Разбитое солнце

      Мира не подозревал, что когда-либо получит возможность окунуться в прошлое, но вот чего гибрид точно не ожидал — так это желания делать то, что он давно прекратил, наверное, за два года как вступить на трон. То бишь, растягивать время ночи и не спать, намеренно теребить сонливый разум шутками и размышлением, только бы задержаться в одном дне, дабы не переступить сном в следующий, к матери и воспиталкам с их суровостью и отцу с его хладнокровием и мрачным рычанием, словно тот пытается бороться с собственным возрастом и сыновьями за корону.       Это подобно проснуться от приятного сна нехотя, и будучи ещё дремлющим, пытаться вернуться в него настолько, насколько позволяет собственный мозг и бодрость, а также фантазия — додумывать то, что не успело присниться. Гибрид чувствовал под собой мягкую подушку и то, как его правая кисть касается ковра, ибо сама рука свисает с дивана, и лучше всего — тихий, аккуратный шлейф аромата сиропа солёной карамели, который отчасти раздражал, ибо практически манил, травил, но как бы Мира не тянулся, не мог поймать его источник.       Хотя, если быть полностью откровенным, правителю предпочтительнее, если можно так вообще сказать, «терпеть» данную травлю, чем не испытывать её вообще, поскольку, странно, конечно, но у него как от души отлегало, когда Мира знает, что девушка, человек, поблизости, и у него хватит слуха, внимания и силы защитить ту даже при самой неожиданной атаке. Наиболее безопасным вариантом, остаётся, разумеется, его гнездо — откуда сама Тсунами не сможет выбраться, без ушибов или минимум перелома так точно, но привести её туда означает заявить права на девушку как на будущую супругу. Многие не узнали бы даже, ведь приближаться к этажу с гнездом допуск имеется у малого количества слуг и охраны, но, без сомнения, те бы начали шептаться по прошествии времени (пускай и длительного), и вся гора вскоре бы обсуждала факт того, что кто-то посещал гнездо среднего сына.              Мира бы не привёл её туда, во-первых, без согласия малышки, что стало бы непростительно мерзким, грязным варварством, во-вторых, без её осведомлённости о предназначении данного помещения, разумеется. Да и Кон бы имел полное право напасть на него, как на соперника, если бы Мира задумал открыто ухаживать за его… Избранницей.       Правитель рычал в полусне, когда опомнился о том, что Тсунами заявила ему о не только незнании самого верного способа защитить её запах, точнее, изменить его с «съедобного» на «приятный», но и том, что они даже не попытались воспользоваться этим методом. Кон же не тупой, но данный поступок, вернее, его несовершение делает его крайне ограниченным и эгоистичным гибридом. Мира прямо во сне сцепляет зубы, ибо понимает, что снова лезет, куда его не просят, но вот этот, непонятно откуда взявшийся, синдром защитника, или комплекс героя, периодически так давит на импульсы, что у гибрида рефлекторно хрустят фаланги или сжимаются челюсти.              Старший раскрывает последний слой дорогого кимоно, бархатный тяжёлый халат, расправляя крылья, что выглядит поглощающей алой волной в контрасте с белым молоком кожи, когда Мира приближается к девушке сзади и накрывает её, закрыв руками, закрыв спину своим телом — типичная позиция для гибридов-самцов, беречь спину возлюбленной, пока взгляд направлен вперёд, между её рук, где, в свою очередь, обычно должны быть птенцы. Малышка неторопливо поворачивается лицом, всматриваясь хмурым взглядом, прежде чем коснуться левой кистью его подбородка и губ, на жест правитель реагирует, как на сладкий удар боли, приоткрыв губы и вздохнув, пока она хладно щебечет:              — Ты сам не знаешь, чего хочешь, — отрезает медленно, как выводит ножом по шёлку, — а когда знаешь, не можешь решиться, — отворачивается, смотрит на входную дверь, пока Мира задыхается, всё пытаясь вернуть зрительный контакт.              Он надеется, что не сходит с ума.       Первым делом старший шлёпает себя ладонью по лбу, наблюдая за высоким потолком, словно с того падает то ли снежный град, то ли горящие камни, даже губы приоткрывает от потерянности, но вовремя одёргивает себя — незачем беспокоиться, когда у проблемы есть решение, тем более, если самой проблемы пока нет, как таковой.       Мужчина поднимается, позволяя халату свободно спадать с его плеч и показывать торс, теряя любой намёк на былую тяжесть, когда видит, как счастливо гостья посапывает в компании нескольких подушек, с пледом и одеялом, но обнимает ту продолговатую, что выбрала в начале ночи. Её кудрявые волосы стали в разы непослушнее, но шея открыта — видимо, откидывает их во сне, дабы найти охлаждение для кожи и затылка. Понятное дело, слуги всегда спят меньше господ, но, Мира, кажется, никогда не видел, чтобы кто-либо так наслаждался проспанным утром.       Гибрид успевает бегло умыться и переодеться, хотя не застёгивает халат — он, итак, большую часть дня проведёт, выглядя формально, и ведя себя аналогично, так что не собирается торопиться перевязывать себя поясом, но, может, есть и иной мотив? Рефлекторное желание показать самке хорошее, физически развитое, крепкое тело. Мира игнорирует мысли такого рода и вызывает слугу, намеренно выходя, дабы заказать завтрак и уточнить пару моментов.              — Завтра? Як, — прошипев в сторону, пока молодой гибрид, почти птенец, с круглыми глазами смотрит то на его кадык, то на пресс. — Дай ему возможность, и Чио пустит в моей горе чёртовы корни. Скажи мне, что он уже готов.              Тот кивает с опущенными веками и сжатыми губами, словно отчитывается за старшего брата правителя.              — Да, всё подготовлено, мой правитель. Завтра, — кланяясь, поскольку собирался покинуть начальство и выполнить его раннее поручение, но Мира вдруг останавливает парня, ступив перед ним, как белая не пробивная скала:              — Нет вестей от Виса? Лорда Авитуса, — исправив, — приглашение было послано больше недели назад.              Судя по реакции младшего, тон лидера гибридов достаточно грозен и способен испугать, что Мира замечает, как у слуги едва вздрагивают плечи, хотя он отчего-то краснеет в скулах, избегая чужого взгляда. Он сжимает руки перед собой, потягивая указательные пальцы, и скользит по полу фокусом, информируя, словно стесняется.              — Ничего не поступало, мой правитель.              Названный разочарованно кивает, затем благодарит юношу и возвращается обратно, замирая, встретив Тсунами на диване с сжатыми вместе коленями, пальцами, что впились в сидение и прокусанной нижней и столь невинным взглядом, что автоматически хочется затискать объятиями, как пушистого щеночка. Она ещё и ножками покачивает, словно вот-вот собирается болтать, как ребёнок на высоком стуле, Мира усмехается.              — Доброе утро, дорогая, — ступает ближе, но садится на кресло, не диван, во-первых, уважает личное пространство гостьи, во-вторых, знает, что, если бы подсел, та бы начала постепенно увеличивать расстояние. Она сжимает губы на три секунды, когда слышит обращение. — Шустрая, — заметив мокрые передние пряди, успела уже умываться.              Её вопрос омрачает гибрида:              — Как я смогу уйти?              Мира заставляет свои плечи расслабиться, а лицо стать более довольным и мурчащим, волне так или иначе придётся покинуть его покои, потому как он сам вскоре понадобится в тронном зале. Хорошо Кона сегодня не будет, если бы учуял аромат своей избранницы на правителе, последнего бы ждал содержательный выговор и несколько долгих нотаций, если не настоящий допрос. Он же пообещал Тсунами сохранить вчерашний вечер в секрете.              — Не волнуйся об этом. — качнув подбородком. — Тебя выведут к обеду, ты, якобы, помогала мне избавиться от… Ненужных вещей в моём гардеробе, — с тихим свистом втягивает воздух сквозь зубы, слабо прищуриваясь восемь секунд. — Хотя должен настаивать, чтобы ты держалась подальше от, той «подруги», — подняв бровь.              — Но они волнуются.              У правителя брови поднимаются хоть и плавно, но центрально вверх, заметив, насколько уверенно звучит вопрос собеседницы. Многие люди, окажись на её месте, навряд ли захотели бы продолжить общение с тем, кто напал на них единожды, неудачно, к счастью, увидеться снова, но, видимо, Тсунами всё нипочём.              — А что насчёт тебя? — слабо-раздражённо начинает старший, — ты чуть не оказалась растерзанной, но печёшься о её моральном благосостоянии? Ты не думаешь, что она заслужила обдумать свой поступок, как следует?              — Она не знала, что делает.              Мира отклоняется, снова вскинув бровями. Затем он высказывает приказ, от которого уже девушка сжимает губы и вторит его мимике:              — Я запрещаю, — фыркнув.              Какими бы тёплыми и близкими не были отношения волны и её подруги-потомка орла, они — фальшь, если последняя не может совладать с инстинктами и не бросаться на малышку, как волк на мясо, и то, хищник повоспитанеее будет. Гибрид сам немного надулся, грудь приподняв, будто собирается скрестить руки, как обиженный капризный малый, но нет, пока только хмурится и рассматривает Тсунами, ожидая продолжения вступить в спор и обосновать свою позицию и наказ, вообще ментально желая назвать её подругу последней курицей.              — Вы не можете. — словно приказ глубоко задевает малышку, что Мира находит очаровательным, сдержав тонкую ухмылку (приходится дёрнуть губами в сторону, чтобы скрыть эмоцию). — Так нельзя.              — Могу, так-то. Я тут, — начертив указательным круг в воздухе, смотрит наверх, — правлю, если ты не заметила.              Малышка упорно игнорирует его жест и глядит точно в алые глаза, как бык в красную тряпку, словно ожидает нападения или же более идеальный момент для нападения. Мира, в итоге, складывает руки на груди, подняв подбородок, типа «давай, рискни, если кишка не тонка», хотя присутствует толика насмешки, но волна вдруг падает спиной на диван и аналогично принимает нынешнюю позу собеседника, смотрит теперь чуть выше входной двери.              — А я буду.              Старшего, конечно, отчасти забавляет то упрямство, с которым Тсунами отстаивает свою позицию, равносильно тому, что отобрать конфету у малышка, пока Мира не осознаёт, что правда не в силах не позволить ей возобновить общение с нападавшим гибридом. Неплохо было бы подставить охрану, пускай и без её ведома, но такое не окажется не замеченным на нижних этажах, да и малышка увидит постоянного незнакомого преследователя. Надо думать. Её можно вообще перевести против её воли на должность на вышних этажах, дабы та оказалась поближе к советчику, ну и к Мире заодно, да и гибриды здесь более строгие и воспитанные, чтобы гоняться по лабиринту и хихикать в свободное время. Приставить к Тсунами охранника на верхнем этаже будет гораздо проще и менее явным.              — Нет значит нет, — осознано использует более строгий и холодный тон, хотя мимика его выдаёт, правитель добавляет с ухмылкой в щёку, наблюдая за реакцией — та покачивает, постукивает стопой в раздражении:              — Так нельзя!              Мира передразнивает, округлив красный (от генетики и матери) рот и подняв брови в мимике «Что, правда? Ой, о нет, о нет» на что девушка изумительно мило смущается в раздражении и краснеет в скулах, сжав зубы.              — Увы, я всё решил, — спускает халат с плеч, поднимается с кресла на ноги, — у тебя два варианта. Либо будешь послушной умничкой, либо не выйдешь отсюда несколько дней, — после кинув в неё одеждой, закрыв гостью с головой.              Волна сдавленно ойкает, падая на диван, как под толстым одеялом, пока Мира направляет к двери и забирает у слуги поднос, не желая лишних сплетен и чужого внимания на той, кто ночевала в его личных покоях. Когда она сбрасывает с себя последний слой юкаты, старший уже успевает оставить на туалетном столе поднос с едой и улыбаться в щеку, наблюдая за её пыхтением. Малышка краснеет и закрывает глаза пальцами, когда он приближается с нагим торсом, поднимая свою одежду около её ног, всё время смотрит только на неё, после ловит момент, пока Тсунами не видит, и бесшумно втягивает воздух рядом с ней, после вернувшись на прежнее место.              — Не справедливо.              — Можешь запретить мне общаться с Коном, если чувствуешь себя обделённой, — непринуждённо парирует, кусая жаренный хлеб. — Каков будет выбор? Останешься здесь? Или послушаешься меня?              Младшая сужает глаза:              — Всё равно не узнаете, если я не послушаюсь.              Мира бархатисто смеётся, затем придвигает её тарелку ближе к девушке, невербально указав на то, почему та до сих пор пустует; он улыбается, наблюдая, как волна, будучи надутой, осторожно кладёт несколько ягод и печенье, стараясь избегать и не сталкиваться с пристальным обзором гибрида напротив. Его это только больше веселит.              — Дорогая, узнаю. Я поставлю к тебе телохранителя, — подмигнув, когда она обращается к потомку орла с вспыхнувшим лицом, — не волнуйся, он не станет стоять над душой, просто не позволит подходить к тебе денёк-другой.              — Нет!              У котёнка, как говорится, оказались коготки. Несмотря на то, что большая часть дискуссии и поддразнивания от старшего всё-таки проходили в позитивном ключе, нежели отрицательном, на данную часть диалога Мира теряет добродушную ухмылку и чуть выпрямляется, отказываясь от приёма пищи, дабы донести всю серьёзность собственных мыслей.              — Тсунами… Так надо. Хотя бы на день, — всматриваясь. — Понимаю, это кажется дискомфортным, но я сделаю так, что ты его и не заметишь. Я не хочу видеть Кона разбитым из-за того, что неосторожность навредила тебе.              Девушка сжимает губы в который раз, глядит сначала вниз, под ноги, затем неторопливо поднимает большие карие глаза и спрашивает так, как малыш спрашивает о физике или законах природы, что приходится отвечать крайне нежно.              — Всего на один день?              Мира улыбается и кивает, после опять указав на полупустую тарелку. Малышка плавно расслабляется, в то время как старший попивает чай, время от времени поглядывая на гостью тёплым взглядом из-за кружки.              

☼

             Невероятно то, что, хотя, они разошлись всего несколько часов назад, Мира чуть ли ментально не пыхтит оттого, насколько скучным оказался распорядок его дня, хотя ничего необычного или мега утомительного не происходило и не происходит сейчас. Те же встречи с дворянами, обсуждения с советчиками, решение некоторых вопросов касательно территории для защиты гибридов, ничего нового, что могло бы смутить его до томительной скуки или зудящей сонливости. Он уверен в своём гибриде, которого поставил рядом с малышкой, поскольку тот всегда отличался особой верностью и, даже, хладнокровностью, ибо никогда не выказывал личностного отношения при выполнении заданий. Можно было приказать ему всю ночь защищать гору, облететь близлежащие леса, или подоить корову, этот гибрид выполнил бы поручение без каких-либо возмущений или недовольных взглядов.       Хотя сам Мира признался о себе, что также ждёт вечера, чтобы получить отчёт от гибрида, как прошёл день, и хорошо ли чувствует себя волна. Он бы лично наказал её подругу, если бы не был уверен, что младшая сейчас особо бдительна касательно своей… Тяжело назвать ту тупицу «подругой», на самом деле, особенно после вчерашнего дня. Скорее, приятельницей, и то, для Миры, как говорится, с такими друзьями, врагов не надо. Он бы запер эту нападавшую куда подальше от малышки, или вообще в другую часть горы, только бы между ними было значимое расстояние, поскольку сейчас правитель крайне не доверяет виноватой. Хотя отчасти она оказалась полезной для старшего. Ведь именно виновница свела их, и позволила провести вечер вместе с Тсунами.       Особенным плюсом стало то, каким бы плохо заработным он не казался, что в прошедшие сутки волна была критически уязвима, измотана и ранена, что позволило гибриду проявить и показать всю свою заботу, то есть открыть довольно-таки положительные качества перед девушкой. Особенно учитывая историю между их видами.              Это важно.              Ведь мужчина не сомневается, что Тсунами уже встречала большое количество печального опыта или же рассказов о том, да самой истории, между людьми и гибридами хватит, чтобы недоверие девушки к последним зашкаливало через край. Наверное, родители с самого детства учили её тому, что следует вести себя тихо, как мышь, не высовываться и не шуметь, и стремиться построить домик где-нибудь вдали от общества и цивилизации, да, это было бы крайне сложным и затратным планом, хотя предоставило бы высокий уровень безопасности. Люди жертвуют действительно многим, чтобы просто жить среди гибридов или вдали от них, в то время как потомки орла, занимая доминирующую позицию, всё равно не доверяют и опасаются, если не презирают первых.              Но ведь Мира не такой.              Наверно, он показывал свой характер и мнение касательно людей, как только научился говорить, и складывать слова в полноценные предложения, заработав нелюбовь и отвращение родителей, безвозвратно. Не то чтобы он часто жалел по этому поводу, предпочитая быть смутьяном, нежели золотым ребёнком, как его старший брат, или тупым ребёнком, как его младший брат.       Очень важно показать малышке, что он не такой, как его родители или большинство дворян, а придерживается абсолютной толерантности и стремления к равноправию, как, к примеру, советчик Кон, мать Тсунами, то бишь гибрид, который борется с стереотипами и системой, как таковой, отказываясь принимать её правила, что просто не имеют разумного обоснования, и законы, которые являются откровенно жестокими и кровожадными. Также важным стоит отметить то, что Мира именно хочет доверия малышки, чтобы она открылась полностью старшему, и не стеснялась быть собой, избегая правил этикета и закона, которым её научил советчик или её семья, потому что чтобы малышка не сделала, попыталась бы напасть на Миру, ударить, или подставить подножку, вряд ли бы тот когда-либо смог разозлился на неё, ибо понимает, что у девушки есть полное право попытаться отомстить за свой род.       Тсунами, конечно же, не выглядит так, будто планирует кровавую революцию, месть и насильственный захват власти, чтобы предоставить её сородичам и разделить по справедливости, она больше стремится к безопасности и комфорту, но, как и раньше, гибриды создают проблемы для людей, и её случай не является исключением.       Правитель кратко прорычал, вспомнив вчерашний вечер, что бы было, если бы он не оказался рядом? Конечно же, она ловко пронырнула сквозь ограду лабиринта, разделив себя и нападавшую зелёной колючей изгородью (которая поцарапала белую шею, как плату за проход), вероятнее всего, Тсунами смогла бы выбраться, просто задержав дыхание, потому как настолько разъярённый гибрид рефлекторно теряет внимание к деталям. Да, запах крови разнёсся бы очень быстро, но, Мира всё равно не хочет обдумывать варианты развития событий, если бы не прогуливался недалеко. Это для него стало бы настоящей катастрофой, поскольку он уже виноват перед волной, и мог бы сильнее провиниться тем, что, если бы, определил её вниманием и просто позволить ранить, даже сама мысль теребит нервы, как игрушку.       Стоит серьёзно подумать над тем, дабы перевести девушку на этаж выше, если даже не к Мире на соседнее кресло, то хотя бы ближе к советчику или охране, поскольку слуги верхних этажей вовсе не часто празднуют, тем более, не играются подобными методами. То, как Кон заботится о её аромате, перекрывая экстрактами и маслами, обходя острое обаяние гибридов таким способом, чтобы те не могли определить, что перед ними находится человек, поскольку даже сам Чио ошибся, когда буквально тряс волну в своих руках, обвиняя Миру.              Последний вздохнул.              