SOUTH : BESIDE THE SKY Тонфа и Тайфун (навсегда с тобой)

Пять метров… четыре метра… три… два… один… В полуметре передо мной… кто-то ждал снаружи, отделённый только деревянной дверью. Я протянул руку и коснулся дверной ручки. Но мне придётся опустить руку. Я не могу… Я не могу открыть эту дверь… С того дня, как я решил уйти, номер, по которому мне звонили, оставался прежним, и именно по этому номеру мне звонили чаще всего. Он неоднократно звонил и несколько раз спрашивал в сообщении, что случилось. Что такое? Почему ты вдруг ушёл и не сказал мне? После этого сообщения стали превращаться в вопросы… Где ты? Почему бы не ответить? Ты сердишься? Ты можешь прийти ко мне? Я не открывал и не читал сообщения. Но ждал, чтобы прочитать ежемесячные объявления. Пи Фа не просто отправил мне сообщение. Он также написал сообщение Фан, и даже на её мобильном телефоне я не открыл и не прочитал. С того дня прошло два дня, и вот… — Фун, выйди и поговори со мной. — … — Фун. — … — Можем ли мы выйти и поговорить на минутку? — ..... — Фун… В дверь постучали, и время от времени раздавался очень знакомый голос. Я стоял перед дверью, всего в нескольких шагах от Пи Фа. Но на самом деле мы были очень далеко. Я не могу открыть эту дверь… Я не могу этого сделать… Пи Фа… Мне очень жаль. Я сильно закусил губу и снова позволил слезам течь. Я не знаю, сколько времени прошло. Сколько бы времени это ни заняло, мои слёзы не перестанут течь. С тех пор как я вышел из комнаты в тот день, я словно стал тенью, которая исчезает, когда светит солнце. Когда открываешь глаза, обнаруживаешь исчезнувшую тень… Я не ел ничего, кроме закусок, оставленных в моей комнате. Я не выхожу и не хочу выходить. Я оставался в своей комнате день и ночь, чувствуя вину, одиночество, поглощающее меня, отчаяние в своём сердце. Которое было разрушено… Потому что моя комната самая дальняя. Я выглянул в окно и понял, что тучи на небе темнеют. Небо заплачет… Можно ли мне сегодня плакать? Потому что я плакал из-за всех вас. — Ты не собираешься мне ответить? -… — Фун ненавидит Пи? Я поднял руки, чтобы прикрыть рот, и закричал громче, чем раньше, падая на пол, беспомощный. Я сильно закусил губу, не обращая внимания на боль, просто чтобы сдержать слёзы. Нет… Ни в коем случае… Я никогда не буду тебя ненавидеть. Даже если я умру, даже если я умру, я всё равно буду любить тебя. — Фун, ты меня слышишь? — … — Пи не знает, что случилось. Есть ли что-нибудь, что тебе не нравится в Пи Фа? Поскольку я знал, что ты здесь, я решил хорошо о тебе позаботиться. Чтобы наверстать упущенное за годы, когда мы были порознь. — … — Ты злишься, потому что Пи плохо позаботился о Фуне? Пи Фа… Не вини себя, пожалуйста. Я прошу тебя, прости меня. Это моя вина. Пожалуйста, Пи не сделал ничего плохого. Я даже не заслуживаю быть рядом с Пи. Мне жаль, мне жаль… Мои руки начали напрягаться. Я передвинул руку, чтобы схватить себя за волосы, а затем сильно потянул их, даже не осознавая этого. Я заслуживаю страданий. Я заслуживаю большей боли, чем эта. Вскоре начался дождь, заглушивший звуки. Другая сторона стала яснее, чем когда-либо. Пожалуйста… Иди. Пи Фа, пожалуйста, немедленно покинь это место. Пожалуйста… Тебе здесь не место. Пожалуйста. Вернись. Вернитесь туда, где вам место. Не тратьте больше времени на меня. — Уходи. — Фун… — Как долго Пи Фа будет меня беспокоить? — … — Вы можете идти. — Фун. — Иди. Я больше ничего не хочу говорить. — Ты очень зол на Пи Фа? Можешь ли ты сказать мне, почему ты злишься? —… — Можем ли мы поговорить минутку? Пожалуйста. — Ты раздражаешь. —… — Не нужно притворяться, будто тебя это волнует. — … — Пожалуйста, сделайте мне одолжение и держитесь подальше от входа в мою комнату. — Хорошо, если ты этого хочешь. —… — Хорошо, Пи Фа сейчас пойдёт. Прежде чем голос по ту сторону двери исчез, он превратился в шум сильного дождя. Громче любого звука, который я слышал сейчас, включая мой собственный плач. У меня даже нет сил больше плакать… Ничего, всё в порядке. Пи Фа ушёл. Надеюсь, ты не промокнешь под дождём. — Желаю хорошей поездки. Один час… два часа… один день, одна неделя, две недели… Дни проходят без тебя рядом со мной. Будь то ясный день или облачный день, солнце всё равно всходит и заходит. Всё одно и то же каждый день. Мне нравится видеть, как дни проходят, а всё остаётся неизменным. Просто ты снова стал небом, которого больше нельзя достичь. После того дня я ни с кем не общался. Каждый день труден. Даже я не хочу разговаривать с дядей. Я даже не разговаривал с отцом. Думаю, он беспокоился, выполню ли я его приказы или нет. Так он звонил несколько раз. По крайней мере, я могу пойти поесть до тех пор, пока не буду сытым, пусть даже и не при каждом приёме пищи. Я вернулся к уходу за растениями, которые начали увядать из-за того, что их не поливали. Я вышел и сфотографировал небо, как обычно. Иногда по ночам я не мог спать, мне снились кошмары, и я плакал. Но всё прошло… Как обычно, как я уже сказал, не очень хорошо. Это не так уж и плохо. Я всегда стараюсь сделать хотя бы одно хорошее событие в свой день. Раньше я часто останавливался, чтобы покормить бездомных собак возле школы и помогал присматривать за фруктовым магазином моей бабушки. Помогал учителю принести вещи или делать небольшие вещи, которые заставляют меня почувствовать себя значимым. Одной этой мелочи достаточно, чтобы мне захотелось продолжать жить. Всё то же самое и по сей день. Я каждый день покупаю еду для бездомных кошек возле моего общежития, но не знаю, могу ли я ещё что-нибудь сделать. Считается ли добрым делом посадить дерево? По крайней мере, это помогает производить кислород. Возможно, это поможет кому-то дышать. Это лучше. Со временем всё это помогает мне чувствовать себя немного лучше, ненамного, но я не просыпаюсь в слёзах. По крайней мере, не так, как в первые три дня после того, как Пи Фа снова ушёл. Я следил за страницей кампуса. Я видел, что в этот период медицинская бригада проводила волонтерскую работу в лагере. Похоже, Пи Фа и его друзья тоже уйдут. Глядя издалека, я увидел, что с ним всё в порядке. Всё в порядке. Я заблокировал все контакты Пи Фа на своём мобильном телефоне и мобильном телефоне Фан. Конечно, это было последнее, на что обращал внимание мой отец. Это было последнее, что мне следовало сделать. Закончив поливать растения, я вернулся в свою комнату, и та же песня продолжала играть. Песня звучала уже почти час. Я не считаю эту песню грустной. Но эта песня заставляет чувствовать себя ещё более одиноким. И мне это нравится, и я не хочу её выключать. Или просто нажать, чтобы изменить песни.

