SOUTH : BESIDE THE SKY Тонфа и Тайфун (навсегда с тобой)

Я лежал, обнимая пьяного человека, пока не уснул. Легкий запах, немного смешанный с алкоголем, заставил меня почувствовать странное ощущение, но это всё равно был аромат Фуна. К полуночи, когда я проснулся, я обнаружил, что человек в моих объятиях исчез. — Фун, — тихо позвал я, спустился с кровати и вышел его искать. Я подумал, что он, возможно, пошёл в ванную. Когда я увидел его маленькую фигуру, сидящую у холодильника, я сразу же подбежал к нему. — Ты в порядке? — Ух, болит, — пробормотал он. —… — Я ничего не ответил. Взял его за руку, чтобы поднять и посадить на стул. — Ты упал? — Я ударился головой. — Что? Где? — спросил я с тревогой, потому что в нашей комнате всегда горит маленький свет, если Фун вдруг проснется ночью. Тусклый свет освещал его лицо, и я увидел красное пятно на его лбу. — Ах, бедняга. Ты ударился о холодильник? — Да. Я отомщу ему. —? — Как он посмел ранить того, кто его чистил? — Я не мог сдержать улыбку, наблюдая за человеком, который ещё не до конца пришёл в себя. Потом пошёл, чтобы взять инструменты для обработки раны. Я подумал, что небольшая травма не может быть слишком болезненной. Он, наверное, не осознавал, что ударился о верх холодильника. — Ну всё! Дурак. П-подожди… Неужели он с холодильником спорит? — Тебе не нравится? Ах? Я даже сам приготовил курицу. Если не нравится, не рожайся холодильником! — …Фун. — Ты его защищаешь, Пи Фа? — Нет, я не защищаю его. Сядь, чтобы я мог обработать твою рану. — Не хочу, не хочу. Кажется, он стал медленным, когда напился. Я думал, что ничего не случится, когда я уснул. Мне пришлось поднять его упрямое тело и снова посадить на стул, чтобы нанести мазь и аккуратно помассировать рану на лбу. — Пи Фа может лечить раны, как здорово. Поэтому ты учишься быть врачом? — …Да. — Поэтому ты так упорно учишься быть врачом. —… — Я слегка нахмурился, не зная, что ответить. — Учись усердно, да? — …Да. Теперь давай спать. — Доктор. Доктор Фа. — Да? — Ух, не говори Фуну. — О чём? — Не говори ему, что ты смотришь на других, когда учишься. — Я не смотрел ни на кого. Почему ты вдруг об этом заговорил? — спросил я, поднимая его обратно в кровать. — Ты пошёл к холодильнику, потому что хотел пить? Ты уже пил воду? — Не меняй тему. Это подозрительно. Ты смотрел на других? — Нет, я не смотрел. — Фун знает. Все восхищаются тобой, все. — Все? — спросил я, улыбаясь, глядя на того, кто жалуется на кровати. Его лицо было красным, даже уши. Глаза полузакрыты, а голос звучал сладко. Он так мило ведёт себя, когда пьян. — Все. Даже когда ты ходил в магазин, собаки следовали за тобой. Я видел это. — …Я не замечал этого. Может, потому что я покупал еду. — Это неправда. Не спорь. Ты тот, кто всем нравится. — Ах, понял. — Я помню, как все смотрели на тебя и тайно фотографировали. Мне это не нравится! Мне это не нравится! Я хотел бы вырвать их глаза. — Тебе не нравятся они? — Я нахмурился. Разве это значит, что он ревнует? Он никогда не показывал признаков ревности раньше. Наверное, просто не было ситуации для этого. — Мне не нравятся. Они не знают, как хорошо фотографировать. — Почему, они не умеют фотографировать? — Да, они не умеют. Они не должны фотографировать. — То есть ты не хочешь, чтобы они фотографировали, потому что не могут это сделать правильно? — Я не хочу, чтобы тебя фотографировали. Только я могу фотографировать Пи Фа. — Ах… — Я помню, был кто-то по имени Мона. Она всегда звала тебя помочь с учёбой. Сколько ей ещё учиться? Даже семестр