Сигареты со вкусом смерти

      Джи Юн тихо наступала на каждую ступеньку крутой лестницы, смотря лишь себе под ноги. После игры она пребывала в сильном замешательстве и редкостной душевной агонии, прокручивая каждую зацепившееся слово или действие в недрах клеток мозга. Рядом осторожно шагал Нам Гю, исподлобья наблюдая за, на вид апатичной и не обращающей ни на что внимания, девушкой, подмечая каждую меняющуюся частичку лица, чтобы понять что она чувствует в данный момент. Парень осознал своё признание, сладко лившееся рекой из его уст, только сейчас, уступая место моральному дисбалансу. К такому он никогда не готовился, да и даже не надеялся, с его-то действиями здесь и в обычной жизни. Ждать ответа было невероятно невыносимо и тревожно. А если она скажет «нет»? Что будет тогда? Всё, что давало надежду на хоть какой-то смысл в жизни, моментально обвалится смертоносной снежной лавиной, сметая все выстроенные им чувства, которые, словно росток, пробились сквозь крепкий асфальт сознания 124-ого. Но, вопреки всему, брюнетка молчала. Тягуче, ноюще. Хотелось вытрясти из неё всю правду, да хоть пытать, лишь бы не мучатся от ожидания, но разве он мог так поступить? Нет, мог конечно..но не с Джи-Юн. Тихий выдох поколебался в воздухе, не нарушая привычную унылую атмосферу, вынуждая лишь продолжать ждать и смиренно идти в общую комнату. Может, там всё встанет на свои места?       Нужно было поддержать Хён Джу, которая потеряла ставшую близкой лишь на игре Ен Ми, наконец-то поговорить с Ки Хуном и остальными, на всякий случай наладить контакт с Таносом, о чём говорил наконец пробудившейся мозг Кён только после выхода из пропитанного вязкой бордовой жидкостью места, ведь было бы неразумно находится в разладах со своей же командой, да и Нам Гю не сможет справиться с ломкой здесь, без помощи чудодейственных эйфоретиков, хранящихся у рэпера под сердцем. Но мысли и переживания не наводили покоя в грудной штормовой буре. Все были на месте, все были живы, но тревога никак не могла залечь на дно. Глубоко-темные переживающие глаза парня спереди, по его мнению, незаметно следили за каждым действием или эмоцией темноволосой, а нетерпение проскальзывало в черных волнах радужки. Разум говорил, нет, кричал, что нельзя допускать каких либо чувств в таких обстоятельствах, но сердце..сердце же выпрыгивало из груди из-за каждого мимолетного касания, каждого нежного взгляда, каждого случайного взмаха мягких волос. Да только от одного вида коварного лиса со своими зарождающимися злодейскими планами в голове, органы были готовы взорваться фейерверком, что вряд ли было бы приятно для чужих глаз. Такого масштабного помутнения в черепной коробке у 123-ей ещё не происходило. Чувства - это такое неожиданное событие, приносящее дозу неудобств, но и новых эмоциональных всплесков, помогающих осознавать что ты - живой человек. А чувство любви тем более. «Но, даже если я уже чувствую это сейчас, заслуживаю ли я познавать любовь дальше, или надо мной в очередной раз насмехается судьба, чтобы в конечном итоге всё забрать?».       Джи не знала. Она слишком запуталась в себе, в своём состоянии и в своих убеждениях. Хотелось одного - покурить в тишине. Обволакивающей, умиротворенной, такой далекой от всех назойливых людей и мыслей. Лишь дым, убаюкивающе проникающий в лёгкие, лишь пальцы, держащие между собой тонкую палочку, постепенно убивающую организм. И лишь она, плавающая в окончательных раздумьях о своих дальнейших действиях. Это помогло бы разобраться в себе. Но сейчас нужно было побыть рядом с той, кто нуждается в безоговорочной поддержке. Кён не могла бросить подругу одну, как бы её не интересовали собственные прихоти, ведь в их дружбе главным было именно взаимовыручка и абсолютное понимание. – Нам Гю, я скоро приду, – только войдя в ярко освещенный зал, быстро проговорила Джи-Юн, привлекая внимание брюнета на себя. – Помирись пока с Таносом, думаю, до конца игры или до его смерти он ещё принесет нам пользу, – чуть мягче добавила девушка, слегка сжимая пальцы парня, смотрящего на неё с ноткой беспокойства.       124-ый, оттаявший от секундного транса, несколько раз мотнул головой, сжимая вишнёвые губы в одну полосу. В ответ накрыл руку темноволосой, будто говоря : «Я рядом» и развернулся в сторону спального места рэпера, готовясь к очередной порции унижения своей гордости из-за игры, раскрывающей настоящий облик каждого находящегося здесь. Но Джи Юн была права: Сейчас не самое подходящее время, чтобы ссориться с Су Боном. Парень снабжал темноволосого дозой веществ, держал команду в некой узде и мог бы помочь в следующих играх, несмотря на небольшой уровень интеллекта. Хотя, может он просто придуривается, что совсем не сходится с наблюдениями Нам Гю. Неважно. Суть одна: пресмыкаться перед человеком, не ставящим тебя ни во что, придется.       Заправив сальные пряди за уши, парень закатил глаза, раздраженно выдохнув воздух. Хотелось хотя бы умыться и обмокнуть волосы в обжигающей холодной воде. А ещё хотелось бы поставить на место этого заносчивого ублюдка, что даже в его клубе вел себя как самый главный гость, которому все всё должны. И ещё хотелось полежать с брюнеткой в кровати, перебирая её длинные шелковистые волосы и шепча какой-то бред на ухо. Или просто молчать, без разницы. С ней было по-другому. С ней было хорошо. Но, вместо этого, Нам Гю присел на железный выступ перед фиолетоволосым, качающим головой под очередной бит в голове, и стал пытаться поддержать диалог, обращая внимание Таноса на развернувшуюся сцену между придурком Мён Ги и его пассией. О, ну конечно же его догадки подтвердились. Беременная дама, личность которой так и не удалось пробить ранее, стояла прямо перед 333-им, небрежно отталкивая того. И, конечно же, 230-ый заинтересовался этим зрелищем, мигом забывая о возникших разногласиях на игре. Как удобно.

