Яд

      Ужас и отвращение, преследовавшие Не Хуайсана последние четыре дня, отступили под натиском новой информации. Весьма наглядной, надо сказать. К сожалению, таковой она была не только для Второго Молодого Господина Не, но и для Вэй Усяня с Лань Ванцзи. Притом что такие вещи Не Хуайсан предпочёл бы оставить при себе! Какой там уже круг посвящённых? Эргэ, Ши Лин, эти двое. А ещё подлец Генерал Не Цзунхуэй знал. Хотя, может, он не такой уж и подлец, если ему были известны обстоятельства их с Дагэ… дел. Осознать увиденное было по-прежнему трудно. Они со старшим братом занимались любовью, и хотя Не Хуайсан был под воздействием яда, он всё же принимал во всём этом активное участие. Поцелуи всё так же горели на губах, по коже блуждали фантомные прикосновения, а в мыслях отдавались эхом собственные стоны, их с А-Цзюэ сбитое дыхание и томно сказанное старшим братом имя. Имя Хуайсана. О, Небожители, это ведь правда, они с Дагэ нарушили все существующие правила и занимались настоящим инцестом! Осознание навалилось на Младшего Не тяжёлым грузом, а потому он просто молча сидел на прежнем месте, вперившись взглядом куда-то в пол подле Ванцзи и Вэй Усяня.       Последний же, в попытках прийти в себя, оглашал помещение цветастой юньмэнской руганью. Наконец высказавшись, Вэй Усянь окинул взглядом всех присутствующих, отмечая про себя шоковое состояние своих приятелей. Он действительно только что стал соучастником инцеста? Да и не только он, а ещё и Второй Нефрит Ордена Гусу Лань, что уже по-настоящему возмущало! О себе беспокоиться давно не хотелось, да и смысла не имело. Во время прошедшего состязания в Ланьлине кто-то бесцеремонно украл поцелуй Вэй Ина, и кем бы ни была та стеснительная, но всё же удивительно сильная заклинательница, Вэй Усянь предпочёл бы разделить этот момент с тем, кого бы по-настоящему любил.       Хотя, наверное, не стоит расстраиваться из-за потерянного первого поцелуя или первенства других… вещей, которыми стоит заниматься лишь со своим возлюбленным. Вот, для Не Хуайсана, судя по его лицу сейчас, этот опыт был ещё более травмирующим, чем для них с Лань Чжанем. Могло же так не повезти, чтобы, будучи отравленным столь коварным ядом, оказаться в запертом гробу именно со своим единокровным братом. Однако самым поразительным было совсем не это, а то, что Мастер Красного Клинка сам, без какого-либо яда или другого влияния, возжелал собственного Диди и делал с ним всё это! Как бы отравленный Не Хуайсан ни соблазнял Главу Не, тот не должен был поддаваться искушению. Никакого искушения не должно было быть вовсе, а если уж оно появилось, то Чифэн-Цзунь был обязан сдержаться.       Устало прикрыв глаза и тяжело выдохнув, Вэй Усянь постарался придумать решение сложившейся ситуации. Лань Чжань продолжал молчать, и лицо его не выражало практически ничего, если не считать покрасневшего белка светлых глаз и повисшую над прекрасным силуэтом угрожающую тень. Плохо дело, должно быть, Лань Чжань злился. Ну ещё бы, его честь столь подло опорочили, а он ведь был чист, как всегда прекрасен и абсолютно великолепен. Прикусив губу, чтобы не начать озвучивать свои мысли, Вэй Ин ещё раз перевёл взгляд на Не Хуайсана, про себя отмечая, что всё ещё даже не шелохнулся. Им всем пришлось несладко, и все они предпочли бы скорее это забыть. Кроме Не Хуайсана, наверное, ведь ранее он хотел это вспомнить. Что же, он, должно быть, желал вспомнить лишь личность того, кто был с ним в ту ночь, а уж о характере этого воспоминания он знал. Просил же он их покинуть сочувствие, как только понял, что их с Лань Чжанем тоже в него занесло. Нужно было обговорить тонкости ритуала, прежде чем приступать, может, Не Хуайсан вовсе отказался бы. Вэй Усянь и сам не ожидал, что они не смогут покинуть воспоминание до тех пор, пока его тайная часть не станет полностью явной. Это что получается, Не Хуайсан очнулся в том гробу со своим старшим братом, а Чифэн-Цзунь каким-то образом скрыл свою личность? Быть пойманным на месте преступления, конечно, так себе перспектива, но на что же рассчитывал Глава Не? Что было думать Не Хуайсану, очнувшись в таком положении с незнакомцем, который сбежал, не сказав ни слова!? Не Хуайсану оставалось только посочувствовать, без ритуала, ведь его положение и тогда, и сейчас оставляло желать лучшего.       — Предлагаю напиться, — уверенно озвучил Вэй Ин.       Не Хуайсан на предложение лишь моргнул, так как едва ли мог осознать, чем именно занимался с собственным Дагэ. Продолжать взаимодействовать с Вэй Усянем и Лань Ванцзи Хуайсан был не готов от слова совсем. Они были там, слышали их, они знают. Просто дайте Младшему Не умереть от стыда прямо сейчас, потому что он уверен, что не способен даже на то, чтобы посмотреть бывшим друзьям в глаза, не то что пить с ними. Но тем не менее прозвучавшие дальше слова вынудили Не Хуайсана поднять недоверчивый взгляд.       — Согласен, — согласился Второй Нефрит, и теперь Вэй Усянь нервно засмеялся.       «Сочувствие» нанесло Ханьгуан-Цзуню настолько глубокую травму, что тот даже решил забыться в алкоголе. И это при том, что в Облачных Глубинах алкоголь запрещён. Должно быть, это будет первый опыт Второго Нефрита, а значит, Вэй Ин обязан это увидеть! Ведь что может быть интереснее хмельного Лань Чжаня? Определённо ничего. Пережитое в гробу оставалось в разуме неприятным осадком, так что Вэй Усянь поспешил подняться на ноги, чтобы немедленно отвести всех присутствующих выпить, и по возможности, забыть всё услышанное и... прочувствованное.       — Тогда зайдём в погреб за вином! — Подскочив на ноги, Вэй Усянь потянул сидевшего на полу Ванцзи за локоть и увлёк прочь из пыточной камеры.       На выходе, обратив внимание на по-прежнему застывшего в ритуальном кругу Хуайсана, Вэй Ин резко зажмурился, прогоняя из головы чужие стоны и бесстыдные слова. Неизвестно смогут ли они пережить всё это и остаться друзьями, но, по крайней мере, оказать приятелю поддержку было необходимо. Бедный Не Хуайсан только что узнал, что единокровный брат возжелал его, и, скорее всего, Хуайсану вовсе не хочется возвращаться назад в Нечистую Юдоль. Если Не Хуайсану понадобится защита, Вэй Ин непременно уговорит Цзян Чэна предоставить Не-Сюну укрытие в их ордене. Так было бы правильно.       Отпустив локоть Лань Ванцзи, Вэй Усянь вернулся к ритуальному кругу и, направляя взгляд куда-то мимо Хуайсана, протянул тому руку:       — Тебе тоже нужно выпить, Не-Сюн.       Не Хуайсан не решился взглянуть в лицо подошедшего, но зато посмотрел на предложенную руку. Если его по-прежнему называли Не-Сюном, значит, не стали в мгновение презирать, наверное. Хуайсан сейчас и сам плохо понимал, как относится ко всей этой ситуации, кроме как резко негативно. Они же больше никогда не смогут посмотреть друг другу в глаза! Не Хуайсан был чудовищно опозорен сразу перед двумя прославленными заклинателями!       Трясущаяся рука была протянута к ладони Вэй Ина, и тот, тут же сжав её, помог приятелю подняться на ноги. Они все были связаны чем-то, о чём никогда и никому не смогут рассказать. Оказавшись на ногах, Хуайсан отпустил руку Вэй Усяня и уставился в пол. Кажется, Младший Не теперь будет вечно смотреть именно туда и никуда больше. Вэй Ин сочувствующе похлопал товарища по плечу и развернулся, чтобы вновь ухватиться за локоть Лань Чжаня. Почему-то близость к Ванцзи, имела наиболее успокаивающий эффект, так что Вэй Усянь поспешил возобновить необходимый ему контакт.       Бросив нерешительный взгляд на спины чёрной и белой фигур, Хуайсан собирался с силами, чтобы пойти туда, куда его звали.       Покинув пыточную камеру, Лань Ванцзи и ведущий его под локоть Вэй Усянь как-то скованно зашагали по коридору. Вэй Ин бегло посмотрел назад, чтобы убедиться, что Не Хуайсан, хоть и слегка пошатываясь, следовал за ними двоими.       Это была трудная неделя для Второго Молодого Господина Не. Всё, что произошло, начиная с той злополучной ночной охоты, по итогу которой его схватило и отравило чудовище, вплоть до этого самого момента, было самым настоящим испытанием! Нет, были, конечно, и светлые моменты, но вспомнить и сосредоточиться на них сейчас Не Хуайсан совершенно не мог.       Всё-таки решив, что идти до погреба далеко, а выпить хотелось немедленно, Вэй Ин повёл всех в свои комнаты, где припрятал несколько сосудов вина на случай, если захочется выпить, а Цзян Чэн снова начнёт возмущаться по этому поводу.       — Вот и оно! — воскликнул Вэй Усянь и выудил из-под досок в полу три сосуда.       Не справляясь с переживаниями и отбросив всякие приличия, Усянь откупорил первый сосуд, чтобы тут же присосаться к его горловине. Осушив ровно половину за один присест, Вэй Ин схватил другой сосуд и, не поднимаясь с корточек, передал его наверх:       — Этот тебе, Не-Сюн. — Уже порядком успокоившись благодаря чудесным свойствам алкоголя, Вэй Ин даже на мгновение взглянул в лицо Младшего Не, которое было целиком скрыто за веером, что вовсе не удивляло.       Не Хуайсан не хотел тратить ещё больше времени на размышления и решил, последовав примеру старого приятеля, напиться как можно скорее. Запах выдержанного вина ласкал нюх, пока Хуайсан осушал переданный ему сосуд. Чем быстрее они все забудутся в выпивке, тем лучше.       Вэй Ин понимающе кивнул и, сделав ещё глоток, вдруг метнул игривый взгляд к Ванцзи. Лань Чжань правда решил отведать алкоголь с ними двумя? С одной стороны, Вэй Усяню не терпелось увидеть хмельного Лань Чжаня, а с другой — ему до ужаса хотелось поддразнить столь безупречного человека какой-нибудь непристойной выходкой. Второе желание оказалось сильнее. Хитро улыбнувшийся Вэй Ин протянул Лань Чжаню собственный сосуд вина, из которого сам уже пил. Это было смело — предлагать что-то настолько дерзкое человеку, который всем собой олицетворял высокую мораль. На самом деле им и вовсе не стоило выпивать вот так, стоя у отворённого тайника. Нужно было предложить гостям сесть, приготовить чарки для вина и выпить по всем правилам. Вэй Усянь никогда не был самым приличным человеком, но напиваться настолько беспорядочным способом даже он мог позволить себе разве что в одиночестве или ещё в юношестве. Весь этот поток мыслей был прерван в то мгновение, когда Лань Чжань принял сосуд и, зажмурившись, осушил его.       — Оооо, — протянул Вэй Ин, тут же подскакивая на ноги и принимаясь кружить вокруг стоящего с закрытыми глазами Ванцзи. — Лань Чжань, что ты чувствуешь? — В голосе Вэй Усяня были отчётливо слышны флиртующие нотки, но Лань Ванцзи никак не реагировал и просто молча выпустил сосуд из ослабевших пальцев. — Что? Что с тобой, Лань Чжань? — Осколки разлетелись по деревянному полу, а Второй Нефрит накренился назад и начал стремительно падать. — Лань Чжань! — позвал Вэй Ин, удерживая потерявшего сознание приятеля.       Не Хуайсан оказался рядом, чтобы помочь Вэй Усяню подтащить Лань Ванцзи к подушкам у стола.       — В вине что-то было? — оставляя Лань Ванцзи в сидячем положении, спросил Хуайсан.       — Вовсе нет, — уверенно заявил Вэй Ин, попутно проверяя пульс и дыхание Лань Чжаня, а после поправил и без того идеально лежащую налобную ленту. — А если бы там что-то было, разве не должен был и я упасть в то мгновение, когда осушил половину сосуда?       — Только если бы не принял противоядие ранее, — вздохнул Не Хуайсан, на самом деле не считающий, что Вэй Усянь стал бы чем-то травить того кого любил. — Кажется, он просто спит.       Секундная тишина была тут же нарушена смехом Усяня.       — Кто бы мог подумать, что достопочтенный Ханьгуан-Цзюнь засыпает всего с половины сосуда вина? Так ещё и пропуская самую интересную часть опьянения! — Видимо, Вэй Ину не удастся увидеть воочию хмельного Лань Чжаня, ведь всё, что он делал в таком состоянии — это мирно спал.       Не Хуайсан плюхнулся на подушку с другой стороны стола и прикрыл глаза. Во что превратилась его жизнь всего за несколько дней? Алкоголь медленно, но всё-таки действовал, мешая мыслям оформиться. Определённо нужно было выпить ещё.       Наигравшись с лентой и, кажется, с ресницами спящего Ванцзи, Вэй Усянь отошёл к тайнику, чтобы приладить доску обратно, после чего возвратился к столу с тремя чарками и ещё одним полным сосудом.       — Думаешь, Лань-Сюн будет ещё? — скрываясь за веером и кивая на совершенно бессознательного Нефрита, хмыкнул Хуайсан.       — Такую вероятность нельзя исключать, — Вэй Усянь улыбался так, словно ничего не произошло и он не стал свидетелем самого ужасного позора в жизни Не Хуайсана.       Кажется, для некоторых людей алкоголь был решением всех проблем, и если, напившись, Вэй Усянь относился столь беспечным образом ко всем вещам подряд, то становилось абсолютно понятно, почему Цзян Ваньинь так ругался на своего Шисюна.       Вино приятно благоухало в воздухе, пока Вэй Ин разливал его по пиалам. Стоило им двоим ещё выпить, как в комнате повисло молчание. Напряжение, переживаемое Хуайсаном, почти что физически ощущалось в воздухе. Вэй Усянь старался подобрать слова, способные хоть как-то облегчить их текущее положение.       — Не-Сюн, насчёт того, что было во время «Сочувствия», — Не Хуайсан вздрогнул и загнанно посмотрел на собеседника из-за своего веера, словно они были врагами, а Хуайсан сейчас будет вынужден защищаться любой ценой. — Мы с Лань Чжанем понимаем, что ты был не в себе, — заверил Вэй Ин, при этом разглядывающий дно пустой чарки, которую крутил в пальцах. — Я ощущал всё то же, что и ты, и знаю, что ты был отравлен, когда находился в том гробу, а Глава Не… ну... — и тут Вэй Ин замолчал, потому что сказать было нечего, точно ничего ободряющего насчёт Чифэн-Цзуня.       Не-Сюну явно была необходима поддержка, раз уж ему открылась настолько неприглядная правда о собственном Дагэ, так что Вэй Ин вновь разлил вино по чаркам и, осушив её, стремительно сменил тему:       — Помнишь, как мы точно так же выпивали в Облачных Глубинах? Прятались огромным скопом юношей в нашей с Цзян Чэном комнате и разглядывали принесённые тобой сборники. — Вэй Ин хихикал, погружаясь в давние воспоминания.       Хуайсан был благодарен за смену темы.       — Сборники… — пробубнил Не Хуайсан, обращая на себя внимательный взгляд Вэй Усяня. — Я ведь приносил тебе один пару дней назад. — Эмоции на лице Вэй Ина довольно забавно сменяли друг друга, обещая весьма интересные детали о времяпрепровождении с тем самым Сборником Лунъяна. — Ты ещё читал его с того дня, Вэй-Сюн?       Щёки Вэй Усяня едва заволокло румянцем, виной чему была скорее выпивка, нежели внезапно обретённый Усянем стыд. Кажется, старый товарищ по учёбе вовсе не был знаком с подобным чувством, и его совершенно нельзя было ничем смутить.       — Прочёл, — игриво отозвался Вэй Усянь. — Это был весьма любопытный сборник, Не-Сюн. Откуда он у тебя? — Намёк был ясен как день: Вэй Усянь и сам уже раскусил, кем Не Хуайсан на самом деле являлся.       — Подобные сборники – большая редкость, а я давно имею страсть к… коллекционированию. — Хуайсан хитро улыбнулся в ответ, даже не пытаясь скрыть собственные наклонности.       И хотя улыбку нельзя было видеть из-за веера, скрывающего лицо, её можно было прочесть во взгляде, на мгновение скользнувшем к Вэй Ину. Они говорили о своей сексуальной ориентации и да, Не Хуайсан был «обрезанным рукавом». Ну а кто в этой комнате нет? Они вполне могут говорить откровенно, если речь, конечно, идёт не о Дагэ. Улыбка моментально пропала с лица Младшего Не, а взгляд снова стал задумчивым, опускаясь к пустой чарке. Что им со старшим братом теперь делать после всего?       Вэй Ин заметил эту перемену и отлично понял, в чём было дело. Вернувшиеся накануне воспоминания не могли так быстро оставить Хуайсана, да и для совершенствующихся выпили они совсем немного. Пусть у Не-Сюна было слабое золотое ядро, но оно всё же было. Этого нельзя было отрицать, стоило лишь взглянуть на его пышущее юностью тело и лицо, ни в чём не уступающее в сохранности даже Лань Чжаню. Взгляд серых глаз ненароком соскользнул на спящего Нефрита, вынудив Вэй Ина залюбоваться безмятежным совершенством идеального лица Ванцзи.       — Если ты тоже, — вдруг заговорил Вэй Усянь, — как и я. Что ты думаешь о Лань Чжане? — Говоря о столь смелых вещах, Вэй Ин продолжал смотреть на сидящего подле него Ванцзи, словно боялся, что, стоит отвернуться, и тот растает, как ледяная статуя.       — Думаю, что он тебе нравится.       Вэй Ин перевёл на Хуайсана внимательный взгляд, осознавая, что выдал себя, и подмечая, что Не-Сюн не стал отрицать их схожесть в вещах определённого рода. Потом Вэй Ин снова посмеялся, так же, как и всегда, стараясь сохранить на лице улыбку.       — А что насчёт тебя, Не-Сюн, ты уже проникся к кому-нибудь симпатией? — Усянь подпёр рукой подбородок, чтобы внимательно проследить за реакцией приятеля, но заметил лишь растерянность и бегающий из стороны в сторону взгляд.       Наверное, им двоим не стоило говорить о таких вещах, особенно после того, что всем им пришлось пройти с Главой Ордена Не. Мысли о влечении бессознательно вернут их разговор к занятию любовью с братом Хуайсана. Но Не-Сюн, кажется, совершенно не думал об этом, и по-настоящему растерялся.       — Я так не думаю, Вэй-Сюн. У меня нет такого человека. — И это было правдой, ведь Не Хуайсан с самой поездки в Гусу, в свои пятнадцать, не испытывал к кому-либо чего-то подобного тому мимолётному влечению.       Если подумать, даже детская влюблённость в Цзян-Сюна не была настоящей. Как оказалось, Хуайсан просто скучал по дому и решил зацепиться за то, что было отчасти ему знакомо. А потом в этом не оказалось нужды, ведь Дагэ и без того был всегда рядом. Не Хуайсан стал чаще говорить со старшим братом и смелее прикасаться к нему, сокращая имеющуюся между ними дистанцию. Невзирая на явное сопротивление со стороны А-Цзюэ, Хуайсан добился своего и подобрался настолько близко, что у Дагэ не осталось ни единого шанса оттолкнуть невозможно докучливого Диди. В его доме и семье Не Хуайсану было достаточно любви, и ему больше не приходилось искать её где-то ещё.       — Раньше всё было гораздо проще, — Вэй Усянь налил им ещё, выпил вино и принялся предаваться воспоминаниям, так что Хуайсан тоже взялся за чарку перед собой. — Я, Цзян Чэн и Шицзэ носились по окрестностям, играя в догонялки. Я любил собирать финики, воровал кур, рисовал на стенах всякие непристойности. Простое ребячество, ничего серьёзного, но в то время это казалось таким весёлым… Лань Чжань, ты проснулся?       Лань Ванцзи и правда открыл глаза и смотрел на Вэй Усяня, сидевшего с боку стола между Лань Ванцзи и Не Хуайсаном. Ничего не ответив, Ванцзи молча поднялся и внезапно сорвался в открытое окно. Усянь и Хуайсан тут же подскочили на ноги от неожиданности. Лань Ванцзи только что выпрыгнул в окно второго этажа? Какая у него была срочность, если он не воспользовался для этого дверью? Неужели пережитое в «Сочувствии» обескуражило его настолько, что Ванцзи позабыл обо всех приличиях и решил покинуть помещение через окно? Вэй Усянь подбежал к окну, чтобы вычислить, в каком направлении ушёл Лань Ванцзи:       — Лань Чжань, ты куда? — закричал Усянь ему вслед, но Ванцзи лишь достал меч и принялся что-то шкрябать им на стене поблизости. — Подожди меня, я с тобой! — Вэй Усянь тут же ринулся к двери, чтобы нагнать Лань Ванцзи во дворе, но остановился и вернулся за выпивающим следующую чарку Хуайсаном. — Не-Сюн, ты же пропустишь всё веселье! На улице хмельной Лань Чжань, можешь себе представить? Часто ты видел, чтобы перед тем, как захмелеть, человеку требовалось уснуть? — Вэй Усянь радостно лепетал какие-то глупости о своём любимом Лань Чжане, пока тащил вздыхающего Не Хуайсана под локоть.       Нельзя было оставлять Не-Сюна одного в такое сложное для него время. Нет, будь они с Лань Чжанем в неведении о случившемся в гробу, Хуайсан, скорее всего не стал бы делиться переживаниями. Но, к их общему сожалению, они знали, а значит, напиваться и веселиться будут все вместе, а не каждый сам по себе. Так решил Вэй Ин, пусть всё ещё и избегая смотреть на друга, но продолжая вести того по коридорам их с Цзян Чэном резиденции.       Очень скоро Вэй Усянь и Не Хуайсан оказались на улице, где уже не было Лань Чжаня, но зато была пошлая картинка во всю стену. Сначала Вэй Ин просто смотрел на это искусство, а затем прыснул со смеху и присел на корточки, не в силах остановиться. Кажется, двое людей на изображении занимались любовью, и нацарапано было весьма недурно. Только где же Лань Чжань подглядел подобное? Неужели он в таких подробностях запомнил страничку из сборника, который Вэй Ин показал ему ещё во времена обучения?       — Ох, Лань Чжань, Лань Чжань. — Всё ещё посмеиваясь, Вэй Усянь поднялся на ноги и осмотрелся вокруг в поисках столь благонравного мужа.       Решив в каком направлении им следует отправиться, Вэй Усянь потянул Не Хуайсана дальше. Прежде чем быть утащенным во дворы, Хуайсан бросил последний взгляд на художество, где в любовной страсти были изображены, скорее всего, Вэй-Сюн и Лань-Сюн. А уже там, между зданий, перед Не Хуайсаном и Вэй Усянем возник Второй Нефрит, который с совершенно серьёзным лицом протянул Усяню огромную горсть фиников.       — Э? — Вэй Усянь потерял дар речи, и прежде, чем он успел отреагировать как-то ещё, Лань Ванцзи уже покинул их, убегая дальше во дворы.       Спрятав финики в карман рукава, Вэй Усянь устремился следом. Не Хуайсан тяжело вздохнул, обмахиваясь веером. Второй Молодой Господин Не был непривычен к бегу, особенно когда выпьет. Однако ему придётся таскаться за Вэй Усянем и помутившимся рассудком Лань Ванцзи всю оставшуюся ночь. Может, Хуайсану просто вернуться в комнату и написать Ши Лину письмо с просьбой забрать его обратно в Нечистую Юдоль? Всё необходимое Не Хуайсан уже выяснил, и оставаться здесь, в обществе двух заклинателей, перед которыми Хуайсан осрамился наихудшим из возможных способов, смысла больше не оставалось. Дорога в Орден Юньмэн Цзян была навсегда закрыта для Младшего Не по причине невозможности справиться с собственным стыдом. Пусть Дагэ сам ездит на собрания и сюда, и в Гусу, да и вообще куда угодно, где могли бы появиться Лань Ванцзи с Вэй Усянем. Не Хуайсан просто не выдержит повторной встречи.       