ещё не начался! Если хочешь учиться, учись сама, а Пи Фа только с ней и разговаривает! — Это было давно, до того, как ты исчез. — Мне всё равно. Людей много. — Но я никогда с ними не общался. — Я не знаю. Но почему ты должен быть таким красивым? — Ты знал меня первым. Когда Пи Фа был вот таким маленьким, — Фун показал, насколько я был маленьким. — Ты знал меня, когда мы были маленькими. — Когда мы были в детском саду, Фун встретил Пи Фа до всех. Как они осмеливаются говорить, что любят Пи Фа? Фун любил Пи Фа с тех пор, как мы вместе учили буквы. —… — Я просто молчал, глядя на того, кто всё ещё жалуется. Он был таким милым, что я хотел его обнять. — Почему ты так вырос? Почему должен быть таким красивым? Почему таким умным? Почему таким хорошим? Почему все должны тебя любить? Когда мы были маленькими, не было так много людей, которые меня любили. — …Я не знаю, что ответить. — Не нужно отвечать. Фун просто жалуется. Пи Фа, тебе нравятся дети? Тема резко изменилась? — Да… Мне нравятся. А тебе? — Мне тоже! Я хочу, чтобы много детей бегали по дому, создавая шум. Но ты станешь врачом и, возможно, не сможешь играть с ними. Дети наверняка будут любить меня больше. Я начал нахмуриваться, когда он заговорил о детях. О, ты хочешь много детей? Это будет настоящим вызовом. — Я буду лучшим отцом. Не позволю детям быть запуганными. Отдам их в хорошие школы, познакомлю с хорошими друзьями, дам много любви. Пи Фа, почему ты не отвечаешь? — Ты ещё не задавал вопрос. — Как нас будут звать наши дети? — Ух… Я не знаю. Как ты хочешь, чтобы они нас называли? — Пи Фа будет занят, да? Ты найдешь время для детей и Фуна? — Да, Пи Фа найдет время для вас. — Пи Фа должен быть хорошим отцом. — Да. — Ты голоден? — Что? Уже два часа ночи. — Фун приготовит для тебя. — Подожди, лучше тебе поспать, — остановил я его, когда он попытался встать. Пьяный Фун говорил какие-то несвязные вещи. — Уже поздно, давай отдохнём. — Я не хочу спать, я не сонный. — Но ты пьян. — Я не пьян! Почему ты со мной споришь? — …Спорю? — Да! Споришь! — Фун, не упрямься. — Ты будешь так же ругать детей? — …Если они будут упрямиться, то да. — Нет! Если ты будешь их ругать, я их заберу! Он заберёт их?.. — Мама не позволит детям встречаться с папой! Чёрт, он такой милый. — Мама, не будь жестока с папой… Подожди… Он заснул? Да. Похоже, правда, он уснул. Я бессознательно вздохнул. Справляться с ним в пьяном состоянии — это настоящее испытание. Я поправил его, уложил поудобнее, накрыл одеялом, а потом закрыл глаза и уснул сам.

***

— Голова болит? — спросил я за завтраком. Фун выглядел немного вялым после пробуждения. Наверное, от того, что вчера много выпил и ночью просыпался, жалуясь. — Немного. — Выпей лекарство после еды, ладно? — Ага… Во сколько у тебя занятия, Пи? — В десять. Ты хочешь встретиться с Тер? — Да. Фун кивнул. Сегодня, как обычно, у меня были занятия, даже несмотря на выходной. Пока я собирался выходить, вдруг кое-что вспомнил. — Фун, ты помнишь, что было вчера? Кажется, он помнит, судя по его удивлённому выражению и покрасневшему лицу. — Так что? Какой ответ? — Что… что было прошлой ночью? — Да так, ничего. Просто ты говорил о детях. — О детях?! — О их именах. — Ох, я был пьян, это просто бред. — И как часто ты об этом думаешь? — спросил я, проигнорировав его оправдания. — Я просто думал об усыновлении, вот и всё. — И ты уже решил, как они будут нас называть? Ты говорил «папа» и «мама». Ты и правда убежишь с детьми, если папа будет строг? Вот жестокость. А как же папа тогда справится?

