Apple pie

꧁𓆩♡𓆪꧂

— Сяо Цян, Сяо Цян, ну что за идиотский поступок? Неужели думал, что меня проведёшь? Сяо Цян сидел на жёстком стуле, руки связаны за спиной. Под глазом пульсировала невыносимая боль, во рту скопилась мерзкая кровавая слюна. Как он здесь оказался? В голове гулял туман. Он ведь собирался залечь на дно, переждать, пока другие разгребут дерьмо с этими Ханями, но не успел. И вот сейчас, ощутив на своей шкуре всю мощь главы клана Хань, до него, кажется, дошло, в какую задницу он вляпался. Он-то рассчитывал, что выкрутится, сдав шпионов клана Лю, начиная с Исина, но… — Ты оказался ещё тупее, чем я думал, Сяо Цян, — усмехнулся Хань Дун. — Что ж, твой "бизнес", который на самом деле и не совсем твой, теперь мой. Твой сынок, который, как это банально ни звучало, тоже не твой, нашёлся. Как и Ван Ибо. И они у меня в руках. Подпишут все отказные, не сомневайся. Правда, им придётся немного попотеть, мои ребята любят развлечения. Хотя, тебе-то что? Насколько я помню, ты был готов бросить Сяо Чжаня под любого альфу, лишь бы это приносило прибыль. Хань Дун неторопливо прошёлся по тёмной комнате и взял со стола пухлую папку. — Тут три договора, от тебя нужна только твоя подпись на всех трёх. Не думаю, что мы будем ждать остальных. Так что вот, подписывай, пока твой сопляк "развлекает" моих парней. Хань Дун протянул папку, и Сяо Цян вдруг почувствовал, как освобождаются его руки. Он размял затёкшие кисти и дрожащей рукой потянулся за ручкой. — Ты убьёшь меня сразу, как только я поставлю последнюю точку? — А ты не такой уж и дурак, — оскалился Хань Дун. — Угадал. Сяо Цян, словно в лихорадке, вцепился в ручку. Ему ничего не оставалось, только подписать смертный приговор и потерять абсолютно всё… — Босс! — в комнату, словно ураган, ворвался один из людей клана. Сяо Цян узнал его – он часто сопровождал его в офис к Дуань Сяоли. — Босс… там… — Что там?! — взревел Хань Дун. — Эти двое… они… они… — Что "они"? Говори уже! — Сбежали, перебив всю охрану… — ЧТО?! — Хань Дун побагровел от ярости. — Как это возможно?! — Мы посмотрели записи с камеры в пыточной. Этот омега… он… — Говори внятно! — Этот Сяо Чжань… он не простой омега. На феромоны не реагирует. Шэду убил, шею ему сломал… ногами! А потом, как разъярённый зверь… этой же цепочкой, будто удав, задушил… — затараторил тот, сбиваясь на каждом слове. Хань Дун вперил взгляд в Сяо Цяна. — Я… я не знал… Этого просто не может быть… он всегда… — заскулил тот, жалко пытаясь оправдаться. — Ты ещё спляшешь, Сяо Цян. Проживёшь достаточно, чтобы увидеть, как я отбираю и уничтожаю всё, что тебе дорого, прямо у тебя перед носом. Понаблюдаю за реакцией твоего ублюдка, когда буду разбирать тебя на части. По кусочкам. Хань Дун, не раздумывая, выхватил пистолет и направил его на Сяо Цяна. Тот зажмурился. Выстрел оглушил комнату, и на пол рухнуло что-то тяжёлое. — Убрать его! Этого – под замок! Всем собраться в главном зале! Хань Дун, словно не замечая ничего вокруг, отшвырнул папку с договорами в сторону и вылетел из комнаты, раздавая приказы своим головорезам. Сяо Цян, оглушённый произошедшим, продолжал сидеть на стуле, не веря своим глазам, наблюдая, как из комнаты вытаскивают труп того, кто принёс дурные вести. Неужели Сяо Чжань способен на такое? Он всегда был уверен, что тот лишь играет роль сильного, искусно манипулируя им. Вся его болезненность – лишь хитроумная маска, позволяющая избегать подчинения. Сяо Цян всегда видел в Сяо Чжане лишь мягкотелого, слабого и бесполезного… Но теперь… теперь оказалось, что он совершенно невосприимчив к чужим феромонам! Неужели всему виной Ван Ибо? — Убил человека… — прошептал он, с ужасом осознавая происходящее, когда его, словно преступника, под конвоем потащили в сырую темницу. — Твой сынок убил не одного человека, а как минимум троих, — хмыкнул охранник. Холодный смех резанул слух. — И стреляет он метко, скажу я тебе. Сяо Цян едва не рухнул на месте. Стреляет? У него закрались сомнения. Точно ли клан Хань поймал Сяо Чжаня? Невозможно же так быстро научиться убивать… Или возможно, когда сама жизнь висит на волоске и ты готов на всё? А может, он просто был слеп и не видел истинной сущности своего… сына? Да какой он ему сын! Выродок семьи Чжан, этого добродушного тюфяка! — Что, в шоке? Его неплохо поднатаскали в клане Лю, — продолжал охранник. — Не зря их армия считается лучшей. В голове Сяо Цяна мелькнула мысль об Исине. Он всегда подозревал, что с ним что-то нечисто. Слишком хорошо он разбирался в боевых искусствах, слишком быстро реагировал на опасность. Но чтобы он был настолько силён, чтобы выдрессировать Сяо Чжаня до такого уровня… В это было сложно поверить. — Ничего, мы их из-под земли достанем. Далеко не убегут. Отдыхай, папаша…

