Apple pie

꧁𓆩♡𓆪꧂

Короткий разговор Сяо Чжаня с Чэн И не остался без внимания, и стоило Исину встретиться с омегой перед обедом, как он тут же принялся вытягивать из него все детали. — Да там и разговора-то не было, — отмахнулся Сяо Чжань, но всё же пересказал слова, оброненные Чэн И. — От него можно ждать чего угодно, будем начеку, но ты пока не забивай голову его словами. Альфа стоял очень близко к Сяо Чжаню, вторгаясь в личное пространство. Но омега не чувствовал ни малейшего дискомфорта — это было частью их тщательно выверенной игры. Полушёпот, взгляды глаза в глаза — со стороны могло показаться, что они увлечённо флиртуют, но лишь им двоим была известна истинная суть беседы. — Его могло взбесить, что я когда-то отказал ему в весьма недвусмысленной форме. Были времена, когда меня ещё не тошнило от альф, приходилось давать отпор словесно. — Хотел бы я на это посмотреть, — усмехнулся Исин. — Ну, как ты его отшиваешь, а не… Исин запнулся, а Сяо Чжань прикрыл рот рукой, сдерживая смех. — Может, ещё и увидишь, — с улыбкой ответил омега, а потом выражение лица стало более серьёзным. — Чэн И не из тех, кто привык получать отказы. — Боюсь, ты прав. Но надеюсь на его благоразумие не лезть к омеге, который помолвлен со мной. — Уже? — Сяо Чжань склонил голову набок. — Отец одобрил? — Он сказал, что объявит об этом завтра на собрании. — Зачем тогда этот обед? — Он не мог его отменить. Бизнес есть бизнес, даже если один из пунктов договора уже не актуален. — Мне не по себе от всего этого, — Сяо Чжань обнял себя за плечи, словно защищаясь от холода. — Постарайся не оставаться с Чэн И наедине, и он не посмеет ничего сделать, — серьёзно произнёс альфа, приобнимая его за плечи. — Почему ты такой? — внезапно спросил омега. — Какой? — Я не чувствую к тебе отторжения, но и омежья сущность к тебе не тянется, будто ты мне старший брат. Уголки губ Исина дрогнули в лёгкой улыбке, успокаивающей и лучистой, но от острого взгляда омеги не ускользнула тревожная искра, промелькнувшая в глазах альфы. — Знаешь, я всегда мечтал о братишке, когда рос один после смерти родителей. Но, к сожалению, никто мне уже не мог его, так сказать, подарить. — Ты, оказывается, можешь быть таким сентиментальным? — попытался разрядить обстановку омега, чувствуя, как неловкость сгущается в воздухе. — Я же человек, а не ледяная глыба, — с улыбкой парировал Исин. Сяо Чжань усмехнулся, но в глазах плескалась благодарность. Ему было комфортно с Исином. Но эта фальшь, эта игра в любовь, начинала тяготить. Он мечтал о настоящих чувствах, о человеке, рядом с которым он мог бы быть самим собой, без необходимости притворяться. И он знал этого человека, альфу, что исчез из его жизни, но Сяо Чжань был уверен, что вскоре они снова встретятся с Ван Ибо. Он это чувствовал своим сердцем.

