Яд

      Позавтракав тем, что принесла слишком пугливая служанка, Младший Не оделся в чистое, аккуратно собрал и скрепил высохшие волосы в традиционную причёску Клана Не и спустился на главную площадь к месту проведения соревнований.       Хуайсан никогда раньше не участвовал в подобного рода мероприятиях, так как не обладал достаточными навыками. Раньше старший брат просто не хотел позорить свой Орден прилюдным унижением, а Не Хуайсан был только рад отсидеться в стороне, не подвергая риску ни своё здоровье, ни жизнь.       На самом деле Не Минцзюэ просто беспокоился о том, что без его неустанного надзора младший брат погибнет от какого-нибудь низкоуровневого мертвеца или призрака. К сожалению, ввиду своего положения Минцзюэ не мог принять участие в соревновании вместе с Диди, чтобы защитить в случае чего, а потому умерить своё беспокойство Старший Не тоже не мог. Категоричный отказ А-Сана от самостоятельной ночной охоты был одновременно и благословением, и проклятием, ведь младший брат скорее всего никогда не сможет достичь того уровня, при котором сможет хотя бы защитить свою жизнь и выбраться невредимым после нападения.       Площадь была заполнена представителями разных кланов, среди которых Не Хуайсан довольно быстро рассмотрел нужных ему людей:       — Глава Цзян, Эргэ. — Добравшись до Глав Орденов, Хуайсан поклонился и теперь обратил внимание на обеспокоенный взгляд Второго брата, что, скорее всего, было связано с состоянием, в котором Лань Сичэнь в последний раз видел Младшего Не, но это всё равно следовало осторожно проверить. — Эргэ, не могли бы вы уделить мне немного времени?       Цзян Ваньинь хмыкнул и ушёл, видимо, изначально не заинтересованный в разговоре с Главой Лань, который сам же к нему и подошёл.       — Младший брат, — начал Лань Хуань, всё ещё смущённый тем, о чём поведал ему Не Минцзюэ, и ещё не решивший, что и как следовало говорить в присутствии братьев Не, — как твоё самочувствие?       Разглядев на лице Второго брата, помимо очевидного сочувствия, ещё и смущение, Хуайсан понял — Эргэ знает. Неужели Дагэ рассказал ему? Но зачем, это ведь касалось только их двоих?!       — Нет нужды для беспокойства, брат Сичэнь. — Вымученно улыбнулся Не Хуайсан, уже порядком утомившись от длительного подавления эмоций. — Мне всего лишь нужно было отдохнуть.       — Вы… поговорили? — Осторожно спросил Сичэнь, не уверенный в том, насколько ему дозволялось вмешиваться в это дело.       Губы Младшего Не дрогнули, а затем Хуайсан спрятал за веером всю часть лица, кроме серых глаз:       — Второй брат, давайте не будем об этом.       — Прошу прощение за мою бестактность. — Лань Сичэнь понимал, почему Хуайсан мог не желать говорить о таких вещах, и Сичэнь не станет настаивать.       Но беспокойство его от этого меньше не станет. Подобная ситуация не могла быть решена без сопутствующих потерь, а братья Не не могли остаться прежними. Вскрывшаяся правда так или иначе должна была изменить абсолютно всё.       Рядом с названными братьями внезапно оказался Цзинь Гуаньяо, приветствуя названных братьев на организованной им ночной охоте. А заметив неподалёку Не Минцзюэ, Гуанъяо немедленно приветствовал его, тем самым приглашая присоединиться к беседе.       Хуайсану едва ли удалось подавить лёгкую дрожь от внезапного упоминания старшего брата, но Младший Не сразу же взял себя в руки и продолжил скрываться за веером, чтобы ненароком не выдать что-нибудь лишнее при Саньгэ. Третий брат и Дагэ всегда не ладили, даже если Мэн Яо и старался прийти к обратному, старший брат всё равно ему не доверял по неизвестным Не Хуайсану причинам.       После озвученных приветствий между четырьмя братьями повисло долгое молчание, из-за которого Цзинь Гуанъяо ощутил лёгкое напряжение. Не мог же он сделать что-то не так, всего лишь поприветствовав своих братьев? Эргэ выглядел обеспокоенно и смущённо, Дагэ был каким-то подавленным и, кажется, тоже смущённым, а Бади… Он выудил из рукава какой-то новый веер и, счастливо улыбаясь, вдруг принялся восхищаться его качеством.       Ответив дружелюбной улыбкой в ответ, Гуанъяо пришёл к выводам, что что-то произошло именно между Эргэ и Дагэ, а на младшего брата можно не обращать особого внимания.       Сичэнь и Минцзюэ же с удивлением наблюдали за сменой эмоций на лице Младшего Не, который, при всём желании, не мог ощущать себя так хорошо, как показывал. Для двоих братьев младший брат открылся с новой стороны, как весьма неплохой актёр.       Хуайсан немного сожалел о том, что устраивал представление при Дагэ и Эргэ. Но их двоих позднее можно было убедить в чём угодно, а если уж Саньгэ что-то заметит, то он непременно выяснит все детали происходящего. Лучше пусть Не Хуайсан вычеркнет себя из этого уравнения как можно скорее, и об их с Дагэ ситуации больше никто не узнает. Хуайсан, и без того, едва выносил на себе сочувственный взгляд второго брата, а уж ещё и участия третьего брата он точно не выдержит. Если брат Гуанъяо узнает о том, что сделал старший брат, то добром это не кончится. Как бы сейчас ни складывались дела, Не Хуайсан определённо не хотел, чтобы их с Дагэ положение стало ещё сложнее. Саньгэ непременно пожелает разрушить жизнь их старшего брата, если появится такая возможность. Хуайсан видел это даже в дружелюбных улыбках и вежливых поклонах третьего брата. Нет, разрушение жизни Дагэ повлечёт за собой крушение мирной жизни Младшего Не, а значит этого стоило избегать всеми способами.       — Вскоре начнётся банкет, желаю моим братьям насладиться поданными закусками. — Цзинь Гуанъяо удалился, чтобы поприветствовать оставшихся гостей.       Когда Лань Сичэнь и Не Минцзюэ посмотрели на только что радостно улыбающегося младшего брата, Не Хуайсан скрылся за веером, делая своё лицо уязвимым и удручённым, главным образом для Эргэ, а затем жалко пискнул:       — Не обсуждайте это с Саньгэ, пожалуйста.       — Разумеется. — Растерялся Лань Сичэнь. — Бади, я бы не стал.       — Благодарю, Эргэ. — Хуайсан поклонился и тут же направился к столам, чтобы занять своё место подле стола для Главы Ордена Не.       После того, как Хуайсан поспешно покинул их, Лань Хуань неловко посмотрел на названного старшего брата. Размышления обо всём этом не давали никаких результатов, а добавляли лишь больше смущения и непонимания. У Лань Сичэня тоже был младший брат, и Сичэнь был в ужасе, проведя подобную параллель между их ситуациями. Не Минцзюэ был для Хуайсана старшим братом, таким же, как Лань Сичэнь был для Ванцзи, и подобная греховная связь просто не укладывалась у Лань Хуаня в голове. Он не был в силах даже понять названного брата, не то что ещё и найти какое-то решение для их… ситуации.       — Мы поговорим при других обстоятельствах, старший брат. — Сказал Лань Сичэнь, откланявшись и вновь оставив Минцзюэ одного.       Начался банкет. Старший Не занял своё место подле младшего брата, стараясь не замечать, как А-Сан не удостаивает его ни единого взгляда. Прозвучала речь от Цзинь Гуаншаня, затем от Цзинь Гуанъяо, а после гости пили и ели перед намечающимся состязанием, так же как это происходило всегда.       — Правда ли, что у Главы Ордена Цинхэ Не появилась избранница? — Говорил кто-то из гостей во время банкета.       — Слышали, что Чифэн-Цзунь собирается объявить о своей помолвке? — Раздавалось раздражающее жужжание откуда-то справа, пока проходила демонстрация умений адептов, которые намеревались участвовать в состязании.       Не Хуайсан начинал буквально физически ощущать, как в его жилах закипала кровь, тревожа голые стены его сердца. Дагэ полюбил какую-то женщину и намеревался связать себя узами брака? Привести кого-то в их дом, даже не спросив мнение своего Диди и Второго Молодого Господина Не!? В висках начинало отчётливо стучать, когда кто-то из присутствующих снова говорил про женщину с мягкими и утончёнными чертами лица, а также, явно прекрасным вкусом. По слухам, неизвестная была искусна в каллиграфии и написании картин, что делало её представительницей высших слоёв общества.       Известие о помолвке брата, вопреки по ощущениям истлевшему сердцу, вызывало в Младшем Не настоящую бурю самых неприятных чувств, в основном из-за ощущения чудовищной несправедливости! Значит, какая-то незнакомка заслуживала счастливой семейной жизни с его старшим братом, будучи горячо любимой совершенно незаслуженно! В то время как Второй Молодой Господин получил от единокровного брата только ужасное насилие и полный крах остатков их семьи! Просто немыслимо! Немыслимо, что Младший Не уже успел возненавидеть ни в чём неповинную женщину просто за то, что она могла обладать чем-то, что было необходимо, но совершенно недоступно Не Хуайсану. Да, Хуайсан завидовал той, кого любил его старший брат, потому что всё, чего желал Младший Не, и что у него бессовестно отобрали, была любовь А-Цзюэ! Разве так уж многого он просил? Слишком многого хотел?       Обиженно поджимая губы, Хуайсан скрывал собственное горе за веером, и если уж Дагэ заметит, так тому и быть, ведь Не Хуайсан имел право на чувства, особенно если ему было больно. Выскользнув со своего места, Хуайсан перехватил Ши Лина прямо перед отправкой в лес на Состязание в ночной охоте. Стол у площади Младший Не подманивал адепта веером.       — Сообщи мне всё, что посчитаешь необычным, — поручил Не Хуайсан, имея в виду события на намечающейся Ночной Охоте.       Ши Лин принял задание и отправился на Состязание с остальными адептами, а Хуайсан вернулся к своему месту рядом со старшим братом. Ожидание обещало быть долгим. Сидя подле Дагэ, Не Хуайсан ощущал, что всё внутри него переворачивается, потому что осознание того, что любящий старший брат и безжалостный насильник оказались одним человеком никак не укладывалось в голове Младшего Не, заставляя его сомневаться в окружающей реальности. Да как такое вообще было возможно!? Злость и непонимание бурлили в крови, кололи сердце, вызывали головную боль, прогоняя любые остатки страха из-за нападения, оставляя место только для досады и бесконечно звучащего вопроса «почему?». Было просто невыносимо тяжело признать, что человек, которого Хуайсан считал самым лучшим на свете, кому доверял безоговорочно и любил больше жизни, оказался подлецом и сволочью. А это, в свою очередь, означало бы, что Младший Не был невозможно глуп и вовсе не разбирался в людях, предпочитая жить в собственных иллюзиях. И всё-таки как, как такое возможно, чтобы А-Цзюэ притворялся целую жизнь, заставляя своего Диди верить в несуществующего любящего Дагэ? Ради какой такой неведомой цели он столько лет поддерживал этот чудесный образ? Это было безумно и настолько бессмысленно, что Хуайсан был уже готов зарычать от досады, теряя всё своё самообладание, сидя по левую руку от предавшего и некогда самого близкого человека, когда Состязание наконец объявили завершённым. Солнце близилось к закату, но закуски на столе братьев Не были едва тронуты. Цзинь Гуанъяо настороженно наблюдал за этой картиной, но возможности как-то вмешаться у него за весь день так и не представилось. На Гуанъяо были возложены обязательства целиком за всё, в то время как отец будто намеренно нагружал его ещё большим количеством работы, поручая то списки, то меню, то рассадку гостей и порой даже подачу вина! Вот Цзинь Гуанъяо и приходилось исправно подавать Цзинь Гуаншаню вино, наряду с личными служанками того.       Когда по завершении состязания Бади покинул своё место, Гуанъяо уже собирался последовать за ним, чтобы поинтересоваться, понравились ли ему закуски. С Младшим Не было проще говорить, чем со Старшим. Но Гуаншань снова помахал в воздухе своей чаркой, словно подзывая к ногам пса. Не отпуская с лица уважительной улыбки, Цзинь Гуанъяо взял у служанки кувшин с вином и подошёл к Цзинь Гуаншаню чтобы наполнить его чарку:       — Ещё вина, отец?       В ответ на вопрос Гуаншань надменно фыркнул и стал с нетерпением наблюдать, как бастард нальёт ему вино.       — Зайди ко мне в кабинет, когда все уедут. — В голосе Цзинь Гуаншаня была слышна угроза, хотя он тут же прекратил смотреть на Гуанъяо и прогнал его взмахом ладони.       — Будет исполнено. — Цзинь Гуанъяо поклонился и отошёл к стене.       Бади нигде не было видно, в то время как Дагэ сидел на своём месте и потирал свои виски. Гуанъяо мог спросить у названного старшего брата, по какой причине они с Хуайсаном не притронулись к еде, но Чифэн-Цзунь часто бывал вспыльчивым, а Цзинь Гуанъяо надеялся, что это мероприятие будет завершено мирно. Вся ответственность за организацию Состязания лежала на Гуанъяо, и за его провал соответственно тоже. Хотя если быть совсем уж честным, было не важно, пройдёт ли банкет хорошо или нет, ему уже была назначена встреча с отцом в кабинете, а ничего хорошего Цзинь Гуанъяо там никогда не ждало. Успех этого мероприятия мог повлиять разве что на репутацию Гуанъяо, которая непременно ему пригодится, если он не хотел сгинуть под ногами господ из Башни Золотого Карпа. Цзинь Гуанъяо должен был заявить о себе и не дать людям позабыть о том, что был у Цзинь Гуаншаня, которого тот признал, пускай и под давлением. Гуанъяо не позволит ни отцу, ни Госпоже Цзинь выжить его.       Не Хуайсан спешил добраться до выделенных покоев Ши Лина. Можно было бы дождаться адепта у себя, но это ведь был Ланьлин Цзинь, а здесь не любили упускать важную информацию. Младшему Не уж очень не хотелось, чтобы люди, которые были приставлены подслушивать происходящее в покоях Главы Ордена Не или, что было сомнительным, в покоях Второго Молодого Господина Не, услышали приватный разговор Хуайсана с его подчинённым.       Ждать пришлось не долго, потому как Ши Лин довольно быстро вернулся к себе в комнату, понимая, что Господин будет ждать его в ближайшее время. Но Ши Лин никак не рассчитывал на то, что Второй Молодой Господин лично явится в его покои.       — Так значит, Цзинь Цзысюань признался в чувствах Деве Цзян. — Задумчиво постукивая веером по ладони, заключил Хуайсан, после того как выслушал своего ученика о последних событиях на горе Феникс. — А что там с Вэй Усянем и Лань Ванцзи, ты сказал, что они были там вместе? — Было любопытно, осознал ли Вэй Усянь собственные чувства после полученного от Не Хуайсана подарка, и были ли в поведении Усяня и Ванцзи какие-то изменения.       — Я видел… — Начал Ши Лин, явно шокированный увиденным ранее, но старавшийся держать свои эмоции под контролем. — Как Ханьгуан-Цзюнь поцеловал Ушансэ-Цзюня, пока у того были завязаны глаза. — Легкая улыбка дрогнула на лице Второго Молодого Господина, но Ши Лин продолжил. — Ханьгуан-Цзюнь скрылся прежде, чем Ушансэ-Цзюнь выяснил его личность.       — Но ты ведь сказал, что они были вместе, когда вышли к Деве Цзян и Цзинь Цзысюаню. — Нахмурился Хуайсан, недовольный таким развитием событий.       — Ушансэ-Цзюнь отправился на поиски того, кто его… поцеловал, а обнаружив Ханьгуан-Цзюня ни в чём его не заподозрил, — ответил Ши Лин, в чьей голове за последнее время рушился уже второй образ прославленного заклинателя.       Не Хуайсан потёр переносицу, стараясь унять возвращающуюся головную боль. То ли дело было в частично возвращённых воспоминаниях, то ли в продолжительном стрессе, но Хуайсан чувствовал себя плохо уже довольно длительное время, а надежды на улучшение ситуации становилось всё меньше. Лань Ванцзи, по-видимому, как и прежде испытывает к Вэй Усянь определённые чувства. Не Хуайсан считал, что Усянь и Ванцзи влюблены друг в друга, но этот поцелуй, совершённый без разрешения, вызывал в Хуайсане неприятный отклик.       Насильственные действия, совершённые из чувства любви, никак не могли уложиться в голове Младшего Не, особенно после недавнего нападения… Вэй-Сюн, в точности как и Хуайсан, выбравшийся из гроба, не понял, что человек, напавший на него ранее находился прямо перед ним, хотя это и было очевидно!       Но даже если Вэй Усяня поцеловали против его воли, всё же Лань Ванцзи сделал это из-за невозможности выразить свои чувства иначе. По-видимому, второй Нефрит даже не допускает мысли о том, что если признается в открытую, его чувства смогут найти отклик в сердце Вэй Усяня. Печальный случай, но Хуайсан мог понять это. Этим двоим просто нужно было всё выяснить, и тогда у них могло бы сложиться весьма благоприятное будущее.       У Не Хуайсана же была совсем иная ситуация. Вероятно, была. Должна была быть. Но что, если Хуайсан ошибался на счёт Дагэ? Что если нападение не было жестоким? Что, если всё, что произошло в том гробу, можно было бы объяснить как-то иначе? Нет, Не Хуайсан не забыл, что, очнувшись, ощутил грубое вторжение в своё тело. Он помнит, как старший брат скрывал свою личность, а потом сбежал и лгал. Но ведь и Лань Ванцзи скрыл правду, стыдясь собственных чувств и страшась реакции Вэй Усяня.       Не всегда всё оказывается таковым, каким кажется на первый взгляд, здесь могло быть объяснение, а Дагэ мог оказаться всё тем же любящим старшим братом, каким Хуайсан всегда его считал. Нужно вспомнить остальное, нужно встретиться с Вэй Усянем и попросить доделать работу, потому что Не Хуайсан не в силах больше теряться в догадках, ему нужны были настоящие ответы.       — Найди информацию касаемо избранницы Дагэ и сообщи мне, — сказал Второй Молодой Господин, прежде чем покинуть комнату.       Младший Не вернулся в Башню Золотого Карпа, чтобы добраться до своих временных покоев. Пока он шёл по роскошным коридорам, то услышал, как суетились слуги и обсуждали незапланированное собрание в главном зале. Если уж собрание состоялось немедленно, то на нём непременно должны были присутствовать главы присутствующих орденов. Хуайсану что-то подсказывало, что причиной собрания мог стать человек, который был нужен и ему самому.       Так, в общем-то, и оказалось, потому как только Не Хуайсан явился в зал, где устраивались главы орденов, кто-то уже порицал поведение Основателя Тёмного Пути, который, по-видимому, убил адептов, охранявших остатки Клана Вэнь, и взял стариков и женщин под свою защиту. Разумеется, люди говорили несколько иными словами, браня и Вэньских псов и самого Вэй Ина, но даже из всей этой ругани суть конфликта становилась совершенно понятной. Вэй-Сюн никогда не мог примириться с несправедливостью и притеснением слабых, поэтому и в этот раз он не смог остаться в стороне. Как же это всё-таки не вовремя, Вэй Усянь…       Хуайсан не мог допустить, чтобы у него так просто отняли возможность разобраться в собственных проблемах, поэтому, пока заклинатели ругали Вэй Ина на чём свет стоит, Не Хуайсан тщательно размышлял над своим дальнейшим планом действий. Какими ресурсами он обладал и что мог бы использовать? Эргэ мог помочь, руководствуясь сочувствием к названному младшему брату, Дагэ сделает что угодно из, казалось бы, чувства вины, на Цзян Ваньиня было бы достаточно – правильно надавить, а что касалось Лань Ванцзи, он бы пожелал сохранить в тайне то, что произошло на горе Феникс.       Не Хуайсан снова не вдавался в истинные причины своего такого поведения, предпочитая игнорировать собственные чувства. На самом же деле за спасением Вэй Усяня стоял не только холодный расчёт. Вэй-Сюн был другом, возможно, последним близким человеком Младшего Не. Его нужно было спасти хотя бы из-за желания принадлежности хоть к кому-то. Только это Хуайсану и оставалось, учитывая, что все остальные близкие связи у него порушились.       — Сюнчжан, — до ушей Минцзюэ донеслось крайне формальное обращение от его Диди, который, к счастью, хотя бы прекратил звать его Главой Ордена, хоть и продолжал держать дистанцию, выбирая подчёркнуто вежливый способ позвать старшего брата, — забери остатки Клана Вэнь к нам в Орден.       Старший Не тут же адресовал младшему брату удивлённый взгляд, и не успел он опомниться, как А-Сан уже обратился к Цзян Ваньиню, которого как раз стыдили за то, что тот позволяет Вэй Усяню творить что вздумается:       — Зря вы пытаетесь настроить уважаемого Главу Ордена Цзян против его Шисюна. Всё-таки и Основатель Тёмного Пути и Стигийская Тигриная Печать принадлежат Ордену Цзян, и так просто прославленный Глава Цзян их не отдаст. — Далее взгляд едва зелёных глаз устанавливает зрительный контакт исключительно с Ваньинем, вынуждая его отчётливо услышать каждое восхваляющее слово. — Глава Ордена Цзян и его Шисюн – это два героя, внёсшие несоизмеримый вклад во время Аннигиляции солнца, и защита стариков и детей из остатков Клана Вэнь – это ещё один подвиг, разве не так, Глава Цзян?       Большая часть присутствующих посмотрела на Второго Молодого Господина Не с явной враждебностью, так как мало кому хотелось оставлять такой могущественный артефакт, как Стигийская Тигриная Печать Вэй Усяню. Поэтому на Младшего Не, как и ожидалось, полился шквал критики, но главное, что нужный эффект был произведён на Цзян Ваньиня, который уже был готов ухватиться за горячо любимую идею о двух героях и его несомненном преимуществе перед другими кланами.       Минцзюэ не был согласен с тем, что Клан Вэнь заслуживал спасения после совершённых бесчинств. Не Минцзюэ был против того, чтобы печать находилась в чьей-либо власти, и предпочитал скорейшее её уничтожение, чем использование, а ещё он не был уверен в том, для чего его Диди так поступал, но следующие действия младшего брата, немедленно вывели его из размышлений: рука А-Сана скользнула под стол и нашла руку Минцзюэ, покоящуюся на его коленях. Пальцы нежно поглаживали венки на тыльной стороне ладони, плавно добираясь до костяшек пальцев и вырисовывая на них незатейливые круги. Не Минцзюэ тяжело сглотнул, прежде чем взглянуть на Диди, уязвимо скрывшегося за веером, а затем Минцзюэ, как и предполагалось, гаркнул на разбушевавшуюся толпу, ошарашивая их своей речью:       — Орден Цинхэ Не заявляет свои права на покровительство над остатками Клана Вэнь. Очевидно, что Орден Ланьлин Цзинь не справился с данной задачей, уступая позиции всего лишь перед одним человеком. — Рука А-Сана подобралась дальше, к пальцам Минцзюэ, сплетая их со своими, как бы в награду за исполнение просьбы.       Среди глав кланов тем временем снова начались волнения, но уже с примесью осуждения Цзинь Гуаншаня, рассуждая о его некомпетентности и чрезмерно разгульном образе жизни. Разумеется, Цзинь Гуанъяо не мог не вмешаться и оставить своего отца без поддержки, поэтому он нарочито вежливо заявил:       — Покровительство над остатками Клана Вэнь –это большая ответственность, которую взял на себя Орден Ланьлин Цзинь. Уверен, что нам не стоит спешить с принятием решения и нужно для начала обсудить всё с Молодым Господином Вэем.       — Что же вы намерены со мной обсудить? — Внезапно появившийся в зале Вэй Усянь притянул к себе всеобщее внимание.       Не намеренный выпускать ситуацию из-под контроля, Хуайсан вновь выпустил пальцы Дагэ из своих, принимаясь кружить ими по костяшкам старшего брата.       — Нам известно, что вы встали на защиту остатков Клана Вэнь, — покашляв, заговорил Старший Не, ощущая, как подушечки пальцев младшего брата стремятся обратно к его пальцам. — Орден Цинхэ Не предлагает вам свою поддержку в опеке над… — Пальцы А-Сана принялись поглаживать ногтевую пластину, — … женщинами, детьми и стариками, которые составляют клан Вэнь сейчас.       Прозвучавшее заявление смягчило черты лица Вэй Усяня, уступая место появившейся надежде на благоприятный исход.       Однако Цзинь Гуаншань не был согласен с подобным положением вещей, тут же обращая общественное внимание на скандальную личность Основателя Тёмного Пути:       — Ну а что с Вэй Усянем и Стигийской Тигриной Печатью? Оставить это на усмотрение одного лишь Ордена Юньмэн Цзян, который едва ли восстановился при его новом Главе?       В словах Главы Цзинь слышались явно пренебрежительные нотки, от того Хуайсан решился на совсем уже отчаянные действия. Отлучив свою руку от старшего брата, он обратился непременно к главе Цзинь:       — Позвольте обратиться к Верховному Заклинателю? — И не дожидаясь ответа от Гуаншаня, Не Хуайсан тут же нашёл глазами Цзян Ваньиня и продолжил. — Я абсолютно уверен в способности Главы Ордена Юньмэн Цзян поддерживать отношения со своим Шисюном, — взгляд едва зелёных глаз нашёл контакт с Главой Лань, — а если сомнения вызывает использование Стигийской Печати, почему бы такому благонравному Ордену как Гусу Лань не увидеть всё, что нужно, своими глазами? — Сделав акцент на последних двух словах, Хуайсан внимательно посмотрел уже на Лань Ванцзи, по которому никак нельзя было сказать, что его бросило в холодный пот.       