Часть 4. Ни стыда, ни совести
22 февраля 2025 г., 16:41
Чонгук склоняет голову, ошарашенный выходкой офицера, и как-то нервно ухмыляется уголком губ. Он думал, что повидал в этой жизни всё, но, оказывается, ошибся. Вот теперь — точно всё.
— Что ты сказал? — Твёрдый, холодный голос действует, словно ледяная вода в душе, приводя Тэхёна в чувства и убавляя уверенности в своих словах. Во рту сухо, словно в пустыне, горло саднит, и парень сдерживается, чтобы не закашляться.
— Я хочу работать с вами, — кажется, Ким утратил инстинкт самосохранения, превращая свою жизнь в самый страшный ночной кошмар. Чонгук быстро оправляется от мимолетного шока, вновь собирается и задаётся единственным вопросом, который его действительно волнует.
— У тебя с головой проблемы?
Ким, который ожидал явно не этого, пожимает плечами, не до конца поняв вопрос.
— Нет, перед поступлением я прошёл осмотр у психотерапевта — со мной всё в порядке.
Чонгук ухмыляется, и если бы не его манеры, он бы закрыл лицо ладонью, выражая полное негодование.
— Нет, котеби, у тебя проблемы с головой. Кто дал тебе право уходить с лекции, которую проводит человек старший тебя по званию? Почему ты решил, что ты можешь неформально обращаться ко мне? Кем ты, чёрт возьми, себя возомнил? — Чонгук повышает голос, его дикция идеальна и Ким понимает, что шутки закончились. Атмосфера в коридоре накаляется и Тэ готов поклясться: он видит, как в мазутных глазах черти пляшут.
Аура детектива душит, хватает за горло и бьёт куда-то под рёбра, выбивая весь воздух из лёгких. Чонгук совсем не похож на Хана. Инструктор ругает, но глаза его всё такие же добрые, в них можно укрыться от любой опасности, а глаза Чонгука на нее толкают. Тэхен словно уменьшается в размерах, чувствует себя по-настоящему глупым щенком, от которого открещиваются как от надоедливого животного и носком ботинка спихивают с крыльца, лишь бы только тот скрылся с глаз.
У Кима нет аргументов, он снова сглупил.
Чонгук находится на расстоянии, но кажется, что тот слишком близко и жар его тела заставляет отшатнуться назад, сделать шаг в бездонную пропасть, теряя под ногами землю.
— Тебе нечего сказать? Конечно, тебе нечего сказать, потому что ты глупый патрульный, который ни на что не способен, кроме нытья и необдуманных поступков, из-за которых страдают окружающие, — Чонгук не собирается останавливаться, он только набирает разгон. Его взгляд впивается в растерянное лицо напротив и без его пристального внимания не остаётся тот факт, что с каждым грязным словом, глаза парня краснеют, набираясь слезами.
— Я не, — начинает было Ким, запинаясь в собственных словах и зубами сдирая сухую кожу с нижней губы, открывая маленькую кровоточащую рану.
— Твоё лицо является полным подтверждением моих слов, — Чонгук безынтересно хмыкает и окидывает парня презрительным взглядом, хватаясь пальцами за круглую ручку двери, но не открывая её, — иди пожалуйся папочке, Ким Тэхён. Советую тебе забыть про карьеру полицейского и заняться бальными танцами, с твоим телосложением только туда путь и открыт. — Дверь открывается и Чон заходит в кабинет, оставляя Тэхёна одного в длинном коридоре.
Первая солёная дорожка бежит по бледной щеке, пощипывая кожу, и офицер сжимается, тут же вытирая её тыльной стороной ладони. Слова задевают парня больше, чем увиденный труп ночью. Кажется, что последние крупицы сил и самообладания покидают патрульного именно сейчас, поэтому поток слёз накрывает с ещё большей силой, каплями стекая по подбородку и падая на кафельный пол, разбиваясь о холодную поверхность.
Лекция заканчивается и толпа людей вываливается из кабинета, рассасываясь по всему пространству полицейского участка. Многие возвращаются к своим прямым обязанностям и, дописав отчёты о ночных патрулях, плетутся домой.