***

Встреча проходила в загородном доме семьи Сяо. Сяо Цян решил, что непринуждённая обстановка будет ему на руку, и они с господином Чэном смогут обсудить дела в спокойной обстановке, за бокалом вина или чего покрепче. Сяо Чжань чувствовал себя не в своей тарелке, то и дело натыкаясь на пронзительный взгляд Чэн И. — Мне нужно уехать, — прошептал Исин ему на ухо. — Тебе лучше поехать со мной, не хочу оставлять тебя рядом с ним. — Это мой дом, здесь отец, думаешь, он позволит чему-то случиться? — Ты уверен? — с сомнением спросил альфа. — Я могу постоять за себя, Исин, в случае чего просто продемонстрирую ему содержимое своего желудка. Исин рассмеялся, чем невольно привлёк внимание Чэн И. — Не думал, что молодой господин Сяо обладает таким отменным чувством юмора, что смог рассмешить ледяного Чжан Исина. — Вы многого обо мне не знаете, — ответил ему Сяо Чжань. — Уверен, у меня ещё появится шанс это исправить, — протянул Чэн И. Исин рядом напрягся и одарил Чэн И холодным взглядом, а потом расплылся в своей фирменной кошачьей улыбке и произнёс: — Держи свои руки при себе, Чэн И. Сяо Чжань — занятой омега, и если ты не хочешь проблем, держись от него подальше. — Ещё ничего не решено, — Чэн И хмыкнул и ушёл, оставив их одних. — Он что-то замышляет, и мне это не нравится. Я всё же настаиваю, чтобы ты поехал со мной, — обеспокоенно произнёс Исин. — Ты покидаешь нас? — раздалось за их спиной, и в гостиную, где они стояли, вошёл отец. — Возникли срочные дела, господин Сяо. — Жаль, — разочарованно протянул Сяо Цян. — Но не буду задерживать. Время – деньги. — Я хотел бы поехать с Исином, — всё же решился Сяо Чжань. — Нет, — запротестовал тот. — Ты нужен мне здесь. И после этих слов он ушёл, не дав Сяо Чжаню и слова сказать. Сяо Чжань посмотрел на Исина и успокаивающе проговорил: — Тогда план «демонстрация содержимого желудка» остаётся в силе. — Будь осторожен, — Исин сжал плечо омеги и уехал. После слов Чэн И Сяо Чжань чувствовал себя словно в ловушке. Он понимал, что его положение становится всё более опасным, и ему нужно быть предельно осторожным. Каждое слово, каждый взгляд имели значение, и он не мог позволить себе ни одной ошибки. С каждой минутой Сяо Чжань всё больше убеждался, что Исин прав, и ему действительно нужно избегать Чэн И. Его присутствие вызывало у него не только страх, но и какое-то смутное предчувствие беды. Он чувствовал, что Чэн И знает о нём что-то, что скрыто от других, и это знание делает его уязвимым. Он старался не думать о том, что могло бы быть, если бы он принял его ухаживания, но эта мысль то и дело возвращалась, как назойливая муха. Вечером, вернувшись в свою комнату, Сяо Чжань долго не мог уснуть. Он ворочался в постели, перебирая в голове события прошедших дней: слова отца, взгляды и шепотки партнеров, и, конечно же, ту короткую встречу с Чэн И у них дома. «Я всегда получаю то, что хочу. И запомни, я терпеть не могу ложь», — эти слова словно эхом отдавались в голове, не давая покоя. Сон не шёл, и омега решил встать и выпить успокоительный чай. Он спустился на кухню. В доме царила тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов в гостиной. Он заварил чай и, присев за стол, стал медленно потягивать его, пытаясь успокоить нервы. Внезапно он услышал шаги за спиной. Сердце бешено заколотилось. Он обернулся и увидел Чэн И. — Не спится? — спросил альфа. Взгляд его был холодным и хищным, в нос ударил запах кедра. Сяо Чжань сглотнул, стараясь сохранить спокойствие и рвущийся наружу чай. — Просто не мог уснуть, решил выпить чаю, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А вы что здесь делаете? Чэн И медленно подошёл к нему, обходя стол, и остановился в нескольких шагах. — Не мог упустить возможности поговорить с тобой наедине, молодой господин Сяо. Наш разговор прервали. Он сделал ещё шаг, сокращая расстояние. Сяо Чжань отпрянул назад, упершись спиной в кухонный шкафчик. Он ощущал себя кроликом, загнанным в угол, на которого надвигался голодный удав. — Уверен, нам не о чем говорить, — проговорил Сяо Чжань, пытаясь выдержать взгляд Чэн И. Внутри всё дрожало, но он старался не показывать страха. Чэн И усмехнулся, его глаза сверкнули недобрым огнем. Он протянул руку и коснулся щеки Сяо Чжаня. Тот вздрогнул, чувствуя тяжёлый запах кедра, который стал становиться для него неприятным, землистым, запахом чего-то гниющего, будто в руках