Поскорее бы тупой кретин вернулся в свои земли и больше не тревожил никого из обитателей горы Короны. От Чио слишком много шума, требований, соответственно проблем, при том что он создаёт их скорее невербально и, может даже, неосознанно, этакие скрытые подножки, как камни под водой, само его присутствие в замке ощущается как зловонный предмет, как будто кто-то забыл выкинуть мусор, и не даёт полностью расслабиться, как крошки на кровати, когда пытаешься заснуть. Разумеется, Чио не вызывал такого большого количества сложностей, но без него было гораздо лучше, зная, что он находится в сотнях километров от горы, проверяя и правя своей территорией, не залезая в дела другого, ни в его сторону, конечно, ни в королевство и, соответственно, спокойствие брата.       Хотя, даже с благими намерениями, у правителя гибридов всё равно вырисовывалось две основные проблемы. Это уж чрезмерно сильная забота в сторону Тсунами, при том, что её официальным избранником является советчик, который может заподозрить неладное в стремлении Миры окружить девушку заботой и защитой. Второй фактор, создающий преграду, это Кенна. Хотя Мира прославился тем, что любит подшучивать и дразнить, и многие старались не сближаться с ним из-за его порой жестокого стёба, он всегда знал, когда остановиться, когда его слова начинают причинять непоправимый вред. Но не останавливался он только перед теми, кто сами были крайне жестоки по отношению к другим и хвастались своими преступлениями, либо высказывались очень мрачно, или же, откровенно говоря, дерьмово, особенно в сторону людей. Да, в таких ситуациях, Мира переходит грань без какого-либо угрызения совести, потому как эти куски говна заслужили такого же отношения, каким они определяют невинных людей, с которыми большинство из них никогда даже не встречалось.       Кенна, его бывшая фаворитка, как раз была той, кто не мог остановиться в шутках, особенно в играх, она готова была бы плести сюжет какой-нибудь сказки или басни, например, обдурить другого гибрида, начиная с простой нелепой истории, заканчивая абсолютным сюром, и самое худшее, Кенна готова всегда продолжать собственный создаваемый «анекдот», только чтобы продолжать хихикать. Есть за ней такой минус. Конечно, редко, но в таких случаях даже сам Мира испытывает сложности остановить её, например, жестокая игра не найдёт своего конца, пока сам лидер потомков орла не признается субъекту издевательства, что над ним смеются.       Возможно, вполне даже возможно, что если бы Кенна знала о существовании Тсунами и интереса гибрида к последней, то она без сомнений воспользовалась бы данным знанием, начала плести интригу, не обращая внимания на то, что Мира — её друг детства, отметив данный факт, как улучшение для игр. Пока старший не обвиняет подругу, но он бы не позволил азарту Кенны навредить волне, особенно после всего, что сделал сам. Такой идиот. Он не единожды ругал себя за их первую встречу, за то, какими словами бросался в сторону невинного ребёнка, потому что позволил любопытству превзойти его воспитанность, родители бы порадовались, практически унизил её, наврал, преследуя единственную цель вывести малышку на эмоции, чтобы обнаружить и почуять запах человека. И к чему поступок в итоге привёл? Девочка чуть не спрыгнула со скалы в воду на камни, в попытке спасти себя от гибрида, и своего избранника от казни. Названный зажмурился об одном только воспоминаний.              Вместо того, чтобы корить себя, поскольку занимался сим уже достаточно времени, и зная, что будет продолжать моментами, Мира меняет фокус на более приятный субъект. Иным аспектом того, чем Тсунами привлекает внимание, является не только её сладким и вкусный, как пироженка, запах, а её примечательная внешность.       Тонкие волнистые волосы, которые отдают цветом иногда в шоколад, иногда в мёд, в зависимости от освещения, бледная кожа, как будто она является ребёнком цветов ванили и молока, с её тёмными конкурирующими деталями внешности, такими как тёмные брови и глаза, небольшой рот с пухлой нижней губой. Шея тоже очень красивая, не слишком длинная, не короткая, достаточно вытянутая, без лишней рельефности, которую хотелось бы несколько раз укусить. Гибрид заметил у неё веснушки на груди, ключицах и грудине, родинки на руках, кистях, всё остальное было скрыто под одеждой, хотя он до сих пор старается игнорировать факт того, что привлекают её формы, такие как мягкие крупные бёдра, талия, грудь, он уже ругает себя из-за того, что характеризует девушку с данной стороны. Отрицать её привлекательность и сексуальность оказалось бы ложью, это просто констатация фактов, а не желание стянуть с девушки одежду и принудить к чему-либо.       Судя по всему, Тсунами очень милая, хотя бывает ворчливой и требовательной, что только идёт персоне, может она не скромная, хотя стеснительная моментами, судя по тому, как мало она кушала и смотрела в глаза, но, как кажется правителю, у неё может быть острый язык и смелость, особенно после их ночного разговора, когда та сказала, что Мира в нужный момент поступил правильно. Последний признается, ему хочется больше общения и диалогов с Тсунами. Одного точно будет недостаточно, как и десяти, хотелось бы побольше, если бы это не вызвало осложнений ни для правителя, ни для младшей. Хотя, он был бы не против каких-либо трудностей, но вот против чего точно возражал, так это если бы препятствия начали мешать малышке и её благополучию.       Нет, он соврал себе, волна очень смелая. Ведь в первый раз, точнее во второй, для того чтобы скрыть себя и обезопасить советчика, девушка просто дёрнула в сторону скал и решилась на прыжок, можно отчасти обосновать это отчаянностью, но сам поступок вызывает если неуважение, то восхищение. Не каждая решилась бы покорно сидеть и ждать следующего появления гибрида, Тсунами просто рванула в лес, да ещё и смогла сделать так, чтобы Мира поцарапал себе крылья об ветки в погоне.              Здесь он снова кратко ругается на её так называемую подругу, потому как тоже догонял девушку, но не проявлял к Тсунами никакого голода или стремления атаковать, в то время как её приятельница уже выпустила перья и когти, чтобы отведать кусочек.              Чем больше Мира узнаёт о волне, тем больше заинтересован в названной, тем сильнее разгорается голод касательно её личности, желания общаться больше, и, если быть полностью честным, травить, поскольку Тсунами очень мило реагирует на краткие шутки и подколы.              Конечно, тяжело будет объяснить желание общаться с простой горничной, но кому он обязан объясняться? Только если советчику, и то, как перед избранником Тсунами, а не представителем знати, который не понимает, почему лидер потомков орла вдруг испытывает интерес к какой-то безымянный слуге. Мире было бы глубоко плевать на мнение других, как, в принципе, и всегда, но Тсунами это, кажется, волнует, потому он также ставит её отношение в расчёт, иначе быть и не может. И снова всё возвращается к тому, с чего размышления вообще нашли свой источник, то есть повысить малышку по карьерной лестнице, чтобы быть ближе, и иметь возможность встречаться время от времени, или вытаскивать её к себе в покои всего лишь на чашку чая, чтобы просто поболтать о последних новостях, или немного пошутить, потому что то, как она дуется, правда забавно.       Хотя, неизвестно насколько высоки шансы стать друзьями, но у Миры в планах уже имеется вторая ночёвка, он вообще не против прийти в её маленькую комнату для горничных и провести ночь там, поскольку считает, что меньшее количество места, наоборот, пошло бы только на пользу, в тесноте да не в обиде, он почти замычал при мысли. Мира знает, что смог бы с лёгкостью пробраться, да ещё и сделать все максимально комфортным для обеих сторон, притащить с собой сладостей и, возможно, вина, несмотря на то что девушка любит.       На мгновение он подумал, что, вероятно, ищет более интимной обстановки, моментально вспомнив сон, инстинктивно признанную позу самца, когда самка выпускает птенцов, держа их между своими крыльями, как это обычно происходит, когда партнёр накрывает родительницу со спины, тем самым защищая семейство всю семью.              Мира заставляет себя сосредоточиться на реальности, наверное, раз в пятый.              — Благодарствую, — сначала фальшиво учтиво, — Лорд Фасира, но ваши опасения напрасны, — после раздражённо устало, — ведь мой дорогой брат уже покидает гору Короны. — Слушатель, качнувшись, отступает в поклоне, как пятится.              Удивительно, как знать большую часть времени, что проводит в тронном зале, пыхтит о том, что хочет большей строгости для создания большей безопасности (опять неизвестно, от кого — друг друга или людей, которых их предки практически истребили), словно ожидают нападения от революции, но как только появляется гибрид, что весьма строг, как они мечтают, те сами моментально приступают к нытью и требованиям, чтобы Чио успокоился и успокоил свою охрану и патрули, что если не следят за порядком, то проверяют территории по приказу последнего.              — На сегодня достаточно, — небрежно указав на красный свет заката за собой, затем пробурчав, — я не имею намерений сидеть здесь с вами до утра.              Судя по всему, гибриды аналогично не собирались просить правителя о более значимой дозе внимания, потому многие начали кланяться и отходить, либо беседовать друг с другом, больше напоминая детей на перерыве от занятий, нежели знать. Мира кивком поворачивает фокус на советчика Яна, который тепло улыбается ему — они крайне похожи характером с Коном (да и внешне тоже, если говорить на чистоту, Ян словно его дальний родственник или неизвестный кузен, иногда мерещится, что он как помолодевший Кон), только Ян живёт почти на границе территорий и появляется чуть реже, ибо, в основном, как и полагает приближенному, остаётся при дворе. Но в отличие от упомянутого советчика, Ян — более скрытый в плане личной жизни, и более раскрепощённый в коммуникации, избегает подчинения законам этики, хотя и ведёт себя большую часть времени уважительно, есть в его усмешках и речи перчинка.              — Только не это лицо, — едва ли не стонет Мира, — я был не так плох сегодня. — С выдохом, — не как обычно.              Старший скромно усмехается, неторопливо подойдя к трону:              — Определенно. Только большую часть дня, должен заметить, — переводя фокус синих глаз за спину правителю, на большие окна, как провожает багровое солнце за горизонт, — вы, как я полагаю, витали в облаках.              — Есть немного, — будь его собеседником Кон, он бы ответил дерзостью, чисто чтобы улучшить собственный настрой, — ты же слышал, как они скулят, словно голодные собаки, сами не знают, чего хотят, — в итоге, словно опустившись до лёгкого ворчания.              — Кажется мне, причина не только в этом.              Тон советчика сладок и лукав, когда старший возвращает точку обзора на Миру, с лисьей полуулыбкой, похоже, открыто дразнит названного. Мира мгновенно поворачивается к нему с хмуростью от непонимания, и большинство бы испугалось такой физиономии от правителя, но Ян не дрогнул и мускулом, только ярче скалясь.              — А вот с этого момента поподробнее.              Старший выдерживает ещё пять секунд, прежде чем кратко наклонить голову и посмотреть вниз, затем начать отходить от трона, конечно же, вынудив собеседника подскочить на ноги и спешно последовать за ним.              — Ну, обычно вы гораздо более агрессивно отвечаете своим подданым со статусом, — не оглядываясь, чеканит равномерные плавные шаги, наклоняет висок к правому плечу, всё мрамор под ступнями разглядывает. — К тому же, несколько вопросов от лордов так и остались без ответа, потерянные в дискуссии, пока вы… Были крайне погружены в размышление. — Останавливается, обернувшись к Мире, — и посчитайте, сколько раз я вас окликивал.              Младший машинально отводит плечи назад в поражении. Суть в том, что он не сможет сосчитать, потому как, снова, был чрезмерно задумчив касательно темы с Тсунами и ее благосостоянием, пропуская даже упомянутые словесные «тычки».              — Это было крайне мило, — дразнит, — о ком же вы терзались, мой правитель? — Брови домиком, а сам улыбается.              — Замолчи, и кто шутить тебя учил?              Ласково усмехнувшись:              — Вы, по большей части. Неужели миледи Кенна снова что-то натворила?              Мира смотрит на собеседника так хмуро, как на врага — тот поднял подбородок с прищуренными глазами и мурчащей улыбкой, словно думает, что выиграл их небольшой спор и точно угадал субъект сомнений, хочется немного пошипеть в лицо смеющемуся. Младший заставляет себя расслабить плечи и приподнять грудь.              — Нет. Я могу отправить тебя в темницу за подобные дерзости, — как будто картой покрывает в игре, а не угрожает. Ян и не вздрогнул:              — Правда, есть у вас такая способность. Но вы не станете, — снова хищно ухмыляется, словно избалованный сын, что натворил дел, выёживается перед строгим отцом, зная, что тот не способен наказать его, иначе получит от жены. — Я же знаю, вы испытываете отвращение к тому месту и единственный правитель темницы — пыль.              Старший абсолютно прав в своём мини-издевательстве, даже родители гибрида не испытывали значимой симпатии к темнице и её использованию, потому как мало кто оступался до степени подобного наказания, а для опасных преступников имеются скалы ближе к Белой Горе, но никак не тюрьма в замке Короны, где жили лидер гибридов с супругой и их три птенца. Заключить гибрида в темницу означает нанести серьёзный вред его здоровью, поскольку там нет огня и каминов, а сырость, холод, темнота и страх делают своё дело, даже без присутствия грязи. На людей обычно сразу нападали после их обнаружения, охотились и употребляли, либо же сбрасывали в Стеклянное море у горы (Мира чуть не цокнул зубами, вспоминая, что волна едва ли не нырнула в воду, что скрывала в себе острые камни с такими же острыми ракушками), так что в случае с людьми темница всегда была бесполезной, к тому же, кто бы согласился охотиться на плоть, что стала бы слаба и больна от клетки? А для гибридов, тем более — мало кто рисковал попытаться напасть на правителей по двум основным причинам, во-первых, они стремились к процветанию своего вида, и их народ любил и чтил своих лидеров, что, в принципе, происходит и сейчас, во-вторых, охрана настолько сильна, а самих лидеров воспитывают и тренирует столь упорно, что при атаке можно было получить лишь два исхода — либо билет в один конец на Белую гору, либо гибель от руки правителя.              — Ладно, может я немного и отвлёкся, — брови слушателя взлетают вверх, как пробка из шампанского, когда тот слышит термин «немного», Мира закатывает глаза, — так, спасибо за твою шикарную работу, никогда не найду достаточно слов отблагодарить тебя и бла-бла, — небрежно указав кистью на двери, — катись отсюда.              Ян усмехается, но кланяется с улыбкой и спрятанным за спиной замком из рук, его короткие чёрные прямые пряди падают ему на лоб, когда он поднимается и уже развернулся к выходу, как одна из дверей практически грохотом впечатывается в стену от приложенной силы того стройного слуги, что несётся к Мире, кланяясь, чуть не упав под ноги, задыхаясь громче собственного голоса, что оба присутствующих автоматически замерли. Тонкая дрожащая рука парня поднимается с небольшим конвертом с кроваво-коричневой печатью, когда тот находит воздуха сказать:              — Мой правитель… Лорд Авитус… — видя запыханность подчинённого, названный осторожно забирает письмо и раскрывает содержимое для прочтения, когда юноша продолжает, — Лорд… Прибудет к ночи… Он…              — Задержался из-за того, что супруге не здоровилось, — дочитывая, — сейчас она в порядке, а Вис направляется сюда.              — Я сообщу слугам, чтобы приготовили покои и ужин для гостя, мой правитель, — от прежнего веселья не остаётся и следа, советчик медленно кланяется, после забирает красного в лице и шеи от пробежки, парня.              Мира кратко благодарит гибридов, прежде чем те покинут тронный зал, после выдыхает, потому как хотя бы один вопрос оказывается решён.              

☼

             Спустя несколько долгих часов, которые Мира проводит в томном ожидании и покоях, он большую часть времени читает ботанические¹ книги, но чтение его проходит в знакомом многим понятии — «читать, но не понимать сути прочитанного», ибо размышляет правитель совершенно о другом. Хорошо, что гибрид, доставивший письмо, появился в нужный момент, отвлёк Яна от прежней радости, и, в лучшем случае, отвёл подозрения — переживание в течении дня можно списать на беспокойство о старом друге, а не горничной-человеке, которая уже, наверное, до потолка подпрыгивает от икоты.       Стало ненамного спокойнее, когда тот, кого гибрид приставил наблюдать за волной, вернулся с дневным отчётом. Ничего подозрительного он не рассказал, девушка послушалась своего правителя и не встречалась с кем-либо, оставаясь в комнате большую часть дня и весь вечер. Мира поблагодарил подчинённого и отправил обратно к двери её комнаты, просто для собственного большего душевного равновесия. Он действительно испытывает сильную неприязнь к той, кто напала на Тсунами, знает, что не может сейчас сделать много было в её сторону, в том числе наказать как-либо или даже отстранить без ведомой на то причины, но в ближайшее время он несомненно займётся данным вопросом и переведёт нападавшую в другую часть горы. Его замок достаточно велик, чтобы сделать так, что атаковавшая и Тсунами имели крайне низкую вероятность встретиться.              Мира вздрагивает, просыпаясь от мыслей, приказ себе сфокусироваться на написанных словах книги, нежели на раздумьях — интересно, нынешняя забота в сторону малышки из-за чувства вины перед ней? Всё-таки, у неё не было попыток к побегу и исчезновений до момента встречи с правителем, и, как он знает, волна к тому моменту проработала некоторое время, два месяца, может даже, три?       Он опять вздрагивает, когда в двери крепко стучат, словно его нужно разбудить, а не отвлечь от простой книге о флоре.              Охрана кланяется, когда пускает высоко поставленного гостя, моментально закрывая за собой двойную дверь, потому как подчинённые понимают, что опасно мешать данной долгожданной встрече. Правитель стоит гордо несколько секунд с убранными за спину руками, чем занимается и гость, только кисти расслаблены по бокам, затем Мира вдруг усмехается и подходит с распростёртыми объятиями к наконец-то прибывшему другу.              — Ты просто невозможен в перемещении. Человеческий ребёнок добежит быстрее, чем ты на своих двоих, — кивнув на его плечи, имеет ввиду крылья, хотя и слабо порицает, но в голосе больше радости, нежели какого-либо негатива.              — Ох, ты ворчишь как Чио, — плюхнувшись на диван, — мне следует начать волноваться?              Мира, что называется, «делает лицо», то есть прикрывает веки и покачивает головой, присаживаясь на кресло напротив. Его как-то неожиданно пробивает осознание, что если Тсунами спала в его постели, то гибрид почти наверняка способен почувствовать солёную карамель, когда\если уткнётся лицом в подушку.              — Нет, серьёзно, — качнув бокалом с вином, вглядывается в Авитуса, — я прочитал письмо. Твоей супруге лучше?              В его послании сообщалось, что он задержится на несколько дней, потому как девушка испытывала боли в животе и частую тошноту, отчего гость и отложил свой поезд, что, естественно, является правильным решением.              — Да. Как выяснилось, малышу не нравится сыр, — подняв указанный кусочек еды в своих пальцах с сырной тарелки, — хотя, я так думаю, причина ненависти кроется в том, что она ела его с шоколадом и ананасами.              Мира поморщился, но после хихикал вместе с Висом.       