*Ты — свет, я — тень на стене, когда ты спишь. Всё, что мне нужно, здесь, со мной. Иди ко мне…

Всё, что я могу сказать, я сказал. Я пришёл к тебе.

Есть слово, которое я не могу забыть.

Ты свет, я тень, сияющая на стене. Пока ты спишь, всё, что мне нужно, здесь, со мной. Иди ко мне…

Что я могу сказать? Я всё сказал. Я пришёл искать тебя…

Есть слово, которое я не могу забыть.

До свидания…

До свидания.

Всего лишь мгновение — это не пустая трата времени с тобой.

Я понял, что чтобы выжить, нам нужно на какое-то время расстаться с тобой, это не пустая трата времени.

Я знаю, что даже если я выживу, мы всё равно останемся в разлуке.*

Звонит мой мобильный телефон. Я посмотрел на экран и увидел, что это номер тёти Нуан, экономки, которая заботилась обо мне и Фан с детства. — Привет, тётя… — Как дела, Фун? — Я в порядке, как тётя Нуан? — Со мной всё в порядке. Как у вас там? После того, как Фун уехал, мы почти не общались. Почему бы тебе не позвонить тётушке? — …Извини, я просто занят. — Нет проблем, а как насчёт твоего общежития? — Я привыкаю к этому. — Тогда, где ты собираешься искать еду? Есть ли поблизости ресторан? Я некоторое время разговаривал с тётей Нуан. Другой собеседник спросил обо мне, в отличие от моего отца. Это заставляет меня чувствовать себя очень счастливым. Я знаю, что редко звонил тёте Нуан, потому что не хотел её беспокоить. Потому что после этого, после объявления о продаже дома, вся прислуга и домработница были уволены. Хотя они были близки, они не были семьёй. Я не хочу их беспокоить. — Ты едешь домой? — Похоже, я еду домой. Когда папа продаст дом? — Хозяин сказал, что продаст его как можно скорее. — Тогда я скоро буду дома. Потому что пришло время начать семестр. — Хорошо. Если ты приедешь, скажи, пожалуйста, тёте. — Ах… Тётя Нуан, приезжаешь в дом сегодня? — Я буду там. — Тогда Фун уйедет сегодня. — Сегодня? — Да. — Итак, хочешь, чтобы тётя забрала тебя из аэропорта? — Не имеет значения. — Пусть тётя заберёт тебя. Когда ты приедешь? — Это не займет много времени. Я позвоню еще раз, как только закончу бронировать билет. -Хорошо.