у него была не чашка с чаем, а раствор димексида. — Не стоит вести себя так отстранённо, Сяо Чжань. Я вижу, что тебе интересно. Не сопротивляйся этому чувству. Ты так восхитителен. Я знаю, ты этого хочешь. Сяо Чжань замер, не в силах отвести глаз от пристального, изучающего взгляда Чэн И. Его прикосновение, легкое, почти невесомое, обжигало кожу ледяными иглами. В желудке резко зажгло, а во рту скопилась кислая слюна. Он попытался отстраниться, но ноги словно приросли к полу. — Вы ошибаетесь, — прошипел Сяо Чжань, голос дрогнул, предавая его. Он сглотнул, пытаясь вернуть контроль над собой. — Я хочу, чтобы вы ушли. Чэн И убрал руку от его лица, но не отступил. Напротив, он наклонился ближе, и Сяо Чжань почувствовал его дыхание на своей шее. — Не лги самому себе, господин Сяо. Я чувствую твоё желание, оно почти осязаемо. Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя. Просто признайся в этом. Сяо Чжань закрыл глаза, стараясь сдержать выпитый чай в желудке. Омега отчаянно пытался собраться с мыслями, заглушить нарастающую панику. Желание… что за абсурд? Он испытывал лишь отвращение и страх перед этим человеком. Слова Чэн И, его пристальный взгляд, казалось, проникали в самую душу, вызывая неприятные, пугающие ощущения. Он чувствовал себя грязным, словно его коснулось что-то мерзкое. Нужно было что-то предпринять, немедленно вырваться из этой западни. Собрав остатки силы, Сяо Чжань резко оттолкнул альфу от себя. Тот, не ожидая такой прыти, пошатнулся, но удержался на ногах. Сяо Чжань воспользовался моментом и бросился к двери. Сердце колотилось в груди как птица в клетке, дыхание сбилось. Он знал, что нужно добраться до своей комнаты и запереться. Стоит позвать кого-нибудь, всполошить дом, но сознание будто покинуло омегу. Не успел он переступить порог кухни, как его схватили и прижали к стене. В глазах потемнело, тело стало ватным, а густая слюна заполнила рот, от чего омега выдохнул, и вместе с ним всё содержимое желудка оказалось на груди Чэн И. — Какого хрена?! — воскликнул тот, отшатываясь. Сяо Чжань упал на колени, его продолжало выворачивать прямо на пол. Внезапно, в коридоре послышались быстрые шаги, и в кухню вбежали Сяо Цян и старший господин Чэн. — Что тут происходит? — воскликнул отец. — Прошу прощения за беспокойство, господин Сяо, — произнёс Чэн И, его голос звучал холодно и официально. — Я лишь зашёл убедиться, что с вашим сыном всё в порядке. Ему, видимо, привиделся кошмар. Он внезапно набросился на меня, и когда я попытался его удержать, его вырвало. Полагаю, молодому господину Сяо стоит быть осторожнее с выпивкой. — Пил? Набросился? Что вы оба делали на кухне посреди ночи? — прогремел старший Чэн, прожигая взглядом Чэн И, пока сам Сяо Цян испепелял взглядом сына. — Я услышал торопливые шаги в коридоре, — невозмутимо продолжал Чэн И, — и, обеспокоенный, вышел посмотреть, что случилось. Увидел, как Сяо Чжань спешит на кухню. Молодой господин Сяо, очевидно, почувствовал себя нехорошо. Я лишь попытался предложить помощь. Если мои действия были неверно истолкованы, приношу свои искренние извинения. Сяо Чжань, обессиленный и униженный до глубины души, не мог выдавить из себя ни слова. Он лишь смотрел на отца, ища в его глазах хоть каплю сочувствия. Но Сяо Цян отвернулся, его взгляд был полон разочарования и гнева. Он подошёл к сыну и, не глядя на него, процедил сквозь зубы: — Поднимись и иди в свою комнату. И постарайся больше не позорить нашу семью. — Позорить? — еле слышно выдохнул Сяо Чжань. — Меня домогались в моём собственном доме, а ты говоришь о «позоре»? Слабость сковала его, и новая волна тошноты подступила к горлу. За всё это время отец даже не попытался помочь, не назвал его сыном. "Не позорить нашу семью" – вот, что волновало Сяо Цзяна больше всего. Не то, что его сына принуждали, а то, что он позорил семью… — В моём доме, — прошипел Сяо Цзян, словно выплёвывая каждое слово. — Это всё ещё мой дом… — Который ты отнял у меня! Дедушки оставили его мне! — выкрикнул Сяо Чжань, поднимаясь с пола. Звонкая пощёчина обожгла его щёку, но он, стиснув зубы, не издал ни звука, лишь ярость клокотала внутри. — Марш. В свою. Комнату. — Быстрее бы уже покинуть тебя, — с горечью выплюнул Сяо Чжань, направляясь к выходу из кухни. — Покинешь, — донеслось ему в спину. — Но не рассчитывай на брак с Чжан Исином. Я перенёс дату собрания. Помолвки не будет.

