Apple pie

꧁𓆩♡𓆪꧂

— Вы сейчас серьёзно?! — Сяо Чжань, казалось, глаза на лоб полезут, уставился на Ибо и дедов. — Исин в отключке, меня к нему не пускают, а вы тут размышляете, как бы меня врачу показать из-за отсутствия течки? — Исин уже очнулся, — вставил Ибо. — Да неважно! Ну, то есть, важно, конечно, но ему всё равно плохо, ему больно. Как можно вообще думать о чём-то ещё в такой момент? — Он поправится, Исин — крепкий парень, о нём и без тебя есть кому позаботиться, не пропадёт, — попытался успокоить Инцзе. — Вот-вот, а тебе самому тоже надо о себе подумать, о своём здоровье, — поддакнул Лицинь. — То есть мне самому ехать опасно, а тащить сюда врача – это нормально? Ему вообще можно доверять? — Он внук моего старого друга, ему можно верить как самому себе. Тем более я его вообще пригласил тут пожить, — спокойно ответил Инцзе. — Да ты, я смотрю, обзавёлся друзьями на все случаи жизни, — огрызнулся Сяо Чжань. — Ну, я старался, — хмыкнул Инцзе, сохраняя показное спокойствие. Омега резко поднялся с дивана и, не говоря больше ни слова, пулей вылетел в сторону спальни. — Пусть остынет, — Лицинь мягко придержал Ибо за локоть. — Дай ему время. Сяо Чжань метался по комнате. В голове роились противоречивые мысли. С одной стороны, он безумно переживал за Исина, с другой – чувствовал себя преданным и непонятым. Ну как можно думать о какой-то там течке, когда его брату так плохо? Неужели они не понимают, как ему сейчас тяжело? Вынырнув из водоворота своих раздумий, он поймал на себе взгляд Ибо, полный сочувствия и понимания. Сяо Чжань остановился и вздохнул. Может, они и правы… может, ему действительно нужно позаботиться о себе? В конце концов, если с ним что-то случится, кому он сможет помочь? Исину от этого точно лучше не станет. — Ладно, — сдался Сяо Чжань, — пусть приезжает этот врач. Но если он не скажет мне причину, по которой опять сбился цикл, я его лично выкину в окно. Ибо улыбнулся и потрепал его по голове. Он знал, что Сяо Чжань просто боится показать свои чувства, боится выглядеть слабым. Но Ибо понимал его, как никто другой. Вскоре появился и сам доктор. Сун Цзиян оказался высоким, изящным омегой с тонкими чертами лица и с терпким ароматом имбиря и ноткой… беременности. За его спиной, словно встревоженный телохранитель, маячил взволнованный Хаосюань. — Здравствуйте, я доктор Сун, — поприветствовал он приятным, мягким голосом. — Проходите, пожалуйста, — радушно пригласил его Сяо Чжань. — Сюань-гэ, рад тебя видеть! — Я тоже, я тут чисто поздороваться и занести это, — произнёс Хаосюань, внося в комнату пару внушительных чемоданов с медицинским оборудованием. — Пришлось всё везти с собой, чтобы полностью вас осмотреть, — скромно пояснил доктор Сун. — Но я сейчас не в том положении, чтобы тяжести таскать, вот господин Ван вызвался помочь. — Без проблем, — улыбнулся Хаосюань, расставляя чемоданы в указанных местах и поспешно ретировался за дверь. — Вам всё же не стоило ехать так далеко, тем более вы в… — Ничего, — отмахнулся тот. — Отец настоял, чтобы я погостил у вас, а для меня это отличный повод развеяться и вам помочь, да и срок у меня ещё позволяет. — Как же вас ваш альфа отпустил? — невзначай поинтересовался Сяо Чжань. — А он меня и не отпускал, — спокойно ответил доктор, настраивая аппарат УЗИ. — У меня нет альфы. — Ой, извините, я не хотел… — Не извиняйтесь. Меня это нисколько не задевает. Раздевайтесь и ложитесь на кровать. Сяо Чжань немного смутился от такой прямолинейности, но спорить не стал. Раз уж он согласился на этот осмотр, то нужно довериться профессионалу. Он быстро разделся и лёг на кровать, чувствуя, как холодок от простыни касается его кожи. Сун Цзиян достал из рюкзака подставки под ноги и установил их, помогая Сяо Чжаню расставить ноги шире. — Итак, рассказывайте, что вас беспокоит, — произнес Сун Цзиян, надевая перчатки и нанося немного геля на палец. — Начнем с самого начала. Когда у вас последний раз была течка? Какие симптомы, общее состояние? Сяо Чжань начал рассказывать, чувствуя себя немного неловко под пристальным взглядом доктора, пока тот ощупывал его внутри. Он рассказал про свою первую течку, про то, как его тошнило от феромонов альф, о подавителях, которые он пил, а потом бросил. О второй течке, уже после воссоединения со своим истинным альфой. Сун Цзиян внимательно слушал, время от времени задавая уточняющие вопросы. — Можете выпрямить ноги, — сказал доктор, снимая перчатки и делая какие-то пометки в планшете. — Сейчас посмотрим, что там у нас по УЗИ. Сун Цзиян нанёс гель на живот Сяо Чжаня и начал водить датчиком, внимательно всматриваясь в изображение на экране. — Как часто у вас с вашим альфой близость? — Ну, довольно часто, наверное… не каждый день, конечно, но… — Я понял… Интересно… — пробормотал он себе под нос. Сяо Чжань напрягся, не понимая, что происходит. — Что-то не так? — спросил он с тревогой в голосе. Сун Цзиян оторвался от экрана и посмотрел на него с лёгкой улыбкой. — Потерпите немного, — попросил он. После тщательного осмотра и нескольких