***

— Дедушка! Дедушка! — Чжань-Чжань, не плачь, мы обязательно его найдём. Маленький омега лишь всхлипнул в ответ и, вложив свою ладошку в протянутую руку Ван Ибо, поплёлся за ним вглубь леса. Они шли не спеша, с трудом продираясь сквозь цепкие заросли, пока наконец не вышли на светлую поляну, усыпанную дикими яблонями в цвету. — Деда! Омега сорвался с места и тут же оказался в крепких объятиях перепуганного дедушки. — Боже, где же вы запропастились? Я чуть с ума не сошёл от страха! — Простите, дедушка, Чжань-Чжань погнался за бабочкой, а я за ним, а когда поняли, что отстали, то заблудились. Стали искать вас. — А я искал вас. Хорошо, что вы смогли выбраться. — Это всё Ибо, дедушка. Он не испугался и вывел нас. Правда, он замечательный? — Правда… Омега взглянул на деда, но тот, кто его обнимал, уже не был его дедушкой. Он был зажат в мертвенно-ледяных руках кошмарного мертвеца, смотрящего на него пустыми глазницами. И вот он уже не стоит посреди залитой солнцем поляны, а снова в той ужасной комнате пыток. Сяо Чжань закричал, отчаянно пытаясь вырваться из цепких лап похитителя, но хватка была мёртвой, нечеловечески сильной. Тот зарычал, обнажая клыки, и попытался впиться ими в беззащитную шею омеги… Сяо Чжань резко подскочил на кровати, словно его ударило током. Глаза распахнуты, дыхание прерывистое, по лицу струится липкий, холодный пот, а в горле застрял беззвучный крик. Снова этот кошмар. Каждую ночь его преследует этот сон, возвращая леденящим ужасом в тот день, когда его похитили. Когда адреналин немного отпустил, и он почувствовал себя в относительной безопасности, осознание пережитого обрушилось на него волной панического страха. Омега зажмурился, но тут же открыл глаза, словно боясь упустить что-то важное. Жуткие картины продолжали стоять перед внутренним взором. Во рту скопилась кислая слюна, подкатывая к горлу тошнотой. Он рывком поднялся с кровати, скидывая липкие от пота простыни на пол. Ноги сами понесли его в ванную, где он тут же опустился на колени перед унитазом, тщетно пытаясь извергнуть содержимое пустого желудка. От перенапряжения по щекам потекли слёзы. Он поднялся и, стараясь унять тошноту, залез под прохладный душ. Струи воды хлынули на лицо, смывая остатки ночного кошмара, но не изгоняя его из памяти. Сяо Чжань долго стоял под ледяной водой, пока тело не пробила дрожь. Он знал, что это не поможет, но оттягивал момент возвращения в реальность. Закутавшись в махровый халат, он вышел из ванной и переоделся в свободные шорты и футболку, сверху накинув рубашку с длинным рукавом. Здесь, вдали от городской суеты, в этой богом забытой деревне, он мог одеваться как угодно. Всё равно на ближайшие километры, кроме его дедушек и Ибо, никого не было. Кстати, о последнем… Видимо, Сяо Чжань проспал подъём Ибо, и тот решил его не будить. Перед выходом из спальни он бросил взгляд на своё отражение в зеркале и, убедившись, что выглядит более-менее прилично, направился на кухню. — А-Чжань, ты проснулся… О боже! — Дедушка Лицинь, бросив на стол полотенце, которым вытирал руки, подошёл к внуку и обнял его за плечи. — Скверно выглядишь. Пойдём на веранду, я подам тебе завтрак туда, и мы поговорим. Сяо Чжань лишь кивнул. Ему давно нужно было с кем-то поговорить, но он боялся… боялся увидеть страх и осуждение в глазах близкого человека. Пока омега ел, дедушка не мешал ему, лишь наблюдал, как тот уплетает яблочный пирог. После еды они уселись на ступеньках веранды, наблюдая за своими альфами, которые вдалеке что-то увлечённо обсуждали, размахивая руками. Наверное, Ибо снова