***

      Звонкий скрип металла выдал Джи Юн, что тихо подходила к кровати шатенки. Девушка присела рядом, положив бледную исцарапанную ладонь на спину 120-ой, и слегка провела пальцами вдоль позвоночника. Хён Джу уперлась лицом в колени, не реагируя ни на что, лишь изредка вздрагивала, будто от холода. Но холод был внутри, а не снаружи. – Джу.., – чуть слышно отозвалась брюнетка, поджав губы. Было до боли тошно смотреть на горе подруги, но и избавить от грусти та не могла, ведь от смерти сложно отходить даже через время, не то, что спустя короткий промежуток. Джи Юн знает это по себе. – Она не хотела бы, чтобы ты грустила. Она знает, что ты бы её не бросила и видела, что ты пыталась. Она рядом, – темноволосая мягко положила руку к сердцу Чо, что уже подняла голову, смотря на ту стеклянным взглядом. Хён Джу всегда была сочувствующей личностью. Умеющей винить себя и прощать виновных. Умеющей доверять и довериться, несмотря на всё. Она умела чувствовать и помогать справляться с чувствами других. Какова ирония, что подругой ей стала полная противоположность самой 120-ой. – Здесь.       Джу, не выдержав, тихонько всхлипнула и отдалась честному порыву, обнимая худощавое тело и утыкаясь носом в болотную, пропитанную брызгами крови, кофту с номером 123. – Я не спасла её, Джи, не спасла, – подруга еле сдерживалась, чтобы не потерять контроль над эмоциями, но они были первее всего, на фоне пережитого стресса. – Если бы я тогда проголосовала за крест, она бы жила и ушла домой. Я эгоистка! – Тш-ш, нет, Джу, ты не эгоистка, тут каждый думает о своём благе, ты не могла знать что случится, ты пыталась, тебе было не всё равно, это многого стоит, – чуть укачивая Чо в крепких объятиях, продолжала вторить девушка, убеждая в невиновности душу, утопающую в муках совести. – Она не хотела, чтобы ты страдала. Я чувствую, что она благодарна тебе за поддержку и помощь. Если бы не ты, она бы не справилась с этим всем, понимаешь? Ты помогла ей почувствовать себя нужной и значимой, а это уже огромный вклад.       120-ая молчала, создавая скорбную тишину между двумя подругами. Девушка понимала, что один голос бы ничего не решил. Но она умерла. Её имя даже в мыслях было произносить невыносимо, вина душила и обволакивала бурной волной. Но она бы простила. Она бы поняла. – Она..Ен-Ми была такой..светлой что-ли, – оторвавшись от подруги, уже спокойно произнесла Джу, стирая капли со своего лица. – Чистой. И ушла чистой. Судьба решила за нас. Мы бы ничего не смогли поменять, если так решил кто-то свыше, верно? – она вскинула блестящие глаза, направляя их и тихую надежду в сидящую рядом Джи Юн, что закивала головой в знак согласия со словами девушки. – Это так, Джу. Она благодарна тебе, – Кён чувствовала, что разговор направился в нужное русло и стала легонько поглаживать тыльную сторону её ладони. Хён Джу вытерла рукавом кофты скопившуюся слизь в носу, вскидывая голову куда-то в зал. Темноволосая повторила за ней, натыкаясь на конфликт, происходящий между Чхун Хи и Мен Ги. Неужели они правда так открыто выражают свои связи, спутанные ещё задолго до игры? Очень даже опрометчиво.       На ум сразу пришёл взор Нам Гю. Прицел, высматривающий свою жертву. Он точно заметил происходящее у этих двоих, как и сама девушка. Резко захотелось посмотреть в его зрачки, выявить реакцию и подтвердить свои догадки с его помощью. Кинув кроткий взгляд на 120-ую, Джи Юн подметила, что та не сильно интересуется историей двоих молодых людей, а залипает на старушку, пребывающую в таком же отчаянии от потери милой девушки, которая была словно ангел в их команде. – Спасибо тебе, Джи, ты всегда меня выручаешь. – Брось, я просто сказала, что думаю. – Но в очередной раз оказалась права.       Кён, лишь цокнув, неразборчиво пробурчала что-то по типу: «Конечно, я всегда права, что бы вы без меня делали», и потрепала Джу по макушке, чем вызвала ответную реакцию и невесомый смех, означающий, что Хён Джу стало немного лучше. – Вы сдружились с 246-ым? – успокоившись от мини-драки, задала вопрос девушка, краем глаза наблюдая за всё еще происходящей сценой между парнем-олухом и беременной девушкой. Джи заметила, как художник из парка сидит в компании женщины и её сына, шелестя какими-то успокаивающими словами. – Да, этот мужчина спас меня, – подтвердила шатенка, переводя глаза на свою команду. – Я тогда замерла, как вкопанная, но он подбежал ко мне и мы с ним в комнату зашли, я только тогда очухалась. Если бы не он, меня бы тут не было. «Что ж, вернул должок. Надо будет его поблагодарить». – Главное, что с тобой все нормально, – выдав полуулыбку, скрывающую беспокойство и даже раздражение, направленное на столь глубокую душевную организацию Чо, темноволосая похлопала ту по плечу. – Прости, что не оказалась рядом. – Ой, давай без этого, хорошо? – Хён Джу закатила глаза, корпусом разворачиваясь к Кён. – Ты жива, я жива, все чудесно, – вытянув руку к плечу брюнетки, 120-ая приобняла её, совершенно не чувствуя обиды или злости. – Просто забудем это, как страшный сон.       Лишь тяжкий выдох выдал согласие 123-ей. – Забудем.