Хан же ищет Тэхена, который так и не вернулся в кабинет после разговора с Чонгуком. И он находит его, точнее то, что от него осталось. Парень сидит в раздевалке, поднимает покрасневшие, опухшие глаза на старшего — и они тут же наполняются новой порцией слёз.
— Прости меня, — шепчет Тэхён.
Хан не злится, он подходит к парню, которого полностью поглотила истерика и присаживается на корточки, потянув трясущееся тело на себя. Тёплые руки смыкаются на спине патрульного и парень, найдя опору, размякает, уткнувшись носом в крепкое плечо. Старший чувствует, как того колотит, поэтому не решается отпустить и лишь сильнее прижимает к себе, поглаживая по спине.
— Все хорошо, Тэхён, — шепчет Хан куда-то в волосы к Киму, который продолжает мочить рубашку того слезами.
— Я создаю тебе только проблемы. — Инструктор хмурится, пытаясь разобрать слова среди неясной, заикающейся речи и закатывает глаза.
Чонгук влияет так на всех.
Хан это точно знает.
Проходит целая вечность, пока Тэхен наконец успокаивается. В глазах больше не остаётся влаги, они словно наполнены песком, неприятно зудя. Чёрные ресницы слипаются, а на лице красуются белые высохшие дорожки, что стягивают кожу и вызывают желание умыться. Как только старший убеждается в спокойствии Кима, он поднимается и разминает затёкшие ноги.
— Лучше?
— Намного, — отвечает Тэ, утирая нос и поднимаясь следом. Он сам себя не видит, но точно знает, что выглядит просто ужасно.
Капля запёкшейся крови блестит на губе, словно бусинка, медовые глаза сейчас тёмные, словно кто-то добавил в них ложку дегтя. Полопавшиеся капилляры некрасиво расползлись по белку глаза, сообщая всем, что утро Кима прошло ужасно.
Дверь распахивается и в раздевалку влетает запыхавшийся Юнги, замечая помятого друга и тут же бросаясь к нему.
— Я искал тебя по всему участку. — Юнги врезается в Тэхёна, заключая его в неловкие объятия, с беспокойством вываливая весь поток своих мыслей.
Хан показательно прокашливается в кулак, привлекая внимания Мина, который поворачивает голову и расширяет глаза. Отлипает от родного тела, склоняясь в поклоне в знак приветствия, и незамедлительно возвращается в прошлое положение. Тэхён смеётся, вцепившись в плечи друга, и пытается отодвинуть его.
— Придурок, ты хоть знаешь, как я переживал? А эта твоя выходка в кабинете, господи, я думал ты уже закопан под ближайшим кустом, — тараторит Юн и сводит брови, явно не желая отлипать.
— Пиявка, — заключает Тэ, наконец озаряя всех своей квадратной улыбкой, чем окончательно успокаивает инструктора.
Хан удаляется под шум голосов, тяжело выдыхая. Он знает, что его ждут в кабинете начальника, а это может сопровождаться двумя событиями: повышение и выговор.
Хан уверен, повышение ему не светит.