***

Вернувшись в спальню, он запер дверь на замок и сполз по ней вниз, чувствуя, как ледяной озноб пробирает до костей. Слова отца эхом отдавались в голове, причиняя невыносимую боль. Сяо Чжань столько раз давал себе клятву, что ни один альфа больше не посмеет довести его до такого состояния, но Чэн И одним своим присутствием разрушил все его барьеры, заполнив сердце леденящим ужасом. И как бы он ни старался, избавиться от этого страха не получалось. А отец… отец в его глазах упал ещё ниже. Он никогда бы не подумал, что тот поднимет на него руку. Впервые в жизни. Омега поднял дрожащую руку и прикоснулся холодными пальцами к пылающей щеке. Слёзы хлынули потоком, обжигая кожу. И эта отмена помолвки… У отца были на него другие планы, и с этим нужно было что-то срочно делать. Отчаянное желание позвонить Исину и попросить забрать его пересилило все доводы рассудка, даже понимание того, что на дворе глубокая ночь, и тот, скорее всего, спит. Но Исин ответил практически мгновенно. — Сяо Чжань? — в его голосе звучало беспокойство и тревога. — Ты можешь меня забрать? — голос Сяо Чжаня дрожал. — Что случилось? — спросил альфа. — Просто… пожалуйста, подъезжай к задней калитке особняка и забери меня. Как можно скорее. И чтобы тебя никто не увидел. — Выезжаю. Исин бросил трубку, не задавая лишних вопросов, за что Сяо Чжань был ему безмерно благодарен. Он наспех переоделся, оставил телефон на кровати, предварительно отформатировав его, и, схватив лишь небольшую сумку с документами, вылез в окно. К счастью, спальня находилась на первом этаже. Стараясь не шуметь, он прокрался через сад и скрылся в зарослях дикой малины, за которыми начиналась заброшенная тропинка к задней калитке, которой никто не пользовался с тех пор, как здесь жили его дедушки по материнской линии. Сяо Чжань затаился в кустах, пока не увидел машину Исина. Тот подъехал бесшумно, с выключенными фарами. На улице уже стало рассветать. Сяо Чжань выскользнул из своего укрытия и юркнул в машину. Исин молча тронулся с места, выезжая на дорогу. В салоне царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием шин по асфальту. Сяо Чжань сжался на сиденье, стараясь не привлекать к себе внимания. Он чувствовал себя грязным и разбитым, словно его втоптали в землю. Добравшись до дома Исина, Сяо Чжань рухнул на диван в гостиной, не в силах сдержать рыдания. Исин присел рядом, обнял его и молча гладил по спине. Он знал, что сейчас не время для вопросов. Нужно было просто дать Сяо Чжаню почувствовать себя в безопасности. Когда истерика немного утихла, Исин предложил ему горячий чай и мягкий плед. Сяо Чжань сидел, кутаясь в плед, и смотрел в окно, словно надеясь найти там ответы на свои вопросы. Исин молчал, ожидая, когда Сяо Чжань будет готов рассказать о случившемся. Он понимал, что произошло что-то ужасное, и был готов выслушать и поддержать его, как бы тяжело ни было. Сяо Чжань выглядел сломленным и уязвимым, и альфьей сущности Исина хотелось лишь одного — защитить этого омегу от всего мира. Наконец, Сяо Чжань глубоко вздохнул и начал говорить, его голос дрожал от пережитого. Он рассказал о предательстве, о боли, о чувстве полного бессилия, которое сковало его в тот момент. Слова вырывались из него с трудом, словно осколки разбитого стекла, причиняя боль не только ему самому, но и Исину, внимательно слушавшему его рассказ. Когда он закончил, в комнате повисла тяжёлая тишина. Исин молча обнял его крепче, чувствуя, как дрожит всё его тело. — Я здесь, и я не посягну на твою свободу, — прошептал он. Исин знал, что слова сейчас мало что значат, но хотел, чтобы Сяо Чжань знал, что он не один в этой тьме. — Я просто хочу помочь тебе. От Чэн И стоило ожидать чего-то подобного. Нам нужно было уговорить твоего отца забрать тебя оттуда. — Отец сам не прочь был отдать меня Чэн И, — прошептал Сяо Чжань. — Ты знал, что он перенёс дату собрания и собирается отменить помолвку? Исин нахмурился, прикусив нижнюю губу. — Нет, меня не проинформировали, — задумчиво ответил альфа. — Нужно менять план. У нас остались считанные минуты, прежде чем твою спальню обнаружат пустой. — Я не вернусь туда. Выпутываясь из успокаивающих объятий друга, проговорил омега. Он же мог назвать Исина другом, так ведь? — Я и не собираюсь тебя туда возвращать. Но твой отец