***

      Девушка топнула ногой, усаживаясь на твердую поверхность железных прутьев. Локоть уперся в колено, а голова упала на ладонь, придавая Джи Юн скучающий вид. На её фигуру обратил внимание Нам Гю, который, видимо, успешно провел переговоры по примирению с фиолетоволосым, а Мин Су зажато смотрел в сторону толпы, выискивая взглядом девушку с пирсингом, что отлучилась от команды. – Мин Су, Нам Су, Тан Су, Джи..Джи Су, – бормотал парень имена компании, вызывая смешок у рядом сидящей брюнетки, что не смогла сдержать порыв.        Тот сразу оживился, перекидывая взор на неё. Но, походу, Кён ошиблась. Он всё ещё был зол. – Эй, beauty girl, что за херню ты устроила на игре, а? Я чуть не сдох из-за тебя и этого козла! – 230-ый вскинул руку на 124-ого, который так и держался чтобы глаза не вылетели из орбит. – Эх, Мин Су, один ты мой верный, преданный друг, который проголосует за кружок, верно, Мин Су? – фиолетоволосый стал тормошить 125-ого, испуганно подпрыгнувшего от неожиданной тряски и прерванного наблюдения.       Темноволосая бросила укорительный взгляд на брюнета, сидящего рядом. Их немой диалог говорил сам за себя. Девушка была крайне недовольна отчитываться перед откровенно наглым рэпером, ведь благополучно рада была бы свалить эту работу на Нам Гю, но тот не справился с задачей. Хотя, видимо, парень оправдал лишь себя в глазах фиолетоволосого, пусть и пытался отговориться за обоих. – Извини, Танос, я запаниковала, – разочарованно выдохнув, и подключив свои актерские навыки, Джи Юн состроила из себя невинную овечку, непринужденно хлопающую длинными ресницами. Для большей убедительности та громко всхлипнула, опустив голову так, чтобы волосы прикрывали её лицо.       Брюнет чуть не хлопнул себя по лбу, но вовремя остановил себя, глядя на реакцию Су Бона. Зрачки парня, в свою очередь, расширились до невероятных размеров, учитывая, что наркотики продолжали протекать в каждой клетке и так отравленного организма. Веки, подрагивая, коснулись бровей. – Ты..да ладно, we’re alive, girl, – обескураженно заговорил Танос, чей гнев испарился за секунду, а всхлипы вызвали недоумение.       Злорадная ухмылка девушки незамедлительно скрылась за прядями черных волос, торжествуя своей над своей маленькой победой. Нет, она не относилась плохо к Таносу и его закидонам, но, порой, он бывал невыносим, давя своим мнимым лидерством, которое поддерживалось лишь благодаря удобству Нам Гю и самой Джи Юн. Первый же неотрывно глядел на деву, прожигая ту странным взором. Брюнетка понимала что парень хочет и какого ответа ждет, но до чего же было трудно признать - Кён всё-таки что-то чувствует. Процессы, подобные описываемым в бестолковых книжках бабочкам в животе, в которые девушка никогда не верила, происходили у Джи против её воли. Скучая на своей же ладони, она вспомнила слова одной блондинки из бара, в который по случайности заглянула: «Что толку морозиться с любит-не любит, если всегда можно проверить? Можно спросить, не ждать чего-то…Успей любить». «Успей..любить…»       Брюнетка исподлобья взглянула на черноволосого парня, из-за которого происходила полная каша в голове. «Действительно..кто знает, когда я могу умереть? В какой момент? Может, на одной из игр?»       Подтрунивая над бедным 125-ым, Нам Гю улыбался, а улыбка его была подобна психопату, скрывающую истинную сущность под толстыми слоями податливости и напускной глупости. «Стали бы мы общаться, если бы не эти игры? Да и встретились бы мы вообще? Какова вероятность того, что мы бы познакомились в этом чертовом, до невозможности порочном Сеуле?»       Брюнет заметил пристальный взгляд Кён, что с мутной пеленой бегала по каждой частичке его тела, и немедленно отвлекся от своего занятия, не услышав облегченный выдох Мин Су. «Зачем всё усложнять? Нужно идти вперёд, так ведь? Хвататься за последний шанс. Когда и с кем я ещё могу почувствовать себя такой..свободной и спокойной? Или даже..счастливой?»       Потресканные бледные губы слегка распахнулись, намереваясь произнести заветные слова, а тело чувствовало себя готовым к разговору и даже к ответу на вопрос темноволосого, заданного ещё в тесной и душной комнате игры, но женский голос заставил оборвать эту идею и запихнуть её в дальний угол, оставляя недосказанность витать в воздухе. – ..скоро вместе пойдёте в потусторонний мир.       Шаманка, образовав свою шайку-лейку, готовую покланяться несуществующим Богам и слушаться любых приказов, угрожающе процедила, обращаясь к Хён Джу. Веки 123-ей чуть сузились, придавая глазам кошачий вид, а тонкие пальцы то смыкались, то размыкались при виде данной картины. «Чокнутая гадалка» – Я вас всех прокляла!       Сил сдержаться не было, и Джи Юн подскочила со ступени на которой сидела, от чего раздался металлический лязг, перепугавший и так напуганного Мин Су, а за ним и Нам Гю, который не догонял в чём дело. – Джи Юн?.. – успел лишь кинуть он вслед развивающимся черным, с гладким блеском, волосам. – Оу, твоя girl что-то задумала, – разряжая обстановку, подметил Танос, перебирая цепь от висевшего на шее украшения.       Но его слова мало волновали 124-ого, что не обратил ни малейшего внимания на реплику псевдо-друга. Глаза лишь следили за предстоящим взрывающимся вулканом, что являлся самой девушкой. Только вот жерло вулкана плескалось не лавой, а обжигающе холодной субстанцией.

