Apple pie

꧁𓆩♡𓆪꧂

Ночная дорога была пустынной, поглощённая кромешной тьмой. Лишь узкие лучи фар пронзали густую пелену мрака, высвечивая клочок бесконечного пути. Ей следовало назначить встречу раньше. Этот разговор терзал её душу, требовал мучительной подготовки. Она проклинала свою нерешительность, запоздалое молчание, но страх сковывал её. Страх перед гневом мужа. Страх разоблачения её дерзкого плана — вырвать сына из его цепких лап. Она надавила на тормоз, готовясь войти в крутой поворот, но машина, словно обезумевшая, продолжала нестись вперёд. — Нет… — прошептала она в ужасе. В следующее мгновение машину дернуло, словно от удара гигантского кулака. Металлический скрежет, словно предсмертный крик, пронзил тишину ночи, когда автомобиль со всей силы врезался в отвесную скалу. Отскочив, словно тряпичная кукла, машина пробила хлипкий отбойник и, кувыркаясь, рухнула в бездну…

***

— Сяо Чжань, этому пора положить конец! Немедленно прекрати вести себя, как избалованный мальчишка, и переоденься к ужину. У нас гости. — Очередной претендент на роль моего мужа меня совершенно не интересует. Они спорили с отцом уже больше часа. Сяо Цян был на грани. Он никогда не поднимал руку на сына, но после трагической гибели Инь Лайфен, омегу словно подменили. Всегда покладистый и послушный, Сяо Чжань превратился в капризного, неуправляемого мальчишку. Он постоянно огрызался, настаивал на своем, и даже когда Сяо Цян запрещал и угрозами пытался заставить его подчиниться, омега все равно умудрялся поступать по-своему. «Это всё влияние этих старых пердунов!» – мысленно кипел Сяо Цян, проклиная дедушек Сяо Чжаня, родителей Инь Лайфен, с которыми он сам не желал иметь ничего общего. Инь Лайфен погибла в автомобильной аварии. Она не справилась с управлением, и машину сорвало в пропасть. У неё не было ни единого шанса на спасение. Потеряв и её, Сяо Чжань впал в отчаяние, а Сяо Цян озлобился на сына, совершенно перестав прислушиваться к его словам. Прошёл уже год, но Сяо Чжань так и не смог забыть Ван Ибо. Сяо Цян отчаянно пытался наладить отношения с влиятельными семьями, надеясь укрепить свое положение в бизнесе, но Сяо Чжань, словно упрямый осёл, отвергал всех альф, предложенных его партнерами, с таким презрением, что те больше не решались поднимать вопрос о помолвке. Сяо Чжань, возможно, и мог бы попытаться забыть Ибо и подчиниться воле отца, но его омежья сущность отторгала всех этих альф, да и сам он этого не хотел. Один только чужой запах вызывал у него тошноту. Сяо Чжань не понимал, почему так, но все попытки альф обуздать строптивого омегу своими феромонами заканчивались тем, что тот просто сбегал, сдерживая рвотные позывы, а альфы, в свою очередь, ощущали такое отторжение, что о повторном знакомстве не могло быть и речи. Какой уважающий себя альфа станет унижаться перед омегой, страдающим от неизвестного недуга? Слухи о странном поведении сына Сяо Цяна распространялись со скоростью лесного пожара, и желающих заключить выгодный брак становилось всё меньше. Сяо Цян терял позиции, что делало его ещё более озлобленным и безумным. Но Сяо Чжаню было плевать на амбиции отца. Он не позволит ему распоряжаться собой. По крайней мере, омега сделает всё возможное, чтобы научиться защищать себя и уйти от влияния отца. — Если ты ещё раз устроишь что-то подобное, как в прошлый раз, я отправлю тебя в клинику, и ты будешь сидеть там взаперти, пока из тебя не вытравят эту заразу, — процедил Сяо Цян сквозь стиснутые зубы. — Я заставлю тебя позабыть об этом Ван Ибо! Сяо Чжань вперил в отца взгляд, полный презрения, холодный, как сталь. «Клиника? Феромоны этих альфа-самцов, которых ты мне подсовываешь? Ты думаешь, этим ты сломишь меня? Ибо выжжен у меня на сердце, словно клеймо. Никакой алхимией насилия тебе не изгнать его из моей души». — Зараза? — тихо произнёс омега. — А то, что ты пытаешься продать своего несовершеннолетнего сына подороже первому встречному, это, по-твоему, нормально? — Через месяц тебе