дополнительных анализов Сун Цзиян наконец вынес свой вердикт: — Беременности нет, но вы это уже и так поняли. Сяо Чжань кивнул, садясь на кровати и вытирая живот влажной салфеткой. — Тогда что вам показалось таким интересным? — У вас вполне здоровый организм, но, как бы это правильно выразиться… ваши яйцеклетки «спят». В идеале один из яичников во время каждой течки выполняет большую работу. В нём один из фолликулов растёт, а затем происходит овуляция – выход зрелой яйцеклетки. Далее на месте лопнувшего фолликула образуется жёлтое тело, которое вырабатывает гормон прогестерон, готовящий репродуктивную систему и весь организм омеги в целом к беременности. Если ни один из яичников не производит такой работы, то яйцеклетки не созревают, и беременность наступить не может. Также яичники не могут в полной мере выполнять свою вторую функцию – выработку гормонов. Из-за этого у вас и отсутствует течка. — Это значит, что я бесплоден? — Нет, это значит, что вы пережили сильный стресс. Разрыв связи с истинной парой очень сильно бьет по организму омеги. — Но как же последняя течка? — Тут можно объяснить это так: организм омеги обрадовался, почувствовав своего альфу, а потом вы пережили что-то очень стрессовое, и он снова уснул. Был же стресс? — Был, — тихо ответил омега. — Ну вот. Я назначу вам курс витаминов и гормональных препаратов. И больше времени проводить со своим альфой. В идеале вам бы побыть под присмотром врачей в больнице, но так как сейчас для вас это невозможно, могу предложить свои услуги, раз господин Инцзе предложил мне погостить. — Если вас это не затруднит, — закивал омега. — Но как же ваше состояние? Это не принесёт вам осложнений? — У меня ещё только пятый месяц, а свежий воздух пойдёт только на пользу. Сун Цзиян собрал свои инструменты и принялся записывать назначения в своём планшете. — Главное, не переживайте, всё поправимо. Просто нужно время и немного заботы о себе. И, конечно, побольше внимания от вашего альфы, — подмигнул он. — Гормоны — вещь тонкая, особенно у омег. — А если мы пока не хотим детей? — Не страшно, на восстановление уйдёт от года усердного лечения. Тем более один из препаратов будет контрацептивом. Сяо Чжань почувствовал облегчение. Всё оказалось не так страшно, как он себе надумал. Сначала он боялся, что беременный, но, поняв, что ничего нет, начал переживать, что оказался бесплодным. Главное, что есть шанс всё исправить. Он поблагодарил доктора и проводил его в гостиную, где попивали чай Хаосюань и Лицинь. — Спасибо, Сюань-гэ, что приехал, — сказал Сяо Чжань, обнимая друга. — Я очень благодарен. — Не за что, Чжань-ди, — ответил Хаосюань, похлопывая его по спине. — Доктор Сун останется на время тут, и не мог бы ты съездить в аптеку за моими лекарствами? — Давай рецепт, — кивнул тот. — Я сейчас вещи в гостевую перетащу. — Спасибо, господин Ван, — Сун Цзиян одарил его лучезарной улыбкой. — Зовите меня просто Сюань. После ухода доктора и Хаосюаня Сяо Чжань поделился с дедушками новостями, объяснив причину задержки течки и назначения доктора. — А Ибо где? — Вроде в вашу спальню пошёл. Он вошёл в комнату, где его уже ждал Ибо, застывший у окна. Сяо Чжань подкрался сзади и обнял его, прильнув щекой к спине. — Я был не прав. Прости меня. Мне действительно нужно больше заботиться о себе. И я обещаю, что буду проводить с тобой больше времени. — Да мы и так двадцать четыре на семь вместе, — усмехнулся Ибо, накрывая его руки своими. — Доктор сказал, что нужно ещё больше, — прошептал Сяо Чжань ему на ухо, обжигая мочку губами. — Не просто рядом сидеть, а чтобы ты был во мне, Бо-гэ. — Ну ты и чертёнок, — хмыкнул Ибо, качая головой. — Блин, я совсем забыл спросить у Хаосюаня, как там Исин. — Он же ещё вернётся, успеем спросить. Кстати, как у тебя дела со школой? Ты вчера так увлечённо что-то слушал. — Да, обсуждали экзамены и университеты, куда планируем поступать, — всё ещё прижимаясь к спине альфы, ответил Сяо Чжань. — И что ты выбрал? — Ещё не решил. А ты чего хочешь? — Значит, идея учиться вместе тебе всё-таки понравилась? — Конечно! Ты что, думал, я снова готов с тобой расстаться, пусть даже ради учёбы? — Ты же хотел свой клуб открыть, так что нам как минимум нужны знания в бизнесе и юриспруденции. — Ммм… будешь моим личным адвокатом? — Мгм, отличная перспектива – стать личным адвокатом для моего личного дьявола, — Ибо резко обернулся и сразу же наткнулся на губы Сяо Чжаня. Не давая омеге отстраниться, альфа обхватил его за затылок и притянул к себе, жадно сминая нежные губы. Поцелуй был полон страсти и желания. Ибо целовал так, словно боялся, что Сяо Чжань исчезнет, растворится в воздухе. Он чувствовал его дрожь, и это только усиливало его потребность быть рядом. Сяо Чжань отвечал на поцелуй с такой же страстью. Он обвивал шею Ибо руками, прижимался всем телом, стремясь ощутить каждую клеточку его тела. Ибо подхватил его на руки, и Сяо Чжань обвил его талию ногами. Они продолжали целоваться, пока омега не почувствовал под собой твёрдую поверхность стола. — Рядом же