Разбитое солнце

      — Все, итак, в курсе, что она конченная, — Оппиа рассуждает в наклоне, но гнёт спину осознано, дабы обратиться к старшей, ведь между ними волна. Та сужает глаза в осуждении. — А с каких пор мы врём друг другу? — Играет голосом.              — С тех самых, как распускаем клевету о других, — Ханна мягко выговаривает сквозь клыки, — ты не общалась с ней лично, откуда тебе знать, какая она?              Тсунами только невинно улыбается, пытаясь сдержать хихиканье, (что девочке, кстати, удаётся, не в первый раз так поступает) — гибриды коммуницируют подобным образом друг с другом каждый день, кажется, словно они жутко ссорятся, хотя на самом деле это обычный диалог, без каких-либо негативных последствий для их дружбы или общения.       Они с самого утра обсуждают некую персону, которая недавно прибыла на гору Короны и остаётся здесь некоторое время, хотя младшая не до конца понимает о ком конкретно речь. То ли подруга правителя, то ли подруга его неизвестного друга, то ли вообще спутница его брата. Тсунами улыбается, перемещая фокус от одной девушки к другой, сжимая губы чтобы не показать, насколько забавно выглядит их аргументация.              — И хорошо, что не общалась! — бурчит, — говорят, она та ещё стерва, шутит, как Мира, если не хлеще, — Хиллария цокает. — И к тому же, — Оппиа заявляет, как хвастаясь, спину выпрямила, — у меня много друзей и не все они с наших этажей. Поняла? — надув губы.              Волна не выдерживается и смеётся от гордого выражения лица высказавшейся. Старшая слабо сжимает губы, невербально говоря о том, что недовольна, но не впечатлена.              — Ты птенец.              — Сама птенец!              Тсунами хихикает громче: с одной стороны, нужно, конечно, прекратить их несерьёзную брань и найти компромисс, но слушать эту яркую беседу так весело. Особенно когда Оппиа начинает шипеть, как газировка, и морщить нос, словно заставили съесть несколько лимонов.              — Чего ты перья взлохматила? — ступая дальше по замёрзшей траве, которая начинает становится более длинной и густой, но не до той степени, дабы затруднять\замедлять шаг. — Нам всё равно её не встретить, а ты ворчишь словно Мира твой муж.              Получив выходной в качестве того, что гостей на нижних этажах сейчас нет, и все заняты прибытием обсуждаемой персоны-гостьи, старшая горничная отпустила девушек на выходной, что они решили использовать, показав волне некий лабиринт. Последняя примерно осознает, что это есть старый добрый зелёный лабиринт, который состоит из одного входа и выхода, кучи неверных путей и высокий стен, что представляют собой ограду в виде плюща, и подстриженный газон рядом со статуями, которые являются постоянными жителями лабиринта. Гибриды сказали, что их цель найти маленький чистый пруд и «Ирину» — любовницу правителя шестого столетия, кого он укрывал, не в силах отпустить. Малышке вообще не очень симпатизируют данная идея бродить, потому как слышала слухи, что раньше такие лабиринты использовали для охоты на людей, издевательской. Ведь для того, чтобы выбраться из лабиринта гибриду достаточно просто взмахнуть крыльями, а вот человеку нужен мозг или скорость. Но как отказать этим двум личностям, особенно когда Оппиа начинает строить жалостливую моську бездомного котёнка.       Брови названной очаровательно взлетают вверх, словно слова подруги не сравнение, а прямое предложение быть супругой правителя.              — Смотри-ка какая реакция, — настрой Ханны моментально меняется от строгости к прищуру глаз и скрытой игривости, — что же это может быть? Восхищение правителем или влюблённость в него? — Подмигнув волне.              Она моментально ловит настрой, счастливо улыбается и подпевает:              — Тогда неприязнь к фаворитке Миры вполне оправдана.              Ханна явно не ожидала настолько резкого манёвра, потому громко смеётся со вздохами, когда субъект шуток надувает губы, теперь щурясь на них обеих и не переставая ворчать куда-то в сторону, будто задели за живое. Ничего грубого, разумеется, нет, поскольку чего точно нельзя сказать об Оппии, так это то, что она чувствительна к небольшим подколам.       Тсунами не совсем понимает её касательно двух упомянутых тем, первое, так это то безразличие и уверенность, которые присущи гибридам. В большинстве своём люди могут быть такими же, если бы не считались вкусным и полезным, а также крайне редким, мясом. Вторая тема, как можно задумываться о том, чтобы стать супругой правителя? Для начала, это не только опасно, но и сам Мира… Простого обещания того, что он не станет рассказывать о секрете девушки недостаточно, чтобы улучшить её мнение касательно лидера гибридов. Это ведь он раскрыл её, он потребовал доказать свою принадлежность от какой-то служанки, до которой, по сути, правителю потомков орла не должно быть никакого дела. Должно не быть. К счастью, после того случая несколько дней прошли спокойно, и сейчас волна уверена, что все друг друга услышали, и теперь будут продолжать своё существование более умиротворённо, без инцидентов, как тогда.              — Но он крутой, — после подтверждения Оппии, обе девушки заливаются хохотом, хватаясь друг за друга, — ой, хватит.              — Ты его не видела, ни разу, — с отдышкой возражает младшая, мягко взяв гибрида за запястье, — честно. А какие слухи о нём ходят? Забыла? — Хотя тон девочки явно упрекающий, по Тсунами заметно, что она не на максимальной серьёзности. — И про служанок в том числе, — Ханна воодушевлённо хмыкает в знак поддержки.              Кажется, довод вынуждает ту задуматься, правда, ненадолго:              — Слухи не всегда правда.              — Сказала та, кто судит по ним и издевается над фавориткой Миры всё утро, — Хиллария смотрит ровно вперёд, проходя дальше. Волна хихикает.              — Хватит приговаривать на Миру, да, может быть, но не факт. В её развратной деятельности я уверена.              Малышка начинает замедлять шаг, по мере того как уходит в глубокое размышление. В её голове возникает всего один вопрос, который погружает её настолько глубоко в пучину мыслей и развития различных сценариев, которые могли бы быть. И сам вопрос: что бы сделали её подруги, если бы узнали правду? Если бы узнали всю ту ситуацию, в которую были вовлечены трое — правитель, его советчик, и служанка нижних этажей, звучит всё как нелепый анекдот. На какую, чью сторону они бы встали? Расстроились бы из-за того, что их подруга была подвергнута значительной опасности? Или попросили бы правителя лично разобраться с Тсунами и её дядей, как с предателями народа, как с грязными существами? Что бы они сделали тогда? Как бы поступили? Поддержали бы её? Предали? Хотя, как можно предать, когда она первая, по сути, сделала это, не сказала о том, кто она есть на самом деле. Но ведь и признание улучшит или изменит её ситуацию, не даст ей крылья и когти. Девочка же не виновата в принадлежности людям. Но почему обвинения от других постоянно сыплются, как зерно из дырявого мешка?              — Тсунами? — Оппиа останавливается, оглянувшись, ибо окликнутая уже на добрых полтора метра отстала от гибридов.              Девушка кивает и подбегает к ним, и Оппиа намеренно встаёт чуть позади, дабы не упустить, если младшая начнёт отставать. Может Хиллария и называла подругу птенцом, но оба гибрида относятся так только по отношению к волне, этаким неосознанным способом: то, что она смогла сбежать без их ведома вообще поразительный момент.              — Так вот, об той козе, — малышка оглянулась, не сразу поняв, о каком животном идёт речь. Ханна шипит в предупреждении. — Да-да. Илиа говорит, она спала с большей частью двора, включая пару слуг, а может и охранников.              Старшая фокусируется на ухмыляющейся собеседнице, но её лицо направлено вперёд, в то время как Тсунами отчаянно старается вернуться в диалог и надеяться на ветер, дабы тот унёс запах её волнения подальше. Кон предупреждал, что при сильном страхе, стрессе и возбуждении, человек начинает пахнуть для гибрида его любимыми ароматами в еде, даже взрослый мужчина может пахнуть зефиром и тортом, если для гибрида такие блюда приходятся любимыми.              — Твой Илиа всегда много болтает. Как он не сказал тебе, что она — фаворитка Миры с лет четырнадцати? К тому же, — посмотрев вверх, складывает руки в замок за спиной в привычную для потомков орла позу, — как он или кто другой из твоих многочисленных друзей не сообщил тебе, что его мать не возлюбила её, чем ещё больше понравилась правителю.              Оппиа фыркает, возводит жёлтые глаза к небу и постепенно принимает ту же позу, что и собеседница.              — Может он и позабавился с ней немного, но затем её таскал весь двор, — Тсунами поднимает брови и раскрывает рот от шока, когда слышит гибрида. Достаточно грубое и смелое заявление о фаворитке правителя. Ханна окликивает «нахалку», но та не реагирует:              — Если так, то почему тогда Мира сохранил её статус по сей день? Почему она является желанным гостем при дворе? — старшая на момент отвлекается, ощутив сладкий аромат где-то рядом, но потоки колкого ветра делают свою работу.              Тсунами снова задумывается, ведут ли себя так мужчины и гибриды, сердце которых занято, но в отсутствии опыта, хотя с большим количеством прочитанных книг и работы в библиотеке, где хранится ещё больше информации, заключает, что, вероятно, больше права Оппиа, нежели Хиллария. Касательно занятости Миры, а не похождениях его подруги.              — Из-за вежливости! — гордо прыскает, показав язык, Ханна морщит нос и отворачивается, — нет, ну почему ты не веришь? — Больше требования, нежели вопроса.              — Ладно! — волна аж вздрагивает, — знаю я, что она распушила перья для половины знати, но не для всех и никаких слуг там не было.              Оппиа замирает и щурится, отчего другим двум спутницам приходится остановиться, не силком же её тащить.              — А вот и нет. Она спала с одной… Ну…              — Все поняли! Топай давай, я не собираюсь в ледяные статуи играть, — придержав Тсунами за плечо, дабы та продолжила путь. Оппиа усмехается и слушается приказа старшей, но теперь следует с прямой спиной и едкой ухмылочкой.              Редко можно увидеть Ханну в состоянии несдержанного раздражения, в такие моменты лучше прятаться, а не хихикать под боком, но поскольку основным виновником остаётся Оппиа, малышке нечего боятся, кроме встречи с Мирой. Правда, нечего. Ничего бы не произошло, если бы правитель не сувал свой клюв куда не нужно и сидел на троне ровно.              — Кенна¹, так её зовут, — старшая чуть приклоняется, отныне говоря только с Тсунами, пока Оппиа играется позади, — дочь одного знатного лорда из земель севера. Её вообще отправили ко двору быть незаметной подругой более знатной графини, — Оппиа издевается, сравним титул со стеклянным сосудом, Ханна шипит в сторону, дабы заткнуть первую. — Но… Своим непослушанием…              Малышка моментально вспоминает то описание, которое дал её дядя, особенно о Мире. О том, как названный любит в очень хамской и, зачастую, недопустимо неприятной манере подшутить над своими подданными, а может и не только подданными, но и над более уважаемыми личностями на горе Короны (хотя волна не представляет, каким образом), потому, девушка не находит себя сильно удивлённой, понимая основание симпатии к фаворитке правителя.              — К тому же, она хороша собой, — как бы невзначай, — игрива и весела, в общем, — после подпевает Тсунами:              — Они быстро спелись, — блеснув клыками в улыбке.              Но, прежде чем диалог мог бы быть развит и продолжен, сзади на малышку налетают два сильных светлых крыла, от вихря ветра и силы которых она моментально запинается и падает лицом в снег, впечатавшись в колкое белое покрывало земли. Оппиа возвращает перья назад в кожу и стоит в ступоре, пока Ханна не реагирует с каменой физиономией несколько секунд, после изящно наклоняется, поднимает волну за плечи на колени, затем нагибается второй раз, берет некоторое количество снега и со всей дури кидает его в лицо нападавшей.       Хиллария помогает девушке убрать снег с лица и одежде и приобнимает её за плечи в охране от новой попытки нападения, пока персона за ними стряхивает часть снега, часть съедает и бежит как щенок с извинениями за парой.              — Да я же нечаянно! Тсунами!              — Всё-о, — девушка не успевает успокоить подругу и сказать, что она хорошо себя чувствует, как вдруг старшая рычит:              — Аргх! — Ханна рычит по-настоящему, гортанно, отчего волне с трудом удаётся сдержать вздрагивание.              Всё дело в царапине, точнее, небольшом количестве царапин и розоватом синяке в сантиметр на правой скуле девушке, видимо, поцарапалась об замёрзший снег после падения, не глубокая и не страшная рана, но Ханна всматривается в появившееся пятно, после в другого гибрида, опасно сужая глаза. Несмотря на то, что лицо последней более красное от грубо полученного снега, она продолжает мурчать извинения, и всё, что делает Тсунами, так это улыбается, хватает снег и кидает в девушку. И начинается бойня.       Старшая горничная, скрестив руки на груди, разглядывает троих девушек, как статуя старого грозного полководца смотрит сверху-вниз на туристов, пока подчинённые напоминают больше трех лягушек в брачный сезон: шмыгают носом по очереди, мокрые, но укатанные в пледы, дрожащие и уводящие глаза, как пристыженные щенята.              — А ты, Ханна? — подняв бровь, отчего Оппиа сжимает губы, дабы не засмеяться от этой рожи, — что ещё за поведение птенцов?              Названная надувает губы и по-прежнему не намеревается установливать зрительный контакт, разглядывает прорези на деревянной стене, словно не к ней обратились. Старшая поправляет горло с вопросом «ну?» и только после этого Хиллария объясняется:              — В меня попали. Нужно было преподать урок, — даже будучи самой «взрослой» из троих «гибридов», сейчас её ответ крайне краток и монотонен.              Горничная покачивает головой, явно не одобрив воинственную активность девушек, но сделать с этим ничего нельзя, а наказывать бессмысленно, они играли в снежки, а не пытались устроить заговор и свергнуть правителя.              — Значит так, дамы. Завтра у вас два развития событий: чувствуйте себя заболевшей, ни шагу из комнаты, — пробурчав себе под нос, что меньшее, чего хочется в данное время, так это грипп среди горничных, — чувствуйте себя отлично, по рабочим местам. Вы двое, — разведя указательный и средний пальцы, показывает на гибридов, — прибираться. Ты, — соединив пальцы, — в библиотеку.              — А нужно прямо отлично себя ощущать? Если будет хорошо, я могу остаться в ком!.. — старшая стягивает её полотенце с головы на лицо, дабы заткнуть.              Девушки хихикают, пока начальница снова покачивает подбородком, после покидает ванную, оставляя троих отогреваться во влажном теплом воздухе и парах, по помещению бродит густой запах белого шоколада и корицы. Они смеются хлеще, когда Оппиа вытаскивает полотенце и сплёвывает нитки, после присоединяясь к подругам.              — Думала, нам влетит сильнее, — опустив ноги в воду, бурчит названная, — особенно после твоей недавней неудачной охоты.              Тсунами кивает, обращая фокус от Оппии к воде, которую медленно баландают, легенда о её вылазке на охоту, как и сказал Кон.              Якобы она вышла на утреннюю прогулку, решив подышать свежим и холодным воздухом, чтобы набраться энергией перед рабочим днём в закрытых стенах замка, но будто бы гибрид увидела зайца, испытала всю прелесть охотничьего инстинкта, и не смогла удержаться, бросившись за животным. Хитрый ушастый смог увести её глубоко в лес, запутать следами, и, в итоге, волна застряла между ветками в лисьей норе, или его норе, и малышке пришлось потерять несколько рулевых и маховых перьев, чтобы смочь вырваться и вернуться обратно на гору. Но, никакого упоминания об лидере гибридов не было вплетено в её приключенческую легенду. Это бы вызвало больше вопросов. Но в кое-чем помогло — перья или сами крылья было запрещено выпускать, не говоря уже о полётах, на период реабилитации.              — Да и поэтому ты залепила ей снегом в лицо, до этого бросив в снег, заботливая подруга, — подпевает Ханна, что-то поджигая.              Малышка моментально обращает внимание на свёрток в руках старшей:              — Это что? Табак? — хотя дым чересчур густой, и его много, сигарета такого не даёт. Позже Тсунами заметит сладкий аромат.              — Я не идиотка. Это, — держит в кончиках пальцев объект, в скромном предложение, хотя ухмылка на губах не прячется, — сушенные листья винограда. Попробуй. Сладковатый, — вскинув плечами, — но не приторный.              Девушка не долго сомневается, во-первых, гибрид приглашает её не хлебнуть стопку никотина, а несколько вдохов от свёртка, да и она не в первый раз видит, как гибриды курят это — не сигареты, но на их подобии. Вкус не обжигает, а неожиданно даёт холодом по глотке, пока Оппиа хихикает, беря сверок после и пустив пару колечек.              — Так вы давно?.. — указав на дымовые кружки в воздухе, понятно, что гибрид не с первой своей затяжки умеет вытворять такое.              — Не давно и не часто, — хихикает названная, дым сочится сквозь пухлые губы вверх, оглянувшись на старшую, та разово кивает, — а что? Хочешь отчитать?              — Ни в коем случае?              Правда в том, что мы перенимаем черты тех, с кем общаемся, или не общаемся, но замечаем и оставляем в памяти, и всё это неосознанно. Девушка подмигивает, откидывает мягкое белое полотенце и плюхается в воду, отчего гибриды ойкают, после смеются.              

☼

             Тсунами полагала, что на следующий день, рабочий день, ей будет не совсем хорошо, но, как оказалось — ничего не было. Она не испытывает дискомфорта или слабости, потому быстро собирается и отправляется в библиотеку. Конечно же, сюда приходило несколько гибридов для того, чтобы обменять прочитанные книги на новые, особенно после того, как их хранилище было приведено в полный порядок, но все гости — либо охранники, либо горничные, либо иной вид прислуги, которая не имеет отношений и связи с королевской кровью. И хорошо. Если Мира настолько непредсказуемый и настырный, то стоит лишь догадываться о его членах семьи. У Тсунами несколько дней сходил синяк на бицепсе после того, как добрый Чио схватил её и потащил ближе к трону. Это вообще было крайне грубо со стороны не только гибрида, но и мужчины в целом. Да, малышка знала, что гибриды не всегда способны контролировать эмоции и могут поддаваться определённым порывам ментального состояния, но если брать во внимание то, что старший являлся «золотым ребёнком», и родители вложили очень много воспитания и манер в него, то, неважно, кто перед тобой, раб или хозяин, всё равно требуется уважение от персоны к персоне. Мало того, что Чио не только использовал крайне неприятную и не вежливую тактильную атаку, но и позже опустился до оскорбления. Наверно, самым наименьшим как раз-таки оказалось прозвище, которое он дал. «Гоблин…». Но то, что смогло довести девушку до слёз, так это чужие твёрдые пальцы на её бицепсе, которые тянут её куда-то и трясут как тряпичную куклу. Неужели в детстве с ним также обращались? Поэтому он такой… Всегда хмурый и злой? Хотя это не объясняет самого проступка. Ведь две основные