исполнится восемнадцать, — отмахнулся Сяо Цян. — Да и кого это волнует? — Через три месяца, — сухо поправил Сяо Чжань. — Ты даже не помнишь, когда у твоего сына день рождения. — Ты должен думать о будущем семьи, Сяо Чжань! Твой долг — продолжить наш род, обеспечить стабильность компании. Неужели ты хочешь, чтобы всё, чего я добился, рухнуло из-за твоего упрямства? Сяо Чжань презрительно скривил губы. — Мой долг? Стабильность компании? Ты думаешь, я родился только для этого? Я хочу сам решать свою судьбу, а не быть марионеткой в твоих руках. Гнев Сяо Цяна достиг апогея. Он резко шагнул к сыну, хватая его за плечи. — Пока ты живёшь в моём доме, ешь мой хлеб и носишь мою одежду, ты будешь делать то, что я тебе говорю! Хватит устраивать этот цирк! Переоденься и спустись к гостям. И будь любезен! — Ненавижу тебя! — Сяо Чжань вырвался из хватки отца. Омега развернулся и вылетел из комнаты, оставив после себя шлейф ледяной ненависти. Сердце Сяо Чжаня ныло пустой раной, отзываясь на каждое упоминание об Ибо, словно эхо в бездонном колодце. Он чувствовал, как в груди нарастает давящая боль. В первые недели эта боль была невыносимой и ощущалась физически, но со временем омега привык к ней и воспринимал её как неотъемлемую часть себя. В своей комнате Сяо Чжань сорвал со стены зеркало, швырнув его на пол. Осколки разлетелись по комнате, словно застывшие слезы. Он смотрел на свое отражение, искаженное и разбитое, и видел в нём лишь тень себя прежнего. Того Сяо Чжаня, который умел улыбаться, который мечтал о любви и счастье. Но всё это было похоронено под грудой обид, разочарований и невыносимой тоски. Он подошёл к окну и посмотрел на темнеющее небо, с появляющимися на нём бледными звездами, но для Сяо Чжаня они не имели никакого значения. Он чувствовал себя одиноким и потерянным в этом огромном мире. Ему хотелось убежать, скрыться, исчезнуть навсегда. Но он знал, что это невозможно. Он был привязан к этому месту, к этой семье, к этому долгу, который давил на него со всех сторон. Собрав осколки самообладания, Сяо Чжань подавил в себе рыдания. Он не позволит отцу увидеть его сломленным. Он наденет эту маску покорности, сыграет свою роль, но внутри он останется собой. С тяжёлым вздохом Сяо Чжань направился к гардеробу. Он выбрал самый простой и скромный костюм, какой только смог найти. Никаких украшений, никакого макияжа. Он хотел выглядеть незаметным, не привлекать к себе внимания. Пусть эти гости видят в нём лишь бледную тень, марионетку в руках отца. Но они никогда не узнают, что скрывается за этой маской. Спустившись в гостиную, Сяо Чжань почувствовал на себе множество взглядов. Он видел, как его отец довольно ухмыляется, представляя его потенциальным женихам, среди которых были уже знакомые лица, но сейчас они все сливались в одно. Он видел в их глазах похоть и алчность. И ему стало противно. Он с трудом сдержал рвотный позыв. "Мама, почему тебя нет рядом?" — мысленно вымолвил он. Но в ответ была лишь тишина…

***

Вечер прошёл в мучительном параде напускного благочестия. Запах чужих альф терзал его обоняние, словно рой ядовитых ос. Слова воспитанных комплиментов звучали фальшиво, как погребальный звон. Сяо Чжань сидел неподвижно, словно изваяние из алебастра, лишь изредка обмениваясь вежливыми фразами. В глубине души тлела искра непокорности, готовая вспыхнуть в пламя бунта, но он держал себя в узде, словно дикого зверя. Каждое прикосновение, каждый взгляд прожигали его, как костёр инквизиции. Сяо Чжань понимал, что не сможет жить в этой клетке золотых цепей, не сможет дышать этим удушающим воздухом лжи и лицемерия. Он должен вырваться, как птица из силков, и искать Ибо, даже если это будет равнозначно поиску ветра в поле. Даже если Ван Ибо действительно его бросил, Сяо Чжань просто хочет услышать это из уст альфы. В сердце расцветала горькая решимость. В голове бродили обрывки воспоминаний — смех Ибо, его взгляд, полный звёздного света, прикосновения, обжигающие нежностью. Всё это