Ода крыльям и шрамам

Спину дергало и жгло, как будто в нее медленно всаживали раскаленные иглы. Сандей застонал. — Видишь — живой он, — раздался где-то сверху над головой голос Март. — И смысл был так убиваться? — Пусть только выздоровеет, я его самолично прибью, — а это уже Стелла. Кто ее так разозлил? Сандей заморгал от яркого света и попытался привстать, чтобы оценить обстановку. Спина отозвалась болью, а на плечо надавили. — Не дергайся, — попросил Дань Хэн. — Я последний раз делал это давно. В прошлой жизни. Сандей и не собирался дергаться. Беглого взгляда хватило, чтобы понять — он снова на экспрессе, на кровати Стеллы в их общей комнате. А рядом столпился весь экипаж, включая Пом-Пом. Получилось! Сила Эны смогла открыть проход между реальностями. — Господин Вельт, дверь… — Заперта и заколочена, — заверил мужской голос. — Наверное во время смены путей задвижка ослабела, — задумчиво добавила госпожа Химеко. — Чтобы такое не повторилось, мы полностью опечатали вход. Сандей выдохнул и обмяк. Даже боль от иголки уже не ощущалась, как что-то значимое. Очнуться от того, что тебе зашивают рану гораздо лучше, чем очнуться от того, что тебя кто-то ест. — Я закончил, — объявил Дань Хэн. — Осталось обработать антисептиком и наложить повязку. Март и Стелла заспорили нужно ли завязывать конце шва красивый бантик или и так сойдет, пока Химеко и Вельт обсуждали последствия происшествия, а Пом-Пом пыталась выгнать всех из комнаты потому что больному нужен покой. Все это было таким знакомым. Таким уютным, безопасным, что можно было расслабиться и снова скользнуть в беспамятство.

* * *

Рана оказалась ерундовой — неглубокий длинный порез вдоль спины наискось. Ерундовой, но ужасно неудобной. Рассеченную кожу тянуло при любом неловком движении, а спать на животе утомляло. И место тоже неудобное, самому не дотянуться. Приходилось терпеть помощь Стеллы с перевязкой и обраткой. Ну… как “терпеть”? То, что помогала именно она, было скорее приятно. В этой будничной процедуре ощущалось что-то интимное. Когда пальцы девушки скользили вдоль спины, поглаживая кожу, а теплое дыхание щекотало шею сзади, боль отступала. А голову посещали фривольные мысли. В этом и была проблема. Антисептик похолодил кожу. — Не больно? — Нет. Она медленно обвела порез, не касаясь края. Простой жест, от которого по коже разбежались толпы мурашек. — Все почти затянулось. Завтра можно будет снимать швы. — Быстрее бы. Дождаться не могу, когда это закончиться. Это было правдой и неправдой одновременно. Но не говорить же “Я буду скучать по больничным процедурам”. Сандей и так всеми силами скрывал свою реакцию на ее прикосновения. — Сам виноват, — неожиданно набычилась Стелла. — Чего устроил! “Ты первая”, — передразнила она. — Как это вообще называется?! — Меня воспитали пропускать леди вперед, — попытался отшутиться Сандей. И получил в ответ хмурый взгляд. — На мне в тот момент висел полный щит. Даже блузка не порвалась бы. Стоило признать, что девушка была права. Его поступок был глупым, геройство бессмысленным и никому не нужным. Только подверг опасности и себя, и Стеллу. — Прости. Я не мог иначе. Она вздохнула. — Никогда больше так не делай. Кстати, твою куртку пришлось выкинуть. После того, как ее с тебя срезали, остались только кровавые лоскуты. Я думала ты прямо в вагоне кровью истечешь. Под ее укоризненным взглядом стало стыдно. — Прости… — беспомощно повторил Сандей. — Прощу если покажешь крылья. — Что? — Крылья. Те, которые для полета, — она снова провела пальцем вдоль спины, это было щекотно и приятно. — Все, кстати. Я закончила. — Спасибо, — он выпрямился и повел плечами. Кожу тянуло, но боли не было. Хороший знак. — Так что — покажешь? Без рубашки я тебя все равно уже видела. — Рана откроется. — Потом. Когда зарубцуется. Это самое большее через неделю. Порез заживал быстро. Не так быстро, как у приверженцев Яоши, у них к следующему дню и шрама не осталось бы. Но сила Гармонии тоже помогала исцелению. — Прости, но нет. Девушка нахмурилась. — Почему? Что на это можно ответить? Сандей нахмурился. Признаваться не хотелось. Аха знает что скажет Стелла, девушка — чистый хаос. Но любая ее реакция от жалости до одобрения будет неприятна. — Тебе не понравится. — Конечно понравится! Уверена, у тебя очень красивые крылья. — Нет. — Ну пожалуйста! Тебе что — жалко? — Почему это так важно для тебя? — не выдержал Сандей. Невиданное дело, но Стелла смутилась. — Просто… любопытно. А что?! Последнее чего Сандей хотел, это чтобы на него пялились из любопытства, как на зверушку в зоопарке. — Нет, — отрезал он, накидывая на плечи рубашку. — Забудь. Нет у меня никаких крыльев.