беспокоился о безопасности этого места. — Деда, — Сяо Чжань опустил голову на плечо Лициня и посмотрел на плывущие по небу облака. — Что тебя беспокоит, Чжань-Чжань? — Лицинь взял прохладные руки внука в свои ладони, согревая их. — Как ты… как ты понял, что беременный? — выпалил Сяо Чжань, чувствуя, как краска заливает его лицо. — О! — Лицинь постарался сохранить невозмутимый вид. Было глупо думать, что Ибо и Сяо Чжань, ночуя в одной кровати, придерживаются целомудрия, но одно дело — догадки, а другое — обсуждать с внуком его возможную беременность. — Мне тоже неловко говорить об этом с тобой, но мне больше не у кого спросить, — Сяо Чжань виновато поднял глаза и неловко улыбнулся. — Ничего, милый, я всё понимаю. Просто в такие моменты трудно осознавать, что ты уже не ребёнок, а взрослый мужчина. Но всё же, позволь спросить, у вас с Ибо всё серьёзно? Сяо Чжань кивнул и, отвернув рукав рубашки, показал дедушке запястье. Он не рассказывал о метках после побега, они вообще не затрагивали эту тему, но теперь, когда они с Ибо снова вместе и метка стала проявляться ярче, он захотел всё рассказать. — О боги! Так вы истинные! — Да, и этот узор раньше был не так виден и не был полностью закончен. Но после… — Сяо Чжань покраснел и замолчал. — Понимаю, — успокаивающе улыбнулся Лицинь. — Так почему ты думаешь, что беременный? — Ну, мы… — омега покраснел ещё сильнее, подбирая слова. — Не предохранялись? — Да. — Но ты чувствуешь в себе какие-то изменения? Или, может, Ибо заметил? — Вроде нет, но… там… в том подвале… когда я очнулся, я стал будто другим человеком… Глупо, наверное, звучит, но часть меня отчаянно хочет верить, что я беременный… гормоны, все дела… хоть какое-то оправдание тому, что я натворил… До сих пор не могу поверить, как я вообще мог… убить. — Ох, милый мой, — Лицинь обнял внука, прижимая к себе. — То, что с вами произошло, ужасно. И то, что ты защищал себя и своего альфу, убив этих людей, не делает тебя чудовищем. Ибо ведь тоже поступил так же. Вами двигали инстинкты, желание защитить то, что вам дорого. Я бы тоже так поступил, окажись в такой ситуации. Я бы всё сделал, лишь бы не дать причинить боль тому, кого люблю. Ты не убийца, тебе не за что себя винить. Со временем это пройдёт, и вы забудете этот кошмар. Не переживай, — Лицинь отстранился и посмотрел в глаза Сяо Чжаню. — Что касается беременности, то совсем не обязательно, что после первой совместной течки ты сразу забеременеешь. Это может произойти не сразу. Но если так боишься, то стоит сделать тест и, по-хорошему, проконсультироваться у врача. — Посещение врача сейчас для меня не вариант, мне лучше не высовываться пока. — Чжань-Чжань, обычно, когда ты в положении, ты это чувствуешь. Как минимум, начнётся токсикоз. Да и раз вы истинные с Ибо, то он будет первым, кто это поймёт. Такова их природа, альфа почувствует изменение в твоём запахе. Если этого не случилось, значит, не о чем переживать. Сяо Чжань вздохнул с облегчением. Слова дедушки немного успокоили его. Возможно, он и правда накручивает себя. Страх настолько силён, что он готов видеть признаки беременности там, где их нет. — Спасибо, деда, мне стало легче, — омега прижался щекой к плечу Лициня. — Я просто очень боюсь. Боюсь, что всё повторится. Боюсь за Ибо, за себя, за нашу семью. — Всё будет хорошо, Чжань-Чжань. Мы с тобой, Ибо с тобой, все мы тебя любим и поддержим. Просто помни это. И старайся меньше думать о плохом. Живите здесь, наслаждайтесь природой, друг другом. Забудьте обо всём, что было, хотя бы на время. Дедушка поцеловал его в макушку и потрепал по волосам. Сяо Чжань улыбнулся и снова посмотрел на альф. Ван Ибо обернулся и, заметив их взгляды, улыбнулся в ответ, посылая воздушный поцелуй. Омега засмеялся и помахал ему рукой. На душе стало немного теплее. Может, всё и правда наладится. Может, кошмары отступят, а страх утихнет. Главное, чтобы рядом были близкие люди, готовые поддержать в трудную минуту. — Деда, — вдруг позвал Сяо Чжань, отстраняясь. — Я хочу ещё поговорить об отце… о своём настоящем отце. — Ох, — лицо Лициня стало серьёзнее. — Вы знали, что между мамой и ним был роман? — Знали, — кивнул