Яд

      Вскоре после возвращения в свои комнаты Хуайсан принял у себя молодого адепта по имени Ши Лин. Мальчик был на пару лет младше Хуайсана, но уже обладал неплохими физическими данными и даже превосходил Младшего Не по росту.       — Проходи, присаживайся. — Не Хуайсан спокойно занял своё место и разлил по пиалам чай.       Адепт поклонился и послушно сел. Он оказался совсем неразговорчивым, но так было только лучше: значит, речь будет идти преимущественно о деле. Когда горячий чай был разлит по пиалам, Хуайсан отпил первым и жестом пригласил юношу присоединиться. После того как они оба выполнили эту формальность, Не Хуайсан начал:       — Глава Ордена Не сообщил, зачем ты здесь?       — Да, Второй Молодой Господин Не.       — Можешь объяснить?       — Глава Ордена Не сказал, что теперь я нахожусь под вашим началом. Этот ученик будет служить вам верой и правдой.       — Хорошо. — Флегматично обмахиваясь веером, Младший Не про себя подметил вполне неплохой выбор ученика.       Мальчик выглядел надёжно и имел потенциал весьма преданного подчинённого. Указав сложенным веером на опустевшие пиалы, Хуайсан ожидал, а затем с удовольствием наблюдал, как Ши Лин почти мгновенно взялся разливать чай по пиалам, сначала наполняя пиалу своего нового учителя, а затем свою. Он был знаком с основами и мог быстро обучаться. Прежде чем переходить к делу, Не Хуайсан решил узнать биографию юноши из первых уст, хотя и без того знал все подробности из соответствующих записей. Конечно же, Ши Лин рассказал всё, о чём его спросили: что был из бедной семьи, что отца уже нет в живых, а мать отдала все накопления, чтобы его приняли в адепты клана, как раз к началу Аннигиляции Солнца.       — Было ли что-то особенное, что тебе поручал Чифэн-Цзунь? — задал вопрос Хуайсан, после того как их чаши вновь были наполнены Ши Лином.       Адепт рассказал о тех двух делах, которые ему поручали во время Аннигиляции Солнца, но эти задания имели своей целью скорее сбор информации, чем уничтожение врага. На тот момент, ученик из Ши Лина был совсем неопытным, находящимся только в начале развития своего золотого ядра. Но оба поручения были выполнены как надо, что Младший Не уже знал из записей.       — Теперь ты находишься под моим началом, и больше не служишь Ордену или Главе Не. Ты мой персональный помощник, и я ожидаю от тебя соответствующей преданности. Ты больше не сможешь обсуждать то, что тебе поручают, ни с кем кроме меня, даже с Главой Ордена.       Ши Лин понимал, и что-то во всей этой истории его настораживало. Как бы ему не оказаться втянутым в заговор по свержению Мастера Красного Клинка или ещё какой-нибудь переворот. Прямо сейчас Наследник Ордена Не, почему-то, производил впечатление опасного человека, действующего из тени. Но Ши Лину не хотелось перечить, да и не было у этого адепта такой роскоши. С сегодняшнего дня он действительно должен был подчиняться ни Клану, Ордену и не Главе Не, а непосредственно Второму Молодому Господину.       Не Хуайсан спокойно задавал вопросы один за другим, выуживая из своего ученика как можно больше информации. В конечном итоге всё, что можно было узнать, вышло на свет. Хуайсан медленно отпил уже остывший чай, размышляя о том, что ему делать дальше.       — Теперь, когда ты работаешь на меня, я покрою все твои расходы на жильё и обучение. А когда начнёшь выполнять то, что я тебе поручу, то заработаешь достаточно, чтобы отплатить матери за её щедрый взнос в твоё будущее.       Услышав это, юноша просиял, осознавая своё резко улучшившееся положение. Долги закрыты, так ещё и будет что отослать матушке. Рядовой адепт едва ли мог мечтать о подобном на столь раннем этапе. У Главы Ордена Ши Лин никогда не пользовался популярностью и был по-настоящему задействован в делах лишь в то время, когда каждый человек был на счету.       — Убери со стола и подай мне ту карту. — Место чайных принадлежностей быстро заняла карта и кисть с чернилами, так что Младший Не засучил рукава и отметил место на карте. — Тебе нужно отправиться в эту пещеру и выяснить, что происходило там последнюю неделю. Расспроси местных из ближайшей деревни и внимательно исследуй лабиринты в тех местах. К утру жду твоего подробного доклада. — Чтобы его новоявленный ученик не упустил из виду очевидные вещи, Хуайсан пояснил: — Подготовь защитные талисманы и отправляйся немедленно.       — Этот ученик отправляется на выполнение поручения. — Ши Лин почтительно поклонился и немедля направился к выходу из комнат.       Вместе с решением всех своих проблем, в виде долга Ордену и невозможности позаботиться о благосостоянии матушки, юноша обзавёлся новой, весьма ответственной работой на Наследника Ордена. Как бы там ни было, задание на первый взгляд казалось самым рядовым, и всё, что здесь требовалось от ученика, — смекалка и внимательность. Ши Лин выполнит всё, что ему поручили, и выполнит это наилучшим образом. Ему нравились как новые обязанности, так и его новый учитель, а значит, следовало подойти к делу со всей ответственностью.       Когда ученик покинул помещение, Не Хуайсан снова взглянул на карту с соответствующей пометкой. Можно ли было доверять мальчишке такие вещи? Он был ответственным, и его репутация не имела на себе тёмных пятен. Все его ответы были правдивыми, или, по крайней мере, Хуайсан не заметил признаков лжи… В любом случае, юному адепту вряд ли удастся собрать картину целиком, а значит, он, скорее всего, не поймёт, что с Хуайсаном делали в той пещере. Мысленно успокаивая себя Младший Не выдохнул. Ему совершенно не хотелось, чтобы кто-то ещё знал о столь позорном нападении. Владеть всей информацией Ши Лину было ни к чему. Будет достаточно и того, если ученик принесёт Не Хуайсану недостающие части головоломки. А уж их-то Хуайсан будет способен соединить самостоятельно.       Как бы то ни было, сделать сегодня уже ничего нельзя. Не Хуайсан поднялся из-за стола, запер дверь на замок и принялся готовиться ко сну. Банные одежды были сменены на одеяния для сна, а косметика смыта, демонстрируя уже позеленевшие метки. Должно быть, влияние целебных источников ускорило заживление и восстановление кожи. Стоило сходить туда ещё раньше, но увы, в то время Хуайсан никак не мог оголиться за пределами собственных запертых комнат. В конечном итоге, свет был погашен, а Младший Не лёг в постель. Как давно Не Хуайсану удавалось мирно поспать в своей кровати? После нападения Хуайсану было настолько страшно, что последние две ночи он то искал укрытие после кошмара, то осознанно просился в постель к своему Дагэ. А теперь прятаться было не у кого, и Хуайсану приходилось дрожать в своей комнате в полном одиночестве. Замок на окне уже починили, дверь была заперта, но чувство безопасности никак не хотело согреть собой совсем отчаявшееся сердце Младшего Не. Чем дольше Не Хуайсан находился в тёмном помещении, тем страшнее ему становилось. Тени в комнате тревожили воображение. Казалось, что замок на двери или на окне не защитит от того, кто пожелает проникнуть в комнаты Хуайсана. Что нападавший вернётся и закончит начатое. Страх держал в своих тисках крепко и не хотел отпускать. Нежелательные прикосновения могли вернуться, с Не Хуайсаном могли сделать всё что угодно, а он, в силу своих незаурядных способностей, никак не сможет этому помешать.       — Дагэ… — Прячась под одеялом, проскулил Младший Не.       Очень хотелось побежать в покои старшего брата и попросить о защите. Но станет ли Хуайсану лучше в руках единственного подозреваемого? Нет, в постели Главы Не будет не менее страшно, чем в собственной. Нужно терпеть, нужно справляться самому. Доверия в сердце Младшего Не осталось мало, и от этого ему было особенно не по себе. Разве мог родной человек причинить такую боль, разве мог предать столь жестоко? Достопочтенный Чифэн-Цзунь оказался насильником и покусился на единокровного младшего брата, а его Генерал помог скрыть правду? Всё выглядело именно так. Совпадали комплекция старшего брата и нападавшего, была возможность, был совершенно идентичный запах. Хуайсану не показалось. Всё было именно так, как он ощущал. Не Минцзюэ сделал это. Причинил боль, надругался, предал. Возможно, не нужно было дальше искать правду, ведь она была уже на поверхности, даже будучи неприглядной. На Младшего Не напал его собственный Дагэ.       Не Хуайсан закусил нижнюю губу от досады. А-Цзюэ совсем не хотелось подозревать, не хотелось бояться и отгораживаться. Дагэ ведь был самым родным, любимым. Как можно считать его способным на такие ужасные вещи, как изнасилование собственного Диди, которого он сам многие годы воспитывал и защищал? Шмыгнув носом, Хуайсан неохотно стал выныривать из-под одеяла. Комната оставалась холодной и чужой, несмотря на то, что принадлежала Младшему Не уже довольно давно. Дагэ не может быть виноват, и Не Хуайсан непременно докопается до истины, потому что объяснение было. Просто от Хуайсана по какой-то причине его скрывали.       — «Но Дагэ соврал». — Когда за ужином Не Хуайсан спросил, где сейчас Генерал, Минцзюэ сказал неправду.       Хуайсан сел, подтянув колени к себе и облокотился спиной о стену. Что скрывают от него Дагэ и Цзунхуэй? Они не ищут нападавшего. Тогда что же происходит? Неужели старший брат, заметая следы собственных деяний, избавился от своего единственного свидетеля? Нет, Генерал бы не предал Главу, если не сделал этого изначально. Убирать его с дороги вовсе не было нужды, Цзунхуэй слишком предан, чтобы добровольно лишаться его поддержки. Не Цзунхуэй правда мог уехать, даже если не для поисков преступника. Но как же так… Если старший брат правда не виноват, почему Генерал не занимается поисками? Почему Дагэ не горит яростью и не разыскивает по всей Поднебесной того, кто так жестоко напал на его младшего брата!?       