Сначала Цзян Ваньинь был разбужен криками своего Шисюна, который звал Лань Ванцзи. Затем Главе Цзян мешал какой-то скрежет недалеко от окон его покоев. И вот Цзян Чэн наконец выходит на шум, чтобы отчитать бедокурившего Шисюна, но к своему удивлению обнаружил у повидавшей виды стены лютого мертвеца.       — Что ты здесь делаешь, Вэнь Цюнлинь? — Глава Цзян выглядел совершенно недружелюбно и был готов метать молнии, но мёртвый Вэнь выглядел на удивление безобидно.       — Глава Цзян, простите, если побеспокоил ваш сон, — Мертвец почтительно поклонился, прежде чем ответить на поставленный вопрос. — Молодой Господин Лань оставил на стене рисунок, и я как раз убирал его, пока никто не увидел.       — Лань Ванцзи сделал это? — недоверчиво переспросил Цзян Чэн, снова взглянув на стену с уже стёртыми каракулями, а получив утвердительный ответ, стал осматриваться по сторонам. — Где они сейчас?       Лань Ванцзи как раз притащил Вэй Усяню вторую курицу в довесок к первой, когда Цзян Ваньинь и Вэнь Цюнлинь их обнаружили. Птица, так же как финики ранее, была протянута опешившему от таких подарков Вэй Усяню.       — Что здесь происходит? — возмутился Ваньинь, оглядывая присутствующих.       Все они выглядели более-менее прилично, особенно Лань Ванцзи, который вряд ли мог исписать стену, но, теоретически, он и не должен был дарить Вэй Усяню кур, так что всякое могло быть. Если присмотреться, можно было заметить, что уши Лань Ванцзи покраснели, в то время как мертвенно-бледное, почти как у Вэнь Цюнлиня, лицо Не Хуайсана было невозможно разглядеть из-за раскрытого веера.       — Шиди! — Вэй Усянь расплылся в улыбке. — Как хорошо, что ты проснулся и можешь присоединиться к нам. Мы выпили и вышли немного развеяться.       — Нашёл время пить, — фыркнул Цзян Чэн, подходя ближе. — И Лань Ванцзи пьёт? — Цзян Ваньинь недоверчиво окинул Второго Нефрита взглядом.       — Так и есть, можешь себе представить? — Скинув обеих кур обратно за забор их владелицы, Вэй Ин освободил руки и приобнял своего Шиди за плечи. — Выпей с нами, А-Чэн. Отпразднуем успешное возвращение разума у лютого мертвеца. Что скажешь, Вэнь Нин? — Вэнь Цюнлинь же неловко стоял в стороне, непривычный к таким большим компаниям, но кивнул, еле слышно прохрипев что-то вроде: «Как скажете, Молодой Господин Вэй».       Не Хуайсан с ужасом представил, как они все будут всю ночь сидеть в компании друг друга. Все, включая Ванцзи и Усяня! Нет, это невыносимо. Хуайсан хочет стереть им память о том, что они вообще когда-либо его знали, и навсегда покинуть Пристань Лотоса. Теперь Младший Не наконец задумался: а куда ему было отправляться? В Нечистую Юдоль к старшему брату? Нет, он не мог. Хуайсан точно не мог посмотреть Дагэ в глаза после всего того, чем они занимались. Они с А-Цзюэ делали вещи за гранью разумного. Не Хуайсану было попросту некуда идти.       И Вэнь Нин, и Цзян Чэн с Вэй Ином, и даже совершенно поникший Хуайсан были готовы выдвигаться в комнату. Но уж кто был действительно против отправляться куда-то, это Ванцзи, который сначала сверлил Вэй Усяня взглядом, а затем вовсе отвернулся и продолжил стоять уже спиной ко всем присутствующим.       — Что с ним? —  удивился Цзян Чэн.       — Не уверен. Кажется, на него так влияет алкоголь. — Вэй Ину, конечно, было интересно продолжать изучать поведение Лань Чжаня, но тот, видимо, был больше не намерен общаться, обидевшись на выброшенный подарок.       — Нечего шляться по улицам. Возвращайтесь в комнату, — авторитетно сказал Ваньинь, тут же ощущая, как кольцо заискрилось молниями, потому что Лань Ванцзи продолжал стоять спиной и игнорировать его.       — Я разберусь. — Вэй Ин подкрался к Ханьгуан-Цзюню со спины, принимаясь гулять пальцами по его плечам и что-то нашёптывая на ухо. — Твой первый подарок заполнил все мои карманы, Лань Чжань. Мне очень понравилось… — Губы, изогнутые в улыбке, едва касались покрасневшего уха, отчего Лань Ванцзи ощутимо вздрогнул. — Пойдём ко мне в комнату, и, может, я тоже что-нибудь тебе подарю? — Скользнув ладонью ниже, Вэй Ин взял Лань Чжаня за руку и снова нашептал ему на ухо какую-то неслышную больше никому глупость. — Лань-Гэгэ, я жду тебя в своих покоях… — Губы Вэй Ина горели, и отчего-то ему стало жарко, хотя вблизи водоёмов всегда было свежо.       Для Вэй Ина мир словно свёлся до них двоих, но это ведь было не так? Об этом напомнил кашель Цзян Чэна, который нетерпеливо стоял позади и ожидал, когда эти двое прекратят шептаться и вернутся в помещение. Так что Вэй Усянь потянул Лань Чжаня за собой в направлении комнаты, где они выпивали ранее.       — Пойдём-пойдём, я хочу ещё выпить. А ты? — Лань Ванцзи ничего не ответил, а просто послушно шёл туда, куда его вели.       Остальные тоже направились следом, и вскоре вокруг стола в покоях Вэй Усяня сидели уже пятеро. Служанка принесла несколько сосудов вина из фамильного погреба, так что у Хуайсана появилась возможность продолжить напиваться и не думать обо всём, что произошло. Пускай Вэй Усянь забавляется с хмельным Лань Ванцзи, а Цзян Ваньинь с этим всем разбирается. Не Хуайсану будет достаточно просто выпить гораздо больше и скорее уснуть, чтобы не думать о том, как быть дальше. Если повезёт, то наутро Младшему Не попросту отшибёт память. А если Богам не всё равно на судьбу несчастного Второго Молодого Господина Не, то память Вэй Усяня и Лань Ванцзи тоже будет стёрта.       — Не ожидал, что младший брат Главы Лань окажется не способен контролировать себя после выпитого вина, — удивлялся Цзян Чэн, принимая предложенную чарку. — И с каких это пор Лани пьют? — уже выпив, продолжал Ваньинь. — Вэй Ин, это ведь ты сделал?       Вэй Усянь самодовольно улыбался, сидя подле молчавшего Лань Ванцзи и бесстыдно прижимаясь к его руке.       — У нас был повод. — От сказанных Вэй Ином слов по спине Не Хуайсана пробежал холодный пот. — Мы ведь утёрли нос этому зазнавшемуся Ордену Цзинь.       Хуайсан незаметно вздохнул, радуясь уже тому, что тайна о событиях гроба, кажется, останется между ними тремя. Или четырьмя, учитывая Дагэ... Не Цзунхуэя и Эргэ тоже нужно учитывать? Не Хуайсану хотелось скулить от безысходности, потому что круг посвящённых в их со старшим братом ситуацию становился всё больше и в любой момент грозил принять в себя ещё кого-то. Нет, Хуайсан точно этого не переживёт. Он не знал, почему под ним до сих пор не разверзлась земля, если учесть, как много и часто он просил об этом в своих мыслях. Продолжая скрываться за веером, Не Хуайсан всё пил больше и больше, каждый раз, когда Вэнь Цюнлинь, который совершенно не знал, чем себя занять, подливал вино в его чарку.       — Тебе не стоило вмешиваться во всё это, — бурчал Цзян Чэн, осушая чарку, моментально наполняемую лютым мертвецом. — Всё могло сложиться не так хорошо. Нам просто повезло.       — Я остался с тобой, Тигриная Печать тоже. Так ещё и Вэнь Нину удалось вернуть разум, — обняв Шиди за плечи, говорил разморённый от вина Вэй Ин. — По-моему, всё складывается как нельзя лучше. Что скажешь, Лань Чжань? — Вэй Усяню удалось выпить достаточно, чтобы начать игнорировать то, что не так давно происходило во время «сочувствия», хотя он и выпил куда меньше Не Хуайсана.       Оно, конечно, и к лучшему, что Усянь решил думать о других вещах. Не стоит слишком сильно на этом зацикливаться, особенно когда произошедшее больше всего должно было заботить никого иного, как Младшего Не. Хуайсан помалкивал, скрываясь за веером, и пил каждый раз, когда Вэнь Цюнлинь наполнял его чарку. Лютый мертвец тоже ощущал себя достаточно неловко в новой компании, и, поскольку пить он не мог, ему оставалось только заполнять вином стремительно пустеющие чарки Цзян Ваньиня и Не Хуайсана.       Ваньинь, несмотря на своё ворчание, был доволен сложившимися обстоятельствами, если учесть, что преимущество оставалось на стороне его Ордена, их с Шисюном признали двумя героями Юньмэна, а все насущные проблемы к настоящему моменту были решены. Это был веский повод отдохнуть в приятной компании и в кои-то веки порадоваться хорошим новостям.       Но Лань Ванцзи не разделял всеобщего энтузиазма, молча буравя Вэй Ина взглядом, потому как тот больше не вис на его руке, а предпочёл обнимать за плечи Главу Цзян. Да, они Шисюн и Шиди, но тем не менее Ванцзи посчитал происходящее крайне возмутительным, и решил непременно обозначить свои права на того, чей поцелуй он недавно украл.       Второй Нефрит резко притянул запястья Вэй Усяня к себе, буквально сдирая их с плеч Ваньиня. Затем Ванцзи сорвал со лба ленту и принялся связывать руки Вэй Ина вместе. Цзян Ваньинь от такого даже поперхнулся вином, которое успел отпить.       Вэй Усянь же смотрел на действия Лань Чжаня с неподдельным интересом. Раньше Лань Чжань никогда не вёл себя подобным образом, а потому Вэй Ину очень захотелось узнать, что будет дальше.       Лань Ванцзи делал узел за узлом с таким усердием, словно чем прочнее он свяжет Вэй Усяня, тем меньше у того останется шансов когда-либо освободиться и им придётся всегда оставаться рядом друг с другом. В конце концов лента покрылась таким огромным количеством маленьких узелков, что создавалось ощущение, будто освободить Вэй Ина, не разрезав её, стало невозможно. Кажется, только теперь до Вэй Усяня дошло его стеснённое положение, и он решил что-нибудь с этим сделать:       — Лань Чжань, — ласково заговорил тот, — ты должен развязать меня.       Лань Ванцзи мало того что проигнорировал прямую просьбу, так ещё и совершенно бесцеремонно закрыл рот Вэй Усяню своей ладонью. Не Хуайсан посматривал на это безобразие из-за веера, мысленно удивляясь тому, каким смелым Лань Ванцзи оказывался, когда выпьет. Удивительно, как эти двое до сих пор не пришли к признанию и ухаживаниям. Любовь между ними ведь так и витала в воздухе. Это было видно в каждом сказанном с нежностью слове, в ласковых прикосновениях и в проникновенных взглядах. Лицо Ханьгуан-Цзюня, конечно, было куда более непроницаемым, чем у Ушансэ-Цзюня, но всё же и в нём, если приглядеться, усматривалась нежность в отношении Вэй Усяня.       Вэй Ин что-то промычал в чужую ладонь, и стоило Цзян Чэну уже приготовиться вмешаться, дабы предотвратить наглое нападение на его Шисюна, как Ванцзи отлетел куда-то в сторону, уселся на пол и прижал свою руку к груди, словно баюкая её.       — Что ты ему сделал? — поражённо спросил Цзян Ваньинь.       — Облизал, — бесстыдно заявил Вэй Ин. — Его лицо загорелось пугающим азартом, и он стремительно добрался до поверженного им Ланя. — Лань Чжань, ты что, испугался? — Когда горячее дыхание коснулось покрасневшего уха, Лань Ванцзи подскочил на ноги и убежал за ширму.       