кровать, — простонал он в губы Ибо. — Время десерта, — прорычал Ибо, осыпая поцелуями его шею. — А кушать принято за столом. — Бо-гэ… — тихо простонал Сяо Чжань, когда Ибо запрокинул его на спину, задирая футболку и припадая к тёмному ореолу соска горячим языком. Ибо играл с его сосками, то слегка покусывая, то нежно обводя языком, пока Сяо Чжань извивался под ним, пытаясь унять нарастающее возбуждение. Он запустил пальцы в тёмные волосы альфы и притягивал его ближе, жаждая ещё больше ласк. Альфа переместил свои поцелуи ниже, к животу, оставляя влажные дорожки на бледной коже. Сяо Чжань задыхался от нетерпения, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Одежда на омеге стала лишней, и Ибо отбросил её на пол, не отрываясь от своего занятия. Он исследовал каждый сантиметр тела Сяо Чжаня, оставляя за собой пылающие следы. Омега стонал и выгибался, умоляя об ещё большем. Он чувствовал себя таким живым, таким желанным. Ибо опустился на стул, позволяя омеге лежать на столе, закинул его левую ногу себе на плечо, а правую, согнув, отвёл в сторону, раскрывая для себя ещё больше доступ к горячему телу. Он приник к нежной коже внутренней поверхности бедра, оставляя влажные следы, а затем втянул её, слегка покусывая. Горячими руками он водил по ногам, поднимаясь к ягодицам и талии. Сяо Чжань тяжело дышал, срывая с губ стоны. — Тише, ди-ди, — прошептал Ибо, прокладывая дорожку поцелуев на бедре. — Тебя могут услышать. Сяо Чжань ничего не ответил, лишь сглотнул, продолжая таять под горячими губами своего альфы, и едва не вскрикнул, когда головку его члена лизнули. Ибо умело дразнил его, то лаская языком, то полностью заглатывая член, заставляя Сяо Чжаня извиваться и стонать беззвучно, кусая губы. Альфа не спешил, он наслаждался каждым моментом, каждым вздохом и каждым движением омеги. Аромат спелых яблок и корицы заполнил замкнутое пространство, сводя обоих с ума. Ибо чувствовал, как Сяо Чжань приближается к пику, и лишь усиливал натиск, доводя его до грани, проникая пальцами в горячее нутро, источающее ароматную смазку. Наконец, Сяо Чжань не выдержал и взорвался, его тело содрогалось в сладостной агонии, пока Ибо вылизывал его чувствительный член, собирая всё до последней капли. Ибо поднялся и, не теряя ни секунды, сорвал с себя одежду. Он был твёрд и готов. Сяо Чжань смотрел на него снизу вверх, его глаза горели страстью. Ибо, придерживая Сяо Чжаня за бёдра, вошёл в него одним плавным движением, и омега застонал от удовольствия. Альфа начал двигаться, постепенно наращивая темп, и вскоре они оба были полностью поглощены вихрем чувств. Комната наполнилась их тяжёлым дыханием и приглушёнными стонами. Каждый толчок отдавался в теле омеги разрядом тока, заставляя его прогибаться и просить ещё. Он чувствовал, как снова наливается его член, жаждая излиться. — Гэ-гэ, — сдерживаясь, стонал Сяо Чжань. — Прошу… Но Ибо неожиданно остановился и вышел, сдергивая омегу со стола и разворачивая его к себе спиной. Крепче прижав к себе, держа поперёк груди, он отвёл одну ногу Сяо Чжаня в сторону, согнув в колене, закинул её на стол. Сжав рукой ягодицу, снова проникая в тугой анус. — Ибо, Бо-гэ… — стонал омега, закидывая одну руку на голову альфы, впиваясь пальцами в волосы и прижимаясь телом сильнее, а второй рукой стал ласкать себя, чувствуя, как сверху ложится ладонь Ибо и ускоряет темп. Ибо двигался глубоко и ритмично. Он знал, как доставить Сяо Чжаню максимум удовольствия, как свести его с ума. Омега извивался в его руках, стонал и шептал его имя, сжимая пальцы в его волосах. Ибо чувствовал, как его собственное тело горит от желания, как он приближается к пику. Их оргазм был взрывным, мощным и всепоглощающим. Сяо Чжань застонал, прикусывая губу, когда его тело пронзила волна наслаждения, Ибо издал рык, вынимая свой член, чувствуя, как набухает узел, и излился Сяо Чжаню на ягодицы. Омега обмяк в руках Ибо, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Комната наполнилась ароматом их возбуждения и смешением запахов. Ибо бережно развернул Сяо Чжаня к себе, подхватил под бёдра и, усаживаясь вместе с ним на стул, нежно погладил по спине. Они сидели так несколько минут, наслаждаясь близостью и теплом друг друга. Ибо отстранился, заглядывая в глаза Сяо Чжаня, полные страсти и нежности. Он провёл ладонью по лбу, убирая влажные волосы, и оставил там поцелуй. — Ты невыразимо прекрасен, — прошептал Ибо, и его губы вновь накрыли губы Сяо Чжаня в поцелуе, полном обожания. Ибо ответил с жаром, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и преданность. Он знал, что в этот момент они едины, связаны невидимой нитью, которая никогда не порвётся… Вечером Хаосюань вернулся с лекарствами для Сяо Чжаня, а также с домом на колёсах. — Хайкуань приказал остаться с вами, — пояснил он. Сяо Чжань был удивлён таким вниманием, но спорить не стал. Лишняя помощь сейчас точно не помешает. Дом на колёсах припарковали рядом с домом, и Хаосюань, устроившись там, принялся выполнять роль дополнительной охраны и водителя по совместительству.

