузу Джи Юн, заправляя переднюю прядь волос за ухо. Щёки пылали от заевших в голове мыслей о недавнем поцелуе, оттенок которых успешно скрывала темнота, падающая прямо на лицо девушки, что было очень кстати. Какой бы бесчувственной брюнетка не казалась, но она тоже девушка, и тоже желала любить и быть любимой, хоть и ни за что не признается в этом ни себе, ни кому-то другому. – Это то, о чём я хотел поговорить, но слова - это слишком сложно, – отдышка всё еще преследовала парня, как и картинки, рисующие в мозгу чертовски привлекательную темноволосую на его коленях. – Я заебался постоянно думать о тебе, без возможности сказать об этом. Я не хочу быть около тебя, я хочу быть с тобой, aein. – Но..это не любовь, верно? – потрясенная свалившейся на неё новостью, медленно протянула девушка, глядя куда только можно, но не на человека, от которого эмоции бурлят через край. – Нет, Джи Юн..однако, кто знает, что будет, когда мы выйдем отсюда, – немного оклемавшись, Нам Гю лукаво подмигнул Кён и улыбнулся невероятно пленительной улыбкой, открывая обзор на ровные зубы. – Так, подумать мы всегда успеем, а сейчас давай поговорим о чём-нибудь обыденном? Например, какой у тебя любимый вид развлечений?       Резкая смена темы рассмешила Джи, улавливая особую нить приливающей свободной атмосферы. «Ладно, он прав, попробую дать себе расслабиться, а позже решим, что с этим делать..Но, всё же, что я чувствую к нему? Чёрт, Джи Юн, расслабиться! Просто поговорим, узнаю о нем что-нибудь, как и он обо мне..». – А тебе всё не терпится раскрыть меня? – хитро прищурившись, усмехнулась темноволосая, наблюдая за сменой эмоций нового..возлюбленного? О, нет, даже если они что-то и чувствуют, это не значит, что их взаимоотношения могут зайти далеко. Во-первых, он должен доказать, что на него можно положиться и ему можно довериться. А во-вторых..во-вторых ещё нужно подумать какие критерии для построения отношений необходимы для Джи Юн.       Так. Просто. Расслабиться. – А что, если да, aein? – ни один мускул не дрогнул на лице Нам Гю, продолжавшего кривить самодовольный и одновременно до жути милый оскал. Но внутри все сжималось от предвкушения. Он с первого дня жаждет расколоть тайны девушки, что никак не поддается разгадке, как бы темноволосый не пытался. Неужели она сама сейчас всё расскажет? – О, тогда я тебе расскажу, jagiya, только не захлебнись от скуки, – брюнетка чуть подвинулась, хлопая по матрасу левее от себя. – Падай, не стесняйся.       Брюнет не стал церемониться и плюхнулся рядом с 123-ей, закидывая руку ей на плечо, и слегка прижимая к себе. Снова побежали мурашки, и снова кожа вспыхнула от мягкого соприкосновения с телом девы. Но маску нужно держать, нельзя показывать насколько сильно он плавится перед ней. – Ну, начинай, я весь внимание. – Я, Кён Джи Юн, 1999-ого года рождения, по знаку зодиака Козерог.. – ехидно издевалась девушка, накручивая черный локон на свой палец. – Да эй, давай без твоего сарказма, я же серьезно послушать хочу, – брюнет, наигранно обидевшись, надул губы, при этом внимательно впечатывая в память каждую черту такого, казалось бы, отстраненного, недосягаемого лица Джи. – Ла-адно-ладно, не дуйся, – она мягко дотронулась до его груди, заставляя фейерверк внутри взрываться от приливших ощущений. – У нет постоянного жилья, вечно съезжаю, ещё работаю..