теперь казалось далёким сном, ускользающим призраком. Омега жалел о том, что не сказал о своих чувствах сразу, в тот день, когда он ещё мог это сделать. Когда гости расслабились и разошлись по особняку, омега хотел скрыться в тени своих покоев, словно раненый зверь в своей норе, но, проходя мимо двери в комнату для гостей, та распахнулась, и чья-то рука силой втащила омегу внутрь, захлопнув за ним дверь. Сяо Чжань оказался в полной темноте, прижатым к стене, и ноздрей коснулся на удивление приятный и знакомый аромат перечной мяты. — Не кричи, — услышал омега тихий шёпот прямо над ухом. — Мне нужно поговорить с тобой. И Сяо Чжаня отпустили. Он услышал шаги, а затем в комнате тускло загорелась лампа на прикроватной тумбочке, в свете которой стоял альфа. Он был чуть ниже ростом, с широкими плечами, тонкую талию подчеркивала жилетка, надетая поверх белой рубашки. Темные волосы обрамляли симпатичное лицо с аккуратными чертами. Он помнил этого мужчину. Чжан Исин, так звали альфу. Насколько помнил омега, тот был старше его лет на шесть и уже возглавлял свою компанию. Он знал Исина ещё со времен учебы в школе. Они не были друзьями, просто знакомыми, часто пересекались в офисе отца. Омега помнил, что рядом с этим альфой чувствовал себя спокойно и доверчиво. Потом Исин уехал учиться за границу, а вернувшись, встал во главе семейного бизнеса вместо своего деда. Отец Исина умер, когда тот был ещё ребёнком, о втором родителе Сяо Чжань ничего не знал. Исин весь вечер активно вёл разговор с его отцом, временами бросая взгляд на Сяо Чжаня, сидевшего напротив, но никаких попыток заговорить не предпринимал. И вот теперь он стоит перед ним. Сяо Чжань не чувствовал давления со стороны альфы, поэтому смело сделал шаг навстречу. — Привет, Сяо Чжань, — тепло поздоровался Исин. — Давно не виделись, — хмыкнул омега, намекая, что буквально несколько минут назад они сидели за одним столом. — Ты так глубоко витал в своих мыслях, что я не посмел тебя тревожить. — Что ты тут делаешь? — Знакомлюсь со своим будущим омегой, — ответил альфа. Сяо Чжань нахмурился, но остался стоять на месте. Обычно после этих слов другие альфы сразу пускали феромоны, чтобы показать своё превосходство, но Исин продолжал спокойно смотреть на Сяо Чжаня, не предпринимая никаких попыток его подчинить. — Я чувствую твоё беспокойство, — мягко проговорил Исин. — Но поверь, тебе не нужно меня бояться. — Ты не похож на других, — хмыкнул Сяо Чжань. — Обычно меня сразу пытаются поработить своими альфьими феромонами. — Как бестактно с их стороны, учитывая, что теперь это можно назвать беззаконием. Исин усмехнулся, и в глубине кофейных глаз мелькнул озорной огонёк. Аромат мяты по-прежнему окутывал мягкой волной, позволяя омеге хоть немного расслабиться в присутствии альфы. — Так о чём же ты хотел со мной поговорить? — спросил Сяо Чжань, проходя вглубь комнаты и опускаясь в кресло напротив кровати. Исин проследил за ним взглядом, а затем присел на край кровати. — Сяо Чжань, я буду говорить прямо – как жених ты меня не интересуешь, и уверен, что это взаимно, — приподняв бровь, Исин бросил на омегу весёлый взгляд. — Но твоему отцу очень нужна моя поддержка в бизнесе, а мне интересен его бизнес. Для нас это выгодный союз, если бы не одно «но» — я ненавижу договорные браки. — Сказал бы это ему, или ты решил предупредить меня, под кого в очередной раз мой отец собирается меня подложить? — пожал плечами Сяо Чжань. — У него действительно какая-то навязчивая идея женить тебя на одном из сыновей своих партнёров. И я один из претендентов. И ты прав, я решил тебя предупредить. Точнее, договориться с тобой, — Исин замолчал, подбирая слова. — Дело в том, что ходят слухи о неком недуге, что беспокоит молодого господина Сяо… Ты не подумай, я не верю слухам. Просто я к тому, что о планах выдать тебя замуж знают все партнёры по бизнесу. И желающих было много, но вскоре стали расползаться странные слухи, и кандидаты поразбежались. Твой отец недоволен и готов на