Обняв колени, Младший Не уткнулся в них носом. Когда Хуайсан находился в гробу в руках неизвестного мужчины, все мысли Не Хуайсана занимал лишь его старший брат. Он ассоциировался с защитой, которую Хуайсан бы немедленно получил после освобождения. В гробу Не Хуайсан угрожал нападавшему, что Чифэн-Цзунь точно убьёт его. Неужели Хуайсан говорил это собственному брату? Как же смешно это должно было выглядеть! Младший брат пытался запугать Главу Не им же самим, ну не уморительно ли? Тихий всхлип раздался в комнате, а тонкие пальцы сжали ткань одеяла.       — «Я звал Дагэ на помощь, а он мне не помог…» — Из зажмуренных глаз потекли слёзы. — «Потому что он уже был там. Дагэ был в том гробу со мной!» — Не Хуайсан отчаянно замотал головой, прогоняя от себя эти страшные мысли.       Потянувшись к платку, Младший Не высморкался в него и стёр слёзы рукавом. У старшего брата не было причин так поступать, это жестоко. А-Цзюэ бы не стал обижать Хуайсана. А врал он по какой-то другой причине. Но что же тогда скрывают Генерал и Дагэ? Мог ли Цзунхуэй намеренно скрывать тайну личности нападавшего? Он мог бы прикрыть, разве что, своего Главу, но точно не кого-то другого. К тому же Минцзюэ знал, что Генерал сейчас никого не ищет, ведь он намеренно врал своему Диди. Это было слишком очевидно, ведь из Дагэ был совершенно никудышный лжец. Может, это была ложь во благо? Возможно, им обоим приходилось врать, имитируя поиски, чтобы защитить Не Хуайсана от правды? Но какая правда могла быть хуже единокровного старшего брата в роли насильника? Любой другой вариант снял бы с плеч Младшего Не этот непосильный груз. Не было смысла скрывать какую угодно ужасную правду, когда Хуайсан уже и без того представлял худшее! Просто расскажите уже, что произошло в этой чёртовой пещере, и Не Хуайсан сможет перестать проливать слёзы!! Может, спросить у А-Цзюэ напрямую, совершил ли это нападение брат? Тогда Дагэ точно расскажет, кого они с Генералом покрывают, ведь ничего уже не сможет быть хуже подобного предположения! А если старший брат не станет говорить? Если его ранят подобные подозрения? Хуайсан бы не хотел причинять своему брату такую боль, ведь А-Цзюэ заботится и любит, а в качестве благодарности получает такие отвратительные обвинения. Нельзя причинять Дагэ боль, нельзя высказывать то, что способно ранить его столь сильно. Но причинить боль старшему брату — это ведь ещё не самое страшное?       Страшнее другое: А-Цзюэ мог соврать о своей причастности, мог отвести от себя подозрения, мог солгать своему глупому Диди, потому что сам оказался насильником. Страшнее всего была мысль о том, что Хуайсан спросит брата, а Дагэ солжёт о своём преступлении. Или… скажет правду. Что это был он.       Не Хуайсана пробрало дрожью, и одеяло окончательно перестало сохранять тепло. Нет, эти мысли были ужасны. Нельзя больше оставаться в неведении. Нужно было что-то делать, как-то узнать, Хуайсану нужно было вспомнить хоть что-то! Младший Не резко остановил себя от бесполезных домыслов. Всё ведь было в воспоминаниях. Все ответы уже были в голове Не Хуайсана, требовалось лишь добраться до них. Отодвинув одеяло в сторону, Хуайсан принял позу для медитации, чтобы пробиться к сокрытой за белой пеленой истине. Младший Не старался дышать медленно и глубоко, постепенно успокоив как дыхание, так и сердце. Следовало прогнать страхи и боль, отпустить настоящее и заглянуть в прошлое. Только оно могло дать правдивые ответы. Хуайсан мысленно устремился в ту самую ночь, до конца не осознавая, что ищет вовсе не правду. Всё, что Не Хуайсан желал найти, — это доказательства невиновности своего Дагэ. Только это.       Резкая боль пронзила голень Младшего Не, а затем его потащили по земле. Макушки деревьев мелькали перед глазами. А затем – темнота. Хуайсан нахмурился: неужели это всё воспоминание, которое ему удастся добыть? Но затем в руке зажёгся талисман, а змееподобная тварь куда-то уползла. Оглядевшись по сторонам, Не Хуайсан ощутил, как по его затылку разбегаются мурашки. Вся пещера кишела ужасными монстрами. Снова темнота.       Голова Младшего Не закружилась, а затем он скатился с кровати, резко подбираясь к ночному горшку и опустошая в него желудок. Почему Хуайсана снова тошнит, если противоядие Иэн уже избавило его от столь неприятного симптома отравления? Голова кружилась, а спазмы в желудке не хотели пропадать до тех пор, пока весь ужин окончательно не покинул бренное тело Не Хуайсана.       Воспоминания о той ночи надёжно охранялись. До них не получалось добраться без последствий, а потому сокрушаемый на полу юноша едва ли рискнёт совершать сегодня ещё одну попытку. Там было темно, туда не добраться. Хуайсан не сможет сделать этого в одиночку. Вытирая рот и накрывая ведро крышкой, Младший Не облокотился спиной о кровать, чтобы дать себе время восстановить силы. Руки тряслись, по щекам непроизвольно текли слёзы, а голова невыносимо сильно болела. Нужно будет выяснить, что представлял из себя этот яд, который даже после выпитого противоядия не позволял Не Хуайсану вернуть собственные воспоминания.       А была ли у лекарки задача помочь Младшему Не вспомнить, или она тоже была в сговоре с Генералом? Хуайсан схватился за голову и постарался дышать медленнее. Слишком болела голова. Не Хуайсану было не известно, сколько времени прошло, но ему показалось, что вечность. Головная боль была невыносимой, и Хуайсан уже несколько десятков раз поклялся себе, что больше не будет пытаться вспомнить, только бы этот кошмар прекратился! Когда боль начала отступать, Младший Не старался не думать о её отсутствии, опасаясь, что спугнёт собственное счастье. А потом стало лучше. Не Хуайсан обнаружил себя с зарывшимися в распущенные волосы пальцами, которые своим холодом успокаивали перегретую черепную коробку. Теперь Хуайсан стал осознавать, что всё время вжимал в голову пальцы и старался не опускать голову вниз, чтобы не усугубить боль. С чем-чем, а с болью Младший Не никогда не мог бороться. Она была сокрушительной, пугала, не оставляла выбора. Если Хуайсана подвергнуть пыткам, пожалуй, он скажет и сделает всё что угодно, чтобы прекратить это. А возвращаться к закрытым воспоминаниям Не Хуайсан правда больше не собирается. Только не сам. Пусть кто-то другой делает это за него и самостоятельно несёт на себе всю тяжесть последствий. Мало того, что Хуайсан почти ничего вчера не ел, так ему ещё и пришлось распрощаться с плотным ужином. Ну что за несправедливость?!       Медленно втянув носом воздух, Не Хуайсан осторожно поднялся на ноги и подошёл к свечам, чтобы зажечь их. Сон не шёл, а теперь ко всем этим страхам и тревоге прибавилось плохое физическое самочувствие. Чтобы совсем не сплоховать здоровьем, Хуайсан должен был что-нибудь поесть, но выходить из комнаты посреди ночи он не мог. Недавнее нападение по-прежнему пугало Младшего Не, заставляя опасаться его повторения. Кем бы ни был насильник из гроба, подобные ему мужчины вовсе не были редкостью. Мог появиться ещё один, несвязанный с предыдущим. Ночью мог напасть кто угодно, кто ощущал свою безнаказанность.       Не Хуайсан заварил чай и присел за маленький столик. Чай согревал собой раздражённый желудок и обожжённую желудочным соком гортань. Мысли постепенно приходили в порядок. Взгляд Хуайсана зацепился за уже высохший и свёрнутый пергамент с заметками. Никто не мог их прочесть, потому что символы были знакомы лишь Младшему Не и…       — Вэй Усянь, — вслух произнёс Хуайсан.       Чтобы узнать всё наверняка, нужно вернуть воспоминания. Самостоятельно Не Хуайсан это сделать не мог, но вот с помощью своего старого друга... При помощи гениального первооткрывателя на Тёмном Пути это было возможно. Кто справится с нерешаемой задачей лучше самого Вэй Усяня!? Только такой гений может помочь. Младший Не рассчитывает на эту помощь. Нужно лишь правильно попросить, найти рычаг давления, да в конце концов просто поговорить!       Было решено утром отправиться в Пристань Лотоса, чтобы попросить Вэй Ина восстановить память Младшего Не. Заключив это, Не Хуайсан тут же поднялся со своего места и принялся собирать необходимые вещи в поездку. Всё нужное было закинуто в мешочек цянькунь и отложено на стол. Если вещи собраны, осталось только собрать себя.       Сначала умывшись, а затем принимаясь за нанесение макияжа, Хуайсан заметил, что засосы на шее уже стали бледно-жёлтыми и скорее всего полностью сойдут уже через шичэнь. Всё-таки хорошо, что вчера он присоединился к брату в горячих источниках. Наконец-то эти позорные следы перестанут мозолить Младшему Не глаза.       Воспоминание об омовении обдало низ живота Хуайсана жаром. Они с Дагэ были там совершенно обнажены и прикасались, чтобы помочь друг другу. А-Цзюэ настолько бережно касался волос и массировал кожу головы, что теперь Не Хуайсан внезапно для себя жалел, что не находится в руках брата прямо сейчас. Хуайсан никогда не знал, что руки Дагэ способны быть такими нежными и что могут даровать настолько сильное физическое удовольствие.       Младший Не осмотрел комнату, поднёс помеченную карту к свече и сжёг её. Не стоило оставлять здесь местоположение пещеры. Пламя быстро охватывало бумагу, а Хуайсан внимательно проследил за этим зрелищем.       Руки брата скользили по волосам, мягко оглаживая плечи и спину, опустились к пояснице и надавили большими пальцами на тазобедренные косточки. Румянец опалил щёки Не Хуайсана.       — «Зачем Дагэ это сделал?» — Ни тогда, ни сейчас Хуайсан не мог найти ответ на свой вопрос.       