Они старые друзья, практически с того момента как оба вылупились из яиц, в первую очередь они породнились, поскольку оба были смутьянами в своей семье, а Мира так буквально белой вороной, орлом, и получали не самую нежную любовь от родителей. И если правитель заслужил подобное холодное отношение тем, что отказывался подчиняться всеобщим правилам, то Авитус, в какой-то степени, аналогично заработал недоверие тем, что попадал в переделки шесть дней в неделю и спорил ради того, чтобы вывести на нервы. Сперва он действительно использовал аргументы про людей, не вдумываясь даже, что доказывает, чтобы раскачать психику родителей и послушать крики, как бы наслаждался чужим ворчанием, угрозами и наказаниями, но только к более осознанному возрасту, начал понимать смысл своих прежних слов, то есть роль человека и гибрида в этом мире.              — Но сейчас Карина в порядке? Ты уверен, что безопасно оставлять её одну?              — Ну, то, как хорошо она втащила мне, если я задержусь ещё хоть на день, знаешь, — Мира прыснул, — но на самом деле, да, я убедился, что у неё вернулся аппетит и сила после дней тошноты. — Глотнув вина, как тост, хотя сам Вис чуть не бурчит, — она не привыкла, что гибриды ведут себя крайне собственнически и заботливо в этот период. Эй, что с лицом?              — Мило. Никогда бы не подумал, что ты станешь жертвой домашнего насилия, — после заливаясь хохотом.              Разумеется, нет, и слова только шутки ради, но Мира не смог отказать себе в удовольствии. Вис делает губы «уткой», чем ещё больше забавляет собеседника, потягивая через эту же физиономию вино, всё ждёт, когда правитель угомониться.              — Нет, честно… Ха-х, — показав язык на секунду, — близнецы в порядке? У неё хватает, эм, помощников?              — О-да-более-чем, — пыхтит Вис, скорчив очередную моську, чем вызывает иную ухмылку. — Птенцы в порядке. Особенно их постоянная жажда до молока, нет, Мира, мне иногда кажется, что они считают родную мать за корову доильную. Пару дней назад они начали её кусать.              Названный довольно улыбается, как сытый кот, от рассказанных историй, он знаком с малышами, приезжал в гости, но тогда они были обычными крупными пупсами, которых нельзя обвинить в ожирении или чрезмерном голоде, хотя, даже если сейчас это так, Мира всяко сомневается, что у них имеются зловредные планы на родителей.              — Ты что-то мне не договариваешь, — мрачно заключает потомок орла, невзирая на то, что слабая улыбка остаётся на его губах, сползая чертовски медленно в расслабленную мимику. — Не думаю, что лжёшь. Просто умалчиваешь что-то.              Вис вздыхает как после долгих рыданий или криков, чем лишь удваивает сомнения.              — Иногда то, насколько хорошо мы знаем друг друга, раздражает. — Мира только кивает, не ведётся на попытку отвлечь.              Видимо, вопросы и сомнения настолько значительные, что даже близость дружбы не убеждает до конца Авитуса. По сложенным хрустящим пальцам становится понятно, что он переживает, и переживает искренне, пока, наконец, Мира не выжидает достаточно, показывая полную готовность дать другу столько времени, сколько требуется.              — Да. Я, — он выглядит хмурым и раздражённым с поднятой бровью, но взгляд его блуждает по полу, прежде чем вернётся к собеседнику. — Я не хочу птенца, — у гибрида лицо вспышкой гнева, — птенца, Мира. Я хочу ребёнка.              — Птенец в любом случае ребёнок.              — Ты не понял. Человека. Я знаю, как это звучит, — вместо того, чтобы бросаться в яростный спор и осуждать, правитель кивает и терпеливо слушает. — Знаю, что мне следует думать только о том, чтобы младенец был здоровым, но я просто не могу совладать с этими мыслями. Я отчаянно надеюсь, что под сердцем моей жены эмбрион, а не яйцо. — Коснувшись пальцами лба, словно в бреду пытается определить температуру. — Я буду рад и птенцу, но понимаю, что хотя бы один человек, тогда…              Происходит долгая пауза, пока гость прикусывает нижнюю губу, что замечает его собеседник, с нахмуренными бровями обдумывая варианты того, как немного успокоить и убедить давнего друга. Мира подозревает, почему гибрид хочет, чтобы малыш оказался человеком, а не потомком орла. Авитус, обычно, в любом другом вопросе касаемо людей, чаще всего был гораздо более твёрдым и самоуверенным в выбранной толерантной позиции, но сейчас, будучи уже отцом, мужем, и ещё раз будущим отцом, он явно испытывает сильное ментальное переживание.              — Думаешь, это важно для Карины? — поднимаясь, дабы сесть рядом с младшим. Мира старше его на три месяца.              Тот качает головой в отказе:              — Для меня. Она не знает. Было бы настолько… Я бы не беспокоился о будущем моих детей и супруги, если бы в семье было дитя без… — сжимает губы, — Мира, близнецы бы росли с тем, кого весь мир учит истреблять, я знаю, Карины бы чувствовала себе лучше, зная, что среди кучи, пускай и родных гибридов есть родной ребёнок, который является её маленькой копией, и я, — названный сжимает плечо друга, потому как тот уже не находит слова, хотя старший понимает смысл его волнений.              Выдерживает около минуты, просто чтобы дать времени отдышаться и немного прийти в себя, зная Виса. Он, наверное, видит его таким впервые после того, как тот встретил свою будущую супругу и совершенно растерялся, что ему делать с чувствами к человеку, да и тогда, как уверен правитель, Вис оставался более стабильным и воодушевлённым, нежели сейчас, поскольку никакие его действия не способны повлиять на принадлежность видов.              — Вис, мы не властны над этим. — почти слышит тикающие секунды без наручных часов. — Думаю, у тебя и без того высокий шанс получить желаемое. — После добавляет лисью, но добродушную улыбку в знак приободрены.              Собеседник чужую радость чуть ли не тоном голоса и мрачным взглядом перерезает, как тонкую нить:              — К сожалению, нет, — ответ пропитан усталостью оттого, насколько ярко Авитус осознает правду, насколько он устал от печали самого осознания. — Принадлежность отца, — поворачиваясь к старшему, впервые за долгое время позволив установить зрительный контакт, — чаще всего определяет принадлежность ребёнка.              Правитель снова выжидает на сей раз семнадцать секунд, прежде чем вступить в аргументацию. Он знает, что тема крайне деликатная, потому в данный временной момент следует участвовать в дискуссии без попыток переубедить, отвечать очень осторожно и с паузами, дабы не казаться невнимательным к переживанию приятеля и дать собеседнику больше времени для того, чтобы не только «выдохнуть», но и, соответственно, успокоиться.              — С первенцами, Вис. — вежливой, сдержанной улыбкой в щеку. — При следующих детях важны оба родителя.              — Это не точно. — парирует.              — Последний случай, с которым я ознакомился, подтверждает мои слова. — не убирает прежней тепло-хитрой улыбки с прикрытыми глазами. — Первая дочь стала человеком, как отец, а вторая — гибридом, как её мать.              Младший отвечает действительно искренней улыбкой, хотя в его взгляде ещё есть толика печали от сомнения, но, вероятно, осознание того, что он никак не способен повлиять на принадлежность, немного, но убаюкивают горечь в разуме. Затем взгляд Авитуса становится более оживлённым и Мира даже немного отстраняется, видя возбуждение в глазах напротив.              — Какой ещё это такой «последний случай»? — теперь, как лиса, мурчит младший.              — Об этом я как раз хотел поговорить.              Мира вскидывает брови и бегло разрывает зрительный контакт, тут же обернув фокус себе под ноги, хотя в его поведение нет стыда, как будто старший пытается скрыть кражу, скорее, что крайне нетипично для него — так это то ли стыд, то ли стеснение оттого, что попался. Глаза Виса разгораются сильнее, видя, как начинается прятаться его собеседник.              — Мира, — с акцентом.              — Это не важно, давай лучше обсудим как угомонить тебя.              — Не стоит меня нянчить, — моментально возражает, вовсе не собираясь охлаждать интерес, — да, во мне ещё есть тень сомнения, но, должен признаться, твои слова и вино немного убаюкивают мою прежнюю бдительность. — Имеет ввиду, что не донца расслабился от темы с принадлежностью своего будущего ребёнка. — Хотя, не рассчитывай, что я не докопаюсь до истинны про этот твой случай.              Мира делает уж совсем страдальческое лицо, и начинает пялиться в потолок с уткой вместо губ, он бы молчал в тряпочку, если бы знал, какая реакция его ждёт, хотя нет, конечно нет, так или иначе пришлось бы рассказать о существовании Тсунами и том, как правитель вообще взаимодействовал с девушкой с момента их знакомства.              — Иногда то, насколько хорошо мы знаем друг друга, раздражает. — лицо слушателя не расслабляется от сострадания, Авитус всё также ждёт более подробного описания, чуть ли руки в боки не ставит. — Я встретил человека.              Не то, что бы Мира прямо-таки старается скрыть какие-либо подробности, скорее понимает, сколько осуждения ждёт его от гибрида напротив — понимает, что заслужил порицание, когда Вис его целиком выслушает, но какая-то часть правителя старается потянуть момент подольше, словно спящий отвергает звон будильника.              — Ты не можешь заявлять о таком и просто молчать, — надув губы, — к тому же, что значит «встретил»? Конечно, — активно жестикулирует, — у тебя тут люди каждый день разгуливают по замку как короли, особенно когда здесь в придачу и Чио гостит, да как же, а слушай, если будет иная сказка, то… — Получив подушкой.              — Все поняли какой ты смешной, так что заткнись и слушай, — прошипев.              