***

За окном неистовствовала буря, снежинки яростно хлестали в стёкла, словно вторя смятению, повисшему в воздухе дома. Казалось, капризная погода вот-вот отравит настроение всем его обитателям. Уютно закутавшись в тёплые пледы, молодые омеги расположились у камина, наслаждаясь ароматным чаем, заваренным Хаосюанем. Сяо Чжань, вдыхая травяной настой с лёгкой хвойной ноткой, словно перенёсся в недавнее прошлое. Тем временем Хаосюань вместе с Ибо внимательно внимали наставлениям Лициня, постигая секреты приготовления яблочного пирога, того самого, что так полюбился всем, кто его пробовал. — Чувствую себя каким-то неправильным омегой, — прошептал Сяо Чжань, отпивая чай. — Это потому, что твой альфа учится готовить, а ты спаррингуешь с Сюанем? — усмехнулся Сун Цзиян. Они почти сразу перешли на "ты", так было комфортнее. Сун Цзияну было двадцать семь, он работал омеологом в частной клинике своего деда. Когда Инцзе попросил прислать врача под строгим секретом, тот решил, что внуку не помешает отвлечься от работы и подышать свежим воздухом. — Мгм, — кивнул Сяо Чжань. — Раньше я бы, наверное, стал доказывать, что так неправильно, что всё должно быть наоборот, но сейчас… — Я всегда был за равноправие. То, что ты умеешь защитить себя — это здорово. Возможно, если бы больше омег умели дать отпор альфам, в моём кабинете было бы меньше измученных и сломленных судеб… Сун Цзиян замолчал, опустив взгляд в чашку и машинально поглаживая живот. В его глазах читалась печаль и задумчивость. Сяо Чжаню показалось, что этому омеге пришлось пережить немало боли в прошлом. Внезапно взгляд Цзияна потеплел, на губах появилась робкая улыбка. Он жестом подозвал Сяо Чжаня и, взяв его ладонь, приложил к своему животу. Сяо Чжань впервые испытал это странное, щемящее чувство, когда под рукой ощутил слабый толчок. — Он толкается! — воскликнул Сяо Чжань с удивлением. — Это второй раз, когда я это чувствую, — кивнул Сун Цзиян. — Это так удивительно, — восторженно прошептал Сяо Чжань, отнимая руку и глядя на улыбающегося омегу. — У вас всё в порядке? — послышалось с кухни, и в гостиную заглянул Хаосюань. — Да, мы просто говорим о своём, омежьем, — смущённо ответил Цзиян. — О, простите, что помешал, — кивнул бета и скрылся. Сяо Чжань изучающе посмотрел на омегу и прикусил губу. Эти двое такие забавные. Кажется, все в доме заметили, что одинокому бете приглянулся застенчивый омега, и при каждом знаке внимания со стороны Хаосюаня Цзиян смущался всё больше, но не отвергал его ухаживаний. — Тебе нравится Хаосюань? — прошептал Сяо Чжань с лукавой улыбкой. Цзиян мгновенно покраснел и, растерянно хлопая глазами, уставился на Сяо Чжаня. Он открывал и закрывал рот, словно собирался возразить, но в итоге стушевался и, опустив взгляд, кивнул. — Думаю, ты ему тоже нравишься, — добавил Сяо Чжань. — Это глупо, — покачал головой омега. — Мы знакомы всего неделю. Да и зачем ему использованный, да ещё и беременный омега? Сяо Чжань расширил глаза, услышав слова Цзияна. Неужели?.. — Вижу по твоим глазам, о чём ты подумал, — печально улыбнулся Цзиян и придвинулся ближе. — Я стал жертвой… насилия. Даже имени его не знаю. Помню только, что от него пахло имбирём… после этого мой запах почти не чувствуется. Сяо Чжань принюхался. Омега сидел очень близко, и запах имбиря сразу ударил в нос, но за ним он уловил что-то нежное, тонкий аромат цветущей липы. — Мёд? — невольно вырвалось у него. — Надо же, обычно никто кроме имбиря ничего не чувствует. — Видимо, у меня особенный нюх, — усмехнулся Сяо Чжань. — Хаосюань хороший, он тебя не обидит, тем более беты не чувствуют природных запахов, — добавил он, улыбаясь. — Ты ведь тоже что-то пережил? — тихо поинтересовался Цзиян. — Было дело, — кивнул Сяо Чжань, и в глазах его мелькнула тень. — Пришлось… пару раз руки запачкать, защищаясь…— и он рассказал Цзияну о похищении, о том кошмаре, который им пришлось пережить. Ибо всегда был рядом, но иногда Сяо Чжаню хотелось выговориться кому-то, кто поймёт его лучше. И вот, похоже, такой человек появился. Цзиян внимал каждому слову, бережно сжимая ладонь омеги. В его взгляде не читалось ни тени осуждения, лишь безграничное понимание и сочувствие. Они ещё долго просидели у камина, обсуждая всё на свете. Сяо Чжань рассказывал о своих переживаниях, о школе, о планах на будущее. Цзиян делился мыслями о медицине, о том, как важно помогать людям, особенно омегам, оказавшимся в трудной ситуации. Они нашли друг в друге родственную душу, и это было именно то, что им обоим было нужно в этот момент.