***

– Что тебе нужно, Со Нё? – сталь, прорезавшаяся в голосе Кён, заставила шаманку обернуться, а затем натянуть на лицо психопатическую улыбку, от которой мурашки по коже резали, словно ток.       Этот оскал не был похож на Нам Гю, наоборот, вызывал лишь отвращение и желание смести это выражение лица напрочь. В груди темноволосой проснулся настоящий гнев, готовый обрушиться на 044-ую внушительной волной, совершенно наплевав на последствия. Как эта паршивая тетка смела застрагивать такую тему для только успокоившейся подруги? Нет, так оставить это Джи Юн не могла. Не в её характере.       Женщина медленно повернула голову, выпячивая свои накрашенные подводкой глаза, всё ещё противно улыбаясь. Шаги глухо раздались в помещении, а гадалка приблизилась к высокой девушке, задирая голову. Но слова так и не слетели с её уст, а зрачки продолжали загадочно зыркать в аккуратное лицо девушки, вглядываясь в каждый миллиметр белоснежной кожи. – Оставь эти россказни для тех, кто в это верит, и иди по своим делам, иначе..       Вкрадчивый, давящий на мозг шепот перебил её речь. – Боги говорят, что ты потеряешь всех, кто тебе дорог. Ты ведь по локоть в крови. Ты уже всех потеряла. Осталось немного. Так рьяно пытаешься защитить то, что дорого, а сама и не подозреваешь, что всё портишь. Ты. Именно ты виновата. Ненужная. Отвергнутая. Больная. Как и он.       Шаманка вытянула руку, показывая куда-то в зал, даже не оглядываясь на направление. Казалось, все слышали то, что сказала женщина, ведь на общую комнату навалилась тишина, сравнимая той, что в глубинной пещере. Но, к счастью брюнетки, эти наставления слышала лишь она.        Взор Джи медленно проследил за пальцем Со Нё, что остановился на темноволосом парне. На его лице отражалось непонимание, а складка меж бровей отчетливо выделялась среди всей толпы. Дыхание сперло от ярости, а тело стало незаметно потряхивать. Как она смеет говорить такие вещи? Она не знает. Она ничегошеньки не знает. Она не имеет права судить о её жизни!       Казалось, что Кён было всё равно на её слова, на её действия в сторону 120-ой. Руки были аккуратно сложены в карманы кофты, поза не подавала ни намёка на нервозность. Лицо оставалось ровным, не выдающим ни единой эмоции. Но в глазах плясали искры холодного гнева, словно пробивающиеся сквозь дрова языки пламени в костре. – Джи, не надо, – шатенка поднялась с места, зная, как подруга реагирует на затронутые личные темы, и, судя по всему, это был тот случай.       В следующую секунду по залу покатились испуганные вздохи и возгласы наблюдавших зевак. Кулак Джи Юн впечатался в щёку 044-ой, заставляя ту шарахнуться на небольшое расстояние. Выражение лица в тот же момент поменялось. Наконец-то она смотрела со страхом и отчаянием! Женщина, придерживая покрасневшую щёку, пялилась на надвигающуюся девушку, параллельно мечась зрачками к разным уголкам комнаты в поисках помощи.       Губы брюнетки растянулись в сладкой ухмылке. Это то, чего ей не хватало. Страх. Привычный животный ужас, плескавшийся на дне распахнутых глазных яблок, при виде девушки с орудием убийства. Они должны бояться. Все. До единого. Чтобы никто не посмел залезть туда, кому не давалось разрешение. Языки, что пытались произнести хоть одно лишнее слово, должны быть отрезаны. Джи Юн психопатка. Джи Юн убийца. Какой и должна быть. Какой ей и положено быть. Это её судьба.       Ступня тяжелым ударом пришлась по животу шаманки, что скудно заскулила, прикрывая голову руками. Как же жалко, что на ногах не было привычных берцев. Было бы более захватывающее смотреть на трепыхающееся в попытках спрятаться тело. А азарт нарастал. Нужно больше. Нужно сделать так, чтобы она заплатила за свои слова. – Тому, кто лезет не в свое дело положено быть наказаным, ты ведь знаешь это, Со Нё? – прошептала темноволосая, проводя языком по зубам, пока шаманка пыталась прикрыть оставшиеся живые места на теле. – Те, кто мелят языком просто так должны понимать, что в какой-то момент могут остаться без него. – голос приобрел неестественные ноты, словно расстроенная струна у гитары. – Ты ведь понимаешь это, грёбанная мразь?!       Нож невидимым движением соскочил с кулона, покоившегося на тонкой шее, и оказался на другой шее шокированной от ужаса 044-ой. Она дрожала в руках разъяренной бестии, в чьих зрачках лежала присущая ей дьявольщина и холод. Жуткий холод, от которого волосы встали дыбом. Боясь шелохнуться, лишь бы острое лезвие не вонзилось ей в глотку, шаманка осторожно сглотнула сгусток крови, собравшийся в ее рту. С лица капала бордовая жидкость, окропляя белую футболку. Тело болело от каждого нанесенного удара этой девушкой, которая казалась настолько хрупкой, что лишь коснувшись можно было разбить её вдребезги. Боги, к которым женщина взывалась, не помогали от боли и от устращающе нависающего лица, перекошенного в гримасе ярости и некой внутренней боли. Последнее, конечно, было видно лишь ей самой. – Джи Юн, хватит, успокойся! – Хён Джу, увидев нож, двинулась вперёд, опасаясь последствий для брюнетки.       