***
В кабинете тихо и только тиканье настенных часов отражается от стен. Полумрак дарит комнате прохладу; за коричневым дубовым столом уже сидит шеф, что-то подписывая в бумагах и изредка перекидываясь словами с Чонгуком, который удобно сидит в кресле возле шкафа с книгами. Хан стучит в дверь и, услышав разрешение, незамедлительно заходит, тут же сталкиваясь с мерзким взглядом Чона. — Ли Хан, я думаю, ты уже догадываешься о том, какой разговор нас ждет впереди. — Мужчина кивает, не глупый. Чон, заинтересовавшись предстоящей сценой, откладывает книгу, аккуратно ставит её обратно на полку. — Да, сэр. — Твой патрульный Ким Тэхён по моей информации побывал ночью на месте преступления. — Хан вновь кивает в подтверждение. — Как ты объяснишь ваше нахождение там? — Я увидел толпу полицейских машин и дым, поэтому принял решение, что наша помощь не будет лишней, — спокойно говорит мужчина, чувствуя на себе липкий взгляд и ведя плечами в попытках скинуть с них раздражение. — У вас был приказ патрулировать улицу. — Шеф тоже не в восторге от того, что ему приходится отчитывать одного из лучших работников, который верой и правдой служит в его участке много лет, но выбора ему никто не оставил. Если полицейские начнут самовольничать, то на улицах начнется бардак. — Я ослушался приказа и сделал вывод из личных чувств. Вы учили нас следовать протоколу, но не забывать о чувстве долга. Я про него не забыл и посчитал, что мы можем там пригодиться. — Хан никогда не молчит, он знает свою работу и искренне её любит. — Именно из-за чувства долга, я спас множество жизней, шеф. Капитан кивает, внимательно выслушав мужчину. — Как ты можешь научить стажёра следовать приказам, если сам их не соблюдаешь, Хан? Мне тяжело это говорить, но ты отстранён от службы до того момента, пока заново не пересдашь квалификационный экзамен. Так же это будет занесено в твоё личное дело. Свободен. Хан сгибается в поклоне и выходит из кабинета, покосившись на Чонгука, что внимательно за всем наблюдал. — Нужно сказать жене, что мы наконец-то сможем съездить к е матери. Не успевает мужчина спуститься по лестнице ниже, как его окликает самый ненавистный голос на всем божьем свете. — И вот такого будущего ты хотел? Ли закатывает глаза настолько, что, кажется, он сможет рассмотреть собственный череп изнутри. История стара как мир, поэтому мужчина совершенно не удивлён появлению дьявола за спиной. — Что ты имеешь в виду? — спокойно спрашивает Хан, разворачиваясь и пальцами крепко сжимая перила. Даже сейчас Чонгук стоит на ступень выше. Гордо вскинув голову и с удручающим спокойствием граничащем с безразличием, смотря на мужчину сверху вниз. — Не притворяйся, будто ты не понимаешь. Ты хотел, чтобы тобой командовал какой-то старик в кожаном кресле и портил твоё дело из-за сыночка большой шишки? — Чонгук больше не выглядит как идеальная картинка с журнала, он плюётся ядом и не сдерживает эмоций, что кипят в грудной клетке. — Боже, Чонгук, почему бы тебе просто не отстать от меня? Зачем ты пытаешься выиграть войну, которую ведешь в одиночку? — Потому что ты идиот, ты променял карьеру детектива на чёртового патрульного. Ты предал все обещания, которые мы давали друг другу ещё в академии. Даже глупый бэмби, ни на то не способный кроме слёз, попытался позариться на карьеру следователя, а что сделал ты? Ли подносит ладони к лицу, потирая его и устало зевая. — Тэхён хочет стать детективом? — Серьёзно? Из всего, что я сказал, ты услышал только то, что малец хочет стать детективом? Да, он хочет стать детективом и он хочет работать со мной. — Выделив последние слова особой интонацией, детектив поднимает уголок губ в мерзкой ухмылке. — Чон, ты сам предал нашу дружбу. Ты был тем, кто изменился, не я. Именно ты предал наши идеалы, испачкав свои руки. Ты забрал у меня всё, чем я дорожил. Не нужно искать виноватых, просто прими тот факт, что во всём виноват ты и твой дерьмовый характер, — не желая продолжать разговор дальше, Хан делает шаг вперёд. — Я сделал свой выбор и сейчас я счастливый муж, а что делает тебя счастливым, Чон? Хан стоит пару минут, но так и не услышав ответа на свой вопрос, грустно улыбается. — Я так и знал. — Слова теряются где-то в воздухе и следователь, не желая признавать правоту бывшего друга хоть в чём-то, быстро разворачивается, скрываясь в кабинете шефа полиции. Этот разговор останется на лестнице и никогда не выйдет за стены участка. Только картины будут знать, что детектив Чон сорвался, оголив свои чувства.***
