Яд

      Позднее утро разливалось по комнате мягким золотистым светом. Сквозь приоткрытое окно тянулся свежий, чуть прохладный ветерок, неся с собой запах влажной земли, цветущих деревьев и чего-то принципиально нового. Тонкие солнечные полоски скользили по простыням, по стенам, по распущенным волосам. Это было то утро, когда не хотелось только лежать и слушать, как капли с крыши скатываются в сад, и знать, что впереди ещё целый день — такой же ясный, как небо за окном.       Второй Молодой Господин Не намеревался продолжить нежиться в кровати до самого обеда, лениво потягиваясь и совершенно ни о чём не беспокоясь. Но мысли о вчерашнем вечере скопом навалились на несчастного юношу, стоило ему окончательно проснуться. Бесстыдные вещи в гробу, интимный сон о старшем брате и, в заключение, их с Дагэ примирение прошлым вечером. Это меняло абсолютно всё в их с Минцзюэ отношениях. Ничего простого, братского между ними быть больше не могло. Никогда не сможет быть как в других семьях, ведь они оба делали вещи, которые не приняты между родственниками. Хуайсан вздохнул и перевернулся на спину. Глядя в потолок, Младший Не размышлял о том, как стремительно между ним и старшим братом всё переменилось. Они давно не были детьми, между ними не осталось положенной дистанции, и подобающих отношений у них, соответственно, тоже не было. Зато было нечто новое, и притом весьма заманчивое. Не Хуайсан прикрыл глаза, вспоминая их с Дагэ объятия. Как приятно было прижиматься к А-Цзюэ и каким сладким оказался лёгкий, как бабочка, поцелуй. Хуайсан едва коснулся собственных губ, чтобы попытаться напомнить себе об этом ощущении. Но пальцы были чуть прохладными, а губы Дагэ — горячими и удивительно мягкими. Не Хуайсан не целовался раньше, если не учитывать события в том гробу. Но те поцелуи были безумно откровенными, а вчерашний поцелуй оказался совсем невинным и оттого ощущался как самый первый.       Медленно разлепив глаза, Хуайсан принялся рассматривать потолок. Было бы замечательно, если бы вчерашний поцелуй действительно был первым, ведь его Не Хуайсан совершил, потому что хотел этого, потому что в глубине души считал, что готов к подобному с А-Цзюэ. А под действием яда… Резко накрыв лицо ладонями и с силой потерев глаза, Младший Не взвыл от досады. Все те поцелуи, прикосновения и сказанные в бреду слова были вовсе не его волей, не его решением. Не Хуайсан ощущал, как у него отобрали нечто важное, а именно его разрешение на происходящее. Разве такие вещи не следует делать по собственному желанию? Так почему Хуайсану приходится мириться с этими воспоминаниями просто как с данностью? Его отравили, заперли и вынудили делать вещи подобного рода с его собственным старшим братом, не спросив никого из них, а хотят ли они этого вообще?       Хотя, если так поразмыслить, от этого предложения они бы оба тогда отказались. Не Хуайсан был бы растерян и смущён услышанным, а Дагэ бы, наверное, безумно разозлился. Убрав руки от лица и раскинув их в стороны, Младший Не хмыкнул. Оказавшись в ситуации, предложение которой должно было быть для старшего брата чем-то немыслимым, Минцзюэ прикасался к собственному Диди и даже пожелал повторения. Как же дошло до того, что Дагэ признался в любви подобного рода младшему брату? Выходит, что с той самой ночи А-Цзюэ бесконечно прокручивал в своей голове момент близости со своим Диди? Щёки Хуайсана загорелись, стоило ему вспомнить, как же громко он стонал и… просил.       Получилось, что Дагэ загорался желанием каждый раз, когда ему стоило подумать об этом. И что же делал Не Хуайсан? А он, ни о чём не ведая, бегал к Дагэ в постель, просил кормить из своих палочек, взбирался на колени, даже в источник к брату пришёл! Ведомый невероятным смущением, Хуайсан перевернулся лицом к постели и схватился за голову. Всё, чем Не Хуайсан занимался все эти дни, — это соблазнял своего старшего брата, вероятно, не единожды вызывая у того определённые реакции. Вот почему Дагэ прикрывался в горячем источнике! Вновь размышлял Младший Не, тут же с невозможно красным лицом стянув с головы одеяло и усаживаясь на постели, свешивая ноги к полу. Именно в этих реакциях крылась причина, по которой старший брат подхватывал его и снимал со своих колен. И то же самое было, когда А-Цзюэ поднял его на руки после вручения всех тех подарков.       Не Хуайсан вдруг прыснул со смеху, заваливаясь спиной на кровать. Бедный Дагэ так старательно скрывал свои недостойные мысли, что, должно быть, совсем извёлся в обществе своего слишком уж раскрепощённого Диди. После непродолжительного смеха на лице Второго Молодого Господина Не замерла лёгкая улыбка. А-Цзюэ так очаровательно смущался из-за всех этих действий Хуайсана.       Между бровей пролегала морщинка, пока уши неумолимо краснели, а пальцы рук еле заметно тряслись. Значит, вот как Дагэ реагировал на своего Диди? Уголки губ растянулись в куда более довольную улыбку. На мгновение Младший Не даже решил, что это была самая лучшая на свете почва для манипуляций, но мысль была ложной. Что Не Хуайсан мог выпрашивать у старшего брата, используя влюблённость Минцзюэ себе на руку? Разве что самого старшего брата.       Смущённый румянец заливал щёки, а Хуайсан машинально облизал горящие губы. Младшему Не уже давно хочется вовсе не безделиц, а нечто куда большее. Прикасаться к Дагэ было необходимо не для того, чтобы что-то выпросить, а потому, что именно этих прикосновений Не Хуайсан желал. Провести пальцами по горячей коже, прижаться всем телом, оставить поцелуй на неловко поджатых губах. Хуайсан сглотнул слюну, ощущая, как его сердце торопливо забилось в груди. Желать подобной близости со старшим братом было неправильно, но всё же заставляло нервы внизу живота сладко завязываться узлом. Безумно сильно хотелось к Дагэ, прямо сейчас. Обнять его, спрятать лицо в груди старшего, вдохнуть любимый запах, такой родной и близкий.       Возбуждение медленно распространялось под ночными одеждами, а потому, протяжно выдохнув, Не Хуайсан поднялся на локтях и отполз к изголовью кровати. Возможно, именно это было нужно ему сейчас. Немного времени наедине с собой, чтобы привести мысли в порядок. Вопреки запланированному, голова Второго Молодого Господина Не была в беспорядке, когда он потянулся к тумбочке за ароматным маслом. Ублажать себя, думая о старшем брате, было определённо не самой лучшей идеей Хуайсана, но противиться подобному искушению совсем не хотелось.       В залитой светом комнате Не Хуайсан медленно снимал с себя ночные одежды, чтобы было легче представить то, что уже однажды происходило. Горячие руки Дагэ скользили по всему телу Хуайсана, убирая с него лишнюю ткань. На дрожащую в предвкушении ладонь полилось прохладное масло, которое пришлось немного разогреть в руках перед применением. Не Хуайсан раскинулся на кровати и смущённо зажмурил глаза, воображая, что это именно рука старшего брата властно обхватывает его член, принимаясь водить снизу вверх, торопливо ускоряясь. Тихонько промычав сквозь зажатые губы, Хуайсан постарался сосредоточиться, представив, как выглядел А-Цзюэ без одежды. Каким был его торс в лучах, палящего на тренировочной площадке, солнца. По мере приближения к краю Младший Не увидел Дагэ в горячем источнике, мокрого и гладкого на ощупь. Кожа под пальцами горела, а голос старшего брата ласкал слух. А-Цзюэ нравилось, когда Диди касался его поясницы? Ох, Хуайсан непременно коснётся её. Он бы хотел коснуться Дагэ и в других местах. Не Хуайсан приоткрыл глаза, но его взгляд уже заволокла дымка желания. Поцелуи и стоны заполнили все мысли, а ещё из головы не шла одна занимательная идея. Под конец «сочувствия» Дагэ сделал кое-что непозволительное. Что-то, о чём Хуайсан не просил даже в бреду от яда, но что, судя по всему, захотелось А-Цзюэ. Измазанная в масле свободная рука скользнула ниже к широко разведённым ногам. Старший брат коснулся его здесь. Изящный палец закружил вокруг колечка мышц, едва поглаживая кожу там. Не Хуайсан никогда не делал этого раньше, хотя и видел в сборниках Лунъяна. Ему вообще редко когда хотелось повторять то, о чём он читал. Скорее, это было интересно увидеть, разобраться, узнать нечто пикантное. А воплощать что-либо из увиденного в жизнь — то ли не хватало сил, то ли вовсе не хотелось. Но раз Дагэ пожелал чего-то подобного, Хуайсан мог бы проверить, способен ли он пойти на такое для своего старшего брата. На пробу надавив, Не Хуайсан принялся медленно протискивать палец внутрь. В этом ощущении не было ничего приятного, это было даже немного дискомфортно из-за вторжения в не предназначенное для того место. Сделав глубокий вдох и долгий выдох, Хуайсан решил немного подождать и дать себе привыкнуть к ощущению присутствия чего-то в столь интимном месте. Вторая рука, которая до этого момента активно водила по члену вверх и вниз, замедлилась, принимаясь успокаивающе ласкать возбуждённую плоть. Кажется, сейчас требуется проявить терпение и не бросаться в омут с головой. В сборниках было сказано, что внутри находится точка плодородия, воздействуя на которую можно получить неописуемое наслаждение. Осторожно поводив по стенкам кишечника, Не Хуайсан постарался нащупать то, что будет похоже на удовольствие, но пока что эта процедура едва ли вызывала что-то, кроме скованности и стыда. Примерно так ощущался внутри палец Дагэ. Хуайсан сжал губы, чтобы побороть сомнения и всё же продолжить. А-Цзюэ сделал это, чтобы подготовить Не Хуайсана к чему-то большему?       Член заинтересованно дёрнулся, стоило Младшему Не просто подумать о том, что старший брат желал единения с ним. Небольшой электрический разряд прошёл по телу, когда палец осторожно погладил стенку с верхней стороны.       — «Значит, здесь», — смочив губы, подумал Хуайсан, плотнее обхватывая разгорячённую плоть и разводя ноги шире.       Палец снова погладил в том же месте, вынудив юношу судорожно выдохнуть. Новое прикосновение вызвало мурашки по всему телу, и Не Хуайсан смутно припомнил, как ощущал такие мурашки на теле, пока Дагэ прикасался к его волосам.       — Ммм. — Хуайсан поджал пальцы на ногах, нежно массируя точку наслаждения, припрятанную в столь укромном месте.       Если А-Цзюэ будет ощущаться внутри хотя бы так же хорошо, Не Хуайсан мог бы попробовать. Да, он определённо сможет раздвинуть ноги перед своим Дагэ.       — Аах! — От столь бесстыдной мысли Хуайсана затрясло всем телом.       Он действительно думал о старшем брате, пока ласкал себя снаружи и внутри? А мысли всё не останавливались, перенося Не Хуайсана в тот гроб, где, даже при всём желании и неимоверных усилиях, они с Дагэ никак не извернулись бы для настоящего единения. Гроб был узким, а в Младшего Не, в той позе, в которой они находились, едва ли протиснулись бы даже два пальца Минцзюэ, не говоря уже о его естестве.       — «Должно быть, ты совсем не подумал об этом, Дагэ», — размышлял Хуайсан, пока в голове возникла новая сцена, уже о вчерашнем вечере.       В тот раз Не Хуайсан мог бы развязать свой пояс и снять верхние одежды, как ему хотелось. Он мог бы раздеться полностью и, забравшись старшему брату в штаны, освободить от ткани его естество. Они могли бы прижиматься горячими телами напрямую, и Хуайсан бы завёл руку А-Цзюэ под себя, чтобы тот растянул его, как он желал, пока они были в гробу.       — Ах, ах, ах, Дагэ! — постанывал Не Хуайсан, нетерпеливо ёрзая по кровати. Движения обеих рук стали резкими в пору к приближающемуся оргазму. После того как Минцзюэ подготовил младшего брата достаточно, Хуайсан бы убрал его руку и опустился на горячий пульсирующий член Дагэ.       Не Хуайсан громко застонал, изгибаясь всем телом и изливаясь на собственный живот. Палец покинул едва растянутое нутро, а рука, ласкавшая член, без сил опустилась на кровать. Грудь Хуайсана тяжело вздымалась, а тело сладко потряхивало после пережитого удовольствия. Вскоре покалывание в подушечках пальцев пропало, и к мыслям медленно вернулась ясность.       Всё же без масла опуститься на член А-Цзюэ Хуайсан бы не сумел, как бы ни старался. Даже один-единственный палец, предварительно смазанный ароматным маслом, шёл слишком туго в самом конце самоудовлетворения. Так что фантазия, хоть и горячила, оставалась не более чем фантазией. На всякий случай следует носить с собой в рукаве несколько пузырёчков масла, а то дальше пальцев они определённо не зайдут. Не Хуайсан прикусил губу, когда понял, что уже составляет план, как им с Дагэ нужно заняться любовью, и это при том, что сам Хуайсан на признание старшего брата никак не ответил. Они пока не обозначали переход к такого рода отношениям. Видимо, мысли ещё путаются после пережитого удовольствия, так что следует дать себе передохнуть хотя бы немного.       Использовав простынь, чтобы вытереть руки и тело, Младший Не скинул ткань на пол, а сам наскоро надел снятое ранее ночное бельё, чтобы позвать прислугу набрать ему ванну. До вечера было ещё далеко, но Не Хуайсан не мылся уже пару дней, а после того, что он только что делал, помыться ему определённо требовалось.       Слуги довольно быстро наполнили бочку согретой водой и, оставив ванные принадлежности, покинули помещение. Теперь Второй Молодой Господин Не мог привести себя в надлежащий вид. Оставив дверь незапертой, как было всегда до якобы «нападения», Хуайсан скинул ночные одежды на пол и погрузился в воду. Тепло расслабляло и успокаивало, отчего начинало клонить в сон, но Младший Не проснулся не так давно, а значит, ему предстоял ещё долгий день.       День, который Хуайсан намеревался провести со своим старшим братом. И нет, не зажимаясь по углам, вооружившись склянками с маслом. Эти мысли были приятны в момент самоудовлетворения, однако сейчас немного пугали. Набрасываться на Дагэ было немного не тем, чего желал Не Хуайсан. Для начала следовало просто увидеться — да, этого определённо будет достаточно. Растирая в руках мыльный корень, Хуайсан смочил маленькое полотенце в воде, чтобы намылить уже его. Ткань долго растиралась в руках, прежде чем начать пениться, а затем заскользить по плечам и ключицам.       