вещи, которым учит светская этика, это сдержанность и уважение к другим. Чио не только показал, что не имеет никакой сдержанности по отношению к действиям своего брата или других, но также не имеет уважения ни к кому, кроме, наверное, своих генералов. Такой тип гибридов, личностей в целом, очень сложен в любой коммуникации. Ведь… Они чтут только тех, кто якобы доказал свою верность или заставил уважать себя, например, путём насилия или каких-либо физических характеристик. Интересно, что нужно сделать волне, чтобы Чио стал её уважать? Разгромить несколько гибридов? Разгромить несколько человеческих поселений? Хотя, какая разница, он никогда не станет её воспринимать, особенно если узнает к какому виду девушка принадлежит. Он явно не испытывает особой симпатии к людям. Очередная травма? Или просто родители хорошо постарались? Мира, в отличие от старшего брата, является полной его противоположностью, особенно тактичностью к людям.       Малышка качнулась, когда услышала шелест одежды и чужие тихие шаги, которые явно торопились к ней. Тсунами положила несколько книг на место и вышла, дабы проверить пришедшего, тут же замерзая на месте. В двух метрах от неё стоит довольно привлекательная молодая девушка, на вид ей около двадцати-двадцати пяти лет, ещё видны веснушки. Её кожа смуглая, но слишком бледная для того, чтобы назвать её прямо откровенно загорелой оливковой кожей, и слишком загорелая для того, чтобы называть её бледной. Это брюнетка, передняя пряди у неё вьются и отливаются более русым оттенком, заднее «волнуются», но слабо и большими волнами. У неё дугообразные тонкие брови, тёмные карие глаза, которые смотрят глубоко, с обведённым верхним веком и длинными ресницами, что делают сам взгляд чарующим, словно она вот-вот прикроет веки и заснёт, прямой красивый нос и небольшой рот с средней полноты губами. Она одета в форму горничной, хотя в её волнистых волосах вплетено несколько украшений, а на голове, кажется, надет маленький ободок из бисера с зелёными камнями. Она очень красивая. Небольшого роста, с худыми конечностями и тонкой талией, и судя по всему, довольно хорошей фигурой. Незнакомка приветливо улыбнулась Тсунами, словно старая подруга, и вдохнула, подходя ближе с вытянутой рукой. Последняя замечает выступающую светло-зелёную ткань из-под рукава формы:              — Приветик, милая, — волна немного отклоняется от сладости в голосе, — ой, не бойся, не бойся, она машет пальцами, словно отмахиваясь от чужой тревожности, — я Тоширо, привет.              — Тсунами, — брови собеседницы взлетают центрально вверх, когда она слышит имя младшей, но после кивает, видимо, решив не вопрошать.              Малышка не успевает отреагировать или даже отойти, когда её ладонь берут обеими кистями и начинают потряхивать в жесте приветствия. Тоширо выглядит настолько счастливой и довольной, прямо как щеночек, который играет с мячом, закрывает глаза и радостно улыбается, почти как ребёнок, поэтому волна немного расслабляется, видя столько открытости в первую минуту знакомства. Она не трясёт Тсунами дольше нужного, после отходя на достаточное расстояние, дабы не создавать дискомфорт и оставить место для личного пространства.              — Меня послали с этажей повыше, проверить тебя, — убирает кисти за спину, поддерживая постоянный зрительный контакт, и не стесняется пользоваться мимикой, то надувает губы, то поднимает брови, — ты поранилась на охоте?              Малышка сжимает зубы и кивает, роняя взгляд вниз на мгновение:              — Да… Погналась за зайцем и умудрилась застрять.              Легенда, конечно, позорная, да и маловероятная, но кому какое дело до какой-то служанки с нижних этажей? Вот если бы Мира или даже Чио так «поохотились», гора не замолкала бы несколько недель, жалея и смеясь над субъектом. Хотя Тсунами, как правило, большинство жалело и хихикало, как над маленьким ребёнком, кто упал в погоне за игрушкой.              — Ты тут всё обставила? — Тоширо скользнула взглядом по потолку, судя по её голоса, энергии в ней, как в плотно сжатой пружине, повествует как птичка по утру, почти поёт, — очень мило и уютно. Когда последний раз я здесь была, — проходит глубже, оглянувшись на слушательницу, — тут было больше пыли и меньше света.              — С-спасибо, — скромно благодарит, поворачивая корпус за отдаляющейся персоной.              — Ой, ты и свой уголок сделала, — на секунду волне кажется, что её начнут отчитывать за подобное своеволие, но Тоширо вдруг разворачивается и хлопает с прежней радостью щенка, — очень милое гнёздышко!              Малышка кивает во вторую свою благодарность за комплимент.              — Молодец, молодец, — улыбается как лиса, — раньше тут было тоже неплохо, а теперь стало совсем уютно, — хихикает. — Прямо и Мире показать можно.              