будет в ярости. — Мне плевать, — отрезал Сяо Чжань. — Я не вернусь ни туда, ни домой. Прости, Исин, но нашему договору не суждено быть исполненным. — Это не страшно. Договор не имеет значения, — покачал головой альфа. — Чем я могу тебе сейчас помочь? — Можно одолжить у тебя телефон? Альфа протянул свой телефон Сяо Чжаню, а сам отошёл на кухню заварить ещё чая. На самом деле, он преследовал цель заполучить бизнес Сяо Цяна через омегу, но, узнав Сяо Чжаня чуть лучше, понял, что плевать на то, как теперь поведёт себя Сяо Цян по отношению к договору с Исином. Главное сейчас – вытащить Сяо Чжаня из этого дерьма. Да и в конце концов, он дал обещание Инь Лайфен. Вернувшись в гостиную, он увидел, что Сяо Чжань уже собран. — Могу я попросить тебя об ещё одной услуге? — Ты можешь просить меня о сотнях услуг, и даже сотая не будет последней. Если ты решил, что я оставлю тебя без поддержки, то у тебя, видимо, сложилось обо мне слишком плохое мнение. Я не претендую на твою свободу, Сяо Чжань, но позволь мне остаться твоим другом. Сяо Чжань открыл рот от изумления. Слова Исина давали ему надежду, он не только чувствовал поддержку альфы, но и видел её в действии. В конце концов, Исин примчался к нему по первому зову и не требует ничего взамен. Он не ошибся, доверившись ему. Сяо Чжань всё ещё не до конца понимал истинную цель альфы, но, несмотря на то, что вопрос с Сяо Цяном теперь остался нерешённым, Исин готов и дальше помогать ему. Это дорогого стоит. — Отвези меня в соседний город к моим дедушкам, — попросил Сяо Чжань. Исин нахмурился, но спорить не стал. Он понимал, что Сяо Чжань сейчас напуган и нуждается в передышке. Да и находиться в доме Исина небезопасно, его будут искать здесь в первую очередь. Альфа кивнул, соглашаясь. — Хорошо. Я отвезу тебя. Но давай сначала позавтракаем. Тебе нужно поесть. Сяо Чжань согласился, хотя аппетита у него не было. Он чувствовал себя измотанным и опустошённым. Пока Исин готовил завтрак, Сяо Чжань сидел на диване, глядя в окно. Мысли путались в голове, он не знал, что его ждёт в будущем. Он просто хотел убежать, скрыться от всего, что причиняло ему боль. — Ты им звонил? Они уже были в пути, когда Исин наконец нарушил тишину. — Да, они ждут меня. — Это родители твоей мамы? Сяо Чжань кивнул. Мама… Что бы она сейчас сказала? — Прости, что допытываюсь, но они не расскажут твоему отцу? — Не переживай, — покачал головой Сяо Чжань. — Они давно живут своей жизнью. Скажем так, их отношения с отцом не сложились, а так как мама выбрала сторону отца, то и она стала персоной нон грата в их доме. А после её гибели они и вовсе решили уехать в другой город, оставив особняк мне… точнее, теперь отцу. Сяо Чжань снова сжался. Ему давно нужно было повзрослеть. Но разве в семнадцать лет можно заметить всё? Ему нужно было быть внимательнее и задуматься над поведением отца ещё после исчезновения Ибо. — А ты? Какие отношения у тебя с ними? — вывел его из мыслей Исин. — А я… Я сам их нашёл, когда мне едва исполнилось восемь лет. Мы с Ибо тогда решили, что из нас выйдут прекрасные путешественники, и, собрав в школьные рюкзаки вещи, сбежали из дома. Сели в первый попавшийся автобус и укатили в ту глушь, где стоит особняк. — Как вы вообще узнали, где они живут? — Ибо умудрился выудить эту информацию на пыльном чердаке, где мы часто прятались после школы. В конце концов, дедушки связались с мамой и настояли, чтобы мы с Ибо проводили у них хотя бы месяц летом. — Они полюбили тебя. — И я полюбил их, — кивнул Сяо Чжань. — Знаешь, они ведь тоже не бедствуют. Их бизнес, может, и не гремит на весь мир, но они сумели сколотить огромное состояние, хотя по ним этого никогда не скажешь. — Почему? — Сам увидишь, — Сяо Чжань загадочно улыбнулся. Дорога казалась бесконечной, словно змея, ползущая сквозь время. Сяо Чжань закрыл глаза, пытаясь провалиться в спасительный сон, но тревога, словно назойливая муха, не давала ему покоя. Он вздрагивал от каждого шороха, в полумраке ему мерещились тени, шепчущие голоса. Исин, краем глаза наблюдавший за его мучениями, сделал музыку громче, надеясь хоть немного отвлечь его от мрачных мыслей. Он понимал, что Сяо Чжаню нужно время, чтобы прийти в себя, зализать душевные раны. Ему всего семнадцать, а на его долю уже выпало столько страданий. Когда они наконец