И Цзян Ваньинь, и Не Хуайсан, и тот же Вэнь Цюнлинь смотрели на это с явным недоумением. Почему Ханьгуан-Цзюнь вдруг стал вести себя как маленький ребёнок? Ранее он всегда сохранял достоинство и никогда не позволял себе выходки, подобные рисованию на стенах или воровству кур. Теперь же он без проса связал Вэй Усяня, закрыл ему рот и был окончательно побеждён слюнями на своей руке. Недаром в Облачных Глубинах запрещён алкоголь. Цзян Ваньинь затряс головой, чтобы немедленно отбросить от себя мысль попытаться опоить Лань Сичэня. Если уж всегда сдержанный Лань Ванцзи, выпив, вёл себя как ребёнок, Цзян Чэн опасался того, каким предстанет перед ним захмелевший, всегда радушный Глава Лань. Он бы мог оказаться настоящим дьяволом!       Когда показалось, что всё вроде как закончилось, дальше было больше. Лань Ванцзи выглянул из-за ширмы, чтобы снова посмотреть на сидящего на полу Вэй Усяня. Кажется, от него чего-то ждали.       — Ты хочешь, чтобы я погнался за тобой? — После услышанного Ванцзи вновь скрылся за ширмой, и что это было, если не провокация для Вэй Усяня, который засмеялся, поднялся на ноги и побежал за Нефритом.       С другой стороны ширмы выскочил Ванцзи, за ним Вэй Ин. Так они и бегали кругами под наблюдением недоумевающих свидетелей. Не Хуайсан окончательно скрылся за веером, отвлекаясь от этой романтической идиллии. Сил на анализ происходящего уже попросту не оставалось. Неловко сидевший сбоку стола Вэнь Цюнлинь уже очень сильно пожалел о том, что вообще зашёл в эту комнату со всеми ними, а Цзян Ваньинь просто не верил своим глазам. Что эти двое тут устроили? Ладно Вэй Усянь, он всегда был как ветер, но чтобы достопочтенный Ханьгуан-Цзюнь вытворял подобное?       Не Хуайсан снова осушил свою чарку, отвлекая Вэнь Нина от чёрно-белого мельтешения. Как ни странно, эта безрассудная сцена каким-то образом помогала Хуайсану отвлечься. Хоть кому-то удалось найти своё счастье во всём этом безумии. Вэй-Сюн заслуживал подобный финал после всех лишений и ужасов войны. И даже если Цзян-Сюн был недоволен, он в итоге порадуется за своего Шисюна. Со временем.       В очередной раз выпив, Не Хуайсан отметил про себя, что большая часть его негативных переживаний развеялась. Всё, что произошло одиннадцать ночей назад, стало наиболее прозрачно. Они с Дагэ попали в ситуацию, в которой им пришлось действовать определённым образом. И даже если они с Минцзюэ не были в абсолютно одинаковом положении, хотя бы потому, что Младший Не не мог нести ответственность за свои поступки, а Дагэ сделал больше, чем требовалось, это было далеко не тем преступлением, в котором Не Хуайсан подозревал любимого старшего брата. А-Цзюэ не совершал нападения, не поступал подло и бесчестно, не был жесток или коварен. Всё произошедшее было чем-то безумным, но далеко не изнасилованием. Они с братом лишь совершили ошибку. Дагэ не предатель, Дагэ любит его. Хуайсан ощутил, как злость бесследно ушла, ушли страх, обида, отвращение. А-Цзюэ не заслуживал ничего из этого, потому что он не сделал ничего по-настоящему плохого.       — Беги-беги, если догоню, то снова оближу тебя! — смеялся Вэй Ин, бегая кругами за Вторым Нефритом.       — Вэй Усянь! — наконец не выдержал подобной развязности своего Шисюна, Цзян Ваньинь.       Лань Ванцзи резко развернулся, тут же врезаясь в бегущего за ним Вэй Ина, схватил его за связанные руки и закинул себе на шею:       — Поймал.       Вэнь Цюнлинь даже пролил вино, пока наполнял им чарку Хуайсана. Было очевидно, что Лань Ванцзи сделал это специально, чтобы Вэй Усянь воплотил в жизнь свою угрозу. И, ко всеобщему несчастью, Вэй Усянь беззастенчиво ткнулся губами в шею Второго Нефрита, быстро оставляя на ней мокрый след. Убрав руки с чужой шеи, Вэй Ин игриво наблюдал за тем, как Ванцзи отскочил в сторону, чтобы обнять себя руками, словно баюкая, а затем произнёс «ещё» и принялся убегать от своего «салки». Так они и продолжали свою извращенную игру, где Лань Чжань пару кругов убегает, а потом останавливается, позволяя поймать себя, чтобы насладиться облизыванием.       Кто мог знать, что Ханьгуан-Цзюнь был столь же бесстыден, как Ушансэ-Цзюнь? Цзян Чэн пылал от гнева, но прерывать это безумие не стал, вместо этого схватив сосуд с вином и полностью осушив его. Вэй Усянь решил развлекаться с пьяным Ванцзи? Пускай. У Цзян Чэна и без того полно хлопот в его Ордене, не хватало ещё следить за тем, кого этот распутник Вэй Усянь облизывает.       — Не Хуайсан, — начал Цзян Ваньинь, — почему ты говорил всё это на собрании Кланов? — Этот вопрос явно волновал Цзян Чэна куда сильнее, чем намечающийся роман его Шисюна. — Ты ведь мог вовсе не вмешиваться.       Хуайсан не был готов к тому чтобы поддерживать диалог, поскольку только что наконец стал собирать мысли по поводу своего Дагэ в кучу. Но, к сожалению, Младшему Не никак не уйти от раздражённого Главы Цзян, и придётся дать ему какие-то ответы:       — Понимаешь ли, Цзян-Сюн… — замялся Хуайсан, уже успевший понадеяться, что его не станут расспрашивать о слишком явном участии в делах Кланов. — Глава Цзинь намеревался рассорить вас с Вэй-Сюном, и всё это лишь для того, чтобы получить Стигийскую Тигриную печать. Разве я мог остаться в стороне, когда моим друзьям грозила опасность?       — Думаешь, я бы сам не справился? — нахмурился Цзян Чэн.       — Что ты, что ты, Цзян-Сюн? — Не Хуайсан замахал руками в капитулирующем жесте. — Всё дело в том, что вы мои друзья, и я и почувствовал, что должен принять вашу сторону. Было ужасно наблюдать, как вашу с Вэй-Сюном семью пытались разрушить. Я тоже беспокоюсь о своей семье, и мне бы хотелось, чтобы у нас с Дагэ была поддержка друзей в подобной ситуации.       Цзян Чэн помолчал некоторое время, хмуро буравя взглядом, казалось бы, искреннее лицо Второго Молодого Господина Не и, осушив очередную чарку, благодарно улыбнулся:       — Спасибо, Не-Сюн.       Если Не Хуайсан говорил правду, а Цзян Ваньинь решил в это поверить, то это означало, что Хуайсан в действительности был хорошим другом, который поддержал их с искренним желанием помочь. Ко всему прочему Цзян Чэна и Вэй Усяня назвали семьёй, и по какой-то причине эти слова отозвались теплом в сердце Главы Цзян. Вэй Ин как-то пообещал, что всегда будет рядом и будет помогать Цзян Чэну в делах его Ордена. И хотя сейчас Вэй Усянь пил и занимался исследованиями куда чаще, чем брал на себя дела Ордена Цзян, он по-прежнему был рядом, и на него можно было положиться в случае чего.       Не Хуайсан скрыл своё лицо за веером, пытаясь собрать мысли в кучу. После того как Младший Не заговорил о ценности семьи и своём Дагэ, мысли больше не желали идти в каком-либо ещё направлении, кроме событий «Сочувствия». Отвлекаться от того, что произошло между ним и старшим братом, больше не хотелось. Наоборот, пришло время разобраться с тем, что это вообще было и как им с Дагэ теперь быть. Во-первых, Хуайсан начинал сожалеть о своём поведении в последние дни. Он, конечно, не знал, что именно Минцзюэ делал или не делал с ним в том гробу, и ещё вчера всё выглядело просто ужасно, но всё же… Не Хуайсан называл своего Дагэ «Главой Ордена», приказывал ему прекратить тренировку или занять своё место, словно собаке, и даже обращение «Сюнчжан» на Совете Кланов было весьма жестоким со стороны Хуайсана. Должно быть, старшему брату было больно из-за того, что Диди отказался от него после произошедшего.       О боги, Дагэ ведь не знал, на что именно Хуайсан так жестоко реагировал! Тяжело выдохнув, Не Хуайсан с трудом удержался от того, чтобы стукнуть веером о свой лоб. Брат думает, что Хуайсан ненавидит его за то, что в действительности произошло в гробу. Но это ведь вовсе не так! Не Хуайсан всего лишь ошибся. И он бы не стал обращаться со старшим братом подобным образом, если бы знал всю правду. Если бы знал, что единственный родной человек никогда не предавал его!!!       Пока Вэй Ин, позабыв о зрителях, покрывал влажными поцелуями руки своего ненаглядного Лань Чжаня, тот безуспешно пытался выдернуть запястья из крепкой хватки. Хитро улыбаясь и мурлыча что-то про «Гэгэ» и «нравится», Вэй Усянь подобрался к груди Ванцзи, касаясь губами белоснежных одежд и, в конце концов, припадая к губам напротив.       Под звук лопнувшего сосуда в руке Главы Цзян Второй Нефрит замахнулся для удара. Цзян Чэн ещё не успел решить, собирается ли он защитить в край заигравшегося Шисюна или тоже отвесить ему оплеуху, поэтому неспешно направился в сторону этих двоих. Вэй Усянь осознал, что натворил, поэтому, уклоняясь от удара, тут же скатился на пол, чтобы Ванцзи ненароком не прихлопнул его, словно муху. По итогу в руки подоспевшему Цзян Ваньиню свалился намеренно вырубивший себя Лань Ванцзи.       Цзян Чэн и пришедший на помощь Вэнь Цюнлинь отнесли Ванцзи к кровати и уложили его подобающим образом. Сначала Ваньинь задумался о том, чтобы снять со Второго Нефрита сапоги, но, к счастью, за эту работу уже взялся Вэнь Нин, поэтому Цзян Чэн угрожающей тучей направился на своего Шисюна:       — Ты из ума выжил!?       — Я-я… я… — Вэй Усянь сам был удивлён собственными поступками, поэтому какое-то время, что было ему не свойственно, не мог вымолвить ни слова.       — Да, ты! Что ты здесь устроил? И когда только успел потерять рассудок? — скрипя зубами, причитал Ваньинь, присаживаясь на корточки напротив сидящего на полу Вэй Ина, чтобы помочь ему развязать руки.       — Цзян-Сюн, не нужно этого делать! — вдруг вмешался Хуайсан, наблюдавший за всем происходящим со своего места.       Руки Цзян Чэна замерли вблизи белоснежной ленты, и Ваньинь повернул голову в сторону говорившего, чтобы услышать последовавшие аргументы.       — По правилам Ордена Гусу Лань, лобной ленты может касаться только человек, с которым можно позабыть обо всех правилах… — Увидев вопросительные и недоверчивые взгляды, Не Хуайсан вздохнул, собираясь с силами, чтобы сказать нечто более прямолинейное и бесстыдное. — Эта лобная лента предназначается человеку, с которым Лань Ванцзи желает вступить в брак и с кем намерен делить ложе. Если он повязал её Вэй-Сюну, мы не можем её касаться, — быстро пролепетал Хуайсан, полностью скрываясь за веером.       Когда-то он и сам не знал об этих правилах, но ему ведь пришлось обучаться в Облачных Глубинах не один, а целых три раза, так ещё и Эргэ часто навещал их с братом в Цинхэ Не. Рано или поздно Не Хуайсан должен был узнать значение лобной ленты адептов Ордена Лань. Эта деталь отложилась в памяти ещё при переписывании правил для Вэй-Сюна во время обучения, а затем, раз за разом, лишь укреплялась в сознании.       Цзян Чэн немедленно убрал руки подальше от столь опасной вещи из гардероба Лань Ванцзи и просто поднял находящегося в прострации Вэй Ина за локоть. Вэй Усянь смотрел себе под ноги, потом устремил взгляд в сторону спящего в его постели Ванцзи и наконец ощутил, как щёки опалил жгучий румянец.       