Разбитое солнце

             — Нет.              Малышка всматривается так непонимающе, словно ей не отказали, а ответили полной чушью и чистым враньём на крайне простой вопрос, типа «прозрачная ли вода» или «можно ли зажечь свечу при помощи спички».              — Но я… Я даже… — осматривается по сторонам с нахмуренностью, потому как не ожидала настолько прямого посыла идти прочь.              Гибрид перед ней не смягчается от слова совсем:              — Сказано, нет. — глядит даже не на Тсунами, а в стену напротив, словно пустому месту объясняет. — Давай уходи, тебя пыль заждалась на нижних этажах, — намекнув на то, что она сейчас в форме горничной.              Волна оборачивается, чтобы посмотреть, что там мужчина так внимательно рассматривает, но никого нет кроме них двоих. Она крепче сжимает небольшой мешок в своей руке, хмурится и возвращается к двери, будто жёсткостью взгляда пытается открыть. Страж не смотрит, только предупредительно рычит, отчего Тсунами вздрагивает.              — Но мне нужно! Я… Я быстро, — использует глаза щеночка, но гибрид даже мускулом не дёрнул.              — Нет. Он занят.              — Вы лжёте. — мрачно заключает девушка.              На сей раз гибрид, наконец, опускает серые глаза на неё, чем пугает, ведь не смотрел до этого момента, чуть пригибается, когда шипит, у малышки только пальцы до побеления сжимаются, когда та сдерживает испуг:              — Ты ещё не поняла? — скалится в издёвке, — нет разницы, лгу я тебе или нет, ты не войдёшь, даже не постучишь, — брови поднял для большей убедительности, волна пыхтит в дыхании. — Так что проваливай.              Та взмахнула кулаком, словно сделала твёрдое заявление и почти топнула ногой, когда начала отвечать.              — Я не уйду!              — Хорошо, — опешила, но ненадолго. — Вон там, за вазой, есть свободный угол. Стой сколько душе угодно.              Какой же противный страж. И самое неприятное то, что Галло вообще без проблем до этого провёл девушку сюда, никто их на пути не останавливал, ни слуги, ни стражи, никто и внимания не обращал — идут и идут куда-то, но этот, хотя, конечно, есть причины охранять королевские покои, но Тсунами же без оружия, да и она меньше Миры в два раза, чтобы казаться той, у кого есть шанс навредить правителю, чего тогда запрещать?              — Ну пожалуйста, — топчется на месте, — я… Просто позвольте спросить, если он меня прогонит, то я сразу же уйду.              — Меня тебе хватит. Проваливай.              Она повторно всматривается в гибрида столь невинным и смущённым взглядом, сжимая губы, словно не знает что теперь придумать и сказать, дабы тот внял ей. В разуме играет сомнение, что, вероятно, девушка действительно слишком нагло ведёт себя, полагая, что Мира захочет видеть её, особенно после произошедшего несколько дней назад, но и играет непонятно откуда взявшаяся уверенность, что названный согласится хотя бы выслушать то, что Тсунами собиралась сказать (правда собиралась, репетируя диалог), только бы если смогла войти…              — Почему нельзя? — тот уже вздыхает от частоты отказов к её визиту, потому прямо начинает рычать:              — Я сказал тебе, он занят! — аж зрачки надулись, как и вены на шее. — Ты что, глухая или просто тупая? Думаешь, ему нечего делать, как с служанкой разговаривать? М-м? Ты за углом что ли выпила? Иди отсюда!              — Не… — замявшись, потому как не привыкла к крику в общении и отчасти испугалась, — не уйду!              Страж вцепляется пальцами в переносчицу, глаза закрыв, как набираясь терпения не напасть на девушку и всё-таки прогнать ту словесно; со стороны прохода слышатся твёрдые шаги, и оба оборачиваются на звук.              — Ох, Орест, как хорошо, что ты пришёл, — названный, видимо, отходил по нужде, поправляя форму.              Осознав, что против двоих взрослых гибридов малышка точно не победит, она бросается к двойной двери, но врезается животом в чужое предплечье первого, который моментально перехватывает её и ругается:              — Маленькая тварь, ты совсем сдурела? Орест, помоги, ты посмотри, ай! — волна кусает его за плечо и почти царапает двери, но ее за руку отдёргивает второй.              Она визжит и начинает брыкаться что есть мощи, в итоге, также пыхтит и визжит, пытаясь поцарапать сталь формы, либо кусаясь, если кто-либо пытается заткнуть её с помощью ладони. Гибриды оба ругаются и приказывают ей заткнуться, либо обзывают её, из-за крика малышка не понимает, в итоге пинаясь и удачно попав по двери, но силы не равны — Тсунами начинают оттаскивать к арке прохода, удерживая за талию, когда второй несёт её ноги.       Они успевают выйти за арку, когда малышка вдруг осознает, что в момент бойни выронила свой мешок и пытается бороться упорнее, но для гибридов её попытки в таком положении не страшнее шипения котёнка, которого несут за шкирку.              — Отпустили её, немедленно, — из-за сопротивления никто не слышал, как Мира вышел и последовал за ними, успев остановить в коридоре.              — Мой правитель! — оба кричат в унисон, ставя девушку на ноги в ту же секунду, затем сгибаясь пополам.              Тсунами замечает своё мешок оттенка бледного газона в тонких пальцах правителя, после вздыхает в испуге, когда понимает, что она единственная из слуг, кто не гнёт спины сейчас, и уже начинает наклоняться, как Мира останавливает:              — Не нужно, иди сюда.              Два раза повторять не нужно, малышка прежними тремя прыжками достигает стороны старшего, оглядываясь на мешок в его руках, как убедится, что ей не показалось, Мира моментально смягчает взгляд, протягивая ей объект, предлагая забрать. Волна радостно кивает и аккуратно берёт мешок, когда гибрид предупреждает.              — Запомните её. Она может свободно посещать мои покои, когда ей вздумается. А сейчас, — более низким голосом, — вы извинитесь за причинённый вред. — Те, не разгибаясь, аналогично в унисон выговаривают долгое извинение. Мира шипит после, — идиоты. Нашли себе соперника в лице маленькой служанки. Всё хорошо?              Поразительно, насколько быстро он меняет тон, что Тсунами слабо вздрагивает и торопливо кивает, отворачиваясь от стражей. Тут же замирает, потому как за их спинами стоит высокая девушка с ярко-лиловыми глазами, что отражают свет огня, да и кажется, луны, «лучи» которой проходят сквозь стекло высоких окно коридоров.              — Проводите Леди Рею в её покои, — названная спешно обходит правителя и девушку, когда Мира касается локтя волны и подталкивает её повернуться, окликивая вслед ушедшею, — Рея, — голос снова мрачный, — надеюсь, ты меня поняла.              Та лишь кивает, исчезая за спинами гибридов. Мира возвращает внимание к Тсунами целиком, и по чертам его лица видно, как скоротечно он расслабляется от прежней хладнокровности и жестокости, становясь каким-то более… Воодушевлённым, что ли.       Едва девушка успевает повернуть в сторону, откуда только что вышел сам правитель, тот мгновенно останавливает её:              — Нет, это мои гостевые покои. Пошли в личные.              Прежде чем младшая успевает вклиниться и начать сопротивляться о личных королевских покоях, Мира уже следует вперёд, явно не смущённый, словно они по лесу прогуливаются, а не идут в помещение, отведённое исключительно для него самого и тех, кого он считает близкими и доверяет достаточно, дабы пускать туда.              — Итак? — отрывая дверь для дамы, скользит после.              Малышка дожидается, пока закроет, после краснеет и смотрит то вниз, то на гибрида, то себе под ноги, будто ждёт, что земля уйдёт из-под ног. Слова, которые она спланировала и заучила как стихотворение гораздо сложнее выговорить в реальности, а в представлении всегда было настолько поразительно просто. Тсунами сдавливает зелёный мешок пальцами обеих рук, на что старший обращает внимание, но никак не комментирует.              — Я… Пришла сказать… — Мира ещё так внимательно ее разглядывает, что становится более неловко. — Я пришла… Поблагодарить… — Сглотнув, зажмуривается, — поблагодарить за помощь! Вот! — Вытягивая мешок.              Она своей искренней благодарностью почти накричала на старшего, но тот лишь улыбается, не сдвинувшись, плавно распускает замок из-за спины, указав белым, как как молоко, пальцем на предлагаемый предмет:              — Что это?              Его невозмутимость положительно действует на волну, ибо та выдыхает и продолжает более равномерно, хотя скулы остаются восхитительно розовыми.              — Мама… Она прислала мне чай, — с щенячьим взглядом, — и имбирное печенье. Чай на вкус как клубника и сливки, говорит, вкусный. — Поставив для себя цель выглядеть менее неловко, не замечает, что оговорилась.              Мира отрезает моментально:              — Я не стану забирать у тебя гостинец от родителей, — блеснув клыками в беззвучной ухмылке.              — Мы можем вместе попить. — как-то очень быстро подпевает Тсунами, потому что не поняла, почему он не понял.              Видимо, осознав, что только что предложила, малышка краснеет гуще и делает шаг назад, опуская взгляд, обещает себе поплакать от стыда, после того как вернётся в свои покои: вдруг вздрагивает, когда Мира касается мешка.              — Положи на стол. Я скажу вскипятить воду. — кивнув в сторону дивана, — подожди, пожалуйста.              Та слушается, оставаясь наедине на некоторое время.       Практически ничего не изменилось с последнего раза, когда волна была здесь, как будто бы это было так давно. Она с приоткрытым ртом пробегается поражённым взглядом по высокому потолку, замечая, как изящно тот украшен вырезкой, кажется, из гипса, и насколько всё вокруг является большим и, похоже, дорогим. Девушка сжимает губы, понимая, что больше всего ей нравится аромат, хотя не знает, пахнет ли так спальня гибрида, как таковая, или то эффект свечей или духов.       Девушка сжимает тонкими пальцами сидение дивана под ней, обдумывая факт того, что правитель гибридов спал здесь, когда она ночевала, уступив собственную кровать. Она оглядывается на указанный предмет, понимая, что на его постели могли бы убраться все её знакомые, не помешав друг другу в любом положении.       Интересно, он не боится спать тут один? В полной темноте или с тусклым ночным освещением в большом, если не громадном помещении достаточно жутко, чтобы мерещилось, что кто-то может бродить по стенам или стоять в углу и молча наблюдать за спящим. Тсунами судорожно вздыхает, когда дверь закрывается за вошедшим.       Он подходит к гостье и лучезарно улыбается.              — Поднимись, пожалуйста, — просьбу Мира мог бы и не добавлять, он же правитель.              Как только малышка встаёт и послушно поднимает на старшего глаза, тот моментально запирает ее в объятиях, чуть ли не трётся щекой об женскую макушку от радости:              — Вот же милашка-очаровашка, пришла ведь спасибо сказать, хе, — мурчит, — я твой герой, получается? — Хихикает.              Волна не успевает добавить много, поскольку её активно вжимают в чужую твёрдую грудь. Она краснеет, когда осознает, что после Мира гладит ее по голове:              — Мило. Пришла поблагодарить, принесла сладкого, — сжав сильнее, — и как тут устоять?              — Мой… Правитель… Это…              Малышка попыталась упереться, сжала ткань его юкаты в едва ощутимом сопротивлении, но гибрид, как любовник, что ждал прикосновения несколько лет и верно терпел, практически запирает пойманную в своих руках. Он пахнет как его спальня, наверное, и есть причина — шлейф муската, древесины, соли и нотки чего-то сладкого.              — Не-а, рано, — стиснув сильнее, — не уйдёшь. Мягкая и милая, хе-хе.              Девушка попыталась что-то сказать против, предостеречь, но кроме тихого вздоха и «мм-нгм-мм» больше ничего не добавляет, потому как Мира всяко её не отпустит, пока, кажется, не натискает, как маленького котёнка.              — Вообще-то, — вдруг отступив, но его кисти на бицепсах младшей, — если хочешь меня отблагодарить со всей искренностью души, — дразнит, — есть один способ. — Та хмурится.              Мира отступает, после вовсе ретируется вправо, к дверям гардероба, пока малышка не понимает, что делать — следовать за ним или стоять вкопанной: тоже не вариант, потому, спустя одиннадцать секунд она успевает дойти в расстояние трёх метров от заветной комнаты, как гибрид выходит оттуда с красно-золотым покрывалом.              — Окажи мне честь, — сперва он актёрски кланяется, после выпрямляется с хищной улыбкой, — примерь, пожалуйста.              Тсунами осторожно берёт в руки то, что ей предлагают, по-прежнему думает, что объект нечто иное как плед или покрывало, потому, когда получает, то сразу распускает ткань со вздохом, ибо не ожидала, что она настолько тяжёлая — это верхний халат для кимоно или юкаты оттенка кровавого граната с густой золотой вышивкой журавлей и растений на длинных рукавах. Малышка, разумеется, опешила, пялится то на халат, то на его владельца, кто всё также невозмутим.              — Он сшит на меня, но это небольшая проблема, просто рукава будут свивать. — несколько мгновений осматривая вещь, прежде чем перевести как бы скучающий взгляд на форму горничной, что сейчас на Тсунами.              Названная хочет возразить, но только цокает губами, делая брови домиком, с Мирой спорить бесполезно, да и, если быть полностью честным, само кимоно выглядит настолько роскошно, что часть её скулит о том, что хотя бы на секунду его надеть. Малышка разово кивает, спешно отходя к дивану, дабы положить халат настолько аккуратно, словно тот сделан из паутины, что рвётся от малейшего прикосновения; Тсунами развязывает пояс, позволяя снять с себя аналогичный, но куда более простой и лёгкий по весу, наряд, оставаясь в молочной платье-тунике, складывая форму на спинке дивана. Мира приоткрывает губы, замечая россыпь веснушек и родинок на ее плечах, шее и крыльях — кожа бледная, ненамного темнее его, скорее в желтоватый отдаёт, чем в оливковый, подобное вроде называют ванильным оттенком. Никаких шрамов, по крайней мере на тех участках, что пока открыты, её запах карамели, смешанного с мылом, что пахнет кокосовым молоком, становится гуще — малышка поднимает кимоно, что практически перекрывает её и падает водопадом на её руки, когда волна неторопливо просовывает кисти в рукава.       Она почти подпрыгивает, едва успев прикрыть халат, когда Мира берёт концы пояса, стоя за её спиной, как будто беззвучным прыжком добрался до младшей, потянув пояс за спину, дабы завязать его в два оборота:              — Я помогу. — улыбается с закрытыми глазами, без издёвки, девушка кивает в согласии, когда гибрид ловко перевязывает узел, после снова обернув вокруг талии, произносит над правым плечом, — тебе, наверное, надоедает регулярно втирать пахучие масла и душить себя одеколоном?              Когда Тсунами тихо отвечает, старший незаметно втягивает воздух над ей шеей, завязывая второй и последний узел на ее спине.              — У меня нет выбора.              Гибрид кивает, хотя согласен лишь наполовину, заставляя себя отойти от девичьей спины, затем оборачивается и замирает, когда волна разворачивается к мужчине корпусом, отчего красная ткань подола изящно изгибается у её ног. Она выглядит, как первая и последняя правительница потомков орла, что силой и хитростью захватила власть, оставаясь прекрасной и грозной в едином флаконе: в кровавом, но отливающемся золотом кимоно, словно гранатовое вино вместе с бархатом и жидким горячим металлом разлилось по её телу, переходя в королевский наряд, вынуждая каждого смотрящего цепенеть и прятать дрожь в коленях, с невинным тёмным взглядом и розовыми губами, когда вдруг комментирует, что и помогает старшему очнуться от того, что пялится.              — Грузный…              Мира выдыхает через сухие губы.              — А… — после приказав себе собраться, — да… Да, — лизнув нижнюю изнутри, — ты выглядишь восхитительно, Тсунами, — честно заключает он. — Как и всегда.              Малышка сдерживает улыбку и кратко кланяется, на что Мира подходит ближе, кланяется спиной и ласково касается её кисти, чтобы поцеловать, как гибрида прерывает стук в дверь, гостья моментально прячется за его спину, чтобы быстро прошептать вопрос:              — Мне спрятаться?              Старший смеётся.              — Что? Нет, — сверкнув острыми ровными клыками, — смотри. Войдите, — приказ звучит громко и твёрдо.              В комнату входит женщина средних лет и юноша, судя по веснушкам, ещё не достигший совершеннолетия, поклонившись обоим, назвав Миру «мой правитель», и а Тсунами почему-то «Леди», после оставив фарфоровый чайник с позолотой на столе и покинув покои также скоротечно, как и вошли, плотно закрыв за собой двери.       Старший поворачивается к волне почти с победоносной ухмылкой, затем изгибает губы, видимо, ожидая реакции.              — Леди… — гортанно хихикает, снова показав клыки в широкой улыбке. — Клубника со сливками, говоришь, — теперь снова дразнит.              Гибрид отходит, чтобы налить кружку чая, как кажется младшей, когда тот ловко выскальзывает из халата, оставаясь в форме, что напоминает кейкоги, если это не они и есть, хотя казалось, что это было часть юкаты, но нет, рубашка с штанами, что перевязаны черным поясом на талии. Она правда старается поспеть за правителем, но не хочется упасть, запнувшись об ткань, которая, к слову, имеет, не неподъёмный, но всё-таки ощутимый вес.              — Очень вкусный, — если не догнать, то хоть осведомить, — нам с мамой нравится. А печенье готовит моя сестра, — задумчиво рассказывает, занявшись поиском собственных кистей в длинных рукавах халата.              Волна не замечает, как гибрид подошёл к ней в три шага, улыбаясь, как сытый, но самодовольный кот, когда достаёт её левую ладонь и чуть заправляет рукав:              — Я и сама могу, — бурчит.              — Знаю, — дёрнув подбородком, Мира всматривается в глаза напротив, — но сейчас ты похожа на лидера гибридов, а я на стража без формы, потому, — подмигнув, — позвольте позаботиться о вас, моя госпожа.              Лёгкий поклон и улыбка, когда старший достаёт её вторую руку и тёплыми сухими губами касается костяшек, что девушка позволяет скорее потому, что просто шокирована его игрой. А Мира более чем рад воспользоваться возможностью — Тсунами смотрит, насколько его длинные прямые пальцы отличают от её, сама кисти более белая, с большим количеством выступающих вен от, видимо, тренировок, с фалангами, что крупнее, но, как она заметила ранее — его когти обточены до короткой миндальной формы, что очень редко для гибридов, отказываться от них.              Несколько томных секунд гибрид улыбается, просто наблюдая за младшей, прежде чем учуять аромат чая и повернуться в его сторону, потому как не хочет смутить гостью постоянным обзором. Последняя сглатывает, осматривая рукава, после прядь гибрида с красными волосами, волосинками, которых шутки четыре, не больше:              — Вы… Всегда только алое носите?              Собеседник поднимает бровь, просмотрев на волну, снова приняв тот строгий и холодный вид, как будто его жестоко оскорбили, но затем мягкий тон голоса убавляет эффект, что создаёт мимика в данный момент.              — Я предпочитаю оттенки красного, верно. — отстраняется, чтобы сесть на диван. — С бледными я сливаюсь, а в ярких выгляжу как шут.              — А в чёрном?              — Как полный придурок, — кивнув, почему до сих пор стоит, — контраст делает меня похожим на злого призрака.              Малышка сжимает губы с целью сдержать хихиканье, потому как понимает, что правитель вопит, разливая чай. Тот улавливает сдавленный звук, оглядываясь на собеседницу и моментально возвращается к более игриво-нежному настроению.              — Ты что это, смеёшься надо мной? Над правителем гидридов? — невзирая на то, что Мира шутит, младшая моментально замолкает с испуганным взглядом. — Да я же несерьёзно. Хихикай на здоровье, — пощекотав ее после.              — Без щекотки! Без щекотки! — теперь ворчит волна.              Мира смеётся, не ожидав такой реакции, давно не встречал персон, что во взрослом возрасте боятся щекотки.              — Я очень похож на мать, Тсунами. Она всегда выбирала более… Скудные бледные цвета. А я… — взглянув на названную, прежде чем глотнуть чай, — решил зайти с козырей, — указав на редкие красные пробоины в волосах.              После старший вдруг мычит, всматриваясь в кружку, будто та только что подарила ему лучший поцелуй в его жизни, а не просто содержит чай. Он опускает уголки губ и качает головой, сморщив подбородок в приятном поражении.              — Очень вкусно.              Тсунами улыбается и немного краснеет.              — И печенье. — показывает на то.              — Ах. Как я мог забыть о печеньях, — издеваясь по-доброму.              Девушка гордо кивает, следя за тем, что правитель действительно потянулся к угощению, после вдруг фокусируясь на его губах, точнее, алом оттенке, действительно выглядит, словно Мира порвал губы и хлебает кровь, или неумело размазал помаду на внутренних сторонах. Смотрится даже немного «разбросанно», как будто он раскусил какую-нибудь красную ягоду типа вишни или смородины, и неумело вытер рот рукавом, размазав сок по губам, но нельзя сказать, в контрасте с его кожей, глазами и нотками красного в иных деталях внешности, а также учитывая выбор цвета для его юкат и кимоно, что правителю не идёт подобный «след» на губах.              — Мой… Правитель… У вас правда такой… Цвет губ?              Тот стрельнул глазами:              — А у тебя правда такие веснушки или ты в корицу чихнула? — едко.              Это неприятно. Тсунами затыкается, даже не молчит, а чисто затыкается, сжав губы и опустив щенячий взгляд на стол, фокусируясь на высокой температуре фарфора в ее руках, но не на гибриде, когда тот внезапно добавляет.              — Извини. Привычку язвить наработал с детства, — аккуратно протягивая даме сладость, — я не всегда могу сдержать острый язык, даже с близкими. Можешь спросить у Кона, если не веришь, — оглянувшись, подносит кружку к губам, старается как бы посмотреть на младшую незаметно, расслабилась ли она от его грубости. Извинения, вроде как, были приняты. — Но да, мне этот цвет с губ не оттереть. Знаешь, есть же родинки и родимые пятна. Это что-то похожее.              Волна кивает, улыбнувшись комиссурами, её правда легче и спокойнее оттого, что Мира быстро осознал ошибку в коммуникации и попросил прощения. Что, вообще, редко можно встретить у гибридов с их непомерной гордостью и абсолютным отказом принять свою неправоту и признаваться в том, что где-то были не правы.              — Вам идёт, — без задней мысли заключает малышка, укусив печенье.              Брови собеседника влетают центрально вверх, когда он повторно приобретает ту очаровательно-хищную улыбку, проворачиваясь к девушке, и начинает щебетать, отчего у малышки краснеют уши, пока она прикусывает нижнюю с силой от его веселья в едином комплименте:              — Мне идёт, — сладко мурчит и практически пропевает, — ох, ты, получается, со мной заигрываешь?              — Что? Нет! — пыхтит, — просто констатирую факт.              — Мхм. Мхм. — кивает, довольный, и передразнивает.              Девушка отворачивается, делая, как делал гибрид в прошлый раз — начинает смотреть на дверь, и делает такой большой глоток чая, словно у неё заберут кружку после. Она старается избегать лисьего взгляда напротив, потому что не уверена, что сможет удержаться и не начать ворчать на искажение ее просто комплимента.       Спустя шестнадцать секунд, Мира вдруг меняет тон голоса до холодного и сосредоточенного, проговаривая часть в кружку, а часть младшей.              — Тебе, в целом, не нужно было благодарить меня. — вдохнув, — знай, Тсунами, — кровавые глаза вцепляются в названную, словно переведи он фокус в иную сторону, то потеряет весь смысл своего пояснения. — Если бы мы не были знакомы, если бы ты была гибридом, мужчиной, силачом, неважно, я бы все равно ринулся за тобой. Чио пересёк грань дозволенного.              Малышка сжимает губы и кивает, кратко проговорив благодарность, хотя не до конца понимает, зачем. Обычно старшего сына, итак, все ругают или критикуют, и у волны есть полные обоснования, почему она может не спорить и молча слушать чужие обвинения, ведь Чио столько же вежливый и терпеливый, сколько морей в пустыне.              — Всё произошло так быстро, я… — касается сухими подушечками пальцев белой горячей чашки, всматриваясь в напиток, будто тот показывает воспоминания, — они налетели, и всё повторяли «приказ правителя, приказ правителя», — нахмурившись. — Я подумала, что вы, но позже заметила знак северных земель на их доспехах.              Глаза Миры темнеют, но он вовремя заставляет себя расслабиться, потому как его грозное выражение способно испугать и без того взвинченного человека рядом. Малышка кратко облизнула губы, когда закончила рассказывать, после прикусив нижнюю и посмотрев на гибрида, словно ожидает вердикта — но если последний решится высказаться какого конкретно мнения он придерживается о поступке собственного брата, то точно доведёт волну до дрожи.       Мира вдыхает через рот, прежде чем сказать:              — Он бы не тронул тебя, Тсунами, и уж точно бы не навредил. Он только на словах такой борзый, — на секунду теряясь от её щенячьих глаз. — Каким бы злым Чио не казался, он бы не поднял руку на девушку.              — А на человека? — младшая сама от себя не ожидала, что вклинится.              Мира улыбается, но взгляд слишком сосредоточенный, чтобы сказать, что никаких мрачных предположений нет в белой голове касательно его старшего брата, но малышке знать об этом не нужно. Он наклоняет голову и закрывает глаза.              — Нет, Тсунами. Он презирает, но считает тошнотворным употреблять.              — Мои подруги тоже, — сжав губы, Мира вдруг поворачивает ее подбородок и фокус на себя с более серьёзным выражением:              — Наглая ложь от незнания. Они либо слышали от кого-либо, кто соврал, либо просто врут сами, потому что признаться о высоком вкусе мяса смелости хватит не у каждого. — Прогладив большим, отпускает после и отворачивается. — Мои лорды ноют о двух вещах: страхе, что кто-то из людей способен напасть, и страхе, что никогда не попробуют человека.              Странно, но Тсунами не проявляет сильной обеспокоенности сейчас, выслушивая всё это, словно знает, что Мира выдал бы её давно, если бы хотел, как припомнив рассказы Тоширо, но не волнуется она не потому, что толерантный правитель рядом, а потому, что сказанное последний — чистая правда, и Кон с самого начала учил её, как и родители, в принципе, что стоит быть крайне аккуратной, а не устраивать революцию и месть гибридам.              — А вы? Вы почему никогда… В смысле, как пришли к тому, что не хотите, когда все вокруг вас твердили, наверное? — тут же осознает, что не закончила вопрос нужный обращением, наклоняет голову и извиняется, — простите, мой правитель.              — Мира.              Волна смотрит на него с открытым непониманием и почти слезами от того, вообще не кликает в разуме, зачем старший назвал себя только что. Мимика малышки — это буквально вопросительный знак и толика испуга. Старший улыбается по-тёплому, придвинувшись ближе.              — Назови меня по имени, и, впредь, обращайся только так. — мурчит после, — ты же у нас тут выглядишь как правительница, моя леди, а я — как твой покорный охранник, — у гибрида медленно раздуваются зрачки.              — Не могу, правила же.              — Мы тут одни. — придвинувшись так, что почти касается её бёдер своими.              Девушка хотела было отвлечь внимание с себя и этой странной игры на то, что собеседник выпил мало чаю и съел всего пару печенек, но ошибается — его кружка почти пустая, и она не может заставить его съесть больше. К тому же, имеются ещё две значимые причины, почему не получится так легко отвлечь Миру, а — он чрезмерно сосредоточен на младшей и ожидании, когда та произнесёт заветное имя, б — он всё же сохраняет позицию правителя и способен приказать её сказать, если не потребовать. Малышка упирается задом в подлокотник дивана, дистанцируясь.              — Если бы играем, — играет большими пальцами в замке, — то я могу отказать, как правительница, и вы не можете приказывать, как охранник, — ворчит, но слишком сладко, вежливо и мягко, чтобы звучать как угроза или яркое негодование.              — Хорошо. Тогда тебе остаётся называть меня… «Слугой», — что ещё хуже, назвать так лидера гибридов.       Волна уже ложится предплечьем правой руки на подлокотник, прижимаясь к нему, пока старший наблюдает за ней с плохо скрываемым голодом, всё не терпится услышать заветное наименование, сел на правую ногу, направлен корпусом на малышку. Она впивается короткими ногтями в ладонь, сжимая губы до побеления, прежде чем хотя бы попытаться.              — М… М… — плотно сжав губы, словно держит во рту кусочек лимона. — Мира, — и зажмурившись после, как будто её ударят.              У неё глаза на мокром месте, пока названный тупо пялится, как оцепеневший, но, конечно же, спустя пару секунд у гибрида лицо распытывается в такой довольной кошачьей улыбке, когда он придвигается ещё ближе и снова запирает малышку в своих объятиях, вжимая её себе в грудь и руки, как дети прижимают игрушки, с которыми спят.              — Шикарно, дорогая, называя меня теперь так всегда, — трётся подбородком о её макушку, — ну какая милашка, а.              Она краснеет не только от смущения, но и от кимоно на ней, что сшито из плотной ткани, да и у гибридов более высокая температура, чем у людей, связь с отцом-орлом, кто, в первую очередь являлся птицей; хотя волна не торопится отстраняться, тихо втягивая приятный мускат в аромате правителя, да и обниматься в целом крайне приятно.              — Ты теперь и не упираешься, что, нравится, когда тискают? — язык его, враг его, поскольку Тсунами мгновенно начинает упираться, а мужчина хихикать и пытаться удержать.              — Мне… Мне пора! — в итоге вырвавшись, запыханная, если бы у правителя был хвост, он бы вилял им как собака при встрече хозяина после работы.              Мира мотает головой:              — Останься на ночёвку. — делая слезливое лицо, едва выпячивает нижнюю и брови домиком, — ещё разок.              — Нет!              — Ну пожалуйста, — упорнее используя мимику.              Теперь головой мотает младшая: дядя точно стукнет её или отчитает как маленькое дитя, если узнает о первом разе, и отправит на рассвете, если малышка остаётся во второй раз. Разве не подозрительно, что простая горничная с нижнего этажа вдруг ночует у самого правителя гибридов, да и не в гостевых, а в его личных покоях. Малышка краснеет гуще и мотает головой быстрее, словно ей предлагают горькую и откровенно невкусную еду.              — А если я прикажу? — делая более лисье выражение с сжатыми губами в полуулыбке и поднятой бровью, как прощупывает почку.              — Нечестно.              — О-о-о, ну оставайся, — теперь страдальческая мимика с закрытыми глазами и согнутой шеей, когда лицо поднял.              Тсунами вообще полагала, что это их последняя встреча, потому как увидеть правителя на нижних этажах всё равно что привести туда стаю парнокопытных или украсть всё занавески — точно привлечёт всеобщее внимание и сплетни, то же, если волна свободно станет разгуливать по верхним этажам, её просто прикажут выпорот за подобную дерзость.              — Ты что, до сих пор думаешь, что я попытаюсь на тебя напасть? — изогнув брови.              Она качает головой в отказе:              — Разница статусов. Мне нельзя привлекать к себе внимание. А если привлеку внимание ещё и к вам, будет только хуже, для всех. — довольно взросло и уверенно инструктирует Тсунами, что гибрид сам успокаивается, прислушавшись.              — Насчёт этого, Тсунами. Я не настолько доверяю своему брату, чтобы думать, что он не суёт свой клюв, куда его не просят, — малышка оглядывается на собеседника. — Я хочу, — посмотрев на её губы, после в глаза, — чтобы ты пару недель поработала как ординарец Кона.              