любые брачные сделки. Сяо Чжань кивнул своим мыслям. Видимо, состояние Сяо Чжаня волнует отца не меньше, чем его деньги. Но волнует не потому, что он беспокоится о здоровье сына, а потому что из-за него он теряет своё богатство. — К чему ты в итоге клонишь? — спросил Сяо Чжань. — Хочу предложить тебе свою кандидатуру в роли жениха и помочь тебе освободиться от отца. Сяо Чжань удивлённо вскинул брови. Он ожидал чего угодно, но только не такого предложения. Использовать Исина как прикрытие? Как щит от нападок отца? Но… — И зачем тебе это? — недоверчиво спросил Сяо Чжань. — Ты же сам сказал, что тебе это не нужно. Какой тебе смысл участвовать в этом цирке? — Мне интересен твой отец и его бизнес, — Исин склонил голову набок, задумчиво рассматривая лицо омеги. — Слушай, я понимаю, что мы не можем полностью доверять друг другу. Но от моего предложения ты ничего не теряешь. Я сыграю роль твоего жениха, пока не налажу свои дела, а ты получишь свободу от гнёта отца. Фиктивные отношения, скажем так. Брак я буду оттягивать так долго, сколько смогу. А если запахнет жареным, придумаем план отступления. Сяо Чжань задумался. План звучал неплохо. Возможность оттянуть неизбежную женитьбу и при этом видеть, как отец оставляет его в покое, пусть и обманом, казалась приемлемым компромиссом. Исин не навязывался, не давил, его запах не вызывал отторжения… Может, это и есть шанс? — И что я должен делать? — спросил Сяо Чжань, внимательно глядя на Исина. — Просто веди себя как обычно, но перед отцом изображай влюблённость, — ответил Исин с усмешкой. — Пара нежных взглядов, случайные прикосновения… Я думаю, ты справишься. А я буду рядом, как верный пёс, готовый защитить тебя от назойливых альф. И самое главное — никаких обязательств вне игры. Свобода — прежде всего. — От назойливых альф я могу избавиться и сам, просто вывернув содержимое своего желудка на их лощёные костюмы, — Исин непонимающе уставился на омегу. — Дело в том, что даже от слабой попытки подчинить меня и повлиять феромонами на мою сущность омеги, мне хочется лишь одного — блевать. И это не шутка, на прошлом знакомстве меня вырвало прямо за столом. Зрелище было то ещё. Исин смотрел на Сяо Чжаня, разинув рот, а потом как-то странно усмехнулся и почесал затылок. — Как понимаю, об этом «недуге» ходят слухи? — Сяо Чжань кивнул. — Ты ходил к врачу? — Ходил. Он развёл руками, сказав, что впервые такое встречает. Обычно так ведут себя омеги из истинных пар, но проблема в том, что у меня никого не было, только мимолётный поцелуй с… Сяо Чжань замолчал, вспоминая тот день, когда он видел Ибо в последний раз. Он помнил, как альфа едва коснулся его губ, и что бы ни говорил отец, Ибо точно не причинял ему боли. — Мимолётный поцелуй? — переспросил Исин. — Это долгая история, но после неё я перестал воспринимать других альф. — Сяо Чжань, — Исин выдохнул его имя, собираясь произнести что-то очень важное. — На твоём теле есть узоры, будто царапины, которые напоминают колючки терновых веток? Омега опустил глаза на руки и, расстегнув пуговицу рубашки на левом запястье, показал Исину два едва заметных белых узора, которые, не замыкаясь, едва белели с двух сторон. Сердце Сяо Чжаня вдруг забилось быстрее, в груди стало тесно. Откуда Исин знает про эти узоры? Он всегда тщательно их скрывал, даже от себя самого. Они появились после того самого недопоцелуя с Ибо, словно память о мимолётном касании, запечатленная на коже. — Откуда ты знаешь? — прошептал Сяо Чжань, не отрывая взгляда от узоров на своей руке. Исин подошел ближе, его мятный аромат стал ощущаться сильнее, обволакивая и успокаивая. Он протянул руку и коснулся запястья Сяо Чжаня, осторожно проведя пальцем по одному из узоров. — Такие узоры появляются только у истинных, — проговорил Исин, его голос звучал взволнованно. — У моей знакомой тоже есть похожий, на шее. И она со своим женихом истинные. Сяо Чжань почувствовал, как по телу пробегает дрожь. Неужели это возможно? Неужели тот поцелуй оставил