Что же это получается? Он множество раз в шутку прикасался к лобной ленте Лань Чжаня, даже сорвал её на состязании кланов в Цишань Вэне, а выходит, что всё это время она означала… Вэй Ин, шатаясь, дошёл до своего места, смотрел перед собой некоторое время, а затем опустил взгляд на болезненно перетянутые руки, пытаясь на что-то решиться.       — Вы оба совсем стыд потеряли, Вэй Усянь! Что вообще у тебя с этим Нефритом? — Цзян Чэн вовсе не собирался успокаиваться, всё сильнее распаляясь. — Так значит ты обрезанный рукав? И как давно, Вэй Ин!       Пока Ваньинь рвал и метал, Вэй Усянь всё же начал развязывать узелки ленты при помощи зубов. Щёки Вэй Ина, пожалуй, впервые в жизни горели от стыда. Он вытворял с Лань Чжанем все эти вещи, пока тот не владел собой из-за выпитого вина? А ведь точно: Лань Чжань сначала безобразничал на стенах, затем воровал финики и кур, а в завершении играл с Вэй Усянем в догонялки. Это совсем не походило на поведение обычного Лань Чжаня, а значит, и повязал ленту он неосознанно. Дальнейшим разговором присутствующие всё-таки отвлекли Вэй Ина от внезапно проснувшейся угрызений совести.       — Следовало раньше догадаться, что с вами двумя что-то не так. Этот Лань Ванцзи ведь с ног сбился, чтобы найти тебя, когда Пёс Вэнь Чао сбросил тебя с горы! — Цзян Чэн метал молнии и активно жестикулировал руками, вспоминая то ужасное время и кипящую внутри него ненависть к псам Вэнь. — С чего бы Ванцзи было тебя искать, он ведь даже не из его Клана! А теперь всё становится понятно. — Речь Ваньиня разбавлялась юньмэнской бранью, когда он высказывал всё, что думает о Ванцзи и Усяне.       Расправившись с лентой, Вэй Усянь потёр раздражённую от грубого связывания кожу и принялся бережно разглаживать ленту, пока в ушах звенела мысль о том, что Лань Чжань ещё три года назад беспокоился о нём, искал его.       — Это ведь началось ещё в Облачных Глубинах, я прав? — Цзян Чэн уже успел сесть на своё место и взял чарку, предложенную ему Вэнь Нином, продолжая крутить её в руках, поскольку прерывать гневную тираду был не намерен. — Ты вечно твердил, какой этот Нефрит хорошенький, хотя все остальные вокруг нас едва ли чем-то уступали ему. Звал его с нами и дразнил, а он то следил за тобой, то убегал, стоило тебе с ним заговорить. Я-то думал, ты его так достал, что он просто терпеть тебя не может, а оказалось, что вы двое… — Цзян Ваньинь красочно чертыхнулся и осушил наконец чарку, стукнув ею о стол.       Далее прозвучало ещё несколько слов, сказанных на юньмэнском диалекте и непременно означающих какие-то грубые слова в адрес «обрезанных рукавов». Вэй Усянь под хорошо знакомую ему брань дошёл до кровати, где лежал безмятежно спящий Ванцзи. Он положил рядом с подушкой по мере возможности аккуратно сложенную лобную ленту и заботливо укрыл одеялом уснувшего.       Вэй Ин и без всей этой ситуации, с недавних пор, не без помощи сборника от Хуайсана, понял, что он — «обрезанный рукав», но того, что ему настолько сильно и по-настоящему нравится Лань Чжань, он пока только начинал догадываться.       — Цзян-Сюн, ты, конечно, прав... — аккуратно вмешался Хуайсан, чтобы хоть немного снизить градус разговора.       Было обидно слышать все эти нелицеприятные слова, в том числе относящиеся и к нему самому, ведь он так же как Вэй Усянь и Лань Ванцзи был обрезанным рукавом. Так что Не Хуайсан уже несколько раз успел порадоваться, что в Облачных Глубинах не стал пытаться завязать с Цзян-Сюном подобного рода отношения. Пылкий и горячечный юноша мог бы схватиться за Саньду и ненароком зарубить Младшего Не. Хуайсана передёрнуло от мыслей об этом, и он мысленно возрадовался, что был весьма дальновидным даже в свои юные годы.       — Нам стоило догадаться ещё много лет назад. Мы же оба слышали, как мечтательно Вэй-Сюн говорил о Ванцзи-Сюне. — Не Хуайсан непринуждённо помахивал веером, свободной рукой давая Вэнь Цюнлиню знак подлить им с Главой Цзян ещё вина. — Цзян-Сюн, скажи честно, ты ведь точно догадывался об этом?       Нужно было как-то умерить гнев Саньду Шеншоу, вокруг которого уже начинали искриться молнии. Кажется, он испытывал к «обрезанным рукавам» искреннее отвращение и был действительно поражён, обнаружив, что его Шисюн оказался таковым. Не Хуайсан рассчитывал, что, если воздать должное прозорливости Цзян Ваньиня, тот прекратит так сильно гневаться и сможет посмеяться над всей этой ситуацией. Злобный смех тоже сойдёт.       Незаметно для себя Ваньинь, до этого устало потиравший переносицу и причитавший что-то о проклятых «обрезанных рукавах», обнаружил в своей руке полную чарку и под одобряющие речи Хуайсана выпил ещё вина вместе с ним. Похоже, Глава Цзян тоже наконец дошёл до той же кондиции, в которой находились Вэй Усянь с Не Хуайсаном, так что он лишь вымученно усмехнулся:       — Вэй Усянь как-то стянул с Лань Ванцзи эту его лобную ленту. Лань Сичэнь потом увёл своего брата в сторону и вместе с другими адептами их ордена успокаивал, будто произошла какая-то трагедия. Тогда я ещё не знал о значении той ленты. — Дождавшись, пока Вэй Ин снова сядет рядом, Ваньинь пихнул его локтем и поддразнил. — Ты ещё тогда задумал прибрать к рукам этого Ланя?       Губы Вэй Усяня слегка дрогнули, пока он пытался понять, как Цзян Чэн вообще относится ко всей этой ситуации. Это весьма неприятно, когда твой близкий член семьи настолько осуждает тебя и то, кем ты являешься. Да, Вэй Ин — «обрезанный рукав», и, может, он повёл себя с Ханьгуан-Цзюнем не совсем достойно, но тем не менее речь ведь шла о любви. И хотя Вэй Усяню самому было стыдно перед Лань Чжанем за свои дерзкие поступки, меньше всего ему хотелось выслушивать порицание от близкого человека, с которым они прошли огонь и воду. Обнаружив, что враждебности в голосе Шиди стало на долю меньше, Вэй Ин ощутил значительное облегчение и с усмешкой ответил:       — Если бы я знал ещё тогда, то давно бы утащил Лань Чжаня к нам в Пристань.       Брови Цзян Чэна слегка нахмурились, так что Не Хуайсан резво вмешался в разговор, уводя его в более дружелюбное русло:       — Думаю, Цзян-Сюн был бы не особо рад вашим детским забавам. Мы-то уже давно прекратили играть в догонялки, что скажешь, Цзян-Сюн? — Придвигая Главе Цзян новую пиалу, Хуайсан игриво стрелял глазами и плавно обмахивался веером, выражая непринуждённость всем своим видом.       Требовалось как можно скорее снять скопившееся в комнате напряжение. Цзян Ваньинь слишком уж резко реагировал на вскрывшиеся о его Шисюне факты. Если так продолжится, то дело примет совсем уж прискорбный оборот, и тогда помирить Двух Героев станет слишком проблематично.       Казалось бы, как всё это вообще касалось Не Хуайсана? Да, он «обрезанный рукав», но это ли повод вступаться за всех обрезанных рукавов подряд? Дело определённо было не в одной только солидарности. Хуайсан всего лишь хотел защитить своего верного товарища, и даже если временами Младший Не пытается убедить себя в том, что все его действия так или иначе приносят ему выгоду, в итоге оказывалось, что Не Хуайсан, так же, как и многие другие люди, руководствовался своими чувствами и привязанностью. Всё было до банального просто. Вэй-Сюн был другом, а за друга хотелось вступиться, потому что именно так работает дружба.       Сначала Ваньинь вроде бы пытался решить, дружелюбно он настроен по отношению к Шисюну или всё-таки нет. С одной стороны, мысли об обрезанных рукавах вызывали в нём явное отвращение, а с другой — это был Вэй Ин, и обрывать с ним общение по такой причине будет совершенно неразумно. Так просто Вэй Усянь от него не отделается. Шисюн останется в Ордене, как и обещал, и будет всегда рядом, потому что так было всегда. Цзян Чэну вовсе не хотелось этого признавать, но он остро нуждался в поддержке от близкого человека, практически члена семьи. Вэй Ин был одним из немногих, кого Цзян Ваньинь когда-либо подпускал так близко. Разве можно в одно мгновение оборвать ту связь, которая выстраивалась долгие годы? Так что Цзян Чэн взял вино и громко посмеялся:       — Не думал я, что буду принимать у нас в Ордене обрезанных рукавов. А оказалось, ты тут уже довольно давно. — На этот раз все трое выпили одновременно.       Вэй Ин ощутил, что у него вновь кружится голова. Ему совсем не просто справляться с вином в сложившихся обстоятельствах, ведь золотого ядра у него нет уже третий год. Жалел ли Вэй Усянь о своём решении? А кто бы нет? Но вернись он в прошлое, то поступил бы точно так же. Ради семьи и долга приходится идти на жертвы, и порой эти решения приводят к чудовищным последствиям. Невозможность следовать светлому пути, разрушительность демонического культивирования, всеобщее порицание и постепенное отравление собственного тела вынуждали заливать горе и боль выпивкой и вести довольно замкнутый образ жизни. Вэй Ин уже смирился со своей судьбой и был готов принять всё то, что она ему уготовит. Таков был его долг и исходящий из него выбор.       Было необходимо защитить Цзян Чэна любой ценой: умереть, но спасти его. И Вэй Ин спас, ещё на тот момент осознавая, что обрекает себя на смерть. Но даже так, Вэй Усянь ведь выбрался после падения, основал тёмный путь, создал Стигийскую Тигриную печать. Он мог достичь успехов, пусть не на светлой широкой дороге, но зато там, где до него никто не ходил. Другого пути всё равно уже не было, так что Вэй Ин будет делать то, что от него ещё зависит.       — Кстати об этом. Вы с Ванцзи... — неловко покашляв, Цзян Ваньинь продолжил. — Что у вас двоих было в пещере Черепахи-Губительницы? Вы всё-таки пробыли в ней наедине целых семь дней.       Неожиданно для себя Вэй Ин расплылся в улыбке, вспоминая о том, кто был ему крайне важен и кто, возможно, испытывал к Усяню ответные чувства.       — Мы были ранены, так что нет, — ностальгируя по тем давним временам, вспоминал Вэй Ин, однако облегчение Ваньиня было недолгим. — Но кое-что всё-таки было…       — Что? — отставляя чарку, хмуро спросил Цзян Чэн.       Он уже понадеялся, что эти двое не успели сделать ничего более предосудительного, чем вытворяли у них на глазах сегодня. Вэй Усянь коварно ухмыльнулся, прежде чем дать ответ:       — Я раздевал нас обоих, за что Лань Чжань укусил меня. — Принявшись хохотать как ненормальный, Вэй Ин практически катался по полу, после чего весело добавил: — Лань Чжань даже пустил меня к себе на колени, представляешь?       — Лучше бы не представлял. — Прикрыв глаза ладонью, выдохнул Ваньинь, пока Хуайсан смущённо скрывался за веером.       Он, конечно же, не был смущён подобными глупостями, но иной реакции для себя не нашёл. Всё же Второй Молодой Господин Не мог позволить себе вести себя бесстыдно лишь в обществе А-Цзюэ. Кажется, именно Вэй-Сюн и Лань Чжань послужили для Хуайсана примером того, как лучше всего управлять Дагэ. А теперь оказывается, что с самого начала это была лишь копия флирта и кокетства. Только вот у них с А-Цзюэ ведь всё по-другому, верно? Не Хуайсан не имел подобных намерений, когда строил со старшим братом такого рода отношения. Просто Дагэ всегда делает то, чего хочет Хуайсан, стоит только обнять его, нашептать что-нибудь ласковое, коснуться… Уши Не Хуайсана внезапно загорелись, когда он осознал, как именно вёл себя все эти годы, а в особенности — в последнее время. Он соблазнял собственного старшего брата.       — Вэй Усянь, ты бесстыдник, — Цзян Чэн довольно сильно пихнул вернувшегося на своё место Шисюна, и не смог прекратить анализировать необычную для него ситуацию. — Странно, что до сих пор ты не заходил дальше.       — Лучше бы я действовал ещё тогда в пещере, и мы бы с Лань Чжанем стали бы первыми друг у друга, — Вэй Ин стукнул по столу от обиды. — А так и мой первый поцелуй уже украли, и любовное единение…       Не Хуайсан подавился, хотя ничего сейчас не пил и не ел. Цзян Ваньинь похлопал его по спине и продолжил говорить с Вэй Усянем:       — С кем это ты всё успел? Неужели с девой Вэнь…       Вэнь Цюнлинь мгновенно напрягся, собираясь вступиться за честь сестры, но Вэй Ин успел первым, активно махая руками и прогоняя глупые догадки своего Шиди.       — Всё мимо, вообще-то. А поцелуй у меня украли два дня назад во время состязания. Мои глаза были завязаны, и я не знаю, кто именно это был, но та заклинательница была весьма сильной, хоть и робкой.       Цзян Чэн не особо поверил в существование какой-то там женщины, крадущей поцелуи у «обрезанных рукавов». И даже свою догадку про Вэнь Цин успел посчитать глупой, ведь то была женщина, а его Шисюна, как стало известно, интересуют вовсе не они. Было бы разумнее предположить, что речь шла хотя бы о Вэнь Нине.       Хуайсан же ощущал себя как на иголках. Вдруг Ваньинь начнёт расспрашивать про тот самый момент единения и хмельной Вэй-Сюн как-нибудь проболтается об их роковом «Сочувствии»? Это бы оказалось полнейшей катастрофой, особенно если учитывать то, как Цзян Ваньинь отреагировал ранее на Вэй-Сюна с Лань Ванцзи... Однополые связи вызывали общественное порицание, но инцест здесь даже рядом не стоял. Этого никак нельзя было допустить. Следовало сокрыть правду любой ценой! Прости, Лань Ванцзи, Не Хуайсан не собирался выдавать твою тайну, но, видят предки, ему пришлось.       — Вэй-Сюн, знаешь, после соревнований, адепт из моего ордена поведал мне, что видел тот поцелуй, о котором ты говоришь, — таинственно начал Хуайсан, намереваясь немедленно увести разговор подальше от их с Дагэ семьи.       — Ты знаешь, кто она? — удивился Вэй Усянь.       — Лань Ванцзи, — неловко ответил Не Хуайсан.       Все четверо тут же обернулись на невинно спящего Ванцзи. Цзян Чэн лишь подумал о том, что Лани, оказывается, полны сюрпризов и с ними нужно быть осмотрительнее, в то время как Вэй Ин уже потянулся за сосудом вина, который, увы, оказался пуст.       Вэй Усянь никак не ожидал, что тем, кто поцеловал его на дереве, окажется Лань Чжань. Выходит, что достопочтенный Ханьгуан-Цзюнь нападал на заклинателей и тайно крал их первые поцелуи? Ладно, не на заклинателей, а лишь на одного. И, по правде, Вэй Ин был безмерно счастлив такому повороту событий. Получается, что Лань Чжань тоже питает к нему чувства! Это было по-настоящему для них обоих. Значит, и этот поцелуй, который Вэй Усянь украл у хмельного Лань Чжаня, мог быть по любви. А ещё лобная лента, обвязанная вокруг запястий... Они с Лань Чжанем действительно любят друг друга!       Неожиданно для всех тишину прервал Вэнь Цюнлинь, всё это время тихо разливавший вино по чаркам Главы Цзян и Второго Молодого Господина Не:       — Молодой Господин Вэй, вы с Молодым Господином Лань собираетесь вступить в брак?       Вэнь Нину было известно состояние здоровья Вэй Усяня, а потому мертвец даже избегал наливать ему вино, чтобы не усугубить положение тёмного заклинателя. У Ушансэ-Цзюня не было золотого ядра, чтобы справляться с алкоголем так же хорошо, как Глава Цзян или Второй Молодой Господин Не. Вэй Усянь быстро пьянел, а после мучился от похмелья. В его теле просто нечему было заниматься самоисцелением.       — Это невозможно, — отчеканил на этот раз всерьёз разгневанный Ваньинь.       Неужели Вэй Ин вздумал покинуть Орден Цзян и примкнуть к Ордену Лань, следуя за своим ненаглядным Лань Чжанем? Одна мысль о том, что Вэй Усянь позабыл о своих обещаниях, решив оставить Ваньиня одного разбираться со всем этим, выводила Цзян Чэна из себя.       — А почему ты решаешь за нас? — Вэй Ин не хотел спорить, но впервые в жизни он вдруг ощутил вкус настоящего счастья, и как он мог отказаться от него сейчас?       — Почему? — скрипел зубами Цзян Чэн. — Я всё ещё твой Глава, и ты обязан моему Ордену всем! Ты останешься рядом со мной, как и обещал! — Это было верно: Вэй Усянь когда-то давал слово, и формально он его сдержит, даже если покинет Орден Цзян, но эту мысль Вэй Ин тут же отбросил как бредовую. — Ты не имеешь права уйти, а этот двуличный святоша пусть катится на все четыре стороны!       Ваньинь уже поднялся на ноги, понося и Вэй Усяня, и его избранника на чём свет стоит, и тут уже Вэй Ин не выдержал, поднимаясь следом и вступаясь за честь горячо любимого Лань Чжаня.       — Прекрати говорить такие вещи о Лань Чжане! Он самый благонравный и праведный человек, и я буду счастлив вступить с ним в брак!       — Ты предатель! — активируя Цзыдянь, прорычал Саньду Шэншоу, уже замахиваясь для несильного удара на своего собственного Шисюна, но попадая по руке загородившего его Вэнь Цюнлиня. — А ну отойди, Вэньский пёс, — цедил уже порядком захмелевший Цзян Ваньинь.       Вэнь Нин не стал обращать внимание на оскорбление, вместо этого хрипло и решительно заговорив:       — Молодой Господин Вэй уже достаточно расплатился с вами, Глава Цзян. — Вэнь Нин считал, что просто обязан раскрыть правду о ядре сейчас, так как если Саньду Шэншоу не отступит, то Молодой Господин Вэй может упустить свой единственный шанс на счастье.       — О чём это ты? — Ярость заполнила все мысли Ваньиня, ведь Вэй Ин обещал, что будет всегда рядом, а теперь что, просто уйдёт?       — Вэнь Нин, не смей! — Руки Вэй Ина почти ухватили лютого мертвеца, но тот резво увернулся, так что Вэй Усянь повалился на пол.       Вэнь Цюнлиню пришлось прерваться, чтобы помочь подняться своему Господину. Цзян Чэн злобно оскалился, наблюдая за этой картиной:       — И чем это я обязан жалкому пьянице, который, позабыв о всяком достоинстве, совершенно разучился пить?       — Тем, что Золотое Ядро, которое приводит в движение духовные силы в вашем теле, принадлежит ему!       Некоторое время Цзян Чэн был растерян, но, собравшись с силами, заорал:       — Что за чушь ты несёшь?!       Как его ядро могло принадлежать Вэй Ину? Ядро в теле Цзян Чэна было восстановлено самой Баошань Саньжэнь. Цзян Ваньинь завязал глаза и поднялся на гору ради этого. Он сделал всё как полагалось и самолично восстановил выжженное Вэнь Чжулю золотое ядро!       — Это не чушь. — Вэнь Нин выглядел спокойно, даже несмотря на то, что Вэй Усянь одёргивал его, чтобы остановить.       Это должно было навсегда остаться тайной. Вэй Усянь не был достаточно силён и не находился в том состоянии, когда мог придумать хороший план для удержания лютого мертвеца, ещё и вернувшего разум. А тайна о ядре уже просочилась на поверхность. Даже заставь Вэй Ин замолчать Вэнь Нина сейчас, Цзян Чэн не оставил бы этот разговор без завершения.       — Закрой сейчас же свой рот! Моё Золотое Ядро… — Цзян Чэн не собирался мириться с тем, что говорил ему Вэньский пёс, и продолжал отрицать. — Моё Золотое Ядро, его…       — Восстановила вам не Баошань Саньжэнь.       — Вэнь Нин, прекрати! —вмешался Вэй Усянь, стараясь утянуть лютого мертвеца себе за спину.       Но Вэнь Цюнлинь продолжал как вкопанный стоять на месте, уже решив поведать Главе Цзян всю правду.       — Откуда тебе это известно? Он и об этом тебе рассказал?       — Нет. Молодой Господин никогда и ни с кем не разговаривал на эту тему. Я видел своими глазами.       Глаза Цзян Ваньиня уже покраснели от гнева, но вопреки своим чувствам он рассмеялся:       — Ложь! Ты был там? Как ты мог это видеть? Тогда на гору поднялся я один, и ты не мог последовать за мной!       Всё это было просто смешно. Смешно и бессмысленно, поскольку Цзян Чэн точно знал, что был один на той горе. Так ему казалось.       — Я и не следовал за вами. Я с самого начала ждал на горе.       Вены на лбу Главы Цзян вздулись и угрожающе запульсировали:       — …Ложь!       — Тогда послушайте вот что и скажите, солгал ли я! Во время подъема на гору у вас на глазах была черная повязка, в руках вы держали длинную ветку. Уже почти добравшись до вершины, вы проходили через каменный лес и, лишь проплутав целый час, смогли выйти из него. Затем вы услышали звон колокола, спугнувший стаю птиц, которая взвилась в небо. Вы крепко сжали ветку в руке на манер меча. Когда звон утих, в вашу грудь уперся меч. И вы услышали женский голос, который приказал вам стоять на месте. Вы немедленно остановились. Женщина говорила очень тихо. Она спросила, кто вы такой и как нашли это место. Вы ответили…       По мере того как он слушал рассказ, мускулы на лице Цзян Чэна дёргались. Вэнь Нин не мог об этом знать. Никто не мог. Как подобное могло оказаться правдой? Вэй Ин отдал ему своё золотое ядро? Но как!? Не существует подобной техники. Никто и никогда не слышал ни о чём подобном, а значит, этого просто не могло быть. По всему телу Ваньиня пошла дрожь, и он громко взревел:       — Замолчи!       Но Вэнь Нин не собирался уступать, намереваясь дать Главе Цзян полное понимание ситуации. Господин Вэй заслуживал хотя бы благодарности за свою жертву. И если Саньду Шэншоу не сможет дать хотя бы это, то пускай просто поймёт, почему для его Шисюна всё сложилось столь трагичным образом. Вэнь Нин продолжил ещё громче:       — …ответили, что вы — сын Цансэ Саньжэнь, Вэй Ин! Вы сказали, что ваш клан уничтожен, что в Пристань Лотоса пришла беда, и ещё сказали, что ваше Золотое Ядро было разрушено Сжигающим Ядра, Вэнь Чжулю. Женщина снова и снова задавала вопросы о ваших родителях, и когда вы ответили на последний, вдруг ощутили запах жженых трав. После чего потеряли сознание…       Всё это время Вэй Усянь скорбно стоял позади и в конце концов осел на пол, осознавая, что никак не сможет помешать правде выйти наружу. Не было способа заставить Вэнь Нина замолчать… Или был?       — Как ты узнал? Как ты об этом узнал?! — в отчаянии повторял Цзян Чэн.       Если это окажется правдой, если всё это правда, то получалось, что у Вэй Усяня уже многие годы отсутствует его золотое ядро! Но разве это возможно? Вэй Ин... Вэй Ин ведь... Нет, он уже слишком давно не использовал меч. Цзян Ваньинь ощутил, как влага застилает его глаза.       — Я ведь уже сказал. Я был там. И не только я, Молодой Господин Вэй тоже там был. А кроме нас там находилась ещё моя сестра, Вэнь Цин. Иными словами, на той горе только мы втроём ждали вас. Глава Ордена Цзян, вы думали, что это действительно гора, на которой живёт эта самая… Баошань Саньжэнь? Молодой Господин Вэй и сам не ведал ни единой зацепки о том, где искать то место. Его мать, Цансэ Саньжэнь, никогда не рассказывала маленькому ребёнку никаких сказок ни о какой учительнице! То место было всего лишь обыкновенной безлюдной горой в Илин!       