Прикосновение было таким интимным и… властным? На Младшего Не словно заявили права, и это, едва ли, укладывалось у Не Хуайсана в голове. Могла ли это быть лишь помощь в омовении? В тот раз Хуайсан предпочёл заключить именно так и просто убрал руки старшего брата от своего тела. Не Хуайсан, в любом случае, не был готов к такого рода прикосновениям, какой бы смысл они под собой ни несли. То, как Дагэ массировал его голову, было восхитительно, но этого было достаточно. Остальные прикосновения слишком пугали, и их не хотелось. Совершенно не важно, что старший брат имел ввиду. Не имеет значения, что хотел сказать, ощупывая его поясницу и спускаясь к бёдрам… Сердце Младшего Не забилось неестественно быстро, и он поспешил схватиться за веер, чтобы остудиться. Раньше здесь было холодно, но теперь щёки горели огнём.       Прикосновения старшего брата ощущались под одеждой настолько реально, словно Хуайсан был снова обнажён, а по его телу гуляли чужие руки. Это пугало. А ещё вызывало любопытство. Что будет, если это повторить? Что случится, если Не Хуайсан не станет останавливать своего Дагэ и попросит продолжить? Хуайсан проглотил скопившуюся во рту слюну и спрятал лицо за веером. К чему были эти мысли, и зачем вообще делать что-то такое с А-Цзюэ?       Судорожно выдохнув, Младший Не закусил губу. Хотелось снова погрузиться в горячий источник вместе с Дагэ, чтобы его горячие руки снова омывали волосы, вновь касались спины и спустились на бёдра. Даже если Хуайсан боялся, этого всё равно хотелось. Пускай это не имеет никакого смысла. Не Хуайсану не нужно было ничего выпрашивать у своего старшего брата, не предстояло ни на что уговаривать. Всё, что требовалось, так это снять одежды и войти в воду, позволить прикоснуться и касаться в ответ.       Приглушённые стоны А-Цзюэ закружили в голове, на что язык немедленно смочил пересохшие губы. Дагэ был так податлив под умелыми руками своего Диди, что это хотелось запечатлеть на картине. Но разве было возможно нарисовать сладкую дрожь под изящными пальцами, или сдавленное мычание его старшего брата? Это было красиво, но невозможно как-то записать. В каждой клетке тела Младшего Не поселился голод, из-за которого Хуайсану отчаянно хотелось присвоить А-Цзюэ себе. Забрать его сильные руки, красивое тело, очаровательные мурашки и невозможно трогательный голос. Украсть всего его целиком, занимая всё место в сердце самого родного человека. Дагэ может принадлежать только Не Хуайсану.       Всё-таки А-Цзюэ не мог совершить того нападения. Это был кто-то другой. А что там скрывает его старший брат, Хуайсан непременно выяснит. Только сначала поест, пока в голодный обморок не упал. А ещё следовало сменить одежду и собрать волосы, поскольку спать Младший Не сегодня в любом случае не сможет.       — Второй Молодой Господин Не. — Тихий стук в дверь и последовавшее за ним обращение вынудило Не Хуайсана подпрыгнуть на месте.       Ши Лин уже вернулся? Хуайсан не ждал его до утра. Отперев дверь, Младший Не нерешительно приоткрыл её и заметил за ней своего ученика.       — Ты всё сделал?       — Да, Учитель. — Юноша поклонился, проявляя уважение.       — Иди в кухню и принеси завтрак на нас двоих.       — Будет сделано. — После того как Ши Лин снова поклонился, дверь перед ним тут же закрылась.       Не Хуайсан принялся снимать с себя ночные одежды, после чего облачился в чистый комплект. Разумеется, ему хотелось как можно скорее получить информацию от своего ученика, но ещё у Хуайсана кружилась голова. Он неважно соображал после столь длительного времени без еды и здорового сна. Нужно было сначала восстановить силы, а потом уже заниматься расследованием. Выбрав самый подходящий веер из подаренных накануне его А-Цзюэ, Младший Не взял соответствующее головное украшение. С Ши Лином следовало наладить контакт, и совместная трапеза к этому располагала, а поговорить можно за едой. Адепт тоже должен был проголодаться за минувшую ночь. Да и следовало просто спровадить адепта, чтобы успеть привести себя в подобающий вид. Одеться Не Хуайсан успел, но вот со сбором волос возникла заминка. Хуайсан нигде не мог найти свой гребень, а без него из спутанных после борьбы с головной болью волос невозможно было собрать совершенно ничего вразумительного. В итоге, Ши Лин вернулся с едой, и с позволения Младшего Не выгрузил всё содержимое подноса на стол, предварительно освободив его от чайного сервиза.       — Раздели трапезу со мной.       Адепт поблагодарил и, получив разрешение, начал принимать пищу. Он был рад поесть, учитывая, что всю ночь бегал по лесу, поселению и пещере. Они молча поели. Когда Не Хуайсан отложил палочки, то дал Ши Лину знак убрать со стола и подать им обоим чай.       — Расскажи, что ты выяснил. — Отпив из пиалы, сказал Хуайсан.       Ши Лин начал свой доклад. Первым делом юноша направился к ближайшему к пещере поселению. Местные в лавке, которая ещё не была закрыта к тому времени, рассказали о пропаже мужчин. Каждый месяц исчезало по одному. Пока это сходилось с тем, что рассказал об их охоте генерал. Продолжая пить чай, Не Хуайсан слушал дальше. Адепт рассказал о состоянии пещеры. Что в ней не так давно был обвал и проходило сражение. Живых обнаружено не было, только останки чудовищ и совсем немного костей людей, по-видимому, пропавших мужчин. А вот при дальнейших словах ученика Младшему Не стало не по себе, потому что Ши Лин обнаружил гроб с кандалами и… следами мужского семени, а рядом с гробом была рвота.       — Какие у тебя мысли на этот счёт? — Не подавая виду, спросил Хуайсан, как бы скучающе обмахиваясь веером.       — Примерно три-четыре ночи назад в этой пещере была ночная охота. Обвал произошёл из-за сражения заклинателей с тварями. А ещё в гробу был человек, который, возможно, был обездвижен из-за кандалов.       — Сколько людей, по-твоему, было там?       — На чудовищах есть лишь два вида следов, скорее всего от сабель. Двое заклинателей там точно было. И был кто-то третий, запертый в гробу.       — Почему ты думаешь, что он был заперт? — Закономерно спросил Не Хуайсан.       — На гробу остались защитные талисманы. Думаю, попавший в ловушку гроба мужчина успел защитить себя от нападения тварей.       Не Хуайсан нахмурился. Он оставил свои талисманы? Значит, теперь его можно было вычислить по почерку. Как глупо! Так ещё и Ши Лин так уверенно утверждает, что в гробу был именно мужчина. Всё из-за оставленного там семени. Злость на самого себя, на насильника и даже на ни в чём неповинного адепта брала верх, и Младший Не стал довольно резко обмахиваться подарком Дагэ. Волосы были всё ещё распущены, создавая дополнительную помеху для охлаждения. Но сейчас не об этом, а о том, кто ещё был в пещере.       — Так сколько ты насчитал? — Надавил Хуайсан, на что получил немедленный ответ.       — Я насчитал троих, Учитель.       И это был провал. Потому что троих людей в тот день Не Хуайсан разгадал и без посторонней помощи. Это были Младший Не, Дагэ и Генерал. Но Цзунхуэй был вычеркнут из списка подозреваемых, а Дагэ просто не мог. В голову резкой вспышкой ворвалась сцена того, как Хуайсан заметил гроб в кишащем тварями помещении и рассыпал вокруг него огненные талисманы. А затем прикрепил на тот самый гроб всю остальную защиту. Стоило Младшему Не забраться в деревянную посудину, как его руки моментально задрали над головой, и он оказался в плену кандалов.       Хуайсан закашлялся, прикрываясь веером. Воспоминание возникло внезапно и подтверждало рассказ Ши Лина. Но если Не Хуайсан сам залез в гроб, то кто до него по итогу добрался? Двумя заклинателями точно были Дагэ и Генерал. Кто мог добраться до Младшего Не первым и зачем было делать подобное в таких условиях?       — «Какое-то безумие». — Хуайсан хмурился своим мыслям, а затем отнял веер от лица и холодно заговорил. — Вернись в пещеру и сожги все талисманы, избавься от следов семени и рвоты, позаботься о том, чтобы больше никто не пришёл к тем же выводам, что и ты. После того как закончишь с пещерой, отправляйся в покои Генерала Цзунхуэя и найди в записях Лекарки Иэн последнюю информацию о яде и разработанном противоядии. Принеси их мне. — Кровь в жилах ученика стыла от того, каких масштабов достигает это задание.       Ему предстояло прокрасться в покои Генерала, который тренировал его до этого. Что происходит в этой семье? Но следующие слова Наследника Ордена оказались ещё менее утешительными.       — И, как у тебя с навыками слежки?       — Во время Аннигиляции Солнца я успешно выполнил два задания Чифэн-Цзуня, включающие в себя слежку за солдатами Вэнь.       — Очень хорошо. — Флегматично обмахиваясь веером, подметил Хуайсан.       Разумеется, Младшему Не было известно, что Ши Лин хорош, и оба его задания были связаны со сбором информации на вражеской территории, но, тем не менее, это должно было быть диалогом.       — По возвращению Генерала ты должен подслушать, о чём он будет говорить с Главой Не. Это всё.       — Благодарю вас за доброту. — Юноша поклонился, благодаря за завтрак, и принял задание — Ваша воля будет исполнена.       Дав адепту позволение уйти, Не Хуайсан проследил, как тот забрал поднос с грязной посудой и вышел за дверь. Ши Лин оказался весьма полезен, но и крайне сообразителен. Он, несомненно, справится с заданием, и в его надёжности сомнений не возникало. Хуайсан бы доверился, но не мог. В этом мире был всего один человек, достойный абсолютного доверия, но, прямо сейчас, Не Хуайсан в нём сомневался.       Было ещё только раннее утро, солнце едва взошло, а Глава Ордена Не шёл с рынка, направляясь в сторону семейного крыла. Подушечки пальцев покалывало из-за фантомного ощущения новой покупки на пальцах. Это было смело, даже безрассудно. Ещё на рынке, стоя у прилавка очередной торговки, Мастер Красного Клинка не мог найти себе места из-за неудобных расспросов.       — Неужели Глава Ордена нашёл себе избранницу? Должно быть, она невероятно прекрасна! Будущая Госпожа Не уже бывала в наших краях? Взгляните на это, он с изображением вашего герба! А этот сделан из нефрита и прекрасно подойдёт к клановым одеждам! Господин Не, у вашей избранницы зелёные глаза? — Торговка была взрослой женщиной, но совершенно не скромной.       Годы только прибавляли женщине храбрости, и ей непременно хотелось не только подобрать лучший товар для будущей жены Главы Ордена Не, но ещё и раньше всех выяснить, кому удалось завладеть неприступным сердцем Мастера Красного Клинка, который, казалось, решил вовсе никогда не вступать в брак, сделав своим единственным наследником Второго Молодого Господина Не.       Минцзюэ же то краснел, то бледнел, не в силах вымолвить ничего, кроме «мгм» в ответ на вопрос про цвет глаз. Предложение? Брак? Не Минцзюэ не стал бы и мечтать совершить такую дерзость в отношении единокровного младшего брата. Это был просто подарок. Полезный подарок для Диди. Но даже если Минцзюэ мысленно повторял про себя эту неправдоподобную ложь, он бы не стал никому рассказывать о том, кому подарит такую интимную вещь.       Подобное преподносят в качестве ухаживания, пытался напомнить голос разума, но Старший Не продолжал идти в направлении покоев брата, потому что хотел отдать ему своё сердце. А-Сан был дорог, драгоценен, невозможно любим. Эти чувства нуждались в выходе, требовали проявления, и Не Минцзюэ шёл на поводу у своих желаний. Он так сильно мечтал сделать своему младшему брату этот подарок, что все доводы разума были отброшены прочь. Диди должен был увидеть хотя бы часть тех чувств, которые разрывали его Дагэ изнутри.       Уже подходя к покоям младшего брата, Не Минцзюэ заметил Ши Лина, закрывающего за собой дверь. Юноша тут же приветствовал Главу Не, но внимание Чифэн-Цзуня занимал только поднос в руках адепта. Неужели этот мальчишка посмел разделить трапезу с его А-Саном!? Мысль об этом злила, просто выводила из себя. Какие отношения были между этими двумя и когда вообще они успели так сблизиться? Пульс в висках начинал стучать, и потому на лбу вздулась яростная венка. Чтобы остановить себя от необдуманных поступков, Минцзюэ указал Ши Лину, чтобы тот шёл прочь, а Ши Лин, решая не испытывать судьбу, тут же скрылся из виду.       Юноша ещё никогда не сталкивался с настолько яростным взглядом Мастера Красного Клинка. Ши Лину даже показалось, что Глава Ордена прознал про задания, которые поручил ему Наследник Ордена Не, и сейчас намеревался поквитаться с учеником и его учителем. Как бы то ни было, поручения, данные Вторым Молодым Господином Не, должны были сохраняться в строжайшем секрете. Ши Лин всего лишь надеялся, что всё это не обернётся чем-то слишком серьёзным.       Не Минцзюэ постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошёл в комнату. Должно быть, Минцзюэ опасался, что, если ему придётся ждать разрешения, младший брат что-то от него скроет. Судя по мискам и приборам, завтрак был разделён на двоих. Почему брат предложил это Ши Лину? Хотел сблизиться или они уже и без того были достаточно близки? Мысли не давали покоя, ведь, оказавшись в комнате, Старший Не взглядом обнаружил своего Диди. Подобающе одетого, но с не собранными и даже растрёпанными волосами. Что здесь происходило? Почему младший брат позволил себе находиться в таком виде в чужом присутствии? Был ли мальчишка причастен к бардаку на голове А-Сана? Для чего Диди потребовался личный ученик??       — Дагэ? — Младший Не растерялся, когда брат зашёл к нему без приглашения. — Я не ждал тебя так рано. — На самом деле Хуайсан не ждал своего Дагэ вовсе, учитывая то, что той ночью в пещере, в действительности, могли быть лишь трое и оправдывать Минцзюэ дальше, придумывая глупые отговорки становилось всё сложнее.       Взгляд Не Минцзюэ был тяжёлым. Разумеется, Диди его не ждал, уж тем более тогда, когда отлично проводил время со своим учеником. Минцзюэ тут же перевёл взгляд с брата на застеленную постель. Это ничего не доказывало, Ши Лин мог подобающе заправить её после… И вдруг Старший Не ощутил страх. Он на самом деле подозревал своего младшего брата в такого рода вещах?       Не Хуайсан поднялся из-за стола и подошёл к Дагэ, чтобы коснуться его ладони рукой.       — Старший брат, кажется, расстроен. — Хуайсан заглядывал Минцзюэ в лицо и осторожно касался подушечками пальцев его широкой ладони. — Я сделал что-то не так?       — Всё в порядке. — Выдохнул Не Минцзюэ, глядя на младшего брата сверху вниз.       Поскольку их руки были по-прежнему вместе, Минцзюэ позволил страху отступить. А-Сан ведь попросил себе адепта, поскольку не хотел быть один, и при этом не желал отвлекать Дагэ. Ши Лин был просто способом защитить себя. Не Минцзюэ сам был виноват, что его младший брат настолько напуган.       — Ты уже поел? — Спросил Старший Не, большим пальцем погладив тонкие пальцы А-Сана.       Оставалось надеяться, что этот мальчишка Ши Лин здесь не ночевал... О чём Минцзюэ только думает, Ши Лин ведь ещё слишком юн, да и Диди явно не заинтересован в таких вещах после нападения?! Даже если адепт провёл здесь ночь, то он, всего лишь, охранял сон А-Сана!       — Да. Спасибо за беспокойство. — Младший брат очаровательно улыбался, трепетно погладив пальцы Минцзюэ в ответ.       Эти самые пальцы Диди скользили по рукам и спине Не Минцзюэ, разминали мышцы. Гладили поясницу всего лишь прошедшей ночью. Разве возможно было касаться друг друга так, будучи невыносимо близко, абсолютно обнажёнными? Являясь братьями.       — Что произошло с волосами? — Вдруг спросил Минцзюэ, поглощённый видом такого домашнего младшего брата.       Хуайсан выглядел прекрасно с этими мило взлохмаченными волосами. Прядки лезли в глаза и сбивались рядом с ушами. Их хотелось поправить. Ведомый этим чувством, Не Минцзюэ осторожно отвёл волосы от лица Диди и заправил их младшему за ухо. Прикосновения Минцзюэ сквозили заботой, и это было приятно.       — Не мог найти гребень. Должно быть, я выгляжу ужасно. — Пробубнил Хуайсан, неловко отводя взгляд в сторону.       — Ты прекрасен.       Не Хуайсан тут же задрал голову вверх, сталкиваясь с такими же, как у него самого серо-зелёными глазами. Старший брат не врал, он, действительно, так считал. Нежная улыбка озарила лицо Младшего Не, и он мягко ответил на комплимент:       — Спасибо.       Невозможно влюблён, вот приговор для Старшего Не. Не Минцзюэ совершенно пропал в любви к собственному младшему брату. Убрав руку от чужого лица и, наконец, отлучив свою ладонь от ладони Диди, Минцзюэ выудил из рукава завёрнутый в шёлк предмет.       — Я нашёл твой гребень в своей комнате. Он был сломан. — Хуайсану была протянута коробка из резного красного дерева. — Я купил новый.       Когда смысл сказанного был окончательно осознан Младшим Не, он поражённо распахнул глаза, тупо уставившись на подарок. На этот раз брат дарил не веер или кисти. Гребень не дарят просто так, такое не преподносят родственнику. Серо-зелёные омуты метнулись к лицу старшего брата. Минцзюэ немного хмурился, точно, как и всегда. Но он определённо был взволнован, верно? Ещё бы, он ведь предлагал своему Диди брачный подарок. Такая вещь обычно расценивалась как предложение. Но с чего бы А-Цзюэ дарить Хуайсану предмет с подобным смыслом, он ведь знает о его значении?! Знает же?       Не Минцзюэ, почти что, не выдерживает вопросительный взгляд своего младшего брата. Но отворачиваться нельзя. Не в такой момент. Глупо, как же глупо было покупать для А-Сана такую вещь. Конечно же, Диди знает о значении подобного подарка. Это известно даже детям. Нельзя было так бездумно себя выдавать. Младший брат в отвращении отвергнет эти чувства.       Вновь опустив взгляд на всё ещё протянутый ему подарок, Не Хуайсан нервно облизал губы и нерешительно потянулся пальцами к коробке и щёлкнул замочком. Брат ведь, правда, принёс ему гребень? В шкатулке находился свёрток, обмотанный летной. Шёлк, который использовался для упаковки, выглядел празднично, даже торжественно, словно Не Хуайсану, действительно, делали предложение. Даже если подобный подарок не заканчивался тремя поклонами, то, по крайней мере, означал начало чего-то. Принимая такой подарок, Молодая Госпожа соглашалась на дальнейшие ухаживания.       Хуайсан не был Молодой Госпожой, а значит к нему такое не могло быть применимо, не так ли? Как всё это происходило между мужчинами, Не Хуайсан не сумел узнать из сборников Лунъяна. А уж никаких других книг про обрезанных рукавов, Младший Не, к сожалению, не находил.       Изящные пальцы коснулись ткани, словно опасаясь обжечься о материал. Сердца братьев бились очень быстро, от чего, казалось, что время в мире вокруг остановилось. Были только два брата, один из которых подарил второму то, что не должен был. Когда свёрток покинул шкатулку, Минцзюэ ощутил, как его сердце затаившись резко упало вниз. А-Сан же принял подарок? Лента оказалась развязана и отпущена на пол. Слой за слоем, дорогой шёлк был отодвинут в стороны, являя взору прекрасный и, очевидно, очень дорогой гребень. Гравированная расческа из зеленого сандалового дерева заполучила в своё распоряжение всё внимание Младшего Не. Этот гребень явно сделал искусный мастер, который не поскупился ни на материалы, ни на потраченное время. Великолепные узоры украшали то пространство гребня, от которого шли зубья. Тонкая работа заслуживала соответствующего обращения, и Не Хуайсан бережно водил пальцами по каждой детали. Это взамен сломанного? Конечно, старший брат не делал Хуайсану предложение, это была просто полезная покупка. Воспоминание об обстоятельстве, при котором Не Хуайсан сломал свой гребень, ненадолго омрачило лицо Младшего Не, продолжающего смотреть на многозначительный подарок. Тем утром, Хуайсан пробудился от кошмара и впервые усомнился в собственном Дагэ. Ему было настолько страшно, что после того, как брат покинул свои комнаты, гребень затрещал в руках Не Хуайсана и будучи отброшенным на стол разломился на части. Как Хуайсан мог забыть об этом и оставить сломанную вещь там? Не было ничего удивительного в том, чтобы Минцзюэ купил ему новую вещь взамен сломанной. Дагэ так проявлял заботу.       — Расчешешь меня? — Младший Не предвкушающе закусил губу.       Перспектива того, что старший брат вновь будет касаться его волос была волнующей. В источнике это было хорошо, и сейчас могло быть, ведь Дагэ прикасался бережно. Шумный вздох донёсся сверху, и младший заинтересованно посмотрел в лицо Минцзюэ. Сжав свои губы, старший брат согласно кивнул. Процедура была интимной, но Не Хуайсан совершенно об этом не думал. Всего день назад он и сам собирал Дагэ волосы, размышляя, что это занятие могло быть интимным с кем-нибудь другим, например с Цзян Чэном. Чтобы ни делали Минцзюэ и Хуайсан, чем бы ни занимались, если это не вызывало у старшего брата вспышки гнева, в представлении Младшего Не всё было приемлемо. Если Не Хуайсану позволено быть ближе к своему Дагэ, он будет ближе, и это всё ещё будет считаться чем-то семейным. Чем-то, что могут делать братья.       — Тогда сядем здесь. — Хуайсан взял руку брата в свою и вложил в неё гребень.       Затем Не Хуайсан убрал резную коробку и шёлковый платок на стол, приготовил головное украшение и подушки, а после присел на одну из них. Хуайсан сидел прямо, ожидая, когда к нему со спины подсядет старший брат. Не Минцзюэ ощущал, как ладонь, в которой лежал столь глубокомысленный подарок, начинала нервно потеть. Они с А-Саном продолжали переступать черту. Ушли так далеко, что никакой черты вовсе не было видно. Более того, кажется, её никогда не существовало. Был только Диди и следующий за ним Минцзюэ. Шаги были тяжёлыми, когда несли Старшего Не к ожидающему на подушке младшему брату.       Не Хуайсан почувствовал, как позади него сел мужчина внушительных размеров. Страх перед возможностью того, что вина лежала на старшем брате, и что Хуайсан самолично подпустил к себе нападавшего, смешивался с предвкушением волнующих прикосновений А-Цзюэ. Одновременно хотелось и сбежать, и придвинуться ближе, от чего понимать свои чувства становилось практически невозможно.       — Старший брат? — не выдержал ожидания Не Хуайсан, своим вопросом сподвигнув Минцзюэ, наконец, коснуться его длинных волос.       Волосы выглядели немного спутанными у корней, поэтому Не Минцзюэ отложил гребень и на пробу провёл пальцами по волосам. Мурашки то ли от страха, то ли от предвкушения покрыли шею и плечи Младшего Не, когда сильные пальцы Дагэ, поглаживая кожу головы, стали выводить по ней линии. Минцзюэ несколько минут распутывал волосы, стараясь не делать больно, надеясь сделать приятно.       Во время помощи с омовением волос А-Сан наслаждался прикосновениями. Не Минцзюэ хотелось снова принести своему Диди удовольствие. Мысли об этом опаляли низ живота мужчины жаром. Такие действия были непозволительными. Эти желания никогда не должны были существовать. Минцзюэ хотел заниматься со своим младшим братом предосудительными вещами, или чем угодно, напоминающим то, что было в гробу. Например, омовением в источнике…       Сильные пальцы массировали кожу головы и блуждали у корней волос, делая движения всё более изощрёнными. Диди протяжно замычал, явно не от страха, и слегка толкнулся головой в руки старшего брата. Этот звук означал, что Не Минцзюэ всё делал правильно, что его А-Сану было приятно. Массаж головы продолжился. Пальцы вели по макушке, гладили виски, зарывались в волосы на затылке и настойчиво водили по кругу, на что Хуайсан уже начал слегка постанывать. Этот звук опьянял, ведь Диди получал удовольствие, а Минцзюэ так ужасно хотелось не останавливаться. Руки спустились по затылку к шее, любовно её разминая.       — Дагэ? — Младший брат звучал неуверенно, и Не Минцзюэ тут же вернул руки к голове.       Пальцы зарылись в волосы, пуская по телу новую волну удовольствия, из-за чего Не Хуайсан практически упал в руки старшего. Это было хорошо, даже слишком хорошо. Чем дольше это продолжалось, тем сильнее Хуайсан терял связь с реальностью, начиная нескромно постанывать в родных руках. Было жарко и приятно до дрожи, хотя это и не было тем, о чём они с А-Цзюэ условились. Не Хуайсану ведь ещё нужно отпроситься в Пристань Лотоса, нужно докопаться до правды, нужно…       — Ах…мммм. — Хуайсан терял контроль над мыслями.       В руках старшего брата было совершенно невозможно думать, только утопать в наслаждении. Не Хуайсан, смутно припоминая, что он, собственно, хотел, потянулся к находящемуся сбоку от них столу.       — Гребень… — томно проговорил младший, почти обессилено придвигая к брату забытый на столе предмет.       Взгляд Минцзюэ горел опасным огнём, и было не ясно, что почувствовал бы Хуайсан, если бы увидел его сейчас: животный страх на уровне инстинктов, зарождающийся при виде хищника, или интерес к столь зависимому от него старшему брату? Неохотно выпутывая руки из длинных волос, Не Минцзюэ одной рукой стал медленно пропускать всю длину сквозь пальцы, а второй потянулся к пододвигаемому гребню. Прежде чем взять предмет, Старший Не пальцами мимолётно погладил дрожащую руку Диди.       Не Хуайсан шумно выдохнул и прикрыл глаза. Такие нежные знаки внимания от старшего брата были чем-то особенным и неподдающимся объяснению.       — А-Цзюэ... — одними губами прошептал Хуайсан, когда гребень заскользил по кончикам волос.       Сильная рука продолжала пропускать волосы сквозь пальцы и гладить шею с такой любовью, что Не Хуайсану хотелось чуть ли не скулить.       А Минцзюэ желал словить эти звуки, припав к столь желанным губам. Хотел осыпать А-Сана поцелуями везде, где будет дозволено. Поцеловать каждый волос, затылок, шею. Целовать так долго, как будет возможно. Только бы показать все сокрытые внутри чувства. Но этого не было дозволено. Никогда не будет.       Гребень скользил по чёрному шёлку, с каждым разом начиная с более высокого места. Пальцы свободной руки придерживали волосы, поправляли их, заправляли за ухо, невесомо поглаживали шею, тем самым посылая к спине Хуайсана табун мурашек. Не Хуайсан уже и не мог вспомнить, какого это, когда старший брат расчёсывает его волосы. Потому что, когда это происходило в последний раз, Хуайсан был ещё слишком мал, чтобы запомнить. Это было ещё до отъезда старшего брата на обучение в других Орденах. А сейчас, это ощущалось даже слишком ярко. Прикосновения были горячими, желанными и вызывали массу чувств, о которых Не Хуайсан раньше даже не подозревал.       — Это… приятно. — Тихо произнёс Хуайсан, потерявшись в удовольствии и совсем не замечая, как сильные пальцы и гребень на мгновение замерли.       А затем Не Минцзюэ, под явно разочарованный вздох младшего брата, отложил гребень в сторону. Сильные руки тут же вернулись к волосам, и Хуайсан снова замычал от удовольствия, потому что пальцы Дагэ вновь принялись собственнически блуждать по коже головы. Но на этот раз наблюдалась некая системность процесса. Локоны осторожно разделяли, смешивая лёгкую боль при потягивании с удовольствием от сквозящих нежностью движений. Младшему Не хотелось придвинуться ближе, чтобы податься в руки брата, но Не Хуайсан вовремя остановил себя, когда осознал, что А-Цзюэ заплетает ему косы. Неужели старший брат сделает всю работу за Хуайсана и сам соберёт ему причёску? Довольно улыбнувшись, он посмотрел перед собой. Солнце уже окончательно поднялось в небе, освещая комнату дневным светом. Хотя, наверное, было ещё только раннее утро. Холод с улицы ещё был ощутим. В Цинхэ зима всегда начиналась раньше, чем на территориях других Орденов, даже если было ещё только начало осени.       Руки брата ощущались повсюду, даже если на самом деле занимались только волосами. Но и этого вполне хватало, чтобы мурашки удовольствия блуждали по всему телу Не Хуайсана. Столь бережные движения от Дагэ казались чем-то невозможным. А-Цзюэ делал всё это для Хуайсана, приносил удовольствие своими действиями, вынуждал довольно поскуливать. Младший Не просил бы не останавливаться, но Дагэ продолжал и без просьб. Заплетал косицу за косицей, перемещал волосы и соединял детали в замысловатую причёску.       — Дагэ… — едва слышно выдохнул Не Хуайсан. — ещё долго?       На самом деле нет. Оставалось лишь скрепить композицию головным украшением, и на этом всё закончится. Они оба не желали это останавливать, но продолжать было буквально нечего.       — Потерпи ещё немного. — Успокаивал старший, неохотно потянувшись за подготовленным украшением и в конечном итоге скрепляя им волосы.       Убирать руки не хотелось, но волосы Диди уже были в идеальном порядке, и пришло время прекратить прикасаться. Обнять нельзя, поцеловать тоже, нужно просто принять это и подняться на ноги. Даже осознавая всё это, Минцзюэ всё равно провёл подушечками пальцев по гладкому шёлку волос и, возможно, чуть более навязчиво, чем следовало, поправил волосы у шеи, чтобы прикоснуться к фарфоровой коже А-Сана. Когда руки всё-таки покинули чужие волосы и тело, Не Минцзюэ ощутил резкую нехватку того, что было в его жизни мгновение назад. Хотелось вернуть те фэни близости, которые были у них с Диди и приносили удовольствие им обоим.       Эту потерю контакта ощущал и сам Хуайсан, желавший потребовать от старшего брата вернуть руки обратно к его волосам. Но причёска уже была собрана, и пора было приступать к остальным делам.       