Часть 4
3 февраля 2025 г., 07:00
Гермиона просыпается в своей привычной палате, когда на улице уже темно, и всё ей знакомо: невесомый запах чистоты и травы из приоткрытого окна, привычная подушка и лёгкое одеяло, несколько книг на её столике.
Отрывки событий мелькают перед глазами, и Гермиона поверила бы, что всё это — лишь дурной сон, но взгляд Драко напротив сверлит её так, словно тот едва сдерживает ярость. Он смотрит на неё так, словно ждёт ответов на вопросы, которые не собирается озвучивать, — кажется Гермионе, но к её удивлению Малфой всё же говорит.
— Я бы хотел послушать твою историю, — его голос притворно спокоен, словно Драко даёт ей шанс объясниться. Но Гермиона лишь непонимающе хмурится и отмечает неприятное першение в горле. Тогда Малфой уточняет:
— Мне правда интересно, — в его голосе ни намека на искренность, — в какой момент времени тебе показалось хорошей идеей прогуляться и навестить настолько.. — подбирает слово, — нестабильных людей.
Гермиона молчит, поджимая губы, и пытается избавиться от странной ассоциации: происходящее похоже на то, как Минерва МакГонагалл отчитывала её, Гарри и Рона в Хогвартсе за попадание в очередную опасную для жизни ситуацию.
— Я не планировала, — всё же говорит она спокойно, когда в глазах Драко что-то опасно сверкает. — Правда. Так просто получилось.
Малфой сверлит её взглядом, и Гермиона с трудом находит в себе силы аккуратно спросить:
— Ты понимаешь, что произошло?
Драко всё так же пялится на неё, словно прикидывая, достойна ли она информации после совершенной глупости, но уточняет:
— А у тебя есть догадки?
— Наверное, я-я... Испугалась?
— О, это несомненно, — качает он головой. — Только твой болван-дружок испугался не меньше, и тем не менее у него не случилось припадка. Что-то ещё?
Гермионе не нравится этот его тон.
— Этот страх повлиял на меня сильнее из-за текущего нестабильного, — она замирает, когда осознает, что повторила его слово, — состояния.
Драко снова кивает, но всё ещё смотрит на неё сухим взглядом. Слюна во рту становится гуще, и Гермиона не в силах её сглотнуть.
— Определённо важный фактор, — кивает он, словно обсуждает какой-то примечательный случай из книги. — Но по-прежнему не то.
Вот теперь она хмурится уже по-настоящему, потому что разговор начинает раздражать: такое чувство, что Малфой играется с ней, как с ничего не понимающим ребенком. Мысль, что это и правда так, вызывает лишь большую злость.
— Тебе известно, почему родители Лонгботтома находятся здесь, Грейнджер? — спрашивает Драко, слегка откидываясь на стуле, и скрещивает руки на груди, продолжая всё так же сверлить её взглядом.
— О-они... — начинает Гермиона, — подверглись пыткам Круциатусом.
— Ага, — кивает Малфой, и Гермиона хочет ударить его из-за такого равнодушия в голосе. — Может, ты знаешь, кто их пытал, Грейнджер?
Она отводит взгляд в сторону, когда начинает вспоминать вслух:
— Крауч младший, Беллатриса и её... — голос пропадает, когда два пазла сходятся воедино, и она поднимает на Малфоя испуганный взгляд. — Н-нас, возможно, пытал один и тот же человек?
— И даже не один, как понимаешь, — ледяной голос обжигает огнем. — Вы почти что собрали идентичный комплект, разве что ты пошла по порядку. Ну, и Крауч уже не представляет угрозы.
Гермиона не замечает, что её рука начинает дрожать, пока не чувствует поверх крепкую ладонь.
— Успокойся, — Драко склоняется ближе к ней и смотрит на неё так, словно потенциально угрожает, если она решится его ослушаться. — Не проваливайся обратно, Грейнджер. Оставайся здесь.
— К-как это работает? — спрашивает она на выдохе в попытке переключить мозг на рациональную деятельность.
Воздух в комнате вдруг кажется ей гуще, несмотря на открытое окно, а запах зелий становится резче, царапая носоглотку. В дальнем углу что-то тихо потрескивает — может, огонь? Гермиона чувствует, что в палате становится темнее, но не уверена, что это и правда так.
— Тёмная магия оставляет свои следы, — отвечает Малфой. — И, поверь мне, у каждого из её последователей свой, весьма узнаваемый почерк.
Гермиона внезапно визуализирует это: её тело, исписанное чернилами, и каждая фраза брезгливо кричит ей в лицо. Драко сжимает её ладонь ещё сильнее, от чего становится больно. Гермиона концентрирует на нём свой расплывающийся взгляд, когда он шипит:
— Я. Сказал. — Гермиона никогда не слышала от него подобных интонаций раньше. — Не. Проваливайся. Чёрт тебя побери.