Интересно, чем сейчас занимался старший брат? Лёгкий румянец окрасил лицо Не Хуайсана. А-Цзюэ мог тренироваться или работать, как обычно. Если Дагэ тренировался, он мог бы снова оголить торс, если был на площадке один, разумеется. А-Цзюэ был красивым, думал Хуайсан, жадно скользя взглядом по воображаемому телу. Он был добрым, тепло улыбнулся Младший Не, припоминая неуёмную заботу Дагэ. Был ли в мире человек более замечательный, чем А-Цзюэ? Определённо нет, так считал Не Хуайсан. А ещё он всерьёз задумался о том, что Дагэ должен занимать первое место среди людей их поколения, а никак не седьмое. Это куда же смотрели люди, если посмели так жестоко ошибиться? С этим точно было необходимо что-то сделать. Позже.       Полоща в воде волосы, Хуайсан мысленно перебирал события из их с А-Цзюэ жизни. Как старший брат подарил ему тешань, как бережно заплетал волосы, носил на руках, гулял со своим Диди по саду, носился по окрестностям, перекидываясь снежками. Недавно пережитые моменты смешивались с воспоминаниями из детства, переплетаясь и разливая по груди приятное тепло. Не Хуайсан никогда в жизни не знал никого заботливее, нежнее, прекраснее… Дагэ был невероятно красив, самый родной и любимый.       Сердце бешено билось в груди, потому что Младший Не наконец окончательно осознавал свои чувства. Ему ведь всегда хотелось быть ближе, давно хотелось большей близости со своим старшим братом. И даже если раньше эти желания никак не могли обрести ту самую форму, это время всё же пришло. Не Хуайсан хотел прижаться к Минцзюэ, подобраться к губам и поцеловать. Ох, боги, ему так безумно сильно этого хотелось, что у Хуайсана никак не получалось понять, как раньше мог находиться рядом с А-Цзюэ и не желать этого. Это же было так очевидно, словно ответ на все незаданные вопросы! Хуайсан по-настоящему влюблён в собственного Дагэ и определённо никогда не сможет от этого отказаться. Не Хуайсан никогда не мог отказывать себе в том, чего по-настоящему хотел. А тем, чего сердце Второго Молодого Господина Не искренне желало, был А-Цзюэ. Дагэ должен был навсегда остаться рядом со своим Диди, быть невозможно близко и любить так сильно, как только способен.       Порывшись в гардеробе, Не Хуайсан выбрал один из своих самых праздничных нарядов, подбирая к нему соответствующие украшения и веер из тех, которые дарил Дагэ. Когда образ был полностью готов, Младший Не пытливо посмотрел в сторону палеток для макияжа. Отражение в бронзовом зеркалом выглядело живым и здоровым, так что делать что-то с лицом будто бы не было необходимости. Руководствуясь именно этим, Хуайсан взялся за волосы, приводя их в порядок и скрепляя выбранной ранее заколкой. Второй Молодой Господин Не выглядел бесподобно, и, покрутившись у зеркала ещё немного, юноша наконец отправился на поиски старшего брата.       Беспечно прогуливаясь по резиденции, Не Хуайсан с интересом оглядывал окрестности. Солнечные лучи освещали осыпающиеся деревья, а запоздавшие с отлётом птицы живо переговаривались в яркой листве. Пахло осенней лёгкостью. Младший Не усиленно пытался понять: действительно ли всё вокруг так прекрасно или это затуманенный влюблённостью разум заставляет Хуайсана видеть всю эту красоту в доселе сером месте? Навстречу Второму Молодому Господину шёл мужчина, который, завидев Наследника Ордена, несколько замешкался, стремясь как-нибудь сменить свой путь. Но отступать было поздно, и Генерал был вынужден вновь пересечься с враждебно настроенным юношей. — Приветствую Второго Молодого Господина, — мужчина согнулся в низком поклоне. Не Хуайсан несколько секунд глядел на Генерала сверху вниз и наконец дал тому сигнал разогнуться. Смягчать своё отношение к Не Цзунхуэю не хотелось, словно злость на мужчину так и не прошла, сохранившись где-то в подсознании как единственно правильный вариант отношения к этому человеку. Чем же Генерал настолько злил Хуайсана пока не понимал, поэтому на всякий случай решил позволить чувствам вести себя.       — Где сейчас Дагэ? — Вместо «Дагэ» хотелось произнести «Глава Ордена», чтобы заставить Цзунхуэя понервничать, но брат мог оказаться рядом, и такое звание из уст его Диди непременно огорчило бы Минцзюэ.       Меньше всего Младший Не желал причинить своему старшему брату боль, так что пришлось смягчиться, пусть и рядом с человеком, который мягкости Второго Молодого Господина Не никак не заслуживал.       — Глава Ордена всё утро готовится к прибытию гостей.       — Каких гостей? — удивился Хуайсан.       Состязание кланов прошло не так давно, а срочное собрание началось и завершилось сразу после этого. Это Не Хуайсан ещё не берёт во внимание, что ему довелось присутствовать на бракосочетании Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Оставалось только надеяться, что в числе гостей не будет хотя бы этих двоих.       — Главы Орденов прибудут, чтобы обсудить новое главенство над остатками клана Вэнь, — почтительно ответил Генерал.       Хуайсан ощутил некую неловкость из-за услышанного. Ну да, конечно, он ведь сам же и заставил старшего брата переселить вэньских беженцев в Цинхэ. Ещё и так грубо манипулировал Дагэ на собрании, что здесь никакого стыда не хватит. И теперь им всем придётся отдуваться за учинённый беспорядок. Мало старшему брату было хлопот, теперь он с утра до ночи разбирался с работой, которую ему так заботливо подкинул младший брат.       — И где я могу найти его? — Чтобы скрыть неловкость, Не Хуайсан прикрыл веером часть лица.       — В данный момент Глава в нижней части Цинхэ занимается переселением беженцев Вэнь в подготовленные для них жилища. Мне сопроводить вас?       Рядом с младшим братом Главы Цзунхуэй чувствовал себя не в своей тарелке. Юноша явно пылал ненавистью и в любой момент мог бросить что-нибудь беспощадное, хотя и сдерживал себя до сих пор. Обнадёживало лишь то, что Второй Молодой Господин вновь стал называть Главу Ордена старшим братом, кажется, медленно смиряясь с произошедшим. Открытой конфронтации между Главой и Наследником следовало избегать ради блага и целостности Ордена. Второй Молодой Господин Не и сам должен был это понимать. Но всё это не давало никаких гарантий в отношении Цзунхуэя, который уже пришёл в немилость Наследника Не. А потому Генералу не приходилось ждать ничего хорошего.       — Нет нужды. — Раздражённо махнув веером, Хуайсан скептически окинул Генерала взглядом, чтобы решить, где бы ему лучше всего поговорить с Не Цзунхуэем. Градус враждебности как будто нужно было снизить, но в то же время Младший Не особого желания приходить к миру с этим человеком не испытывал. Что-то неясное продолжало неумолимо глодать Не Хуайсана. Было ли дело в одной только утаенной информации? С другой стороны, разве этого было мало?       Сколько дней Младшему Не пришлось провести в страхе и отвращении в отношении предполагаемого нападения? Все эти мерзкие чувства можно было легко остановить одной лишь прозвучавшей правдой!       Ещё можно было бы злиться на старшего брата, что было бы гораздо логичнее, но Хуайсан не руководствовался логикой в этом вопросе. У них с Дагэ снова всё хорошо. Они по-прежнему семья, они вместе и ничто не разлучит их. Как, при всём этом, можно было злиться на А-Цзюэ, если Хуайсан наконец смог получить то, в чём отчаянно нуждался? А раз старшему брату не приходится ощущать на себе весь груз обиды Второго Молодого Господина Не, кому-то придётся взять удар на себя. И так уж вышло, что объектом для некой мести стал Генерал Не Цзунхуэй.       Вздохнув, Хуайсан посмотрел в сторону и заметил в отдалении идущего по тропинке Ши Лина. Стоило Младшему Не взмахнуть веером, как внимательный ученик обратил свой взор на учителя и поспешил к нему, чтобы поклониться.       — Этот ученик приветствует Учителя Не и Генерала Не Цзунхуэя.       — Передай слугам, чтобы они принесли две порции еды в трапезную. Ступай. — Ши Лин немедленно откланялся, и Не Хуайсан обратился к возвышающемуся подле него Генералу.       — Иди за мной.       Наследник Не развернулся и направился к зданию неподалёку. Генерал последовал за ним.       — Чем я могу быть полезен Второму Молодому Господину Не? — придя на место, поинтересовался Не Цзунхуэй.       — Сядь и расскажи всё, что знаешь. — Опустившись с одной стороны стола, Хуайсан указал закрытым веером на место напротив.       Генерал стоял на месте, будучи неуверенным в том, как ему следует поступить. С одной стороны, он не мог нарушить приказ Главы и рассказать обо всём Второму Молодому Господину, а с другой, Наследник Ордена и без того узнал правду. Или не всю правду, в этом Цзунхуэй был уверен не до конца. Всё же, заняв указанное место, Не Цзунхуэй пытался решить для себя, сделает ли он ещё хуже или его слова смогут как-то разрешить ситуацию.       Не Хуайсан нетерпеливо постукивал веером по столу, в ожидании каких-либо сведений от Генерала. Но мужчина продолжал упорно молчать, и Хуайсан начинал терять терпение. Быть может, следовало сменить подход? Младшему Не никогда не удавалось добиваться своего при помощи грубости и утверждения своей власти над другими. У Дагэ, например, приходилось жалобно вымаливать желаемое, с Вэй-Сюном следовало вести себя приятельски и старательно поддерживать его идеи, Цзян-Сюн легко поддавался на лесть. К Генералу же Не Хуайсан никогда не пытался найти особого подхода, по большей части используя на Цзунхуэе те же приёмчики, которые работали на Дагэ. Но и это Хуайсан всегда делал спустя рукава, потому что Не Цзунхуэй никогда ничего не решал на самом деле, и искать к нему особый подход не было никакой необходимости. Мужчина был верен Главе Ордена, это без сомнений. А значит, действовать было лучше всего через старшего брата.       Раскрыв веер и медленно обмахиваясь им, Не Хуайсан постарался снизить напряжение, повисшее в воздухе, и вывести Генерала на не слишком опасный разговор.       — Дагэ уже рассказал мне обо всём, — вздохнул Младший Не, отмечая, как во взгляде Цзунхуэя появляется заинтересованность. — Мне известно, что он сделал и почему. Речь сейчас пойдёт не об этом. — Закрыв веер, Хуайсан принялся несильно постукивать им о стол. — Сейчас меня интересует твоё участие в этой истории, Генерал. Тебе придётся объяснить мне, почему ты ничего не сделал, когда обнаружил нас в том гробу, и почему солгал мне после. — Взгляд серо-зелёных глаз стал острым, словно лезвие Бася, и от него хотелось увернуться, но Не Цзунхуэй продолжал смотреть прямо.       — Когда я обнаружил вас и Главу Ордена, — начал Генерал, — моим долгом было вмешаться и спасти вас. — Мужчина склонил голову в поклоне. — Я прошу прощения у Второго Молодого Господина за пособничество в преступлении против вас, и...       — Но ты не вмешался, почему? — резко перебил его Хуайсан, ощутивший, что вновь начинает кипеть от злости. — Неужели даже на подобные вещи в отношении меня ты готов закрывать глаза!? Известно ли твоей супруге, с каким человеком она связала судьбу?       При упоминании жены Генерал с силой сжал ладони в кулаки. Слушать это было неприятно, но возразить ему было нечем. Не Цзунхуэй действительно допустил происходящее, даже когда не знал ничего, что могло бы оправдать действия Главы. Генерал просто последовал за человеком, который мог быть виновен в отвратительном преступлении по отношению к собственному младшему брату.       — Я принял решение довериться Главе Ордена Не так же, как доверял ему на поле боя, и как доверяю в делах ордена. Глава никогда не предавал моего доверия. Я не мог в одночасье отвернуться от него.       Губы Не Хуайсана скривились в отвращении, но всего на мгновение, а затем лицо Младшего Не вновь приняло холодное выражение. Генерал был верен своему Господину, и Хуайсан должен был быть рад, что у Дагэ есть столь надёжный человек. Но отчего-то слова Не Цзунхуэя ощущались неправильно и вызывали во Не Хуайсане почти иррациональную злость. Хуайсан постарался представить, как Генерал следовал за его Дагэ на поле битвы, прикрывая того в бою и исполняя всевозможные приказы, но от этих мыслей становилось тошно. Даже несмотря на то, что преданность Цзунхуэя — это благо для А-Цзюэ, даже если Не Хуайсан сам не мог находиться рядом со старшим братом в то время, всё же было невыносимо обидно от одной лишь мысли, что это был Генерал, а не сам Хуайсан.       — «А»! — Не Хуайсан вдруг понял, что за чувство вынуждало его злиться на Не Цзунхуэя.       Причём не только после вскрытия правды. Младший Не даже подозревал Цзунхуэя в преступлении, когда находился с Дагэ в гробу. Да и до той злополучной ночной охоты Хуайсан порой срывал свою злость и негодование на Генерале.       — Что же такого Дагэ тебе сказал, что ты решил сохранить случившееся в тайне от меня? — уже значительно спокойнее продолжал Хуайсан.       Если причиной злости была ревность, то поддаваться ей дальше не было никакого смысла. Да и к чему тут, собственно, ревновать? Не Хуайсан желал быть рядом со старшим братом и даже сменить их отношения на более неподобающие, чем они были сейчас. Цзунхуэй не был Хуайсану соперником в этом. Скорее всего, Генерал предпочитал исключительно женщин. Да и к тому же Младший Не никогда не замечал и не слышал о признаках неверности за Не Цзунхуэем. Мужчина был женат, а его супруга носила их дитя.       — Глава Ордена раскаялся в произошедшем и искренне сожалел о том, как поступил с вами. Я сделал выбор доверять своему Главе и сохранить его преступление против вас в тайне. Это было несправедливо по отношению к вам, и я приму любое наказание. Хуайсан внимательно смотрел на мужчину напротив, все слова которого, казалось бы, были правдивы. Младший Не устало выдохнул и помахал свободной ладонью из стороны в сторону.       — Вы с Дагэ отчего-то считаете меня излишне хрупким. Сказали бы правду изначально, и можно было бы избежать стольких проблем, — вздохнув, Не Хуайсан отставил сложенный веер на стол.       После стука и полученного разрешения в трапезную вошёл Ши Лин с подносом еды и остановился у стола в ожидании указаний. Юный адепт считал, что его Господин решил разделить приём пищи с Генералом.       — Хочешь наказания? — вдруг продолжил Младший Не, игнорируя появление третьего человека. — Вот что я тебе скажу, Генерал Не Цзунхуэй. В следующий раз, когда Дагэ вздумает что-либо скрывать от меня, больше не потакай ему. Так будет лучше для всех нас.       Генерал выглядел удивлённым. Ему казалось, что гнев Второго Молодого Господина Не ничем не унять, и лучше уж принять желание расправы на себя, чем подвергать опасности Чифэн-Цзуня или собственную супругу, которую Младший Не упомянул ранее. Всего несколько дней назад Наследник Ордена выглядел кровожадно, но сегодня даже его справедливый гнев поутих.       Должно быть, предположение, ранее сделанное Цзунхуэем, оказалось верным. Восемь дней назад Второй Молодой Господин вспомнил лишь личность нападавшего, а не непосредственные обстоятельства. В таком случае всё выглядело гораздо ужаснее, чем тот непреднамеренный инцест, который произошёл в действительности. В то утро Наследник Ордена был в ярости, поскольку считал, что собственный брат намеревался изнасиловать его, а Генерал пособничал Главе в столь отвратительном преступлении.       Оценив состояние Главы Ордена сегодняшним утром, Генерал отметил видимые улучшения. Когда братья Не успели всё обсудить? Сюрпризом было уже то, что Второй Молодой Господин после всего вообще вернулся в Нечистую Юдоль.       — Можешь идти, — спокойно, но в то же время властно произнёс Хуайсан. — Ши Лин, раздели со мной трапезу. — Мягкая улыбка озарила лицо Младшего Не, когда он посмотрел на своего подчинённого.       Генерал поднялся на ноги, поклонился и покинул помещение.       Наследник Ордена и правда не был таким уж хрупким, как они с Главой предполагали. Скрывать от Младшего Не правду оказалось ошибкой, которая доставила проблем всем им. Кто мог знать, что Второй Молодой Господин так легко отреагирует на случившееся безумие? Может, всё познаётся в сравнении? Наследник Ордена испытывал страх и отвращение по отношению к возможности изнасилования. А затем пережил предательство, узнав нападавшего в единокровном брате. На фоне всех этих потрясений правда оказалась вполне терпимой, и Второй Молодой Господин стойко принял её как данность. Возможно, если бы изначально Чифэн-Цзунь рассказал правду своему Диди, как только тот пробудился от яда в гробу, Наследник Ордена бы мог избежать и кошмаров, и подозрений, и ухода из дома. Теперь Генералу кажется, что Младший Не бы вполне стойко принял действительное положение вещей. Всё же ему следовало настоять и убедить Главу Ордена сознаться во всём младшему брату. Так было правильно и, по-видимому, не вызвало бы никаких тяжёлых последствий. Но это сейчас просто рассуждать, а на тот момент сокрытие правды казалось наилучшим решением.       Ши Лин разложил тарелки и приборы, разлил чай по пиалам и, получив разрешение есть, с удовольствием отведал поданные блюда. Второй Молодой Господин выглядел сегодня особенно празднично и, по-видимому, находился в хорошем расположении духа. Для адепта это было удивительно, учитывая вещи, которые он поведал учителю накануне. Судя по всему, с Генералом Не Цзунхуэем они тоже обсуждали какую-то секретную информацию, относящуюся к Чифэн-Цзуню. Было ли это как-то связано с тем, что рассказывал сам Ши Лин?       Более того, Ши Лин никак не ожидал встретить Второго Молодого Господина сегодня утром, ведь адепту казалось, что Наследник Ордена решил покинуть свой дом. Но Ши Лин ошибся. Учитель вовсе не собирался сбегать. Что же, его ученик будет предан своему учителю независимо от того, в каком Ордене тот будет состоять.       Закончив с трапезой и отложив палочки, Младший Не легко махнул веером, и Ши Лин поспешил освободить стол. Адепт уже заметил, что все движения веера Второго Молодого Господина немного отличались между собой и зачастую означали какой-то призыв к действию. Заварив чай, Ши Лин подготовил всё необходимое для чайной церемонии.       — Ты быстро учишься, — с улыбкой заметил Не Хуайсан. — Предлагаю обсудить язык веера более детально.       Тайные обозначения в письменности были не единственными шифрами, которые составлял Младший Не. Был ещё и полноценный язык, зашифрованный во взмахах веера, которому Наследник Ордена пока никого не обучал. Ранее в этом не было нужды, но теперь Хуайсану бы хотелось иметь возможность обращаться к своему подчинённому даже тогда, когда с ними в помещении присутствовал кто-то ещё. Интересно получается, Вэй-Сюн, выходит, не с тобой одним у Не Хуайсана есть способ обмениваться зашифрованной информацией. Некоторые вещи всегда могут пригодиться.       К вечеру Главный Зал был подготовлен для приёма гостей, и в Нечистую Юдоль стали прибывать первые посетители. Дойдя до места сбора, Младший Не заметил, как старший брат приветствует Второго брата и Учителя Лань. Хуайсан поспешил к ним.       — Учитель Лань, Эргэ. — Не Хуайсан поклонился, запоздало замечая, как щёки начинают опалять румянцем из-за нахождения вблизи старшего брата, так что юноша поспешил раскрыть веер.       Не Минцзюэ опустил взгляд на вставшего подле его плеча Диди, но не сумел разглядеть его лицо. Вчера вечером младший брат вернулся домой, чтобы простить его, и Минцзюэ был благодарен за это. Но он едва ли мог себе объяснить то, что произошло после. Усевшись верхом и ощутив определённые желания старшего брата, А-Сан не стал убегать, а, напротив, принялся покрывать поцелуями лицо Не Минцзюэ, под конец оставив на губах нежный поцелуй. Кто угодно другой, кому довелось бы наблюдать эту картину, сделал бы весьма однозначный вывод о том, что извращённые чувства братьев Не взаимны. Но мог ли это себе позволить Старший Не? Последний раз, когда он давал волю неуместным чувствам, его Диди был под действием одурманивающего яда. И привело это ко многим дням слёз и кошмаров для А-Сана. Минцзюэ опасался вновь всё неправильно истолковать, ведь младший брат только-только даровал ему своё прощение. Подрывать установившееся доверие было бы ошибкой.       Но даже так, Не Минцзюэ совершенно не понимал своего Диди. Для чего ему было ластиться и пробираться под одежду, зачем садиться верхом и почему на желания старшего он отреагировал не иначе как поцелуями. Старший Не думал об этом перед сном, впервые за долгое время с облегчением засыпая. Он размышлял об этом всё утро, заканчивая с последними делами перед собранием. Мысли привели Минцзюэ к двум возможным вариантам. Либо А-Сан не ведает, что творит, а потому вытворяет со своим братом вопиюще бесстыдные вещи, либо Диди отвечает на его чувства взаимностью. Для того чтобы не понимать собственных поступков младший брат был уже взрослым, считал Старший Не, но даже этого осознания Не Минцзюэ не хватало для того, чтобы поверить в то, что А-Сан тоже желает быть с ним как с возлюбленным.       Даже если сам Минцзюэ окончательно запутался в том, что пытается донести ему младший брат, это не могло умерить его радости новой встречи. Уже того, что Диди находился рядом, было более чем достаточно, чтобы почувствовать себя счастливым. Вчера они всё решили, и невзирая на его признание в порочной любви, остались семьёй.       Не Хуайсан ощущал, как жар распространяется по его груди, и он уже начинал жалеть, что выбрал именно этот наряд, потому что находиться рядом с Дагэ оказалось невыносимо жарко. Наследнику Ордена не хватало смелости даже для того, чтобы поднять подбородок и посмотреть старшему брату в глаза, поэтому юноша лишь смущённо скрывался за веером, пока не заметил входящих в зал Главу Цзян и Вэй Усяня с его супругом. Уж пересекаться с Вэй-Сюном и Лань Ванцзи Хуайсану хотелось в последнюю очередь. Общество Эргэ было не намного легче выдержать, но Второй брат хотя бы не был свидетелем произошедшего лично.       — Учитель Лань, Эргэ, позвольте сопроводить вас к вашим столам, — Хуайсан тут же обратился к гостям и увёл их за собой.       Сичэнь заметил некую неловкость между братьями Не, которой едва ли стало меньше с последнего раза, когда ему доводилось видеть Дагэ и Диди вместе. Первый Нефрит не знал, удалось ли братьям поговорить, как это собирался сделать Хуайсан, но Сичэнь искренне надеялся на это. По крайней мере, всё случившееся не стоило обсуждать в присутствии дяди. Он и без того был раздосадован браком и уходом из клана своего младшего племянника. Не стоило беспокоить дядю ещё и проблемами внутри семьи Не.       Когда Минцзюэ приветствовал Главу Цзян, ему показалось, что и Вэй Усянь, и Лань Ванцзи вели себя немного странно. Во-первых, они побледнели, стоило им взглянуть на Главу Не. А во-вторых, сразу после приветствий поспешно удалились к столам, даже обгоняя Саньду-Шэншоу, невзирая на то, что должны были следовать за ним. Цзян Ваньинь принялся ругаться им вслед, но те даже не подумали повернуться. Второй Нефрит, кажется, схватил своего супруга за руку и повёл вперёд ещё быстрее, чтобы как можно скорее занять нужный стол. Кто бы мог подумать, что Ханьгуан-Цзюнь всего за одну ночь, проведённую подле Основателя Тёмного Пути, растеряет все годами взращиваемые в Облачных Глубинах хвалебные манеры. Вернее, за пять ночей, но решаемой, скорее всего, была именно брачная.       Когда все гости прибыли, до этого тщательно избегавший Вэй Ина и Лань Чжаня Не Хуайсан теперь занял своё место подле Главы Не. Чифэн-Цзунь сел рядом и объявил собрание открытым. Сегодня было необходимо доложить остальным кланам о результатах обустройства беженцев Вэнь на новом месте. Дела только усложнились недавним бракосочетанием Ханьгуан-Цзюня и Ушансэ-Цзюня, практически сводя на нет принятые ранее решения.       Чем дальше заходило собрание, тем сильнее Чифэн-Цзуню начинала болеть голова. Главы меньших орденов были возмущены, причём их недовольство едва ли было связано с несчастными остатками клана Вэнь. Всё возмущение было направлено на новоявленную пару. Кто-то кричал, что тёмный заклинатель околдовал Второго Нефрита, кто-то утверждал, что эти двое изначально были в сговоре и теперь будут управлять Стигийской Тигриной Печатью вместе, но последняя теория не имела большого одобрения, поскольку мало кто мог поверить, что Ханьгуан-Цзюнь способен на нечто низменное. И даже несмотря на то, что он очевидно вступил в брак с Ушансэ-Цзюнем по доброй воле, в это всё равно никому не верилось. По мере обсуждения Саньду-Шэншоу всё сильнее искрился молниями из-за всего обрушившегося на его Шисюна осуждения.       Не Хуайсан нервно поёрзал на месте, пытаясь прикинуть, как бы ему помочь старшему брату в столь неприятной ситуации, но более вмешиваться в дела кланов юноша не желал. Чем меньше он будет говорить, тем быстрее все забудут, что именно с подачи Второго Молодого Господина Не вся эта история закрутилась подобным образом. Младший Не из-за раскрытого веера мельком взглянул на брата. Тот выглядел хмуро, очень хмуро. На его лицо опустилась такая тень, что становилось попросту страшно. Главам других орденов повезло, что они находились на достаточном расстоянии и не могли видеть столь угрожающую картину. Хуайсан быстро осмотрел помещение, чтобы убедиться в том, что на них с А-Цзюэ сейчас никто не смотрит, а затем придвинулся к брату ближе. Расстояние оставалось приличным, хотя и было меньше необходимого, но именно так они сидели на собрании в Башне Золотого Карпа, и это расстояние должно позволить Не Хуайсану некоторую вольность.       Тонкая рука скользнула под стол, находя крепко сжатую в кулак ладонь, покоившуюся на коленях старшего. Не Минцзюэ тут же посмотрел на младшего брата, но тот продолжал глядеть перед собой, прикрывая веером большую часть лица. Подушечки пальцев нежно скользили по напряженной коже, охлаждая пыл и успокаивая. Это действительно помогало, потому что Глава Не отчётливо ощутил, как гнев стал отступать, а разум — проясняться. Ясное дело, Диди пытался привести старшего в чувства и Минцзюэ был благодарен за этот жест, хотя то, что это происходит при таком большом количестве людей, заставляло волноваться.       Делать это на собрании было неразумно, ведь если их заметят, брак Ханьгуан-Цзюня с Вэй Усянем станет самой быстро забытой новостью в Поднебесной.       Цзинь Гуаншань совершенно не сдерживался в выражениях, будучи раздосадованным по большей части тем, что ранее у него отобрали и вероломно присвоили себе значительную часть власти. Цзинь Гуанъяо же пытался сглаживать углы, но он ещё не решил, от какой темы лучше всего увести разговор в сторону. С одной стороны, разногласия касаемо Вэней стали совершенно бессмысленными, как только Орден Не забрал их под свою опеку. Дальнейшие споры лишь вызовут больше гнева у Главы Не, а конфликтовать с Дагэ лишний раз Гуанъяо желал в последнюю очередь. За столько лет, единожды лишившись расположения этого человека, Цзинь Гуанъяо больше никак не мог к нему подступиться, чтобы наконец сменить гнев на милость. Что бы Гуанъяо ни делал, Чифэн-Цзунь был непреклонен и смотрел на него с недоверием. Подкупить же Минцзюэ было нечем. Его не интересовали ни выпивка, ни женщины, ни еда и драгоценности. Не было ничего, что занимало Главу Не больше, чем путь сабли, а здесь Цзинь Гуанъяо был для него совершенно бесполезен. Оставался последний шанс сблизиться с названным старшим братом, и это игра — «Очищение сердца». Эргэ собирался начать играть её для их старшего брата, а Цзинь Гуанъяо намеревался как-нибудь попросить Второго брата об обучении и присвоить эту обязанность себе. Может, если его присутствие будет ассоциироваться у Дагэ со спокойствием, то и его отношение вскоре изменится на хотя бы нейтральное. В последнее время у них не было явных конфликтов, и надежда на какое-то светлое будущее всё-таки просматривалась.       Руководствуясь всем этим, Цзинь Гуанъяо старательно сглаживал углы и уводил обсуждение как можно дальше от Вэней. Однако перечить отцу напрямую бастард не мог, поэтому в конечном итоге Глава Цзинь его заткнул и продолжил осуждать перевоз опасных преступников в некомпетентные руки. В итоге вмешаться пришлось Главе Лань:       — Позвольте не согласиться с вами, Глава Ордена Цзинь. Я помогал Главе Не с обустройством беженцев Вэнь здесь в Цинхэ, и всё было выполнено по всем правилам.       