точнее, работала на трёх работах, чтобы закрыть долг, но получается всё слишком медленно. – А какой у тебя долг? И почему ты работала, а не работаешь? – вопросительно воскликнул Нам Гю, недоумевая, откуда у такой девушки столько забот. – Не работаю, потому что меня уволили за день до игр, – обиженно фыркнув, Кён скрестила руки на груди и посмотрела куда-то на табло с количеством оставшихся участников. – Этим начальникам гребанным сложно было войти в положение!       Джи Юн прекрасно знала, что виновата сама, но почему-бы один вечер не пообвинять всех на свете, выставляя себя самым невинным ангелом? – А долг у меня, ну..два миллиарда вон, – замявшись, ответила 123-яя, стараясь не смотреть лежащему рядом парню в глаза. – Два миллиарда вон? – распахнув веки, 124-ый удивленно уставился на темноволосую, явно ожидая сумму в размере 200 или 300 миллионов, да даже 500, но не два миллиарда. – Ты где так понабрала-то, у меня даже меньше? – Ну набрала и набрала, и вообще, что мы всё обо мне, расскажи ты что-нибудь про себя, как ты сюда попал? – она ткнула Нам Гю локтём в бок, принуждая того зашипеть, а сама тихонько хихикнула, не желая разбудить спящих игроков. – Да это всё из-за гребанной крипты, которую 333-ий рекламировал, она прогорела, а вместе с ней и мои деньги, – проворчал брюнет, потирая сдавленный бок. – Я, конечно, вполне мог бы заработать сам эти 400 миллионов, но это слишком долго, а тут мужик с визиткой, я подумал - почему бы нет? – А кем ты работаешь? – не терпелось узнать Джи Юн, что уже слышала от него о «Пентагоне», в котором сама и работала. Было до жути любопытно, кем он являлся в этом клубе. – О-о, aein, ты даже не представляешь, с кем ты связалась, – загадочно стреляя глазами, томил Нам Гю, наблюдая за сгорающей от интереса 123-ей, чьи глаза сияли от предвкушения, что было видно даже в темноте. – Я главный управляющий клуба «Пентагон», может слышала? Мы с Йе Джуном в доверительных отношениях и я обычно там всегда один, но последние две недели он зачем-то всегда был на рабочем месте, я так и не успел у него выпытать причину, – гордо рассказывал о своей работе 124-ый, пока Кён прибывала в шоке от того, что парень, который лежит сейчас рядом с ней, не обычный барыга, а чуть ли не первое лицо клуба, где она работала, причем даже без его ведома. – Нам Гю, я тоже там работала..последние две недели, – сдерживая смешок, который так и наровился вырваться наружу, брюнетка с серьёзным лицом уставилась на озадаченного 124-ого. – И вообще, хватит меня так называть. Мы не пара так-то. – Чего? Как ты могла там работать, я всех там в лицо знаю? – продолжал обескураженно пялить Нам Гю, совсем не понимая, что к чему. Но, внезапно, пазл сложился, вызывая легкое негодование и энтузиазм. – А-а, так вот что он на работе-то сидел, это Йе Джун тебя привёл? Вот гад, даже меня не спросил! И что тебе не нравится в твоем прекрасном прозвище? Хочешь уже поскорее стать парой? – Отстань, – закатив глаза, смущённо буркнула брюнетка, молясь, чтобы Нам Гю не увидел её пунцовых щёк. – Да, меня господин Хон устроил, говорил ещё потом: «Во-от, я даже со своим управляющим не посоветовался, устроил тебя по бла-ату», – Джи стала пародировать своего бывшего босса, вызывая этим задорную ухмылку у темноволосого. А может и тем, как она закатывает глаза и прячет своё смятение от любого ласкового жеста и слова в её адрес. – Подожди..так это ты любительница в ярости сбивать людей, – хватаясь за обрывок , внезапно возникших в голове воспоминаний, с ноткой возмущения проговорил парень, припоминая черные, блестящие при свете фиолетовых софитов волосы, что хлестко вонзились в его кожу при первой встрече.       Кён стала восстанавливать в памяти отрезки того дня, напряженно хмуря брови.