Ей становится неприятно. Настолько, что глаза слезятся против воли, и она хмурится, моргая в попытке спрятать это. Голос Малфоя откликается внутри обидой и непониманием — искренним непониманием того, чем она заслужила подобное отношение. Она с силой вытаскивает свою руку из-под его ладони и поджимает ноги ближе, в иррациональном желании сжаться и уменьшиться на этой внезапно слишком большой койке.
Малфой позволяет ей это и отклоняется обратно, давая пространство.
— Если ты ещё раз окажешься в том крыле без моего разрешения, — говорит он сухо. — Я запру тебя там, с ними, на весь день.
А затем он встаёт, слишком резко — металлические ножки стула скребут по полу. Гермиона вздрагивает, и это явно злит его ещё больше. Драко проводит рукой по лицу, словно пытаясь стереть чужие слова, чужую кровь, чужие голоса, и отворачивается, сцепив пальцы на затылке.
Гермиона в ужасе смотрит на него, как если бы он стал очередным кошмаром, и качает головой, не понимая... Разительное изменение в его поведении пугает её, обижает и... Снова пугает.
Она отворачивается на бок, прижимая одеяло к лицу так, что оно слегка влажнеет у губ. Её плечи подрагивают, и Гермиона подтягивает край ткани ещё ближе, чтобы приглушить прорывающийся всхлип. Она словно ждет удара — вербального, холодного, но застывшая тишина почему-то ощущается только хуже.
***
Гарри приносит ей несколько огромных книг. Гермиона смотрит на него восхищёнными глазами, и он искренне усмехается. — Я подумал, что в библиотеке Блэков наверняка найдется что-то способное тебя удивить, — говорит он мягко и следит, как девушка сразу же открывает книгу, лежавшую сверху, и пробегает взглядом по страницам. — Спасибо большое! — восклицает она слишком благодарно, и Гарри даже на мгновение теряется от этой волны эмоций. Он садится рядом, пока Гермиона погружается в бумажный мир. Она водит пальцами по слегка пожелтевшим страницам с написанными от руки пометками на полях, и Гарри думает, что эта картина, наверное — самое привычное и нормальное зрелище, что он видел за последние месяцы. — Надеюсь, что не прогадал с выбором, — говорит он, и Гермиона быстро кивает, даже не поднимая глаз. Она снова здесь. С ними. Гарри не хочет терять этого. — Хотя у тебя самой скоро будет много времени изучить всё, что сможешь найти. Гермиона удивлённо приподнимает брови: — А? — глупо спрашивает в попытке понять, что Гарри имеет в виду. — Ну, я надеюсь, что ты не откажешься переехать к нам с Джинни? У тебя будет своя комната, ванна и вся библиотека. Тепло пробегает по коже — мысль о доме, о комнате, о книгах… Но тут же накатывает другая эмоция. Тяжёлая. Гермиона хмурится: — Малфой не даст мне выписаться... — Я с ним поговорю, — обещает Гарри и говорит это так просто, так уверенно, что Гермиона почти верит, что это сработает.***
— Нет. Драко не отвечает, а впечатывает слова в воздух, бросая их в руки Гарри, как раскаленное клеймо. Поттер хмурится и напрягается, уговаривая себя контролировать собственные эмоции, хотя зарождающаяся злость так и норовит заявить свои права. — И почему же? — Потому что она — пациент, и будет оставаться в больнице, пока не перестанет им считаться, — отвечает сухо, но нахмуренный лоб выдает его с потрохами. — Ты что, хочешь, чтобы она всю оставшуюся жизнь провела в этой чёртовой палате? — почти что плюёт Гарри. Малфой отвечает не сразу. На секунду Гарри уверен, что тот оставит его вопрос без ответа, но ошибается. — Я этого не говорил. — Но ты прекрасно понимаешь, что ей потребуется много времени, чтобы справиться с этим! — Я-то понимаю, — шипит Малфой, опасно сверкая глазами. — А ты, Поттер? Драко делает шаг вперед. Тень от окна падает на его лицо, заостряя черты. Гарри хмурится и сжимает руки в кулаки, заставляя себя оставаться неподвижным, хотя те практически чешутся от желания быть использованными. Он пытается напомнить себе, что подобные методы никогда не приводят ни к чему хорошему. — Ей будет лучше, если она окажется с теми, кого любит, и кто любит её, а не будет торчать в палате круглыми сутками. И это не означает, что надо прерывать ваше лечение. — Много-то ты знаешь о нашем, — выделяет Малфой презрительно, — лечении? Что ему мешает, что нет? Хотя, конечно, все вокруг всегда знают, как лучше. — Я знаю, как лучше для Гермионы, — уверенно кивает Гарри и выглядит так, словно правда верит в сказанное. Малфой, однако, не выглядит