***

— Прекрати и дай мне уже ложку, — хрипло произнёс Исин. — Я думал, тебе нравилось, как я тебя кормлю, — Джексон обиженно надул губы. Ну чисто ребёнок! — Я сам могу, — упрямо повторил Исин. — Но тебе же понравилось? — Джексон хитро прищурился. Исин устало вздохнул, прикрывая глаза. Он был бесконечно благодарен Джексону за заботу, но её было слишком много, стоило Исину только прийти в себя. — Понравилось, — сдался он, и тут же услышал звонкий удар – ложка упала на пол. Распахнув глаза, Исин удивлённо уставился на Джексона. Ни улыбки, ни поддёвок – только серьёзный, почти испуганный взгляд. — Ты чего? — Баобей, выходи за меня… — О боже… — простонал Исин, прикрывая глаза рукой, но предательская улыбка уже расползлась по губам. Он чуть приоткрыл ладонь, глядя на Джексона, который сидел рядом, как побитый щенок, с мольбой в глазах. Стоило Исину прийти в себя, как Джексон тут же выпалил эти слова. И всё, что Исин смог тогда выдавить, было "отвали". Этот неугомонный альфа даже перед дедом не постеснялся задать этот вопрос, чем вызвал у того приступ хохота. Дед так и ушёл, толком не попрощавшись. — Да выйду я за тебя, выйду! Угомонись! — выпалил Исин. — И дай спокойно поесть. Джексон замер, словно громом поражённый. На его лице отразилась целая буря эмоций – удивление, непонимание, осознание… — Я ведь серьёзно, Исин. — И я тоже. Так что прекращай изображать говорящую статую и дай поесть. В дверь тихонько постучали, и в палату вошёл Хайкуань, а за ним – Сюань Лу. — Босс, сестрица Лу! — обрадовался Исин. — Мы не помешаем? — спросила Лу-лу, заметив растерянность на лице Джексона. — Нет, — тот отрицательно покачал головой, поднимая ложку с пола и направляясь к раковине. — Как самочувствие? — спросил Хайкуань. — Жив, — коротко ответил Исин. Этот вопрос уже порядком надоел. Что он мог сказать? Тело напичкано обезболивающим, боли почти нет, только слабость и лёгкое головокружение при резких движениях. А ещё он поначалу не мог держать ложку, поэтому Джексон кормил его. — Это хорошо, — кивнул Хайкуань, переключая внимание на Джексона. — Ты в штаб когда планируешь вернуться? — Завтра, — ответил тот. — Как там вообще дела? — поинтересовался Исин. — Ничего такого, о чём тебе стоило бы переживать, — ответил Хайкуань, но, заметив помрачневшее лицо друга, добавил: — Мы с Шаофэном подумали, обсудили и решили, что убрать главу Хань будет проще. Так что думаем над планом. Молодёжь в безопасности, ещё и Сюань вызвался охранять их… — С чего бы это? — удивился Исин. — Мне доложили, что к Сяо Чжаню приехал очаровательный доктор. Настолько очаровательный, что наш друг не устоял. — Доктор? — О, не волнуйся, с твоим братом всё в порядке. Это касается его омежьего здоровья, так что он просто под наблюдением врача, — успокоила Сюань Лу. — А врач – под наблюдением Хаосюаня, — хмыкнул Джексон. — Ну, пока только так. В конце концов, доктор – омега, и… в общем, время покажет, что из этого выйдет, — грустно ответил Хайкуань. — Надеюсь, он не обожжётся, — кивнул Исин. — Не маленький, сам разберётся, — добавила Лу-лу. — Мне Сяо Чжань ничего не говорил про врача. — Просто не хотел тебя волновать. Знаешь, как он рвался к тебе? Господин Инь еле угомонил его. — А вот на это он жаловался, — усмехнулся Исин. — Ладно, отдыхай, а мы пойдём. Дел невпроворот, — сказал Хайкуань, поднимаясь. Хайкуань и Сюань Лу вышли из палаты, оставив парней наедине. Исин ухмыльнулся, наблюдая за Джексоном, который всё ещё пытался переварить новость. — Что, правда так неожиданно? — поддел его Исин. — Или думал, откажу? — Просто… я был готов выслушивать, как ты меня ненавидишь, а тут вдруг сразу… я оказался не готов, — пробормотал Джексон, всё ещё ошарашенный. — Ну, знаешь, когда тебя кормят с ложечки, трудно отказать в чём-либо, — Исин рассмеялся, немного щурясь от неприятных ощущений в районе раны. Джексон наконец-то улыбнулся, и его глаза засияли. Он подошёл к Исину и нежно поцеловал его в лоб. — Я тебя люблю, — прошептал он. Исин прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. — А я тебя… ненавижу. Дай поесть уже, чудовище, — ответил он и снова взял ложку, чтобы наконец спокойно приступить к еде.