* * *

Сказал “Забудь”, а сам забыть так и не смог. Посеянная Стеллой мысль крепко засела в голове и взглянуть на свои крылья хотелось все сильнее. Прошла неделя, от пореза остался только вздуты красный шрам поперек спины. Он не болел, но немного чесался. Сандей вывернул голову, стараясь рассмотреть спину в зеркало. Потом кинул взгляд на часы. Соседка сегодня дежурит по кухне, значит несколько часов комната будет в его полном распоряжении. Пора! Он прикрыл глаза, выпуская на волю великие крылья. Помедлил, набираясь смелости, чтобы обернуться и посмотреть… За спиной скрипнула дверь. В повисшей тишине отчетливо и грязно выругалась Стелла. Проклятье! Почему она вернулась?! Почему так рано?! Сандей застыл, не в силах встретиться с ее реакцией. Девушка тоже молчала. А потом выдохнула одно короткое злое: — Кто?! — Прости, но я не понял вопроса. — Кто. Это. Сделал?! — почти прорычала Стелла. Она была в бешенстве. Бейсбольная бита появилась в руках из ниоткуда. По светящейся белой поверхности пробегали колкие искры. — Никто, успокойся. — Я успокоюсь! Кости ему переломаю и буду спокойная-преспокойная! Стало ясно, что объяснений не избежать. — Никто, — терпеливо повторил Сандей. — Или, если хочешь, я сам. — Что?! — Великие крылья называют еще “крыльями души”. И это не просто красивые с слова. Сказав это, он все набрался смелости, чтобы взглянуть на то, что от них осталось. Все выглядело неожиданно неплохо. Гораздо лучше, чем можно было предположить по реакции Стеллы. И гораздо лучше, чем ожидал сам Сандей. Кости сломаны в суставах, но перья на месте. Да и переломы выглядели не фатально. Время, проведенное на экспрессе, оказалось хорошим лекарем. — Ты хочешь сказать… — Они сломались, когда я проиграл экспрессу в той битве, — Сандей прикрыл глаза, заново переживая момент своего падения. — Нет, не так… Когда я потерял веру в то, что защищал. Они сломались, и я проиграл. С тех пор я не знаю, где истина, для чего пришел в этот мир и куда держу путь. Я должен заново отыскать для себя ответы. — И тогда… они заживут? — тихо спросила Стелла. Бита выпала из ее рук и растаяла, не долетев до пола. — Должны. — И ты снова будешь летать. — Наверное, — он пожал плечами, отчего крылья приподнялись с легким шелестом, сдув со стола листок бумаги. — Я предупреждал, что тебе не понравится. — Мне нравятся твои крылья. И совсем не нравится, что они сломаны. Может, на них того… шину наложить? И мазью помазать? Забавное предложение. — Не поможет, они не материальны в привычном смысле. Можешь потрогать и убедиться. Девушка покосилась на свои руки. — Давай помою сначала? Не буду же я грязными руками тебе в душу лезть. От неожиданности Сандей рассмеялся. — Им не повредит. Потрогай, не бойся. Ты же хотела. С робостью, которая со Стеллой абсолютно не сочеталась, девушка коснулась перьев. — А тебе не больно? Тут перелом на переломе. — Не больно. Это… что-то вроде проекции состояния души. — Значит все-таки больно, — вздохнула Стелла, поглаживая сотканные из света перья. Хвала эонам, она не впала в жалость или неуместное сюсюканье. — Не больно. Я просто не знаю во что мне верить. Раньше я думал, что мир жесток и несправедлив, но Порядок способен это исправить. Что я смогу это исправить. Подарить каждому его личный рай. — Не спать никогда, чтобы другие могли беспробудно дрыхнуть, — понимающе покивала головой Стелла. — И надолго бы тебя хватило? — Со мной была сила Эны. — Дерьмо идея. От бессонницы легко поехать кукушечкой. И хотел бы хотел возразить, но не нашел аргументов. Слишком свежим и страшным ощущался опыт слияния с эоном, слишком больно и сложно потом было собирать свою личность по кускам. Что осталось бы от него, пробудь он эманатором месяц? Или год7 Как скоро разум смертного полностью растворится в воле эона? И на какие крайности пойдет обезумевший Порядок, насаждая себя в человеческих мыслях и снах? Сандей позволил крыльям растаять в воздухе, и натянул рубашку. — В любом случае, меня растили с мыслью, что я — избранник Порядка, спаситель человечества. А сейчас я не знаю для чего живу. — Чтобы вкусно поесть? — предложила Стелла. — Выспаться? Повеселиться с друзьями, попасть в приключение. Всех победить, а потом вместе выпить по этому поводу. Чего ты все усложняешь? — Хорошие цели, но нужно что-то