Вис лишь фыркнул, но послушался, обняв подушку как родную, и по мере рассказа правителя, лицо младшего искажалась от полного непонимания, отвращения и порой испуга за судьбу невинной души, после выдоха в облегчении, хмурости касательно отношений с Коном, и лёгкого рычания в груди от описания последней встречи гибрида и волны. Его мимика мрачнела оттого, каким первоначальным поведением обладал правитель в отношении девушки, ситуация ухудшилась кратким появлением старшего брата во всей этой истории, но после спасения и нескольких их диалогов, особенно после вчерашней ночи, гибрид перешёл от холодного гнева до более толерантного сомнения эмоционально.              — Бедная девочка.              Мира почти врезается лбом в собственную ладонь от подобного комментария, сам знает, что наломал дров, но ведь, сейчас он же ведёт себя хорошо? Хотя бы более-менее? По крайней мере, малышка больше не сбегала и не пыталась сброситься с обрыва. Проходит около тридцати секунд, прежде чем Авитус даст иной комментарий:              — Ты уверен, что расслышал правильно, — пытаясь заглянуть в глаза, — о характере отношений Кона и Цунами?..              — Тсунами. — поправляет достаточно строго. — Да, уверен. Они оба подтвердили это.              Несмотря на тон правителя, любой другой гибрид или человек, наверняка испугались бы, подумав, что провинились — Мира до сих пор не понимает, насколько грозно он выглядит моментами, когда говорит просто серьёзно или увлечённо, без внутренней злости, что, кхм, не идёт ему на пользу в плане коммуникации. Но Вис знает его слишком долго, чтобы пугаться сейчас, более того, он вообще не замечает тёмного вида от собеседника.              — Кон же в курсе, насколько опасно оставлять своего человека, — на момент глаза Миры становятся ярче, — не помеченным. Ты сказал, что эта девушка не поняла, о чём ты спросил ей, но, может, она притворилась, дабы не смутиться?              — Я бы заметил. Нет, Тсунами не знает. — заставляет себя расслабить брови, — а ты? Как вы пришли к этому?              Вопрос, похоже, оказывается настолько откровенным, что выбивает младшего из колеи, Вис касается шеи и трёт ей, закатив глаза на секунду после, затем наливает себе немного вина и, наконец, возвращается к Мире.              — Ты когда-нибудь слышал о скромности? — сдавив губы в «утку» в который раз за сегодняшний вечер.              В любом другом вопросе, кажется, у лидера потомков орла наверняка было бы гораздо больше терпения и отсутствие малейших «подгонов» для собеседника, чтобы тот, наконец, начал информировать, но только не в вопросе безопасности той, перед кем Мира в какой-то степени до сих пор считает себя виноватым. Он спасал её уже дважды, но кажется, что грязь его слов при их первых встречах сможет быть отмыта только спустя её спасений, ещё, наверное, раз десять, если не больше. Старший всё также сохраняет бровь поднятой, и теперь начинает слабо сжимать челюсти, отчего на щеках выступают изящные мышцы, но Авитус на это почти не реагирует.              — Никогда в жизни, — аналогично холодно парирует старший. — Давай выкладывай.              — Чёрт, — видимо, смирившись с участью, делает большой глоток вина и смотрит на дверь, начав рассказывать. — Гибриды оглядывались на Карину, как на… Не то, что ходячий кусок мяса, нет, как на самое сочное блюдо, будучи адски голодным, — Мира слабо щурится и покачивает головой, невербально прося объяснить. — Запах привлекает и, — пауза, — делает обладателя привлекательным, не знаю, заметил ли ты, но, люди.              Заминается на несколько секунд, потому его подхватывает собеседник, понимая абсолютно точно, что Вис собирался сказать:              — Очень красивые.              Названный кивает.              — Да. Книги описывают их недалёкими, дикими и не самыми симпатичными созданиями, но действительность другая в корне.              Мира только разово кивает подбородком в знак согласия. Он встречал немного людей за свою жизнь, и сами эти встречи можно было пересчитать на пальцах одной руки, супруга Виса была одной из этих встреч. До этого гибрид, встречал только мужчин, но не предавал их внешности какого-то высокого воспевания, но вот Карина, с другой стороны, хотя и не была во вкусе правителя, действительно обладала привлекательной внешностью. У неё тёмно-древесные волосы, как ствол ели или же дуба, не может вспомнить наверняка, помнил только, что они тёмные, с редкими пробивающимися светлыми прядями, очень кучерявые, гораздо более кудрявые, чем у волны, множество веснушек по лицу, шее и плечам, светло-голубые глаза, что периодически кажутся стеклянными в зависимости от освещения, короткие брови с острыми углами, небольшой нос с изящной горбинкой, и очень странно-симпатичной формы губы. То есть они пухлые, с прямой аркой купидона, восходящей верхней к ней, с более плавными переходами и ровной круглой и пухлой нижней, что придаёт девушке только больше привлекательности. У неё также довольно большие резцы верхней челюсти, но это делает её настолько милой, как будто она напоминает кролика, и не то, чтобы это когда-либо мешало Карине или смущало её. Невзирая на внешность, она также остаётся крайне образованной девушкой, которая предпочитает холодный разум, чем импульсивность эмоций, твёрдо раздумывая над каждым своим решением, и, на самом деле, обладает интеллектом выше большинства дворян в замке.              — Именно. Поэтому мы обсудили всё заранее, и пришли к этому спустя месяц. — замявшись, — для безопасности.              — Она позволила?              — Не было полноценного акта, Мира, — отрезает, — не думал, что когда-либо стану обсуждать это, но, при таких обстоятельствах… В общем, — названный хрустит указательным от нетерпения, — мы целовались некоторое время, а после я, кхм, сделал то, что необходимо, — проговаривает таким тоном, словно сейчас происходит то же самое — делает то, что необходимо, оповещая близкого друга, — только с помощью рук. Ввёл и… Закончил.              Старший берёт свой стакан вина с поднятыми бровями и разглядывает его, как неизвестный предмет в собственных пальцах, стараясь не смотреть в сторону собеседника. Не то, чтобы Мире прямо стыдно от предоставленной информации, ему, в целом, глубоко плевать, ведь оба знают, как работает метод — самку или самке гибрида надо кончить на или в человеческого партнёра, дабы покрыть его запах своим, и сменить от статуса еды до статуса просто вкусного, но не съедобного.              — Вот что странно, — вдруг продолжает Вис, — наша полноценная ночь случилась спустя пять месяцев, но… Мы сделали это. А здесь, Кон называет её невестой и всё равно сохраняет эту девушку в такой опасности. — Во взгляде не скрываемое, чистое непонимание. — Почему? Он же прекрасно понимает, насколько это опасно.              — Ты спрашиваешь меня? — машинально огрызается Мира, глотнув вина. — Тсунами моложе меня на несколько лет.              — Что? — вскликивает, — ты уверен? — Мира кратко кивает, тогда Вис отворачивается и ударяется лопатками в спину дивана. — Тогда я не верю. Кон почти мне в отцы годится, не думаю, что он когда-либо был поклонником… Нимфеток?              Здесь Мира возражает:              — Она не ребёнок, Вис, — Тсунами действительно является достаточно взрослой, чтобы уже жить отдельно по меркам гибридов, но всё же, по сравнению с советчиком, то волна вообще малосявка с молоком на губах.              Последнее высказывание задерживает беседу на долгую минуту, пока каждый, кажется, окунается с головой в свои мысли, потому как ни один из них пока не находит иных аргументов или вопросов, чтобы заново вступить в диалог. Мира отставляет пустой бокал от вина, заканчивая с алкоголем на сегодняшний вечер, в то время как его гость, похоже, сидит в полном оцепенении и слишком быстром круговороте внутреннего размышления.              — Для чего Кону врать мне? — наконец интересуется старший, как и утром, почему-то смотрит на дверь.              — Она спрыгнула со скалы на вашу третью встречу? — надув губы, ворчит Авитус, получая второй подушкой. — Ладно-ладно, Мира, но поставь себя на её место. Если бы ты знал только Кона, ни как мужа или даже друга, а простого знакомого, ты бы многим хвастал о своей принадлежности? Особенно правителю гибридов.              — Я десять раз ей сказал, что не представляю опасности, — видимо, задело, старший начинает пыхтеть и доказывать, вернув фокус на собеседника. — К тому же, зачем мне спасать её, или, например, если я такой злой, чего до сих пор её не выдал?              Вис строит такое выражение лица, что автоматически затыкает гибрида: с поднятой бровью и приподнятой верхней губой, словно спрашивая, насколько на самом деле Мира тупой, и почему младший не был в курсе до этого момента.              — Мира, будь я Тсунами, спаси ты меня хоть десять раз, — качает ладонью, повернувшись к названному, — я бы всё равно в подол платья от тебя ссался. — У старшего голова в вопросе дёргается, — оглянись-ка. Ты видел какие гобелены в коридорах висят? М-м? Помнишь гобелен на два этажа ниже тронного зала? — Лицо слушателя темнеет. — Или ты, может, не в курсе, что во всех библиотеках горы имеется минимум три исторические книги, и, я не припоминаю, — саркастически, — чтобы в одной из них описывалось перемирие или единый призыв к тому.              — Я не собираюсь вредить, — рычит, — я сожгу тот гобелен.              На изображении нет кровавой сцены, бойни или убийства, охоты или жестокого пира, разорванного человека, нет, там вышит один из гордо стоящих, ликующих генералов третьего или четвёртого столетия, который когтями придавливает раненую девушку к земле, и пока на его лице играет победоносная ухмылка, жертва умывается слезами и страданиям. Мира надеется про себя, что нога девушки пока не ступала в тот коридор.       