***

— Хаосюань торчит там уже час, болтает с кем-то, и такой важный вид, аж зло берёт, — проворчал Ибо, глядя в окно. — Да наверняка дела клана, нам же обещали, что если что интересное будет, расскажут, — успокоил его Сяо Чжань, хлопоча у плиты и заваривая чай. — Да они нам уже сто лет ничего не рассказывают, вот что бесит. — Ну всё, бесяка мой, хорош ворчать, — Сяо Чжань обнял Ибо со спины и чмокнул в висок. — Мне тоже не терпится узнать, что вообще творится в этом мире, в который нас затянуло, но давай не будем дёргать людей. Уверен, как только будет что-то для нас, нас в известность поставят. Тут послышались шаги, и на кухню вошёл Цзиян. Какой-то он был совсем бледный и измученный. — Ой, простите, я вам помешал, — тут же отступил он, опуская взгляд. — Да ну что ты, — возразил Сяо Чжань, подходя к нему. — Цзиян, ты в порядке? — Да всё нормально, просто малыш ночью разбуянился, не дал поспать. — Может, пока он угомонился, приляжешь? — Да я уже успел подремать, не переживай. — Чай будешь? — Не откажусь, — кивнул Цзиян, устремив взгляд в окно. Хаосюань мерил шагами лужайку перед домом, увлечённо разговаривая по телефону. Перекладывал трубку из руки в руку, грея их по очереди в кармане. — Точно простудится, — обеспокоенно сказал Цзиян. — Может, отнесёшь ему чай? Я как раз налил ему в термокружку. — А я не помешаю? — спросил Цзиян. — Может, ты его уже наконец затащишь в дом? — подмигнул Сяо Чжань, протягивая ему большую кружку. Цзиян, не говоря ни слова, направился на террасу. Хаосюань, увидев его с кружкой, замер, что-то сказал своему собеседнику, сбросил вызов и тепло улыбнулся Цзияну. — Ты только посмотри на него, — хмыкнул Ибо. — Растёкся в улыбке, как мартовский кот. — Он имеет право быть счастливым. Они оба это заслужили, — прошептал Сяо Чжань. Чай, конечно, был просто поводом. Хаосюань обнял Цзияна за плечи, и они вместе вошли в дом. Ибо демонстративно закатил глаза, но Сяо Чжань легонько шлепнул его по плечу. — Слушай, — начал Ибо, — а где его альфа? — Нехорошо так за спиной обсуждать, — укоризненно сказал Сяо Чжань, хитро поглядывая на своего альфу. — Я знаю, а тебе достаточно знать, что он имеет право быть с тем, к кому лежит его сердце. Ибо только кивнул в ответ. Он ничего не имел против, да и кто он такой, чтобы возражать. Просто этот омега вызывал у Ибо тоску, когда он видел его грустным и одиноким. Однажды Ибо случайно увидел, как Цзиян разговаривал со своим животом и плакал, говорил ещё не родившемуся малышу, как ему жаль, что тот родится без отца, но он сделает всё, чтобы тот рос в любви. От этой сцены Ибо стало неловко, и он постарался незаметно уйти, чтобы не подслушивать. Но видя, как омега расцветает рядом с Хаосюанем, Ибо невольно задавался вопросом, как так получилось, что тот остался один с ребёнком под сердцем? Тот вечер Сун Цзиян тоже помнил. У беременных часто меняется настроение, но он за собой этого не замечал. А тут что-то сломалось, и он, оставшись один в гостиной, расплакался. Поглаживая живот и разговаривая с малышом, Цзиян не заметил, что в гостиной не один. — Цзиян? — Ох! — Цзиян от неожиданности вздрогнул и уставился заплаканными глазами на Хаосюаня, стоявшего в тени. Вот он, рычаг всех его переживаний. После случившегося полгода назад он боялся альф. Те к нему особо не приставали, от него несло чужим альфой за километр, да ещё и живот начал расти. Но беты не чувствовали природных запахов. Для Хаосюаня Цзиян был просто одиноким беременным омегой. И это зародило в сердце Цзияна надежду, тем более после того, как бета стал за ним ухаживать. Хаосюань понравился ему сразу, хоть тот и понимал, что за доброй улыбкой и заботой скрывается сильный и расчётливый человек. — Что-то болит? — бета тут же оказался рядом. — Нет, всё в порядке, — нервно ответил Цзиян, что-то ища вокруг себя. — Просто гормоны. — Вот, — Хаосюань протянул омеге чистый платок. — Спасибо, — кивнул тот в знак благодарности, принимая его и сжимая в руке. Голос сорвался, и плечи омеги снова затряслись. Хаосюань присел рядом и, аккуратно обняв его, прижал к себе, стал медленно поглаживать по спине. Омега в его руках всхлипывал и сильнее прижимался к груди, ища тепла и защиты в чужих объятиях. Внезапно он дернулся и застонал, прикладывая ладонь к животу. Бета на автомате тоже приложил ладонь, обеспокоенно спрашивая: — Цзиян, что…? — но закончить вопрос не успел, чувствуя под ладонью толчки. — Ну вот, — всхлипнул Цзиян, — я своими переживаниями его растревожил. — Ты уже знаешь, кто будет? — спросил бета, пытаясь отвлечь омегу от слёз, видя, как тот тепло улыбается, глядя на живот. — Точно будет мальчик, а вот бета или альфа, пока не знаю, на УЗИ этого не видно. — Если будет бета… — начал Хаосюань и осёкся. — Нет, не бери в голову. — Спрашивай, раз уж начал, — тепло улыбнувшись, сказал Цзиян. — Ну… если будет бета, ты его оставишь? Цзиян уставился на Хаосюаня с недоумением. Даже плакать перестал, хлопая глазами и не понимая, почему тот задаёт такой странный