въехали в сонный городок, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Сяо Чжань с жадностью вдыхал свежий воздух, пахнущий травами и цветами. Здесь всё дышало спокойствием и умиротворением, совсем не похоже на суету и фальшь, царившие в его родном городе. Они остановились возле небольшого, но очень уютного дома с увитой плющом верандой. Из дома вышли двое пожилых людей, их лица светились искренней радостью. Исин сразу понял, о чём говорил омега. По этим простым старикам в неброской одежде и с тёплыми улыбками никак нельзя было сказать, что они владельцы огромного состояния. В доме пахло старыми книгами, ванилью и свежей выпечкой. Принюхавшись, Исин узнал аромат яблочного пирога. В памяти всплыли размытые картинки из детства, будто он на мгновение вернулся в беззаботную пору. Но альфа быстро взял себя в руки, сейчас не время предаваться ностальгии. Дедушки окружили Сяо Чжаня заботой и вниманием, словно он был самым дорогим сокровищем на свете. Они накормили их вкусным ужином и угостили самым вкусным яблочным пирогом. Расспрашивали о жизни, но деликатно обходили тему недавних событий, не давили с вопросами. Они просто дали Сяо Чжаню почувствовать себя в безопасности, окружили его любовью и теплом. Исин наблюдал за этой трогательной сценой с теплом в сердце. Он видел, как Сяо Чжань постепенно расслабляется, как возвращается к нему прежний свет в глазах, словно гаснущая свеча вновь разгорается ярким пламенем. Дедушка Юань Лицинь — невысокий, хрупкий омега. В молодости он был невероятно красив, это Исин понял по фотографиям, развешанным на стенах. Он также заметил небольшую родинку под губой, почти там же, где она красовалась у Сяо Чжаня. Инь Инцзе, высокий и статный альфа. Сяо Чжань явно унаследовал его рост. Несмотря на почтенный возраст, дедушка Инцзе держал спину прямо и смотрел на Исина с едва заметным предупреждением во взгляде, словно говорил: "За своего внука я любому глотку перегрызу". Исину, как и Сяо Чжаню, было здесь необычайно комфортно. Будто они и правда вернулись в далёкое, беззаботное детство, где мир кажется огромным и полным чудес. Обстановка в доме была выдержана в стиле скромной элегантности. Ничего лишнего, никаких кричащих деталей, ничто не выдавало в этих стариках владельцев многомиллионного состояния. Стены, выкрашенные в неброский бежевый цвет, украшали лишь несколько старинных фотографий в простых деревянных рамках. На них — молодые лица, сияющие улыбки, чёрно-белая хроника ушедших лет. Вот они, ещё полные сил, на фоне бескрайних полей и богатого урожая. А вот — свадьба, скромная, но светящаяся неподдельным счастьем. Каждая фотография — словно окно в их прошлое, рассказ о труде, любви и стойкости, о жизни, прожитой с достоинством. Старенький диван, накрытый вязаным пледом, стоял у окна, выходящего в тихий дворик. На подоконнике — герань в глиняном горшке, её яркие цветы — единственное яркое пятно в этой палитре сдержанности. Небольшой круглый стол, накрытый простой скатертью, и четыре стула — вот и вся обстановка гостиной. В воздухе витал лёгкий аромат травяного чая и свежеиспечённого хлеба, создавая атмосферу тепла и уюта. Казалось, время здесь замерло, оставив позади шум и суету большого мира. Здесь царили покой и тишина, нарушаемые лишь тихим тиканьем настенных часов, отсчитывающих мгновения вечности. Глубокий взгляд стариков, их мудрые глаза, излучали спокойствие и уверенность, выдавая в них людей, познавших настоящую цену богатства. Не в золоте и бриллиантах, а в любви, уважении и душевном тепле, которые они бережно хранили в своём скромном доме. Богатство, которое не купишь ни за какие деньги, которое рождается в сердце и живёт вечно. После ужина дедушка Лицинь показал Исину комнату для гостей, скромную, но очень уютную. Перед сном Сяо Чжань заглянул к нему. — Спасибо, — искренне произнёс омега, глядя Исину прямо в глаза. — За что? — удивился Исин, не понимая, что он такого сделал. — За то, что ты есть, — тихо ответил Сяо Чжань, и в его голосе звучала такая искренняя благодарность, что у Исина сжалось сердце. — Не стоит, — улыбнувшись, ответил Исин. — Отдыхай. Всё будет хорошо. Возможно, здесь, в этом тихом уголке, Сяо Чжань сможет залечить свои раны, забыть кошмары прошлого. А что делать с Сяо Цяном, они решат потом, когда придёт время.