Взгляды присутствующих были обращены к несколько растерявшемуся от таких речей Главе Лань. Игнорировать своеобразную просьбу от названного младшего брата было нельзя, даже если ответ будет отрицательным:       — Я благодарен за оказанное моему Ордену доверие, но Тёмный Путь противоречит нашим учениям, и я не уверен… — Пока Эргэ давал явно отрицательный ответ, Младший Не приложил веер к губам в знаке молчания и стал медленно отводить его в сторону, одновременно удерживая взгляд на Втором Нефрите.       — Позволь мне это сделать, Сюнчжан. — Резко прозвучавший голос Лань Ванцзи вызвал тишину в зале.       Теперь Лань Сичэнь согласился, потому что знал о симпатии своего младшего брата к Молодому Господину Вэю и надеялся, что всё это правда поможет уладить конфликт. Ладонь А-Сана накрыла тыльную сторону ладони Минцзюэ, и тот принял этот жест как знак авторитетно произнести заключение:       — Значит, Вэй Усянь и Стигийская Тигриная Печать возвращаются в Орден Юньмэн Цзян под присмотром Главы Цзян и Лань Ванцзи. — Ощутив, как указательный палец Диди резко ударил по руке, Не Минцзюэ добавил. — А остатки Клана Вэнь немедленно переходят под контроль Ордена Цинхэ Не, освобождая Орден Ланьлин Цзинь от этого непосильного бремени.       Цзинь Гуаншань задохнулся от возмущения, но добавить было нечего, когда три великих Ордена сочли верным данное соглашение. В зале происходили ещё какие-то волнения, но они быстро угасли, поскольку мало кто желал идти сразу против кланов Юньмэн Цзян, Гусу Лань и Цинхэ Не.       Хуайсан отнял руку от руки своего Дагэ, вновь скрывая большую часть лица за веером, чтобы больше не привлекать к себе излишнее внимание и просто дождался, когда всё это закончится. Стоило собранию завершиться, как Минцзюэ, бросив тоскующий взгляд на своего Диди, который, по-видимому, намеревался вместе с Саньду Шеншоу, Ушансэ-Цзюнем и Ханьгуан-Цзюнем отправиться к горе Луаньцзан, где укрывались последние Вэни.       Хуайсан же немедленно устремился к комнате Ши Лина, чтобы как можно скорее узнать, что его помощник успел выяснить за то время, пока все были на собрании.       — Второй Молодой Господин. — Прямо в коридоре поклонился ученик, но был тут же утащен в комнаты, после чего остался наблюдать, как Младший Не устанавливал талисманы тишины на двери и окна, и даже не пытаясь зажечь обновлённые свечи.       — Докладывай, — нетерпеливо сказал Хуайсан, в абсолютной темноте опускаясь на циновку у стола.       Ши Лин немедленно оказался рядом, усаживаясь напротив, несмотря на тьму вокруг, начиная свой рассказ.       — Слухи касаемо невесты Главы Ордена Не распустили приезжие торговцы из Ланьлина, у которых Глава Не покупал кисти, серо-зелёные веера под цвет глаз его избранницы и гребень искусной работы, который может быть предложением для ухаживания или вступления в брак.       — Но… — Хуайсан оборвал себя, потому что, судя по докладу Ши Лина, никакой женщины вовсе не было, и все домыслы строились лишь на подарках, которые старший брат покупал для него. — Это всё?       Ши Лин действительно сообщил всё, что успел узнать за отведённое время, но всё ещё оставалась одна деталь, которая могла бы окончательно прояснить ситуацию. Более не имело значение, находился ли в неведении Второй Молодой Господин о намерениях своего Дагэ или они уже состояли в запретных отношениях, а это поручение было способом унять возникшую на фоне слухов ревность, эту информацию нужно было сообщить своему Господину.       — Во время вашего прибывания в Пристани Лотоса, я застал Главу Не за… самоудовлетворением в горячем источнике…       От такого заявления Не Хуайсан опешил и, раскрасневшейся, тут же перебил своего адепта:       — Зачем ты докладываешь подобные вещи!? — Все, время от времени, занимаются таким наедине с собой, и Хуайсану явно не обязательно знать, где и когда этим занимался его собственный брат!       — Потому что он назвал имя. — Несмотря на возмущение Учителя, продолжил Ши Лин, всё больше убеждаясь в том, что его Господин не был осведомлён о чувствах Главы Ордена.       — … Какое? — Сердце Младшего Не замерло в ожидании ответа, так как Не Хуайсану вовсе не хотелось, чтобы Дагэ кого-либо любил и желал.       — Ваше, Второй Молодой Господин. Глава Ордена шептал «Диди», пока… делал это.       — Что… — Сначала Хуайсан не мог распознать услышанное, потому что это попросту не укладывалось в голове. — Ты должно быть ошибся, Дагэ бы не… — «возжелал меня», мысль так и осталась не озвученной, ведь именно это и произошло тогда в гробу? — Тебе есть, что ещё мне сообщить? — Изо всех сил скрывая собственные эмоции, спросил Младший Не, и, получив отрицательный ответ, решил завершить этот разговор. — Если ты узнаёшь что-то, что касается меня… или Дагэ, то должен немедленно сообщить мне об этом. Не смей больше утаивать информацию. — Почти с угрозой заключил Хуайсан, и, выслушав извинения, просто махнул рукой, чтобы остановить неинтересную ему часть. — Мне нужно, чтобы ты отвёз меня в Пристань Лотоса.       Вскоре Не Хуайсан уже летел в нужном направлении на сабле своего помощника. Было бы гораздо проще перемещаться по Поднебесной, если бы Хуайсан сам овладел искусством заклинания сабли, но, к сожалению, для этого было необходимо установить связь с этим опасным оружием, чего Не Хуайсан вовсе не желал.       Пока Младший Не стоял на чужой сабле, в его голове крутились слова Ши Лина. Дагэ правда думал о Хуайсане, пока занимался этим наедине с собой? При мысли об этом Не Хуайсан ощущал, как его щёки загораются огнём, и сердце ускоряет свой ритм. Хуайсан не мыслил в этом направлении, когда узнал о личности нападавшего. Было ли это вообще нападением? Дагэ мог быть сколько угодно строг, но он никогда не проявлял жестокость к своему Диди. Попытка изнасилования никак не вписывалась в образ всегда заботливого старшего брата, какой за многие годы сложился в голове Младшего Не. Но теперь выясняется, что, будучи запертым в гробу со своим единокровным младшим братом, Минцзюэ творил немыслимые вещи. А что, собственно, он там делал? Хуайсан нахмурился, вспоминая, как очнулся в той тесной коробке с пальцем в… Что же, этого было вполне достаточно для обвинения в самых ужасных вещах, и Не Хуайсан, точно, не мог об этом забыть. Это уже являлось данностью, но что было до его пробуждения? Тело было испачкано семенем, в том числе принадлежащим и самому Хуайсану. Его одежды были почти полностью сняты, а штаны Дагэ спущены. Ещё были метки, много меток. Всё это было ничем иным, как последствиями ночи любви, и Не Хуайсан то краснел, то бледнел, перебирая в голове все эти детали. Старший брат пожелал делать все эти вещи с ним? Заданный вопрос создавал сумбур мыслей, вынуждая сердце биться чаще, а живот скручиваться в волнении. Дагэ думал о своём Диди и был так беспечен, что теперь об этом прознал даже Ши Лин. О чём Минцзюэ только думал!? На смену смущению вновь пришёл гнев, и Хуайсан постарался дышать медленнее, чтобы в очередной раз не сбиваться с мысли. К его огромному сожалению, не было способа стереть адепту именно это воспоминание, так что теперь об их сложных отношениях с Дагэ знают ещё трое помимо них самих, и всё по вине одного лишь Минцзюэ!       Снова вдохнув и выдохнув, Младший Не вернулся к терзавшим его до вспышки гнева мыслям. Дагэ делал все эти вещи в том гробу, а ещё, судя по тому, что сообщил Ши Лин, желал это повторить. Только вот, что именно подразумевалось под этим? А-Цзюэ бы не стал брать кого-либо насильно, просто не стал бы. Значит, случилось что-то принципиально важное между закрытием крышки гроба и пробуждением Хуайсана от яда. В этом и была разгадка. Яд не просто блокировал память, он имел также свойства, вызывающие желание. Стоп. А мог ли старший брат быть поражён тем ядом вместе с Не Хуайсаном? Тогда они оба могли делать то, чего не должны, а после позабыть об этом. Но зачем тогда Дагэ скрыл правду? Было достаточно всё объяснить, и не было бы всего этого кошмара, который преследовал их уже седьмой день! Если всё было делом рук твари, отравившей их, то они оба собой не владели и просто не могут нести ответственность за ту ночь! Щёки вновь опалило жаром, когда Хуайсан думал о том, чем они с А-Цзюэ могли заниматься не по своей воле. Это была ошибка, просто несчастный случай. Никто из них не был виноват в случившемся, верно ведь?       Как же всё-таки было просто позволить надежде наполнить измученное сердце Младшего Не, но Хуайсан не станет поддаваться иллюзиям. Он уже обжёгся, доверившись и потерпев поражение из-за правды. Второй раз Не Хуайсан этого определённо не переживёт. Всякой выдержке приходит конец, и Хуайсану не хотелось знать, что на такой случай уготовила для него судьба. Он и без того был почти полностью уничтожен.       Ши Лин управлял своей саблей, одновременно следя за тем, чтобы Второй Молодой Господин продолжал крепко стоять на ногах и не сорвался вниз. Им оставалось лететь совсем немного, но Ши Лин так и не мог до конца понять, почему его Господин решил отправиться в Юньмэн. Что если, после информации, которую Ши Лин сообщил, Учитель принял решение покинуть Клан Не и найти укрытие в Пристани Лотоса? С одной стороны, это было бы разумно, учитывая пугающие наклонности Главы Ордена и, по совместительству, единокровного старшего брата Второго Молодого Господина, явно намеренного переступить черту и предаться греховному инцесту. Что бы Учитель не решил, Ши Лин будет продолжать служить своему Господину, принадлежал он Ордену Не или какому-то другому. Оказавшись над Юньмэном, сабля Ши Лина пошла на снижение, и двое юношей спустились на землю.       — Найди Главу Не. Сообщи ему, где я и что меня не нужно искать.       После того как Ши Лин принял задание и улетел, Не Хуайсан направился в сторону Пристани Лотоса. Вскоре там должны были объявиться Цзян Ваньинь, Вэй Усянь и Лань Ванцзи. Значит, можно будет попросить Вэй Усяня об ответной услуге, учитывая, что на собрании в Башне Золотого Карпа Хуайсан изо всех сил старался решить созданные Вэй Ином проблемы. И решил ведь. Даже Второго Нефрита к нему приставил. Может, у них что-то и сложится, если они не будут вновь завязывать глаза и скрывать собственные личности после поцелуев. Но всё по порядку, ведь личная жизнь других людей Не Хуайсана сейчас мало волновала. Первостепенной задачей было возвращение воспоминаний, а потом уже всё остальное. Вряд ли события той ночи с гробом помогут Младшему Не понять то, чем А-Цзюэ занимался наедине с собой в горячем источнике, но это будет уже больше, чем ничего.       Добравшись до Главных ворот Хуайсан, покружил рядом, дожидаясь появления заклинателей. Глава Ордена Цзян вёз на Саньду Вэнь Цин, державшую ребёнка на руках. В то время как Второй Нефрит вёз на Бичэне Вэй Усяня и свисающего на верёвках Вэнь Цюнлиня, связанного печатями. Не Хуайсан был наслышан о сестре и брате, которые принадлежали ветви лекарей и не участвовали в сражениях при Вэнь Жохане, но ни они, ни их семья не избежали возмездия за дела их Ордена. А теперь один из них был мёртв и преображён. Печальное зрелище. Вопросы вызывало ещё и то, что Вэй Усянь не использовал собственный меч и летел на одном мече с Лань Ванцзи. Что-то за этим определённо крылось, и Не Хуайсану, казалось, что ответ уже крутится на кончике его языка, но всё никак не приходил на ум.       Когда заклинатели приблизились к земле, Цзян Ваньинь и Лань Ванцзи, удерживая, несмотря на печати, сопротивляющегося лютого мертвеца, использовали верёвки и Цзыдянь, чтобы потащить его к комнате для допросов. Разумеется, никто не собирался допрашивать и без того натерпевшегося Вэнь Нина, но запереть его где-нибудь было необходимо. Вэй Усянь, тем временем, шёл впереди, усмиряя тёмную энергию мертвеца при помощи флейты Чэньцин. Все они прошли мимо Не Хуайсана, бросив на него многозначительные взгляды, особенно Вэнь Цин, удерживающая на руках задремавшего ребёнка лет двух.       