Кажется, мрачный тон голоса правителя отрезвляет его собеседника, когда тот снова прикладывается лопатками к сидению, и смотрит на друга так, словно Мира в априори неправильно понял смысл того, что до него пытаются донести. На самом деле, Авитус сам настолько потерян в вопросах того, во-первых, почему советчик не доверяет своему правителю достаточно, хотя много лет знает отношение лидера к людям, во-вторых, действительно, как дать девушке то понимание безопасности, ведь Мира, умирая от голода, никогда не согласится притронутся к человеческим мясу. В целом, никогда не станет вредить человеку по своему желанию, или от скуки, конечно, нет.              — Погоди, а она тебе часом не нравится? — травит, но довольно аккуратно, — ты что, влюбился?       Мира стреляет глазами:              — Нет, конечно же. Она мне интересна, признаю, — отвечает так честно, что и смущает его слушателя, — это же совершенно другая жизнь, но я не могу сказать, что испытываю какое-либо увлечение. Я пока мало о ней знаю, и больше настроен защитить и уберечь её.              Гибрид не комментирует слова старшего, только кивнул разок с сжатыми губами, ибо шутить — неуместно, но и улыбочку приходится сдержать, потому как, если бы Мира действительно оставался полностью равнодушным, то ответил бы грубостью\дерзостью, а не расписал в подробностях причины интереса и не сохмурился бы так.              Вис замечает, как отчаивается его близкий друг в поиске доказательств для волны, что он не представляет никакой угрозы её безопасности и благополучию, а наоборот, ищет пути к тому, чтобы девушка чувствовала себя спокойнее и лучше под его крыльями, под его правлением. На его губах возникает лёгкая улыбка, когда младший понимает, что правитель не стал бы так сильно переживать о том, кто не интересен ему, но Вис тут же перекрывает эмоцию тем, что пытается ответить другу поддержкой. Он ведь сам когда-то был в подобном положении.              — Если Кон не хочет действовать, то тебе стоит, — привлёк внимание мгновенно. — Что? Спроси себя, где бы сейчас был Кон, если бы ты не прогуливался прошлым вечером. — Рассуждает довольно мягко. — Нужно перевести её повыше. Понятное дело, не к тебе под крыло, но хотя бы в поле зрения Кона и твоё, соответственно.              — Какой ты умный, — огрызается. — «Привет, Кон, я тут твою будущую жену себе в служанки повысил, без причины, что думаешь?»              — Же-ну, — вторит, глаза сощурив.              Старший повторно темнеет в мимике от произнесённого термина, вдруг вспоминает, что не видел их более чем обнимающимися, понятное дело, они не станут целоваться или совершать какие-либо интимные действия при свидетелях, тем более, при правителе, но ведь, Тсунами и Кон живут в разных покоях, видятся не так часто, насколько известно лидеру потомков орла, да и сама волна, не заметно, что стремится под крыло своего «жениха», а ещё эта разница в возрасте, кажется, минимум лет двадцать, что вообще подозрительно. С другой стороны, ладно бы они соврали Мире в начале, не доверяя ему до конца, но для чего сохранять лживую легенду?              — Ты прав. Я разберусь, — всё ещё с прищуренным взглядом. — А сейчас расскажи подробнее, как тебе даётся роль отца? — Подмигнув, Авитус только усмехается.              

☼

              Вот если вчера ещё можно было сказать, что Мира летал в облаках и большую часть дня свободно уходил в мысли, нежели в действительность, вопросы от знати, которые остаются такими же туповатыми и простыми, как они сами, в основном, не требующие какого-либо решения, кроме как подождать и тогда вопрос решился бы сам с собой, сейчас правитель действительно едва присутствует на собрании следующего дня, да, физически он сидит на троне, смотрит на гибридов, вроде как слушает их, но его мысли очень, очень-очень далеко от тронного зала.       Вчерашний разговор с близкими другом если не сподвиг Миру на многое, то хотя бы на решение о том, что девушку стоит перевести повыше, хотя бы к советчику, который, кстати, в данный временной момент стоит в трёх метрах от правителя с убранными за спину руками и гораздо более внимательно слушает присутствующих. По каким-то причинам, Мира не желает интересоваться у самого Кона, например, место их первой встречи с Тсунами, или о том, как долго они общались, перед тем как решить вступить в брак, или почему сам Кон избегает наиболее полезного способа обезопасить будущую супругу, находя кажется более выгодным и правильным спросить об этом лично волну.       Невзирая на то, что реакцией старшего будет очевидно подозрение, почему Мира вдруг вообще посмел соваться в дела его невесты, названному глубоко плевать, поскольку если Кон начнёт спорить с ним и требовать убрать свои крылья подальше, то младший не станет, потому как не собирается повторять ту ситуацию с лабиринтом, просто не может позволить себе упустить шанс не только на полноценную безопасность девушки (то есть, значительно повышенную, ведь и советчик, и сам правитель, и большое количество стражи будет пребывать рядом), но и, наверно, само желание быть ближе, и лично бдить, дабы никто не попытался вцепить когти или зубы в тонкую шею.       В идеале, Мира вообще бы рассказал о произошедшем советчику, чисто для того, чтобы проследить за его реакцией, за тем, какие эмоции всплывут на его взрослом лице, когда Кон услышит о гибриде, которого сама Тсунами называет подругой, которая попыталась впиться в последнюю, как пиявка в жажде крови и плоти. Но поскольку Мира пообещал малышке то, что сохранит эту ситуацию в тайне, его рот накрепко связан сим секретом, потому он молчит и продолжает бродить по собственным ментальным вопросам, полностью игнорируя те, что сдаются другими гибридами в реальности.              — Мой правитель? Вы даёте согласие или отказывайтесь?              Названный находит себя на кисти, что пальцами почти скользнула между его губ оттого, насколько Мира погрузился в раздумья, он смотрит на Кона почти щенячьим взглядом, такая потерянность иногда происходит, и вся надежда на старшего, который, вежливо-скрыто улыбаясь кончиками губ, прикрывает веки в знак согласия, и тогда сам Мира поправляет горло и выпрямляется, непринуждённо откидываясь назад, на спинку трона.              — Да. Мой ответ — положительный.              Спросивший кланяется и не расправляет спины, отступая назад в поклоне, пока не вернётся на прежнее место, в то время как некоторые его коллеги с явным интересом смотрят то на него, то на Миру, кажется, не ожидав.              — Крайне… Благородное решение, — Лорд Мьютио ступает вперёд со сведёнными за спиной кистями, — мой правитель.              Названный чудом сдерживает стон разочарования от персоны, что решила быть следующим, кто станет вести дискуссию, Мира чуть ли не зажмуривается, пытается отвлечься и снова задуматься, только бы нытья его не слушать, как какие-то шорохи и рычание, словно кто-то топчется на месте раздуются за дверями в тронный зал. Мира, нахмурившись, поднимает ладонь в знак тишины, что следует практически мгновенно, и несколько лордов оборачиваются, очевидно, тоже заметившие шум — действительно, некто словно прыгает или с разбегу пытается врезаться в стену, то ли царапая их, то ли царапая пол. Дверь на секунду приоткрывается, но тут же закрывается обратно щелчком, и раздаётся рычание стражи с той стороны, когда Мира кивает одному, дабы проверить, что происходит вне помещения.       Спустя несколько секунд двое стражей вводят борющегося и шипящего, но запыханного, гибрида, что почти висит на мужских руках, в то время как третий страж, а после и четвёртый, следуют за пленённой, как будто та способна их переиграть. Эти длинные светлые волосы блонда с сиренью он, кажется, уже где-то видел, а когда до него доносится запах, правитель моментально поднимается на ноги с таким убийственным взглядом, что несколько лордов оборачиваются на Миру и сглатывают или делают пару аккуратных шагов назад.              — Отпустите! Ублю-дки, у меня е-сть право! — рычит, рефлекторно показывая клыки в знак предостережения, хотя всё, что сейчас получается у пойманной, так это слабо подёргиваться и подниматься на чужих руках.              — Нижняя горничная? — кто-то из знати возмущается.              — Кто-то с утра явно здорово хлебнул, — заключает другой в ответ первому, слышится пару смешков.              Мира хлопнул в ладони громким и сухим стуком, что гибриды моментально замолкают, и в помещении раздаётся лишь тяжёлое дыхание девушки и долгие выдохи стражи, кто держит ту заключённой в руках.              — Пр-авитель, вам нуж-но спешить! — зачем-то оглянувшись на советчика, — быс-трее! Пожал-луйста, быстрее! — Сглатывает, видимо, от прежней борьбы. — Он хоч-ет забрать её, увести её с собой! Помо-гите…              Кон реагирует куда быстрее правителя, с хищным взглядом начав подступать к ступеням, чтобы спуститься с пьедестала трона и направиться к выходу, пока очередной крайне умный и храбрый дворянин решает остроумно высказаться:              — Да как ты, служанка, смеешь обращаться к великому потомку сына орла? — какая-то часть разума Миры потребовала того, что после, когда он разберётся с похитителями, обязательно всунет одного из этих неугомонных в темницу.              — Умолкни, — прыснув в сторону дворян, — о ком ты говоришь? — Ступив ближе, — ну же! Говори.              — Тсуна-ми, — попытавшись вырваться, — правитель… Чио х-очет забрать её. Его стража утащила её… Минут десять назад… Эти чёртовы амбалы… — Мира уже дёрнулся в сторону выхода, не став дослушивать. — Мы не смогли остановить их, они всё ворчали, что это приказ…              Как только потомок орла исчезает из тронного зала, Оппиа резко поворачивается в сторону знати и шипит с приподнятой верхней губой, как невербальным знаком предупреждения или отвращения, на того, кто осекал:              — Я могу обратиться к правителю, как и любой другой гибрид, высокомерный кусок дерьма, — прыснув и покидая помещение после.              