***

Я покинул аэропорт, полный людей. Я заметил, как тетя Нуан стояла и ждала. Это было зрелище, которое заставило меня улыбнуться. Я подошел и сразу обнял тетю Нуан. — Тетя, долго ждала? — Только некоторое время. — Спасибо. — Не имеет значения. Я последовал за тетей к довольно старому автомобилю. — Моя машина старая. Ты в порядке? — Да, нет проблем, — сказал я с небольшой улыбкой, садясь в машину и устраиваясь рядом с водителем. Если бы только отец или мать были такими же добрыми. После того как дом будет продан, возможно, я больше не встречусь с тетей Нуан. Не только мой дом, полный воспоминаний, исчезнет, но и люди из моих воспоминаний. — Если дом будет продан, что будут делать тети? — Я? Может быть, вернусь к своему дому в провинции. Может, я не буду работать или заниматься чем-то другим. — Это хорошо. Отдохни немного. — Собираешься заехать, чтобы поздороваться с Фан? — Э-э, если не возражаешь, мы можем? — Я сказал и поворачивая голову. — Давайте припаркуемся на парковке, потом купим цветы и зайдем вместе. Я часто приезжал сюда раньше. Если бы кто-то сказал другим, что это кладбище — мое любимое место, это звучало бы странно. Но что я могу сделать? Когда человек, которого я люблю, здесь. — Тетя Нуан. — Да. — Как ты думаешь, возможно… Фан все еще там? —… Ах. — Мои слова заставили человека, идущего рядом со мной, остановиться на мгновение. — Я не знаю. — ..... — Почему ты спрашиваешь? — Это не имеет значения. — …Да. Закончив, я поставил цветы перед фотографией и все еще хотел остаться немного дольше, поэтому тетя Нуан сказала, что будет ждать в машине, так как думала, что я хочу побыть наедине с Фан. Я сидел, не боясь грязи, медленно глядя на фотографию своей сестры. — Привет. Я сказал мягко и слабо улыбнулся. — Ты скучаешь по Фуну? Прости, что не приношу тебе цветы каждый день, как раньше. Тебе больше не с кем поговорить. Должно быть, тебе очень одиноко, верно? — Фуну тут тоже одиноко. Я всегда так делаю — разговариваю, как будто Фан сидит передо мной и слушает, потому что сюда никто не заходит часто. Для другого человека это было бы страшно. Но для меня это совсем не так. — Фан сказала, что ты прочитала письмо. Я рад, что ты прочитала мое письмо. Честно говоря, я не знаю, был ли это настоящий сон или просто мое воображение. — Но спасибо, что ты была рядом со мной. — Если это действительно был сон, значит ли это, что Фан никуда не уйдет? —… Ты все еще беспокоишься о Фуне? Неужели Фун не может заставить Фан уйти? — О, Нонг, я давно тебя не видел, — поприветствовал меня хриплый голос, заставивший меня обернуться. Дядя Йот — волонтер, отвечающий за уборку храма. Его дом находится рядом с этим местом. Я сразу поднял руку, чтобы поприветствовать его. — Да, я собираюсь в университет. — О, верно. Дядя старый и забывчивый. Как дела? — Нормально, но еще не привык, — улыбнулся я. Я часто сюда прихожу и часто встречаюсь с дядей Йотом. Он сказал, что с тех пор, как начал убирать это место, не встречал никого, кто приходил бы сюда так часто, как я. — Дядя, как он? — Дядя стареет и продолжает делать то же самое, ничего особенного, — сказал дядя, устало сидя на скамейке. Он очень стар. Причина, по которой он продолжал помогать в храме, заключалась в том, что он не знал, чем заняться после того, как жена оставила его много лет назад. Рассказ дяди Йота о его жизни заставил меня осознать, что иногда жизнь не прекрасна, но нужно двигаться дальше. Дядя Йот получал удовольствие от того, что помогал в храме: подметал листья, собирал мусор, ухаживал за могилами многих важных людей. Может быть, этого было немного, но этого было достаточно, чтобы почувствовать, что он еще жив. Может быть, это не сильно отличается от того, что я делаю каждый день, чтобы выжить. Жду, когда снова увижу солнце. — Я должен идти. — Хорошо, удачи. — Спасибо. Я помахал