Лекарка из Клана Вэнь, несмотря на ослепившее её горе, смогла в этой суматохе разобрать, что некий Второй Молодой Господин Не высказался в защиту остатков её клана и Молодого Господина Вэя, благодаря чему совет пришёл к решению, изменившему плачевное положение её людей, даровав какую-то призрачную надежду на чуть более долгую жизнь, чем все они рассчитывали.       Хуайсан пошёл следом за всей этой процессией, чтобы, как только появится такая возможность, запросить с Вэй-Сюна плату за спасение. Но пока он подождёт. Стоило им всем оказаться в допросной, Вэй Усянь принялся чертить защитный круг и суетиться с талисманами, призванными сдерживать буйный нрав Вэнь Цюнлиня.       — Я всё ещё считаю, что его нужно уничтожить, — говорил Цзян Чэн, удерживая мертвеца при помощи Цзыдяня.       — Согласен с Цзян Ваньинем. — Кивнул Лань Чжань, доставая свой гуцинь Ванцзи, чтобы обезвредить Вэнь Цюнлиня в случае необходимости.       Вэнь Цин одарила яростным взглядом их обоих, и лишь спящий на её руках А-Юань не дал ей разразиться праведным криком.       — Никто его не убьёт. — Тут же уверил лекарку Вэй Ин. — Я хочу вернуть ему сознание. Когда приготовления оказались закончены, Цзян Чэн освободил притихшего Вэнь Нина и смог наконец спрятать Цзыдянь.       — Ты за него в ответе, поэтому следи за тем, чтобы он не пришёл в неистовство в нашем Ордене. — Грубо отозвался Ваньинь, а затем, глядя на уставшую женщину с ребёнком, обратился к ним. — Уже поздно, я выделю вам комнату. Не Хуайсан, ты останешься? Хуайсан окинул взглядом комнату, где находился. Пыточная была не лучшим местом для сна, да и это было весьма рискованным, слишком надолго оставаться вблизи лютого мертвеца. Не Хуайсан был тем человеком, которому для сна нужна была кровать. Поэтому Младший Не попросил выделить покои и ему тоже.       Цзян Ваньинь, Хуайсан и Вэнь Цин с А-Юанем покинули допросную и направились к жилому крылу, которое находилось в достаточном отдалении от, если быть совсем уж откровенным, пыточной. Вэнь Цин и А-Юань поселились в ближайшей комнате, а Не Хуайсана Ваньинь повёл дальше. Они шли молча, до тех пор, пока наконец не дошли до дверей нужной комнаты.       — Ты… — начал Цзян Чэн, но остановил себя.       Он не умел благодарить как полагается, особенно когда дело касалось чего-то важного. Не Хуайсан почему-то вмешался и помог им с Вэй Усянем, так ещё и Глава Ордена Не выступил за их поддержку. Цзян Чэн не знал, что мог бы сделать, если бы не постороннее вмешательство, которое позволило им всем вернуться домой в целости.       — Благодарю за предоставленные покои. — Мягко улыбнулся Хуайсан.       — Да. — Ответил Цзян Чэн и отошёл от дверей, чтобы Не Хуайсан мог попасть в комнату.       Закрыв за собой дверь, Хуайсан мог слышать, как шаги Цзян Ваньиня спешно удалялись по коридору. Не зажигая свечей, Младший Не подошёл к столу и снял головное украшение. Тяжёлая причёска стала распадаться, и её оставалось лишь слегка помочь расплести тугие косицы. Пальцы скользили по шёлку волос, распутывая любые шероховатости. Гостевые покои Ордена Юньмэн Цзян были так же чужды Не Хуайсану, как комната в Башне Золотого Карпа. Мог ли человек столь знатного происхождения в одночасье оказаться бездомным? Так и правда порой случалось, но отнюдь не при живом Дагэ и целом Ордене. Из всего их дома сокрушён оказался только Хуайсан. Оставив головное украшение на столе, Не Хуайсан потянулся к поясу верхнего ханьфу, но вовремя остановился. Сначала необходимо было запереть дверь. Когда замок щёлкнул, Хуайсан вернулся к своему занятию. Он избавился от верхних одежд, выудив из мешочка цянькунь чистое ночное бельё и облачился в него. Младший Не предусмотрительно взял с собой достаточно одежды для того, чтобы провести какое-то время вне дома, поэтому необходимости обращаться к прачкам у него ещё не возникло.       Несмотря на уже наступившую ночь, погода за окном была доброжелательной, и Не Хуайсан едва ли вспомнил о том, что для абсолютной безопасности нужно было закрыть ставни на окне. Всё же в Юньмэне было куда теплее, чем в Цинхэ Не.       Лежа в словно усыпанной горечавками постели, Хуайсан прокручивал в голове ту самую ночь в гробу. Сначала брат вторгся в его тело, а спустя какое-то время вдруг передумал и убрал свою руку. Пробудился ли старший брат от яда в тот самый момент? Не Хуайсан думал, что это было вполне возможно.       — «Кажется, Дагэ пытался вытереть меня». — Вспоминал Младший Не, горько усмехаясь при припоминании своих криков и просьб. — «Почему Дагэ не ответил?».       Даже если дело было в яде, А-Цзюэ никогда не был трусом. Молчал, чтобы сохранить лицо и не опозориться? Разве страдания его Диди стоили всего этого?       Хуайсан не мог понять столь тщательно оберегаемой тайны. Не мог понять, почему старший брат позволил ему молить и плакать, почему удерживал руки только чтобы его не опознали при ощупывании лица, почему сбежал, оставив с ним Не Цзунхуэя.       Младший Не повернулся набок, дабы посильнее укутаться в одеяло. Вспоминать о той ночи было сродни тому, чтобы действительно вновь оказаться в ощущении холода, липкости и отвращения к себе. Не Хуайсан вовсе не винил себя, по крайней мере сейчас. И отвращение уже было не столь ярким, как тогда, когда Хуайсан не знал личность преступника. Может, А-Цзюэ и преступником то не был. А если и был, его близкое присутствие не было отвратительно Младшему Не. Пугало лишь насилие, совершённое из ненависти, а не что бы то ни было ещё. От липкости ощущения больше не хотелось отмыться. Остался лишь холод и безутешное сердце Не Хуайсана, которое никак не могло согреться.       — «Дагэ не смотрел на меня». — Блуждая по коридорам собственной памяти, Хуайсан видел старшего брата над убитым чудовищем. — «Он не отвечал мне». — Ослабленный из-за яда Младший Не шёл к брату, но тот не двигался.       Когда Хуайсан кинулся старшему брату в объятия и плакался о совершенном нападении, первыми словами Минцзюэ были: «Где он?». Обида овладела Младшим Не от осознания, что значили выбранные Дагэ слова. Он выбрал лгать, выбрал утаить правду и спрашивал о нападавшем словно сам им не являлся. Даже если старший брат тоже был отравлен, не в его характере было скрывать свою причастность.       «Он ушёл». Злость снова закипала в крови Хуайсана при воспоминаниях о голосе Генерала. Цзунхуэй пошёл на подлость и поддержал ложь Минцзюэ. Это было гадко со стороны их обоих оставлять Не Хуайсана таким образом в дураках. Почему Дагэ не признался? «Не оставлю». Говорил старший брат, прижимая Хуайсана к себе. «Обещаю. Я буду рядом». Он обещал быть рядом, он был искренен. Младший Не глотал слёзы, думая обо всём этом. Почему брат не рассказал ему?       — Я люблю тебя, Дагэ. — Обнимая себя за колени, шептал Хуайсан то, что говорил старшему брату в пещере. — «… И я люблю тебя, Диди». — Ты ведь всегда защитишь меня, Дагэ? — Повторил Хуайсан свои прежние слова. — «Защищу. Я всегда буду защищать тебя, А-Сан. Я тебе обещаю». Как можно было обещать защищать, когда сам же являлся угрозой? Как можно было утешать, причинив боль ранее? Не Хуайсан с головой укрылся одеялом. Хотел ли Дагэ защитить его, утаив правду? Если так, то он ошибся. Правда была бы куда милосерднее того, что сотворила с их семьёй ложь.       Тьма окутывала собой сознание Младшего Не, но в этой темноте вовсе не было холодно. Знакомый голос говорил с Хуайсаном: «Диди… Всё хорошо, ты в безопасности. Ты мне веришь?». Раньше Не Хуайсан верил, а сейчас лишь цеплялся за ворот чужого ханьфу, как за спасительную соломинку. «Я верил тебе, Дагэ».       Вопреки горьким слезам и боли в груди, Младший Не продолжал прижиматься к широкой груди, чтобы как можно дольше сохранять иллюзию прежней близости. Хуайсан путался в одеяле, ворочаясь из стороны в сторону, будто пытаясь кого-то поймать.       — Не уходи, — тихо шептал он.       «Хуайсан, тебе нужна помощь?» Голос брата вынудил Не Хуайсана проснуться и яростно оттолкнуть от себя Минцзюэ.       Ощущение падения оказалось куда реальнее, чем в предыдущую ночь, а ещё болезненнее. Хуайсан обнаружил себя спиной у прикроватного столика, с запутавшимися в одеяле ногами. Видимо, за Дагэ он ошибочно принял фиолетовое одеяло.       Освободившись из плена, Младший Не отполз от кровати и уже на безопасном расстоянии поднялся на ноги. Кажется, во сне старший брат предложил ему помощь с омовением? Или это был не сон вовсе, а воспоминание. Не Хуайсан и тогда отказался, предпочитая собственную приватность помощи. Ему не хотелось, чтобы его касались, ни тогда, ни сейчас.       Тяжело вздыхая, Хуайсан отправился к тазу, рядом с которым со вчера лежал графин с водой для умывания. Младший Не приведёт себя в порядок и разыщет Вэй Усяня, чтобы взыскать долги. Окончательное восстановление воспоминаний было единственным, что Не Хуайсан ещё мог сделать для возвращения своего дома.       Покончив со всеми приготовлениями, Хуайсан покинул выделенные ему покои, и отправился на поиски Вэй Усяня. Но разыскав его покои Не Хуайсан так и не дождался ответа с той стороны дверей. Мог ли Усянь всё ещё спать? Это было возможно, ведь время обеда ещё не наступило, а во времена обучения Вэй-Сюн просыпался куда позднее положенного в Облачных Глубинах. Заключив, что Вэй Усяню требуется время для отдыха, Хуайсан покинул семейное крыло Клана Цзян и отправился в сторону, где должна была быть кухня, рассчитывая встретить там Цзян Ваньиня. Тот действительно оказался на месте, отдавая служанкам распоряжения о том, скольких гостей стоило накормить. В этом списке были Вэнь Цин, А-Юань, Лань Ванцзи и сам Не Хуайсан.       — В столь ранний час Цзян-Сюн уже на ногах, — ворковал Младший Не, дождавшись, когда служанки уйдут по поручению, оставляя их с Ваньинем наедине. — Вот что значит ответственность Главы Ордена.       Цзян Чэн обернулся и оглядел подошедшего к нему Хуайсана. Хоть им и было что обсудить, начиная от собрания в Ланьлин Цзине и заканчивая целью его прибывания здесь. Но если в первом случае от Цзян Ваньиня требовалась благодарность, которую тот предпочёл бы не озвучивать, то во втором случае как следствие этой благодарности прозвучал бы вопрос о плате. Чего именно ждал Не Хуайсан? Чифэн-Цзунь прислал его? Не озвучивая ни одно из терзавших его подозрений, Цзян Чэн выбрал путь гостеприимства:       — Менее чем через сяоши мы будем есть в зале.       — Рад слышать. Я приду. — С улыбкой ответил Хуайсан.       Ваньинь кивнул и вновь спешно удалился. Не Хуайсан осмотрелся вокруг. Пристань Лотоса была совсем не похожа на его дом, но кое-что о доме всё-таки напоминало. Вечно занятый делами Ордена, сдержанный на привязанности и совсем не щадящий себя Глава. Печальная улыбка появилась на лице Младшего Не. Его дом будто отражался в кривом зеркале, в которое Хуайсан ненароком провалился и из которого ему никак не удавалось выбраться.       В назначенное время Не Хуайсан явился в столовую, где за столом Главы Ордена уже восседал Цзян Ваньинь. Помимо его стола был накрыт ещё лишь один стол, который находился рядом. Поскольку Хуайсан определённо принял приглашение на завтрак, Младший Не закономерно заключил, что стол был накрыт для него. Не Хуайсан прошёл по просторной столовой и сел за своё место.       — Будем только вдвоём? — осторожно спросил Хуайсан, после того как ещё раз осмотрелся вокруг.       — Вэй Усянь и Ханьгуан-Цзюнь всё ещё в комнате для допросов, а Деве Вэнь и ребёнку принесут завтрак в гостевые покои.       Цзян Ваньинь выглядел весьма раздосадованным, но, кажется, такое положение вещей не было для него ново. Наверняка Глава Цзян часто трапезничал в одиночестве. Дружелюбно улыбнувшись, Не Хуайсан сложил палочки в предвкушающей завтрак манере.       — Значит, поедим вдвоём. Спасибо, что позвал, Цзян-Сюн.       Цзян Чэн усмехнулся и приступил к еде. Давно никто не составлял ему компанию в столовой. Завтрак прошёл в тишине. Юноши просто поели, поблагодарили друг друга за компанию и разошлись в разные стороны. Ваньинь по своим делам, а Хуайсану было предложено осмотреть окрестности. Этим Младший Не и занялся.       