Глава 23 Будь ближе
6 февраля 2025 г., 02:22
Что… что он сказал?
Любовь?
Заставить… его… влюбиться?
Так мило…! Быть ответственным за чувства? Ах… э-э… как?
— Фун.
— …
— Фун.
— Да!
Пи Фа посмотрел на меня с беспокойством.
— Ты в порядке?
Как только я пришёл в себя, моё сердце забилось так сильно, что казалось, оно вот-вот взорвётся. Биение стало ещё громче, быстрее, и я боялся, что Пи Фа тоже это услышит.
Жар разлился по моей груди и лицу, уши наверняка пылали. Я был уверен — покраснел до корней волос.
Кажется, я уже взорвался и умер.
Его слова… Этот глубокий, мягкий голос снова и снова звучал в моей голове, словно заела пластинка.
Я потерял над собой контроль, но не мог позволить другим это увидеть. Нельзя, чтобы кто-то заметил, насколько я счастлив, смущён, взволнован… и как мне тепло. Все эти эмоции смешались во мне.
Я пытался дышать ровно, чтобы не выдать своего волнения, но из-за бешеного пульса это было почти невозможно. Мои руки задрожали, и я сжал их в кулаки.
Смущение захлестнуло меня, хотелось провалиться сквозь землю.
— Фун, — голос Пи Фа стал ещё мягче.
— Да, Пи Фа! Я… я в порядке, просто…
Я так нервничал, что сам не знал, что говорю. Я думал, что смогу держать себя в руках, но вместо этого сделал что-то совершенно глупое. Это только сильнее сбило Пи Фа с толку.
Конечно, он сказал, что любит человека из письма. Но ведь он не знает, что это я, Фун. Тогда почему я так волнуюсь?
Мне не стоило волноваться!
— Эм… я хочу заказать шоколад, — выпалил я первое, что пришло в голову, хватаясь за меню и закрывая им лицо.
Ну и поступок!
Абсолютно неестественно, Фун!
— Хорошо, — ответил Пи Фа и обратился к официанту.
Когда официант подошёл, я услышал его спокойный голос:
— Один холодный шоколад, пожалуйста.
— Конечно.
После того как официант ушёл, я опустил меню и попытался снова собраться.
Выглядело ли это подозрительно?
Да, на все сто тысяч процентов!
А главное, это же Пи Фа!
Господи, Фун, ты сейчас же хочешь залезть под стол, да?
— Ты точно в порядке? — он приподнял бровь.
Я всё ещё не осмеливался встретиться с ним взглядом, но понимал, что выбора нет.
И, как я и ожидал, стоило лишь на секунду поймать его взгляд, как в голове тут же зазвучали его слова.
«Заставил его влюбиться…»
Любовь…
Любовь!
Я ведь не сплю, правда?
— Ты выглядишь так, будто покраснел, — заметил он.
— …А? Я?
— Да, это довольно очевидно. Или мне кажется?
— …О. — Я замер. Снова это ощущение… будто Пи Фа что-то задумал. Или это просто моя фантазия? — Ну, я краснею за этого парня.
— Краснеть за кого-то другого? Разве это возможно?
Боже…
Тебе кто-нибудь говорил, что с такой улыбкой ты убиваешь?
— Да, я краснею за него. Если бы он был здесь, он бы наверняка тоже покраснел.
— Ты так думаешь?
— Да, — твёрдо ответил я.
— Но я так не думаю, — Пи Фа покачал головой.
— Почему?
— Не знаю. Наверное, потому что мы ещё не встречались, я не могу точно сказать.
Он смотрел прямо на меня.
Официант принёс мой шоколад. Я уже был так сыт, что даже не знал, зачем заказал его. А, точно… чтобы спрятать своё смущение.
— Думаю, ты можешь это понять… с твоими-то способностями, Пи Фа, — сказал я, сделав глоток.
— Почему ты так думаешь?
— Просто предположение.
Я улыбнулся.
— Тогда помоги мне угадать.
— Угадать что?
— Угадать, какие у него чувства, — с лёгкой улыбкой сказал он.
Его взгляд заставил меня почувствовать себя неуютно.
Я хотел отказаться.
Но не мог.
Почему я должен помогать Пи Фа угадывать, что чувствую?
— …Пи Фа, можешь рассказать с самого начала? — спросил я, пытаясь казаться естественным.
Он начал рассказывать, начиная с первого письма, которое я ему отправил.