***

Чэн И с детства внушали, что он должен быть лучшим во всём. Он не мог позволить себе быть хуже других, он должен быть на голову выше, блистать и затмевать всех своим превосходством. И он всегда получал то, что хотел. Любой его каприз в детстве, любое желание в подростковом возрасте исполнялось мгновенно. Родители ни в чём ему не отказывали, ничем не ограничивали, пока ему не исполнилось двадцать три года, и ему не поставили ультиматум: начать самому отвечать за свои поступки и дела. Он попытался протестовать, спорить до хрипоты, убеждать родителей в том, что они совершают ошибку, лишая его привычного комфорта. Но всё было тщетно. Их решение было твердым и окончательным. В личной жизни всё складывалось гораздо проще. Достаточно было мимолётного взгляда, чтобы омега понял: он заинтересовал Чэн И, и в ту же ночь оказывался в его постели. И вот, на горизонте появился Сяо Чжань. Юный, но невероятно привлекательный. Не просто красивый – безупречный. Его черты лица, словно выточенные из слоновой кости, излучали невинность и какую-то недосягаемую чистоту. Чэн И привык, что омеги сами бросаются к его ногам, но Сяо Чжань, казалось, его просто игнорировал. Проходил мимо, словно Чэн И был обычным смертным, а не альфой из влиятельной семьи. Возможно, в силу юного возраста он даже не пытался смотреть на него, как на альфу, но попытка подавить омегу провалилась с треском. В ответ на его напор, Сяо Чжань разразился такой тирадой отборных ругательств, что альфа опешил, застыв посреди офисного коридора в полном одиночестве, слыша за спиной сдавленные смешки сотрудников. Это задело. Задело его самолюбие, подорвало уверенность в себе. Чэн И не знал отказов, и этот первый отказ превратился в навязчивую идею. Он начал следить за Сяо Чжанем, изучать его привычки, его маршруты. Он жаждал понять, что движет этим омегой, почему он не поддается его влиянию. Он хотел сломить его, подчинить себе, доказать себе и всему миру, что он, Чэн И, все еще может получить всё, что пожелает. В день, когда Сяо Чжаню исполнилось шестнадцать, Чэн И поджидал его у здания школы. Ему было любопытно, чем займется этот неприступный омега. И он увидел его. Ван Ибо, ослепительно улыбающегося Сяо Чжаню, а тот отвечал ему взаимностью. Не нужно быть гением, чтобы разглядеть взаимную симпатию этих двоих. Ревность ударила Чэн И, словно обухом по голове. Он никогда не испытывал этого чувства, оно было чуждым и неприятным. Поэтому, когда он узнал о планах Сяо Цяна убрать юного альфу из своей жизни, он тут же предложил свою помощь. Сяо Цян поначалу отказывался, но время шло, и он сам позвонил Чэн И, умоляя помочь быстро организовать переезд Ибо за границу. Почему Сяо Цян не додумался избавиться от него навсегда — Чэн И не стал вникать. И, используя связи отца, Чэн И устроил переезд Ван Ибо, позаботившись о том, чтобы все пути к Сяо Чжаню были навсегда отрезаны. Он не мог допустить, чтобы Ван Ибо нашёл способ связаться с омегой. Вот только этому щенку несказанно повезло. Кто мог знать, что именно в той стране обитает его двоюродный брат, словно кость в горле стоящий у половины глав корпораций Китая? Это могло разрушить все планы, но Чэн И, узнав об этом, промолчал. Одержимый желанием завладеть Сяо Чжанем, он потерял бдительность и совершенно забыл о своих собственных проблемах. Что ж, идея подыграть Сяо Цяну была хороша, но теперь утратила всякий смысл. Омега явно был чем-то болен. Если до этого Чэн И лелеял планы забрать омегу себе, заполучить его целиком, вместе с бизнесом Сяо Цяна, наиграться вдоволь и подороже продать торговцам живым товаром, то после той встречи на кухне… Тот случай отдался в памяти Чэн И неприятным холодком. Он помнил этот странный запах, исходящий от омеги, напоминающий сидр, который он поначалу принял за естественный аромат Сяо Чжаня. Но когда омегу вывернуло прямо на него, в голове всплыло воспоминание счастливых лиц подростков… Сяо Чжань был помечен, и Сяо Цян это скрывал. Кто захочет купить меченого омегу? Никто. — Господин Чэн, — вывел его из задумчивости голос помощника, встретившегося ему в коридоре офиса. — Вам звонок по поводу