рукой, прощаясь. Прежде чем вернуться к тете Нуан, которая ждала в машине, мы вернулись домой. В деревенских районах, на улицах, в домах и у людей почти ничего не изменилось. Неважно, сколько раз я думаю об этом, все равно это страшно. Если этот дом будет продан… возможно, у меня не будет дома, чтобы вернуться. Мраморный стол в форме лошадей, где нам нравилось сидеть, трава, дороги, лестницы перед домом, деревянные двери, стены, где мы тихо сидели, гостиная, где мы любили быть вместе. Каждый угол этого дома полон воспоминаний. Как можно его продать? Это наш дом… Я подошел к лестнице и открыл дверь, чтобы увидеть комнату Фан. Что меня удивило, все исчезло. Оставалась только пустая комната. Потому что владелец этой комнаты исчез… и все в этом доме тоже исчезло. — Что случилось с другими вещами? — Хозяин сказал, что мы можем взять их и пожертвовать вещи, которые еще можно использовать. —… — Тетя извиняется. — Нет, тётя. Фан, безусловно, будет счастлива, если бы узнала, что её вещи могут быть отданы другим для использования, — сказал я, слабо улыбаясь. — Фун… — Да? — — На самом деле… — подошла тетя Нуан. Она наклонила голову и тихо заговорила. — Тетя, я не знаю, должна ли я это сказать, но… — … — Фан… с самого начала знал, что ты не был биологическим ребенком этой семьи! — Что…? Фан знала? — Я спросил в удивлении. Моё сердце заколотилось, я почувствовал, как меня охватывает тошнота. — Да, тогда Фан должна была спать, но тетя и Фан слушали, как твои родители ссорились. — Мы были очень удивлены тогда. тётя подумала, что Фан злится, но она улыбнулась и сказала… — Что она сказала? — Она сказала: «Не говорите Фуну». Я крепко прикусил губы, сдерживая свои чувства. Раньше я думал: если бы Фан знала, что я не её брат, все равно ли она меня любила? Но действительно, Фан уже знала всё, и продолжала любить меня как раньше. — И так как Фан умерла, всё стало не так. Тетя не знала, что делать. Она могла только поддерживать и заботиться о тебе. — Да, тетя Нуан всегда хорошо заботится о Фуне. — Фун не тот человек, который разрушает семью. Фан никогда не думала так. Так что не вини себя. —… — Тетя всегда волнуется. Я не знаю, как тебя утешить, потому что единственный человек, которого она всегда любила, — это ты. Мне жаль говорить это, но я видела это с тех пор, как ты был маленьким. —… — Я крепко стиснул губы и позволил слезам течь. — Тетя тоже любила Фан. —… — Может быть, ты хочешь не той любви, но тетя хочет, чтобы ты знал, что есть кто-то, кто тебя любит. — … — Тетя не заботится, чей ты ребенок. Я та, кто меняла твои подгузники, кто готовила тебе молоко, кто возила тебя в детсад, кто учил тебя, кто надевала тебе носки, кто лечил раны, когда ты падал. Я та, кто держала твою руку, когда покупала закуски. — … — Не принимай мою любовь как должное, потому что ты для меня как родной ребенок. —… — Не ищи тех, кто отвернулся от тебя. Пока не забудешь об этом старике. — Тетя… — Я крепко обнял её и громко заплакал, не стесняясь. — Спасибо. Спасибо. —… — Я тоже люблю тебя, тетя. Спасибо, что всегда заботишься о Фуне. Спасибо. — Тетя Нуан ответила на мои объятия и прижала меня еще крепче. Почему… почему я никогда не думал об этом? Почему я всегда искал любви от тех, кто никогда не любил меня, пока не потерял всё? Тетя Нуан обняла меня и утешала, пока я не успокоился. Она подняла руку, чтобы вытереть слезы с моего лица. — Большое спасибо. — Все в порядке. Может быть, я не смогу сильно помочь, но Фун может поговорить с тетей. Ты можешь рассказать мне всё. Чем бы я ни могла помочь, тетя хочет помочь тебе. Я улыбнулся, и в душе стало тепло. Как будто я не мог этого сказать. — Пока тетя Нуан не покинет Фуна, этого достаточно. Если не будет дождя… Цветы не расцветут. Но для цветка, который всё это время был под дождем, достаточно немного света… и он начнёт цвести медленно.