убеждённым. — Правда? — его голос слишком тихий. — И ты знаешь, что она кричит во сне? Гарри замирает. — Возможно, ты был с ней, когда она задыхалась и пыталась сбежать от воспоминаний, не понимая, что фантомные прикосновения — её собственные пальцы, и что она сама причиняет себе боль? Малфой собирается брезгливо отвернуться от Поттера, когда тот уверенно говорит: — Нет, — Драко выглядит почти удивленным, — но именно поэтому ты никуда не деваешься и продолжаешь ей помогать. Просто вне стен этой чёртовой больницы. И у тебя не получится убедить меня, что её нахождение здесь не делает ей хуже. Не просьба, не предложение, чисто констатация факта. Драко смотрит на него, и мыслительный процесс отображается на его лице, но в итоге он лишь устало вздыхает. — Мне жаль, — качает головой. — Но пока что рано, Поттер. Пока что рано.***
Мэри больше не отводит взгляда от Гермионы во время её прогулок по саду, и девушка не винит её. Ей почти стыдно от мысли, что Малфой наверняка отчитал медсестру за произошедшее с ней и родителями Невилла. Гермиона пробует извиниться, но Мэри просит не продолжать и предлагает сделать вид, что ничего не произошло. Они улыбаются друг другу, хотя прекрасно осознают, что это невозможно. Особенно после того, как неприятная ситуация происходит снова. Гермиона сидит на своей любимой скамейке, зная, что Мэри неподалеку чуть слышно разговаривает о чём-то с коллегами, когда рядом кто-то подсаживается. Она вздрагивает и переводит осторожный взгляд на человека — им оказывается молодая девушка, наверняка её ровесница, либо самую малость старше. Девушка бросает на неё заинтересованные взгляды, но хоть и пытается быть не слишком заметной, Гермиона догадывается почти сразу — та знает, кто она. Спустя пару секунд голос девушки подтверждает это: — В-вы Гермиона Грейнджер, да? — в её голосе эмоциональная смесь: волнение, оживление, восторг, жажда и много чего ещё, но копаться в этом не хочется. Гермиона даже не пытается вежливо улыбнуться, когда просто кивает. — А что вы здесь делаете? — вопрос звучит настолько глупо, что она хмурится. — А что, по-вашему, люди здесь делают? — отвечает Гермиона немного грубо, пока девушка во все глаза рассматривает её, заостряя внимание на повязке. — Вы получили это в плену, да? Девушка, бестактная и наглая, продолжает закидывать её вопросами, из-за чего Гермиона напрягается ещё сильнее и оборачивается в сторону Мэри, надеясь привлечь её внимание. В этот момент она мельком замечает очень яркий блик — должно быть, солнце отразилось от окон. Когда Гермиона открывает глаза и видит что-то кроме слепых пятен, Мэри уже взволнованно шагает к ней. — Всё в порядке? — спрашивает она, а Гермиона начинает говорить: — Да, просто... — и замирает, когда поворачивается обратно, потому что скамейка рядом оказывается пустой. Никаких следов на земле. Никакого намека на то, что здесь кто-то сидел. Только чуть заметное ощущение тепла, будто ещё секунду назад кто-то был здесь. Гермиона недоумённо морщится, пытаясь разгадать эту загадку.***
Ответ, впрочем, приходит к ней на следующий день.«Героиня или жертва? Как тёмные времена настигли Гермиону Грейнджер»
Буквы кричат с первой полосы, жирные, навязчивые, словно кто-то выбил их криком прямо на бумаге. Она бездумно пялится на собственное фото, осознавая — то было не солнце, то была вспышка. Гермиона пытается отвести от себя взгляд, когда глаза сами находят текст.«...Специальный репортаж от «Ежедневного Пророка»...
Когда война закончилась, а Тёмный Лорд пал, казалось, что герои смогут наконец-то вздохнуть свободно. Однако, как стало известно нашей редакции, одной из самых ярких фигур Второй Магической Войны, Гермионе Грейнджер, не суждено было наслаждаться победой. Уже несколько месяцев она находится в Святом Мунго в отделении для пациентов с постмагической дезориентацией, и, судя по всему, её состояние далеко от выздоровления».
Фотография: Гермиона, снятая исподтишка — бледная, осунувшаяся, с повязкой на лице. Выражение её лица поймано в неудачный момент — кажется, что она либо ошеломлена, либо вот-вот заплачет.«Официальных комментариев о её состоянии нет, но источники в больнице сообщают, что Грейнджер страдает от тяжёлых последствий пыток, а также проявляет нестабильность, характерную для жертв Тёмной магии. Это вызывает вопросы: сможет ли она когда-либо вернуться к полноценной жизни? Или же прошлое останется с ней навсегда?