***

      Она также не заметила идущего ей на встречу парня, которого Джи Юн случайно толкнула.  – Прости, я не хотела, – обернувшись вполоборота, дева бросила незнакомцу и зашагала прочь.

***

– Это был ты? – лицо вытянулось в изумлении от совпадения, а ещё больше от того, что они, работая под одной крышей каждый день, до того случая, ни разу не виделись. – Я даже бы не подумала..И вообще, я так-то извинилась! Как там не быть в ярости, если тебя увольняют в период трудной жизненной ситуации? – Вот выйдем отсюда, я тебя так устрою, что главным менеджером будешь, Йе Джун меня точно послушает, – игнорируя обстановку, предвещающую смерть, мечтательно произнес Нам Гю и потрепал волосы Джи Юн, на что она начала недовольно пыхтеть и уворачиваться, вызывая ребяческую улыбку у 124-ого.

***

      Наигранные драки, смешки и лёгкие подколы плавно перетекли в обсуждения личных переживаний и тонкостей жизни, добавляя в атмосферу еще больше уюта и спокойствия, смешанные с лёгким приступом сонливости. Говорят, что если тебя одолевает сон рядом с кем-то, это значит, что этот человек тебе идеально подходит. Ведь сон - это такое безопасное, но одновременно и коварное место, где может произойти что-угодно. Но если рядом с тобой тот, благодаря кому ты чувствуешь себя защищённой и умиротворенной, то какие могут быть сомнения? Брюнет не казался самым надежным человеком, но он определенно был с глубоким внутренним миром и своими устоями и принципами, что помогали ему держаться на плаву. Смотря на его отношение к другим, можно было бы сказать, что парень готов крутить ими как ему хочется, не волнуясь о их дальнейших чувствах и состоянии, ведь его изначально это не интересовало. Но каким он был с Кён..неужели этот Нам Гю - настоящий, доступный только ей? Или 124-ый придумал очередной хитроумный план и играет с девушкой, которая не видит подвоха из-за своей неожиданной развязанности и открытости? – Нам Гю, я на игре не стала поднимать эту тему, но мне всё равно хочется знать, – вполголоса сказала 123-яя, ласково поглаживая ладонь темноволосого, что сходил с ума от каждого невесомого касания холодным пальцем, блаженно прикрыв глаза от утоления своей внутренней потребности, с которой парень производит неудачную борьбу, зная, что победителем он не выйдет. – Да? – расслабленно спросил тот, находясь в совершенно другом измерении, теплом и безмятежном. – Почему ты стал употреблять? – казалось бы обычный вопрос, но именно он стал отправной точкой в ад воспоминаний о прошлом, которые брюнет пытался отчаянно запихнуть в дальний угол своей души и закрыть на все замки, без возможности отворить их. Он резко открыл глаза, блуждая мутным взором по залу, а дыхание, заодно и вместе с сердцем, словно остановились, не ловя ни капли кислорода, витающего в воздухе. Джи насторожилась от внезапной перемены настроения и напряженных мышц, будто превратившихся в камень. Поэтому темноволосая поспешила оправдаться, чтобы не потерять ту крупицу близости, возникшей между этими двумя. – Если это сложно, ты можешь не отвечать, я всё понимаю.. – Все в порядке, – кротко буркнул тот, перебивая девушку, и пытаясь собраться с мыслями для раскрытия самого трудного в его сердце. Джи Юн была первым человеком, пробравшимся так глубоко к его сокровенным тайнам и страхам, но был ли он готов рассказать об этих секретах, неимоверно гложущих сердце и душу каждый Божий день? 124-ый бросил быстрый взгляд на брюнетку, смотрящую на него зрачками, в которых отражались неподдельная искренность и переживания, обращенные именно к нему, а не к кому-то другому. Тяжелый вздох. Да, Нам Гю готов. Готов первый раз довериться девушке, что, независимо от обстоятельств, осталась бы на его стороне. По крайней мере, он надеялся, что это так. – На самом деле всё довольно банально, я не был чем-то главным, скорее даже никем, в жизни своих родителей. Ни для отца алкоголика, ни для такой же матери. Была только..