Трофей (Восток)

Прошло несколько недель, может месяцев... Лиру уже не различала времени, она просто знала что стало еще холоднее чем раньше... Каждый раз, когда Лиру выводили к гостям, её охватывал ужас и стыд. Она чувствовала себя грязной. Каждый взгляд, каждое похотливое слово ранили её, как удары ножа. Она танцевала, повинуясь страху перед наказанием, но в её глазах стояли слёзы, а внутри бушевала буря отчаяния и ненависти к самой себе. — Ты такая красивая, — шептала ей Тами после каждого такого выхода, пытаясь утешить. — Я…грязная, — ответила Лира. — Я больше не могу… В огромном зале гремела музыка, звенели кубки, раздавался пьяный смех. Шел пир, пышный и жестокий, как и сама Элионора. По обе стороны от ее трона, как собаки на привязи, сидели Лира и Тами. Голые, униженные, с ошейниками на шеях. Они были не просто рабынями, они были игрушками в руках безжалостных хозяев. Каждую из рабынь отстёгивали от трона лишь для того, чтобы отправить на «обслуживание» клиентов. Это слово звучало как приговор. Лиру снова схватили грубые руки и поволокли прочь из зала. Ее привели в небольшую, комнату, где ее ждала женщина с надменным взглядом. Без слов, грубо схватив Лиру за волосы, она поставила ее на колени и широко расставила ноги. Запах был отвратительным, тошнотворным. Лира застыла в ужасе. Она поняла, что от нее требуется. С каждой секундой унижение становилось все невыносимее. Лиру тошнило, она с трудом удерживала рвотные порывы... Слезы текли по ее щекам, но она не смела сопротивляться. Страх был сильнее отвращения и она подчинилась. Все это было просто одним из бесконечной череды кошмаров. Лиру заставляли удовлетворять самых разных клиентов, используя ее тело, ее язык, ее волю. Ее били, насиловали, истязали. Каждая новая ночь приносила новые мучения.

***

С каждым днём Лира угасала. Ее тело покрывали синяки и раны, но самое страшное происходило внутри. Ее дух был сломлен. Она чувствовала, как жизнь покидает ее, оставляя лишь пустую оболочку, наполненную болью и отчаянием. Она больше не хотела жить. В ее глазах не осталось ни искры надежды, лишь бездонная пропасть отчаяния. Тами, наблюдая за страданиями Лиры, чувствовала, как ее собственное сердце разрывается на части. Она знала, что рано или поздно ее ждёт та же участь. Но пока она могла лишь молча страдать, наблюдая за гибелью своей подруги. Вечер после очередного унизительного танца, когда каждое движение отзывалось душевной болью, Лиру привели в знакомую комнату. Комнату, где ее заставляли ублажать клиентов. Лира, привыкшая к постоянному унижению, инстинктивно опустилась на колени, готовясь к очередному испытанию. Но вместо грубого окрика и прикосновений, женщина ожидавшая ее там, приподняла лицо девушки за подбородок и стала внимательно рассматривать лицо девушки. Взгляд её был изучающим и пронзительным. В этом взгляде было холодное, странное любопытство, от которого по спине Лиры пробежал мороз. – Как тебя зовут? – спросила она женщина. Лира вздрогнула. Она ожидала удара, крика, любого проявления жестокости, но не этого вопроса. Голос женщины звучал спокойно, даже мягко, что было совершенно чуждо этой обстановке. Этот тон контрастировал с тем адом, в котором она жила, и от этого контраста Лире стало еще страшнее. — Лира, – прошептала она, ожидая неминуемого наказания за то, что посмела ответить. — Ты когда-то принадлежала королеве Алие? — спросила женщина. Сердце Лиры болезненно сжалось при звуке имени любимой. Она едва заметно кивнула, не осмеливаясь произнести ни слова. Женщина отпустила ее лицо и вышла из комнаты. Лира застыла в недоумении, не понимая, что происходит. Вскоре женщина вернулась, неся с собой поднос, полный еды и напитков. — Я купила тебя на эту ночь, — сказала она ставя на столик поднос с едой. Лира всё это время стояла на коленях, не смея пошевелиться. В голове роились мысли, одна страшнее другой.Зачем? Что ей нужно? Что будет дальше? Женщина жестом приказала ей подняться и сесть на кровать. Лира инстинктивно попыталась лечь как ее приучили, для выполнения своих обязанностей, готовая подчиниться любому желанию, но женщина остановила её. – Сядь, –сказала она, – и поешь. Лира не могла понять происходящего. Ей казалось, что это какая-то жестокая шутка, изощрённое издевательство. Она ждала подвоха каждую секунду. Но женщина настаивала, и повинуясь Лира села на край кровати. Женщина пододвинула к ней тарелку. – Ешь, – сказала она. – И пей. Лира, не помнившая, когда в последний раз ела что-то, кроме жалкой жижи, которой кормили рабов, от волнения с трудом проглотила несколько кусочков. Голод, однако, брал своё. Женщина не вмешивалась, лишь наблюдала за Лирой, не произнося ни слова. – Ляг и поспи несколько часов, – приказала она, когда рабыня поела... Лира похолодела. Спать? Здесь? Девушка испуганно покачала головой боясь лечь, но купившая ее женщина слегка подтолкнула Лиру и уложила ее в кровать накрывая своим тёплым плащом. Лира отчаянно пыталась не сомкнуть глаз, боясь того, что может случиться, пока она будет беззащитна во сне. Страх не давал ей расслабиться ни на секунду. Но усталость, скопившаяся долгими месяцами изнурительной работы и постоянного напряжения, взяла своё. Веки стали тяжёлыми, сознание затуманилось, и Лира заснула. Утром женщина разбудила её рано, прикоснувшись к плечу. Лира распахнула глаза, готовая к худшему. Но взгляд женщины оставался спокойным. Она смотрела Лире прямо в глаза, удерживая ее лицо за подбородок. – Никому ни слова, – тихо сказала она. – Соберись с силами и жди. Потерпи ещё немного. Не отчаивайся Лира. С этими словами женщина забрала у девушки свой плащ и вышла, оставив Лиру в полном замешательстве. В комнате повисла тягучая тишина.Почему она так со мной? Зачем это все?– эти вопросы без ответа терзали ее измученную душу. – Я… я больше не могу, – прошептала она, сжимая кулаки до побелевших костяшек. – Я хочу… чтобы это всё закончилось. Но слова женщины эхом отдавались в её голове, как слабый луч надежды, пробивающийся сквозь кромешную тьму. Потерпи еще немного… не отчаивайся…Эти слова, лишённые грубости и жестокости, посеяли в измученной душе Лиры крошечный росток надежды, который она боялась даже пошевелить, опасаясь спугнуть. Страх и надежда боролись в ней, разрывая на части. Она чувствовала себя потерянной в этом странном, непонятном мире, где даже жестокость стала для неё привычнее, чем это внезапное проявление тепла.