Лицинь. — Но тогда как же… — Раз уж мы заговорили… Твоя мама была… ветреной. Да, возможно, я как родитель слишком строг, говоря так, но она любила вертеть хвостом перед альфами. Так Сяо Цян на неё и клюнул. В университете она стала встречаться с ним, а летом… в общем, однажды мы застали их с Чжан Ином целующимися. Тогда мы хотели поговорить с ней серьёзно, но она отмахнулась, сказав, что это просто увлечение… летний роман. В следующий её приезд она снова закрутила роман с Чжан Ином, уже новогодний… и я думаю, тогда всё и случилось. Она уехала. Через две недели Чжан Ин погиб, а Лайфен примерно через месяц объявила, что приняла предложение Сяо Цяна выйти за него, потому что беременна… — Каким он был? — Добрым. Даже очень. Справедливым и честным. Он был достойным мужчиной… В тебе действительно есть что-то от него. — Господин Фэн сказал, что я ему его напомнил… — Значит, так и есть. — Если так подумать, — вздохнул Сяо Чжань, — если бы мама связала свою жизнь с Чжан Ином, они бы могли создать очень крепкую семейную империю… — Говоришь как Инцзе, — усмехнулся Лицинь. — Он очень хотел этого союза, но… — Мама решила иначе, — закончил за него Сяо Чжань. Они замолчали, наблюдая, как их альфы направляются к ним. Уже не важно, что могло бы быть, если бы да кабы, ведь главное, что у них есть сейчас.

***

Осенний ветер играл с листвой на ещё не пожелтевших деревьях. Несмотря на начало ноября, погода стояла на удивление тёплой. Днём можно было гулять в одной футболке, а вечером – любоваться закатами, сидя на веранде небольшого загородного дома. Ван Ибо не сводил глаз с Сяо Чжаня, который изящными пальцами перебирал струны старенькой гитары, покручивая колки на тюнере. Её нашли среди старого барахла в кладовке. Инструмент оказался на удивление в неплохом состоянии, и Ибо уговорил Чжаня спеть ему, как в старые добрые времена. — Не уверен, что получится, — смущённо проговорил Сяо Чжань, увлечённо настраивая гитару. — Я давно не пел… Ибо промолчал, продолжая любоваться им. Наконец, закончив настройку, Сяо Чжань вздохнул и прикрыл глаза, перебирая струны в поисках нужной мелодии. Тихие переборы заполнили веранду, переплетаясь с шелестом листьев и отдалённым щебетанием птиц. Он тихонько запел, неуверенно выводя первые слова давно забытой песни. Голос немного дрожал, но постепенно становился увереннее, наполняясь той самой теплотой и нежностью, которую Ибо так любил. …Now this mountain I must climb Сейчас я должен взобраться на эту гору, Feels like the world upon my shoulder Словно вся тяжесть мира на моих плечах, Through the clouds I see love shine Сквозь тучи я вижу любви свет, It keeps me warm as life grows colder Он согревает меня, когда в моей жизни появляется холод… Сяо Чжань словно вернулся в прошлое. Пальцы сами бегали по струнам, а взгляд был прикован к глазам Ибо. Солнце медленно уходило за горизонт, раскрашивая небо в багряные и золотые оттенки. Ветер стих, и звуки гитары и голос Сяо Чжаня звучали ещё отчётливее, завораживая своей простотой и искренностью. Ибо сидел, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Он смотрел на своего омегу, и сердце переполняла безграничная любовь. После всего, что им пришлось пережить, они снова были вместе, здесь, в этом тихом месте, вдали от всех проблем и невзгод. I want to know what love is (let's talk about love), I know you can show me Я хочу знать, что такое любовь (давай поговорим о любви), я знаю, ты можешь показать мне, I wanna feel it too (I want to feel what love is) Я тоже хочу чувствовать это (я хочу почувствовать, что такое любовь), I wanna feel it too, and I know and I know (I know you can show me) Я тоже хочу чувствовать это, и я знаю, я знаю (я знаю, ты можешь показать мне), Show me love is real, yeah — I want to know what love is… Покажи мне истинную любовь, да — я хочу знать, что такое любовь… Песня закончилась, и Сяо Чжань поднял взгляд, смущённо глядя на Ибо. — Ну как? — тихо спросил он. — Идеально, — прошептал Ибо, поднимаясь и подходя к нему. — Ты поёшь, словно ангел. Он обнял Сяо Чжаня, прижимая к себе и вдыхая его сладкий аромат. Омега уткнулся лицом в его плечо, чувствуя себя в безопасности и тепле. — Мне всё ещё неловко от того, что дедушки не противятся нашей совместной жизни до свадьбы, — пробормотал омега, не отрываясь от терпко пахнущей железы альфы, вдыхая аромат корицы. — Чжань-Чжань, — начал Ибо. — Твой дедушка Инцзе дал мне благословение на наш союз. Сяо Чжань отпрянул от Ибо и взглянул на него изумлёнными глазами. — Вы об этом говорили утром? Но не поздно ли?