вопрос. — Конечно, оставлю! Это же мой ребёнок! Какой смысл вынашивать его, если бы я не хотел… — Цзиян замолчал, внимательно глядя на поникшего Хаосюаня, который гладил живот омеги, наверно, даже не отдавая отчёта своим действиям. — Мои родители отказались от меня сразу, как только я появился на свет. Я не понимал, почему? Что я такого успел сделать? Я хотел их найти и задать только один вопрос: «Почему?». И нашёл. Мне было девятнадцать, когда я оказался на пороге дорогого особняка, владельцем которого был влиятельный в то время чиновник. Меня встретил слуга и проводил в гостиную, где я столкнулся со своим отражением, только чуть младше… Это был мой младший брат. Мы с ним похожи как две капли воды, единственное, что нас отличало, это то, что он был альфой… А потом… потом в гостиную вошёл отец, и первое, что я услышал: «В моём доме нет места безродным бетам», и ушёл… — Сюань… — теперь Цзиян принялся поглаживать бету по спине. — Ничего, я чего-то такого и ожидал. В итоге мы с ним снова встретились на банкете, он хотел меня унизить, но Лю Хайкуань, мой друг, этого не позволил, выгнав того взашей, а потом и вовсе устроил так, что тому пришлось покинуть свой пост и бежать из страны… Они замолчали. Каждый думал о своём. Цзиян думал, как можно оставить своего ребёнка, тем более запланированного. Хаосюань думал о том же, только ещё его мысли витали вокруг омеги, и взгляд невольно зацепился за метку на его шее, которую тут же закрыли ладонью. — Цзиян? — бета положил ладонь на щёку омеге и провёл большим пальцем, стирая скатившуюся слезу. — Это случилось на вечеринке у друзей из университета. Они устроили гулянку по случаю своей помолвки, я решил съездить, проветриться… — Цзиян хмыкнул. — Меня опоили. Я почти ничего не помню. Только боль и этот чёртов запах, который будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь… Ты очень хороший, Хаосюань, ты мне нравишься, но я… грязный… с чужим ребёнком… — Не говори ерунды! — рявкнул бета, беря лицо Цзияна в ладони. — Ты чистый и светлый человек. То, что с тобой произошло, не твоя вина. Мне неважно наличие у тебя метки, и в первую очередь ты носишь своего ребенка, а не чужого. Ты мне тоже нравишься. Я… я хочу быть рядом с тобой и защищать тебя! С губ Цзияна сорвался вздох, и его губы тут же накрыли чужие. Они были влажные и солёные от слёз, но такие нежные и тёплые. Поцелуй был робким и неуверенным, словно оба боялись спугнуть хрупкое чувство, едва зародившееся между ними. Цзиян ответил не сразу, но, почувствовав тепло и искренность в прикосновениях Хаосюаня, расслабился и приоткрыл губы, впуская его в свой мир. Бета углубил поцелуй, нежно поглаживая щёки омеги большими пальцами. В этом поцелуе не было похоти или страсти, только нежность, сочувствие и надежда… Когда воздух в лёгких закончился, они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Цзиян опустил глаза, смущаясь, но Хаосюань не дал ему спрятаться, нежно приподняв его подбородок. — Я серьёзно, Цзиян. Я хочу быть с тобой, помогать тебе, заботиться о тебе и твоём малыше. Я не прошу тебя полюбить меня сразу, просто дай мне шанс. Цзиян молчал, обдумывая слова беты. Он понимал, что Хаосюань предлагает ему не просто дружбу, а нечто большее, полноценную семью, которой у него никогда не могло бы быть. — Я… я не знаю, Сюань. Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Я боюсь снова обжечься, — прошептал Цзиян, и Хаосюань понимающе кивнул. — Я всё понимаю. Я буду ждать столько, сколько потребуется. Просто знай, что я всегда буду рядом, — ответил Хаосюань и нежно поцеловал его в лоб…

***

Фура, громыхая, протиснулась на территорию особняка, едва умещаясь на узкой дорожке. За рулём сидел альфа лет сорока, в простой синей униформе без опознавательных знаков, с жиденькой бородкой и такими же усами. На голове – синяя кепка с логотипом логистической компании. Рядом двое парней в такой же одежде, совсем ещё молодые. Один в очках, а второй натянул кепку почти до носа, пряча лицо в тени козырька, пытаясь скрыть следы постакне, обезобразившие его щёки. — Выгружаем ящики и сразу уезжаем, — скомандовал водитель. Те только кивнули, выпрыгивая на гравийную дорожку. Их уже ждали четверо вооружённых людей и пятый с металлодетектором. — Выгружайте по одному, я буду проверять, — процедил тот. — Да мы тут до утра ковыряться будем! — возмутился водитель. — Ты реально каждую коробку собрался сканировать? Проверяющий нахмурился и прикусил щёку. Перспектива торчать тут со сканером над каждой упаковкой его не радовала. — Выгружай, на месте разберёмся, — буркнул он в итоге. Водитель вздохнул и вылез из кабины, открывая задний борт фуры. Внутри стояли штабеля разнокалиберных ящиков и картонных коробок, перемотанных скотчем. В воздухе витал запах картона, дерева и чего-то ещё, едва уловимого. Первую коробку выгрузили довольно быстро, проверяющий тщательно обвёл её сканером со всех сторон. Прибор молчал. Он кивнул, и коробку затащили в дом. Процесс пошёл, но с каждой коробкой