Трофей (Восток)

Когда лагерь был собран, Королева осторожно посадила Лиру на лошадь и бережно прижала к себе. Лира ощутила, как её тело медленно расслабляется в этих тёплых, заботливых объятиях. Но вместе с этим теплом подкралась и другая мысль — глухая, тяжёлая. Она не заслуживает этого. Не заслуживает находиться в объятиях королевы. Всё, что она пережила, всё, что с ней сделали, казалось ей грязным, пугающим, и она не могла отделаться от этого ощущения. Когда Королева крепче прижала её к себе, стараясь не причинить боли её ещё не до конца зажившим ранам, Лира вдруг почувствовала, как её плечи на мгновение расслабились. Холод, живущий где-то глубоко внутри, начал понемногу отступать… но не исчез до конца. Чем быстрее её тело восстанавливалось, тем ярче Лира осознавала это болезненное ощущение — она слишком грязна для королевы… Недостойна её тепла, её доброты, её прикосновений. Лира любила Алию всей душой, но теперь в этой любви жило и мучительное сомнение: могла ли она, сломленная и запятнанная прошлым, быть рядом с ней?

***

В пути, войско возвращалось в замок, Лира погрузилась в свои мысли. Тяжёлые, липкие, они опутали её сознание. Она не могла не думать о том, что случилось, о том, что это останется с ней навсегда — как несмываемая метка. Алия, почувствовав её молчание, наклонилась ближе и мягко заговорила: — О чём ты думаешь, Лира? Ты беспокоишься о чём-то? Поделишься со мной? Но Лира молчала. Её взгляд был устремлён в никуда. Мысли хаотично сменяли друг друга, но ни одна не могла превратиться в слова. Как она могла сказать Алие, что считает себя недостойной её? Она боялась, что, произнеся это вслух, потеряет её. Поэтому Лира молчала, сжимая губы, и эта тишина становилась её единственным убежищем. На других лошадях, следуя за ними, ехали Тами и Мириам, готовые в любой момент прийти на помощь. Тами внимательно наблюдала за Лирой, и в её сердце росла тревога. Она заметила, как Лира снова погрузилась в свои тяжёлые мысли, и это беспокоило её. Лекарь тоже был настороже, следя за состоянием Лиры, но всё, что они могли сделать сейчас, — это просто быть рядом. Королева ощутила, как Лира снова замкнулась в себе. Не зная причин этой молчаливой тоски, но чувствуя её тяжесть, она мягко заговорила: — Ты не одна, Лира. Мы все рядом, чтобы поддержать тебя. Если захочешь рассказать, что тревожит тебя, я выслушаю. Но если ты не готова — я пойму. Её голос был тёплым и спокойным, в нём не было ни давления, ни упрёка — только искренняя забота и терпение. Лира молчала, не зная, как облечь свои чувства в слова. Всё, что она могла сейчас, — это просто сидеть в объятиях королевы, ощущая её тепло, и всё же чувствовать себя чужой в этом уюте. Внутри неё бушевала неутихающая тревога, тень прошлого не давала покоя. Несмотря на заботу и любовь, которые окружали её, в душе Лиры не было покоя. Но Королева не настаивала, принимая это молчание с пониманием и уважением, оставаясь рядом, чтобы поддержать Лиру тогда, когда она будет готова открыть свои мысли.