… — Нет, не утром, — перебил его Ибо. — Мы поговорили об этом ещё в тот день, когда он нас забрал. — Почему ты не сказал? — Ну… — Ибо замялся. — Как выразился твой дед: «Это вопрос только между мной и тобой. Как между альфой и альфой. Как между отцом и сыном», вот. Ибо неловко улыбнулся, притягивая омегу ближе за талию. Сяо Чжань хотел возмутиться, но слова, произнесённые Ибо, тронули его до глубины души. Дед назвал себя отцом… — Я не заслуживаю таких дедов, — омега уткнулся в грудь Ибо и застонал от смущения. — Ты заслуживаешь намного большего, но твои дедушки действительно потрясающие. — Пойдём в дом, пока один из этих потрясающих дедушек не превратился в тирана и не затащил нас силком, там нас ждёт наш любимый яблочный пирог. — Ты сам пахнешь, как мой любимый яблочный пирог, — прошептал Ибо, проводя носом по шее омеги. — Наши запахи ещё не до конца смешались, — шептал Сяо Чжань, кутаясь в объятиях своего альфы. — Мгм, — согласился Ибо, оставляя поцелуй на сладко пахнущей железе, отчего Сяо Чжань в его руках задрожал, тяжело дыша. — Бо-гэ, остановись… Но его только крепче сжали сильные руки, и губы попали во власть жаркого поцелуя… — Ох уж эта молодёжь, ни стыда, ни совести, — покачал головой Инцзе, наблюдая за парочкой через узкую щель в шторах. — Ты сам дал на это добро, так что прекрати шпионить и помоги мне накрыть на стол. — Я не шпионю! Они сами не сильно прячутся, — тихо возмутился Инцзе, помогая супругу расставлять тарелки. — А сам-то! Много ли ты пытался прятаться? — Ну, мы тогда уже женаты были, — начал оправдываться Инцзе. — Но взял ты меня ещё до свадьбы, так что не тебе их осуждать, любимый, — прошептал Лицинь с хитрой улыбкой. Столько лет они уже вместе, но Лицинь всё ещё ловил на себе заинтересованные взгляды своего супруга. — Старый пердун, — кинул он в мужа салфеткой. — Пожалей, не молоды мы уже. — Не молодые, — согласился Инцзе. — Но для меня ты всё такой же соблазнительный, как и сорок лет назад… Инцзе притянул мужа к себе и поцеловал. Может, не так страстно, как хотелось бы, всё же они взрослые, прожившие не один год вместе супруги, но так же желанно и чувственно, как в первый раз. Сяо Чжань отстранился, тяжело дыша и краснея. Ибо с улыбкой смотрел на него, любуясь этим очаровательным видом. Он знал, как сильно омега реагирует на его прикосновения, и ему нравилось играть с этим. Но сейчас он чувствовал, что они и правда могут зайти слишком далеко, если не остановятся. — Ладно, идём, — сказал Ибо, беря его за руку. — Яблочный пирог сам себя не съест. Они вошли в дом, держась за руки, и сразу почувствовали запах свежей выпечки. Дедушки уже ждали их за столом, улыбаясь во все глаза. Сяо Чжань покраснел ещё сильнее, вспоминая, чем они только что занимались на улице. Он надеялся, что дедушки ничего не заметили, но по хитрым взглядам, которыми они обменялись, понял, что его надежды тщетны. После ужина они прогулялись по саду, и, почувствовав, что омега замерзает, Ибо повёл его обратно в дом. — Как ты себя сейчас чувствуешь? — спросил Ибо, когда они наконец добрались до спальни. В голосе сквозило беспокойство, которое он тщетно пытался скрыть. — Немного устал, но в целом… нормально, — Сяо Чжань слегка улыбнулся, стараясь убедить больше самого себя, чем Ибо. — Ты всё ещё чувствуешь что-то связанное с… — Ибо запнулся, словно боялся произнести это вслух. — Беременностью? — закончил за него Сяо Чжань, и в его глазах мелькнула тень. — Нет, уже нет. Я поговорил об этом с дедушкой Лицинем, он сказал, что ты первый узнаешь, если у нас… если у меня… — Ты не готов, — Ибо подошёл ближе и нежно обнял омегу, медленно поглаживая его спину. — Мы оба ещё не готовы быть родителями. И да, я читал, что альфы первыми чувствуют, если их омега в положении. Но