Тсунами улыбалась ровно до этого момента. Во-первых, названная персона уже побывала здесь, больше фокусируясь на волне, нежели на обстановке, да ещё и требуя показать перья, во-вторых, уж что точно не интересует правителя, так это лазать по книжным полкам, содержимое которых предназначено для слуг и охраны.              — Ой, ты прямо побледнела. Встречала его? — ступив ближе.              — Нет, — младшая соврала. Не рассказывать же, что Мира знает её и её главный секрет, более того, сам бережёт его.              Судя по реакции, ответ не сильно удовлетворил собеседницу, поскольку она щурится несколько секунд, прежде чем снова выпрямиться и осознанно убрать руки из типичного положения за спиной для гибридов. Она слабо сжимает губы, как будто старается выследить, выдавить реакцию из волны, но не получает её и продолжает диалог беспристрастно. Или пытается сделать его таковым.              — А хотела бы?              Тсунами ойкает в вопросе.       И непонимании.              — Ну, Миру встретить, познакомиться? — Тоширо наклоняет голову в бок, — поговаривают, он симпатичный гибрид, высокий, сильный, привлекательный.              Волна решает не задерживаться на том, чтобы полноценно обдумать не только вопрос старшей, но и собственную память — она видела гибрида ближе вытянутой руки, перед собой, когда правитель опустился на колени перед малышкой, да, симпатичный, да высокий и крепкий, но она не запоминала его внешность, или отмечала физические характеристики, когда боялась, что Мира выбежит с криками в коридор и будет требовать её казни и головы Кона.              — Нет, эм-м, — вздыхает, — я… Он… Мы из разных… Сословий.              Тсунами прямо готова за шкафами прятаться от подобного термина, от реакции Тоширо, кто просто стоит и смотрит, как ученик на уроке, не выражая понимания или презрения к словам младшей, скорее терпеливо вывода дожидается.              — Что, слухи о его жестоких похождениях до тебя дошли? — она поднимает брови в который раз, после взмахивая кистью, — это всё бред сивых кобыл. По-моему, — начинает обступать собеседницу, — Чио куда хуже.              — Да, — моментально подпевает, отчего у Тоширо голова дёргается, — просто все мои знакомые здесь… Сходятся в том, что Чио… Холодный.              — Как айсберг в океане, — старшая кивает, продолжив свой путь между книжных шкафов.              Создаётся впечатление, что она будто старается обнаружить здесь что-то, чего быть не должно, редкий бриллиант, кусок колбасы или таз с водой, чему просто нет места в данном помещении. Хотя, возможно, гибрид просто бродит между полок и является тем типом, кто не в силах стоять на месте, когда рассказывают о ком-либо или чём-либо.              — Хотя Мира и украл у матери всю её внешность, но характер и воспитание передалось исключительно старшему, — задумчиво объясняет Тоширо, рассматривая верхние полки. — М-м, вру немного. Он куда более… Как сказать? Агрессивно настроенный.              — Вы его встречали?              — «Ты», — мягко исправляет, — нет, но одна моя знакомая работала на горе Стекла, сказала, что там невыносимо, и несколько месяцев назад перешла в эти земли, на службу Мире.              Тсунами осторожно ступает ближе, словно пол под ногами горячий, укусив себя за нижнюю, полностью сосредотачиваясь на речах гибрида:              — Он… Он жесток со слугами?              Тоширо оборачивается, в какой-то момент вернув руки за спину (Тсунами не помнит, когда та успела принять типичную позу для гибридов), смотрит на малышку с поднятой бровью, а после кратко мотает подбородком в отказе от предположения волны.              — Нет, скорее… Как будто их нет. Они должны уходить, когда Чио идёт. Дурацкие правила без уважения к своим собратьям и сёстрам. Его мать часто говорила ему, — очень непринуждённо рассказывает, — что, мол, не следует заводить знакомства среди слуг и охраны, но этот идиот, — с особой язвительностью, — почему-то не игнорирует, а открыто презирает.              Тсунами вздыхает: что бы они тут не обсуждали, каким бы неправильным не считали его поведение и манеры, и как бы грубо на самом деле старший сын себя не вёл, они не в силах это исправить. Он — старший среди своих братьев, судя по его характеру, считает себя самым ответственным гибридом из своей семьи, своего поколения, и мнение услуг, как и было сказано, мало чем его интересует.              — Но знаешь, тебе здесь даже больше везёт, — вдруг мурчит старшая, малышка поднимает на неё вопросительный щенячий взгляд, — Чио хотя бы своих слуг не трогает.              Это явно смущает слушательницу, потому как её лицо дёргается в невербальном жесте, словно не расслышала.              — В каком… Смысле?..              