Тэхен идёт с Юном по оживленной улице, рассказывая тому всё, что с ним произошло ночью, но опускает момент с разговором в коридоре, не желая вспоминать и ковырять открывшуюся рану. — Чёрт возьми, да ты в дерьме, друг мой, — с умным выражением лица заключает Мин, за что тут же получает кулаком в плечо. — Будто я сам не знаю, — бубнит Ким и, дойдя до дома, открывает калитку пропуская Юна вперёд. Парни уставшие, Тэхён ещё не закончил изливать больную душу, поэтому было принято решение, что сегодня они проведут оставшийся день, играя в плейстэйшен и заливая горе Кима сладкой колой. Завтра выходной, а значит можно будет спать до обеда. На пороге их встречает разъяренный отец, который явно уже в курсе всего произошедшего, и Мин, посвистывая, медленно поворачивается к выходу, уже готовый побежать, но рука друга на белом капюшоне кофты не дает сделать и шагу. Парни сидят на кожаном диване, потирая затылки и опустив глаза, считают ворсинки на белом ковре. Отец Тэхена в ярости, но Ким не удивлён: он сразу знал, что ему всё донесут на блюдце с золотой каемочкой. — Как ты мог ослушаться приказа, Ким Тэхён, разве я этому тебя учил? Ты решил опозорить меня? — Чжи разрывает глотку громким криком, вновь замахиваясь, чтобы отвесить подзатыльник сыну, но Юнги резко вскакивает, выставляя руки перед собой и нервно ухмыляясь. — Господин, пожалуйста, простите нас. Я буду лучше следить за этим оболтусом, но вы тоже его поймите, он сегодня впервые трогал чёртов труп. — Юнги треплет Кима по волосам, придавая тому ещё более жалкий вид. — Труп! Вы вообще можете себе представить? — эмоционально вещает парень, на что отец удивлённо поднимает брови и складывает руки на груди. — Тэхён, это правда? — Ким кивает, поднимая голову. — Что ж, обсудим это, когда ты будешь готов, а сейчас убирайтесь вон с глаз моих, — отец с тяжёлым кряхтением уходит на кухню, чтобы заварить себе очередную порцию кофе и продолжить причитать что-то о плохом поведение сына. Юнги, не желая испытывать судьбу, хватает парня за руку и тащит наверх, скрываясь за дверью уютной комнаты. — Я же надеюсь после того, как ты увидел труп, мы не будем играть в пони? — косясь на Кима, осторожно спрашивает Юн, на что получает громкое цоканье и очередное закатывание глаз. — Ну а что? — восклицает парень, заливаясь звонким смехом.***
Киму наконец-то удалось сходить в душ, где он долго стоит под струями тёплой воды, с остервенением водя мочалкой по коже. Ещё чуть-чуть — и до костей бы добрался. Он всегда считал, что встречают по одежке и провожают по ней же, поэтому парень следил за собой. Его невозможно было застать врасплох с грязной головой или неприятно пахнущей одеждой. Тэ себя любил, поэтому и заботился. Гель с ароматом ванили и табака всегда переносил стажера на дальний восток, летал в комнате тяжёлым облаком, заполняя каждую частичку пространства. За эту приятную, удушающую сладость парень его и ценил. Юнги лежит на просторной кровати, поджав подушку, и с интересом разглядывает что-то в резком белом свете экрана телефона. Тэхён, разгоряченный банными процедурами, заходит с пунцовым лицом в комнату, попутно собрав пачки чипсов с пола и, отправив их в мусорное ведро под столом, падает рядом. Как только щека касается подушки, парень блаженно мычит, буквально сдерживаясь от того, чтобы не начать кувыркаться на кровати от выброса гормона радости. Тело всё ещё болит от пережитого напряжения, душа саднит от слов Чонгука, а глаза, не желая больше моргать, медленно закрываются, погружая того в темноту. — Эй, я нашел профиль этого твоего детектива. — Юнги вынуждает Кима открыть глаза, которые тут же начинают слезиться от слишком большой яркости, и отдаёт телефон другу. Стажер