Удивительно…
Он помнил всё в мельчайших деталях. Даже даты.
Мне самому пришлось записывать.
Но как мне помочь ему угадать?
— Эм… я не знаю. Я не очень хорош в таких вещах, — ответил я уклончиво, потому что действительно не знал, что сказать. — Ты пытаешься это выяснить, Пи Фа?
— Нет, — он медленно покачал головой. — Как я уже говорил, я принимаю всё, что делает его счастливым.
— О… А ты знаешь что-то ещё?
— Я уверен, что он на втором курсе.
— …О.
— Он любит фотографию, деревья, возможно, любит рано вставать. Его рост, наверное, ниже 170 см, он левша. Я не уверен в его специальности, но раз он так любит фотографию, возможно, что-то связанное с этим.
— Вау.
— Это просто моя дедукция.
Я хотел спросить, как он всё это узнал, но решил, что лучше не стоит. Это же Пи Фа, в конце концов… Но он угадал всё правильно. Может ли быть, чтобы кто-то настолько точно всё понял?
— Вау, у тебя уже столько информации, — заметил я.
— Хм, не так уж и много. Есть кое-что, чего я всё ещё не знаю.
— Например?
— Например, нравлюсь ли я ему на самом деле.
Может, это просто моя фантазия, но, глядя в его глаза, я почувствовал неуверенность. Но я быстро отогнал эти мысли… Что он имеет в виду под «действительно»?
— Ну… если бы он тебя не любил, зачем бы он отправил тебе письмо?
— Это не обязательно так. Я его не знаю. Может, он отправил письма нескольким людям.
Не может быть…
Кому ещё он мог бы отправить письмо, если не Пи Фа?
— Я в это не верю.
— Почему ты так уверен?
— Просто догадываюсь, — нахмурился я. — Думаю, у него нет никого другого.
— Хм, — его низкий голос вызвал у меня странные ощущения. — Ты думаешь, он любит только Пи Фа?
— …Да.
Я опустил голову.
— И ты думаешь… что он будет любить только меня?
Я медленно поднял взгляд, сердце снова бешено забилось, а лицо вспыхнуло жаром.
— …
— Что ты думаешь?
Повторяя вопрос с лёгкой улыбкой и искрящимися глазами, он явно ждал ответа.
Я решил ответить.
И как человек, написавший письма.
И как Фун.
Потому что это был один и тот же человек.
Поэтому у меня был только один ответ.
— Да… Он любит только Пи Фа. Фун уверен.
***
Я широко улыбнулся этим словам, прежде чем прикрыть рот рукой. Я никогда не испытывал ничего подобного. Когда-нибудь моё сердце билось так сильно? Насколько я помню, никогда… никогда так с кем-то. «Да… Он любит только Пи Фа. Фун уверен.» Какая очаровательная уверенность. Мальчишка передо мной опустил голову, но я всё равно мог видеть, как его уши покраснели. Я был уверен, что он умирает от стеснения. Но почему-то мне не хотелось останавливаться. Он такой милый… Неужели он может быть таким очаровательным перед кем-то ещё? Как я и знал с самого начала… Но он не знал, что я знал. Идея подразнить его внезапно показалась мне заманчивой. Чем больше я видел его смущение, тем сложнее было сдерживать улыбку. Я хотел смотреть на него таким как можно дольше. Когда он нервно заказывал шоколад, хотя уже был сыт. Когда он опустил голову, возможно, избегая моего взгляда. И последний вопрос, который я задал… Я хотел услышать эти слова. Слова любви. Чтобы он понял. И эти слова любви… Я услышал их впервые. Это, возможно, не было признанием в любви впрямую, но мы оба понимали. Потому что он тоже знал мои чувства. И я больше не хотел быть далеко от него. Продолжать так, конечно, не так уж плохо, но если всё останется как есть, я не смогу его обнять… Я больше не хочу быть просто другом по переписке. Я никогда не испытывал такую привязанность к кому-то, что хотелось бы обнять его так крепко. Если бы я мог, я бы уже сделал это. Раньше я не понимал Джо и почему он всегда хотел обнимать своего Нонга на публике, не заботясь ни о чём. Я никогда не думал, что пойму или стану таким, как он. Но теперь я понимаю — оказывается, так сложно сдерживаться. Если бы кто-то услышал, о чём я сейчас думаю, он бы точно решил, что это не я. Но, как я уже говорил, я