шрам не только на его сердце, но и на теле? Значит ли это, что и у Ибо есть такой же? — Почему тот альфа бросил тебя после вашего мимолётного поцелуя? — Он не бросил, — возмутился Сяо Чжань и замолчал. Ибо исчез из жизни омеги внезапно, и он до сих пор не смог найти способ вернуть его или хотя бы связаться. Но если Ибо тянуло к нему так же, как и Сяо Чжаня к альфе, то почему тот до сих пор не вышел на связь? — Это был Ван Ибо? Сяо Чжань вскинул взгляд на Исина. Он догадался или что-то знает? Исин – бизнес-партнёр его отца, он может знать больше Сяо Чжаня о его делах. Но стоит ли ему доверять? — Я не доверяю альфам, — рассматривая лицо Исина, проговорил омега. — Отец сделал для этого всё. Но я всегда верил и доверял только одному человеку. Он исчез внезапно. И я не верю, что он это сделал по своей воле. Да, это был Ван Ибо. Сяо Чжань рассказал Исину об Ибо. О том, как они росли вместе, как их семьи проводили вместе время и как Ибо стал частью семьи Сяо. О том, как тех, кто виноват в том инциденте, так и не нашли, и дело закрыли. О том, как они с Ибо стали близки и что чувствовал Сяо Чжань рядом с альфой. Часть истории Исин слышал от людей Сяо Цзяна. Люди всегда любят шептаться за спинами других. Исин продолжал слушать омегу, не перебивая. Сяо Чжань потом не мог объяснить себе этот порыв всё рассказать Исину, но в тот момент из него лились слова нескончаемым потоком. — Ты когда-нибудь интересовался делами отца? — спросил Исин после рассказа омеги. — Мало, — ответил Сяо Чжань. — Он дал ясно понять, что бизнес отдавать мне он не собирается. Поэтому ищет подходящего мужа для меня. Да и относится он ко мне как к вещи, а не к сыну. — Я догадывался, что и дома он не ангел. В бизнесе он тоже нечестный игрок, — говорил альфа. — У него много врагов, но есть и сторонники, немного конечно. И то, что ты мне сейчас рассказал, говорит мне лишь о том, что я догадываюсь, кто устроил так, чтобы Ван Ибо остался сиротой, а потом и сам исчез. — О чём ты говоришь? — отшатнулся омега. — Хочешь сказать, что это мой отец подстроил смерть Ван Хуа? Но они же были друзья. Он ведь и сам… Сяо Чжань оборвал себя, вспоминая детали гибели четы Ван. Он был тогда слишком мал, но отчётливо помнил слова следователя, что отец спасся чудом, задержавшись на склоне. — Я знаю твоего отца давно, знаю его как хладнокровного и безжалостного. Ты можешь мне не верить. Но если ты согласен стать со мной рядом, как друг, и подыграть ему в его же игре, то ты сможешь увидеть истинный облик своего отца. Сяо Чжань молчал, переваривая услышанное. Обвинение Исина прозвучало как гром среди ясного неба. Он всегда видел в отце строгого альфу, заботящегося о благополучии семьи. Да, он несправедливо поступал по отношению к собственному сыну, но заказать убийство… Неужели Сяо Цян способен на такие ужасные поступки? Мысль о причастности отца к смерти родителей Ибо казалась немыслимой, но рассказ Исина заставил его усомниться в своих убеждениях. — И что ты предлагаешь? — спросил Сяо Чжань после долгой паузы, в его голосе звучала решимость. — Просто притвориться влюблённым в тебя, чтобы выведать правду об отце? Это звучит как сюжет дешёвой дорамы. — Да, это так и есть, — усмехнулся Исин. — Ты будешь играть роль послушного сына, готового на всё ради отцовского одобрения, а я буду твоим верным спутником. Вместе мы проведём расследование, соберём улики и выведем его на чистую воду. Но помни, Сяо Чжань, это опасная игра, и мы можем сильно пострадать. Ты готов к этому? Готов ли ты узнать правду, какой бы горькой она ни была? — Чжан Исин, ты мне враг или больше друг? В чём твоя истинная причина этого договора? Исин вздохнул, его взгляд стал серьёзным и проницательным. — В этом мире редко встречаются бескорыстные поступки. У меня, конечно же, есть свои причины, чтобы играть в эту игру. Я буду с тобой честен: я не союзник твоему отцу, хотя он думает об обратном. Во-первых, твой отец — помеха для моего бизнеса, его методы ведения дел отвратительны и