Собравшись с силами и вновь вооружившись маской милого Диди, Не Хуайсан повернулся к старшему брату с одной единственной целью. Уговорить отпустить его в Пристань Лотоса повидаться со школьными друзьями. Младший Не очаровательно улыбнулся, осторожно прикасаясь к своим волосам.       — Дагэ так хорошо позаботился обо мне. — Голос Хуайсана звучал сладко, почти приторно.       Если бы в здешних краях велась охота на лисиц-соблазнительниц, первые подозрения бы непременно пали на Не Хуайсана. Если бы кто-то увидел, как Младший Не общается с Не Минцзюэ, разумеется. Хуайсан сел лицом к столу, едва ли не касаясь коленом ног старшего брата. Гребень оказался в утончённых руках юноши, а пальцы принялись медленно обводить рисунок по контуру.       — Мне понравился твой подарок и то, как ты помог мне его опробовать. — Длинные ресницы почти полностью скрывали за собой глаза, пока Не Хуайсан не посмотрел старшему брату в лицо. — Мы могли бы делать так иногда... Ты бы хотел этого, А-Цзюэ? — Кокетливый голос А-Сана целиком обволакивал Старшего Не.       — Если ты этого желаешь, — не сводя с младшего брата глаз, ответил Не Минцзюэ, пока тот медленно откладывал гребень на стол и полностью разворачивался лицом к своему Дагэ.       — Я желаю. — Голос А-Сана словно раскалённая лава опустился внизу живота Минцзюэ.       Наблюдая за тем, как застыл его старший брат, Хуайсан хитро улыбнулся и наклонился вперёд, чтобы прильнуть к А-Цзюэ ближе. Он не оттолкнёт, он сделает то, что Не Хуайсан захочет. Младший Не знал это, знал, что Дагэ не откажет.       Сердце Не Минцзюэ замерло, когда руки младшего брата скользнули к шее и продвинулись на спину, а горячее дыхание обожгло ухо.       — Но прежде, у меня будет одна просьба… — Пришлось встать коленями на пол, между подушкой, на которой сидел брат, и той, которую Хуайсан покинул. — Дагэ ведь не откажет мне, если я попрошу? — Младший Не даже прогнулся в пояснице, чтобы оказаться к Минцзюэ максимально близко.       Руки Старшего Не сжимались в кулаки, чтобы не касаться в ответ, чтобы не притянуть ближе.       — О чём? — Его голос звучал нерешительно, потому что в таких обстоятельствах Не Минцзюэ не мог мыслить здраво.       Все мысли Старшего Не занимала лишь близость с его единокровным младшим братом. Вид маняще изогнутого тела, восхитительный аромат А-Сана, его лёгкие прикосновения и прижатая к Минцзюэ грудь. Братья находились слишком близко.       — Я давно не видел своих друзей по обучению. — Говоря об этом, Хуайсан задумчиво наматывал на палец волосы старшего брата. — Ты отпустишь меня в Пристань Лотоса, всего на денёк?       Не Минцзюэ напрягся всем телом, желая непременно отказать.       — Там находится Основатель Тёмного Пути Вэй Усянь! Ты собираешься увидеться с ним? — Ярость закипала в Минцзюэ при мысли о том влиянии, которое тёмный заклинатель мог оказать на его непорочного Диди. — Это опасно…       Старший Не резко замолчал, когда ощутил, как А-Сан полностью переместился на его колени, седлая их.       — Я лишь хочу повидать старых друзей. Мы будем вспоминать обучение и обмениваться последними новостями. — Тонкие пальцы пробрались под волосы Минцзюэ, одними подушечками нежно массируя его шею и затылок. — Если отправишь со мной заклинателя, то мы вернёмся в Нечистую Юдоль ещё до заката.       — Хуайсан. — Младший брат прижимался всем телом, упираясь собственными коленями в подушку, на которой сидел Минцзюэ, сам почти усаживаясь поверх паха Старшего Не. — Слезай.       — Слезу, когда разрешишь. — Выдохнув в самое ухо, Не Хуайсан медленно направил руки от затылка к вороту чужого ханьфу, чтобы запустить пальцы под ткань.       Если бы кто-то видел братьев Не сейчас, принял бы их за любовников. Да и не только сейчас, а ещё во время сбора волос, или приёма пищи, во время омовения и сна… Их отношения были вопиюще безнравственными.       — Ты должен прекратить. — Безотчётно прикасаясь к ногам младшего брата, Не Минцзюэ повёл руками к его бёдрам.       — А-Цзюэ, пожалуйста, — Прижимаясь невозможно близко, просил А-Сан. — Мне это важно. Я хочу… — Шёпот в самое ухо вынудил Старшего Не сжать пальцы на чужих бёдрах.       От этого слишком грубого действия Хуайсан тихо ойкнул и перевёл свои ладони из-под одежд Минцзюэ к его затылку, нежно поглаживая уже там. Братья сидели в такой позе, пока сильные пальцы не ослабили свою слишком сильную хватку на бёдрах, от которой скорее всего останутся синяки. Руки Старшего Не опустились на пол, покидая то место, где не имели права находиться. Младший брат потёрся своим виском о висок Не Минцзюэ, то ли благодаря, то ли продолжая просить.       — Хорошо. — Сдался старший, не в силах больше противиться близости своего невозможно прекрасного Диди.       Не Хуайсан тут же переместил руки на плечи брата, чтобы заглянуть тому в глаза. Сначала просияв, затем радостно улыбнувшись, Не Хуайсан резко прижался к старшему брату за очередными объятиями.       — Спасибо, Дагэ, ты самый лучший! — Из-за резкого толчка в грудь Минцзюэ рефлекторно переложил руку на поясницу Диди, чтобы придержать его.       А-Сан вернул руки к сильным плечам, чтобы опереться о них и отодвинуться. Но при этом действии Хуайсан не только заглянул старшему брату в лицо, но и практически уселся поверх его паха. Диди бы непременно соприкоснулся с бёдрами своего Дагэ, если бы Минцзюэ не обхватил его талию обеими руками, чтобы удержать младшего брата навесу.       В очередной раз пискнув от неожиданной и весьма грубой хватки, Хуайсан уже собирался возмутиться болезненному ощущению, как понял, что его пересадили на его прошлое место. Стоило Младшему Не осознать своё положение – где он сидит на своей подушке, а старший брат, обхвативший его талию руками, нависает сверху, оказываясь между раздвинутых ног Не Хуайсана, пока сам Хуайсан упирается ладонями в плечи Дагэ, – как всё закончилось. Чужие руки освободили талию из захвата, вынуждая Хуайсана переместить руки с крепких плеч на деревянный пол, а сам Дагэ отстранился.       Борясь со стыдом из-за осознания поз, в которых они с Диди побывали, Не Минцзюэ поднялся на ноги и резко направился к выходу из комнаты.       — А-Цзюэ. — Окликнул его младший брат, стараясь сесть подобающим образом. — Выберешь адепта, который отвезёт меня?       Минцзюэ предпочёл не оборачиваться, так как его лицо горело огнём, а в одеждах было слишком тесно. Сдерживать постыдные желания больше не оставалось никаких сил.       — Да. — Минцзюэ открыл дверь и ответил, не оборачиваясь, — Чтобы был у Главных ворот через один кэ. — Дверь захлопнулась за уже вышедшим за неё Старшим Не.       Стыд окутывал собой всё существо Не Минцзюэ, погружая в пучину греха. Младший брат был на его коленях таким горячим и родным. Прижимался близко-близко, подаваясь в руки Минцзюэ.       Штаны неприятно оттягивало, пока Старший Не шёл по коридорам собственной резиденции. А-Сан правда забрался к нему на колени, чтобы оседлать? Щёки и уши Не Минцзюэ покрывало горячим румянцем, когда он вспоминал ощущение бёдер Диди под своими пальцами. А-Сан был в руках Минцзюэ и сам запускал руки к нему под одежду, порождая тёмные желания взять своего единокровного младшего брата прямо на подушках для сидения, в процессе вновь растрепав только что убранные волосы.       Не Минцзюэ закрыл рот ладонью, когда перед глазами возник вполне реальный образ распластанного под его телом брата. В той комнате Минцзюэ вклинился между раздвинутых ног младшего брата и, держа его за талию, переместил на подушки. Каких же всё-таки титанических усилий Старшему Не стоило убрать руки, отстраниться и уйти. Минцзюэ считал, что не справится, что сделает что-нибудь ещё, и А-Сан никогда его не простит.       Покидая семейное крыло, Не Минцзюэ шёл по улице и наблюдал, как слуги убирают территорию после ветренной ночи, разбросавшей всюду траву и листья. Требовалось отправить с младшим братом заклинателя, которому можно было доверить безопасность Наследника Ордена Не. Диди не мог заклинать саблю, а потому лететь ему бы пришлось с кем-то более опытным, ведь путешествие на такое расстояние можно было уложить в кратчайшие сроки, только если пересечь земли между Цинхэ и Юньмэном в полёте. Минцзюэ бы сам отвёз младшего брата, если бы визит Лань Сичэня не был назначен уже на завтра. Одна мысль о том, чтобы провести в полёте с А-Саном почти целый день будоражила, ведь Диди будет нуждаться в поддержке, чтобы не упасть. Разумнее всего будет положить руку на его талию, прижав к себе. Во рту скопилась слюна от заманчивой картины, вынудив Не Минцзюэ остановиться на развилке. Только через его труп другой мужчина коснётся его младшего брата.       Резко повернув влево, Старший Не направился в сторону женского крыла. Адепток было немного, но всё же достаточно, чтобы одна из них подошла на роль сопровождающей для Наследника Не. Выбор тут же пал на весьма взрослую женщину, которая служила в Ордене ещё при их отце. Адептка очень хорошо заклинала саблю и могла выдержать длительный полёт. Обнаружив нужную заклинательницу и поручив ей немедленно готовиться к отлёту, Минцзюэ вдруг понял, что женщина в качестве сопровождающей была отличным решением не только из-за его глупой ревности, но и из-за полученной младшим братом травмы. Вынуждать А-Сана лететь на одной сабле с мужчиной, с которым ему скорее всего придётся физически соприкасаться, было бы попросту жестоко.       Не Хуайсан же, сразу после ухода брата, захватил с собой один из подаренных Дагэ вееров, который наиболее всего подходил к сегодняшнему комплекту одежды и головному украшению. Младший Не поправил подвеску и мигом направился в семейный погреб, где взял несколько сосудов вина, чтобы как следует задобрить Вэй-Сюна, прежде чем просить его о каких-то одолжениях.       