я не чувствую ничего такого. Никаких изменений. — По-хорошему, нужен врач, но мы не в том положении, чтобы мотаться в больницу. Но я… — Сяо Чжань замолчал и посмотрел в глаза Ибо, прикусив губу. — Дедушка раздобыл мне пару тестов… Они отрицательные. — Тогда не о чем переживать. И теперь мы будем более ответственны в этом деле. Сяо Чжань кивнул, прикусив губу, и его взгляд мгновенно потемнел. Он придвинулся ближе, опаляя своим дыханием ухо альфы. — Как думаешь, мы сможем быть тихими, пока я буду насаживаться на твой член? — Ди-ди… — прошипел Ибо, обхватывая Сяо Чжаня руками, чувствуя, как волна жара пронзает его тело, растекаясь тягучим пламенем внизу живота. — И как же мне повезло с этим ангельским личиком и дьявольскими повадками. — Скажи, что тебе не нравится… — промурлыкал Сяо Чжань, покусывая его мочку уха и дразняще опуская руку вниз, накрывая упругий бугор под тканью штанов. Ибо шумно выдохнул, запрокинув голову. Самообладание держалось на последней ниточке. Дикое желание прижать Сяо Чжаня к стене здесь и сейчас жгло изнутри, но он упрямо сдерживался, стремясь растянуть удовольствие. — Ты сводишь меня с ума… — прохрипел он, когда чужая ладонь скользнула под резинку боксеров и начала медленно ласкать его. — Не играй с огнём, ди-ди, а то обожжёшься. В ответ омега лишь лукаво усмехнулся, продолжая свою дразнящую игру. Он прекрасно знал, как Ибо его обожает, и ему нравилось чувствовать себя таким безумно желанным. Сяо Чжань купался в этой власти, но и сам таял от прикосновений Ибо, чувствуя, как его тело охватывает неутолимый голод. Наконец Ибо не выдержал и перехватил его руку, крепко сжимая в своей. — Хватит, — прорычал он, припадая губами к нежной коже его шеи. — Иначе я не смогу остановиться. Сяо Чжань откинул голову, позволяя Ибо покрывать его шею поцелуями, и тихо застонал от удовольствия. Его собственные руки скользнули под футболку альфы, касаясь горячей, напряжённой кожи. Он чувствовал, как тело Ибо пробивает мелкой дрожью, и понял – тот действительно на грани. Омега отстранился, заглядывая ему в глаза. — Тогда не останавливайся, — прошептал он, и прежде чем Ибо успел ответить, Сяо Чжань потянул его к кровати. В глазах Ибо вспыхнул хищный огонь. Повторного приглашения не требовалось. Рывком подхватив Сяо Чжаня на руки, словно самое драгоценное сокровище, он понёс его к кровати. Опустив его на мягкие подушки, Ибо навис сверху, не давая ни единого шанса на бегство. Он жадно впился в податливые губы омеги, заставляя его застонать от неожиданной напористости. Поцелуи становились всё более глубокими и требовательными. Руки Ибо скользили по телу Сяо Чжаня, очерчивая каждый изгиб, вызывая мурашки, похожие на стаю взволнованных бабочек. Он нежно сжимал его бёдра, притягивая ближе, стремясь почувствовать его каждой клеточкой своего тела. Сяо Чжань отвечал ему с не меньшей страстью, обвивая его шею руками. Одежда казалась невыносимой помехой, и вскоре она полетела на пол, обнажая их перед лицом друг друга, готовых к неистовой близости. Ибо не мог оторвать взгляда от идеального тела Сяо Чжаня. Он был прекрасен, словно сошедший с полотна ангел. Медленно, с благоговейной нежностью, он начал осыпать его тело поцелуями, спускаясь всё ниже и ниже. Каждый поцелуй, каждое прикосновение отзывалось в Сяо Чжане волной нестерпимого восторга. Он извивался под ним, тихо стонал от удовольствия, чувствуя, как его тело горит неутолимым желанием. Он знал, что они оба на грани, и это лишь разжигало его страсть до предела. — Тише, ди-ди, ты же не хочешь потом видеть осуждающие взгляды твоих дедушек, — с издёвкой прошептал Ибо, проникая в Сяо Чжаня третьим пальцем, растягивая тугое колечко. — Ты… жесток… Из горла омеги вырвался сдавленный стон, но Ибо тут же заглушил его своим поцелуем. Альфа вынул пальцы и потянулся за презервативом, но омега выхватил из его рук шуршащую упаковку и одним рывком перевернул их, меняя местами. — Мне кажется, я ясно дал понять, что сегодня хочу быть сверху, — прошептал Сяо Чжань, прикусывая нежную кожу на шее Ибо, разматывая скользкую резинку на уже окаменевшем члене альфы. Омега выпрямился и стал медленно опускаться, раскачиваясь