зажимает рукой гаджет, и пальцем отматывая вверх вниз несколько раз, удивляется, как можно быть настолько скрытным. Ничего интересного, профиль сдержанный, как и сам Чонгук. Ни намёка на что-то, что могло бы показаться вульгарным или наоборот слишком милым. В описании профиля стоит отметка места работы и, судя по всему, рабочий номер, по которому с ним могут связаться свидетели. Пару фотографий со студенчества в военной форме и одна фотография возле бассейна, где Чон стоит в синих шортах по колено и голой спиной, вновь демонстрируя всему миру широкие плечи. Пожалуй нет, одна милая фотография все-таки имеется. Мужчина улыбается, сидя на корточках в свободной чёрной футболке и таких же чёрных штанах, уложив ладони на голову псу и почёсывая того за ушами. Ким удивляется так, словно видит восьмое чудо света. Детектив Чон умеет улыбаться. Тэхён приближает фотографию, рассматривая задний фон, почти моментально узнавая площадку для дрессировки. В душе клокочет что-то похожее на радость вперемешку с волнением. — Ты чего? — Юн непонимающе склоняет голову, не разделяя радость друга. — Это всего в двух квартах от меня, — с восторгом говорит Ким, на что получает ещё более удивлённый взгляд и смущенно улыбается, совершенно не желая вдаваться в подробности своих мыслей. Парень больше ничего не говорит, внимательно смотрит на последнюю фотографию Чона, сделанную возле этой же площадки в спортивном костюме, и машинально опускает глаза, в надежде на то, что фото было выложено в тоже время, как и сделано. Кажется судьба на стороне парня. Или ей тоже интересно, что дальше будет делать офицер, и в какие паучьи сети попадёт. А Тэхен попадёт. На фотографии время указывает на шесть тридцать утра и, возвращая телефон владельцу, стажёр тут же натягивает мягкое одеяло, вновь прикрывая глаза. Юнги всё видит, всё замечает, но ответов на свои вопросы не ищет, просто отворачивается следом, бесцельно листая ленту соцсетей.***
Утро у всех начинается по-разному. Юн просидевший почти до утра, спит крепким сном. Развалившись на пол кровати, забрав всё одеяло, тот скинул собственные конечности на Кима, безмятежно посапывая и явно наслаждаясь царством морфея. Тэхен же просыпается от звона надоедливого будильника в пять двадцать утра, который маленькими молоточками бьёт по ушам, раздражая все нутро. Пока парень поднимается, его мозг генерирует миллион оправданий и аргументов в пользу того, чтобы не вылезать из мягкой манящей кровати. Аргументы начинаются с «он на меня наорал, пусть катится к чёрту!» и заканчиваются полным абсурдом в виде «может все-таки стать фотографом?». Тэхён сам задаётся вопросом: с чего он вообще взял, что сегодня детектив Чон выйдет на пробежку? Снова глупо понадеялся на удачу, ведь она его ни разу за жизнь не подводила. И этот раз может стать либо исключением, либо закономерностью. Война с самим собой феерически проиграна, и стажёр, смотря в зеркало, кривится. Он выглядит совсем помятым: под глазами залегли отёки от вчерашних слёз, лицо опухло, а на искусанных губах кожа пошла трещинками. Красные после сна глаза не хотят открываться, желая вновь погрузиться в темноту и отдохнуть, но Тэ имеет другое мнение. Неуклюже забравшись в ванную, парень включает воду и утопает в надежде на то, что это его разбудит и взбодрит. Не взбодрило. Мышцы, которые получили свою дозу тепла, размякли ещё больше, и теперь приходится бороться с желанием не вылезать из душа, позволить тёплым ручейкам воды стекать по белой коже, ласкать спину и плоский живот, утягивать в свои горячие объятия. Хочется уснуть прямо здесь. Чонгук ошибается. Тэхён вовсе не оленёнок. У него неплохое телосложение: крепкие мышцы, выпирающие ключицы, подкаченные икры, ноги и торс. Его физическая подготовка не на высшем уровне, но вполне может посоревноваться с другими. Чего не скажешь о теле Юна, который ещё с подросткового возраста никак не мог набрать массу и все его тренировки с утра до ночи позволили набрать лишь малое количество мышц, пройти сушку и придать рельеф торсу. Мин из-за этого чертовски сильно комплексовал, пока Тэхену не удалось