Гуаншань отмахнулся от Сичэня, как от назойливой мухи, решив поддержать другой спор, который расстраивал Цзэу-Цзюня не меньше, чем нападки на его названного брата.       — Мне придётся выразить сомнения относительно вашего решения отправить Ханьгуан-Цзюня в Пристань Лотоса. До меня дошли слухи, что вчера ваш младший брат покинул Орден Лань и вступил в брак с Заклинателем Тёмного Пути Вэй Усянем, которого должен был контролировать.       По залу прошла волна возмущения и порицания. Возможно, люди были не столько разгневаны, сколько напуганы. Если уж даже Второй Нефрит перешёл на сторону Ушансэ-Цзюня, то каковы были шансы, что завтра Орден Цзян не объявит им всем войну с намерением поглотить больше территорий, как поступил ранее Орден Вэнь.       Каждый хотел заполучить себе Тигриную Печать, осознавая, каким могуществом она обладает, но также, пока она находилась в чужих руках, каждый её и страшился. Был ли Вэй Усянь подконтролен хоть кому-то? Что означало предательство Ордена Лань со стороны Ханьгуан-Цзюня? Лань Сичэнь остановил людские распри, вступившись за младшего брата:       — Как Глава Ордена Лань, я одобрил этот брак и уважаю решение Лань Ванцзи.       Пока в зале бушевали распри, Вэй Ин, отринув все мирские заботы, хитро улыбался и что-то нашёптывал своему супругу, будто это не они были главной темой обсуждения на данном собрании. «Тёмный заклинатель то, Вэй Усянь это» — его больше ничего не беспокоило, потому как Вэй Ин был полностью поглощён новообретённой любовью, и ничто из того, что скажут эти люди, не смогло бы бросить тень на их с Лань Чжанем безграничное счастье.       Цзян Ваньинь метал раздражённые взгляды на своего Шисюна, но тот полностью игнорировал собрание, вызывая у Шиди неимоверное раздражение. Окинув присутствующих хмурым взглядом, Цзян Чэн подумал, что, может, оно и к лучшему, что Вэй Ин держит рот на замке. Значит, не будет мешать.       — Орден Цзян принял решение уничтожить Стигийскую Тигриную Печать.       В одно мгновение в зале стало так тихо, что Хуайсан даже прекратил гладить руку брата, чтобы никто не обратил внимания на лишние движения. Все тут же направили взгляды в сторону Ушансэ-Цзюня, который был ошарашен новостью не меньше их всех. Вэй Усянь наконец обратил внимание на происходящее вокруг и было открыл рот, чтобы возмутиться тому, что его невероятно трудоёмкую работу намеревались безжалостно уничтожить, но Лань Ванцзи взял его за руку и покачал головой. Рот Вэй Ина закрылся, так и не издав ни звука, и юноша просто кивнул своему Шиди, соглашаясь с его решением. Так будет лучше, так будет правильно. Война окончена, и Стигийская Печать больше не нужна. Вэй Ин может наконец получить ту спокойную и размеренную жизнь, о которой всегда мечтал. Он и его близкие в безопасности.       Хуайсан переместил пальцы к ладони Минцзюэ и сжал его руку в своей. Оставалось лишь надеяться, что никто из присутствующих не заметит, что братья Не держатся за руки прямо посреди собрания.       Воодушевлённый поддержкой Диди и решением проблем, Не Минцзюэ сжал руку А-Сана в ответ, а затем отпустил, чтобы сказать тост:       — Предлагаю выпить за то, что дела в мире совершенствующихся пошли на лад, — Старший Не поднял чарку с вином. — За уничтожение Стигийской Тигриной Печати и помещение беженцев Вэнь в надёжное место.       Не то чтобы гости были сильно воодушевлены уничтожением печати, ведь каждый из них надеялся заполучить такую власть в свои руки, но почти все присутствующие ощутили, как от сердца отлегло и их страх стал понемногу развеиваться. Это оружие ощущалось как слишком большая угроза, особенно если учитывать, насколько мощь Ордена Юньмэн Цзян возрастала с наличием печати. Было даже удивительно, что Саньду-Шэншоу принял решение уничтожить собственное преимущество на политической арене. Что же заставило его так поступить?       Вот Не Хуайсан понимал что, наблюдая, как Вэй Усянь улыбается своему Шиди и поднимает чарку с вином. Цзян Ваньинь всего лишь понял путь собственного Шисюна и насколько на самом деле было разрушительным воздействие такого мощного артефакта на того, у кого даже не было золотого ядра, чтобы минимизировать ущерб. Вэй Усяню больше не было нужды жертвовать собой, когда у него была поддержка в виде верного Шиди и любящего супруга. Никто из них больше не был обязан нести свой крест в одиночку. Хуайсан прислонил чарку к губам, пробуя ароматное вино, после чего краем глаза взглянул на старшего брата. Дагэ выглядел устало, и Не Хуайсан ощутил укол вины за бессонные ночи своего брата. Много же работы на него свалил его капризный Диди... Отложив пустую чарку, Хуайсан прикрылся веером и вздохнул. Собрание чуть было не обернулось катастрофой, и лишь вмешательство Эргэ и Саньгэ не давало ситуации обернуться совсем уж плачевно. Но, несмотря на их усилия, гнева людей, направленного на Дагэ, скорее всего, было никак не избежать. Не Хуайсан чуть было своими собственными руками не поставил их с А-Цзюэ жизни под угрозу. Весь их орден и клан могли снискать немилость у остальных орденов, и рассчитывать оставалось бы лишь на помощь Цзян-Сюна и Вэй-Сюна. Возможно, удалось бы даже убедить Вэй Усяня заручиться поддержкой Ордена Лань, повлияв на нового супруга. И даже при всех этих усилиях Цинхэ Не потерял бы своё влияние одного из четырёх великих орденов. Опрометчивое решение Хуайсана по защите Вэй Усяня на прошлом собрании могло стоить им с Дагэ всего.       Веер сделал несколько нервных движений. Не Хуайсан больше не собирается так рисковать. С этого момента он не будет вмешиваться в политические разборки и нагружать старшего брата ещё бо́льшим количеством обязанностей, которых у него и без того было предостаточно.       Выпивка лилась рекой, а слуги подавали новые порции закусок. Не Хуайсан захмелел, и его мысли всё больше возвращались к старшему брату, к его А-Цзюэ. Младший Не незаметно скользил взглядом по статной фигуре старшего брата и неосознанно придвинулся к тому ещё ближе. Наверное, это расстояние уже нельзя было назвать приличным, но в то же время оно не являлось вопиюще безнравственным. Было неправильно желать тепла Дагэ здесь и сейчас, но одновременно это желание ощущалось так привычно, что Не Хуайсан едва ли мог заметить разницу между своей тягой к старшему брату сегодня или же дюжину дней назад. А-Цзюэ был просто нужен, безумно нужен. Младший Не прилагал титанические усилия для того, чтобы не прижаться к Дагэ всем телом, краем уха замечая, как по залу проходятся возмущённые возгласы. Нельзя. Не сейчас.       Не Хуайсан обратил свой взгляд на присутствующих в помещении. Гости пили и общались, предаваясь общему веселью. Вэй Усянь практически ничего не пил, должно быть, решив заботиться о своём здоровье. Было ли это влияние его заботливых супруга и Шиди, или дело было в соседстве с выдающейся лекаркой? В любом случае Вэй-Сюну такая забота пойдёт лишь на пользу. Лань Ванцзи и вовсе не пил алкоголь, учитывая, что вёл себя сейчас весьма прилично. Хотя в компании Вэй Усяня приличным он едва ли выглядел, поскольку Усянь практически полностью повис на своём муже, нашёптывая что-то на его красное ухо. Любопытно, как скоро эти двое покинут свои места и пойдут искать свободную комнату? Хуайсан отвёл взгляд от этих двоих и обратил его к переговаривающимся между собой Эргэ и Цзян-Сюну. Они придвинулись друг к другу чуть ближе, чем были до этого, видимо, чтобы иметь возможность вести диалог в столь шумном помещении.       Из всех присутствующих напряжёнными можно было назвать лишь Учителя Ланя, чья бородка тряслась в негодовании, стоило ему обратить взгляд к его младшему племяннику и повисшему на его плечах бесстыднику. Не менее гневно выглядели гости, прибывшие из Ланьлин Цзинь.       Цзинь Гуаншань выглядел крайне недоброжелательно, хотя и старался скрыть это за веером или маской безразличия. Основная угроза от Главы Цзинь ощущалась лишь при взгляде на Цзинь Гуанъяо. Саньгэ старался улыбаться и следить за удобствами отца как мог, но слегка нервная улыбка выдавала в облике Гуанъяо тревогу. Он бы, скорее всего, предпочёл сейчас вести беседу с Эргэ, как это делал Глава Цзян, а не пытался угодить человеку, который явно не испытывал к нему ни одного положительного чувства из существующих.       Не Хуайсан сочувствовал Саньгэ, но ничего не мог для него сделать. Едва ли Цзинь Гуанъяо было бы намного лучше в их с Дагэ обществе, учитывая, что гнев Старшего Не вызывал в Гуанъяо ненамного меньше страха, чем немилость отца. К тому же Цзинь Гуаншань будет разгневан ещё больше и позднее непременно выместит на своём бастарде всю свою злость. Когда их никто не сможет видеть, разумеется.       Хуайсан сделал себе мысленную пометку: после банкета попросить Эргэ направиться в Ланьлин Цзинь вместе с Саньгэ. В обществе Главы Лань Цзинь Гуаншань не сможет никоим образом навредить Второму брату. А если пройдёт достаточно времени, возможно, Гуаншань уже успеет выплеснуть негодование на наложницах, и волна минует Саньгэ, практически не задев. Да, определённо, следует проследить за этим.       Убедившись в том, что никто не удостаивает их с братом особого внимания, Хуайсан незаметно посмотрел на Минцзюэ. Тот сидел прямо и выпивал, стараясь расслабиться и насладиться банкетом. Тепло улыбнувшись, младший прихватил палочками закуски и переложил их в миску с рисом Дагэ. В ответ Хуайсан получил удивлённый взгляд от старшего.       — Ты отлично справился на собрании, старший брат.       Не Минцзюэ кивнул, с некоторым замешательством наблюдая за удивительно спокойным Диди. Словно не он вчера поцеловал Минцзюэ в губы, после того как тот признался ему в любви. Не Хуайсан выглядел слишком нормально для того, кто вернул себе воспоминания о фактическом инцесте, произошедшем между ними две недели назад. Разве мог младший брат просто принять всё это? Принять Не Минцзюэ? Это едва ли укладывалось в голове. С той самой ночи Минцзюэ без конца корил себя за непоправимую ошибку, опасаясь, что своими поступками уничтожит их с А-Саном семью. Но, узнав всю правду, Диди не испугался и не бросил своего ужасного Дагэ. Младший брат был добр и оставался рядом. Минцзюэ было слишком сложно в это поверить.       Должно быть, Не Минцзюэ следовало сделать ответный жест? Но они были не одни в банкетном зале, и кто-то мог заметить. Нахмурив брови, Старший Не изучил гостей внимательным взглядом. Никто не смотрел. Палочки Главы Не потянулись к мясу, принимаясь перекладывать его в тарелку Младшего Не, затем добавляя туда же овощи. Хуайсан нервно хихикнул и прикрылся веером. Несмотря на напускное спокойствие, он безумно переживал из-за изменений в их с Дагэ отношениях. Казалось бы, они уже давно вели себя не как братья, но раньше Не Хуайсан никогда не вкладывал в свои действия тот смысл, который видел сейчас. Могут ли они со старшим братом быть вместе неподобающим образом? Справятся ли с последствиями своих решений?       «Я совершил ошибку не только в… ту ночь. С тех пор я множество раз думал о тебе в непозволительном ключе». Хуайсан усиленно боролся с румянцем и проигрывал ему в этой битве. Старший брат ухаживал за ним во время приёма пищи, как должен был вести себя муж со своей женой. Дагэ любил его, желал его. Ощущение неправильности засело под кожей, вызывая желание уйти, и при этом не давая двинуться с места. Сможет ли Хуайсан продолжить то, что начал? То, что делали они оба? Взяв палочками предложенные братом угощения, Хуайсан поднёс еду ко рту, принимаясь за пищу. Щёки горели, словно они с братом только что обручились, а банкет стал напоминать празднование в честь свадьбы. Не Хуайсан даже подумал о том, что настоящей свадьбы у них никогда не будет, так что воображать подобное, наверное, его единственный шанс пережить столь торжественный момент.       Не Минцзюэ внимательно следил за смущением А-Сана, пока тот принимал ухаживания. Минцзюэ отвернулся, когда жар с собственных ушей стал распространяться на лицо. Что они вытворяли в столь многолюдном месте?       Эту неловкую и опасную игру наблюдал кое-кто из гостей. Хитрые лисьи глаза изучали братьев Не с недоверием. Их отношения явно выходили за границы приемлемого. Признаться, Цзинь Гуанъяо был застигнут врасплох. Ранее Дагэ совершенно ничего не интересовало, вернее, такое впечатление он создавал. Теперь Гуанъяо заключил, что интересы у старшего брата всё же были, просто распространяться о своих предпочтениях он был не вправе.       Цзинь Гуанъяо подливал отцу вино и размышлял о том, чему именно он стал свидетелем. У братьев Не был роман? Как давно? Вновь взглянув на Дагэ и Сяньди, Гуанъяо сумел разглядеть румянец на их лицах. Выходит, всё началось не так давно, если они смущаются в присутствии друг друга.       Чтобы не нервировать своих названных братьев слишком навязчивым вниманием, Цзинь Гуанъяо неспешно принялся за еду. Было не похоже, чтобы кто-то из братьев Не был недоволен сложившимися между ними отношениями, так что и вмешиваться никаких причин не было. Гуанъяо не было дела до того, с кем спят его названные братья, если уж всё это добровольно.       Разоблачать их неподобающую связь Цзинь Гуанъяо тоже не намеревался. В конце концов, он получил своё положение как раз при поддержке Дагэ и Эргэ. Если один из них будет опозорен, этот позор непременно перекинется лично на Гуанъяо.       Жизнь в Ланьлин Цзинь и так мало напоминала мечту, с каждым днём всё больше походя на жизнь в весеннем доме. В конце концов, Цзинь Гуанъяо едва ли изменил свою незавидную судьбу, поскольку, несмотря на все свои старания, в итоге оказался окружён наложницами и склонен перед опьянённым похотью мужчиной. Иногда Гуанъяо сомневался, есть ли в его положении хоть что-то хорошее, но старался отбросить от себя эти мысли. По крайней мере теперь люди знали его не только как сына шлюхи, но и как героя при Аннигиляции Солнца, как названного брата Чифэн-Цзуня и Цзэу-Цзюня, как признанного... сына Главы Ордена Цзинь.       Из-за последнего звания хотелось истерически смеяться, настолько Цзинь Гуанъяо был доведён до отчаяния. Но даже с таким положением вещей он сможет справиться. Нужно лишь... убрать Гуаншаня и сбросить с себя этот отвратительный груз. Возможно, избавиться от Мадам Цзинь, если та и после смерти супруга продолжит избивать живое доказательство неверности покойного мужа.       