Это действие стало знаком, сигналом, который отрезвляюще подействовал на Нам Гю, что до сих пор мирно наблюдал за новой открывшейся стороной Кён. Было совершенно необычно видеть её в таком свете, но даже со сбитыми костяшками с каплями крови и безумным взглядом - эта девушка выглядела как эталон, который брюнет ненамеренно искал в тех размазанных силуэтах дам в клубе после очередной дозы наркотических веществ. Но эту мысль прервала другая, не менее настырная: Кем была Джи Юн в своей привычной жизни? Как простая официантка в клубе могла смотреть на человека таким взглядом? – Я убью тебя этим ножом, если ты продолжишь мелеть своим языком в её или мою сторону всякую дрянь, предварительно отрезав его, – грубо отчеканила 123-яя, поднимая женщину за воротник кофты. 124-ый, стоящий позади вместе с Чо, вознес руку в сторону, преграждая путь девушки к несвоевременному спасению. Лезвие, опасно сверкнувшее на ярком белом свету, парень увидел лишь подойдя к эпицентру происходящего. Значит, кроме него и её подружки его не увидел. Как она смогла его пронести? Нет, эта девушка определенно хранит в себе ещё множество тайн, которые Нам Гю предстоит раскрыть. – И твои помощники тебя не спасут, Со Нё, учти это. Я бываю беспощадна.       Сокрушительный удар, и к изнемогающему телу подбежали пару человек, что собачкой плелись за гадалкой лишь потому, что она внушила им свою волю. Джи Юн рвано выдохнула, отходя от зрелища подальше. Мизерный нож нежным, почти плавающим движением примагнитился обратно к цилиндровому сиреневому корпусу кулона. Длинные черные волосы, местами слипшиеся от бордовой жидкости, взмахом откинулись назад, благодаря чему брюнетка сразу поймала сомневающийся взор Ки Хуна, сидевшего на выступах около кроватей. Рядом опасливо осматривал каждое пятнышко крови, отпечатавшееся на одежде 123-ей, Дэ Хо. Эти взгляды, безостановочно шарящие, пытающиеся найти хоть каплю сострадания на лице недавней подруги, отрезвили Кён, прошибая девушку холодным потом, словно её окатили бочкой с ледяной водой. Но сожаления она не чувствовала. Лишь гордость и умиротворение от того, что поставила на место шаманку, тиранизирующую чуть ли не каждого находящегося здесь. – Джи, ты как? – шатенка коснулась плеча 123-ей, заставляя ту дернуться. Глаза недоуменно уставились на 120-ую, а брови чуть взлетели вверх. – Не надо было тебе к ней лезть, походила бы и отстала.       Темноволосая скривилась от этих слов. Она её защитила чтобы ей говорили, что этого делать не нужно было? Взгляд упал на рядом стоящего брюнета, что с гордой полуулыбкой наблюдал за ней, сложив руки на груди. Раздражение накатило огромным комом к горлу. Хотелось умыться, хотелось спрятаться от этих глазеющих людей, в зрачках которых плясала неприязнь, смешанная с отторжением и страхом, хотелось покурить. Покурить. Джи Юн тихо хмыкнула и скинула с себя руку шатенки. – Тебе понравилось бы, если бы она говорила такие вещи мне, Хён Джу? – слегка разочарованно буркнула та, поджимая губы.       Подняв на подругу уставшие глаза, девушка развернулась и быстрым шагом направилась в сторону уборной, провожаемая виноватым взглядом в спину. – Насколько вы, должно быть, близки, чтобы она так реагировала на любую попытку докопаться до тебя? – задумчиво прошептал 124-ый, заправляя сальные пряди за уши, от чего ощущать их кожей было противно. – Достаточно, – неприязненно отрезала 120-ая, искоса рассматривая персону, от которой хочется закопаться в землю и не вылезать. – Мы давно дружим. – Тогда зачем ты отвергаешь её попытки прикрыть тебя? Зная, что Джи Юн готова осадить любого, лишь бы к тебе никто не лез, – сказал парень с напускной скукой, с удовлетворением наблюдая за поджатыми губами собеседницы, что стояла боком, еле скрывая напряжение и едва уловимую вину. Уголки темноволосого поплыли в довольной ухмылке.       Тело шатенки дрогнуло под напором брюнета, что уже скрылся за железной дверью, следуя примеру Кён. Хищные глаза выворачивали душу наизнанку, выгребая для себя всё, чтобы потешиться, и оставляя после своих грязных лап омерзение к себе и опустошение. И как он мог понравится Джи Юн? Ответ просился сам собой. Легко. Девушка поступала точно также с теми, кого не считала достойным и достаточно близким для себя. Выковыривала, изучала, наблюдала, поддевала. Только она делала это не для своего удовольствия. Она делала это для справедливости и защиты. А может Чо её просто не знает, или знает только старую версию темноволосой. Единственное, люди ведь не меняются, верно?       Хен Джу не хотела обижать подругу, лишь пыталась прикрыть её от любопытных и боязливых взглядов зевак в толпе, которым даже на грани жизни и смерти не хватало зрелищ. Но сделала бы она тоже самое, что и Джи? Сложный вопрос.