Слова Вэнь Цюнлиня были жестоки. Они больно били по разуму и сердцу Саньду Шэншоу, который не мог, просто никак не мог смириться с тем, что ему говорили. По мере выслушивания Цзян Ваньинь, словно обезумев со злобы, повторял одни и те же фразы: «Что за вздор ты несёшь! Всё, мать вашу, с меня хватит! Тогда почему моё Золотое Ядро было восстановлено?!». Вэй Ин не мог, не должен был платить его ордену настолько высокую цену! Такая плата была непомерно высокой.       — Ваше Золотое Ядро не было восстановлено, его уничтожил Вэнь Чжулю! Человеком, благодаря которому вы считаете его восстановленным, была моя сестра — первая лекарка Ордена Цишань Вэнь. Она вырезала Золотое Ядро Молодого Господина Вэя и пересадила вам!       Лицо Цзян Чэна в мгновение лишилось всех эмоций. Нет, не могло быть правдой, только не это. Вэй Ин был лишён своего золотого ядра? Он отдал его Цзян Чэну, навсегда потеряв возможность быть заклинателем? Кто способен пойти на такое? Цзян Чэн без единой эмоции в голосе переспросил:       — Пересадила мне?       — Именно! Как вы думаете, почему после этого он больше никогда не использовал Суйбянь? Почему всё время появляется на публике без меча? Вы действительно считаете, что это лишь распущенность в силу юности? Неужели ему действительно нравится, как другие явно и скрыто указывают на него пальцем, за спиной поливают грязью и обвиняют в отсутствии воспитания? Он больше не может сохранять юность, не может, как и прежде, справляться с алкоголем, не может использовать Суйбянь, потому что даже если бы меч был при нём, он был бы лишь бесполезным грузом! Всё потому… если бы он взял с собой меч на какое-либо торжество или ночную охоту, кто-нибудь неизбежно под любым предлогом вынудил бы его сразиться на мечах, показать своё искусство фехтования. Но у него больше нет Золотого Ядра, духовная сила ушла из его тела, стоит ему вынуть меч — долго он не продержится…       Цзян Чэн остолбенел. Взгляд его застилала зелёная пелена, губы дрожали. Он забыл даже о Цзыдяне. Ваньинь яростно ударил Вэнь Цюнлиня в грудь кулаком и проревел:       — Ложь!       — Глава Ордена Цзян. Вы… вы, такой самолюбивый и гордый, всю жизнь соревновались с ним во всём, но очевидно…       Цзян Ваньинь пинком оттолкнул Вэнь Нина, который на этот раз вовсе никак не отреагировал. Его глаза побелели, и, похоже, лютый мертвец прекратил контролировать собственное сознание. Только сейчас до ушей Цзян Чэна добралась мелодия Чэньцин. Вэй Ин сидел на полу позади мертвеца и играл мелодию для контроля над лютым мертвецом. По всей видимости, он довольно давно пытался подчинить себе Вэнь Нина, но удалось это только при помощи Стигийской Тигриной Печати, которую Вэй Усянь наконец решился задействовать. В один момент Вэнь Цюнлинь выскочил в окно и скрылся где-то в темноте, после чего мелодия затихла.       — Цзян Чэн… — первым начал Вэй Ин, но Ваньинь не был расположен говорить ни сейчас, ни когда-либо в будущем.       Его губы поджались, а брови болезненно изогнулись, прежде чем Глава Цзян с рыком вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Внутри Цзян Чэна бурлили эмоции, которые были готовы выплеснуться в любое мгновение, и он не знал, чем всё это может обернуться. Почему Вэй Ин не рассказал ему? Они разве не были друзьями, не были семьёй? Два Героя из Юньмэна, как же. Вэй Усянь сам всё решил и держал Ваньиня в неведении, как самого настоящего глупца. Гнев закипал в венах Саньду Шеншоу, пока он нёсся по коридорам в сторону своих покоев. Нужно было добраться туда и закрыться, нужно было привести голову в порядок. Правда была слишком шокирующей, слишком ошеломляющей. Как Цзян Ваньинь мог смириться с подобным? Как мог просто принять правду о том, что его собственный Шисюн вырезал своё ядро и отдал ему. Вэй Усянь был лишён ядра, был лишён будущего, и всё это время хранил тайну!? То, что рассказал Вэнь Цюнлинь, оказалось мучительно болезненным. Более того, оно было совершенно невыносимым. Цзян Чэн не был готов это услышать. Остановившись у дверей в свои комнаты, Ваньинь просто стоял там, пока его голова была опущена, а плечи содрогались. Вэй Ин не должен был жертвовать всем ради него.       У Не Хуайсана не было причин вмешиваться во всё это. Ему не было никакой выгоды в том, чтобы сохранить практически семейные узы Цзян Ваньиня и Вэй Усяня. Что изменится для Второго Молодого Господина Не, если Вэй Усянь выйдет за Лань Ванцзи замуж и переедет к нему в Облачные Глубины? Хуайсан уже узнал всё, что хотел, и эти два юньмэнца больше не были ему нужны. Но тем не менее, что-то вынудило Не Хуайсана подскочить на ноги и побежать следом за Главой Цзян.       Вэй Ин так и остался сидеть на полу, абсолютно бледный и напуганный. Ему, очевидно, не хотелось, чтобы правда о Золотом Ядре когда-либо вышла наружу. Тайное всегда становится явным, верно?       Пробежав по коридорам так быстро, как мог, Не Хуайсан нагнал Цзян Ваньиня практически у его покоев. Должно быть, Глава Цзян хотел запереться у себя и обдумать всё это, но Хуайсану не хотелось пускать всё на самотёк:       — Цзян-Сюн? — переводя дыхание, неуверенно обратился Не Хуайсан.       — Убирайся! — Ваньинь рычал словно зверь, целиком погрузившись в безумство, но Хуайсану уже доводилось иметь дело с несдержанными и вспыльчивыми заклинателями.       — Я хочу остаться рядом с тобой, — осторожно продолжал Не Хуайсан, медленно проходя вперёд, чтобы открыть перед Цзян Ваньинем двери в его комнату.       — Зачем тебе это? — огрызнулся Цзян Чэн, упорно стоя на месте и отказываясь проходить дальше.       — Потому что я твой друг, — Не Хуайсан едва улыбнулся уголками губ и прошёл в тёмное помещение, чтобы начать зажигать в нём свечи.       Цзян Чэн помялся у проёма, выругался и зашёл в комнату, закрыв за собой дверь. Помещение уже освещали несколько зажжённых свечей. Ваньинь сначала недоверчиво наблюдал за тем, как Хуайсан сел на циновку у стола, а потом решился занять место напротив. Какое-то время они сидели молча, пока Не Хуайсан не решил: что если молчать дальше, то Ваньинь, скорее всего, лишь сильнее накрутит себя.       — Это было решение Вэй-Сюна… Вэнь Цюнлинь несправедливо обвинил тебя. — Несмотря на то что Хуайсан говорил мягким успокаивающим голосом, Цзыдянь на пальце Цзян Ваньиня искрился молниями.       — Почему он не сказал мне?! — отчаянно спросил Цзян Чэн. — Он должен был сказать мне! — В глазах Цзян Ваньиня читались боль, сожаление и беспомощность.       — Потому что не хотел обременять тебя. После всех потерь и взвалившейся на твои плечи ноши мог ли он посметь тяготить тебя этим знанием? — подбирая слова, говорил Хуайсан.       Нужно было снять с плеч Цзян-Сюна груз вины и вселить понимание поступка Вэй Усяня. Не Хуайсан и сам не ожидал, что ситуация окажется настолько ошеломительной. Он, разумеется, не раз задумывался о том, что ядро Вэй-Сюна работало не так хорошо, как следовало, обращал внимание на то, что заклинатель взрослел как обычный человек, стремительно теряя свою юность. И Не Хуайсан подозревал, что Вэй Усянь неспроста никогда не носил с собой меч. Хуайсан тоже не заклинал собственное оружие, но на то были веские причины, такие как искажение Ци поражавшее всех членов их семьи. Как оказалось, у Вэй-Сюна тоже были причины на то, чтобы отказаться от меча: он просто больше не мог этого делать.       — Я бы понял! — возразил Цзян Чэн, взмахивая руками. — Он считает, что я ничего не знаю о жертвах? — Цзян Ваньинь поднялся на ноги, принимаясь ходить по комнате. — Я как никто другой понимаю, зачем он это сделал! Кто бы нет!?       В этих словах Не Хуайсан нашёл что-то. Что-то столь же значимое, как изменения в Вэй Усяне после потери ядра. Цзян Ваньинь тоже претерпел подобную жертву? Как именно Глава Цзян лишился своего ядра? Если Не Хуайсан был прав, то он несомненно должен воззвать именно к обстоятельствам того времени:       — … Думаю, на такое способны только Два Героя из Юньмэна, — плавно обмахиваясь веером, констатировал Хуайсан.       Если Цзян-Сюн лишился ядра, пытаясь защитить Вэй-Сюна, то его слова сейчас имели смысл. Не Хуайсан посчитал это зацепкой, которая поможет Шиди и Шисюну примириться.       Цзян Чэн молчал, поглаживая кольцо на пальце. Он не хотел говорить об этом, не хотел вспоминать обстоятельства, при которых получил постыдные шрамы на груди от дисциплинарного кнута. Всё это оставалось в прошлом, это нужно было просто забыть. Он решительно бросил:       — Я верну Вэй Усяню его ядро. — Цзян Ваньинь уже устремился к двери, когда слова Не Хуайсана остановили его.       — Но ты ведь уже сделал это однажды? — Цзян Чэн резко обернулся, чтобы взглянуть на говорившего.       — О чём это ты? — Не Хуайсана не было там, и он не должен был узнать, никто не должен был.       — Цзян-Сюн, как ты лишился своего ядра? — Хуайсан поднялся со своего места и осторожно приблизился к Главе Цзян. — Это ведь было как-то связано с Вэй-Сюном? — рука мягко коснулась локтя в фиолетовом рукаве, чтобы оставить ободряющее поглаживание. — Вы идёте на жертвы ради друг друга… потому что вы семья. Ничто и никогда не сможет этого изменить.       Не Хуайсан видел, что его догадка оказалась верной. Кто бы мог подумать, что и Саньду Шэншоу и Ушансэ-Цзюнь пожертвовали ради друг друга самым ценным что у них было. Никто в заклинательском мире ещё не совершал подобного, а потому такая сильная связь не могла не восхитить своей уникальностью.       — Он всё равно уйдёт, — понуро проговорил Цзян Чэн, по-видимому, опасаясь, что Вэй Усянь уже принял решение вступить в Орден Гусу Лань.       Даже несмотря на все обстоятельства и вскрывшуюся правду, Цзян Ваньинь всё ещё больше всего боялся одиночества. Если он останется один, то больше нельзя будет рассчитывать на поддержку и нельзя будет ссылаться на семейные связи. Одиночество было, наверное, самым страшным из проклятий, Хуайсан очень хорошо понимал это. Он тоже боялся остаться один, без своего Дагэ. Наверное, такое жалкое существование, лишённое последнего близкого человека, можно было назвать чем-то, что было хуже смерти. Не Хуайсан не был уверен, что выдержал бы подобное, и понимал, почему Цзян Ваньинь так рьяно пытался защитить те близкие отношения, которые у него были.       — Он останется, если ты будешь честен с ним, — спокойно продолжал Хуайсан. — Теперь ты знаешь, как Вэй Усянь лишился своего ядра. Расскажи ему, как ты потерял своё.       — Не стану. — Ваньинь не мог сделать это, не после всего того, что Вэй Ину пришлось пережить.       — Тогда мне придётся сделать это, Цзян-Сюн, — состроив печальное лицо, заявил Не Хуайсан. — Ты достаточно смел для того, чтобы поговорить с ним. Вам нет нужды терять то, что у вас есть.       Не Хуайсан манипулировал, обращаясь к гордости Цзян Ваньиня и к его личным отношениям. Дальнейшее развитие событий зависело не от кого-то постороннего, а от них с Вэй-Сюном, а значит, и последние решения оставались за ними.       