Некоторые анонимные свидетели утверждают, что во время её нахождения в плену к ней применялись неизвестные проклятия, которые оставили магический след в её сознании. Возможно, именно это делает её состояние столь нестабильным. Однако, по мнению наших экспертов, если воздействие Тёмной магии не устранить вовремя, это может привести к необратимым последствиям.
«Иногда она ведет себя так, словно не помнит, где находится. Говорит странные вещи, просыпается с криками. Бывали случаи, когда её приходилось удерживать заклинаниями, чтобы она не причинила вред себе или окружающим» — говорит наш источник.
Неужели одна из самых талантливых ведьм своего поколения обречена на жизнь в стенах больницы? И почему Министерство молчит о её состоянии?
Где её друзья? Где те, кто сражался с ней бок о бок? В такие моменты особенно ясно, как быстро волшебный мир забывает своих героев, если те больше не сияют на передовицах.
Вот, что говорят наши эксперты:
«Случаи с таким уровнем магического травмирования редки, но бывают. Вопрос лишь в том, будет ли она достаточно сильна, чтобы преодолеть это. Или же её сознание, как и сознание многих жертв тёмной стороны, останется навсегда запертым между прошлым и настоящим»
«Гермиона Грейнджер может никогда не вернуться к нормальной жизни», — утверждает один из коллег. “Такие случаи редко заканчиваются выздоровлением”...».
Гермиона опускает страницу, не дочитав. Она видит, как Гарри приближается к ней быстрыми шагами и выхватывает газету из её рук. Грудь сдавливает, и что-то внутри проваливается глубже. Собственное усталое лицо смотрит на неё с бумаги в руках Гарри, и Гермиона думает, что на этом фото она не выглядит как героиня. Она выглядит как разбитый человек. И теперь весь мир увидит это.***
Малфой оказывается в палате почти сразу, словно влетая в неё. Он замирает, когда видит застывшего Поттера и Гермиону, что всё ещё пялится на газету в его руках. Драко молча подходит ближе, бросает взгляд туда же, а потом тянется вперёд, выхватывая издание «Пророка», и рвёт его надвое. Гермиона видит, как собственное тело разрывается неровным краем и морщится. — Кто слил им информацию? — голос Гарри звенит злостью, и эта эмоция привлекает её внимание. Непривычно. — Очевидно, кто-то из сотрудников, — глухо отвечает Малфой. — Иначе бы они не узнали, что она здесь. Гарри выглядит так, словно готов проклясть каждого, кто за это время мог бросить на Гермиону хотя бы взгляд, и это внезапно удивляет её. Гермиона смотрит на него так внимательно, словно видит впервые. Но оба парня не обращают на неё внимания. — Успокойся, Поттер, — говорит Малфой, должно быть, тоже очень чётко считав его настроение. — Ты представляешь, сколько людей ежедневно проходят через больницу? Сотни. Ты можешь допрашивать их по одному, можешь угрожать Министерству — толку ноль. Они всё равно найдут способ пронюхать что-то новое, если захотят. — Ты предлагаешь оставить это так? — ярость в голосе Гарри почти гудит в воздухе, но Малфой остаётся спокойным. — Я предлагаю не устраивать цирк. Гарри смотрит на него так, будто готов ударить. — Тебя вообще волнует, что они сделали с Гермионой? Эти слова заставляют Драко замереть. На мгновение в его глазах вспыхивает что-то необъяснимое, но затем выражение становится отстранённым, словно чужим. — Волнует, — произносит он медленно. — Именно поэтому я не хочу, чтобы кто-то устраивал истерику у неё на глазах. Гермиона моргает, когда осознаёт, что они оба говорят о ней, но никто не смотрит в её сторону. Что-то горячее нарастает в груди. — Мне... — хрипло произносит она. — Мне не важно. Оба парня замирают. Гарри открывает рот, чтобы что-то произнести, но Малфой успевает раньше. — Не ври, Грейнджер. Гермиона резко поднимает взгляд и заявляет увереннее. — Мне плевать, что они подумают. Драко слегка наклоняет голову, прежде чем уточняет: — Если ты продолжишь свои жалкие попытки меня одурачить, — предупреждающе, — я вернусь с новым экземпляром и заставлю читать мне вслух. Гермиона давится вдохом, когда Гарри хмурится, а Драко воспламеняет обрывки статьи. Все трое не отводят от них взгляда, пока Малфой взмахом палочки не растворяет пепел в воздухе. Тишина в палате вязкая, неприятная. Драко всё же нарушает её и обращается к Поттеру, принимая решение: — Забирай её домой. Сердце стучит громко, отдаваясь под рёбрами; и никто из них троих не смог бы ответить, чьё именно сердце это было.