никогда не был таким раньше. Может, это из-за этого маленького милого мальчишки, который заставляет меня хотеть дразнить его и обнимать крепко-крепко. После этого мы больше не говорили. Фун, возможно, не заметил, потому что был слишком погружён в свои мысли о произошедшем. Но с моей точки зрения… Это было очень странно. Сначала сказать, что этот человек любит только меня, а потом сидеть молча, с красным лицом. Разве это не странно? Смотреть, как он старается, чтобы я не заметил, казалось мне ещё более милым. О чём он сейчас думает? Смущён ли он тем, что признался в любви, или считает, что я не должен был быть таким самоуверенным? Я лишь сделал вид, будто сомневаюсь, что этот человек любит только меня, но Фун сразу занервничал, словно боялся, что я его неправильно пойму. И я снова повторил этот вопрос, словно действительно нуждался в ответе. Фун ответил быстро, не раздумывая. Но… Это признание в любви… Я хочу услышать его снова. Не просто: «Он любит только Пи Фа». Я хочу услышать: «Фун любит только Пи Фа».***
— Тер, ты куда собрался? Я тебя не отпущу, ни за что! — закричал я, крепче обнимая Тера. — Ай! Мои кишки! Кишки! — Тер! — Помогите… Норт! — Норт подошёл, смеясь, и схватил Тера за руку. — Отпусти меня, Фун, за что ты так со мной?! — Тер, я тебя не отпущу, нет! — Я продолжал сжимать его в объятиях, отчего ему становилось ещё больнее — я тянул его на себя, а Норт — в другую сторону. — Ай! Это больно! Норт, отпусти меня! — Эй, я же помогаю! Ну же! — Ах! За что мне это?! Отпусти меня! — Тер извивался, его лицо покраснело, а потом он внезапно рухнул прямо на меня. — Ой-ой, Тер, не дави на меня! — Получай, сумасшедший котёнок! — Ай-ай-ай! — Когда я немного ослабил хватку, Тер схватил меня за руку. Это уже больше походило на драку. — Ты нападаешь на меня? Ну тогда держись! — Он изловчился и заломил мне руку назад. Норт громко смеялся. — Ты выбрал не того противника! Думаешь, закон о защите животных тебя спасёт? Сколько штраф за издевательство над котами? — Ой-ой, сдаюсь, Тер! — Раз! — Два! — Три! — И победителем становится Истер — самый сильный парень из Районга! — торжественно объявил Норт. Тер наконец отпустил меня, поднялся и вскинул руки вверх, как настоящий чемпион. Я сидел, тяжело дыша. Хотел спустить на него свою неловкость, но в итоге проиграл. — Утешительный приз для слабого парня из Пхукета, — Норт протянул мне сэндвич. — Я взял его, продолжая задыхаться. — Люди с Пхукета, наверное, тобой разочарованы. — Мне так жаль, что я вас подвёл, — буркнул я. — Тер, ты такой жестокий. — Это ты первый начал! — ответил он, жуя перекус. — С чего вдруг ты набросился на меня? — Эй, Тер, Норт, слушайте… — Я вспомнил, что хотел сказать, и заговорил быстро, но от усталости слова путались. — Полегче, Тайфун, ты совсем с катушек слетел, — Норт подошёл и сжал мне виски. — Тер, принеси воды, я помогу нашему боксёру, — сказал он. — Нет-нет-нет! — Я быстро остановил его. В прошлый раз он просто выплеснул на меня воду. — Я в порядке, в порядке. — Мы как раз обсуждали, почему ты и Пи Фа пошли на ужин вдвоём, — сказал Тер. Похоже, во время нашей возни студенты-медики наблюдали за нами. Я услышал чей-то смех. Мы наконец уселись и начали говорить нормально. — Так что там? — спросил Норт. — Ну… Ох! Я даже не знаю, с чего начать… — Ты так стесняешься, что теряешь разум. — Почему ты думаешь, что я смущаюсь?! — Ты просто так на меня набросился, глупый, — фыркнул Тер. — У меня аж живот разболелся. — Прости, я был слишком взволнован. — Не нападай на людей, когда тебе неловко. — Ладно, рассказывай уже. — Нет, не хочу. — Эй, ты же сам сказал, что расскажешь! — Я пока не готов. Давайте созвонимся по видео позже, — сказал я. — Ладно, ладно, доставай учебники. Я хочу учиться. Тер, где учебник? Норт, давай быстрее, я хочу изучать основы физики. Живо! — Норт, мне кажется, наш друг