убедить его в том, что, помимо мышц, друг может похвастаться безупречной скоростью и ловкостью. Его тело было пластичным, гибким. Казалось, он подобно коту может пробраться в любую щель и вылезти из неё так же ловко. — Чёрт. — Тэхён мокрыми руками тычет на экран телефона, и видя что время неумолимо бежит, быстро выскакивает, обматываясь полотенцем. Больше не теряя ни минуты, он залетает в комнату и даже не смотрит в сторону Мина. Соблазн провалиться в сон слишком велик. Стаскивая с вешалки молочного цвета удлинённые шорты с красной вышивкой в виде пираньи и чёрной окантовкой, парень быстро натягивает их на себя, следом надевает лёгкую белую футболку и убирает мокрые волосы назад. Ким бесшумно спускается на первый этаж и наклоняется, чтобы зашнуровать кроссовки. Силуэт Тэхена скрывается за дверью. Его день начался, и он надеется, что сегодня всё пройдёт лучше, чем вчера.***
Чонгук пробегает приличное расстояние от дома, сворачивает в парк и останавливается. На безлюдной улице царит тишина, разбавляемая пением цикад. Лёгкий прохладный ветер обдувает голые руки мужчины и забирается под чёрную майку без рукавов. Деревья в парке величественно возвышаются над головой детектива, поддерживая какой-то свой танцевальный ритм, пропуская сквозь кроны редкие лучи утреннего солнца. Детектив видит в этом упоение — он отдыхает от людей, работы и просто повседневности. Выбрасывает всё напряжение в ноги и бежит так далеко, насколько только видят глаза, а затем возвращается домой с приятной ломотой и усталостью в теле. Сегодня что-то идёт не так. Взгляд цепляется за знакомые растрёпанные кудряшки, а следом и за миловидное лицо надоедливого оленёнка, очерчивая мягкие черты и смазанную линию подбородка. Детектив мог бы подумать, что сошёл с ума и его галлюцинации вышли на новый уровень, если бы стоящий в десяти шагах парнишка сонно не зевнул, нелепо тряся головой. Он выглядит разгорячённым: щёки покрыты заметным румянцем, а грудь тяжело вздымается. Чонгук сразу понимает, что тот бежал сломя голову. Тэхен мужчину замечает сразу же, как только отрывается от разглядывания собственной обуви и поднимает голову. Необъяснимое чувство беспокойства вновь порхает в душе, размахивая крыльями и неприятно щекоча в груди. Ким сам не знает, чего ждёт и что хочет услышать. Он вообще слабо понимает, что забыл в этом парке и почему ищет способы обжечься, но желанию не сопротивляется. В чём он убежден и во что свято верит, так это мысли о том, что ему безумно хочется поработать с детективом. Он прекрасно осознает важность патрульных офицеров, знает, что их работа сложна, но ему натерпится пойти дальше. Пойти дальше с детективом Чоном. Они смотрят друг на друга ещё пару минут, Тэхену кажется, что его прожигают уже как минимум пару лет. Чонгук, не желая разбираться в поступках парня, просто разворачивается и, приподнимая руки к груди, продолжает бежать дальше. Если честно, Чон подумал, что после вчерашнего разговора, стажёр больше не осмелится на подобного рода выходки, но судя по всему, ошибался. Это правда удивляет, но не делает офицера в глазах Чона выше. Мотыльки тоже летят на ослепляющий свет раскалённой лампы, но, обжигая свои крылья, падают вниз. — Детектив, постойте! — Тэхён тут же бежит следом, стараясь поравняться с мужчиной, но всё равно прилично отстает. Его тело не готово к бегу через несколько улиц, да ещё и после столь резкого пробуждения. Чонгук пропускает всё мимо ушей, игнорирует и знает, что Ким свалится с ног спустя два круга. Пот стекает по спине, заставляя футболку офицера неприятно прилипать к коже. Лёгкие, будто обожжённые горячим паром, не желают делать вздох, бунтуют и сжимаются так, словно кто-то зажал их в кулак, даже не думая отпускать. Идёт уже шестой круг по асфальтированной дорожке, и голова Кима наполняется свинцовой тяжестью. Кислорода не хватает. Перед глазами плывут деревья, сливаясь с окружением. Где-то под ребром чертовски колет, заставляя парня подрагивать с каждым новым шагом, а сердце — биться загнанной птицей, готовой проломить грудную клетку. Чонгук наоборот выглядит довольным, он