бабушка. Она всегда перед сном мне сказки всякие ещё рассказывала и готовила рисовые шарики. Но потом она умерла, а мне пришлось переехать обратно в родительский дом, – почти не дыша, темноволосый начал рассказ хриплым, низким голосом, что заметно надорвался при упоминании, наверное, единственного человека, которому не было всё равно на зашуганного мальчика. – Со мной никто не контактировал из-за рваных шмоток и той бедности, в которой я проживал. Типо семья с дурной репутацией и сын у них такой же, с такими не общаются. Ну, унижали, естественно, куда без этого. Потом связался с плохой компанией постарше, которая баловалась наркотой, так и стал принимать. Под таблетками один раз вообще в школу припёрся, чуть ученика не добил. Там отмазали, конечно, но все стали стороной обходить. Ещё как-то передоз словил, еле откачали. Бросить это не помогло, пошёл по тяжелым веществам, – слегка истеричный смешок, пропитанный некой болью, вырвался из груди брюнета, что пытался всеми способами удержаться от какого-либо показа эмоций. – После встретил Йе Джуна. Он частично помог мне выбраться из того периода в жизни, в обмен на мои превосходные навыки в торговле. В итоге дослужился до его благосклонности и своей должности.       Смиренная тишина закутала обоих в своих объятиях, каждый думал о своём. Сквозь скверный характер брюнета просвечивалась своя история, побудившая стать таким, каким он являлся сейчас. Травмированный человек нередко превращается в монстра, дабы скрыться от прошлого и боли, не позволяя никому причинить себе ещё хоть каплю вреда, зато принося его другим для собственной защиты. Но можно ли было назвать Нам Гю монстром, если он просто защищался? У медали две стороны. Парень мог бы не превращаться в того, кто из-за своих проблем срывается на других, однако, вряд ли это легко, судя по количеству поломанных, злых людей. Естественно, его поступки можно понять, но никак не оправдать. Возможно, именно из-за этого 124-ый и 123-яя прекрасно находят общий язык. Действия обоих порождают страдания для прочих людей, нередко вызывая и насилие со смертью, но в обоих случаях играет роль непростое детство и отношения с родными, если тех можно так назвать. – У меня тоже нет родителей, – выслушав темноволосого, прервала паузу Джи Юн, чуть слышно шепча откровения, которые рассказывать совсем не планировала, но язык рядом с Нам Гю развязывался сам по себе, не поддаваясь остановке. – Только в прямом смысле. Отец во мне всегда видел мальчика, которого они с мамой так ждали. А в итоге получилась я, – брюнетка безотрадно ухмыльнулась, а слова почти бесшумно лились изо рта, слепо доверяя брюнету. – Пришлось отслужить в армии, чтобы он был доволен. Вечные запреты, крики, скандалы, побои. А потом они умерли, но легче так и не стало. – Тебя били? – глаза полезли на лоб от того, что такая хрупкая девушка была жертвой насилия со стороны родителей, хотя, признаться, Нам Гю и сам ей являлся по началу, пока в какой-то из очередных вечеров под эйфоретиками чуть не задушил отца. – Как он говорил, это было в целях воспитания. Я постоянно ему дерзила, когда была подростком, – предаваясь воспоминаниям о своих личных «подвигах», Кён подняла уголок губ в легкой усмешке. – Мама не вмешивалась, конечно, но часто утешала меня и, когда папа уезжал, мы готовили всякие вкусности вместе. – Уверен, у тебя получалось и получается бесподобно, – брюнет посмотрел на девушку наполненным теплом взглядом, вспоминая домашнюю еду, что ему готовила бабушка до своей кончины.       