Осматривая местные красоты, Не Хуайсан вышел к пристани, где доцветали лотосы. Эти места и вправду были прелестны, всё было именно так, как Хуайсан представлял. Он опустился на деревянный причал и свесил ноги над водой. Было слишком прохладно для того, чтобы купаться, но пускать по воде круги носком ботинка погода позволяла.       Прошло немало времени с тех пор, как Младший Не сел у воды. Новые круги всё появлялись и увеличивались, росли и размывались, исчезая вовсе. Может, всё, что происходит с Хуайсаном сейчас, тоже разрастётся и однажды исчезнет? Не Хуайсан не знал, хочет ли он подобных перемен. Ему нравилось, как было раньше, до того как безмятежные воды семьи Не были потревожены. Хуайсану бы хотелось, чтобы в его жизни не появилось столь много сложностей, коими он мучался сейчас.       Наблюдая за тем, как последний круг на беспокойной воде разросся и затерялся в водной глади, Не Хуайсан думал о том, что теперь вода так же спокойна, как до его вмешательства. С самим Хуайсаном же такого быть не могло. Воды его души были не просто слегка встревожены, они были отравлены. И даже когда внешне он выглядел умиротворённо, на деле ничего уже не могло быть прежним. Ни Хуайсан, ни его дом.       Поднявшись наконец на ноги, Младший Не пошёл прочь от воды, но куда ни глянь, были сплошные озёра, малые и большие, почти круглые и весьма кривые. Хуайсан прикрыл глаза, чтобы отдохнуть от привлекательных видов Пристани Лотоса, которые словно пытались заставить Не Хуайсана поверить в то, что его жизнь вовсе не обернулась катастрофой. Кругом было до болезненного красиво, а Хуайсан видел лживость в каждом расцветшем лотосе.       Звук топота босых ног о деревянный пол сам всплыл в воспоминаниях Младшего Не. В первую же ночь после происшествия ему приснился кошмар, после которого Не Хуайсан вдруг соскочил с кровати и побежал в покои своего брата. Сам сон Хуайсан уже не помнил, но всё ещё отчётливо ощущал испытанный им той ночью страх.       — «Наверное, мне снилось нападение». — Мысленно заключил Не Хуайсан, припоминая, что каждый раз кошмары имели примерно одинаковый сценарий: на него нападали, а он пытался освободиться, — «и звал Дагэ». — На лице Младшего Не появилось болезненное выражение. Было горько осознавать, что всё это время он взывал к единственному человеку, которому всецело доверял, и который оказался главным героем его кошмаров. Убегая от насильника из кошмаров, прятался в его постели. Не Хуайсан признавал, что это было почти иронично. Наверное, ему стоило бы испытывать отвращение и к Минцзюэ, который позволял ему прятаться под его одеялом, и к себе, который, должно быть, выглядел по меньшей мере смешно. Но это чувство не приходило. Внутри Хуайсан ощущал лишь пустоту, которую оставило после себя отчаяние. Был ли смысл надеяться на счастливый финал даже после возвращения всех воспоминаний? В это хотелось бы верить, но Не Хуайсан словно не находил в себе силы для этой надежды. Он слишком устал надеяться.       — «А я ведь ещё тогда заметил…» — Хуайсану оставалось лишь удивляться самому себе, ведь в ту самую первую ночь он узнал в силуэте Минцзюэ человека из гроба и сна. — «Я узнал Дагэ, но не захотел в это верить».       Несмотря на то что фигура в постели старшего брата вызвала у Младшего Не желание сбежать, голос А-Цзюэ вызвал противоположный эффект, и Не Хуайсан буквально запрыгнул в постель Минцзюэ. Теперь же над ухом Хуайсана раздалось успокаивающее шипение, вынудившее Младшего Не распахнуть глаза и обернуться. Кругом были озёра Юньмэна, а человек из гроба был далеко. Дагэ был далеко.       — «Я ведь узнал этот звук!» — Не Хуайсан почти заметался из стороны в сторону. — «Почему я не понял, я ведь точно заметил?!» — Руки, схватившиеся за веер, сжали его слишком сильно, из-за чего конструкция внутри громко затрещала.       Хуайсан с сожалением осмотрел прекрасную, но уничтоженную вещь в его руках. Он сам раскрашивал этот веер, а теперь его оставалось лишь выбросить.       — «Интересно, смотрел ли Дагэ на меня так же, как я на этот веер?» — Проведя пальцем по треснувшим деревянным опорам, Не Хуайсан сложил сломанную вещь и спрятал в рукав, чтобы позднее выбросить в урну.       На соседний причал вышла Дева Вэнь с двухлетним ребёнком на руках. Малыш что-то лепетал и показывал пальцем в сторону воды. Судя по тому, как преобразились эти двое, Цзян Ваньинь приказал выделить им чистую одежду. Теперь Лекарка из Цишань Вэнь не была одета в лохмотья, а ребёнок на её руках не был похож на маленького призрака. Вероятно, жизнь этих двоих станет чуть лучше и продлится немного дольше из-за вмешательства Младшего Не.       Ему самому до судьбы остатков Клана Вэнь не было никакого дела. Единственная причина, по которой он вынудил Дагэ забрать Вэней в Цинхэ Не, была вовлечённость Вэй Усяня. Старый приятель должен был бросить все дела и отыскать способ вернуть Хуайсану воспоминания. И последнее, что Не Хуайсану было нужно, — чтобы Вэй Усянь нажил себе врагов в лице всех Орденов заклинателей и ушёл в горы вместе со всеми ненавистными беженцами.       Когда Дева Вэнь наклонила ребёнка к воде, чтобы он мог прикоснуться к ближайшему лотосу, Хуайсан словно наблюдал своё отражение. Лицо Лекарки было белее снега, на фоне которого яркими бороздами загорались следы от слёз. Вэнь Цин оплакивала своего брата, не издавая при этом ни звука.       Сердце Младшего Не тоже обливалось слезами, но не из сочувствия Деве Вэнь. Более того, Не Хуайсан даже поспешил как можно скорее покинуть пристань, прежде чем Вэнь Цин успела бы его заметить и окликнуть. Хуайсану было не нужно общество этих двоих. Его с ними истории были не похожи.       И всё же Не Хуайсану стало больно от этой картины. Дело было не в сострадании, а в узнавании. Он тоже горевал, тоже оплакивал. Разница была лишь в том, что его брат был жив, только оказался вовсе не тем, каким Хуайсан его считал.       Но не стань Минцзюэ по-настоящему, наверное, было бы иначе. Возможно, это бы было больнее? Невыносимая боль сдавила грудную клетку Младшего Не, стоило ему лишь на мгновение представить бездыханное тело старшего брата. Хуайсан остановился у ближайшего здания, чтобы выровнять дыхание. Всё же потеря брата, настоящая потеря, стала бы худшим, что могло произойти в жизни Не Хуайсана. В далёком детстве он уже потерял матушку, в двенадцать лет лишился отца, но утрата родителей не шла ни в какое сравнение с возможностью лишиться Дагэ. Хуайсан не мог этого допустить. Не по-настоящему. Не навсегда.       Следующий приём пищи Не Хуайсан и Цзян Ваньинь вновь разделили на двоих. Вэй Усянь и Лань Ванцзи, по-видимому, даже не собирались покидать пыточную, пока не закончат с безумным экспериментом Вэй Усяня. Сделав усилие, Хуайсан сам начал и сам же поддержал дружественный разговор с Ваньинем, который словно и не знал, как ему стоит общаться с людьми, пока рядом не было его Шисюна. Не Хуайсан похвалил местную кухню и восхищался видами с причала, а сам тем временем мысленно рассуждал на тему низких социальных навыков Цзян Ваньиня. Если вспомнить их совместное обучение в Облачных Глубинах, то в действительности мальчишки собирались именно вокруг Вэй-Сюна, в то время как Цзян-Сюн являлся скорее угрюмым спутником Вэй Ина, чем таким же активным участником бесед. Сам же Ваньинь был груб, зажат и неуверен в себе, чем отталкивал от себя всех тех, кто намеревался подружиться именно с ним. С Вэй Усянем было иначе. Он с радостью вовлекался в разговор, сам предлагал множество идей для времяпрепровождения и очаровывал окружающих этой своей манерой общаться. В то время Хуайсан и сам был рад общению с Вэй-Сюном. С ним было легко и весело, а ещё Цзян Чэн всегда был рядом. Воспоминания о том времени были светлыми, хоть Не Хуайсан больше не испытывал к этим двоим того, что ощущал прежде. С тех пор прошли годы, и единственный, по кому Младший Не скучал в период Аннигиляции солнца, был А-Цзюэ.       — Слуги приготовят тебе ванну, — послышался ответ Цзян Ваньиня.       Хуайсан радостно закивал и пронаблюдал, как Ваньинь покинет помещение. Во время этого ужина Не Хуайсан болтал, пожалуй, даже неприлично много. Всё потому, что в какой-то момент Младший Не заметил, что Цзян Ваньинь намерен обсудить его роль в произошедшем на собрании в Ланьлине. Признавать свои заслуги Хуайсан был не намерен, и уж тем более объяснять, как ему удалось всё это провернуть. Поэтому Не Хуайсан стал закидывать Ваньиня вопросами о его резиденции, среди которых была просьба о ванной перед сном. Это оказалось как раз кстати. Хуайсану нужно было расслабиться и подумать.       Во всех коридорах резиденции Цзян были вырезаны лотосы о девяти лепестках. Множество фиолетовых оттенков заполняли собой всё пространство. Если так подумать, фиолетовый цвет был куда дороже и роскошнее Цзиневого золотого. Всё же не только Орден Цзинь любит похвастаться нажитой роскошью. Орден Цзян преуспел в этом даже успешнее, при этом делая это совсем без хвастовства, присущего Клану Цзинь, в той же бесконечной лестнице, будь она неладна.       Оказавшись в гостевой комнате, Не Хуайсан бросил взгляд на постель. Поскольку служанки уже носили вёдрами горячую воду, Хуайсан решил дождаться на постели, когда они закончат. Девушки хихикали, смущенно поглядывая на юношу знатного происхождения, что прямо сейчас сидел на краю кровати. Для дев ситуация могла бы стать смущающей, но юньмэнские служанки оказались невероятно смелыми и совсем не намеревались скрывать своего веселья. Их поведение разительно отличалось от запуганных служанок Башни Золотого Карпа или от стойкого самообладания служанок Нечистой Юдоли.       Когда девушки покинули комнату, рука Не Хуайсана скользнула по фиолетовому постельному белью. Он уже так давно не спал в собственной постели, что начинал забывать, какой была ткань Цинхэ на ощупь. Далее пальцы подцепили серый рукав его ханьфу. Внешний слой был грубым, следующий заметно мягче, последний и вовсе нежным как шёлк. Хуайсан всегда любил комфорт и красоту, эти предпочтения легли в основу его жизни. У Дагэ было иное мнение на этот счёт. Он был куда более груб и прагматичен, он всегда брал на себя всю ответственность за их жизнь.       — «Со мной Дагэ вёл себя нежно», — в утро их первого совместного пробуждения Не Хуайсан впервые проснулся с кем-то в одной постели, и стоило ему понять, что тем, кто лежал рядом, был его старший брат, все тревоги разом улетучились. — «Раньше я чувствовал, что с ним безопасно…». Было сложно сложить две реальности, которые никак не могли сосуществовать вместе. А-Цзюэ гладил волосы Хуайсана, обнимал, позволил выспаться. С ним на самом деле было безопасно. Дагэ не делал ничего опасного и пугающего в отношении того, кто буквально сам забрался в его постель. Тогда мог ли брат действительно быть угрозой?       Не Хуайсан поднялся с постели, запер дверь и стал готовиться к принятию ванны. «Просыпайся, позавтракаем вместе.»       — «Старший брат был внимателен ко мне. Он заботился обо мне».       Нежные ароматы местных цветов окружили Младшего Не, когда он погрузился в воду. Здесь не пахло домом или А-Цзюэ, но мысли Хуайсана стремились в Нечистую Юдоль. Можно ли было смыть все следы прошлого, оставаясь сначала в одном клане, затем во втором? Отдаляясь от своего дома, Не Хуайсан не чувствовал исцеления, а лишь всё большую пустоту, словно всё, что делало его им, оказывалось всё дальше.       — «Дагэ стал таким внимательным из-за того что натворил?»       Вывод складывался сам собой. Раз в гробу был Минцзюэ, значит все дни после он вёл себя так осознанно.       — «Всё дело в чувстве вины?» — Длинные волосы вновь оказались в ароматной воде, смывая с себя следы пребывания в предыдущем ордене. — «Должно быть, старший брат сожалел о моём состоянии».       Когда Младший Не плакал, Дагэ обнимал его, когда боялся — успокаивал, когда просил быть рядом — он оставался. Старший брат стал утешением для Хуайсана, даже если вина за страхи и слёзы Не Хуайсана лежала на самом Минцзюэ. А-Цзюэ не отдалился, не оставил одного, не переложил вину на самого Хуайсана. Дагэ старался исправить причинённый ущерб всеми доступными ему способами.       — «Ты даже перестал отказывать мне», — хмыкнул Младший Не.       Все те дни он считал, что старший брат уступает ему, поскольку слишком беспокоится после нападения, но всё оказалось весьма прозаичнее. Вероятно, А-Цзюэ считал, что больше не имеет прав отказывать или ограничивать своего Диди.       — «Поэтому подарки». — Маленькое полотенце для омовения было отложено на бортик бочки. — «И тешань». — Вдруг осознал Не Хуайсан.       Дагэ бы не позволил Хуайсану отступиться от заветов предков, если бы сам не сделал этого ранее. Всё же грех инцеста, да ещё и насильственного, влиял на карму куда значительнее выбора не того духовного оружия.       — «Ты должен был сказать мне». — Не Хуайсан поднялся из воды и покинул бочку со всё ещё тёплой водой.       Старший брат не имел права скрывать случившееся с ними двумя от Хуайсана. Об этом должен бы знать ни Цзунхуэй, ни Эргэ, ни Ши Лин, в конце концов! Всё, что требовалось от Минцзюэ — это объяснить всё самому Не Хуайсану! Почему нужно было скрывать, зачем было лгать и задаривать подарками? Какой в этом всём был смысл? Хуайсан злился, но движения его тем не менее были плавными. Он настолько привык играть роль на публике, что теперь сокрытие гнева происходило само собой даже при полном уединении.       Обтерев тело, Младший Не облачился в одежду для сна и стал искать в рукаве гребень, чтобы привести в порядок волосы. Гребень заскользил по шёлку волос, выводя из них остатки влаги. Бронзовое зеркало, установленное прямо напротив Не Хуайсан, быстро стало нервировать. Ему не хотелось смотреть на своё отражение, были на нём пошлые метки или нет, заплаканными были его глаза или холодными, как сейчас. Зеркальце было снято с крепления и перевёрнуто экраном вниз. Лишь теперь Хуайсан прекратил чувствовать, что за ним наблюдают.       Теперь на столе оставалось лежать лишь украшение для головы. Его не нужно было надевать перед сном, но Не Хуайсан тем не менее разглядывал его. В нём Младший Не был той ночью в гробу, его же Дагэ принёс утром, с совершенно не подходящим под это украшение комплектом одежды. Лёгкая улыбка отразилась на губах Хуайсана. Непонимание старшего брата о таких вещах было закономерным, ведь Минцзюэ интересовался лишь совершенствованием с саблей. Ему были ни к чему такие тонкости, как сочетание фасонов и цвета.       Гребень был отложен, а пальцы огладили поверхность гуаня. Дагэ помогал со сбором волос, так же как Не Хуайсан стал помогать ему.       — «Безопасно любить, значит?» — Все предыдущие мысли и чувства Младшего Не то и дело попадали в ловушку реальности.       Не Хуайсан собирал волосы старшего брата, размышляя о своей давней влюблённости в Ваньиня, и о том, что прикосновение к волосам Дагэ было совсем иным. Было ли оно таким для А-Цзюэ? Он ведь знал всё с самого начала, а значит для него больше ни одно их взаимодействие не могло считаться невинным. Хуайсан нахмурился, вспомнив слова Ши Лина: «Глава Ордена шептал «Диди», пока… делал это». Если всё было несчастным случаем, но почему тогда Дагэ совершил подобное в горячих источниках?       Рука оставила головное украшение и потянулась к отвёрнутому зеркалу. Младший Не вновь посмотрел в собственное отражение, которое теперь казалось незнакомым. От юноши, отразившегося в начищенной бронзе, веяло мертвенной меланхолией. Особый шарм придавали свойственные покойникам распущенные волосы. Не Хуайсан упорно разглядывал знакомое лицо в поисках хоть каких-то доказательств случившегося с ним. Раньше шею и грудь покрывали бордовые метки, которые сменили несколько цветов прежде чем вовсе исчезнуть. Теперь о них знает только сам Хуайсан. О том, где они были и кто их оставил, знают он и Дагэ. Зеркало снова было отложено экраном вниз, а гребень на этот раз убран в рукав. Так должно было быть, именно так и никак иначе: о случившемся должны были знать они оба. Минцзюэ не имел права утаивать от Хуайсана такие вещи.       Вэй Усянь и Лань Ванцзи преодолевали уже вторую по счёту ночь без сна. Всё это время они совместно работали над возвращением сознания Вэнь Цюнлиню. Вернее, Вэй Усянь работал над этим, а Ванцзи выслушивал его рассуждения и следил за тем, чтобы Вэнь Нин находился в спокойном состоянии.       Когда Не Хуайсан зашёл в комнату для допросов, его встретил полный кавардак, который устроил явно не Второй Нефрит. Всюду были разбросаны талисманы и измятые записи, а пол и стены помещения были целиком изрисованы пугающими символами. Когда Вэй Усянь работал над талисманом для возвращения воспоминаний, обходилось без столь радикального погрома помещения, но то, что происходило с комнатой сейчас, поражало воображение. Лань Ванцзи лишь ненадолго отвлёк своё внимание от Вэй Усяня и Вэнь Цюнлиня, чтобы кивнуть навестившему их Младшему Не. Вэй Усянь же был настолько поглощён работой, что даже не заметил, что теперь в комнате их было трое. Если считать только разумных существ.       Вэй Усянь устало вздохнул после окончательной проверки всех талисманов. Время снова близилось ко сну, но и эта ночь обещала стать бессонной. Усталость стала настигать Вэй Ина, даже несмотря на то, что раньше его золотое ядро было достаточно сильным, чтобы выдерживать без сна довольно длительное время. Видимо, Путь Тьмы действительно разрушал тело, и даже золотое ядро здесь было бессильно.       Не Хуайсан довольно долго наблюдал со стороны, но когда время перевалило за полночь, он и сам ощутил, что давно был вымотан бессонными ночами. Надвигалось чувство, что Хуайсан вот-вот будет вынужден уснуть прямо на полу пыточной камеры, которая, судя по своему стерильному состоянию, не считая беспредела, устроенного Вэй Усянем, не пользовалась особой популярностью. Решив хотя бы помедитировать для восстановления, Не Хуайсан сел в позу лотоса в углу комнаты и всё же уснул в этом положении, просыпаясь лишь к утру от шума, создаваемого вышедшим из-под контроля мертвецом, которого изо всех сил усмиряли Чэньцин Вэй Усяня и Ванцзи Второго Нефрита.       За минувший день Лань Сичэнь помог Не Минцзюэ с перевозкой остатков клана Вэнь в Цинхэ Не. Минцзюэ пришлось выделить для женщин и стариков временные комнаты, прежде чем им всем подберут жильё где-то поблизости, чтобы адепты Ордена Не могли присматривать за новыми подопечными. Пока Генерал Не Цзунхуэй занимался заселением беженцев, люди в его подчинении следили за выходами из крыла, в котором разместили Вэней, и занимались приготовлениями постоянного жилья, куда беженцы должны были вскоре переехать.       Несмотря на такое огромное количество забот, мысли Не Минцзюэ никак не оставляли события на собрании, а именно прикосновения А-Сана. Младший брат касался его руки прямо в главном зале, в присутствии глав всех остальных кланов. Если бы кто-то заметил, то их бы ни за что не оставили в покое. Ордена бы вынесли столь вопиюще неподобающие отношения на общее обсуждение, и на них бы непременно лёг несмываемый позор. Это было опасно, но Диди всё равно сделал это, даже несмотря на то, что на самом деле не желал прикасаться к глубоко презираемому старшему брату. А-Сан был вынужден так поступить, чтобы добиться желаемого. По какой-то причине он вознамерился непременно защитить этого Основателя Тёмного Пути Вэй Усяня и прямо сейчас находился с ним в Пристани Лотоса. С ним и с лютым мертвецом, который мог вырваться на свободу, и тогда жизнь Диди окажется в опасности! Старший Не не мог ничего с этим сделать, не мог защитить А-Сана от всех возможных опасностей и не мог больше быть рядом, потому что он же и являлся самой главной угрозой для своего младшего брата. Минцзюэ причинил собственному Диди невероятную боль, и за это приходилось расплачиваться им обоим.       — Брат, мы можем поговорить? — спросил Лань Сичэнь, когда последние приготовления были выполнены.       Не Минцзюэ хотелось бы отказать, сказав, что он сейчас слишком занят, но на самом деле всё, что мог за сегодня, он уже сделал. В жизни Старшего Не происходил полный сумбур. А-Сан добавил их Ордену хлопот, вверив Минцзюэ заботу о всеми ненавистных беженцах. И хотя никто из Вэней, перешедших под его опеку, не пособничал Вэнь Жоханю, а Вэнь Цин и Вэнь Цюнлиня к счастью забрал Глава Цзян, дел было слишком уж много. Более всего беспокоило то, что Диди тоже отправился в Пристань Лотоса и передал через Ши Лина, чтобы Минцзюэ его не искал. Это значило, что младший брат не желал возвращаться и что Не Минцзюэ следует принять его решение? Было больно от одной лишь мысли об окончательной разлуке с А-Саном, а ещё безумно страшно. Диди больше не желал быть ему братом.       Названные братья вошли в гостевую комнату, где могли поговорить без лишних глаз и ушей. Заняв места напротив друг друга, мужчины сначала избегали зрительного контакта, а потом неожиданно для них обоих первым прервал тишину Старший Не:       — О чём ты хотел поговорить, Глава Лань?       — Прошу, зови меня Эрди, — попросил Лань Сичэнь, понимая, что Не Минцзюэ должно быть посчитал, что Сичэнь решил отказаться от него. — Мы ведь принесли братскую клятву, если помнишь. — Лёгкая улыбка озарила прекрасное лицо Нефрита, от чего Минцзюэ ощутил едва уловимое облегчение.       — Хорошо, Эрди. — У Не Минцзюэ не получилось улыбнуться из-за одолевавших его чувств вины, стыда и ни с чем несравнимого горя.       — Вы с младшим братом уже говорили? — прямо спросил Сичэнь, поскольку не мог умерить своего беспокойства и за Минцзюэ, и за Хуайсана.       Покачивание головы из стороны в сторону было для Лань Сичэня ответом. Он тяжело вздохнул, подбирая слова.       — Старший брат, вы с Бади проходите тяжёлое испытание, и я понимаю, как тебе может быть трудно говорить об этом. Но вы оба страдаете, переживая всё это в одиночестве. Вам необходимо всё обсудить.       — Я не могу этого сделать, — хмуро ответил Минцзюэ, глядя куда-то в пол, чтобы не пересечься с Эрди взглядом. — А-Сан не хочет меня видеть, не хочет знать. Он ненавидит меня. — Голос Старшего Не болезненно надломился на этих жестоких словах, но Не Минцзюэ держал себя в руках, не позволяя себе заплакать в присутствии названного брата, который должен был испытывать к Минцзюэ глубочайшее отвращение.       — Младший брат сказал тебе это? — осторожно уточнил Сичэнь, и увидев отрицательное покачивание головы, продолжил. — Значит, ты не можешь утверждать, что это так. Как только Бади вернётся…       — Он не вернётся. — Твёрдо сказал Минцзюэ, встречаясь глазами с названным братом. — Диди больше не считает меня своим братом. С тех пор как А-Сан вспомнил, он зовёт меня Главой Ордена. Диди сказал не искать его, он не вернётся… — Выражение лица Не Минцзюэ перешло от жестокого к скорбному, и Лань Сичэнь в самом деле посочувствовал своему брату, потому что его ситуация была безнадёжной.       Неужели братья Не навсегда потеряли друг друга, и их тёплые, близкие отношения останутся лишь далёким, омрачённым ужасными ошибками, воспоминанием? Разумеется, то, что произошло было неприемлемым. Как ни пытался, Лань Сичэнь не мог понять поступков Минцзюэ, который ощутил влечение к собственному младшему брату. У Лань Хуаня тоже был младший брат, на три года младше него самого, и Сичэнь никогда не смог бы допустить ни единого шанса на появление неподобающих чувств в отношении своего Диди. Это не укладывалось в голове, не сходилось с картиной мира Цзэу-Цзюня и ни при каких обстоятельствах не могло считаться правильным. Но Не Минцзюэ был давним товарищем, являлся названным братом и другом. Лань Сичэнь не мог отвернуться от него в такое трудное время.       — Не теряй надежду, Старший брат. Вы с младшим братом всегда заботились друг о друге. Дай ему время, и Хуайсан простит тебя.       Минцзюэ поднял на своего друга затравленный взгляд, и Сичэнь понял, насколько же Дагэ был разбит. Видимо, придётся задержаться в Цинхэ ещё на какое-то время, чтобы оказать старшему брату необходимую поддержку. Лань Сичэнь должен был хотя бы попытаться помочь братьям Не в их горе.       В комнате допросов продолжались выбросы тёмной и светлой энергии, без конца пытающейся то образумить, то подчинить пришедшего в неистовство лютого мертвеца.       — Постой-постой, Лань Чжань! — вдруг попросил Вэй Усянь, подбираясь к упавшему на колени Вэнь Цюнлиню. — Вэнь Нин, ты слышишь меня?       — Господин Вэй? — прохрипел мертвец, нерешительно поднимая голову к присевшему рядом Основателю Тёмного Пути.       — Получилось! — возликовал Вэй Ин, радостно хлопнув в ладони.       — А-Нин! — Вэнь Цин тут же вбежала в комнату и пала на колени рядом с вернувшим рассудок мертвецом, принимаясь крепко обнимать его за шею и плакать.       — Цзецзе… — Вэнь Цюнлинь приобнял свою старшую сестру, припоминая собственную смерть и преображение после. — Господин Вэй, спасибо вам.       Ещё некоторое время Хуайсан наблюдал за весьма незанимательным семейным воссоединением и уже довольно нетерпеливо мялся в углу. В конце концов, Дева Вэнь поднялась на ноги и подошла ко Младшему Не.       — Моя семья благодарит вас за помощь. — Лекарка поклонилась. — Скажите, сможем ли мы с братом что-то для вас сделать?       — Что вы, что вы! Я совершенно ничего не сделал! Это всё Вэй-Сюн и Цзян-Сюн, они отстояли свои убеждения перед остальными кланами.       — Я слышала иное. — Улыбнулась Вэнь Цин, и попрощавшись с присутствующими повела брата в комнату, где оставила спать А-Юаня.       Не Хуайсан неловко обмахивался веером, будучи весьма сконфуженным тем фактом, что ему приписывали слишком уж значимые заслуги. Не Младший ли Господин Не намеревался праздно провести всю жизнь в тени своего старшего брата? Было бы славно, если бы всё шло именно так, не вынуждая Хуайсана вмешиваться во все эти события.       — Так... И как же мне отплатить тебе? — спросил Вэй Усянь, окидывая Младшего Не любопытным взглядом.       — Настолько заметно, что мне что-то нужно? — нервно и, на этот раз, абсолютно искренне посмеялся Хуайсан.       — Ты прибыл в Пристань Лотоса и прождал более суток явно не для того, чтобы просто составить нам компанию. — Вэй Усянь весело посмеялся, даже несмотря на валившую его с ног усталость.       — Что же, ты прав, Вэй-Сюн. Дело в том, что твой талисман вернул мне лишь маленький фрагмент воспоминаний. Нужно чтобы ты помог мне увидеть остальное.       Лань Ванцзи стоял рядом, и, хотя его лицо практически ничего не выражало, было очевидно, что он был озадачен информацией, которую, пока что, понимал не до конца.       — Я попытаюсь, Не-Сюн, — приобнимая приятеля за плечи, пропел Вэй Усянь, обращаясь уже к Лань Ванцзи. — Но кажется мне пригодится твоя помощь, Лань Чжань. Ты не против?       Прежде чем дать ответ, Лань Ванцзи перевёл взгляд на Младшего Не, собираясь прочесть по лицу Хуайсана, желал ли тот, чтобы Ванцзи остался, и не планирует ли он рассказать Вэй Ину о том, что случилось на горе Феникс. Не Хуайсан дружелюбно улыбнулся, подражая товарищескому настрою Вэй Усяня и беззаботно отвечая на немой вопрос Второго Нефрита.       — Лань-Сюн, я знаю, что ты всегда поступал по совести, помоги же мне раскрыть глаза на эту ситуацию.       Сначала Лань Ванцзи окаменел, сосредотачиваясь на тех словах, которые словно намерено стыдили его за бесчестный поступок в отношении Вэй Ина, чьи глаза были завязаны, пока он насильно целовал его.       — Что от меня требуется? — сдержанно спросил Ванцзи, на что Вэй Усянь взял его за пальцы и потащил обратно к оставленному на полу гуциню.       — Садись здесь, Лань Чжань, нужно, чтобы ты сыграл со мной. — В поведении Вэй Усяня прослеживалась явная нежность по отношению ко Второму Нефриту, когда Вэй Ин осторожно подвёл Лань Чжаня к нужному месту и уселся подле него, пожалуй, даже слишком близко. — Наши тёмная и светлая энергия хорошо сочетаются.       Кажется, сборник Лунъяна оказался очень даже полезен, и Вэй Усянь наконец понял свои истинные чувства в отношении Лань Ванцзи. Вэй Усянь даже игриво подмигнул ему в конце последней фразы.       Глядя на это очаровательное представление, Не Хуайсан лишь усмехнулся. Совсем скоро эти двое всё поймут и свяжут свои жизни друг с другом. Видимо, Хуайсан всё-таки заделался свахой. А ведь он правда не собирался в это ввязываться! Но кто же знал, что эти двое будут всё так же, как во время обучения в Облачных Глубинах, смотреть друг на друга влюблёнными глазами и по-прежнему тянуться навстречу чувствам, которые сами же не понимали. Точнее, Вэй-Сюн не понимал до последнего, а вот Лань Ванцзи ещё в пятнадцать лет понял, что чувствует, хоть и старался это подавить.       Хотелось бы Хуайсану, чтобы в его жизни всё тоже свелось к чему-то простому и понятному, но чего нет, того нет. Нужно разобраться хотя бы в том, что уже успела подкинуть ему жизнь, и лишь бы она не выдумала что-нибудь новое. Не Хуайсан точно этого не вынесет.       — Не-Сюн, садись вон в тот круг! — Хуайсан опасливо покосился на заклинательское поле, в котором ранее находился лютый мертвец. — Там сильная энергия, так точно должно получиться. — Заверил Вэй Ин, и Не Хуайсан всё же поступил как было велено. — Лань Чжань, мы должны сыграть «сочувствие» вместе.       Хуайсан уже успел закрыть глаза, когда услышал что-то про сочувствие. Разве это не мелодия, разработанная Вэй-Сюном, при которой заклинатель позволяет призраку войти в его тело, чтобы пережить то, что было с человеком при жизни? То есть Вэй Усянь собирался прожить то, что было с Не Хуайсаном.       — «Стойте!», — прозвучало уже в мыслях Младшего Не, но вокруг оказалась сплошная темнота.       — «Не Хуайсан, что это за место?» — В голове, словно собственные мысли, раздавался голос Вэй Усяня.       Не Хуайсан и проводящий с ним «сочувствие» Вэй Усянь не видели перед собой совершенно ничего, зато ощущали, как всё тело, в котором они находились, словно горело огнём, а дышать становилось практически невозможно.       — «Гроб…» — Мысленно ответил Хуайсан, ненавидя сам факт того, что Вэй Усяня угораздило попасть в самый позорный и постыдный момент его жизни, которым Не Хуайсан бы предпочёл не делиться ни с кем и никогда.       — «А над нами это кто?» — Задал закономерный вопрос Вэй Усянь о явном присутствии кого-то, кого они не могли видеть, но чьё тело тем не менее ощущалось рядом. Воспоминание подкинуло мгновенный ответ на его вопрос.       — Как ты себя чувствуешь? — Этот обеспокоенный голос принадлежал Чифэн-Цзуню.       Сначала тело Младшего Не потеряло ориентацию в пространстве, затем дыхание перехватило, не оставляя возможности сделать достаточно глубокий вдох, а потом все конечности онемели и загорелись невыносимым жаром.       — Хуайсан?       Вэй Усянь ощутил, как они моргнули, а потом поёрзали на месте в попытке вернуть здоровое ощущение тела, но это действие вызвало резкую боль, и до ушей донёсся болезненный стон Не Хуайсана.       — А-Сан, всё будет хорошо. Ты меня слышишь? Мы выберемся отсюда, и ты получишь противоядие.       Было плохо слышно, что там говорил Чифэн-Цзунь, но Вэй Усянь расслышал что-то про противоядие и поспешил уточнить подробности у Не-Сюна.       — «Так это воздействие яда?»       Но не успел Хуайсан что-либо ответить голосу в своей голове, как ощутил новую волну боли, поражающую внутренние органы, и до ушей донёсся собственный болезненный стон. Вэй Усянь тоже это ощущал и уже не был уверен, что им следовало продолжать, всё-таки никто из них не был фанатом боли. Успокаивающее шипение раздалось над ухом, в купе с поглаживанием головы.       — Шшшш, А-Сан, я здесь.       Боль в теле немного поутихла, и до чувствительных ушей донёсся грохот цепей.       — «Твои руки скованы над головой? Как это произошло?» — спросил Вэй Усянь.       — «Мы были на ночной охоте и… лишились оружия. Я сам угодил в эту ловушку. Вэй-Сюн, достаточно, уходим отсюда».       — Дагэ, мне больно… — скулил тот Хуайсан из воспоминаний, и в моменте и Вэй Усянь и Не Хуайсан, к своему ужасу, ощутили, что им пришлось сдержать толчок бёдрами, вызванный возбуждением.       — Нога болит? — Попытка Минцзюэ переместиться вызвала в теле Хуайсана волну боли и возбуждения, а до ушей донеслось болезненное шипение юноши:       — Стоп. — Попытка устроиться поудобнее поразила невыносимым жаром низ живота, который отозвался болезненным возбуждением в паху.       Щёки Младшего Не немедленно окатило слезами, а с губ сорвалось хныканье. И Хуайсан и Вэй Усянь вполне ясно ощутили отчаянное желание прикоснуться к себе. Звон цепей над головой и новый поток боли заполнили пространство вокруг. Не получалось сделать даже вдох.       — Диди! — Обеспокоенный голос старшего брата доносился откуда-то сверху, опаляя лицо жаром чужого дыхания, и Хуайсан по-настоящему испугался того, что ощущал прямо сейчас, опасаясь того, как, он думает, он бы поступил в этой ситуации.       — Дагэ? — Прикушенная губа и судорожный шепот собственного голоса. — Помоги. — А затем юноша потёрся своим возбуждением о бедро единокровного старшего брата! — Пожалуйста… мне надо! — Движения бёдер всё не останавливались, даже когда Дагэ постарался отстраниться, но было некуда.       — «Хватит! Вытащи нас отсюда!» — Тут же запаниковал Младший Не, не способный ни контролировать собственное тело, в котором находился, ни вовсе покинуть его.       — Не Хуайсан, ты… — Хуайсана и Вэй Усяня снова пронзила болезненная судорога, вызвавшая новый поток слёз.       — «Я пытаюсь!» — из-за переживаемой боли, едва ли не прошипел Вэй Усянь.       — Дагэ, мне больно. Пожалуйста, помоги мне, пожалуйста! — Шёпот собственного голоса заставлял Не Хуайсана мысленно краснеть.       Он бесстыдно просил своего Дагэ о таких вещах и даже не помнил об этом! Что это за ужасающий яд способен сотворить такое с человеком, вынудив его умолять и тереться о своего же родственника!? Очередная волна боли затуманила сознание. Хуайсан не был уверен, плакал ли он сейчас или всё же тогда. Слёзы жгли лицо, пока Не Хуайсану не удавалось сделать один единственный вдох. Когда же это прекратится!? А потом боли стало ещё больше, потому что старший брат, по-видимому, попытался освободить от кандалов руки своего Диди.       — Дагэ, помоги, пожалуйста. Мне больно, помоги мне, помоги… — Шёпот Младшего Не звучал отчаянно и так беспомощно, что Вэй Усянь понял, что будет дальше: Чифэн-Цзунь сделает то, о чём его просили.       — «Лань Чжань, вытащи нас!» — изо всех сил позвал Вэй Ин, будучи неуверенным в том, что их слышно в реальном мире, но всё оказалось ещё хуже.       — «Не могу.» — Голос Лань Ванцзи звучал как всегда сдержанно, но настоящие чувства Второго Нефрита были полярно противоположными.       — «Ты тоже здесь!?» — Поразился Вэй Усянь, и Хуайсану захотелось мгновенно обратиться в прах, от того, насколько всё это было слишком!       А затем все трое ощутили прикосновение руки и её проникновение под ткань одежд. Они, прямо сейчас, стали свидетелями и практически участниками инцеста между братьями Не? Стоны Хуайсана оглушали, пока рука Чифэн-Цзуня ощущалась крепкой хваткой вокруг болезненного возбуждения юноши. Всё это отзывалось дрожью в коленях, пока руки отчаянно пытались освободиться.       — Дагэ, Дагэ, Дагэ-Дагэ-Дагэ… — Не Хуайсан мысленно закрыл лицо руками от стыда за происходящее.       Он занимался подобными вещами со своим братом, он просил прикасаться и громко стонал, пока старший брат трогал его… там. А ещё, всё это слышали и ощущали двое посторонних, и Хуайсан мог бы умереть от стыда, если бы это было возможно! Их трясло от каждого движения чужой руки, а стоны наполняли маленькое пространство гроба. Хуже и быть не могло!       А нет, могло. Пока Дагэ только помогал, они оба были просто жертвами обстоятельств. Но что случится потом? Ведь на Хуайсане было не только его собственное семя, старший брат тоже спустил свои штаны, и… ещё оставлял метки.       — «Мы должны выбраться!» — В отчаянии потребовал Хуайсан, но его мысли заглушал собственный стон из воспоминаний и невероятное удовольствие, пронзившее тело.       — Дагэ! Да-агэ! Аааааааах…       Горло саднило от криков, что вызвало кашель и закономерную боль от этого движения. Чужие пальцы, случайно прикоснувшиеся, вызывали при этом желание. Желание незнакомца, который нависал сверху. И Хуайсан, и остальные, кто присутствовал при столь бесстыдном «сочувствии», ясно поняли — яд наконец поразил Младшего Не, настолько, что тот вовсе забыл, кто находился с ним в том гробу.       — Ещё. — Дрожащие колени требовательно сжали бёдра Главы Ордена Не. — Хочу ещё.       Кажется, Чифэн-Цзунь сомневался. Вэй Усянь надеялся, что он откажется продолжить, что Мастер Красного Клинка заметит, как его младший брат окончательно потерял связь с реальностью. Но чужая горячая ладонь всё-таки обхватила возбуждённый ствол, позволяя в себя толкнуться. Между громкими стонами Хуайсана послышался шумный выдох Главы Не, а затем новые движения сильной руки. Тело Младшего Не двигалось само собой, подставляясь под ласку, и смущение овладело вообще всеми присутствующими. Ни у кого из них раньше не было опыта в подобных делах. Технически, этот опыт был у Не-Сюна, но он о нём совершенно забыл, в данный момент переживая его впервые. Так что все трое были одинаково поражены новыми ощущениями.       — «Лань Чжань, ты здесь?» — Как в тумане спросил Вэй Ин, желая найти в этом всём что-то помимо чужой руки или чужих стонов, ведь подобные вещи следовало делать с кем-то близким сердцу.       — «Я здесь.» — Голос Второго Нефрита звучал немного странно, не как обычно, но по крайней мере он ответил Вэй Усяню.       Лба Хуайсана коснулся лоб напротив, и Вэй Ин с Лань Чжанем предпочли представить, что они были только вдвоём. К счастью, золотое ядро Младшего Не не было развито достаточно, чтобы разглядеть хоть что-то в этом гробу.       Собственные губы оставили поцелуй на щеке того, кто находился сверху. И теперь Хуайсан думал о том, что всё это было безумно приятно. То, что делал его старший брат, было приятным. Это ведь всё влияние яда, так? Возбудитель был в его составе, но Не Хуайсан не желал этого на самом деле.       Затем его снова накрыло удовольствием, а Дагэ продолжал прикасаться самым бесстыдным способом, вырывая стоны из своего младшего брата. Резкое движение сильной руки стянуло штаны юноши вниз, создавая контакт разгорячённой кожи с куда более холодным воздухом. А потом Хуайсан ощутил, как в направлении его паха толкнулись бёдра Минцзюэ, чьё возбуждение отчётливо прослеживалось через одежды. Стыд разлился по венам Младшего Не с новой силой, когда Хуайсан понял, что не только он испытывал всё это из-за яда, но и его собственный старший брат загорелся желанием рядом с ним. Вновь доходя до вершины удовольствия, Не Хуайсан ощутил, как сознание отравленного ядом тела затуманивается ещё больше, лишая его даже осознания самого себя. Так значит, тот яд стёр ему воспоминание как раз потому, что Не Хуайсан не мог отвечать за свои действия, ввиду постепенного забвения дорогого ему человека и собственной личности? Мысленно зажмурившись, Хуайсан стал медленно считать, чтобы отвлечься хотя бы ненадолго.       — Мои руки затекли… — Слабый грохот цепей возвращал в реальность, выуживая из мыслей, а затем всё поплыло, потому что Минцзюэ удалось освободить юношу от кандалов, и тело Хуайсана обвило мужчину всеми конечностями, утягивая в глубокий поцелуй.       Голова кружилась, смущение опаляло щёки, а Не Хуайсан чувствовал себя потерянным, словно находился во сне, которым не мог управлять, и проснуться никак не получалось. Рука старшего брата пыталась мягко отстранить его, пока Не Хуайсан притягивал лицо Дагэ ближе к своему и бесстыдно тёрся об его бёдра своими. Жар чужого рта опьянял, и Хуайсан мог думать лишь о том, что это был его первый поцелуй. Поцелуй, который он разделил со своим с единокровным старшим братом. Воздуха стало не хватать, и юноша отстранился, делая вдох.       — А-Сан... — Хриплый голос Дагэ был прерван очередным поцелуем, пока руки юноши заскользили к вороту мужчины, принимаясь стягивать с того одежду. — Диди, ты не знаешь, что делаешь. — шёпот брата отозвался мыслями того отравленного Хуайсана, который находился в гробу в ту ночь, и эти мысли собирались в твёрдое ощущение, что Не Хуайсан не узнавал своего брата, удивляясь обращению к себе как к «Диди».       Да, Хуайсан определенно не знал, что делал и с кем. Брат должен это понять, должен остановить их обоих! Не Хуайсан не в силах проживать это воспоминание дальше, потому что ему страшно узнать, что ещё он скажет своему Дагэ, что ещё сделает, и что в ответ на это предпримет Минцзюэ. Старший брат намеренно воспользуется его одурманенным состоянием? Хуайсан надеялся, что ошибся. Что Дагэ не был жесток, что произошедшему дальше есть какое-то объяснение!       Под ладонями ощущалась горячая кожа, под которой бугрились крепкие мышцы. Не Хуайсан раздевал и прикасался к своему старшему брату, а затем притянул его лицо ближе, чтобы сказать на ухо совершенно бесстыдные вещи:       — Я хочу этого, очень хочу. Гэгэ, я хочу тебя. — Нет, Хуайсан не знает, о чём говорит!       — «Дагэ, разве ты не слышишь, как я зову тебя!?» — Мысленно закричал Младший Не, пытаясь вразумить старшего брата из воспоминаний. — «Я не помню тебя, не помню, кто мы друг другу! Я совершаю ошибку!» — Но слова лишь отдавались эхом в собственной голове и не достигали того, кому были адресованы, потому что в ответ послышался лишь рык, а затем бёдра старшего брата толкнулись навстречу бёдрам Младшего Не, и Хуайсану захотелось плакать из-за того, что он не мог сделать совершенно ничего, не мог даже сказать.       — Мы не должны… — Рука Минцзюэ схватилась за бедро Младшего Не, прерывая контакт их тел. — Я должен прекратить это. — Дагэ не собирается ничего делать, он хочет остановить их от падения в пропасть, и Не Хуайсан благодарен этому, даже несмотря на то, что знает, его брат возбуждён и желает его.       Самым главным было то, что А-Цзюэ хотел остановиться. Он лишь помогал своему младшему брату с болезненным воздействием яда, а потом пытался прекратить то, чем они занимались. Брат не брал его силой.       — Я хочу тебя, я правда хочу тебя, Гэгэ. И я чувствую, что ты тоже этого хочешь. — Собственные губы коснулись уха мужчины, а колено вклинилось между сильными бёдрами, надавливая на возбуждение Минцзюэ. — Даже через одежды я ощущаю, как ты возбуждён. Зачем ты сдерживаешься? — Колено настойчиво заскользило по паху мужчины. — Мы ведь оба этого хотим. — Поцелуи обрушились на ухо, щёку и шею Минцзюэ. — Мы хотим одного и того же, ну же… — Хуайсан не знал, как остановить это, не понимал, как ему заставить собственный голос из воспоминаний замолчать, и перестать склонять единокровного старшего брата к инцесту. — Пожалуйста. — Позорное хныканье и боль в паху, а затем голос Младшего Не превратился в слёзные мольбы, оседающие на ухе и шее Дагэ. — Я так сильно этого хочу. Я хочу, чтобы ты взял меня, я хочу заниматься с тобой любовью. Давай сделаем это, я больше не могу терпеть!       А затем черта была окончательно переступлена, потому что Минцзюэ поверил в желание своего Диди разделить с ним ложе, потому что яд в крови Хуайсана оказался убедительнее голоса разума Старшего Не. Старший брат поцеловал Не Хуайсана и проник языком в его рот, увлекая Хуайсана в жаркий, извращённый танец, пока Не Хуайсан довольно мычал в ответ, цеплялся и притягивал ближе. Сильные руки Дагэ стали стягивать с Хуайсана одежду, а губы покрывали поцелуями шею и грудь, казалось, оставляя тот самый ворох меток, которые Младшему Не позже придётся скрывать под косметикой. Помнится, Хуайсану было стыдно из-за того, что брат заметил засосы на его шее, но теперь это чувство казалось бессмысленным, учитывая, кто именно украсил шею Не Хуайсана этими постыдными отметинами.       — А-Сан… — Голос старшего брата вызывал дрожь во всём теле Хуайсана из воспоминаний, а затем сознание окончательно потеряло всякую ясность. — Диди. — Ласки скопом обрушились на шею Младшего Не, пока с его губ срывались одобрительные вздохи.       — Да, да, да! — Руки действовали сами собой, когда подобрались к тесемкам на штанах старшего брата, проскользнули под ткань и обхватили горячий член в кольцо рук, в которое Дагэ тут же толкнулся.       Уста братьев слились в очередном поцелуе, в то время, как руки Минцзюэ блуждали по оголённому телу Не Хуайсана.       — Гэгэ, дотронься до меня! — Настойчивая боль в паху прогоняла из головы любые мысли, и Хуайсан несомненно насладился подаренным прикосновением избавившим его от этой боли. — Гээ-гэ!       — «Это ошибка, ошибка, ошибка!» — Мысленно повторял Младший Не, поражённый объёмом ощущений.       Старший брат слышит мольбы, видит согласие и желает этой близости. Он не знает, что младший брат не узнаёт его и уже совершенно не помнит себя. Это было безумие! Они с А-Цзюэ занимались самыми греховными вещами из возможных, наслаждаясь этим и отчаянно нуждаясь в продолжении.       — «Хватит, остановись, я просто отравлен, я не хочу!» — Бессмысленные просьбы, запертого в собственной голове, Не Хуайсана, отдавались эхом и оседали на языке, не способные сорваться и прозвучать по-настоящему. — «Что же мы сделали, Дагэ?» — Слова, полные неверия, не могли достигнуть адресата, потому что это было лишь воспоминание, а Минцзюэ находился дома, прекрасно помня каждую секунду их греховной страсти. — «Я хочу уйти…» — Почему всё обернулось именно так, почему Хуайсан не мог совершенно ничего исправить и остановить себя от получения этого удовольствия с единокровным старшим братом?       Очередной оргазм и вновь напряжённый член почти довели Не Хуайсана до отчаяния, потому что этот сон никак не заканчивался, и Хуайсан больше не хочет знать, чем ещё они с Дагэ успели заняться. Того, что он пережил, было уже более чем достаточно, чтобы умереть на месте от всепоглощающего стыда, но бёдра не слушались и тёрлись о бедро брата, требуя внимания. Старший брат не знает, не понимает, он и сам погряз в том, чем заниматься было нельзя. Оставив нежный поцелуй на шее своего Диди, Не Минцзюэ провёл рукой по всему телу младшего брата, расслабляя лаской и избавляя от остатков одежды. Шею обожгла очередная метка, и Не Хуайсан испугался той силы ощущений, которая его настигла. Яд помутил его рассудок и сделал тело болезненно чувствительным, вынуждая стонать и дрожать от любого прикосновения. Младший Не пропал в греховном удовольствии, которое никогда не выбирал, но, тем не менее, наслаждался им. Метки покрывали шею и грудь, когда сильная рука окончательно стянула с Хуайсана штаны, откидывая их к ногам.       Именно там Не Хуайсан нашёл их, после того, как за ним пришёл Цзунхуэй? Собственные руки прижимали к шее лицо А-Цзюэ, пока Младший Не стонал от удовольствия, а пальцы старшего брата собирали семя с их тел, направляя к промежности Хуайсана. Жар, исходящий от Дагэ, почти обжигал. К этому теплу хотелось тянуться, если бы, конечно, Хуайсан мог владеть собственным телом или разумом в тот день. Запах старшего брата был повсюду. Такой родной, желанный, восхитительный. От этих ощущений кружилась голова, потому что они были приятными, потому что, на самом деле, от них не хотелось избавляться. Влажный палец прикоснулся к колечку мышц и надавил, а затем глаза Не Хуайсана в неверии распахнулись. Брат собирался…       Взгляд серо-зелёных глаз, наконец, сфокусировался на окружении, и Хуайсан понял, что «сочувствие» закончилось. Ему удалось увидеть всё забытое им воспоминание. И не ему одному. Напротив, замершего в ритуальном кругу Младшего Не, сидели двое заклинателей, которые широко распахнутыми глазами глядели в пустоту. Не Хуайсан едва ли мог осознать всё, что только что пережил. Яд вынудил его испытывать болезненное желание и молить Дагэ о помощи в абсолютно немыслимых вещах. Младший Не стонал, тёрся о брата, говорил, как хочет заняться с ним любовью. Хуайсан собой не владел, но всё же пережил всё от начала и до конца. А Дагэ, ох, Небожители, Дагэ возжелал его! Старший брат тоже возбудился и прикасался бесчисленное множество раз. Не Хуайсан и сам прикасался. Их уста сливались в поцелуе, их тела страстно переплетались в безумном грехе. Они делали то, о чём никогда не должны были даже помыслить! А ещё больше абсурдности происходящему придавало присутствие свидетелей. Заклинатели, неподвижно сидящие напротив, пережили всё случившееся вместе с ним. Это был несмываемый позор.       Лань Ванцзи продолжал глядеть впереди себя пустым взглядом до тех пор, пока Вэй Усянь не прервал повисшую в помещении тишину едва сдерживаемой юньмэнской бранью.