еще. Однажды экспресс остановиться у мира, где ждет мое предназначение. Глаза девушки сузились. — В смысле “остановиться”? Ты что — хочешь сойти? — Конечно. Разве это не предполагалось с самого начала? Такова моя договоренность с господином Вельтом. От этих слов стало немного грустно. И Сандей понял, что куда бы не привела его дорога, он будет тосковать по времени, проведенном на экспрессе. Стелла странно переменилась в лице. — Договоренность… Хрень какая! Хочешь я спрошу у Вельта, Химеко, остальных… Уверена: никто не станет возражать, если ты останешься насовсем. У Сандея такой уверенности не было. Да, стена отчуждения между ним и экипажем как будто растаяла. Но этого мало, чтобы стать полностью своим. — Я занимаю место в твоей комнате. — Живи сколько хочешь! Всю жизнь из милости, на непонятных правах? Сандей вздохнул. — Пойми, мне нужен собственный дом. И собственная цель. Я ведь не безымянный, который следует путем Освоения. Просто пассажир. Стелла — “Просто пассажир”, “нужен собственный дом”, — Стелла бьет кулаком по барной стойке. Удар приносит мимолетное облегчение. Сейчас бы подняться наверх да выбить все дерьмо из груши. Но ей почему-то страшно. Стелла не хочет, чтобы Сандей видел ее такой. Вдруг подумает чего не надо. — Коктейльчик? — услужливо предлагает робот. — Давай. — Как насчет “Долгого прощания”. — Ненавижу прощания. Особенно долгие! — Может “Синее настроение”? — О да, оно у меня сейчас чертовски синее! Стелла стискивает кулаки и раздраженно смотрит в пустоту за окном. — И куда он собрался?! — спрашивает она у невидимого собеседника. — Он же нехрена к жизни не приспособлен! Это на экспрессе все бесплатно. А на других планетах денег стоит. — Если речь о пассажире по имени “Сандей”, то по моим данным за прошедшие три недели он с помощью операций на бирже заработал для экспресса порядка тридцати миллионов кредитов. — Сколько?! Стелле трудно представить себе эту сумму. Кому и для чего нужна такая куча денег? — Сложно посчитать точнее, поскольку большая часть денег была вложена в развитие принадлежащих экспрессу предприятий, а они до сих пор убыточны. Однако если динамика сохранится, через несколько месяцев сальдо станет положительным. Ваш коктейль. Знаете почему Охота ненавидит Изобилие? — Хорошо, зарабатывать он умеет, — хмуро признается Стелла, втягивая в себя смешанную с алкоголем хинную горечь. — А надрать кому-нибудь зад — нет. — Потому что при Изобилии ничего не охота! Запись смеха звучит особенно издевательски, усиливая желание расколотить все вокруг. — Что он делать будет, если его грабить начнут? Сыграет им на рояле?! — Согласно вашему отчету, только помощь пассажира по имени Сандей помогла вам обоим покинуть теневой экспресс. Мне скорректировать данные с учетом новой информации? — А, чтоб тебя, жестянка бесчувственная! Стелла зла, но не настолько, чтобы врать себе. Ахи-с-два она выбралась с той стороны, если бы Сандей за ней не прыгнул. Да и вообще крылатый парень в той заварушке ее изрядно удивил. В хорошем смысле, если не считать взбрыка с “ты первая”. — Ладно, от него и в драке есть толк, — Стелла делает большой глоток и кривиться. — Эоны, ну и гадость. — Первосортная, — самодовольно подтверждает робот. — Спасибо за высокую оценку моих усилий. Она со стоном роняет голову на руки. — Я просто не хочу, чтобы он уходил. Потому что без Сандея огромная комната будет совсем пустой. Хоть снова иди ночевать в коробке. — В таком случае вам следует запереть пассажира по имени “Сандей” на экспрессе. От неожиданности Стелла давится коктейлем. — У тебя что — мозги заржавели?! — Мои процессоры созданы на основе нанотехнологий и кремнийорганики, — обиженно отвечает Цыц. — Они не могут ржаветь. А предложенный способ решения проблемы имеет высокую вероятность успешного исхода. У безымянных наблюдается хорошая устойчивость к гипнозу Шипе. Кроме того, большую часть времени экспресс находится в подпространстве, и объект “Сандей” просто физически не сможет покинуть поезд. — Может мне еще ноги ему отрубить, чтобы не сбежал?! — Это излишне. Может спровоцировать у объекта депрессию и попытку суицида. — А ну цыц! Еще раз такое услышу — запущу программу самоуничтожения! Запереть того, кем дорожишь в клетке, чтобы он случайно не поранился и не сбежал?! Ну бред же!