***

Когда я проснулся, почти ничего не помнил. Просто немного кружилась голова, а на лбу появился небольшой синяк. Я пытался вспомнить, что произошло ночью. Когда я пьяный, я часто врезаюсь во что-то и несу всякую чушь. Помню, что проснулся ночью от жажды. Открыл холодильник, ударился о дверцу и упал. А потом… разозлился на холодильник. Какой позор! И всё это перед Пи Фа! Более того, я его дразнил. И как будто этого было недостаточно, назвал его папой и сказал, что сбегу с детьми. Ох, Фун! Если бы я мог вернуться назад, то лучше бы просто вырубился. — Я правда так сказал?! — Надо было записать этот разговор. Как тогда, когда ты хотел записать меня, — усмехнулся Пи Фа. — Я ничего не помню! Пи Фа, тебе пора на занятия! — У меня ещё тридцать минут. — Нет, тебе нужно идти прямо сейчас! — Как тогда, когда ты говорил мне усердно учиться? — Пи Фа! — А что? — Фун рассердится и сбежит с детьми! Чёрт! Я ляпнул это, даже не думая! Мои слова, сказанные от смущения и неловкости, явно развлекали Пи Фа. Он улыбался и смеялся, из-за чего я чувствовал себя ещё хуже. — Не злись. Ты ведь не заберёшь детей, да? Это было бы слишком жестоко, — сказал он своим обычным мягким тоном, без тени насмешки. Затем он подошёл ко мне, обнял сзади и нежно поцеловал в щёку. — Ах! Почему ты всегда меня дразнишь? — проворчал я, сильнее сжимая губку, пока мыл посуду. Мне казалось, что лицо горит. — Не злись. — Я не буду злиться, если ты прекратишь меня дразнить. — Не могу обещать, — ответил он, отпуская меня. — Кстати, о детях… Пи Фа будет хорошим папой для них. Не переживай. Его слова заставили меня резко обернуться. Как он может говорить такое, даже не смутившись? Пи Фа наклонился и легко коснулся моих губ. Я замер, не успев отреагировать, прежде чем он снова улыбнулся. — Пошли. Я отвезу тебя к Тер. — …Ладно. Я взял его протянутую руку, и мы вышли вместе. Стоя у лифта, я никак не мог выбросить из головы вчерашний вечер, снова краснея от смущения. — Что случилось? — Ничего! — выпалил я, из-за чего Пи Фа посмотрел на меня с недоумением. — Прости, просто задумался. — О том, что было вчера? !!!!!!!! От неожиданности я уставился на него. — Почему ты так на меня смотришь? — Извини. — Не надо извиняться. Расскажешь, о чём думал? — Я больше не буду пить! — Почему? Ты такой милый, когда пьян. — Милый?! Скорее, жалкий! Пи Фа, не приставай ко мне, а то я врежусь головой в столб! — сказала я, серьезно нахмурившись. Я имел в виду столб на втором этаже кондоминиума. — Не нужно угрожать, что разобьешь голову. Ты все еще не оправился от удара дверцей холодильника прошлой ночью. Нужно ли нам заменить холодильник? Похоже, у него с тобой проблемы. — Пи Фа! — Да? Почему ты так часто меня зовёшь? — Угх! — Ладно, больше не буду тебя дразнить, — сказал Пи Фа с нежной улыбкой. Я все еще дулся, смущенный и раздосадованный утренними дразнилками, пока мы шли к парковке. Пи Фа открыл для меня дверь машины, затем обошёл ее и сел за руль. Роскошный автомобиль рванул с места.