Сейчас лицо волны искажается до трех вопросительных знаков, Мира давит в себе усмешку на эту физиономию.              — Но ординарцами работают только…              — Мужчины, да, и у правителя. Но… Ты будешь его подчинённой, неофициально, и это не привлечёт к тебе особого внимания. К тому же, тебе не обязательно помогать Кону с одеванием и прочими обязанностями, думаю, ты можешь отдыхать в комнате этот период времени.              Она вздрагивает.              — Я не, нет. — отрезает, — я могу попросить иную комнату, я не могу… Эм… Жить в покоях Кона, — не поднимая глаз.              Тсунами, честно, устала так нагло врать в лицо тому, кто защищает её и спал уже несколько раз, в один момент девушка даже думает признаться, и она призналась бы, только вот последствия её слов пойдут не только на неё, но и на советчика, поскольку тот не только скрывал правду, но и лукавил. Понятно, что они делали это для зашиты волны, но какова может быть реакция правителя, знает Кон, потому как был с Мирой почти с его детства, потому малышка молчит.              — Если тебе так удобнее, то, конечно, — сам не заметил, как положил пальцы на её бицепс, сжимая, как успокаивая.              Она вздыхает, прикрыв глаза на момент, когда почувствовала, когда большим пальцев прогладил, торопясь ретироваться и отвлечься после:              — Спасибо, — поднимается, затем кланяется. — Мне пора, мой правитель.              Названный встаёт за ней.              — Конечно. Спасибо, что пришла. — ступает чуть ли не по следам волны. — И, Тсунами, — та вздыхает, начав вдруг снимать его кимоно, вспомнив только что, — приходи, когда захочешь. Мне нравится твоё общество.              Она краснеет и осторожно отдаёт наряд в руки, затем гибрид помогает гостье одеться обратно в халат горничной, который он начинает скрыто ненавидеть. Малышка ещё раз поклоняется перед выходом, после исчезает в дверях, когда Мира ещё некоторое время смотрит в закрытую дверь и пустое пространство рядом, как оставленный щенок.       

      ☼

             — Точно больше ничего не хочешь?              Девушка кивает головой в знак отказа, всматриваясь в советчика, после улыбаясь, что делает и гибрид, затем теребя макушку племянницы: он принёс несколько книг о истории, флоре и приключенческих романов, три бутерброда и сладостей, наверное, штук десять, как не побаловать ребёнка, который ещё не все попробовал? А если и попробовал, то почему нет?              — Спасибо.              — Нет, Тсунами, не стесняйся. Если что-то хочешь, то сразу скажи, — улыбается, отходя назад.              Малышка кратко осматривает помещение, которое раза в два больше, чем её спальня на нижних этажах, да ещё и окно имеется, а также личная ванная комната, по богатому, как бы не привыкнуть к всей этой роскоши. Она прикусывает и без того истерзанную нижнюю:              — Да нет, только… Меня никто, эм… Трогать не станет?              Старший нахмурился, но после теплового рассмеялся.              — Не переживай, ты здесь в полной безопасности. А подругам сказано, что ты в лазарете с сильной линькой. Все хорошо.              Малышка улыбается также лучезарно, по-домашнему, словно гибриды и люди давно пришли к взаимопониманию и вечному перемирию. Но она заметно мрачнеет, когда вспоминают о том, кто руководит первыми.              — Эм, дядя. Насчёт Миры.              — Он тоже не потревожит тебя, не беспокойся.              Волна мотает головой:              — Да нет, про то, что… Он же до сих пор думает, что мы с вами, пара, — стараюсь держаться подальше от прямого зрительного контакта.              По советчику сразу видно, как на лбу написано, что он становится более сфокусированным и холодным от заданного вопроса, пускай до той степени, чтобы казаться строгим и мрачным, но привычное добродушная настроение разбавляется серым цветом озабоченности касательно их лживые легенды, хотя и создана она была во благо.              — Тсунами, сейчас тебе не стоит думать об этом. Понимаешь… — видимо, передумав и сменив то, что изначально собирался сказать, — Чио довольно пронырливый, точно оставил пару своих гибридов. — брови домиком. Но после переходит на более успокаивающий тон. — Как только эти две недели пройдут, и мы удостоверимся, что все спокойно, как и его шпионы, то вернём тебя обратно, а я расскажу Мире всю правду более мягким способом. Предоставь это мне.              Даже если бы волна хотела оспорить его решение, всё равно бы не смогла, поскольку, во-первых, он старше её и дольше знает правителя, и его темперамент и отношение к лжи, а также как правильно преподнести нужную информацию, в данном случае чистую правду, во-вторых, их недавнее встреча с названным, как полагает Тсунами, была последняя, потому как, где это видано, чтобы правитель и горничная были близкими друзьями?       Девушка сжимает пухлые губы и кивает единожды, опустив щенячий взгляд, старший ласково улыбается.              — Не волнуйся. Тебя никто здесь не обидит.              Некоторые короткое время Тсунами ментально мнётся, и за этот промежуток мужчина успевает подойти к двери, как малышка торопливо поднимается с кровати и подходит ближе, теребит пальцами рукав формы.              — Дядя, думаю… Думаю Мира хочет быть друзьями.              У старшего, наверно, мгновенно пересохло в горле от скромного заявления, если не в самом пищеводе начался зуд от сушняка. В его голове возникает не только страх того, что он уже безвозвратно опоздал, сколько тревога, что сейчас нужно будет объяснить племяннице и какие аргументы привести, чтобы убедить ту раз и навсегда.              — Этому не бывать, — прыскает, — Чио со своим отвращением к людям сколько бы не старался, никогда не войдёт в круг доверия Миры.              Она ступает на шаг ближе:              — Нет, я про себя.              Если при вопросе касательно раскрытия правды про то, что двое связанные кровью, а не отношениями, старший просто чуточку похолодел в тоне и настроении, то сейчас он действительно приобретает абсолютно угрюмый и даже хладнокровный вид. Кон разворачивается корпусом к собеседнице, одарив её чрезмерно сокрушительным взглядом.              — С чего ты так решила?              Тсунами знает, что насколько бы грозным и опасным сейчас не звучал её дядя, он никогда не причинит ей вреда, скорее переживает таким образом насчёт её безопасности и благополучия, и не способен сдерживать негативные эмоции в данный временной момент.              — Нет, Тсунами. Этого допускать категорически нельзя. — с ощутимой заботой запрещает, и тур же ловит на себе вопросительный невинный взгляд:              — Из-за статуса?              Конечно, что иное, как положение, которым Мира готов пользоваться как салфетками или тряпкой для мытья пола, и которое, кажется, беспокоит многих других, включая Тсунами и советчика, вообще-то, имеет последствия при подобных связях. Кон смягчает выражение своего сурового лица, отвечает тише, даже с какой-то грустью, можно сказать.              — Не только. Если бы ты была гибридом, кроме положения любовницы и слухов, тебе бы ничего не грозило, — она бесшумно вдыхает через рот, хмурясь, потому как быть частью какого-то гарема не особо хотелось бы.              Нельзя, конечно, не согласиться, что гибрид — привлекательный молодой человек с маскулинными чертами лица, силой ловкостью, и харизмой, но волна не ловила себя на мысли о том, что хочет поцеловать его или обнять чуть дольше нужного. Хотя, когда теперь я об этом спросить, она определённо будет обдумает это в будущем.              — Да, я… Я понимаю, что мы никогда бы не смогли быть вместе, и у меня нет каких-либо зарождающихся чувств к нему. — подтверждает, хотя тень сомнения уде начинает брать своё, занимая мысли, как тучный названный гость.              — Дело не только в «запретных» отношениях, Тсунами. — хмурится. — Это может стать гибелью для Миры.              Она вздыхает, хмурясь теперь от абсолютного непонимания. Кто способен обвинить правителя в защите человека, когда сам правитель является главным в своём королевстве, разве только что его братья, старшие слишком далеко отсюда и физически не сможет уследить за всем, как бы отчаянно он не старался, потому что Мира тоже не глупый, а младший, насколько помнит волна, больше занят собственными проблемами, чтобы соваться в дела другого, да и они просто не позволят Кико.       Она оглядывается с щенячьим взглядом, но мимика не смягчает советчика, оба становятся настолько погруженными в диалог, что не замечают, как за окном начинает идти мокрый снег, вроде хлопья, но под ногами будет слякоть.              — Знать ценит его по двум причинам, — крайне строго фиксирует старший, — он сильный, уверенный правитель, кто способен вынести бремя короны. Вынести их самих, — чуть приподняв подбородок. — И, ты знаешь сказку о лягушках и царе¹?              — Да, им не нравился старый король, но новый стал ещё хуже.              Кон кивает.              — Именно. С Кико им будет куда сложнее, мальчик очень мнимый, проведи он день с Мирой, то не потерпит никакого презрения к людям после, но проведи следующий же день с Чио, то объявит награду за каждую жертву. — малышка лишь кивнула пару раз, поскольку уже слышала ворчание от правителя о качествах своих братьев. — Но и Чио не лучший. Они привыкли к сарказму и непокорности Миры, — его тон слабо смягчается, — и могут смириться, что и делают, в принципе. — Словно для себя больше озвучив. — Но, думаю, мысль о стальной хватке старшего является пугающей для них.              Тсунами заключает нижнюю между резцом, без прикуса, всматривается в родственника, глаз не отводя всю его речь, он как будто закладывают крепкую стену из своих аргументов и обоснования, а девушка отчаянно пытается найти трещину, дыру или любую другую лазейку, дабы поспорить с ним и отстоять хотя бы малейший шанс на коммуникацию с правителем. Нет, всё-таки, волна просто пытается разобраться, почему нельзя, а не вступить с аргументацию с гибридом для того, чтобы получить разрешение на какую-либо связь с Мирой.              — Но как его желание дружбы может свергнуть его? Он же сохранил позицию толерантности к людям, и Чио не нападает на брата, не пытался сбросить его, — осторожно вставляет младшая, словно ложится на иголки.              — Неофициально он может придерживаться любой «позиции», Тсунами. От полной ненависти до абсолютной терпимости и, даже, поддержки, до той поры, пока не вводит реформации в установленные сотни лет назад законы. — Ступив ближе к девушке, — понимаешь?              — Но я не собираюсь «побуждать» его!              Она почти вскрикнула, отходя, потому как нашла скрытое обвинение в заявлении советчика, пускай его и не было. У волны нет намерений вступать с Мирой в любого рода связь в поиске выгоды благ, или вовсе процветания, своего вида, как и, в целом, вступать с правителем в какие-либо отношения, дружеские или романтические, более близкие от понятия «знакомых», вообще изначально странно рассматривать развитие близости в любом её контексте, но Тсунами поучают так, будто она призналась в планах революции и мести, как той кажется.              — Я не обвинял тебя, но, — выделив, снова ступает ближе, но более медленно, — если Мира покажется Чио или знати слишком своевольным, слишком независимым, представь, каковы будет последствия? — Слушательница разворачивается с печальным, почти слёзным взглядом, внимая. — С таким козырем в рукаве, как союз с человеком, почему тогда, если Чио посчитает брата опасностью, то он не объединится с лордами и не отправит Миру на Белую Гору? Ты же знаешь, что это такое. Конечно, — вдруг отходит, разрывая зрительный контакт, — Миру нельзя просто взять и изгнать, но при поддержке знати и Кико, Чио с лёгкой рукой избавится от угрозы.              Она просто не может представить, что было бы, если бы в том же самом положении оказались, например, она и её младшая сестра, и попыталась бы волна напасть на неё, если бы Апрозия, наоборот, стала бы защищать гибридов и всячески презирать людей. Да, может она бы заключила её под стражу или надёжно заперла в темницу, но девушка точно не стала бы отсылать младшую туда, где ветер вырывает перья из крыльев практически с мясом. Хотя нет смысла гадать о том, чего быть не может, всё-таки они с сестрой не являются правителями.              — Но это его родной брат.              — А Лаура был сыном, и не избежал трагичной участи. Более того, его связь… — девушка изгибает брови в чистом сожалении. — Я не позволю причинить тебе вред, когда ручался перед твоими родителями, Тсунами, и, прости меня, но дело не только в тебе. Мира является правителем центральной, самой крупной территории, — расправляя и покачивая острыми пальцами, — и внутренних дел. Его толерантность уже даёт людям многое. Людям, Тсунами. — Всмотревшись в названную, после опускает руки. — Ты знаешь, что произошло с Долиной Чистоты?              