***

      Она права. Эта чертова гадалка, блять, права! Все, кто оказываются рядом с Джи Юн, просто страдали от её неопределенности, от её гнева и от её поступков, которые приходилось разгребать раз за разом. Действительно, она всё портит. Может, не стоило впускать новых людей в свою жизнь? Стояла ли игра свеч? Стоили ли те эмоции, которые возникают от разговора с веселым Дэ Хо, от касаний или улыбок в моменте ставшего близким Нам Гю? «Нет, не стоило. Не стоило портить людям жизнь ещё больше появлением убийцы в их кругах. Это было опрометчиво, Джи Юн. Ты знала, что привязанности, дружба, чувства никогда ни к чему хорошему не приводят. Но ты позволила. Ты сама виновата в своих бедах, из-за которых страдают невинные люди. Больная..Да, я больная. На голову. Дура. Дура, дура, дура. Эгоистка, решившая, что заслужила ощутить всё на своей шкуре, не позаботившись о боли, которую можешь причинить другим. Да ты самая настоящая мразь. Похуже 100-ого».       Тихий, почти сумасшедший смех распространился по всей комнате, эхом отскакивая от плиток на стенах и полу. Сигарета стремительно тлела между тонкими пальцами, обжигая нежные подушечки. Беловатый дым витал по кабинке, заполняя ту клубами своего яда. Он проникал в легкие, отдавая в мозг, что вызвало приятное головокружение. Пухлые губы занемели от поступления долгожданного никотина. Это было единственное желание. И оно было исполнено. Сердце до тошноты болело от пустоты, плескающейся в нём. Девушка была похожа на живой труп, лишь мысли, словно рой пчёл, до боли в висках летали в черепной коробке, врезаясь в толстую кость.       Слишком сильное жжение в пальцах заставило темноволосую с раздражением откинуть окурок и вытащить новую палочку. Мазохизм - одно из самых чудодейственных способов спастись от черной дыры в груди, что с каждым днем разрывалась по швам. Физическая боль подавляет моральную. Как говорится: «Боль из сердца переносится в тело». Так легче. Так лучше. Так приятнее. С каждым ударом, с каждым синяком, с каждой пощёчиной и кулаком, по венам растекалось безмятежное удовольствие. Кён заслужила. Джи Юн должна страдать, чтобы откупиться от каждого греха, хранящегося в её хрупкой душе.       Ощущение беспомощности и досада накатили ещё хлеще, когда в контейнере осталось малое количество сигарет. Хотелось кричать и рыдать, умолять Бога остановить всё это и сойти с Земли. Но в этой глухой тишине послышался лишь щелчок колёсика и новая затяжка, добивающая легкие. А бесшумные слёзы безысходно и неконтролируемо стекали по белоснежным щекам, оставляя мокрые дорожки следом. Она не хотела плакать снаружи. Она хотела плакать внутри. Но получилось наоборот. «Как же меня всё бесит». … «Я так устала».

***

      Проскочив за спиной отвернувшегося охранника, Нам Гю осторожно прикрыл розовую дверь, чтобы шум от закрытия не привлек ненужного внимания. В нос ударил пленительно-окутывающий запах сигарет, коих брюнет не курил, казалось, целую вечность. Он блаженно прикрыл веки, втягивая ядерный аромат, как будто тот являлся кислородом. День без маленькой убийцы легких для парня был не день. Перед работой, на работе, после, неважно. Никотиновая палочка всегда спасала от стресса из-за придурков-работников, что всем сердцем ненавидели одного из главных в Пентагоне, помимо веществ. Он - дьявол во плоти, не знающий жалости и сострадания. Вечные срывы, лишения премии и, о это чертово, превосходство над остальными, сквозящее в его дымчато-черных глазах, в каждом его действии и слове. Но возникший в голове образ темноволосой девушки заставил смыть огранки ностальгии по привычным будням и найти беглянку, безмолвно прячущуюся в одной из кабинок.       Глухой стук подошвы невесомо стукнул по кафелю, оценивая обстановку. Лишь кратковременный всхлип нарушил ту поглощающую тишину, которая стояла в коридоре туалета. Брюнет встрепенулся, пытаясь найти источник. От большого количества пастельного розового оттенка рябило в глазах, из-за чего было сложно концентрироваться. «Нет, так я не найду её». – Джи Юн, где ты? Это я, не волнуйся, – прочистив горло, начал 124-ый с надеждой на любой знак своего присутствия от девушки.       Одна из розовых дверей в конце уборной издала щелчок щеколды, после чего двинулась в обратном направлении, оповещая, что за ней кто-то находится. Темноволосый не стал медлить, робко шагнул прямо, с каждой секундой приближаясь к заветной цели. Дерево отозвалось на подушках пальцев странными ощущениями, но реагировать на это не было желания. Взору парня предстало каменное, почти неживое лицо девушки, на которым были мокрые следы от слез, что до этого бесчувственно катились по бледным щекам юницы. Черные, такие прекрасные черные глаза, обычно выдающие хоть одну эмоцию, даже раздражение, были неподходяще пусты. Запутавшаяся в тонких пальцах сигарета тлела. Пепел падал на пол, мерцая, а затем потухая. Длинная вытянутая фигура ровно стояла на обеих ногах, даже не шатаясь. Волосы, обычно собранные в хвост, растрепанны, где-то проглядывала закупорившаяся кровь.       