Что до Цзинь Цзысюаня — с ним не было никаких проблем. Брат был слегка надменным и позволял себе смотреть свысока, но он в этом не первый. Явных причин убивать его не было, а значит, после смерти Гуаншаня Цзысюань станет новым Главой Ордена Цзинь. Жизнь Гуанъяо непременно станет лучше, когда всё устроится именно так. Отец будет мёртв, и никому больше не придётся согревать его постель. Наложницы получат откупные и свободу, служанки избавятся от навязчивых домогательств, Гуанъяо сможет лично помогать брату в управлении орденом. Без распутника на посту Главы Ланьлин Цзинь ждало светлое будущее.       — Гуанъяо, — вдруг обратился к нему отец, — после того как вернёмся в Башню Кои, зайди ко мне.       — Да, отец, — вежливо улыбнулся Цзинь Гуанъяо.       Тон отца был холодным, и Гуанъяо понимал, что по возвращении ему не стоит ждать ничего хорошего. Но недолго ему оставаться в таком положении. Приглашенный ученик, мальчишка по имени Сюэ Ян, может изменить направление своей деятельности, если Цзинь Гуанъяо его натолкнёт. Стигийская Тигриная Печать Ордена Цзян будет уничтожена в ближайшем будущем, и Сюэ Ян будет нечего поручить. К тому же самого Гуанъяо печать совсем не интересует. Его планы касаемо ордена включают в себя строительство сторожевых башен. Для этого не нужны ни печать, ни Вэни. Цзысюаню это куда проще объяснить, чем отцу, ведь Гуаншань едва ли смотрит на Гуанъяо иначе, чем на его мать. На данный момент у Цзинь Гуанъяо нет ни прав, ни власти, лишь имя, но и оно мало что значит. Гуанъяо иногда кажется, что для его единокровного брата, не так давно прибывшего из деревни Мо, будучи лишённого как имени, так и положения, обстоятельства складываются ещё плачевнее, чем для Гуанъяо. От этих мыслей начинало тошнить, а уверенность в том, что от Гуаншаня нужно избавиться как можно скорее, лишь крепчает в сознании Цзинь Гуанъяо.       Гуанъяо припадает губами к чарке с вином, медленно отпивая из неё. Лисьи глаза вновь находят братьев Не. Чифэн-Цзунь всегда заботился о своём Диди. Цзинь Гуанъяо не замечал, чтобы Хуайсан когда-то боялся старшего брата. Что бы между ними ни происходило, это не было похоже на насилие. Но какой же прок Гуанъяо от романа между Главой Ордена Не и его младшим братом? Шантаж ни к чему, ведь открывшаяся правда об инцесте и ему самому навредит, сделав ритуал побратимства менее значимым. Должен был быть другой вариант. Это могло стать ключом к благосклонности от Дагэ. Не Минцзюэ влюблён в собственного брата? Значит, у Цзинь Гуанъяо появился рычаг давления. Улыбка тронула уголки губ, заставляя ямочки на щеках показать себя. Гуанъяо больше не будет дарить Сяньди веера. Вполне возможно, что гнев Дагэ был спровоцирован ревностью. Значит, нужно было искать расположение Хуайсана более тонкими способами, чтобы Чифэн-Цзунь умерил свой гнев. Братья Не оказались не так просты, но именно их отношения могли стать ключом к достижению перемирия. В крайнем случае Цзинь Гуанъяо напрямую расскажет Не Минцзюэ о том, что выяснил, и, может, даровав свою поддержку, получит наконец от Дагэ необходимую ему благосклонность.       Плавно обмахиваясь веером и кокетливо улыбаясь старшему брату, Не Хуайсан серьёзно размышлял о прозвучавших этой ночью словах: «Мне известно, что мои чувства порочны, и я обещаю, что не буду беспокоить тебя ими, но ты должен знать правду». Дагэ говорил о своей любви, на что Хуайсан не испытывал отторжения. Напротив, он ощущал, как его тянет к А-Цзюэ ещё отчаяннее, чем прежде. Братья сидели за одним столом, но старший заметно возвышался над младшим. Они были разными, непохожими по характеру, отличающимися внешне. Цвет глаз был одним из немногих, что выдавало в них родственников. Хотя, если приглядеться к чертам лица, то и в них можно было распознать ряд общих особенностей. В конце концов, у них был один отец.       Не будь они семьёй, всё могло сложиться куда проще, но Хуайсану было сложно представить для них с Дагэ такую реальность. Если бы Минцзюэ не был старшим братом Хуайсана, то их жизни никогда не были бы столь тесно переплетены. Не Минцзюэ не смог бы стать настолько дорог и необходим, если бы не заботился о своём Диди всю его жизнь. Эти чувства могли бы вовсе никогда не возникнуть, если бы им не пришлось жить в одном доме и взаимодействовать каждый день, как братьям. Не Хуайсану было не о чем жалеть, ведь они с Дагэ близки ровно настолько, насколько Хуайсану необходимо. Они могли бы стать ещё ближе, если Не Хуайсан этого захочет. А-Цзюэ позволит ему всё что угодно. Намеренно прикусив губу и легко водя пальцами по краю чарки, Младший Не смущённо опустил взгляд на стол. Это был неприкрытый флирт. Хуайсан открыто соблазнял старшего брата, а то волнение, скручивающее узел в животе Не Хуайсана, слишком мало напоминало стыд. Хуайсану нравилось вести себя так с Дагэ. Ему нравилось, как старший брат сжимает свои одежды в области колен и тяжело сглатывает, наблюдая за столь бесстыдной игрой. Минцзюэ пытался понять, действительно ли его Диди затеял игру в соблазнение или это была лишь шутка разума Не Минцзюэ. Сколько ни гони от себя порочные мысли, они всё равно находят своё заслуженное место. А-Сан понимает, что делает. Минцзюэ знает, что не сошёл с ума. Младший брат флиртует с ним.       Сердце Старшего Не неумолимо ускоряло свой темп. Продолжать сидеть как прежде, словно ничего не происходит, ощущалось почти чуждым. Минцзюэ сомневался в том, как следует реагировать, отрицая собственное желание прижать брата ближе, даже несмотря на полный зал свидетелей. Им не следует ничего делать, они не должны вести себя подобным образом. Не здесь. Но рука Главы Ордена Не всё равно потянулась к ладони Хуайсана, сжав её в своей и любовно оглаживая большим пальцем.       Вэй Усянь и Лань Ванцзи, всё это время старательно избегавшие смотреть в сторону братьев Не, на этот раз забылись и всё же обратили внимание на стол хозяина резиденции. Сначала Вэй Ин, заметил как и Чифэн-Цзунь, и Не Хуайсан смотрят в противоположные друг от друга стороны, что было понятно, учитывая то, что происходило между братьями в гробу. Но Вэй Усяню показалось, что Хуайсан-Сюн выглядел ещё более тревожным, чем в начале собрания, теперь практически полностью спрятав лицо за веером. Ванцзи тоже обратил внимание на неудобную атмосферу вокруг семьи Не, и тогда взгляды супругов невольно проследили за уходящими под стол руками, находившимися подозрительно близко друг к другу.       — Они... — начал Вэй Усянь и сам же себя остановил, опасаясь произносить догадку вслух.       Если Чифэн-Цзунь и Не Хуайсан держались за руки, никому этого видеть не следовало. Мгновением позже руки братьев Не отдалились друг от друга, возобновив необходимую дистанцию. Остаток банкета проходил спокойно, и Вэй Усянь больше не замечал ничего необычного за столом братьев Не, но унять беспокойство за старого друга уже не мог. Что происходит в этой семье? Наладились ли отношения братьев и было ли это возможно после случившегося? Насколько безопасно Хуайсан-Сюну находиться рядом с Главой Не, который смотрел на него далеко не только как на собственного Диди? Когда гости стали собираться уходить, Вэй Ин наклонился к мужу и нашептал ему на ухо:       — Предлагаю задержаться, чтобы проследить за Хуайсан-Сюном и Главой Не. Ванцзи на предложение кивнул с крайне хмурым выражением лица. Второй Нефрит тоже был обеспокоен тем, что видел и знал. А оставлять всё как есть и не попытаться разобраться в происходящем было равносильно халатности в отношении Младшего Не. По окончании трапезы Вэй Ин и Лань Чжань направились к выходу из залы и встретили Лань Цижэня в проходе.       — Дядя, — поклонился Лань Ванцзи.       — Дядя Лань, — скопировав жест мужа, обратился Вэй Усянь.       Вэй Ин с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться в голос, когда заметил, сколько гнева вызвал в Учителе Лане. У того даже бородка затряслась от негодования.       — Ванцзи, — сдержавшись, ответил на приветствие старший Лань и, проигнорировав наглеца Вэя, просто вышел вон.       — Никак успокоиться не можешь? — проворчал подошедший к молодожёнам Глава Цзян.       — Я всего лишь радуюсь новому родственнику, — Вэй Ин улыбнулся так широко, как, казалось бы, мог лишь до сожжения Пристани Лотоса два года назад.       — Тогда побереги сердце Учителя Ланя и постарайся не довести его до искажения Ци, — вздохнул Цзян Чэн.       — Мгм.       Когда мимо троицы из Юньмэна проходил Глава Лань, он приветствовал всех присутствующих:       — Глава Цзян, Ванцзи, Молодой Господин Вэй.       — Брат, — поклонился Лань Ванцзи.       — Цзэу-Цзюнь, — сказали Ваньинь и Усянь.       Зал постепенно пустел, поэтому вскоре к ним троим направился Глава Не. Вэй Усянь на движение мужчины в их сторону встрепенулся и, схватив Лань Ванцзи за предплечье, потянул его в противоположную сторону:       — Мы с Лань Чжанем поздороваемся с Хуайсан-Сюном, — весело пролепетал Вэй Ин, оставляя своего Шиди встречать Чифэн-Цзуня в одиночестве.       Цзян Чэн непременно справится, он умеет говорить с главами других орденов и в присутствии Шисюна не нуждается. К тому же ни Усянь, ни Ванцзи вовсе не горели желанием оказаться рядом с мужчиной, с которым всего пару дней назад пережили практически любовное единение в гробу. Чужой голос, прикосновения и даже запах крепко отпечатались в памяти, а возвращаться в чужие воспоминания подобного характера едва ли хотелось. Какое же это невероятное везение, что из-за низкого совершенствования Не Хуайсана им не пришлось ещё и видеть всё то безобразие, которое братья Не вытворяли в отношении друг друга! Вэй Усяню честно хватало воображения. Его было даже слишком много, так что единение с супругом стало своего рода терапией. Все представленные в гробу образы легко заменить на новые, пережитые на супружеском ложе. Нужно просто повторять почаще. Разумеется, только в целях терапии, да.       Старший Не проводил взглядом, уже второй раз убегающих от него, Лань Эр Гуцзы и Молодого Господина Вэя. Кажется, новоявленные супруги не желали даже смотреть в его сторону. Когда это началось? Не Минцзюэ ощутил, как в его груди похолодело, когда он понял, что и Вэй Усянь, и Лань Ванцзи избегают его общества ровно с того момента, как Диди вернулся с Пристани Лотоса. Неужели А-Сан рассказал им?       Обмениваясь формальными фразами с Главой Цзян, Чифэн-Цзунь внимательно следил за эмоциями Саньду-Шэншоу, но не заметил на лице юноши ни грамма презрения. Цзян Ваньинь вёл себя в точности как и всегда, вероятно, даже увереннее обычного, но вряд ли это было как-то связано с Главой Не. Значит, Саньду-Шэншоу не знал. Не Минцзюэ осторожно посмотрел в сторону своего брата, который как раз вёл беседу с Ханьгуан-Цзюнем и Ушансэ-Цзюнем.       — Какие отношения у меня с Дагэ? — театрально удивился Второй Молодой Господин Не. — Я не совсем понимаю суть твоего вопроса, Вэй-Сюн. Разумеется, у нас всё хорошо, так же, как и всегда.       — Прости, что лезу не в своё дело, Хуайсан-Сюн, — тактично продолжал Вэй Усянь. — Но в свете того, что все мы... пережили, нам с Лань Чжанем хочется знать, что ты в безопасности и всё действительно в порядке.       Щёки Младшего Не тут же обдало жаром, и юноша принялся торопливо обмахиваться веером.       — Вэй-Сюн, Ванцзи-Сюн, я правда благодарен вам за беспокойство, но всё действительно в порядке! Дагэ ни за что не обидит меня, поэтому вам не о чем волноваться, — заключил Младший Не, с огромным трудом заставив себя взглянуть Вэй Усяню в глаза.       Почему им вообще необходимо вести этот разговор? Почему А-Цзюэ скрывал от него всё, что произошло, вынудив своего Диди искать ответы у Вэй Усяня!? Всё было бы гораздо проще, если бы во все эти события были посвящены только он и Дагэ! Ох, расскажи старший брат всё с самого начала, они бы привели себя в порядок ещё до прихода Не Цзунхуэя, и тогда об их инцесте более не узнала бы ни одна живая душа! Они со старшим братом разобрались бы сами со своими отношениями без какого-либо постороннего вмешательства! Но, к сожалению, приходилось терпеть весь этот позор и искать для Дагэ какие-то нелепые оправдания. Да и их было не сыскать. Не Хуайсан никак не сможет объяснить поступки своего старшего брата перед теми, кто лично присутствовал при их греховной связи!       Вэй Усянь осмотрел Младшего Не с ног до головы, но всё, что смог разглядеть, — это повисшую над Хуайсан-Сюном тучу из неловкости. Им всем был неприятен этот разговор.       — Тогда мы больше не будем говорить об этом, — Вэй Ин ободряюще положил ладонь на плечо Хуайсана. — Рад был повидаться, Хуайсан-Сюн. — Ладонь исчезла так же быстро, как появилась, и Вэй Усянь вновь повис на руке Лань Ванцзи, чтобы вместе направиться в выделенную им на эту ночь гостевую комнату.       Не Хуайсан вздохнул с облегчением, когда эти двое нагнали Цзян Ваньиня в дверях и скрылись наконец с глаз. Вот бы ещё хотя бы несколько лун их не видеть...       Чифэн-Цзунь, с которым Ванцзи и Усянь спешно простились, уже направлялся к Диди. Не Минцзюэ не собирался спрашивать, как много известно Лань Ванцзи и Молодому Господину Вэю. На самом деле Минцзюэ не хотел этого слышать, потому что и без того всё было ясно. Они знали, но предпочли молчать так же, как молчал Эрди. Нет никакого смысла в том, чтобы ругать младшего брата за то, что тот пожаловался друзьям на своего ужасного Дагэ.       Представители Кланов продолжали покидать зал, чтобы проследовать за служанками, сопровождавшими их до гостевых покоев. Собрание затянулось, и время было поздним, братьям Не также не следовало задерживаться.       Сложив руки для вежливого поклона, Не Хуайсан мягко улыбнулся и склонился перед Старшим Не:       — Благодарю Дагэ за внимание.       Игривая улыбка сияла на юношеском лице, когда при завершении поклона смеющиеся глаза нашли растерянный взгляд Не Минцзюэ.       — Завтра после отбытия гостей могу я попросить старшего брата составить мне компанию? — сладость в голосе Диди сбивала Старшего Не с толку, но тем не менее он одобрительно кивнул, соглашаясь на скорую встречу.       — Тогда, с позволения моего брата, я пройду в свои покои, — пропел Хуайсан, плавно минуя Дагэ и покидая приёмную залу.       Никто из задержавшихся гостей не заметил странности в поведении Главы Ордена и Второго Молодого Господина Не, так как не знал, как они вели себя при обычных обстоятельствах. Выбранная Не Хуайсаном форма общения была уважительной и формальной, скрывая за собой преднамеренный флирт. Хуайсан назначил свидание, а Дагэ согласился на это предложение.       Оказавшись в комнате, Младший Не положил руку себе на грудь, прямо туда, где ощущалось гулко бьющееся сердце. Хотя Не Хуайсан пока не совершил ничего однозначного в отношении старшего брата, всё же он сознательно шёл к тому, чтобы сделать их отношения более интимными. В это было трудно поверить, но это было правдой. Братья Не вскоре могли стать возлюбленными.       Позаботившись о размещении всех гостей, Не Минцзюэ наконец оказался в собственных покоях. Впервые за день ему представилась возможность отдохнуть, однако Старшему Не было не до отдыха. Действия Диди во время собрания и предложение совместного времяпрепровождения несли в себе дополнительные смыслы, которые Минцзюэ не мог игнорировать. Он не должен был надеяться на взаимность, но совершенно глупо начинал мечтать о ней. Впервые за долгое время они с А-Саном были полностью откровенны друг с другом. Младший брат знал о его чувствах и продолжал приближаться, давая абсолютно нелепую надежду. Не Минцзюэ не должен был желать с Хуайсаном сближения такого рода, но отчаянно нуждался в нём.       Следующий день начался с утренней трапезы для гостей, а к обеду представители других кланов стали отбывать из Нечистой Юдоли в свои ордена.       До этого момента Хуайсану не удавалось увидеться со старшим братом, хотя он за столько дней в разлуки ужасно соскучился по нему! Младший Не с нетерпением ждал, когда все гости покинут их резиденцию и Не Хуайсану удастся воплотить задуманное в жизнь. Они с Дагэ заслужили день только для них двоих.       Провожая гостей нетерпеливым взглядом, Хуайсан заметил отсутствие Третьего брата и Главы Ордена Цзинь. Неужели они уже отбыли из Цинхэ? Посмотрев по сторонам Не Хуайсан понял, что так оно и было. А ведь он хотел как-нибудь помочь Саньгэ в избегании неприятностей, которые уготовил для него Цзинь Гуаншань.       Взгляд серо-зелёных глаз зацепился за Второго брата, который уже попрощался с Дагэ и приготовился встать на Шоюэ. Не Хуайсан поспешил оказаться рядом с Лань Сичэнем:       — Эргэ-Эргэ! — вопрошающе повторял Второй Молодой Господин Не, цепляясь за рукав Лань Хуаня, чем привлёк внимание в том числе и учителя Ланя.       — Что такое, Бади? — тут же спросил Сичэнь, неуверенно поглядывая в сторону Не Минцзюэ, провожающего гостей. — Что-то случилось у вас с Дагэ? — чуть тише спросил Лань Хуань.       Не Хуайсан тут же замотал головой:       — Разве может у нас с Дагэ что-либо случиться? — поразился Хуайсан, причём настолько убедительно, что Лань Сичэнь даже усомнился в том, не подводят ли его собственные воспоминания. — Старший брат всегда должным образом заботится обо мне. Меня беспокоит благополучие Третьего брата! — слёзно убеждал Младший Не, вынудив Хуаня метнуть взгляд к месту, где до этого видел Саньди и Главу Цзинь.       — А-Яо... Бади, скажи, в чём причина твоего беспокойства?       Не Хуайсан принялся избегать зрительного контакта, якобы не решаясь заговорить, а затем резко поймал взгляд Эргэ и, понизив голос практически до шёпота, продолжил:       — Я слышал, что Глава Цзинь жестоко обходится с Саньгэ. Боюсь, что после столь огорчающего Главу Цзинь собрания Саньгэ придётся не просто. — Печально опустив глаза в пол, Хуайсан вновь потеребил чужой белоснежный рукав. — Поэтому у меня будет просьба к Эргэ. Может ли Второй брат отправиться в Ланьлин и составить Саньгэ компанию хотя бы на пару дней? Боюсь, если Третий брат окажется наедине с Главой Цзинь, может случиться беда.       В разговор вмешался Лань Цижэнь, слышавший каждое сказанное до этого слово:       — Не стоит слепо верить слухам, а уж распространять их тем более.       — Учитель Лань, что вы?! — поразился Хуайсан. — Я лишь проявляю беспокойство о нашем с Эргэ брате! Я бы не стал обсуждать такие вещи с кем-либо ещё. — Яростно замотав головой, Хуайсан стыдливо скрылся за веером. — Не знаю никаких слухов! Я правда, правда ничего не знаю...       Лань Цижэнь неодобрительно посмотрел на Младшего Не и погладил бороду, размышляя о сказанном. Лань Хуань же выглядел задумчиво. Как он мог упустить из виду проблемы А-Яо?       — Саньди старается никогда не жаловаться и сносить все тяготы в одиночку, — со вздохом признал Сичэнь. — Боюсь, теперь и мне не унять беспокойства за Третьего брата.       — И как долго ты намерен не появляться в Облачных Глубинах? — поинтересовался Лань Цижэнь, недовольный тем, что обязанности главы Лань вновь лягут на его плечи в то время, как оба его племянника будут проводить время в других кланах.       — Не более двух дней. — Сичэнь уважительно поклонился дяде. — Я лишь желаю убедиться, что мой названный брат будет в безопасности. После этого я немедленно вернусь в резиденцию и продолжу работу.       Лань Цижэнь одобрительно кивнул и пошёл в направлении Главных ворот. Лань Сичэнь же ступил на Шоюэ и полетел в сторону Ланьлина. Не Хуайсан так и остался стоять в ожидании, когда у Дагэ появится на него время. К сожалению, Хуайсану даже пришлось прерваться на обед из-за слишком уж любопытных и навязчивых гостей, посетивших Нечистую Юдоль. Оказалось настоящим счастьем, когда ближе к вечеру последний представитель чужого клана наконец переступил порог их резиденции и растворился где-то за её пределами.       Когда Не Минцзюэ оглядел пустовавший зал для приёмов и уже собрался уходить, в проходе его встретил А-Сан.       Невзирая на то, что старший брат очевидно хотел выйти из помещения, Хуайсан всё же переступил порог, вынуждая Минцзюэ отступить назад во избежание столкновения.       — Дагэ готов уделить мне время? — хитро спрашивал Не Хуайсан, замечая, как при этих словах напряглись плечи старшего брата.       — Мне нужно будет разобрать документы и подписать последние указы в отношении людей Вэнь.       Не Минцзюэ выглядел как всегда строго, но не угрожающе, поэтому Младший Не набрался смелости скользнуть к его руке, приобнимая так же, как Вэй-Сюн прижимался к своему супругу.       Но рост Вэй Ина и Лань Чжаня был почти одинаковым, в то время как макушка Младшего Не сравнялась с плечом Чифэн-Цзуня, создавая не образ возлюбленных, а сильного старшего брата и его докучливого младшего.       — Я помогу тебе, старший брат. В последнее время тебе приходится очень много работать. Я тоже должен внести свой вклад.       Глядя на младшего брата, Глава Не ощутил, как по его груди растекается тепло. Верно, теперь у них всё хорошо.       — Тогда пошли в кабинет, — улыбнулся старший, и они оба покинули зал, который в это время стали медленно заполнять слуги.       Ступая подле брата, Хуайсан взглянул наверх и ненароком засмотрелся на величественный профиль. В свете заходящего солнца А-Цзюэ выглядел словно произведение искусства, отчего Не Хуайсану захотелось немедленно запечатлеть эту красоту на картине. Прямой нос, слегка нахмуренные брови, суровый взгляд, а также чуть приподнятые в улыбке уголки губ. Старший брат был отчего-то доволен, и Хуайсану очень хотелось думать, что это из-за него. Что Дагэ рад его обществу.       Вэй Усянь и Лань Ванцзи проследили за братьями Не вплоть до здания, где находился личный рабочий кабинет Чифэн-Цзуня. Слежки те не заметили, поэтому Усянь и Ванцзи успешно обнаружили окно в комнату на втором этаже, которую выбрали братья Не, и притаились в кустах под ним. Уж подслушав, что происходит между Главой Не и Хуайсан-Сюном, когда они наедине, можно будет определить, действительно ли всё наладилось, как сообщил Хуайсан, или, напротив, обернулось настоящей катастрофой!       Вэй Ин прислушался, пытаясь разобрать, о чём идёт речь в кабинете, но, к сожалению, из-за отсутствия золотого ядра его зрение и слух стали абсолютно нормальными, а вовсе не обострёнными, как у заклинателей. Так что в расшифровке более тихих разговоров ему придётся положиться на Лань Чжаня.       Вновь оказаться со старшим братом наедине было волнительно. Как только дверь за братьями закрылась, Минцзюэ и Хуайсан застыли, глядя на то самое место, где одну ночь назад они делали всё то, чего не следовало. Вернее, Младший Не делал, пока старший позволял.       Намереваясь скрыть покрасневшие щёки, Не Хуайсан раскрыл веер и первым прошёл к столу, чтобы занять место подле старшего брата. Столбенеть от смущения хотелось в последнюю очередь, поэтому Хуайсан старательно игнорировал своё собственное громко бьющееся сердце. И что с того, что ночь назад он сидел на коленях своего Дагэ? Да, неприлично прижимался, да, лез к брату под одежду. Но разве Хуайсан не делал подобного прежде? В том-то и дело, что делал, и не имел за этим никаких неподобающих намерений! Вслед за младшим братом Не Минцзюэ тоже занял своё место на циновке, принимаясь раскладывать письменные принадлежности и бесконечные документы. Мысли о том, что они с А-Саном делали, не давали покоя, и не думать об этом сейчас, когда младший находился совсем рядом, было практически невозможно. Минцзюэ разложил перед собой бумаги, часть из них придвигая Диди:       — Можешь пока заняться этим.       — Хорошо, Дагэ. — Откладывая веер в сторону, Младший Не с улыбкой принял свою часть работы.       Не Минцзюэ тут же обратился к бумагам, надеясь закончить не слишком поздно. Постепенно за окном опустилась ночь, погружая Нечистую Юдоль во тьму.       Свеча на столе горела неторопливо, отбрасывая на стену тени двух людей, которые методично выполняли свою работу. Вэй Усянь едва ли слышал, о чём те переговаривались, но мог хорошо разобрать по теням, как рука тени поменьше довольно часто тянется к предплечью более большой и величественной тени. Не было похоже, чтобы Хуайсан был напуган или смущён обществом своего старшего брата. Напротив, Младший Не самолично инициировал физический контакт, прикасаясь к Главе Не до неприличия часто. Даже Вэй Ин не позволял себе подобного в отношении Лань Чжаня с такой частотой, а ведь они были супругами!       Вэй Усянь уже немного пожалел о своей затее проследить за братьями Не, потому как упускал возможность прижиматься к своему дорогому мужу, всячески соблазняя его на близость. Тело всё ещё немного ныло после первой брачной ночи и вчерашней попытки повторить любовное единение, но, несмотря на физические неудобства, хотелось ещё. Как-никак, Вэнь Цин дала им весьма детальный инструктаж, прежде чем позволить разделить супружеское ложе. Лекарка серьёзно побеседовала с ними обоими, объясняя, для чего необходима подготовка и почему в состоянии Вэй Усяня ею нельзя пренебрегать. Даже книжку выдала со всеми записями и несколькими весьма подробными иллюстрациями. Порой забота Вэнь Цин выглядела пугающей.       Выходит так, что во время «сочувствия» палец Главы Не у промежности Хуайсан-Сюна вовсе не был случайностью. До инструктажа Вэй Усянь не знал, что мужчины могут заниматься любовью так. А Чифэн-Цзунь, получается, знал и чуть было не одарил этим знанием их двоих. Хотя Хуайсан-Сюн, вероятно, тоже знал, учитывая, какую литературу он подарил Вэй Усяню на днях. К сожалению, на представленных картинках не было пояснений о том, что именно здесь происходит, так что момент проникновения одного партнёра в другого Вэй Ин как-то упустил. Лишь перечитав сборник за завтраком после брачной ночи, Вэй Усянь заметил позы, опробованные накануне лично им. Оставался лишь вопрос, знал ли о таком способе единения Лань Чжань. Лань-Гэгэ оказался на удивление страстным и даже немного резковатым, но знал ли он раньше... Вэй Усянь непременно спросит об этом своего супруга, в том числе бесстыдно уточнив, воображал ли Лань Чжань с ним такие вещи до их свадьбы.       Взглянув на мужа, Вэй Ин хотел было начать заигрывать с ним, но затем заметил совершенно бледное даже для Второго Нефрита лицо. Лань Чжань что-то услышал? Вэй Усянь постарался прислушаться и действительно смог уловить голос Хуайсан-Сюна. Но тот говорил слишком тихо и вкрадчиво, словно ворковал с пугливой птицей, которую намеревался изловить, отчего Вэй Ину совершенно не удавалось разобрать сказанные слова.       — Дагэ? — После довольно приличного времени, проведённого за работой, Младший Не отложил кисть и прислонился своим плечом к плечу старшего брата.       — Что такое? — не желая отвлекаться от работы, спросил Чифэн-Цзунь.       В край осмелев, Не Хуайсан прижался щекой к верхней части плеча Минцзюэ.       — Может, закончим на сегодня? — ласково пропел младший, указательным пальцем принимаясь выводить круги по тыльной стороне его ладони.       Ненадолго остановив движение кисти, Не Минцзюэ о чём-то задумался, но, даже не взглянув на брата, продолжил делать записи:       — Ты можешь идти. Я сам закончу.       Сначала Не Хуайсан нахмурил свои изящные брови, делая лицо очаровательно обиженным, но затем хитро улыбнулся.       — Разве старший брат не хочет приятно провести время со своим Диди?       Рука Чифэн-Цзуня дрогнула, и последний иероглиф получился немного смазанным. В общем-то, это и была та фраза, из-за которой так побледнел Второй Нефрит, но посвятить в происходящее своего мужа, не обнаружив себя при этом, Лань Ванцзи пока не мог. Он был не уверен, что вообще хотел обсуждать то, что только что услышал.       — Например? — наконец поинтересовался Глава Не спустя, казалось бы, вечность молчания.       Не Хуайсан отлип от плеча брата, принимаясь постукивать закрытым веером по собственным губам. Это зрелище заставило Старшего Не ощутить невыносимый жар, тут же распространившийся по всему его телу. Его Диди не ведает, что творит.       К счастью, ракурс, при котором на братьев Не падал свет от свечи, не позволял теням передать тот жест, который сделал Хуайсан, оставляя и Усяня, и Ванцзи в неведении о происходящем.       — Ммм... — игнорируя жадный взгляд старшего брата, Не Хуайсан старался придумать что-нибудь увлекательное. — Может, прогулка по саду? — с совершенно невинным лицом Хуайсан хлопнул веером по ладони и повернулся к Дагэ.       Минцзюэ не был уверен, стоит ли ему испытывать вину за свои желания или намеренно А-Сан вёл себя так. Но на всякий случай вернул внимание к столу, чтобы сложить оставшиеся документы в стопку.       — Хочешь гулять ночью? — не глядя на Диди, спросил Минцзюэ. Хитрая улыбка вновь тронула пухлые губы, и Хуайсан подался вперёд, чтобы нашептать ему на ухо:       — Если только А-Цзюэ поможет мне с волосами.       Взгляд Старшего Не потемнел, и Не Хуайсана даже бросило в дрожь, когда, вернувшись в прежнее положение, он увидел, как Дагэ смотрит на него. Поднявшись на ноги, Хуайсан подошёл к окну, которое находилось прямо за их спинами, и закрыл на нём ставни. Отчего-то хотелось больше приватности для предстоящей ночи, хотя пальцы рук Младшего Не слегка подрагивали от волнения. Конечно, Не Хуайсан не намеревался заходить слишком далеко. По крайней мере сегодня, однако чувство, словно этой ночью произойдёт всё и сразу, вызывало у него нарастающую тревогу.       Хуайсан определённо не был готов к близости со старшим братом. Пока ещё нет. Даже если нападение и оказалось фальшивым, пережитые страхи всё ещё свежи в памяти и вынуждают тело порываться к бегству при любом намёке на настоящее единение. Нападавшего никогда не было, как, впрочем и самого насилия. Хуайсан мог бы легко справиться с тем, что знает сейчас, если бы ему сказали правду сразу. Но ему не сообщили, и Не Хуайсан был вынужден всё это время справляться с кошмарами и переживать панические атаки, ведь действительно считал себя в опасности. То, что всё это было лишь обманом, меняет лишь то, как Хуайсан относится к этому сейчас. Это знание не изменит того, что Хуайсану довелось пережить за последнюю неделю. Он был травмирован, даже если уже не считал свою травму разумной или стоящей. Это ведь было нормально — бояться физической близости после пережитого им страха? Старший брат должен будет набраться терпения, ведь нерешительность его Диди в таких вещах — это только вина Дагэ! Взяв новую свечу взамен почти полностью сгоревшей, Не Хуайсан зажёг её и приготовил подушки, на которых им с Дагэ будет удобно сидеть. Прикрыв глаза, юноша снял головное украшение и распустил волосы в тускло освещённой комнате. Не Минцзюэ заворожённо следил за этим зрелищем, которое было больше похоже на подготовку ко сну, чем на намерение выйти на улицу. Подняв веки, Не Хуайсан нашёл глаза брата своими и мягко ему улыбнулся.       — Доверяюсь в этом тебе, старший брат.       Хуайсан сел на одну из подготовленных подушек, откладывая и украшение, и выуженный из рукава гребень себе на колени. Чёрные волосы струились по спине, словно река в лунном свете. Не Минцзюэ всё-таки поднялся со своего места, чтобы подойти ближе. Каждый шаг старшего отдавался эхом где-то внутри Хуайсана, который совершенно не знал, куда себя деть от нахлынувшего волнения. Ему казалось, что это будет проще пережить. Так же, как было раньше, до вчерашней ночи. Но осознание собственных действий оказалось для Младшего Не тяжёлым грузом. У всех этих действий больше не было прежних невинных целей. На этот раз целью Хуайсана был его единокровный старший брат, и сама мысль об этом заставляла сердце в груди гулко стучать о рёбра. Массивная фигура опустилась за спиной, нежно принимаясь за распутывание волос. Пальцы Старшего Не осторожно, но уверенно расплетали косицы. Прикосновения и лёгкое натяжение были приятными, но едва ли Хуайсан успел прикрыть глаза от нарастающего удовольствия, как пальцы исчезли. Не Хуайсан вздрогнул от неожиданности, когда рука Минцзюэ вдруг взяла гребень с его колен.       Старший Не старался скрыть свою нерешительность, вновь дотрагиваясь до волос Хуайсана. Придерживая их рукой, Минцзюэ стал водить гребнем по локонам. Этот самый гребень Чифэн-Цзунь подарил своему младшему брату взамен сломанного. Вернее, так он пытался оправдать свой поступок в то утро. На самом деле этот жест значил ровно то, что мог означать. Это дар возлюбленному, просьба об ухаживании и проявление романтических чувств к другому человеку. Дарить такое родственнику было нельзя, но Не Минцзюэ всё равно сделал это, потому что больше не мог скрывать правду, не мог держать всю эту неправильную любовь в себе.       В тот раз А-Сан принял подарок, поскольку предпочёл поверить Дагэ в том, что гребень был заменой сломанного. И хотя им и в тот раз не следовало позволять себе всё то, что они позволили, в частности, Минцзюэ не должен был приводить в порядок волосы Диди. Раньше Хуайсан не придавал всему этому какое-то особого значения. В этом не было подтекста, хотя бы для одного из них.       На этот же раз младший брат знал, какие чувства к нему испытывает Не Минцзюэ, и всё равно принял решение остаться наедине. Диди сам предложил расчесать его. Минцзюэ пытался найти всему этому другое объяснение, но не смог. Впервые А-Сан полностью понимал, что делает.       Гребень скользил по прядям, вновь укладывая каждый волос на положенное место. Это был уже второй раз, когда Не Минцзюэ мог расчёсывать своего младшего брата, но теперь хотелось коснуться чёрного шёлка не только пальцами, но и припасть к локонам губами. Было ли это уместно в их ситуации? Позволит ли Диди своему Дагэ подобную вольность и не этого ли он добивался своими словами и действиями?       Под неторопливыми движениями гребня длинные волосы довольно быстро избавились от всех неровностей. Многозначительный подарок снова оказаться на коленях Хуайсана, и тому пришлось закусить нижнюю губу, чтобы не заскулить от излишней близости. Даже такие простые действия, которых раньше между ними происходило немало, теперь вызывали чувство чрезмерности. Должно быть, всё дело было в том, что больше никак не выходило сделать вид, что происходящее допустимо для членов одной семьи. Дозволено родным по крови людям.       Брат желал Хуайсана как своего возлюбленного, а Хуайсан... Не Хуайсан совершенно не мог решить, чего именно он ждал от старшего брата. Быть близко? Прикасаться? Любить? Не Хуайсан жаждал всего этого больше всего на свете и был бы безмерно счастлив заполучить А-Цзюэ полностью, без остатка. Но как далеко Младший Не мог бы зайти? Ночь назад он уже поцеловал Минцзюэ в этом самом кабинете. Значит, поцелуи были допустимы. Нежные руки коснулись волос у корней, разделяя чёрный шёлк на пряди.       — Мх... — Не Хуайсан тихо проскулил и тут же зажмурился.       Движения старшего брата ненадолго замедлились, но очень скоро возобновили прежний ритм. Младший Не вновь и вновь пробовал вернуть мыслям ясность, но они рассыпались под наступающим удовольствием. Сильные и одновременно нежные руки ощущались приятной тяжестью, которая то напирала, то отступала, вынуждая подаваться навстречу. Старший брат умело перемещал пальцы, выказывая чудеса ловкости, хотя ещё в прошлый раз вёл себя куда нерешительнее. Теперь всё было иначе, будто Дагэ не планировал сдерживаться или скрывать свои намерения. Словно они с А-Цзюэ могли быть полностью откровенны друг с другом. Мысль о полной передаче контроля опьяняла.       — Дагэ... — одними губами прошептал Хуайсан, но Минцзюэ услышал и это, потому что не мог упустить даже самый тихий вздох невыносимо желанного А-Сана.       Блаженно прикрыв глаза, Не Хуайсан наслаждался тем, как старший брат заплетал ему косицы. Мысль едва ли сумела оформиться в голове Младшего Не. Она гласила, что подобная близость с А-Цзюэ была приятной. Его прикосновения были желанны, и, должно быть, эти «неправильные» отношения с единокровным братом были тем, чего Хуайсану всегда хотелось.       Они уже так далеко зашли, что Не Хуайсан мог бы по-настоящему добиться всего, чего отчаянно жаждало его сердце. Младший Не приоткрыл глаза, когда ощутил исчезновение родных рук. Собственная рука медленно коснулась готовой причёски, в которой уже было закреплено головное украшение. Не Хуайсан не смог бы ответить, когда оно успело исчезнуть с его колен.       Лёгкая улыбка тронула его губы, и Хуайсан поднялся на ноги, чтобы обернуться к Минцзюэ. Старший Не продолжал сидеть на подушке, выдерживая прямой взгляд, обращённый к его Диди.       Казалось, что никакой черты приличия между ними двумя больше не оставалось. Будто в любое мгновение между ним и А-Саном могло произойти всё что угодно. Минцзюэ изо всех сил старался не сделать первый шаг. Он уже совершил множество ошибок: прикасался без позволения, смотрел неподобающе, мечтал о невозможном. Не Минцзюэ решил, что позволит Диди делать всё, что тот решит сделать, но сам действовать не будет. Не после всего. Потому что Минцзюэ не знает, какие действия будут дозволены. Потому что боится напугать А-Сана и снова всё испортить.       Младший Не наклонился к старшему брату и прихватил пальцами его рукав.       — А-Цзюэ ведь составит мне компанию? — Улыбка Хуайсана выглядела смущённой, особенно в сочетании с ярким румянцем на его щеках. В ответ на предложение Не Минцзюэ кивнул и, повинуясь тянущей его руке, поднялся на ноги.       Немного нервно хихикнув Не Хуайсан раскрыл веер, чтобы обмахиваться им, а свободной рукой скользнул к руке Минцзюэ, практически повиснув на ней при ходьбе. Так они и вышли из кабинета, а затем резиденции, чтобы, словно влюблённая пара, направиться прямиком в сад.       Вэй Усянь проследил глазами за этими голубками и задёргал Лань Ванцзи за рукав:       — Лань Чжань, Лань Чжань, кажется, они завернули к саду, — Вэй Ин обернулся на мужа, чтобы пытливо посмотреть в его непроницаемое лицо. — Теперь, когда они далеко, расскажи. Что ты слышал?       Вэй Усяню казалось, что теперь, когда всё настолько непонятно, он просто не способен усидеть на месте, так сильно ему хотелось узнать, что выяснил Лань Чжань.       — Они работали над документами.       — Пф, это я и сам понял. — Не удержался от закатывания глаз Вэй Ин. — Но было ведь что-то ещё, так? — выпытывал Усянь. — Что-то, что завело тебя в тупик перед тем, как Хуайсан-Сюн закрыл ставни. Что это было? Они сказали, что будут делать, когда закроют окно?       Лань Ванцзи покачал головой, ведь он действительно не слышал того, что Хуайсан произнёс шёпотом.       — Не Хуайсан предложил Чифэн-Цзуню хорошо провести время.       — Хорошо провести... — задумчиво повторил Вэй Усянь. — И что это значит? Ооо, подожди, Лань Чжань, о чём ты подумал!? — Ехидная улыбка озарила лицо Вэй Ина. — Неужели ты посчитал, что речь о чём-то неприличном? — Более не сдерживая себя, Вэй Усянь громко захохотал.       Он слишком долго пробыл в тишине и без движения, и теперь ему хотелось проявлять себя во всю мощь.       — Ах, Лань Чжань. А люди ведь думают, что твои мысли чисты и благородны.       Хотя Вэй Усянь смеялся и поддразнивал стремительно краснеющего ушами Ванцзи, он понимал, что такие догадки вовсе не беспочвенны. Учитывая, чему свидетелями они с Лань Чжанем стали во время «сочувствия», вполне возможно, что братья Не находились в неподобающих отношениях. Но пока что неопровержимых доказательств этому они не видели, поэтому спешить с выводами не стоило.       Вдоволь отсмеявшись, Вэй Ин вдруг заговорчески произнёс:       — Я, кажется, понял, что делали Хуайсан-Сюн и Чифэн-Цзунь после того, как закрыли ставни. — Он наклонился ближе к уху супруга. — Для чего-то неприличного времени было не так много, ведь, как мы знаем, даже на подготовку затрачивается не меньше палочки благовоний. — Вэй Усянь сделал многозначительную паузу, словно задумавшись. — Конечно, есть и другие способы хорошо провести время, но его всё равно было мало.       — Вэй Ин... — Лань Ванцзи был смущён такими разговорами, поэтому попросил мужа быстрее перейти к сути.       — Причёска Не-Сюна как-то изменилась, — подметил Вэй Усянь. — На первый взгляд это традиционная причёска клана Не, но в день нашей свадьбы Хуайсан собирал волосы иначе.       Лань Ванцзи согласно кивнул, потому что понял, к чему ведёт Вэй Усянь.       — Значит, Чифэн-Цзунь собирал волосы Не Хуайсану, — заключил Ванцзи.       — И не только в этот раз! — Вэй Ин вдруг всполошился из-за догадки. — В день, когда Хуайсан-Сюн навестил нас с Цзян Чэном, волосы Хуайсана были заплетены точно так же, как сейчас!       Неужели Глава Не уже тогда собирал волосы своему, между прочим взрослому, Диди. Но почему? Братья не поступают подобным образом, хотя до недавнего времени Не Хуайсан даже не знал о неподобающих чувствах своего Дагэ. Однако факты были налицо. Хуайсан использовал преимущественно правую руку, чтобы заплетать косицы, а Чифэн-Цзунь всегда собирал собственную прическу от левой руки.       — Лань Чжань, кажется, Хуайсан-Сюн не выглядит напуганным, — размышлял Вэй Ин. — Думаю, у них всё в порядке. Но давай проследим ещё немного? — Вэй Усянь тяжело вздохнул. — Мы так долго просидели под окнами кабинета Чифэн-Цзуня, но нам не удалось выяснить ничего нового.       Лань Ванцзи и Вэй Усянь вышли из кустов, оправили свои одежды и поспешили в сторону сада, куда направились братья Не. Супруги блуждали по тропам, но всё это мероприятие вскоре стало больше походить на свидание, нежели на предполагаемую слежку. Вэй Усянь то отбегал разглядеть какой-то куст, то практически врезался в Лань Ванцзи, чтобы тесно прижаться к нему и мечтательно промурлыкать о том, как хорошо они проведут время на семейном ложе по возвращении в Пристань Лотоса. Братья Не скрылись где-то в другой части сада, и всё это превратилось в два отдельно взятых свидания, которые никак не могли перетечь в двойное.       В это же время Не Хуайсан изо всех сил старался создать для них с Дагэ нужный настрой. Минцзюэ держался особняком, не желая никого к себе подпускать. В особенности своего младшего брата, который явно испытывал терпение старшего. Хуайсан хлопал ресницами, кокетливо обмахивался веером и щебетал, словно птичка в период поиска партнёра.       — Мне приятно, что Дагэ составляет мне компанию в столь романтичное время суток, — удовлетворённо вздыхает Хуайсан, бросая взгляд из-под опущенных ресниц на Минцзюэ.       По заключениям, которые проводит в своей голове Не Хуайсан, Минцзюэ выглядит словно каменная глыба, совершенно не задетая никакими брошенными в её сторону намёками. Как бы ещё достучаться до старшего брата, чтобы уведомить его о том, что их встреча имеет именно романтический характер?       — Жаль только, что здесь довольно темно. — Закрытый веер коснулся губ в задумчивом жесте, будто Не Хуайсан пытался придумать решение.       — Мне зажечь талисман? — спросил Минцзюэ. — Или можем вернуться за лампой...       Хуайсан уже почти закатил глаза, но вовремя одёрнул себя. Показывать раздражение сейчас было не в его интересах.       — Не стоит, — покачав головой, Не Хуайсан добавил, — Лучше возьми меня за руку, и мне больше не придётся разбирать дорогу.       Прошло не более мгновения, как Младший Не обнаружил, что его замёрзшие пальцы оказались в большой и горячей ладони Не Минцзюэ.       — Старший брат очень добр к своему Диди, — со смущённой улыбкой подметил Хуайсан, в ответ прихватывая пальцы Не Минцзюэ.       — Если это то, чего мой Диди хочет.       — Хочу, — тихо проговорил младший.       На мгновение Минцзюэ остановился, чтобы внимательно рассмотреть юношу рядом с собой. Мог ли Хуайсан говорить об этом? Мог ли желать того же, чего желает Не Минцзюэ? Старший Не молчал, решая, как поступить, и, видимо, найдя для себя ответ, крепче сжал ладонь Не Хуайсана в своей и потянул куда-то вглубь сада.       Вэй Усянь окончательно позабыл о своём беспокойстве за Младшего Не и как раз подался вперёд, чтобы поцеловать своего супруга, когда с соседней тропы донеслись знакомые голоса.       — Ох, старший брат, куда мы так торопимся? Разве у нас нет впереди целой ночи? К чему такая спешка?       — Нашли, — шепнул Вэй Ин практически в самые губы Нефрита и резво отстранился, чтобы подкрасться к кустам и взглянуть на то, что творилось за ними.       А по ту сторону резво пронеслись две фигуры. Одна, весьма массивная, тянула за собой ту, что поменьше, и в столь тёмном месте напоминающую скорее силуэт девы, нежели юноши. Братья Не стремительно удалялись вглубь сада по тропе. Опасаясь упустить нечто важное, Вэй Усянь хватил уже оказавшегося подле него Лань Ванцзи за руку и через кусты потянул на ту сторону.       — Лань Чжань, быстрее, нужно узнать, куда Чифэн-Цзунь так торопится! — возбуждённым шёпотом залепетал Вэй Ин.       Лань Ванцзи повиновался, оказываясь там, куда его тянули, и вместе с супругом резво следуя за Главой Не и его младшим братом.       Приблизившись к какому-то строению, братья Не сбавили шаг.       — Что это? — удивился Хуайсан.       Раньше здесь такого не было. Когда оно здесь появилось? Не Хуайсан постарался вспомнить день, когда в последний раз прогуливался по их саду, но, кажется, это было ещё в начале осени, а с тех пор причин посещать это место у него не было.       — Зимний сад. — Большой палец Минцзюэ нежно погладил тыльную сторону ладони Хуайсана. — Зайдём внутрь?       Глаза Младшего Не загорелись, словно в них отражался солнечный свет, а не звёздный отблеск. Чтобы сдержать переполнявшие его чувства, Не Хуайсан закусил губу и резво кивнул. Рука старшего брата повела его в помещение. Строение было выполнено из мутного цветного стекла, через которое сейчас пробивался лишь лунный свет. Но и этого было достаточно для того, чтобы увидеть то, что располагалось внутри. Каменная беседка с покрытой листьями крышей возвышалась над журчащим фонтаном. Вода струилась небольшим водопадом и стекала в ручей вдоль стены. Гладкие камни украшали лужайку, усыпанную ещё спящими цветами, которые, если растопить жаровню и поддерживать её в течение нескольких дней, смогут раскрыться и заблагоухать в этом маленьком раю, созданном посреди безжизненного Цинхэ.       — Откуда здесь всё это? — Хуайсан не мог оторваться от разглядывания столь дивного места, поэтому не видел, что серо-зелёные глаза брата следили лишь за ним одним.       — Это мой подарок тебе, А-Сан, — мягко ответил Минцзюэ, тут же заполучая в благодарность полный восторга и неверия взгляд младшего брата.       — А-Цзюэ, я... — голос надломился, не выдержав переживаемых Младшим Не чувств.       Не Минцзюэ засмотрелся на Диди, но, вспомнив о чём-то, вдруг потянул Хуайсана за руку, которую до сих пор так и не отпустил из своей, чтобы пройти дальше в помещение. Братья дошли до серебряной клетки, украшенной такими же серебряными листьями и лозами.       — Она для птиц? Правда ведь? — Теперь Не Хуайсану хотелось плакать от восторга, но всё же он дёргал старшего брата за рукав, как маленький ребёнок, и задавал вопросы, на которые уже знал ответ.       Дагэ сделал для Хуайсана то, о чём тот не стал бы и мечтать.       — Я решил, что ты захочешь сам поймать птиц для своего зимнего сада. Тебе ведь нравится их выслеживать?       В детстве Хуайсан любил искать птиц, ловить, хвастаться находкой. Во время обучения Хуайсана в Облачных Глубинах Лань Сичэнь рассказывал Не Минцзюэ, что его младший брат пронёс клетку с птицей на урок. Учитель Лань об этом не прознал, но всё же Лань Хуань услышал разговор о птице Не Хуайсана от идущих с занятий Наследника Цзян и первого ученика его ордена. С тех пор прошло почти шесть лет, но Минцзюэ рассудил, что, раз его младший брат в свои пятнадцать не оставил детского увлечения, то и сейчас мало что могло измениться.       — Нравится, — тепло улыбнулся Хуайсан, поворачиваясь к Дагэ и с нежностью заглядывая в его глаза.       Холодные пальцы заскользили по грубым рукавам А-Цзюэ и устремились к его плечам.       — Очень, очень нравится, — выдохнул Не Хуайсан почти шёпотом, чтобы сделать шаг навстречу и полностью сократить расстояние между собой и братом.       Притаившийся у фонтана Вэй Усянь тяжело сглотнул. Кажется, им с Лань Чжанем пора уходить, и уйти требовалось незамеченными. Он хмыкнул:       — Мы ведь не станем свидетелями того, чего не должны? Снова...       Ну уж нет, с него хватит лицезреть инцестную связь, увольте!       — Что значит «снова»? — позади них прозвучал недовольный, но всё же тихий голос.       Вэй Усянь вздрогнул и едва сдержался от того, чтобы выругаться, когда из-за беседки выглянул Цзян Чэн. Что бы сейчас здесь ни происходило — а происходит определённо что-то, что никому видеть не стоит, — Цзян Чэн был последним человеком из тех, кто был способен вынести настолько бесстыдные вещи.       — А ты что здесь делаешь?! — шипя, словно змея, забеспокоился Вэй Усянь.       Ваньинь закатил глаза, будто ответ и без того был очевиден.       — Это я у тебя должен спросить! — тихо продолжал спорить Цзян Чэн. — Вместо того чтобы возвратиться в Пристань Лотоса, вы прячетесь по кустам. Мы с Вэнь Нином выслеживали вас в саду снаружи, пока наконец не нашли здесь.       — С Вэнь Нином? — Лань Чжань обвёл глазами место, где прятался Цзян Ваньинь, но более никого не обнаружил.       — Ханьгуан-Цзюнь, Молодой Господин Вэй. — Кожа мертвеца хорошо сливалась с цветом камня, выбранного для беседки, так что спрятаться для Вэнь Цюнлиня не составляло особого труда. — Зачем вы следите за Главой Ордена Не и Вторым Молодым Господином Не?       Прозвучавший хриплым голосом вопрос напомнил Вэй Усяню о делах насущных. Он резко кинул взгляд в сторону братьев Не. Хуайсан, кажется, хвалил подарок, сделанный Чифэн-Цзунем. Очень хвалил. И, чтобы похвалить ещё лучше, подошёл совсем вплотную. Плохо дело! Нужно немедленно увести отсюда лишних свидетелей, а именно всех четверых, включая самого себя. Вэй Ин тоже относил себя к лишним свидетелям, потому что одного раза ему было достаточно. Даже много. От второго он, пожалуй, откажется.       — Потом расскажу. Пошли отсюда, пока нас не заметили.       — Нет, погоди минуту, — заупрямился Цзян Чэн. — Вы с Лань Ванцзи, значит, прятались здесь и наблюдали за Хуайсаном и его братом, а как появились мы с Вэнь Нином, то тут же прекратили ваше занятие? Так не пойдёт! — Ваньинь ощутил детскую обиду из-за того, что его исключили из какой-то игры и он упускал какую-то важную часть веселья, которую мог разделять с Вэй Ином в детстве.       — Цзян Чэн, нам нужно уйти! — Вэй Усянь уже действительно заволновался, когда до него донеслись слова, сказанные Хуайсаном в отношении его Дагэ.       — Мой любимый А-Цзюэ ведь примет заслуженную благодарность за столь дивный подарок?       Кажется, братья Не действительно находились в неподобающих отношениях и прямо сейчас осрамятся на глазах у них четверых!       Цепляясь пальцами за сильные плечи и приподнявшись на носках, Не Хуайсан дотянулся до губ Минцзюэ, чтобы прижаться к ним своими. Это было тепло и мягко, а ещё до ужаса волнительно. Хуайсан ощущал, как его сердце бьётся о грудную клетку с такой силой, что ещё немного — и пробьётся сквозь прутья, оставив Не Хуайсана умирать одного со своими чувствами.       Минцзюэ застыл в замешательстве, но лишь на мгновение. А затем сильная рука опустилась к талии Хуайсана, чтобы нежно приобнять неё и помочь младшему удержаться в этом положении.       А-Сан сделал основной шаг за них обоих. Он проявил чувства, которые теплились в их сердцах, и сделал это так легко, что Не Минцзюэ даже позавидовал его смелости. Ему оставалось только поддержать Диди в его решении и постараться сделать их жизнь счастливой и безопасной. Если о них узнают, то и их личное благополучие, и положение всего Ордена Не могут оказаться под угрозой.       Миниатюрное тело А-Сана в крепких руках Мастера Красного Клинка ощущалось правильнее, чем что-либо до этого. Хотелось подхватить брата на руки, прижать ближе, целовать смелее.       Но размышления Старшего Не прервал шум, исходящий со стороны беседки. Тут ведь не должно никого быть. Если их застанут, всё будет кончено! Под вспышки фиолетовых искр и чьих-то препираний братья Не оторвались друг от друга, и Чифэн-Цзунь тут же запустил Бася в сторону шума. Он не позволит кому-либо увидеть слишком много.       Бася почти достигла цели, в качестве возмущённого до предела Главы Цзян, но её резко отбила рука лютого мертвеца, и клинок угодил в землю, войдя в неё почти целиком. Не Хуайсан встрепенулся, машинально выскакивая из объятий брата, а Минцзюэ вышел вперёд, скрывая Младшего Не за своей спиной. Взору братьев предстали четверо крайне смущённых и поражённых произошедшим юношей. Вэй Усянь честно пытался утащить своего Шиди отсюда, прежде чем тот поднимет шум. Но Цзян Чэн метал молнии и громко возмущался тому вопиющему зрелищу, свидетелем которого невольным стал. Увести ни Шиди, ни мужа Вэй Ин, к сожалению, не успел. Их всех ожидал грандиозный по своим масштабам скандал.       В воздухе витал стыд, причём такой, что даже Вэнь Нин почти ощущал, как его мёртвое тело горит, а в желудке сворачивался тугой узел, из-за которого к горлу подбиралась тошнота, хотя это и было физически невозможно.       Застать за подобным единокровных братьев было по меньшей мере отвратительно, так что Цзян Ваньинь, переживающий все эти впечатления в полной мере, первым нарушил тишину, принимаясь изрыгать ругательства:       — Что*** это*** значит!? — яростно проревел Глава Цзян, растягивая столь лаконичный вопрос целым ворохом разнообразных словечек из юньмэнтского диалекта.       По мере услышанного лицо Хуайсана загоралось всё сильнее, хотя ему не удалось разобрать и половины сказанного. Из всего перечисленного — смысл содержимого был целиком понятен лишь Вэй Усяню, уши которого стали стремительно вянуть от количества гомофобной лексики. Слышать такое от Шиди было почти обидно, ведь сам Усянь тоже состоял в браке с мужчиной. В какой-то момент Вэй Ину особенно остро захотелось прервать брань Цзян Чэна, поскольку у Усяня начало создаваться ложное впечатление, что все эти низменные слова летят в сторону его горячо любимого Лань Чжаня. Эта мысль, конечно, оборвалась, когда Цзян Ваньинь, сверкая Цзыдянем, вышел вперёд к Главе Не и, кривя губы в улыбке, полной отвращения, стал изливать весьма конкретные обвинения, которые никак не могли относиться ни к Вэй Усяню, ни к Лань Ванцзи. В отличие от братьев Не, они состояли в законном браке и не нарушали законы неба и земли, являясь кровными родственниками, а потому их любовь считалась чистой и дозволительной.       — Кто бы мог подумать, что Глава Не занимается столь омерзительными вещами с собственным младшим братом... — пока Саньду-Шэншоу говорил, его улыбка то и дело переходила в оскал.       Следующие сравнения с грязными свиньями, не разбирающими, с кем сношаться, почти заставили Хуайсана плакать. Все эти слова били больно, потому что и Хуайсан, и Минцзюэ наконец оказались наедине с той реакцией, которую их отношения заслуживали. Для всего мира их любовь и правда была мерзостью, и об этом было легко позабыть, когда никто не выражал своё осуждение столь явно. Генерал не мог быть так же прямолинеен ввиду своего положения, Эргэ скорее сдержался бы, чем озвучил подобное. Даже при том, что в ночь, когда произошло «сочувствие», Вэй Усянь и Лань Ванцзи осудили то, что произошло, они всё равно не стали говорить об этом прямо. И то лишь потому, что на тот момент они не знали, что братья Не вступят в эти отношения по собственной воле.       Теперь же в глазах Ванцзи горел смертельный холод, и, даже если он не говорил об этом вслух, он был солидарен с Ваньинем в каждом понятом Нефритом слове. Застанное ими четверыми зрелище должно было вызывать у них всех едва сдерживаемые приступы тошноты.       Не Хуайсан спрятался за веер и, за неимением других вариантов, стал глупо причитать, что ничего не знает. Следовало скорее решить, как бы успокоить присутствующих и убедить их сохранить увиденное в тайне, что было непросто на фоне наполненных желчью криков Цзян Ваньиня.       Вблизи Хуайсана и Дагэ с громким треском мелькнула фиолетовая молния, которая была отбита Бася, возвратившейся в руку владельца. Жалко пискнув, Не Хуайсан прижался к плечу старшего брата, опасаясь, что ещё немного — и их с А-Цзюэ непременно лишат жизни во имя спокойствия всех трёх миров.