Брюнетка, ведомая лишь необъяснимым порывом, потянулась ко лбу Нам Гю, оставляя невесомый и нежный поцелуй, от которого темноволосому неожиданно захотелось разрыдаться. – Спасибо, – ласково улыбнувшись, девушка заправила прядку черных волос парня ему за ухо, возвращая ту в привычное положение. – За что? – искренне озадачено 124-ый уперся взором в чуть намокшие глаза Кён. – За то, что поделился своей историей и позволил сделать это мне. Этого очень не хватало, – нос слегка защипало из-за подступающих капель в мешочке века, но, сглотнув ком в горле, Джи глубоко вдохнула, скрывая накатившие эмоции, ведь слёзы, даже при этом человеке, оставались признаком слабости и немощности.       Глупые улыбки проступили на лицах молодых людей, наслаждающихся от близкого присутствия друг друга. Связь, возникшая между ними была особенно притягательна и безмятежна, словно они попали домой. В настоящий дом, наполненный уютом, любовью и заботой. От этого хотелось плакать навзрыд и безудержно кричать, ведь оба мучались всю жизнь от недостатка тепла и радостных эмоций.       Даже не заметив, Нам Гю уснул на груди у темноволосой, что перебирала его длинные, мягкие, словно перышко, волосы, не заботясь о том, что о них подумают завтра. Глаза Джи Юн, наблюдающие за парнем, имеющим невероятную схожесть с загнанным в угол котёнком, стали закрываться сами по себе, унося деву в самый безопасный сон в её жизни, что максимально удивительно в таком месте.        Когда рядом твой человек, даже на полу во время обстрела ты будешь чувствовать себя, как за каменной стеной, воздвигнутой во имя своей любви.

***

– Ки Хун, Дэ Хо, мы можем поговорить? – спросила 222-ая, еле двигая языком после жутко неудобного сна на жестких матрасах, и подсаживаясь к двум мужчинам, собирающимся сменять друг друга для охраны своей команды. – Чжун Хи? Проходи, – 456-ой аккуратно пододвинулся, уступая место беременной шатенке. – Что случилось? – Джи Юн, – четко обозначила тему разговора девушка, заинтересовывая игроков, ведь те были в абсолютной растерянности от её отстранения. – Она, кажется, подумала, что вы отдалились от неё из-за меня и поэтому ушла, – смотря на дающую свет общежитию копилку, произнесла Чхун Хи, чувствуя небольшой укол вины за уход 123-ей. – Вы, как мне показалось, больше всех с Джи Юн поладили, оттого прошу вас. Поговорите с ней, пожалуйста, меня она не послушает, как и Ен Иля с Чжон Бэ. – Блин, я даже не задумывался.. – проведя рукой по помятому лицу, сказал 388-ой, косясь на кровать подруги, на которой находилось, к удивлению, два человека. – Это..124-ый что ли? – поражённый данным зрелищем, воскликнул Кан, переключая внимание двух сокомандников на ту же точку.       Ки Хун, погрузившийся в свои мысли, наблюдал за темноволосым игроком, разместившимся на полусидящей Джи Юн. Сон старался всем помочь и завоевать доверие большинства, но умудрился просрать доверие той, что поверила ему самая первая, почти не колеблясь. Той, что держалась рядом, помогая и следуя за шатеном, и той, которая, наверное, единственная переживала и обрадовалась их выживанию на второй игре. – Дэ Хо, – обратился мужчина к юноше, отрывая того от наблюдения за брюнеткой. – Ты сможешь с ней поговорить? Я не сильно компетентен в этих вопросах. – Да, конечно, Джи Юн не должна находиться одна! – бодро отозвался младший морпех, у которого сонливость как рукой сняло. – И, тем более, она не должна волноваться о том, что мы её оставили. – Хорошо..Чхун Хи, я спать, ты со мной? – Да, сейчас, – беременная 222-ая поднялась, опираясь на руку Ки Хуна. – Спокойной..смены, Дэ Хо. – Спокойной ночи, друзья! – кинул 388-ой в спины удаляющихся участников группы и повернулся обратно к залу, обдумывая предстоящий разговор с темноволосой, которая, по его мнению, была одной из самых замечательных людей в этом зале.