***

— Что случилось, Фун? Лицо у тебя пылает. Пи Фа снова тебя достаёт? — спросил Тер, когда я сел на диван в кафе. Сегодня ещё один выходной, когда у студентов-медиков всё ещё есть занятия, так что у нас было мало дел, и мы решили встретиться в кафе, принадлежащем Пи Гип. — Что? Да ничего! — Ты выглядишь напряжённым, — поддел меня Норт. Сегодня были только Норт, Тер и я — у нас не было особых планов, мы просто ждали, когда студенты-медики закончат. — …Ребята… — Ты говоришь, что ничего не случилось, но голос у тебя дрожит. — Что произошло прошлой ночью? Вы сделали что-то странное, когда были пьяны? — спросил я, и они оба тут же посмотрели на меня в полном шоке. — Вы выглядите подозрительно. — Нет-нет! Всё нормально! С чего ты вообще это спрашиваешь? — забормотал Тер, явно нервничая. — Вы так плохо врёте! — В чём дело, Норт? — Почему ты такой сердитый? Всё ещё пьян? — Я уже давно протрезвел! — Жаль. — Норт хохотнул, а Тер покраснел и запустил в него мягкую игрушку, которая оказалась рядом. — Ай! Они становятся агрессивными, когда смущаются! — Кстати, зачем ты это спрашиваешь, Фун? — Ну… Вроде бы ночью ничего такого не случилось, но когда я принимал душ, воспоминания вдруг нахлынули, — начал я. — Я вспомнил всё с того момента, как напился… и потом посреди ночи проснулся с криком. Чёрт… — я провёл рукой по лицу. Одна только мысль об этом заставляла меня корчиться от стыда. «Фун этого не хочет. Фун просто хочет сфотографировать Пи Фа…» «Почему он стал таким красивым…?» «Почему его все любят?» «Фун любит его уже так давно…» Я должен поблагодарить себя за то, что был достаточно пьян, чтобы сказать это вслух, иначе бы никогда не признался Пи Фа. — Что ты натворил? — спросил Тер. — Не скажу! — я тут же отвернулся. — Да ладно тебе, расскажи! Может, я помогу тебе избавиться от стыда. — Ты не будешь надо мной смеяться? — Нет, конечно. — Не верю. — Если начну издеваться, можешь меня раскритиковать. Я не обижусь, — сказал Тер. — Правда? «Я люблю Пи Хилла больше всех на свете.» Ай! Тер, ты опять меня ударил! — Не наговаривай на меня! — Какие ещё наговаривания? Все, кто тогда сидел за столом, сразу замолчали, — сказал Норт. Мне стало немного стыдно. Я до сих пор помнил лицо Тер, когда он, будучи пьяным, сказал это. — Ах, так вот почему ты так себя вёл… — Норт понимающе кивнул. — Да, в общем-то. Но… я думал о детях. Вы когда-нибудь обсуждали детей? — Да, обсуждали, — одновременно ответили Тер и Норт. — И что сказали? — Я спрашивал, — сказал Норт, — но Пи Джо сказал, что не любит детей. Так что вряд ли у нас они будут. — Ах, а я говорил об этом с Пи Хиллом. Мы хотим усыновить ребёнка, — признался Тер. — Хм… я тоже хочу усыновить, — пробормотал я, поднося стакан с водой ко рту. — Это звучит странно? Я не знаю… Честно говоря, я всего лишь первокурсник, а Пи Фа уже на четвёртом курсе. — Но ведь он скоро закончит учёбу, верно? К тому же, это всего лишь разговор. — А что сказал Пи Фа, когда ты поднял эту тему? — спросил Норт. — Ну… — Ну? — Он сказал, что станет хорошим отцом. — Чёрт… Пи Фа всегда остаётся собой. Тёплый, как микроволновка, — усмехнулся Норт. — Это замечательно. — А прошлой ночью, когда я был пьян, я сказал, что заберу ребёнка и сбегу от Пи Фа. — Тер и Норт переглянулись. — Это потому, что я был пьян и не хотел спать, и сказал, что если Пи Фа будет злым, то я заберу у него нашего сына. — Мне жаль Пи Фа. Как бы он себя чувствовал, если бы его ребёнка у него отобрали? — рассмеялся Норт. — Мне так стыдно, когда я вспоминаю это, — простонал я, снова прикрывая лицо руками. — Как я вообще мог сказать такое?! И после этого у меня хватило