Она словно была зеркалом. Зеркалом души Нам Гю. Смотря на неё, он видел себя. Себя не здесь. Себя там. Там, в этом отвратительно пустом мире, где развлечением являлись наркотики, сигареты и секс. Где все в лицо улыбались, лишь бы не потерять работу и должность. Где шугались и шептались, плюясь ненавистью и желчью вслед. – Ну проходи, чего встал, – сиплый голос, что даже в таком состоянии являлся для Нам Гю глотком воздуха, небрежно бросил фразу, а затем и сама фигура Кён сдвинулась и неаккуратно плюхнулась на холодный кафель. – Щеколду замкни.       124-ый без слов выполнил приказ-просьбу и не спеша сел напротив, касаясь спиной плитки. – Как же они меня все бесят, – первая нарушила тишину Джи Юн, прошептав что-то эдакое. – Не буду врать, я с тобой полностью согласен, – выдал следом брюнет, бесстыдно вытянув ладонь в просьбе.       123-яя закатила глаза, доставая из бюстгальтера круглый контейнер. Аккуратно вытянув палочку, темноволосая протянула её единственному человеку, который был кем-то невероятно странным в её понимании. Она все еще не разобралась чего хочет и хочет ли вообще. А особенно от него. Или с ним. Готова окунуться в омут с головой, забивая на всё вокруг. А тревога и мозг утверждают обратное, принуждая остановить эту затею и пресечь любую попытку стороннего вмешательства в душу. «Бред».       Затем протянула зажигалку. Грубые шершавые пальцы, полностью противоположные пальцам девушки, ухватились за табак, как за последний шанс. – Спасибо, – скомкано пробурчал тот, держа табак между обветренных губ, в некоторых местах покрытых сухой корочкой. – Как ты всё это вообще протащила?       Колесико чиркнуло в очередной раз, а звук сгорания бумаги приятно грел слух. Вопрос, к неудивлению, остался без ответа. – Боже, я скучал, – умиротворенно прикрыв глаза, прошептал Нам Гю, слегка дернувшись от накрывших его организм ощущений. – По мне? – вылетело с уст брюнетки, прежде чем она успела подумать.       Внутри все горело от собственного идиотизма, особенно под его взглядом. Таким томным, изучающим, выглядывающим из-под ресниц. Тело неосознанно стушевалось, хотя глаза упорно смотрели на темноволосого, не показывая не единой эмоции. – И по тебе тоже, – невозмутимо ответил 124-ый, по-доброму ухмыляясь. Губы снова обхватили никотиновую палочку, делая длительную затяжку. Рука скользнула к носу, почесывая его почти невесомым движением.       Кён увела взгляд и чуть слышно хмыкнула, пряча удовлетворение от ответа парня. А ещё от его забавной и милой привычки чесать нос. Затем исподлобья посмотрела на брюнета. Засаленные волосы ничуть не смущали девушку, а капли крови не преуменьшали привлекательности молодого человека. Всё те же кошачьи черты лица, те же манеры притягивали точно также, как и в самом начале их нахождения здесь. Хотелось прикоснуться, почувствовать этот ток, пробегающий где-то внутри. Но не могла. Джи не могла этого сделать, как бы не хотела. Что-то давило, как неподъемный груз, не давая сделать шаг вперед. Страх, сомнения, настороженность запретили ей проявляться дальше. – Ты чего? – выпуская дым, настороженно спросил Нам Гю, сводя брови к переносице. – А?       Девушка опомнилась после бархатного мужского голоса, смахивая пелену с глаз морганием. – Ты чего так смотрела? – Зависла просто, не обращай внимания, – поспешила оправдаться брюнетка, протянув ладони к уставшим глазам с темными, глубокими мешками. – Джи Юн, почему ты молчишь? – В каком смысле? – оторвав руку от века, одним глазом она посмотрела на темноволосого, что тушил сигарету об фарфоровый предмет. – Тебе плохо, я вижу, – он заглянул в её черный, неприкрытый рукой, зрачок так, как будто показывал, что от него не сбежишь. – Ты же знаешь, что можешь мне сказать всё, что тебя волнует.       Нам Гю потянулся корпусом по направлению к девушке, касаясь пальцами, под ногтями которых запеклась кровь с прошлого испытания, её икры. Мягкими, осторожными движениями он очерчивал линии на ноге, скрытой под грязными мешковатыми штанами. Эйфория от теплоты, осязаемой даже через дешевую ткань, растеклась по венам. Джи Юн прикрыла глаза, глубоко дыша. Табачный дым, не успевший раствориться в воздухе, проник в слизистую носа, приятно лаская каждую стенку. От запаха самозабвенно кружилась голова. «Нет. Не от запаха».       Воображение, вопреки рассудку, стало рисовать странные и пугающие, но такие притягательные, желанные картины. Вот он отрывает ладонь от ноги, протягивая её выше. Аккуратно проводит пальцем по впалой скуле, исхудавшей от стресса и недоедания. Следом переносится на губы, слегка оттягивая и придавливая нижнюю большим пальцем. Через пару мгновений брюнет подается вперед, дотрагиваясь своими пересохшими розовыми губами до противоположных, искусанных до крови губ девушки, жадно сминая их. Пальцы обвивают хрупкую шею, а кольца на них холодят нежную кожу, вызывая контраст между горячей рукой и металлом. Дыхание сперло, а голова закружилась ещё больше, раскидывая каждую нить размышлений в разные стороны. – Я..       