энтузиазм у проверяющего таял на глазах. Он ускорял темп, кое-где пропуская углы, а иногда и целые ящики. В одном из ящиков что-то звякнуло, когда его ставили на землю. Проверяющий замер, нахмурился и приложил сканер к коробке. Прибор снова молчал. Он несколько раз обвёл её по кругу, прислушиваясь. "Показалось", — решил он и махнул рукой, чтобы её уносили. Коробки перекочёвывали в дом одна за другой. — Вот, держи, — он отдал пухлый конверт водителю, и те с облегчением покинули территорию странного особняка. — Босс, всё, что заказывали, доставлено, — доложил проверяющий по рации. — Проверил? — От и до, всё чисто, — соврал он. Хань Дун спустился в подвал, куда свезли часть груза, и открыл первую коробку. В ней оказались запасы консервов. Собственно, весь груз состоял из провизии. Он собирался отсидеться тут, в семейном особняке, пока не придумает новый план. Тот, кто согласился помочь ему убить глав кланов Лю и Фэн после его провального покушения на Хайкуаня, исчез. Молодого шпиона выловили и казнили, выставив тело на всеобщее обозрение. Хань Дун был в полном провале и совершенно не знал, что делать. Он откинул крышку консервной банки и брезгливо поморщился. Тушёнка выглядела отвратительно, но выбора особо не было. Он и так заказывал все через третьих лиц, чтобы не привлекать внимания, и доставлял всё окольными путями. Он прошёл дальше, открывая остальные коробки: крупы, макароны, сухари, чай, кофе… Всё самое необходимое, чтобы протянуть какое-то время. Дойдя до той самой коробки, которая звякнула при разгрузке, Хань Дун остановился. Внутри должно было быть вино. Самое дорогое, коллекционное, которое обычно берегут для «особого случая». Он с нетерпением вскрыл упаковку и замер. Среди бутылок с вином лежало что-то квадратное. Хань Дун выругался, увидев торчащий проводок, соединённый с крышкой. Он был готов броситься наутек, но было уже поздно. В этот момент в подвале раздался взрыв. Такой силы, что стены задрожали, а потолок начал осыпаться. Особняк содрогнулся, и в окнах повылетали стекла. Вооружённые люди, охранявшие дом, в панике выбежали на улицу. Они пытались понять, что происходит, когда раздался второй взрыв, на первом этаже, сметая всех свидетелей взрывной волной. Здание охватило пламя, и густой чёрный дым повалил из окон. Особняк превратился в пылающий ад. Спастись никому не удалось. Вдали, на холме, стояла машина. В ней сидел человек, наблюдавший за происходящим в бинокль. На его губах играла едва заметная улыбка. — Это Чёрный Феникс. Операция прошла успешно. Джексон отбросил бинокль и рацию, завёл машину и уехал, оставляя за собой лишь клубы пыли.

***

— Вы слышали, опять новое руководство пришло… — Говорят, совсем сопляк… — Нам вообще дадут спокойно работать? — Кто-нибудь знает, что случилось с предыдущим директором? — Кто-нибудь вообще понимает, что происходит? В конференц-зале стоял гул. Сотрудники разных отделов собрались, чтобы вновь познакомиться с новым руководством фирмы, где они работали. Точнее, пытались работать. После исчезновения их первого руководителя, Сяо Цяна, появился другой, строгий и совершенно не внушающий доверия. Кто-то даже сказал, что такому в пору работать вышибалой в клубе, чем сидеть в директорском кресле, но и этот директор долго не продержался. Когда началась странная волна отставок министров, тогда и пропал новый директор, оставив компанию на произвол судьбы. Но сотрудники продолжали работать, их-то никто не увольнял, да и зарплата поступала без задержек. И вот, когда в стране всё более-менее улеглось, появился новый директор. Двери распахнулись, и в зал вошла делегация из пяти человек. Во главе шёл знакомый некоторым сотрудникам Чжан Исин. Пройдя в центр зала, он встал у трибуны, остальные, незнакомые никому молодые люди, сели позади него. — Всем доброго дня, — поприветствовал Исин. — Меня зовут Чжан Исин, и я ваш новый директор. Исин окинул взглядом собравшихся. Он знал, что многие из них в смятении и недоумении. Времена были неспокойные, а частая смена руководства не добавляла уверенности в завтрашнем дне. — Я понимаю, что у вас накопилось много вопросов, — продолжил он, — и я постараюсь на них ответить. Прежде всего, хочу вас заверить, что мы здесь не для того, чтобы всё сломать. Наша цель – стабилизировать ситуацию, наладить работу и вывести компанию на новый уровень. Он представил своих коллег: нового юриста, финансового директора и директора по развитию продаж. Рассказал о плане работы на ближайший год, а после ответил на вопросы сотрудников, один из которых был: «Куда подевался господин Сяо?» — К нашему глубочайшему сожалению, господин Сяо скончался от продолжительной болезни, — сухо ответил Исин. — Он не хотел это афишировать, поэтому прощание прошло тихо, в кругу семьи. Это, конечно, была ложь во благо. Никому из собравшихся не нужно было знать, что Сяо Цян, человек, считавший себя великим, сдох от голода и жажды в подвале старого здания, некогда принадлежавшего клану Хань. Забытый и никому не нужный.