наглости говорить Пи Фа, чтобы он учился усерднее! — Вот же наглец! — Тер и Норт разразились ещё большим смехом. — Ты правда сказал Пи Фа усерднее учиться? — Да… — Кто в мире учится усерднее, чем Пи Фа?! — Тебе не стоило так напиваться, приятель. — Ты действительно удивителен, Фун. Но пьющие люди, правда, такие. — Тер слегка похлопал меня по плечу, пытаясь успокоить, несмотря на то, что продолжал смеяться. — Если ты думаешь, что стыдно, когда ты пьян, посмотри на Норта. Если стыд от пьянства — это уже плохо, то куда хуже — блевать на Пи Джо, как он это сделал в первый раз. — Всё, не надо больше об этом, — Норт поднял руку, чтобы остановить Тера. — Не меняй тему с Фуна на меня. К тому же, поскольку Пи Фа станет доктором, у него не будет много времени. — Нет, Пи Фа сказал, что сначала станет доктором. После того, как получит опыт, он заменит отца. — Отец Пи Фа — декан, да? — Да, он также владелец частной больницы. — Серьезно? — Норт показал удивленное лицо, как будто только что узнал, а затем скривился, словно вспомнил что-то. — Почему я не знал? Ах, ах, ах. Теперь я вспомнил. Это частная больница с множеством филиалов, да? — Да, так что давление на него огромное. Я переживаю, но не знаю, как помочь, и единственное, что я могу сделать, — это стараться поддерживать его, — сказал я, невольно сутулясь. Не только Пи Фа испытывает давление, но и люди вокруг него, включая дядю, тетю и всех, кто связан с бизнесом больницы. — Верно, давление всегда присутствует, — сказал Норт, поджав губы. — Пи Джо тоже так, да? — Именно, это неизбежно. Это как экзамен, который нужно сдать. Не так уж просто управлять такой известной частной больницей. — Да, я понимаю, — кивнул я. — Ты уже сделал всё, что мог, — сказал Тер. — Но владельцы больниц с такими множественными филиалами, ого, они должны быть очень богаты. Изучать медицину, чтобы иметь свою больницу — это логично, да? — Неужели они дружат из-за внешности и статуса? Я начинаю подозревать, — сказал Норт. — Пи Хилл тоже унаследует компанию от своего отца, да? И его отец дружит с отцом Пи Джо. — Верно, — кивнул Тер. — Но почему ты только сейчас начинаешь это подозревать? Ты должен был заподозрить это давно. — Я подозревал с самого начала. Ну, ведь похожие люди всегда притягиваются, да? Как ты и я, когда дождь идет, свинячий грязь течет. — Мне не нравится эта фраза, — поморщился Тер. — Но вы хорошие. — Мы? — удивился я. — Хм, с вами мне как-то уютно, как в саду с цветами. Я не хочу быть слишком идеалистом, но в глубине души вы хорошие люди. Не как мои друзья с факультета. Чёрт, кажется, это ад на земле. — Так плохо? — спросил Тер, не совсем веря. — Когда мы разговариваем, они кажутся обычными. Похоже, они хорошие. — Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе грубости? — Нет. — Ну, они говорят, что не могут говорить грубо с Эстер, но посмотри, как они говорят со мной, — Норт нахмурился. — О… эй, друзья, — сказал я, вспомнив, что оставил камеру в сумке. Я не собирался ничего снимать, но это уже стало привычкой. Я люблю брать камеру с собой, хотя и не ношу её в школу. — Свет сегодня хороший, не слишком жарко. — Хм, правда, — сказал Норт. — А что? — Мне нравится такой свет. — … Это точно не нормально, — шепотом сказал Тер Норту, хмурясь и выражая недовольство. — У меня плохое предчувствие. — Почему? — Пойдём прогуляемся, — сказал я. — Ой, я уже понял, — вздохнул Тер. — Если он говорит, что свет хороший и есть свободное время, значит, он нас опять вытащит на прогулку и на фото. — Солнце не слишком жаркое, тебе нормально? — спросил я, ведь Тер аллергичен к солнечному свету. Его кожа не может находиться