вредят общей экономике. Устранив его, я не только избавлюсь от конкурента, но и сделаю мир лучше. Во-вторых, я не могу равнодушно смотреть на то, как он манипулирует тобой, используя тебя как пешку в своих грязных играх. Ты заслуживаешь большего, чем роль марионетки. В-третьих… — он замолчал, словно не решался договорить, — меня кое-кто попросил о тебе позаботиться. — И этот кто-то? — Сяо Чжань вскинул бровь, подавшись вперёд с нескрываемым любопытством. — Госпожа Инь Лайфен. — Мама? Сяо Чжань замер, словно его окатили ледяной водой. Что она могла рассказать Исину о нём? И почему она попросила позаботиться? Он опустил взгляд, вспоминая редкие моменты тепла и любви, которые он помнил о матери. Она была для него ангелом-хранителем, пока не погибла в той аварии. Осознание, что она всё ещё о нём заботится, пусть и не напрямую, отзывалось щемящей болью в груди. — Что она тебе сказала? — спросил Сяо Чжань, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Не волнуйся, я обязательно расскажу тебе, но не здесь и не сейчас. Сяо Чжань нахмурился. Он ожидал услышать именно это. Альтруизм в мире бизнеса — мираж, редкое и обманчивое явление. — Я готов сыграть свою роль, но только на моих условиях. Я хочу знать всю правду, какой бы горькой она ни была. Ты поможешь мне найти Ван Ибо, и я не позволю тебе манипулировать мной. Если почувствую ложь, обман, попытку использовать меня в своих целях, наш союз будет расторгнут. — Я принимаю твои условия, Сяо Чжань, — Исин смотрел прямо в глаза омеге, его взгляд был тверд и непоколебим. — Я обещаю быть честным и делиться всей информацией, какой бы она ни была. Но ты должен быть готов к тому, что правда может оказаться болезненной, разрушительной. Готов ли ты рискнуть всем? Сяо Чжань впился взглядом в глаза Исина, пытаясь разглядеть в них хоть намек на сомнение, тень лжи. Но видел лишь холодную решимость, уверенность, граничащую с безрассудством. Он понимал: Исин не стал бы играть столь рискованно, не будь он уверен в своих словах. Внутри бушевала буря противоречий: страх, недоверие, но сильнее всего было желание узнать правду. Правду о смерти родителей Ибо, правду о своем отце и, в конечном итоге, правду о самом себе. Обстановка полумрака, царившая в стенах дома Сяо Цяна, придавала происходящему привкус опасного азарта. — Я готов, — тихо выдохнул Сяо Чжань, его слова звучали скорее как клятва самому себе. — С чего начнём? Исин улыбнулся, но улыбка была лишена тепла. Он достал из кармана телефон и, что-то набрав, положил его на стол. — Послезавтра у тебя обед с отцом и потенциальным партнёром по бизнесу, господином Чэнем, и его сыном. Твоя задача — произвести благоприятное впечатление. Будь милым, послушным, прояви лёгкий интерес к бизнесу. Пока никаких вопросов. Просто слушай. Я тоже буду там. Твой отец должен увидеть, что ты неравнодушен ко мне. — Ты уверен, что это сработает? — Сяо Чжань не мог скрыть сомнения. — Не уверен, — честно ответил Исин. — Но это наш единственный шанс. Твой отец не оставляет следов. Нам придется действовать осторожно, обращая внимание на каждую деталь. И помни, Сяо Чжань, не доверяй никому. Особенно мне. Последние слова Исина заставили Сяо Чжаня вздрогнуть. Но выбора не было. Он доверится ему, хотя бы на время. Ему нужна правда, а Исин — единственная нить, ведущая к ней. Он снова посмотрел в его холодные глаза, ища хоть какой-то ответ, но увидел лишь непроницаемую маску. — Хорошо, я сделаю, как ты говоришь, — согласился Сяо Чжань, стараясь придать голосу уверенность. — Но что потом? Что мы будем делать, когда я заслужу доверие отца? — Потом… — Исин на мгновение задумался, словно взвешивая варианты. — Потом я дам тебе знать. Все будет зависеть от того, как пройдет обед. И держи язык за зубами. Один неверный вопрос, одно подозрительное слово — и все наши планы рухнут. Цена ошибки слишком высока. Если Сяо Цян почует неладное, он не пойдёт на брачную сделку со мной и отдаст тебя Чэн И, даже если тебя вывернет прямо у алтаря. Сяо