ни капельки не устал. Бежит всё так же энергично, не делая перерыва и лишь иногда мельком поглядывая на стажера. Чон не собирается разговаривать с Тэхёном даже после тренировки, ему неинтересно копаться в молодой голове с тараканами. У него по улицам убийца ходит, не оставляя после себя ничего. Вот, что по-настоящему его волнует. Стоило детективу выйти на призрачный след коллекционера, как тот тут же уничтожил всё, что так долго собирал. Вместе с амбаром, сжигая и улики. А это значит, что улей разворошили, и убийства начнутся с новой силой. Чон уверен, что коллекционер озлоблен, агрессивен, и надежда только на то, что тот в пылу собственных чувств совершит ошибку, забудется, нарушив собственные устои идеализации самого себя, шагнёт в ад, где его уже будет ждать Чонгук. Мужчина останавливается, оттягивает от себя потную майку, и отстегнув от пояса на талии бутылку воды, тут же сухими губами примыкает к горлышку. Холодные капли ручейком стекают по заостренному подбородку. Бегут по вспотевшей, распаленной коже и скрываются за мокрой тканью от чужих глаз. Тэхен уже не бежит, он еле ползёт, перебирая ногами и молясь о том, чтобы не рухнуть посреди тропинки. Горло пересохло и из тела можно выжать только лишь остатки сухого кашля, который раздирает внутренности. Парню остаётся всего пару шагов, чтобы дойти до детектива, что смотрит диким зверем, будто дожидаясь того момента, пока его ослабленная добыча рухнет на землю в изнеможении. Тэхен сдаётся. Он падает на зелёную мягкую траву, что кончиками щекочет затылок. Слезящиеся от усталости и напряжения глаза смотрят сквозь пышные кроны высоких деревьев. К горлу подкатывает ком тошноты, заставляя прокашляться. Ноги как ватой наполнены, иначе стажёр не может объяснить, почему он их совсем не чувствует. Кажется, трясётся все тело, сводя икры болезненной судорогой, но эти чувства затмевает более сильное, что словами описать просто невозможно. Перед глазами возникает лицо мраморной статуи, над которой скульптор явно пыхтел не один год, и Тэ поджимает губы. — И кому ты что доказал? — Низкий голос проникает так глубоко в голову, что потом ещё пару секунд эхом отдается в сознании. Чонгук смотрит сверху вниз на мутные глаза парня, отсчитывая минуты до его отключки. Его неподготовленное тело не выдержало бы двадцать три круга, даже если бы он этого так желал. — Кажется, именно вам, — тихо хрипит Ким, стараясь выдавить из себя жалкое подобие улыбки. Чон в который раз удивляется, что у этого стажёра явные проблемы с головой и мысленно делает пометку: не срываться на больных. — Мне? — Мужчина указывает на себя. — Точно нет. Детектив стягивает с себя майку, обливает её холодной водой и грубо бросает пареньку на лицо. Только его смерти тут не хватало. Чонгук не позволит какому-то оленёнку порочить его любимый парк и прибавлять бессонных ночей в копилку. Тэхён удивленно расширяет глаза, украдкой улыбаясь и втягивая носом запах пота, смешанный с лёгким ароматом кондиционера для белья. Футболка, обдуваемая ветром, помогает, поэтому спустя время у младшего появляются силы стянуть с себя её и даже приподняться, приняв сидячую позу. — Детектив, — обращение теряется среди безлюдного парка, разносится эхом между толстых стволов и подхватывается потоком ветра, который уносит слова куда-то дальше. В парке Тэхён один. Чонгук испарился так же быстро, как и появился. И если бы не чужая майка в руках, Ким бы не поверил, что всё это произошло наяву, а не стало плодом его воспалённого сознания.***