Цзян Чэн пытался всё обдумать и решить, как быть дальше, но эмоции мешали. Мешала обида на Шисюна, который не сказал. Мешала гордость, мешало чувство вины за то, как Ваньинь обращался с тем, кто сделал для него невозможно много. Всё это смешивалось в настоящую бурю в груди Саньду Шэншоу, а ему было необходимо принять решение, которое повлияет на всю их дальнейшую жизнь: потерять Вэй Усяня сейчас, позволив уйти, или всё-таки осмелиться сделать шаг навстречу и всё обсудить. Может, Не Хуайсан прав, и будет достаточно просто сказать?       Некоторое время спустя Цзян Ваньинь и Не Хуайсан всё-таки вернулись в комнату, где находились Вэй Усянь со спящим Лань Ванцзи. И если второй безмятежно спал, то Вэй Ин, схватившись за голову, продолжал сидеть на том же месте. За прошедшую ночь произошло слишком много всего: возвращение сознания Вэнь Нину, «сочувствие» братьям Не, изменение отношений с Лань Чжанем, а теперь ещё и вскрытие правды о ядре перед Цзян Чэном. Хуже и придумать было нельзя! А самым неожиданным было то, что Цзян Чэн всё-таки вернулся в комнату. И не просто вернулся, а заметно успокоившись. Что Не Хуайсан ему наговорил?       Цзян Ваньинь нерешительно замер в проходе, глядя на своего Шисюна, но, ощутив прикосновение Не Хуайсана к своей руке, резко вздрогнул и устремился к месту напротив Вэй Ина. Ваньинь уже привык к тактильному Вэй Усяню, но его прикосновения никогда не были настолько нежными, как у Хуайсана. Это больше походило на то, что было сегодня между Вэй Ином и Лань Ванцзи. Цзян Чэну совершенно не нравилась такая параллель. Двое юношей молча сидели напротив друг друга.       — Цзян-Сюн хотел рассказать тебе одну историю, Вэй-Сюн, — ненавязчиво начал Хуайсан, разливая по чаркам оставшееся вино.       Цзян Ваньиню понадобилось время, чтобы решиться, и в конечном итоге он всё же сделал это:       — В тот день… когда я лишился ядра… — Ваньинь напряжённо сглотнул.       Вэй Усянь последовал его примеру. Прошла целая вечность, прежде чем Цзян Ваньинь продолжил:       — …Я покинул укрытие, чтобы увести от тебя Вэньскую стражу. — Цзян Чэн не смотрел в глаза своему Шисюну, но всё же ощущал, как пронзительно тот смотрел на него.       Вэй Усянь ошарашенно разглядывал лицо напротив, словно с ним говорили на неизвестном языке. Получается, вот как Цзян Чэн попался Вэням в руки, вот как лишился ядра и получил те удары дисциплинарным кнутом? Он попался, спасая жизнь Вэй Усяню.       — Так значит, вы оба пожертвовали собой ради друг друга! — нарочито восхищённо воскликнул Не Хуайсан, подливая вино во все три чарки и усаживаясь со стороны Цзян Ваньиня.       Следовало избежать любого возможного конфликта, заговорив этих двоих и обозначив то, как невероятно преданны они друг другу оказались. Вэй-Сюн и Цзян-Сюн были обязаны ухватиться за свою семью и попытаться удержать её любыми способами. Это было возможно. И пускай прямо сейчас эти отношения будут едва ли склеены, словно клейким рисом, потом они смогут вернуться к этому разговору на более спокойной ноте.       — Воистину нет ничего в этом мире, что было бы способно разрушить эти семейные узы! — Хуайсан выглядел вдохновлённо, пока быстро обмахивался веером в силу якобы нахлынувших на него эмоций.       Теперь же пришла пора мягко вплести сюда отношения Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Эти двое любили друг друга, и их жизнь могла бы стать счастливой, если они будут вместе. Но следовало сделать это как-то так, чтобы не разрушить то, что было у Вэй Усяня и Цзян Ваньиня.       — А что до твоего бракосочетания с Лань Ванцзи, Вэй-Сюн, ты мог бы предложить своему супругу остаться здесь, чтобы и дальше поддерживать Цзян-Сюна в его управлении Орденом. — Мечтательно взглянув в окно, словно там было светлое будущее для них всех, говорил Младший Не, краем глаза продолжая следить за реакцией своих товарищей.       Они оба выглядели, мягко говоря, нерешительно. Ни один из них не знал, насколько всё это будет хорошим решением. И согласится ли Лань Ванцзи покинуть свой Орден для того, чтобы стать супругом Вэй Усяня?       Вэй Ин пытался понять одновременно сразу несколько вещей. Во-первых, было неясно, решился ли их с Шиди ужасающий конфликт, ведь за одно мгновение его нельзя было решить, и они ещё непременно вернутся к разговору о золотом ядре. Во-вторых, под вопросом оставался его брак с Ханьгуан-Цзюнем. Лань Чжань был младшим братом Главы Лань, и его место было совершенно в другом Ордене. Согласится ли Лань Чжань покинуть свой дом, чтобы обрести дом вместе с Вэй Усянем, очень беспокоило последнего. Ему бы хотелось спросить об этом Второго Нефрита прямо сейчас, но вряд ли Вэй Усянь решится на это, даже когда такой момент наступит. Вэй Ин не был готов просить Лань Чжаня идти на подобные жертвы.       Не Хуайсан приобнял Ваньиня за плечо и поднял чарку:       — Выпьем же за Орден Юньмэн Цзян и его Главу Саньду Шэншоу!       Выслушав эти пьяные речи, Вэй Усянь неуверенно улыбнулся, глядя на собственного Шиди:       — За Главу Ордена. — Он поднял свою чарку, и дело осталось лишь за виновником торжества.       Приятное тепло разливалось в груди Ваньиня, когда он позволил себе допустить мысль о том, что всё будет хорошо. Они ещё обсудят всё, что касается золотого ядра. Но этот разговор произойдёт наедине, когда они с Шисюном будут трезвы. Они смогут сделать это, если будут честными. Цзян Ваньинь непременно найдёт в себе смелость для этого.       — За двух героев. — Цзян Чэн едва улыбнулся, глядя на Шисюна, и осушил чарку.       Остальные последовали его примеру. Возможно, у этой истории был возможен счастливый финал.       — Я не знал, — виновато произнёс Вэй Усянь, немного погодя. — О том, что ты спас меня.       — Это уже не имеет значение, — отмахнулся Цзян Чэн и, чтобы сменить тему, кивнул в сторону спящего Нефрита. — Ты правда имеешь серьёзные намерения насчёт него?       Если Лань Ванцзи пожелает остаться в Ордене Цзян вместе с Вэй Усянем, может, из этого что-то и выйдет. Наверное, Цзян Чэн больше не должен рассчитывать на то, что Вэй Ин всегда будет рядом, ведь свой долг он уже вернул с процентами, но ему бы хотелось хотя бы того, чтобы Вэй Усянь сам пожелал оставаться его правой рукой.       — Да, — Вэй Ин ответил со всей имеющейся у него решимостью.       Хуайсан даже немного позавидовал своему другу, который, по-видимому, нашёл настоящую любовь. Цзян Чэн кивнул, принимая этот ответ:       — Значит, можешь выйти замуж в Храме Предков и пригласить Лань Ванцзи в наш Орден. Я приму вас обоих.       Пускай эти «обрезанные рукава» бегают по окрестностям, связывая друг другу руки и вытворяя прочие безобразия. Ваньинь накричит на них позже. Первоначально требовалось оставить их здесь, а с остальным он потом разберётся.       — Лань Чжань ещё не согласился на брак со мной. — Улыбка Вэй-Сюна была почти смущённой.       — Пусть только попробует отказать моему Шисюну, — грозно рявкнул Цзян Чэн, скрещивая руки на груди.       Теперь Вэй Усянь рассмеялся в полную силу, а отсмеявшись, пересел поближе к Шиди, чтобы обнять того за плечо:       — Непривычно слышать так много трогательных вещей от тебя, А-Чэн.       — Заткнись, — фыркнул Ваньинь, всё-таки улыбаясь в ответ.       Им обоим стало гораздо легче после этого разговора. Цзян Чэн думал лишь о том, что нужно было, чтобы он состоялся гораздо раньше. Герои из Юньмэна просидели так ещё какое-то время. Они говорили о Яньли, о семье и долге, а с подачи просиявшего по такому поводу Вэй Усяня — о намечающейся свадьбе. Им удалось даже написать два приглашения на предстоящее торжество и отправить с ручной совой Цзян Чэна.       Всё это время Не Хуайсан старался участливо поддакивать и кивать, где надо, но мысли его были совершенно о другом. Цзян Ваньинь и Вэй Усянь решили, казалось бы, нерешаемые разногласия, в конце концов сохранив свою семью. А что до Хуайсана? Не так давно он считал, что лишился брата, дома, семьи. Думал, что потерял всё, что было ему дорого, а как оказалось в итоге? Сейчас Младший Не находился в полнейшем смятении из-за вскрывшейся правды о событиях той самой ночи. Так что правда о золотом ядре Вэй-Сюна, хоть и была шокирующей, для Хуайсана меркла на фоне дел его собственной семьи. И что прикажете делать Не Хуайсану теперь? Вернуться домой к старшему брату, перед которым, наверное, следовало извиниться за ложные обвинения? Вернее, скорее за подозрения, ведь напрямую Хуайсан не выдвигал в сторону Дагэ никаких обвинений.       Из головы всё не шли мысли о том, как Не Хуайсан обращался с А-Цзюэ последние пару дней, как был груб и даже жесток, практически отказываясь от своего старшего брата. И всё из-за простого недопонимания! Не винить себя никак не получалось, поэтому сейчас Хуайсан время от времени хихикал, чтобы скрыть лицо за веером и немного прожить актуальные сейчас для себя эмоции. Брат определённо не заслуживал всего этого. Нужно извиниться, объяснить, что всё не так понял, что злился из-за предполагаемого насилия, а не из-за… того, что на самом деле было в гробу. Щёки Младшего Не опалило румянцем. То, что произошло на самом деле вызывало множество вопросов о причинах, по которым Дагэ мог поступить подобным образом. Например, то, что А-Цзюэ мало того, что возжелал своего Диди в гробу, так потом ещё и думал об этом в источнике! Ши Лин рассказал, что Минцзюэ шептал имя своего младшего брата, пока удовлетворял себя, а значит, мысли о произошедшем в гробу преследовали Дагэ.       Не Хуайсан подскочил на ноги и чуть было не воскликнул: «Полнейшее безумие!». Голова тут же закружилась, и Младший Не нетвёрдым шагом добрался до свободного ложа. Поскольку этой ночью он много пил и совсем не ел, настала пора отоспаться, чтобы утром стало возможно привести мысли в порядок.       Рухнув на деревянную кушетку, Хуайсан краем глаза наблюдал за тем, как Вэй Усянь тоже поднялся на ноги и настойчиво потянул Цзян Ваньиня с собой за рукав. Тот что-то ворчал и отпирался, но всё же встал следом, чтобы оказать Вэй Ину физическую поддержку по пути к кровати. Глаза Не Хуайсана медленно закрывались, в то время как перед ним разворачивалась забавная сцена того, как Ваньинь снял с Вэй Усяня сапоги, после чего попытался уйти, но был коварно утянут в постель, рухнув аккурат между Вэй Ином и Ванцзи. С другого конца комнаты слышалась цветастая брань Главы Цзян, ведь мало того, что на одной его руке повис его хмельной Шисюн, так ещё и на ладони свободной руки появился ланьский захват. В конечном итоге у Цзян Ваньиня не осталось уже ни возможности, ни желания покидать чужое ложе, поэтому он с силой зажмурился и довольно скоро уснул. Не Хуайсан тоже прикрыл глаза, засыпая с полным сумбуром мыслей в голове. Сквозь сон он ощутил нечто тёплое, накинутое ему на плечи. Вэнь Цюнлинь, возвратившийся в покои Вэй Усяня, заботливо укрыл пледом трёх задремавших молодых господ.