сломался, — сказал Тер. — Да, ситуация тревожная, — подыграл ему Норт. После учёбы я отправился с Пи Фа. Обычно я возвращался с Пи Хиллом, но почему-то в этот раз без раздумий пошёл к нему. Пи Хилл уехал сразу после того, как Тер сел в машину, даже не дождавшись меня, а Пи Фа уже был в машине, чтобы отвезти меня домой. По дороге мы говорили на общие темы, ничего особенного. Но я чувствовал себя ужасно нервно всё это время. Когда мы добрались до общежития, мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я посмотрел, как его машина уезжает вдаль. Той ночью я созвонился по видео с Тером, Нортом и Дао. Мы разговаривали больше часа, обсуждая всё, что произошло. Как я и ожидал, они дразнили меня безжалостно. — Ну, теперь ты точно знаешь, что Пи Фа влюблён в тебя, но он не знает, что ты тот, кто писал ему письма, — сказал Дао. — Да… Поэтому мне нужно притворяться, что я не знаю, и продолжать писать ему письма. — Точно! Но ваши отношения уже далеко зашли. Ты заметил, что Пи Фа использовал слово «любовь»? — голос Норта звучал особенно выразительно. Я просто катался по кровати, завёрнутый в одеяло, не зная, что делать. — Да… — Любовь, Фун, любовь. Он не просто испытывает симпатию к тебе, — Дао явно был в восторге. — Я так рад, что он предложил тебе идею с перепиской, — подытожил Норт. — В итоге Фун победил. — Неужели… у меня получилось? — Конечно. Теперь вы скоро станете парой. — Тер! Дурак! Что ты несёшь?! — Ты всегда становишься грубым, когда тебе неловко, — поддел его Норт. — Пи Фа просто великолепен, всё предельно ясно. — Да… — Я же говорил, — вставил Тер. — Он уже любит тебя. — Дао… — Я так рад за тебя, Фун. Ожидание наполняется смыслом, когда, наконец, находит свою цель. — Да… Ты прав. Я рад, что отправлял эти письма. Если бы я просто держал их при себе, это были бы лишь чувства, о которых никто никогда не узнал бы. После того как мы завершили звонок, я посмотрел на часы — было почти час ночи. Я встал, сел за стол и посмотрел на фотографию Фан, где он улыбалась. Я тоже улыбнулся, ещё шире.Фан… Сегодня я был так счастлив. Раньше мне казалось, что без тебя моя жизнь не имеет смысла. Но в итоге я встретил друзей, многому научился и понял, что жизнь по-настоящему прекрасна.
Я думал, что дождь никогда не прекратится. Но когда он, наконец, закончился, небо оказалось удивительно красивым. Ожидание того стоило. Ожидание ясного неба.
Как и всегда, я начал писать письмо Фан, не пропустив ни одного дня. Сегодня я рассказал ей обо всём, что со мной произошло. Я купил новую коробку, чтобы складывать туда письма. Поставил её на полку рядом с письмами от Пи Фа, с фотографиями, которые он сделал, и закрепил их бумажными скрепками на верёвке, натянутой вдоль стены. Что бы ни случилось… Фотографии остаются лучшим местом для хранения воспоминаний. Некоторые считают, что писать письма — это устарело и никто так больше не делает. Но у них есть особое очарование, которого нет у текстовых сообщений. Рукописные строки позволяют нам прочувствовать эмоции другого человека и запомнить их через написанные слова. Мы встретились через листки бумаги. Мы говорили, делились добрыми чувствами. Мы заботились друг о друге, скучали и каждый день ждали, когда наши чувства дойдут до адресата. Мы полюбили друг друга. Через эти маленькие письма. Во время экзаменов я обычно оставлял для Пи Фа больше конфет, чем обычно. Сегодня я снова зашёл в медицинский факультет после обеда и поднялся в кафе Пи Гип. — Это для тебя, — Пи Гип протянул мне бумажный пакет. Пи Фа оставил его для меня. Я улыбнулся, взял пакет и поспешил обратно в общежитие, чтобы открыть его. Внутри не оказалось конфет. Только фотография и письмо. Полароидный снимок с кирпично-красным небом — я не мог понять, был ли это рассвет или закат. На карточке было написано: «Можно… можно мне увидеть тебя хотя бы раз? Потому что иначе я сойду с ума.»