Юнги идёт по узкой тропинке, почёсывая затылок и чувствуя себя максимально побитым. Он отлично спал, но утренние копошения Тэхена заставили того проснуться в ужасно дерьмовом настроении. Мин вообще редко когда просыпался в хорошем настроении, особенно если по чьей-то вине, особенно если в восемь, мать вашу, утра. Вот и сейчас юноша злится на весь белый свет, желая поскорее закрыться в собственной комнате и завалиться досыпать свои положенные часы. Но утро добрым не бывает, пора бы всем это запомнить. Юнги резко толкают, а если быть точнее — сталкивается сам парень. Носом. Резко отходя, стажёр наблюдает, как по его любимой небесно-голубой толстовки растекается огромное чёрное пятно от грёбаного кофе. — Блять, ты что, не видишь, куда идёшь? Слепой идиот! Тебе на очки не хватает, так давай добавлю, — злобно рычит Мин, наконец поднимая глаза и сводя брови к переносице. Его злобное выражение лица меняется так же быстро, как и появилось. — Боже, да ты красавчик, — заключает Мин, на что мужчина перед ним несдержанно смеется. — Так значит, я больше не слепой идиот? — Бархатный, похожий на тихое урчание голос срывается с пухлых губ, и Юнги мотает головой. — Ты красивый слепой идиот, — интонацией разделяя слова, посмеивается Мин и смотрит в тёмные, манящие глаза напротив. Юнги всегда был слишком падким на внешность и не брезговал поменять своё мнение о человеке, который стал обладателем красивого личика. Как можно было продолжать злиться на мужчину, что своим светом Мина ослеплял? Его идеальная широкая улыбка идеально гармонировала с отточенными скулами, а пухлые губы поблескивали на солнце из-за бальзама. Мужчина был в классическом костюме и парень просто не мог не заметить вышитую эмблему с внутренней стороны чёрного пиджака Calvin Klein. Белая рубашка на удивление хорошо сочеталась со смуглой кожей, а галстук, красовавшийся на шее, прекрасно смог подчеркнуть чёткую линию челюсти. — Тогда позволь мне загладить свою вину в пятницу вечером, — говорит мужчина, явно подметив интерес к своей персоне со стороны молодого паренька. — Где? — В стейк хаусе. Ресторан в центре Сеула, я слышал там прекрасная еда, — Юнги задумчиво кивает и соглашается. — А имя ты своё не скажешь? — Хосок. Чон Хосок, — Хо поднимает руку, смотря на часы, и извинившись, прощается. Юнги не мог не заметить, насколько красивы руки Хосока с слегка выпирающими венами и ярко выраженными костяшками. Юнги в свою удачу не верит, несколько раз щипает себя за ногу и убедившись, что ему больно, улыбается. — Господи, я что в фанфик попал, — сам себе говорит парень и в последний раз смотрит на безобразное пятно на кофте, тут же успокаиваясь с мыслями, что это того стоило.***
— Серьёзно, он пролил на тебя кофе и вы так познакомились? Юнги кивает, закидывая ноги на стену и от скуки мыча. Динамик телефона тут же разрывается от восторга и причитаний Тэхёна, насколько это всё мило и романтично. Перекатывая языком чупа-чупс во рту, Мин резко разворачивается, внимательно смотря на Кима. — Я должен начать с ним встречаться, — совершенно серьёзно говорит парень, на что Ким лишь закатывает глаза. У Юнги всегда так. Он прыгает из крайности в крайность, всего себя отдаёт, чтобы получить то, что хочет, а потом Ким едет к нему с бутылкой виски и коробкой конфет, залечивать израненную душу. Ким единственный кто знает, что парень — гей. Тэ не сказал бы, что признание друга поразило его до глубины души. Он и раньше замечал многозначительные взгляды на парней со стороны того, но просто никогда не вдавался в подробности. А после того, как Тэ нашёл друга на полу кухни его дома с пачкой снотворных и фотографией какого-то парня, слова были уже излишни. — Тэхён, ты не понимаешь, у меня встал только при одном его взгляде на меня. Он словно с небес спустился. Тэхён смеется, падая на кровать и расплываясь в улыбке. — Если он тебе понравился, то дерзай. Всё равно тебя нет смысла останавливать. А ещё, кстати, ты не забыл, что через неделю мы идём в зал суда наблюдать за процессом? — Ага, только я всё ещё не понимаю для чего нам свои жопы там просиживать. Пока мы не сдадим экзамен, нас всё равно не допустят до чего-то более серьёзного, чем выписывать дурацкие бумажки и клеить их на стекла машин. Тэхён пожимает плечами на монолог парня, ведь и сам не знает ответа. — Кстати, откуда ты утром вернулся? — спрашивает Юн. Тэ улыбается и загадочно молчит, жестом подзывая друга ближе к экрану. Юнги чуть ли ухом не касается телефона, но с интересом ждёт. — Не твоё дело, придурок, — шепчет Ким и под вопли друга отключается, откидывая телефон на подушку. Ноги до сир пор гудят, оповещая хозяина о том, что завтра тот будет собирать себя по кусочкам.