А вот вопрос от волны воодушевляет Тоширо, ибо та ступает за спину с фальшивым видом задумчивости и фокуса на ближних книжных шкафов, но, после момента, когда младшая больше не способна видеть её эмоций, губы гибрида довольно едко растягиваются, а глаза щурятся от почти наслаждения, хотя она сохраняет тон голоса осмотрительно скучающим. Как о погоде рассказывает:              — Ну… Ты же понимаешь положение правителя. — хорошее такое объяснение, сразу всё стало яснее солнца летним днём, — он мужчина. — После начав повествовать более рутинным голосом, — с богатыми дамами нет развлечений, слишком много шума и желаний, сразу в жёны захотят. Быть правительницей, — подняв подбородок, словно примеряет роль. — А вот слуги… Другой вопрос.              — Но у него есть любовница, — брови старшей поднимаются, когда она оборачивается, дабы установить зрительный контакт:              — Кенна? — после в сторону, — ого, слухи даже досюда доходят, — затем, как вспомнив, что Тсунами тоже её слышит. — Она теперь… Занята. Сказали, она родила птенца от гибрида, что был связан с человеком. Его осудили, и чтобы очистить себя, Кенна вышла за чуть ли не подростка, как будто бы её сын — и его ребёнок. Мира точно не хочет её видеть.              Чрезмерно крупная осведомлённость о аспектах личной жизни правителя и его приближённых, хотя может ли девушка оспаривать? Всё-таки, Тоширо с верхних этажей, и наверняка не только слуги заходят в ту библиотеку, шепчутся, волей-неволей услышишь рассказы в тихом помещении, да и честно, они соблазнительны к слуху после одиночества и лишь шелеста страниц. Оппиа довольно ярко критиковала обсуждаемый субъект, особенно за половые связи, но такая история… Хотя, с другой стороны, Мира не вёл себя как полоумный кабель в течке, да и помня об его положении, он не… Может, он уважителен к людям, но испытывает отвращение об мысли разделить ложе с человеком, как, например, Ханна и Оппиа, и потому, Тсунами, в своего рода, безопасности?              — Мира бы не стал… Спать с человеком?              Несмотря на то, что малышка просто взяла и резко сменила тему от любовницы до людей, единственной реакцией являются поднятые брови Тоширо, после (она, кажется, не против побеседовать и об этом) названная с нейтральным тоном информирует:              — Нет, не стал бы. Какого рода этот вопрос? — хмурится.              Малышка сдерживает вдох, сжимая губы, затем понимает, как выглядит в данный временной момент и сразу же заставляет лицевые мышцы расслабиться, зная, что единственный выход сейчас — врать как в последний раз.              — Просто… Говорят, он часто расходился во мнении с родителями и старшим братом, — приоткрывая губы, невинно так, — может.              — О, нет-нет, — поняв, к чему волна клонит, — Мира точно не вступил бы в подобное, в постель бы не лёг, — у старшей от отвращения изгибается лицо, что отрезвляет Тсунами, кто уводит взгляд и мнёт губы, речь ведь отчасти о ней.              Девушка кивает, словно соглашаясь с тем, что предположила бред, пока гибрид напротив гордо улыбается, как будто довольная, что разжевала всё для глупого ребёнка. И чего потомки орла так бухтят на эту тему, словно человек вообще способен силой взять гибрида? Это нужно такими физическими качествами обладать, тренироваться лет, наверное, десять, но настолько высокий уровень отвращения к тому, что в большинстве своём крайне редко, а самое главное — добровольно.       Родители малышки так крепко и верно всю её жизнь любят друг друга, Тсунами видела, как мать льнёт к отцу, как отец защищает её и помогает, даже в тех моментах, когда способности гибрида делают родительницу более ловкой. Большинство гибридов, кто не встречали людей из-за редкости последних, убеждены, что люди — это полу-разумные существа, не знающее о гигиене и приличии, иногда кажется, что гибриды действительно верят, что люди — волосатые создания, что бегают по полю с палками и пугаются огня, как дикари.              — Если бы он встретил человека…              — Употребил бы?              Лицо старшей искажается в большем непонимании, сохранив отвращение, но спустя минуту та вернулась к поднятым бровям и вежливому тону воспитателя, который объясняет малышу почему нельзя будить стаю спящих собак.              — Нет, точно нет, — на лице Тсунами мелькает толика надежды, — он бы попытался сблизиться, а после предал.              — Ч… Что?              Вздыхает, прежде чем полноценно обосновать:              — У любого животного мясо от страха портится, но, поговаривают, что у людей от других чувств, любви там, или боли душевной, — со скукой, конечно же Тоширо не верит, что вид Тсунами способен, — плоть становится насыщенной, мол, густой, как вино, — младшая не смогла сдержать хмурости, ибо к горлу подступила тошнота, — Мира бы… Не знаю, заставил бы поверить, что он друг, а после привёл бы на ужин, в качестве ужина. Не думаю, что стал бы пыхтеть, попытавшись влюбить в себя, — лизнув губы, смотрит в сторону, — даже у него терпения не хватит.              