Чжань кивнул, чувствуя, как тревога сковывает его изнутри. Он боялся этого обеда, боялся вновь оказаться в окружении лжи и лицемерия. Боялся допустить ошибку. Он боялся Чэн И. Ни один альфа не вызывал в нём такого ужаса. Поэтому Сяо Чжань должен убедить отца, что Исин смог стать тем, кто обуздал его. Но больше всего он боялся разочарования, боялся, что правда окажется ещё более жестокой, чем он мог себе представить. Заметив его смятение, Исин усмехнулся. — Не волнуйся, Сяо Чжань. Просто будь собой. Будь тем очаровательным и наивным мальчиком, которого твой отец так любит демонстрировать своим гостям. Это твоя лучшая защита, — он приблизился почти вплотную, его голос понизился до шёпота. — И ещё кое-что. Если увидишь Чэн И, а меня не будет рядом, ни в коем случае не оставайся с ним наедине. Игнорируй его, будто его не существует. Понятно? При упоминании этого имени Сяо Чжань едва заметно вздрогнул. Чэн И. Эта фигура была самой зловещей в жизни омеги. Его холодный, пронзительный взгляд вызывал необъяснимый ужас. Сяо Чжань не то чтобы боялся его, скорее опасался того, что тот может сделать с ним, если Чэн И что-то не понравится. Он кивнул, с трудом выдавив из себя: — Понятно. Он изо всех сил старался скрыть свою тревогу, но чувствовал, как сердце бешено колотится в груди. В голове всплывали моменты случайных встреч с Чэн И в офисе отца. Его взгляд прожигал насквозь, заставляя кожу покрываться мурашками, а желудок – скручиваться в тугой узел. Исин отстранился, окидывая его оценивающим взглядом. — Хорошо. Тогда идём, пока нас не хватились, — подтолкнул он Сяо Чжаня к двери. — Лучше вернуться по отдельности. И помни, Сяо Чжань. Никому не доверяй… — Особенно тебе, — хмыкнул омега. — Я запомнил. Сяо Чжань глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Совет Исина звучал скорее как зловещее пророчество, нежели как наставление. Он понимал, что оказался в самом центре сложной игры, правила которой ему неизвестны. Он медленно двинулся по коридору, стараясь ступать как можно тише, пропуская Исина вперёд. Ему нужно было немного времени, чтобы побыть наедине с собой. Стены были увешаны дорогими картинами, пол устлан мягкими коврами, но роскошь не могла скрыть напряжение, пропитавшее воздух. Каждый шорох, каждый шёпот казались ему подозрительными. Он чувствовал на себе чужие взгляды, хотя никого не видел. В просторной гостиной он заметил отца, окружённого мужчинами в строгих костюмах, и рядом с ним Исина. Заметив омегу, отец расплылся в широкой, показной улыбке. — Сяо Чжань! Наконец-то ты здесь! Познакомься, это важные партнёры моей компании. Он потянул Сяо Чжаня в центр группы, представляя его как «моего любимого, хоть и немного наивного, сына». Сяо Чжань старался улыбаться, как велел Исин, и излучать невинность, которая, как он надеялся, скроет его истинные чувства. Оставшийся вечер он старательно поддерживал разговор с Исином и кидал на него заинтересованные взгляды, что не ушло от внимания Сяо Цзяна. К удивлению омеги, отца это устраивало. Он благодарно посмотрел на Исина и кивнул ему, тот ответил тем же. Сяо Чжань надеялся, что отец клюнул на их удочку, теперь главное – не упустить эту рыбку. Взгляд Сяо Чжаня скользнул по лицам присутствующих, стараясь избегать зрительного контакта с одним конкретным человеком. Но его словно магнитом тянуло к самому опасному – к Чэн И. Тот стоял в тени, его лицо казалось высеченным из камня, а глаза… Сяо Чжань почувствовал, как холодный пот выступил у него на лбу. Вопреки предостережению Исина, их взгляды встретились на долю секунды. Этого хватило, чтобы парализовать его страхом. Насколько помнил омега, тот был старше его на десять лет, если не больше. И мысль о том, что отец рассматривает его как потенциального зятя, пугала. Чэн И был высок. Широкие плечи, прямоугольное лицо с острыми скулами. Сжатые губы. Острый, пронзительный взгляд тёмных глаз смотрел прямо в душу. Он почувствовал, как внутри всё сжалось, и отвернулся, делая вид, что