Он, наверно, впервые за долгое время не перемещался по горе настолько быстро, кажется, с самой юности, когда игрался с друзьями и догонял кого-либо, на то была игра, а сейчас Мира рванулся бы в погоню, если бы они успели бы отъехать от замка. Услышав какие-то споры и злорадное рычание, гибрид ринулся к арке высокой двойной двери, что ведёт на лестницу, которая, в свою очередь, ведёт к спуску с горы на улицу, и используется исключительно дворянами, либо же представителями королевской семьи, реже — стражей и слугами, у которых есть особый статус и разрешение пользоваться данной лестницей, поскольку для них есть иные проходы по горе.       Сцена, которую застаёт правитель, оказывается в меньшей мере впечатляющей: миниатюрная девушка по сравнению с четырьмя крупными сильными гибридами, которые могли бы перекидывать её между собой, как детский мячик, кажется, что единого толчка хватило бы, чтобы волна влетела в стену до хруста или крика, словно они бы обращались с живым человеком, а мокрую тряпку, но судя по их силе, Тсунами не весит для них больше, чем названный объект. Малышка пытается высвободиться и почти плачет, но в какую бы строну та не двинулась — ублюдки ловко перекрывают её попытки, не как четыре гибрида, а как четыре непробиваемые стены. У Миры настолько раздуваются зрачки, что почти перекрывают кровавую радужную оболочку, в контрасте с его белой кожей и холодным мрачным голосом, дающие настолько жуткий эффект, что сводит где-то в зоне солнышка.              — Отпустить её. Немедленно, — сперва стражи оборачиваются с ухмылками, но их лица скоротечно опустошаются, что руки гибридов автоматически замирают от жеста удержания.              Тсунами пугается и цепенеет также, как ее похитители, потому не двигается, а Мира не замечает, как на его кистях начинают выступать перья, которые выступают неосознанно лишь по единой причине — очень яркой эмоции, возбуждения, радости, ярости и т.д. Правитель следит за единым, и то с трудом, дышать глубоко и медленно, чтобы не вцепиться и повырывать их кадыки к чертям собачим. Когда ничего не происходит, Мира едва вздрагивает головой в наклоне виском к плечу, ибо его приказ остаётся не выполненным, его взгляд темнеет окончательно, первые двое моментально сгибаются в поклоне с прижатыми к бокам руками и выпученными глазами, что ныне пялятся в пол, пока оставшаяся пара гибридов отшагивает назад, после вторит движению коллег.       Как очнувшись от чужого движения, малышка вышагивает из прежней клетки и почти за три прыжка достигает спины правителя, а после ступает за Миру, до которого мягким ударом доносится сладкий аромат карамели, немного уменьшив его зрачки. Но когда он замечает, как один из гибридов вздрагивает, его гнев возвращается к бурлению.              — Почему вы посмели, — сквозь зубы выговаривает, отчего каждое слово произносится более медленно, — забирать того, кто работает под моими крыльями и охамели отдавать моему брату, как его собственность?              — В… Великий правитель… — невзирая на то, что говорящий больше названного на голову, он почти дрожит, когда объясняется. — Мы… Мы не собирались воровать.              — Ни в коем случае, нет-нет, — подпевает тот, что стоит позади, но Мира опаливает его таким взглядом, словно намеревается отделить каждую клетку его плоти от костей, параллельно поливая лимонным соком, если тот осмелиться добавить иное слово к своему никчёмному и нелепому оправданию, и тот замолкает и возвращается к фокусу в пол.              Мира слышит, как за его спиной раздаются шаги и шум от тех, кто подошёл после него, но он и мускулом не ведёт, вернув внимание на первого говорившего, кто судорожно сглатывает — точно ведь знает, что наследников трона, в независимости от очереди рождения, воспитывают и тренируют как жестоких убийц, потому у среднего сына столько шансов парой движений вспороть горло страже, что лучше не рисковать, ведь Мира уже на полной готовности отрывать куски плоти. Его уже не волнует, что подумают остальные по причине того, чего правителю гибридов так яростно защищать какую-то безымянную служанку с нижних этажей, да и к тому же, его нынешнее состояние пустит несколько слухов, но сейчас — это наименьшее, о чём думает гибрид. Единственная причина, по которой он ещё не оторвал несколько рук или крыльев, без разницы, в запахе волны, как эффект.              — Нам был дан приказ от нашего господина, великий правитель. — сглотнув, — мы забрали её только потому, что были убеждены, что этот момент решён и вы не против.              Мира хрустит шеей:              — Где мой брат? Бегите за Чио, или, обещаю, я скормлю воронам по конечности от каждого из вас, идиотов.              Упоминание его старшего брата в значительной степени моментально успокаивает Миру, поскольку, какой ещё поверивший в себя безумец посмел бы требовать и раздавать приказы на чужой территории, как ни Чио? Это кретин обязательно получит новый шрам за то, что посмел сунуть свои лапы туда, куда ему не следует, и, ведь, сделал это специально, выбрав именно Тсунами, кого тряс в тронном зале, когда увидел её впервые.              Чёртов мудак.              Нет, честное слово, ведь нужно же быть такому ограниченному имбецилу, который не видит дальше собственного носа, забитый правилами родителей, даже не задумываясь на секунду о том, что, может быть, стоит поразмыслить и включить причинно-следственную связь? Ведь каким образом сама идея возникла в его, как кажется, пустой голове? Послать несколько гибридов забрать именно ту самую, не имея абсолютно никаких позывов к такому поступку, да и если быть полностью откровенным, не испытывая нужды в нехватке персонала в его владениях. А если та и есть — то это абсолютно не проблема Миры, ибо идиот сам ведёт себя так, что гибриды бегут от него, что и доказывает сегодняшний инцидент. Полное отсутствие здравости и логики в приказе, и полная жестокость желания.       Мира заставляет себя выдохнуть и чуть отвести плечи назад, и запрещает себе оборачиваться, малышка и так побаивается его, не следует отдалять её иным поводом для страха — нынешним видом, как чувствует, что почти дышит паром, словно разъярённый бык. Оставшаяся стража, что не побежала за Чио, нервно переглядывается, понимают, что являются залогом, и нервно сжимают пальцы, Мира не шутил, когда говорил, какую плату возьмёт, если ослушаются.              Чио, видимо, был неподалёку, потому как его страж вернулся довольно быстро с начальством, пока его коллеги ступили за старшего, как за каменную стену, всё ещё переживая за свои конечности, но огненный взгляд Миры направлен исключительно на брата.              — Что с тобой не так? — на равномерном томном выдохе.              Потому как уже устал от каждой его выходки, ибо он просто не понимает, почему родители считали Миру самым конченным вредителем, в то время как Чио полноценно владеет статусом настолько непредсказуемого и жестокого психа, что Белая Гора точно бы покрылась цветами, если бы старший сын отправился туда.       Последний оглянулся через плечо на малышку, и, показалось, что его тяжёлый взгляд едва смягчился, хотя, как только гибрид возвращает фокус на единокровного, глава возвращаются к абсолютному безразличию.              — Она тебя отвлекает. — лаконично обосновывает, будто озвученное давно ясно всем, кроме Миры.              Он долгим моментом всматривается в старшего, после его подчинённых, которые, похоже, чуть расслабились от присутствия и покровительства Чио, Мира томно вздыхает, расправляя плечи, потому как не уступит:              — Если иной твой гибрид потянется к тем, кто служит мне, — зрачки остаются полными, — я истреблю их без малейшей терпимости и малейшего сожаления. — После возвращается точку обзора на непоколебимого слушателя. — Предупредил.              Чио выдерживает зрительный контакт, больше не отводя фокус за спину среднего брата, дёргает подбородком, затем разворачивается и чеканит шаги прочь с Горы Короны, и в комнате словно пускают чистый кислород, потому как многие свидетели сцены, слуги, охрана и несколько дворян, моментально выдыхают в расслаблении от долгожданного отъезда старшего. Мира плавно поворачивается корпусом, но тут же замирает, не успев развернуться до конца, видя, как юката советчика прячет в себе знакомую макушку, а его спина через две секунды исчезает за аркой коридора. Он даже не замечает, что от раздражения выпускает перья настолько, что почти касается рулевыми мрамора под ногами.       Когда длинные сильные пальцы хлопают по его плечу, Мира мгновенно уворачивается с предупредительным шипением, приподняв верхнюю в естественном жесте показать клыки, но его жестокость редеет, когда он видит перед собой Авитуса — тот незаметно опускает руку, всматриваясь в лицо друга, как ожидая, когда тот придёт в себя.              Мира выдыхает, на миг уронив взгляд.              — Насколько я понимаю, — начинает низко и осторожно, — это… Субъект вчерашнего вечера, мой правитель?              Названный почти щелкает зубами, пока его зрачки спускаются, а глаза становятся менее алыми, он сжимает челюсти, мимикой показывая то, что его друг полностью угадал в предположении. Он остаётся по-прежнему чуть ли не электрически взвинченным, чрезмерно, чтобы убрать белоснежные перья. Мира пока не может определить, хорошо или плохо, что человека увели подальше, пока старший находится в подобном состоянии.              — Я пошлю стражей, чтобы убедиться, что твой дорогой брат действительно свалил, — ступив ближе, успокаивает Вис, хмурясь, ибо не часто видел Миру в такой высокой степени животного гнева. Тот кивнул единожды.              — Направь нескольких осмотреть территории. Этот утырок точно оставил пару шпионов для доносов.              Вис кивает, пока его взгляд не коснётся пространства за спиной старшего, отчего он кратко сжимает губы:              — Не беспокойся о Чио. Я позабочусь о том, чтобы его псы держались подальше отсюда. — Кивнув подбородком в сторону, куда Кон увёл девушку. — Но, полагаю, тебе следует разобраться с иной проблемой лично.              Мира оборачивается, заметив одну из подруг-прихвостней Кенны, кто моментально улизнул от красных глаз правителя.