под солнцем долго, иначе на ней появятся сыпь или что-то подобное. Но сегодня солнце не жаркое, много облаков, идеально для прогулки! — Хм, ладно, но я надену рубашку с длинным рукавом. — Отлично! Куда пойдём? Как насчёт зоопарка? — Почему зоопарк? — Норт поднял брови и спросил. — Ты хочешь снимать? Нет, нет. О, ты не мог бы просто посидеть? Мне лень, — сказал Норт. — Нет, нет, Норт, ты можешь? Я хочу пойти. Хочу пойти с вами. Пожалуйста, сходите со мной. Если я пойду один, я обязательно потеряюсь и меня съест лев. Ты не переживаешь, если со мной что-то случится? — Зачем так драматизировать? — Я выиграл у тебя в конкурсе по выпивке вчера. Тот, кто проиграл, должен делать все, что скажет победитель. — Мы на этом договорились? — Если нет, зачем тогда мы соревновались? — О, ладно. Ну, тогда пойдём. — Норт наконец согласился. Тер тоже был готов. Мы втроем решили поехать в зоопарк. — Я должен сообщить Пи Джо. — Я тоже, — сказал Тер. — Почему ты тоже сообщаешь Пи Джо? Это уже лишнее! Тер, у тебя есть Пи Хилл, этого достаточно! — … Я имел в виду, что должен сообщить Пи Хиллу. Почему ты так много возражаешь? — Ах, ладно, я пойду первым, — сказал Норт. Пока я доставал свой телефон, чтобы связаться с Пи Фа через LINE и сообщить, что еду в зоопарк с Тер и Нортом, они думали, что я оставят сообщение, потому что те учатся и не могут ответить. Тайфун: Пи Фа Тайфун: Фун поедет в зоопарк с Нортом и Тером. Тайфун: Для фотосессии. Тайфун: Не переживай, я буду осторожен. Тайфун: Я привезу тебе фото. Недолго спустя сообщение было прочитано, и Пи Фа позвонил. Я ответил растерянно и заметил, что Норт и Тер тоже получили звонки одновременно. — Зоопарк, да? — Да, можно? — Конечно, будь осторожен. — Я уже сказал, что буду осторожен. — Нет вреда в том, чтобы повторить, правда? — Да, конечно. — Хорошо, не ходи слишком далеко. Пользуйся зоопарковым поездом, чтобы не перегреться. Береги вещи и держись с Нортом и Терем, чтобы не заблудиться. Если заблудишься или что-то случится, сразу свяжись со мной. Понял? — Понял! — Хорошо. Во сколько вернешься? — Не знаю. А ты в какое время заканчиваешь занятия? — В три часа дня. — Тогда ты можешь забрать меня в зоопарке после занятий. Можно? — Окей. — Хорошо, учись усердно. — Ты уже говорил это прошлой ночью. — Ты снова дразнишь меня. — Хаха, шучу. Увидимся позже. — Да, до встречи. Я положил трубку и увидел, что Норт и Тер тоже закончили разговор. — Что они сказали? — спросил я. — Как всегда, сказали быть осторожным, — ответил Тер. — А ты? — Пи Джо спросил, почему я еду в зоопарк в такую жару, и попросил меня быть осторожным. — Ладно, поехали! — сказал я с энтузиазмом, быстро вставая и покидая кафе. Я оглянулся назад и увидел, что Норт и Тер не двигались с таким же энтузиазмом. — Ну же, двигайтесь, — пожаловался я. — Не тормозите! — Да-да, идём, — ответил Тер, подняв руку, чтобы показать больше энтузиазма, и достал телефон. — Что случилось? — Хехе, Фун, Пи Фа сказал, что мне нужно держаться за твою руку. — Что? — Чтобы ты не заблудился. Он попросил меня следить за тобой. — Да, Пи Фа сказал мне то же самое, — добавил Норт. — Он сказал, чтобы я не потерял Фуна. — Потерять Фуна? Что Пи Фа думает? Я не маленький ребёнок, — сказал я, морщась. — Но на самом деле, мы должны за тобой следить. Если ты вдруг пропадёшь, это будет большая проблема, — сказал Норт. — Не отходи от нас. Мы не хотим искать тебя по всему зоопарку. — Я знаю! Я не потеряюсь, мне 21, а не 7 или 8 лет, чтобы заблудиться в зоопарке. — Да-да, давай, Тайфун, которому 21, — поддразнил меня Тер, следуя за нами, чтобы сесть в такси, которое везло нас в зоопарк.