внимательно слушает отца. Эта мимолётная встреча оставила ледяной осадок, подтверждая худшие опасения. Отец продолжал сыпать любезностями, расхваливая Сяо Чжаня перед партнерами. Тот отвечал на вопросы невпопад, чувствуя себя марионеткой в чужой пьесе. Он старался запомнить имена и лица, хотя знал, что большинство из них не имеет значения. Разговор перешёл в деловое русло. Отец начал обсуждать с партнёрами какие-то крупные сделки и новые проекты. Сяо Чжань понимал лишь малую часть того, о чём они говорят, и это его беспокоило. Он чувствовал, что его держат в неведении намеренно, ограждая от чего-то важного. Он украдкой взглянул на Чэн И. Тот внимательно слушал своего собеседника, не перебивая и не задавая вопросов. Возможно, Сяо Чжаню показался этот пристальный взгляд в его сторону. Наконец, встреча подошла к концу. Партнёры стали прощаться с отцом, обмениваясь рукопожатиями и формальными комплиментами. Сяо Чжань, попрощавшись с ними и Исином, поспешил отойти в сторону, надеясь избежать ненужных разговоров. Отступив в прохладную тень гостиной, укрывшись за массивной колонной, он с облегчением выпустил воздух из лёгких. Но облегчение длилось недолго — тяжёлый, дурманящий аромат кедра опалил ноздри, давая понять, что он здесь не один. Это был Чэн И. — Сяо Чжань, — прозвучало тихое, ровное, словно отточенное лезвие, приветствие. Холод пронзил Сяо Чжаня до костей. Собрав всю волю в кулак, он заставил себя повернуться, встретиться с этим немигающим взглядом. — Господин Чэн, — произнёс омега, стараясь обуздать дрожь в голосе. В его тоне не было ни тени приветливости, ни намёка на враждебность – лишь бесстрастная констатация факта. — Твой отец может гордиться тобой, — в голосе Чэн И послышались зловещие нотки, а во взгляде, как Сяо Чжаню показалось, мелькнула ядовитая насмешка. — Такой неприступный, такой стойкий, каким тебя описывали отвергнутые женихи… и сломлен всего лишь одним альфой. Забавно, не правда ли? Слова Чэн И хлестнули, как удар кнутом. Альфа явно запомнил тот отказ сходить на свидание, который дал ему Сяо Чжань в очень нелестной форме. Сяо Чжань тогда был не в себе и совсем не понимал, с кем говорит, о чём сейчас сильно жалел. И неужели Чэн И разгадал их «игру» с Исином? — Не понимаю, о чём вы. — Ваше представление с господином Чжаном, несомненно, впечатлило твоего отца, но не меня. Публика в восторге, а суть осталась неизменной. — Вы ошибаетесь, господин Чэн, — возразил Сяо Чжань, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость в голосе. — С чего вы взяли, что это всего лишь игра? Вам никогда не приходило в голову, что я действительно влюблён? Усмешка Чэн И была холодной и жестокой. Он сделал шаг вперёд, нагло вторгаясь в личное пространство Сяо Чжаня. Омега ощутил себя загнанным в угол, как зверь перед прыжком хищника. — Влюблён? — переспросил он, чуть склонив голову набок. — Влюблённость — лишь мимолётное дуновение ветра, Сяо Чжань. Сегодня она есть, а завтра от неё не останется и следа. Особенно, если это построено на фундаменте лжи. Сяо Чжань судорожно сглотнул, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, отбивая панический ритм. Откуда он всё знает? Чэн И наверняка просто играет с ним, пытаясь расшатать его уверенность, заставить дрогнуть. — Мне пора, господин Чэн, — пробормотал Сяо Чжань, инстинктивно отступая назад. — Отец ждёт меня. Он попытался обойти его, ускользнуть, но Чэн И властно схватил его за руку. — Мы ещё поговорим, Сяо Чжань, — прошептал Чэн И прямо в ухо, отчего по коже побежали ледяные мурашки. — Я всегда получаю то, что хочу. И запомни, я терпеть не могу ложь. Он отпустил его руку и отступил, оставив Сяо Чжаня стоять в оцепенении. Омега глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Он смотрел вслед уходящему Чэн И, и страх, липкий и холодный, сковывал его сознание. Что знает Чэн И? И чего он хочет на самом деле? С этими гнетущими вопросами Сяо Чжань и отправился навстречу бессонной ночи, полной мучительных раздумий.