договора с компанией по переработке отходов. — Переведи в мой кабинет. Помощник кивнул и поспешил исполнить приказание. — Слушаю? — спросил Чэн И, откидываясь на спинку кресла. Он был абсолютно спокоен, не подозревая, что звонит ему никто иной, как глава корпорации Lu.Int, контролирующей большую часть заводов и организаций в стране. Он же был главой клана Лю, мафии, правящей страной из тени. — Я предупреждал тебя, Чэн И, — раздался в трубке стальной голос. — Месяц прошёл. В трубке послышались короткие гудки. Чэн И в ужасе смотрел на телефон. Долг! Он совсем забыл про долг. Думал, месяц впереди — уйма времени. А он, подлец, промчался метеором, не оставив даже малейшей лазейки для манёвра. Его учили быть лучше других, но всего, чего он добился — это благодаря известности отца. Сам он не достиг ничего, погряз в долгах и теперь отчаянно искал способ расплатиться. Чэн И охватил ледяной ужас. Он знал, что Лю Бохай не шутит. Он не терпит просрочек и не прощает долгов. Он загнал себя в угол, понадеявшись на сделку с Сяо Цяном. Но теперь, когда стало ясно, что Сяо Чжань сбежал, а Сяо Цян, скорее всего, сам по уши в проблемах, рассчитывать было не на что. Единственный выход — бежать. Но куда? У него не было ни денег, ни связей, чтобы скрыться от всевидящего ока клана Лю. В голове лихорадочно мелькали обрывки мыслей. Он попытался связаться с отцом, но тот не отвечал на звонки. Чэн И понимал, что отец узнал о его долгах и теперь не хочет иметь с ним ничего общего. Он был брошен на произвол судьбы, один на один с безжалостным врагом. Страх сковал его, парализовал волю. Он сидел в кресле, не в силах пошевелиться, и ждал неизбежного. Возможно, в тот момент он почувствовал себя так, как чувствовали себя другие в его компании. Вся его выдержка и холодный взгляд – всего лишь маска. Он больше не чувствовал себя могучим удавом, медленно удушающим свою жертву. Теперь он сам стал добычей, а безжалостный мангуст следил за ним из тени, выжидая удобный момент для нападения. Внезапно в дверь кабинета постучали. Чэн И вздрогнул от неожиданности. Он не хотел никого видеть, ни с кем разговаривать. Но стук повторился, настойчивый и требовательный. Он с трудом поднялся с кресла и направился к двери, чувствуя, как дрожат колени. На пороге стоял его помощник, бледный и испуганный, а за ним – двое крупных мужчин. — Господин Чэн, — пролепетал помощник, — они… они из корпорации Lu.Int. Чэн И закрыл глаза. Вот и всё. Конец. Он медленно открыл дверь шире, пропуская незваных гостей в свой кабинет. Перед ним стояли двое мужчин в чёрных костюмах, их лица были непроницаемы и бесстрастны. В их глазах читалась лишь холодная решимость. — Господин Чэн И, — произнёс один из них ледяным тоном. — У нас есть поручение от главы клана Лю. Вы должны проехать с нами.

***

— Босс, приветствую. Полагаю, переходим к плану «Б»? — Именно, — раздался тихий и спокойный голос собеседника. — И кстати говоря, я нашёл Ван Ибо. — Где он? — В Корее. Укрылся под крылом своего двоюродного брата. Сыграем в угадайку или сразу выдам имя родственника? — В душе не ебу, кто там у него в родне. Я не рылся в его генеалогическом древе. — Полегче с тоном. Держи наводку: он тот ещё эстет, как и ты. И я не про твои сексуальные предпочтения, он из тех, кто мешает горячий шоколад с кофе и щедро сдабривает это мятным сиропом. — Между прочим, это вкусно. — Не для меня. — Говорит человек, пьющий капучино на банановом молоке. — Не суть. Итак, ты готов стать парламентером с самим Чёрным Фениксом? — Это точно он? — Он самый. Так что у тебя есть шанс не только начать налаживать отношения с зарубежными партнёрами, но и возобновить отношения личного характера, — в трубке повисла тишина. — По моим данным, у него никого нет. И он возвращается на родину, возможно, вместе с братом. — Ван Ибо и этот гурман — братья… Кто бы мог подумать? Сяо Цян влип в дерьмо по самые яйца. — Прошу воздержаться от крепких выражений. — Простите, господин «сама интеллигентность». — Ты неисправим. — Какой есть. Выкладывай, что делать и где перехватить ценителя экстравагантных напитков? — Все детали у тебя на почте. Удачи, Исин.