Послышался стук в дверь, от чего оба едва заметно дрогнули. Кён распахнула глаза, ошарашено глядя на розовую дверь кабинки. – Игрок 123, начинается голосование, пройдите в общий зал, – отчеканил уже наизусть выученный сдавленный голос, после чего отошел от двери, стуча грузными ботинками по полу.       Брюнетка резко развернулась к 124-ому, хлопая ресницами. Он всё также невозмутимо сидел, словно ничего не произошло. На ум сразу же пришли обрывки воспоминаний от сладострастных грёз. Затем взор упал на ладонь, также покоившуюся на ноге. – Забудь, Нам Гю, все нормально, – резко выпалила девушка, подрываясь с пола. – Идём, нас ждут.       Щеколда стремительно отлетела с громким звуком, после чего темноволосая толкнула дверь и быстрым шагом направилась к выходу, не заметив смешок, слетевший с уст человека позади. Лицо горело от стыда и непонимания, а мысли отказывались возвращаться в строй. Всё вело к тем неожиданно возникшим фантазиям, которые 123-яя так отчаянно хотела скомкать и выбросить, словно грязную салфетку.       Сдавив локти ногтями, образовывая ямки на кофте, дева вылетела из туалета и помчалась по коридору, даже не смотря на сотрудника, глядевшего ей в спину. Следом за ней плавно выплыл Нам Гю с ухмылкой Чеширского Кота, также не обращая никакого внимания на удивленного, хоть и под маской, охранника, что минуту назад стучался в дверь мужского туалета, ожидая этого игрока. Темноволосого волновало лишь одно. Воодушевленно скручивало живот, сжимало сердце от наслаждения. Джи Юн от чего-то смутилась. Если поразмышлять, то смутилась от него. А, если быть точнее, о мыслях о нём. И в этих мыслях явно было что-то очень интересное, возбуждающее. «Какая же ты, aein, сложная всё-таки», – заправляя волосы за уши, парень послушно следовал за убегающей девушкой, а румянец, возникший на её лице, так и не выходил из головы. – «То бегаешь, лихорадочно пытаясь скрыться от всех чувств, которых боишься, то фантазируешь себе что-то».       Задорная усмешка расплылась по лицу 124-ого, наблюдавшего лишь черные блестящие волосы, развивающиеся от быстрого шага. «Смешная».

***

      Круг.       Звук.       Медленные шаги.       Прожигающие взгляды. – Умница, Джи Юн, – рука потянулась к длинным блестящим волосам, желая заправить раздражающе выбившуюся прядь за ухо девушки, но парень одернул её, пряча в карман болотно-бирюзовой кофты. – Это моё решение, а не потому что вы сказали, – флегматично отрезала брюнетка, хватаясь за мешающий волос, а затем убирая его с лица, тем самым успокаивая перфекционизм Нам Гю. – Не спорю. «Краткость - сестра таланта». – Игрок 120.       Шатенка беспокойно шагнула навстречу кнопкам, определяющим твоих врагов. Голова едва заметно повернулась, пытаясь выследить знакомое лицо из толпы синих. И она находит. Безмятежное, совершенно спокойное снаружи. Вина грызет грудь, прокусывая каждую артерию внутри. Девушка поджимает губы, занося руку над столом. Она знала, что предпримет. Давно решила. Ради Ен Ми. Ради тех, кто ещё жив и хочет жить. Но не ради Джи Юн, отчаянно прячущуюся здесь, находящую в смерти спасителя. Мозг гудит, а сердце ноет. «Так будет лучше для всех. Она меня поймет».       Крест.       Звук.       Медленные шаги.       Прожигающие взгляды.       Глаза натыкаются на родные темные, что никак не реагируют. – Прости, – одними губами беззвучно шепчет Хён Джу, втыкая черные ногти с облезшим лаком в ладони.       Зрачки выдают себя. Глаза всегда говорят правду. Глаза - зеркало души. «Это твой выбор. Разнящийся с моим».       Взор улетает куда-то в сторону, а на худое лицо ложится фиолетовый свет с белесой тенью. «Джи меня не осуждает за мой выбор. Никогда. Она не обижается. Никогда. Она лишь хочет, чтобы со мной было всё хорошо. И мы обе это знаем..Я такая дура». – По результатам голосования, у нас ничья, – типичным голосом чеканит Квадрат, не выражая никаких эмоций. – И что это значит? Что мы сейчас будем делать? – возникнув, перебил солдата 100-ый. –..Поэтому, следуя третьему пункту соглашения, у вас будет возможность переголосовать. – Мы будем голосовать сейчас? Снова? – Повторное голосование пройдет завтра. У вас есть время на раздумья, советую хорошо поразмышлять о своём будущем.       Треугольники убирают стол с кнопками под гул толпы, расколовшейся на два лагеря. «Чувствую, сегодня что-то пойдёт не так». – Джи Юн, идешь? – темноволосый приобнял девушку за плечи, от чего та дрогнула, выплывая из своих мыслей. – Да, идём, – словно находясь под вакуумом, плавно произнесла 123-яя, кидая последний задумчивый взгляд на игроков с яркими красными нашивками, а затем развернулась и двинулась вперед, сопровождая размеренные шаги нежными лишь к ней руками парня, мирно покоившихся на предплечье.