Глава Ордена Не уже стоял у Главных ворот вместе с довольно высокой заклинательницей, когда Второй Молодой Господин Не явился к назначенному времени. Адептке уже объяснили её роль защитницы для Наследника Ордена, а потому она поприветствовала явившегося и при помощи заклинания выудила свою саблю из ножен, заставив её подлететь к ногам Второго Молодого Господина.       Не Хуайсан проигнорировал данный жест, даруя всё своё внимание старшему брату. Дагэ возвышался грозной фигурой, стоял в стороне и смотрел так строго, что кто угодно пожелал бы спрятаться от этого взгляда. Но у Хуайсана такого желания не возникло, потому что от него не скрылось затаённое где-то глубоко внутри смущение старшего брата.       Не Минцзюэ держался обособленно, потому что пытался скрыть то, что никак нельзя было спрятать от одного единственного человека в Цинхэ, от его Диди.       Наследник Ордена обошёл предложенную саблю и устремился к Чифэн-Цзуню, по-видимому, попрощаться, решила заклинательница. Оказавшись непозволительно близко к старшему брату, Второй Молодой Господин Не плотно примкнул к груди Главе Ордена и обхватил талию мужчины руками. Объятия казались крепкими и со стороны выглядели так, словно братья давно не виделись или не увидятся ещё довольно долгое время. Заклинательница смотрела беспристрастно, ожидая, когда сможет приступить к своему заданию: доставить младшего брата Главы Не в Юньмэн в провинции Хубэй, а затем в целости привезти обратно. Всё это нужно было успеть к завтрашнему вечеру, поэтому заклинательница лишь надеялась, что Наследник Ордена будет сотрудничать и позволит им уложиться в установленные сроки.       Не Минцзюэ обнял брата в ответ и, положив руки ему на спину, слегка прижал к своей груди. Они с А-Саном ведь совсем ненадолго расстаются, так к чему такая сентиментальность? Тем не менее объятия были тёплыми и до боли необходимыми. Старшему Не нужен был этот жест, потому что ему вовсе не хотелось отпускать Диди куда-либо. В Пристани Лотоса могло быть опасно, так Минцзюэ считал, из-за своего недоверия к методам Заклинателя Тёмного Пути. Но Минцзюэ уже обещал А-Сану отпустить его на один день. Данное слово приходилось держать. Младший брат умел добиваться своего…       Прижимаясь сильнее и крепче сдавливая руками поясницу А-Цзюэ, Не Хуайсан сделал глубокий вдох, стараясь запомнить запах старшего брата и запах дома, прежде чем уйти. Этот запах не должен был пугать, потому что Дагэ был родным и любимым, потому что он заслуживал доверия. Хуайсан надеялся, что вскоре узнает правду и снимет, наконец, подозрения с самого дорогого сердцу человека.       В конце концов братьям пришлось прервать затянувшиеся объятия и с сожалением отойти на приличное расстояние. Когда Диди направился к сабле, Минцзюэ оказался рядом и неосознанно подал младшему брату руку. Это был очень галантный жест, но едва ли уместный в их ситуации. А-Сан принял помощь и ступил на металл. Рука его старшего брата по-прежнему сжимала маленькую руку в своей.       — Будь осторожен, — покровительственно сказал старший, одновременно погладив большим пальцем нежные костяшки.       — Хорошо, Дагэ. — Младший Не очаровательно улыбнулся, и их руки наконец прекратили контакт.       После того как заклинательница тоже ступила на саблю, они с Не Хуайсаном взмыли в воздух. Старший Не остался стоять у ворот, до тех пор, пока его Диди не скрылся из виду.       До провинции Хубэй они добрались лишь к вечеру. Столь длительный полёт по-настоящему утомил Хуайсана. У него ныла спина, болела голова от длительного голода и настойчивого ветра, бьющего в лицо в течение всего полёта. Сегодня было не ветрено, можно сказать даже солнечно. Но заклинательница, которая везла его на своей сабле, летела невероятно быстро, явно стараясь уложиться в установленные сроки. Солнечная погода так же не сыграла Младшему Не на руку. Яркое небо слепило, а прикрыть лицо веером не было возможности. Хорошо, что ему удалось хотя бы спрятаться за довольно широкой спиной заклинательницы, чтобы хотя бы отчасти укрыться от настойчивого ветра и солнца. Чем сильнее они близились к Юньмэну, тем теплее становилось вокруг, будто Хуайсан каким-то образом возвратился из холодных рос обратно в чушу, или даже в лицю.       Замечая под облаками очередной город, Младший Не выглянул из-за спины заклинательницы и просиял, узнав знаменитое Озеро Лотоса, которое выглядело куда лучше, чем на иллюстрациях, которыми он владел. Это был первый визит Не Хуайсана в Юньмэн, хотя он и надеялся отучиться год в этих краях, мечтая провести в компании непоседливого Вэй Ина немного дольше, вдали от правил Ордена Гусу Лань. Но, вернувшись в свою резиденцию, Хуайсан почему-то больше не планировал её покидать. Дома со старшим братом он чувствовал себя наиболее хорошо, и уже никакие приключения не манили его столь явно. Обыденностью Не Хуайсана стало прижиматься к брату и упрашивать его на покупки или совместные прогулки, на посещение ярмарок или пропуск тренировки. Можно было попробовать упросить об обучении в Ордене Юньмэн Цзян, но мысль о том, чтобы снова покинуть старшего брата на целый год откликалась отчётливой болью в груди Младшего Не.       Менее чем через два года Хуайсану всё же пришлось покинуть своего Дагэ и уехать в Облачные Глубины на время, пока длилась компания Солнечный Выстрел. Если бы Не Хуайсан ещё и до этого отсутствовал в жизни своего брата, потому что пожелал провести время с новыми друзьями, им бы пришлось провести в разлуке немыслимо долго! Так что Хуайсан был даже рад, что не пытался приехать сюда раньше, даже если те беззаботные дни детства, когда он мог дурачиться с Цзян Ваньинем и Вэй Усянем, давно прошли.       Сабля заклинательницы спустилась до самой земли. Когда Хуайсан попытался спуститься, он с трудом удержался на затёкших ногах и с благодарностью принял женскую руку, поддержавшую его.       Вдвоём они дошли до ближайшей гостиницы, где Не Хуайсан снял номер и смог привести себя в порядок с дороги. Когда он закончил, заклинательница уже ожидала его у двери. Она справлялась куда расторопнее Младшего Не, но и положение у них было разное. Хуайсан решил, что брать адептку с собой нет необходимости, и лучше им встретиться здесь, когда он получит от Вэй Усяня всё что хотел. Сказав заклинательнице быть здесь, пока он пойдёт в Пристань Лотоса навестить друзей, Не Хуайсан покинул гостиницу.       Следовать за Наследником Не по пятам заклинательнице не поручали, поэтому она осталась в гостинице, чтобы отведать местную кухню и отдохнуть с дороги. Такое длительное перемещение на сабле сильно её утомило.       Пока Хуайсан шёл к пристани, чтобы заплатить за перевод на лодке, он заметил, что в Юньмэне оказалось достаточно тепло. Наконец-то Младший Не смог прекратить трястись из-за ветра, проникающего под его изысканные одежды. Находясь на высоте птичьего полёта, Не Хуайсан ощутил на себе все невзгоды холодного весеннего воздуха. Оставалось только порадоваться, что всё это, наконец, закончилось. Что же, теперь можно браться за дело и разыскать в здешних краях старого приятеля. Дорога до резиденции Ордена Цзян была живописной. Здесь было тепло, лотосы ещё не успели отцвести, а вода отражала собой небо с плывущими в нём облаками. Стоило бы это зарисовать, но сейчас требовалось заняться совсем другими вещами.       Когда лодочник причалил к берегу Пристани Лотоса, Не Хуайсан сошёл с сампана и оглядел Озеро Лотоса, окружавшее пристань. Совсем скоро, когда лотосы отцветут, здесь будет не так красиво, а вероятно даже немного жутко из-за пустых лотосовых коробочек.       После отбытия Хуайсана из Цинхэ, Не Минцзюэ ведь день упорно занимался строительством зимнего сада. Верно ли он поступал, потакая увлечениям младшего брата? Всё-таки владение саблей всегда было основой выживания их Клана. Следовало сосредоточиться на тренировках, а не позволять Диди отвлекаться на всякие глупости. А-Сан был так невероятно беззащитен на поле боя, что чуть-было не разрубил себе стопы, когда не удержал в руках собственную саблю! Если бы Минцзюэ не успел вовремя, то Диди оказался бы ужасно искалечен! Одна мысль об этом повергала Старшего Не в ужас. Ему следовало лучше заботиться о младшем брате, тщательнее беречь и не отпускать слишком далеко, как, например, сейчас.       Вечерело. К настоящему времени Хуайсан должен был уже находиться в Юньмэне, и с ним едва ли могло что-то произойти. Но тем не менее Минцзюэ никак не мог умерить своё беспокойство, от чего весь день был на нервах. Кулаки Не Минцзюэ то и дело яростно сжимались, когда их не касалось ничего, кроме воздуха.       На пальцах, пожалуй, даже слишком ярко ощущалась рукоять сабли младшего брата. А затем перед глазами возникли полные слёз омуты. Минцзюэ вздохнул. Злость, страх, беспокойство – всё это мешало увидеть что-то ещё, что-то, что Старший Не упускал из виду. Например, почему Диди без видимой на то причины вёл себя так и поступал, подобным образом выпрашивая что-нибудь?       Вчера А-Сан пришёл на тренировочную площадку и бросился в объятия своего Дагэ. Ладонь приятно закололо от призрачного ощущения. Не Минцзюэ было дозволено поддержать младшего брата под поясницу и прижать к себе. Эти моменты близости были ценными и вызывали сдерживаемый восторг, смешанный с паникой. Любить своего собственного Диди и иметь возможность прикасаться к нему так, как на тренировочном поле, было непозволительной роскошью. А-Сан давал Минцзюэ эту роскошь, так как и сам делал слишком многое из того, что было под запретом.       