***

Мы некоторое время гуляли по дому. Я пытался вспомнить всё, что происходило здесь, пересматривал воспоминания из прошлого, потому что не хотел, чтобы ни одна часть их была утеряна. Это было место, где мы жили вместе. Как я уже говорил, это может быть не самый теплый дом. Но это был наш дом. Когда я почувствовал, что всё готово и не хочу больше беспокоить тетю Нуан, я собирался извиниться. Но тетя Нуан, кажется, что-то вспомнила. — Ах, да, тетя хочет сказать тебе еще кое-что. — Что это? Я последовал за ней до сарая рядом с домом, потому что у меня были плохие воспоминания об этом месте. И до сих пор оно оставляет странное ощущение. Мне очень плохо, когда я здесь. — Не нужно входить. Подожди минутку. Я принесу тебе вещи. — Да. Я увидел, как тетя Нуан исчезла в сарае и вернулась с четырьмя картонными коробками, поставив их передо мной. — Тетя держала это в секрете. Я никому не рассказывала, потому что мне приказали выбросить это, но тетя подумала, что если я скажу тебе сейчас, это не будет проблемой. — Что это? — спросил я, поднимая брови. — Я не знаю. — Ах… — Но эти вещи доставлялись, когда тебе исполнился год. Они доставлялись каждый год в марте. — Каждый год? В марте? — Март — месяц твоего рождения. ! Мои глаза широко раскрылись от удивления. Что это значит? Эти вещи доставлялись мне домой каждый год в день моего рождения? — Ох… но коробок всего четыре. — Да, твой отец часто их выбрасывал. Я тайно взяла эти четыре коробки, чтобы сохранить для тебя, — сказала тетя Нуан с обеспокоенным выражением лица. — Но нет ни имени отправителя, ни адреса. — … — Но есть имя получателя. Мои руки начали трястись. Моё сердце билось так быстро, как будто оно собиралось взорваться. Не в силах сдержать дрожь, я медленно сел и протянул руку, чтобы взять коробку перед собой. Это возможно…? Это то, о чём я думал? Я взял одну коробку и перевернул её, чтобы найти название. И действительно… На коробке было имя получателя. На самом деле… Там было написано, что коробка… Для… Рена…?