Её лицо моментально темнеет от упоминания названной территории и трагичных событий, что происходили там несколько лет назад: малышка обнимает себя руками, сжимая бицепс и смотря по углам комнаты, потому что спорить с таким аргументом непростительно. Да и как бы сильно она или Мира не хотели бы общаться, малышка просто не позволит Чио иметь возможность навредить или шантажировать, тем более изгнать собственного брата — ладно бы просто изгнать в леса, горы или равнины, как будто тот с детства не был обучен выживать и бороться, а отправить его туда, откуда за всю историю единожды вернулся только один гибрид. Не то, чтобы прямо имеется чёткая уверенность абсолютной жестокости старшего сына, но то, как он обходится со слугами (своими и своих братьев), в особенности, печальной опыт малышки в их первой встрече, когда он пытался чуть ли не вырвать её бицепс, и тряс её как типичным куклу, нет, как сторожевая собака плюшевого медведя — жестокого разгрызает игрушки, которые им кидают именно с этой целью: разорвать челюстями и когтями, отсюда можно догадаться, что Чио вполне способен на крайнюю жестокость в пострадавшем положении.              — Её называют Долиной Ненависти, — сжав губы, девушка продолжает обходить зрительный контакт.              Кон разово кивает, густо выдохнув через нос, не сводит печального, понимающего взгляда с собеседницы, ему также неприятно как бы наставлять и отчитывать племянницу, но касаемо данного вопроса, у советчика элементарно нет выбора.              — И ты знаешь, что те события были решением Чио. Потому, пожалуйста, — она сжимает губы, как и пальцы на своих руках, — больше не думай о том, что Мира предлагает и хочет. В этом случае у нас нет права выбора, только обязанность принять положение вещей и подчиниться им, ибо иные обстоятельства приведут к кровавых рекам невинных.              Разумеется, гибрид прав во всём том, что произнёс сегодня, он не только сказал это, как тост, но и доказал каждое своё слово значительными аргументами, но его выводы, что называется, горькая правда, поскольку небольшой интерес у девушки уже был. Не романтический, конечно же, просто как душа к душе. Она общалась с гибридами до этого, с девушками, с парнями, но вот с теми, кто ближе к знати, тем более, выше её, у волны никогда не было опыта до правителя. К тому же, нужно признать, что Мира просто умеет своей харизмой и открытостью не только привлекать к себе внимание, но и вызывать довольно стойкую симпатию и интерес, как к персонажу. Особенно, являясь правителем гибридов, его жизнь отличается от большинства других, как, скорее всего, и истории из его, можно сказать, приключений.        Старший, заметив то, как собеседница заметно отстранилась, избегает встретиться взглядом, одним словом — поникла, уступает ближе и кладёт руки ей на плечи, слабо нажимаю, чтобы привлечь внимание к своим следующим словам:              — Тсунами, милая, — как отец наставляет, — будь это любой другой гибрид, я бы позволил без сомнения, но только не с ним. Не потому, что он правитель, нет. Я знаю Миру достаточно, чтобы понимать, куда приведут эти отношения.              Названая моментально открывает глаза так, словно призрака увидела, хотя краснеет, как любовника: она не находила себя без сна ночью, смотрящей в потолок и представляющей, каково бы было поцеловать гибрида. Ведь для неё жизнь потомка орла уже является абсолютно другой и незнакомой, а жизни их правителя…              — Я не…              Кон отступает с тёплой улыбкой, словно прочитал мысли девушки и теперь не может не умиляться с них:              — К тому же, у него уже есть партнёрша.              По смущённой с хмуростью мимике слушательницы становится ещё яснее, что её ни к селу, ни к городу произнесённая информация, потому Кон хохочет, видимо, ожидав именно такой реакции. Он мягко хлопает её по плечу:              — Надеюсь, ты меня поняла, — возвращаясь к «учительскому» тону, — и не держись обиды, — слушательница отнекнулась. — Хорошо. Тсунами, всё будет хорошо, — названная выдавливает улыбку, — я позабочусь. А сейчас просто отдыхай.              Девушка кивает подбородком, получая от него вежливую улыбку, когда Кон разворачивается, и, прежде чем оставить волну наедине со своими мыслями, ещёраз спрашивает, не хочет ли она чего, получив отказ, наконец, покидает комнату.              Она не может спорить со всем тем, что ей высказал гибрид, это бесполезно, как лупить воду палкой и ждать, что та примет форму дома или скульптуры, да и зачем спорить? Мира уже сделал, что хотел, спас её несколько раз и оставил впечатление хорошей персоны, что не идёт на поводу у старшего брата, родителей и жестоких законов, вот только этот поводок, пускай и не привязанный, способен так хлестнуть правителя, что тот и не догадывается.       Так или иначе, малышка тоже добилась того, чего хотела — вежливо поблагодарила Миру за всё то, что он сделал для неё (и, отчасти, своего советчика) и теперь может продолжать работать под его началом, как было раньше: тихо, без лишнего внимания, спокойно и аккуратно, не мешая другим и так, чтобы другие не мешали ей.       Хотя осознание маленькой ошибки достигает Тсунами не сразу, когда та всматривается в закрытую дверь, оторвавшись от книги и потерявшись в раздумьях: ведь, если у Миры имеется пассия, причём, которую он намерен взять как ту, что будет восседать на соседнем троне, то чего обниматься? Кхм, просто, по тому, какие отношения у родителей волны, и по рассказам матери и дяди, гибриды — они отличны от людей и больше полагаются на животный инстинкт, не только размножения, но и абсолютной верности — не делятся и не изменяют, они либо не берут партнёра, если не уверены, но, если уже была близость или отношения длятся несколько лет, то не проявляют тактильной нежности и интереса к другим людям\гибридам. Малышка вздрагивает.              Зачем обдумывать то, что, если верить словам дяди, недопустимо и невозможно? Девушка утыкается обратно в книгу, заставляя себя сфокусироваться на написанном, хотя в сознании так и блуждают вопросы, почему, если у Миры имеется предмет воздыхания, то он каждый раз оказывается в нужный момент рядом, чтобы помочь волне?              Вывод ответом отрезает любые предположения: как и сказал названный, он просто хочет дать Тсунами понимание, что поддерживает людей. Не больше, не меньше, и потому — не стоит здесь додумывать и гадать.