в такт собственным желаниям, пока полностью не соединился с бёдрами Ибо. — Бо-гэ… — Тише… — прошептал Ибо, поглаживая ладонями изгибы его талии. Он скользнул руками по рёбрам, сжимая нежную кожу, пока не остановился на твёрдых сосках, обводя ореолы большими пальцами. Сяо Чжань застонал громче, прикрывая глаза и отдаваясь нахлынувшим ощущениям. Он двигался плавно и уверенно, чувствуя, как тело Ибо напрягается под ним, словно натянутая струна. Он знал, что доводит его до предела, и ему нравилось это пьянящее чувство власти. Он ускорил темп, двигаясь всё быстрее и быстрее, пока их тела не слились в едином ритме. Каждый толчок отдавался приятной дрожью, каждым вздохом, каждым стоном. — Нет… — простонал омега, когда Ибо потянулся к его члену. — Я хочу кончить только от твоего члена… — Боже… — выдохнул Ибо. От этих слов у него окончательно сорвало крышу, и, схватив Сяо Чжаня за бёдра, он издал утробный рык и стал сам неистово толкаться снизу, вызывая у омеги бесконтрольные стоны, полные обожания. — Ещё, Бо-гэ!… — стонал Сяо Чжань, откидываясь назад, чтобы сильнее насаживаться на его член. Наконец, Сяо Чжань почувствовал, как его накрывает долгожданная волна блаженства. Он издал хриплый стон, судорожно сжимая плечи Ибо, и излился на его живот и грудь. Ибо ответил ему жарким, мощным толчком, кончая одновременно с ним, скрепляя их тела узлом. Они рухнули на подушки, обессиленные и счастливые, пытаясь отдышаться после бури страсти. Сяо Чжань лежал на груди Ибо, слушая ровное биение его сердца, чувствуя удовлетворение от наполненности и набухшего внутри него узла. — Ты станешь моей погибелью… — прошептал Ибо, нежно поглаживая влажные волосы Сяо Чжаня. — Надеюсь, дедушки в другом конце дома нас не слышали… — Узнаем завтра по их красноречивым взглядам, — усмехнулся Ибо. Он подтянул Сяо Чжаня ближе и накрыл его губы поцелуем. Нежным и долгим, обводя горячим языком его сладкие губы. — Нам нужен душ… — тихо простонал Сяо Чжань, когда узел спал. — Лежи, я принесу полотенце. Ибо быстро ополоснулся в душе, выбрасывая по дороге использованный презерватив, и принёс для Сяо Чжаня влажное полотенце. Он помог ему обтереться и, отбросив использованную ткань, альфа юркнул под одеяло, накрывая их с Сяо Чжанем, крепко прижимая его к себе со спины. Они так и уснули, не расцепляясь, утомлённые страстью и переполненные любовью. За окном пролетела ночная птица, наполняя воздух своими мелодичными трелями.

***

Цай Сюйкунь, вцепившись в руль, лавировал по улицам, нервно оглядываясь. Вся эта заваруха с кланами, с мафией – полное дерьмо. Да и быть частью этого ему претило, но отказать дяде он не мог. Столько мороки с документами, новая личность, биография… Из Лонг Си он превратился в Цай Сюйкуня и внедрился в клан Фэн. У него просто не было выбора, это единственный способ отплатить дяде за то, что не дал ему сгнить за решёткой. Сюйкунь притормозил у кафешки. Туристы, как саранча, облепили улицу, тыча пальцами в карты и здания. Убедившись, что за ним никто не следит, он вышел из машины и направился внутрь. В кафе было шумно и вкусно пахло выпечкой. Сюйкунь окинул взглядом зал, выискивая нужного человека. Тот сидел в углу, за крошечным столиком, и делал вид, что читает газету. Ну кто сейчас читает газеты, блин? Сюйкунь бесцеремонно пододвинул себе стул. — Привет, — сказал он, стараясь звучать непринуждённо. Мужчина оторвался от газеты и кивнул в ответ. Лицо – как маска, никаких эмоций. — Ты знаешь, зачем я здесь, — продолжил Сюйкунь, не давая тому вставить и слова. Мужчина сложил газету и отложил её в сторону. — Здесь всё о новой партии товара и маршруте. Это поможет тебе завоевать доверие босса. Он оценит, — произнёс он тихо, ровным голосом. Из внутреннего кармана пиджака он достал флешку и протянул Сюйкуню. — Ещё что-то? — спросил Сюйкунь, пряча флешку в карман куртки. — Я жду ответного подношения. — Информация о местонахождении Сяо Чжаня и Ван Ибо — строжайшая тайна, даже среди приближенных к боссу. Но мне повезло оказаться в числе доверенных лиц. — Будь осторожен, пацан, — прошептал мужчина. — Если тебя раскроют — ты труп. — Знаю, — кивнул Сюйкунь. — Так вот. Их перевезли