Слушать становится всё более невыносимым. Для начала, сама старшая описывает данную теорию, как какой-то неприятный опыт с крысами и естественными отходами. У неё настолько скучающий и надменный тон, как будто бы она вступила в детскую неожиданность, и теперь сообщает об этом, начав вытирать ноги. Затем, Тоширо слишком самоуверенно рассказывает о том, как поступил бы другой. Слишком… Просто до невероятности чёткая убеждённость, словно бы сейчас она снимет костюм и там окажется сам правитель «Что, не ожидала? Пойдём на один ужин». Да и слова её, по сути, откровенная клевета. Ведь сама волна встречалась с гибридом, она была меньше чем в метре от него, видела, как Мира себя вёл, как поступал, и как разговаривал. В его тоне не было столько отвращения перед человеком в тот момент, сколько сейчас у Тоширо при одной лишь речи о людях. Да и дядя Кон… Он точно бы не оставил племянницу здесь, если бы знал каков риск, если судить по образу, который чрезмерно подробно описывает старшая. То, что последняя работает на этажах выше, не значит, что она буквально спит в соседней комнате правителя, слыша каждый его шаг и слово. Но ведёт себя и рассказывает гибрид именно так, словно воспитывала его с детства, не оставляя ни на минуту даже в нынешнем взрослом возрасте.              — А что насчёт служанок? — плавно возвращаясь к старой теме, но скрыв холодность настроения от размышления, — его замечали за связью с?              — И не раз, — намеренно уводит глаза в сторону, будто бы застеснялась, — он использует одну тактику. Говорит, что в его гостевых покоях не прибрано, но после самой уборки, разумеется, они выходят как после горячей ванны.              В один момент малышка понимает, что дело вовсе не в людях, или в какой-либо другой проблеме, кроме как в Мире. Сам правитель, как таковой, не нравится Тоширо, и названная всегда готова критиковать великого лидера потомков орла по любому вопросу. Видимо, спроси её о его личных похождениях, убеждениях или даже правлении, найдётся куча доказательств от гибрида рядом, насколько средний сын плохой и жестокий.       Единственной реакцией девушки становится покачивание головой, закрыть-открыть губы и избегать зрительного контакта. Какая неприятная… Даже если бы все её слова были чистой воды правдой, волна всё равно бы сомневалась в каждом из них. Проблема не в том, о чем повествует Тоширо, а именно в том, как она это делает и с каким наслаждением от очернения другого. В один момент хочется врезать по роже гибриду, во второй заявить, к какому виду принадлежит её собеседница и что вообще произошло в замке, о чем знают только трое, сама Тсунами, Мира и Кон только для того, чтобы посмотреть, как надменное выражение лица напротив разобьётся вдребезги. Старшая хоть вообще замечает, что сама себе противоречит? В один момент она говорит, что средний сын самый лучший из троих, что первый слишком жестокий, второй слишком мягкотелый, но затем Тоширо начинает критиковать абсолютно всех, и порочить лучший свой выбор среди правителей, опять же, по её словам, вгонять его в настолько негативную характеристику, что может заболеть голова. И, честно, кажется, что она просто хочет Миру. Когда вы кого-то не любите, точнее, испытываете чистую антисимпатию, вы стараетесь держаться от этого персонажа подальше. Старайтесь избегать с ним встреч, пытаться не появляться в поле зрения, и вообще не думать о существовании неприятеля, но, в данной ситуации, сама гибрид ведёт себя так, словно просто не может физически и ментально перестать думать о Мире, каждом его вздохе, слове и движении. И кто же теперь виноват?              — Хорошо, что я работаю здесь, а не где ты, — скромно добавляет малышка, хотя тёмный взгляд выдаёт многое, — я бы хотела ещё прибраться, если ты не против… — А если и против, Тсунами просто свалит под предлогом естественной нужды.              К счастью, обходится без иной лжи:              — Разумеется, если всё в порядке, то я пойду. Держись тут, — так счастливо улыбается, отчего младшая напрягается.              Вдруг она подумала, что нашла себе единомышленницу, и теперь будет приходить сюда часто, чтобы снова критиковать ту и иную личность? Ну уж нет. Тогда сама волна будет прятаться между полок, только бы не возобновлять такой диалог.       Девушка выдыхает, когда остаётся одна библиотеке, смотря на дверь, как будто в облегчении от одиночества, хотя, есть определённый отдых после разговора с такими личностями.              И к тому же, иная хорошая новость, состоит в том, что погода на следующей неделе улучшится и Тсунами со своими подругами наконец сможет добраться до заснеженного лабиринта, чтобы полазать и побегать по нему, повеселиться, пускай и как дети, но в этом же нет ничего страшного. Все мы иногда дети. Малышка выдыхает, взяв одну из книг про морских существ, чтобы почитать.