в дом родственника главы Лю. В конверте адрес. Кроме них там только два старика. Охраны – ноль. — Что за бред? Одного похищения им мало? — Так решил Джексон. Считает, чем меньше народу будет там околачиваться, тем меньше подозрений. Просто внуки отдыхают у дедушек в деревне. — Этот Джексон… Надо было прикончить его тогда, а не ждать, пока приедет второй и спасёт его. — А я? Я могу его убить? — Теперь поздно, — покачал головой мужчина. — Хотя, как только глава Хань получит своё, можешь убить не только Джексона. Перебей их всех, если сможешь. — С огромным удовольствием, — кивнул Сюйкунь, поднимаясь со стула и направляясь к выходу. Он с превеликим удовольствием устроит резню. Заставит Фэн Шаофэна смотреть, как он перерезает глотку Джексону – это его цель. Цай Сюйкунь вышел из кафе, жадно вдыхая уличный воздух. Смесь запаха кофе, выхлопных газов и цветов ударила в нос, но он не обратил внимания. В голове роились планы. Флешка с информацией о поставке – это хорошо, она поможет ему укрепить позиции в клане Фэн. Но главное – это месть Фэн Шаофэну за все унижения и страдания. В голове всплывали воспоминания о прошлом. О тюрьме, о боли, о беспомощности. Фэн Шаофэн отнял у него свободу и будущее. Теперь пришла его очередь платить. Сюйкунь сжал руль так, что костяшки пальцев побелели. Он мечтал о моменте, когда увидит страх в глазах Шаофэна. "Помнишь ли ты вообще, кто такой Лонг Си? А, Шаофэн?" Он прикрыл глаза, слушая приятное мурлыканье мотора. Ему было четырнадцать, когда всё произошло. Кто мог подумать, что попытка заработать, продавая наркотики, приведёт к смерти его семьи и тюрьме. Они с братом не знали, что торгуют на "чужой" территории, где наркотики не приветствовались от слова "совсем". Первый раз судьба смилостивилась, подарив им шанс на бегство, но алчность брата, пьянящий дурман лёгких денег, толкнули их в пасть к зверю во второй раз. И тогда удача отвернулась. Брат пал от рук людей Шаофэна, хладнокровно убитый у него на глазах – назидание дерзким соплякам, что вздумали торговать смертью там, где её не приветствуют. Его же "пощадили", бросив на растерзание полиции. Там его и выловил дядя… Сюйкунь шумно выдохнул, открыл глаза и влился в бурлящий поток машин. Сейчас главное – не сорваться, дотянуть. Как только Сяо Чжань и Ван Ибо окажутся в лапах клана Хань, он сможет действовать…

***

Вдали, словно маяк в ночи, мерцал дом, излучая тёплый, манящий свет из окон. Кругом – лишь бескрайнее царство леса и полей. К дому, крадучись, словно тени, приближалась группа людей, окутывая строение кольцом и обмениваясь тихими шёпотками. — Юг — чисто, — прозвучал в ухе Дуань Сяоли хриплый голос. — Север — чисто. — Восток — чисто. — Действуем по плану. Входим одновременно. Молодых омегу и альфу берём живыми. Остальные — расходный материал. Дуань Сяоли шёл в авангарде, лично возглавляя отряд. На этот раз он решил не доверять никому. Слишком уж заинтриговал его этот омега, в одиночку отправивший на тот свет пятерых матёрых наёмников. Но сегодня ему не уйти. Двое, не считая стариков – ничто против трёх десятков его лучших бойцов. Они подошли к дому, затаив дыхание, прислушиваясь. Из приоткрытого окна, за плотно задёрнутыми шторами, доносился звонкий смех, бряцанье посуды, и даже до альфы донёсся аромат свежей выпечки. Семья собиралась ужинать, и, видимо, на десерт был яблочный пирог, которого им так и не суждено попробовать. Дуань Сяоли взмахом руки отдал приказ, и дом мгновенно окружили со всех сторон. — Вперёд! — скомандовал он, врываясь в дом через окно. — Что за… Но никто не успел издать ни звука. Всё, что они успели увидеть, – это экран монитора, с которого на них смотрел улыбающийся Чжан Исин. — Добрый вечер, господа, — произнёс он, и в тот же миг все, кто находился в доме, взлетели на воздух. Дуань Сяоли даже не успел осознать произошедшее, как ослепительный свет и оглушительные взрывы разорвали вечернюю тишину. Мощные волны, расходясь от эпицентра взрыва, швыряли его и его людей, словно картонные куклы. В голове лишь мелькнула мысль: «Это была ловушка…», прежде чем его и всю его элиту разорвало в клочья, оставив наутро лишь жалкую горстку пепла.