Ощущая прижатое к груди хрупкое тело, руки, обвивающие шею, и поясницу под широкими ладонями, Старший Не осознал, что его сердце слишком ускорило свой темп. В качестве оправдания могла послужить только прерванная тренировка, потому что физические нагрузки тоже могли ускорить сердцебиение, и это не обязательно выдавало в Не Минцзюэ гнусные намерения в отношении единокровного младшего брата. «Я так соскучился, А-Цзюэ».       Не Минцзюэ прочистил горло, продолжая упорную работу над основой для постройки. Почему А-Сан звал его так? Это имя никогда не использовалось между ними ранее и так должно было оставаться всегда. Но Диди каждый раз шептал его так сладко, что хотелось просить его лишь об одном – не останавливаться! Когда пришло время прервать контакт, Хуайсан сполз вниз, пока Минцзюэ поддерживал его под поясницу, чтобы приземление было мягким. Не Минцзюэ мог прикасаться, потому что А-Сан сам провоцировал эту близость, потому что Минцзюэ не делает ничего из того, что его Диди бы не позволил. Разве это могло быть правильно?       Не Минцзюэ не знал ответа на этот вопрос. Вернее, знал, но не желал вспоминать об этом сейчас. Он больше не хотел думать о том, насколько его чувства и желания неправильны. Минцзюэ не станет вредить А-Сану. Не будет заходить дальше, чем ему будет дозволено, не совершит ту же ошибку, какую совершил в гробу той ночью. Впредь Диди не должен плакать из-за своего старшего брата. Минцзюэ больше никогда не ранит А-Сана.       Младший брат был невозможно трогательным, когда пролез под руку Старшего Не и обнял его за талию. Большие глаза жалобно смотрели вверх, чтобы выпросить то, что их владельцу хотелось получить. Для этого были объятия и слишком личное обращение. Диди, как всегда, следовал своим интересам. А Минцзюэ позволял, потому что любил своего младшего брата и хотел, чтобы им удавалось быть вместе хотя бы так, пусть даже с целью уговоров. Глазам А-Сана, полным слёз, невозможно было сопротивляться, ни в детстве, ни сейчас. Не Минцзюэ отдаст Хуайсану абсолютно всё, чего тот захочет. Близость была для них двоих совсем не тем, что было позволительно в их отношениях. Но А-Сан вновь и вновь нарушал общеизвестные правила и делал то, чего не следовало. Вёл себя с единокровным старшим братом столь беспечно, что от лёгкости, с которой он шёл на подобные преступления, у Минцзюэ замирало сердце. Потому что Диди был восхитителен в своих желаниях.       Во время последней тренировки младший брат встал к Не Минцзюэ вплотную. Прижался спиной к груди своего Дагэ, стараясь повторить демонстрируемую стойку. «Вот так?». Почему А-Сан звучал столь невинно? Почему даже не пытался сохранить дистанцию со своим старшим братом? Им ведь не следовало себя вести таким образом. Так почему же всё пришло к этому? Сердце Старшего Не билось быстро, дыхание сбилось, и Минцзюэ вовсе растерялся, не зная, как ему следует поступать. А-Сан действовал безрассудно и оттого Не Минцзюэ тоже дозволялось нарушать границы приличия.       Было позволено обойти Диди со спины, когда в его приёмах были найдены ошибки. Сильные руки легли на тонкие запястья А-Сана, запоминая тепло, удерживаясь от того, чтобы блуждать по нежной коже. Не Минцзюэ всего лишь исправлял неверные движения младшего брата, ведь Диди лучше понимал, если они тренировались так? Если были достаточно близко, чтобы соприкасаться телами, если обменивались жаром тел и разделяли одно дыхание на двоих…       Как той ночью, когда впервые были близки. Когда Минцзюэ сделал то, чего никогда не должен был допускать. А-Сан сам подошёл слишком близко, значит физическая помощь была ему понятнее. Не Минцзюэ сокращал дистанцию только потому, что Диди задавал такой темп, потому что младший брат устанавливал эти правила для них обоих. Самообман, да и только. Минцзюэ хотелось прикасаться к брату, и дело было не только в помощи на тренировочной площадке. Старший Не был рад уцепиться за возможность подойти недопустимо близко и сделать хоть что-то. А-Сан давал эту возможность. Но столь безумные вещи были обязаны когда-нибудь прекратиться. Не Минцзюэ пришлось отпустить маленькие руки из своих и скрепя сердце отойти на достаточное расстояние.       Когда ему выпал шанс вновь прикоснуться, Минцзюэ сделал это с радостью: вздыхая из-за недовольства навыками А-Сана, из-за невозможности сделать это иначе, из-за желаний, которым невозможно было противиться. Можно было изменять положение стоп Диди при помощи своих ног.       Всего несколько ночей назад их ноги были переплетены, а сами братья отчаянно цеплялись друг за друга в поисках близости и удовольствия. Старший Не вёл ладонями по рукам младшего брата, прежде чем с сожалением отступить вновь. Это должно было быть только помощью. Минцзюэ не мог переступать установленные А-Саном границы.       Пока Не Минцзюэ с другими рабочими переносил материалы, его дыхание заметно участилось, но вовсе не из-за физических нагрузок. В разуме Старшего Не возник образ измотанного к концу тренировки А-Сана. «Даагээ!» В голосе младшего брата слышалась мольба, ведь с начала тренировки прошёл практически шичэнь. «Я больше не могу, пожалуйста!» Руки Диди дрожали, и эта дрожь распространялась по всему телу так же, как жар желания разгорался в Минцзюэ. Дрожь в коленях А-Сана приманивала жадный взгляд Не Минцзюэ, мокрая от пота чёлка липла к раскрасневшемуся лицу, мешалась у опухших от нервных покусываний губ, смешивалась с частым и поверхностным дыханием.       Одежды стали тесны Старшему Не, пока он направлялся за новой партией материалов. Работы предстояло ещё много, не стоило отвлекаться. Ноги младшего брата практически разъезжались на грунте, а плечи мелко подрагивали. Большие глаза смотрели слёзно, и Минцзюэ со стыдом заметил, что эта картина его заводит. Измученный Диди, готовый от бессилия упасть и разрыдаться, был слишком желанен. Мольбы А-Сана добавляли горючее в этот костёр, где когда-то была честь и праведность Чифэн-Цзуня. «Один… удар. Я могу один! Позволь закончить на этом. У меня болят руки...»       Дыхание Не Минцзюэ сбилось окончательно, когда он взялся за привезённые на телеге доски. Не стоило заставлять Диди продолжать тренировку, когда он был в таком состоянии. Младший брат даже не удержал саблю и опустился прямо на землю во всех своих красивых одеждах, которые были так дороги А-Сану. Младший брат даже подняться не смог. Минцзюэ пришлось нести его на своей спине. Что было в точности как в детстве, когда Не Минцзюэ, будучи ещё пятнадцатилетним юношей, возил на спине своего пухленького девятилетнего Диди. А-Сан просился на спину к старшему брату, либо потому что поранился, либо от того, что устал, либо же просто хотел покататься. Минцзюэ был рад катать А-Сана и носить его на спине сколько тому будет угодно. Младший брат был невероятно обаятелен в детстве. Так же, как и теперь, ведь очарование А-Сана никуда не делось с возрастом. Его стало только больше. Больше прекрасного, больше удивительного. Хуайсан вырос и был неподражаем. Изменились оба брата, потому что их влияние друг на друга оказалось сокрушительным. Они изменили друг друга и стали теми, кем являются сегодня. Всё это изначально не могло закончиться никак иначе.       Нести Диди сейчас было вовсе не тем же самым, что в детстве. Поддерживая уже взрослого младшего брата под ноги, Не Минцзюэ наслаждался этой близостью совсем не так же, как в детстве. Ноги Хуайсана хотелось сжимать при других обстоятельствах, и чтобы изящные руки обнимали его за плечи на их общем ложе. Чтобы они с А-Саном оба желали этого.       Оказавшись в личных покоях Хуайсана, Минцзюэ шёл к кровати нерешительно. Опуская Диди на перины, Не Минцзюэ не хотел отходить и не хотел отпускать ноги из своего захвата. Что угодно сделает, только бы не прекращать прикасаться. Поцеловать и лечь вместе…       «Можно я останусь здесь с тобой?». А-Сан просился к Минцзюэ в кровать всего ночь назад. «Можно я останусь? Я не буду мешать, обещаю.» Трогательный юноша, неловко подступающийся ближе, а затем бесцеремонно ворвавшийся в чужую постель. Диди не соблюдал дистанцию, он звал своего Дагэ к себе… «Дагэ, тебе не нужно уступать мне всю кровать. Ложись поближе.» Нет. Не Минцзюэ ошибался. А-Сан хотел не этого. Ему был нужен только Дагэ. Минцзюэ должен прекратить выдавать желаемое за действительное, потому что Диди нуждался не в любовнике, а в старшем брате.       Старший Не уже порядком измарал свои одежды, а работы предстояло ещё много. Деньги из бюджета уже были выделены, а начало по приказу Главы Ордена Не положено ещё вчера вечером. Сегодня же проводились основные работы. Нужно было только определиться с дизайном. В этом ни Мастер Красного Клинка, ни кто-либо ещё в их Ордене, совершенно не разбирался. Кроме Не Хуайсана, конечно. Но, так как А-Сана непременно хотелось удивить, потому что Диди заслуживал в подарок что-то прекрасное и подходящее под его утончённые вкусы, строительство сохранялось в секрете. Это должно было быть что-то, что вызывало бы радость в серо-зелёных глазах младшего брата. Отражаемая в любимых омутах реальность должна была быть, хотя бы почти так же красива, как сам А-Сан. Не Минцзюэ хотелось бы, чтобы Диди был счастлив в их доме, счастлив со своим Дагэ...       В конечном итоге стало ясно, что продолжить работу будет возможно только с соответствующей информацией. Нужная литература могла найтись, разве что, в коллекции Хуайсана. В направлении покоев брата Минцзюэ и направился. Диди всегда любил подарки, а значит ему должен был понравиться будущий зимний сад. До окончательного результата оставалось ещё далеко, но Старший Не всё равно позволил себе предвкушать радость и восторг младшего брата.       «Спасибо-спасибо-спасибо!» В тот раз, когда Не Минцзюэ подарил Хуайсану веера, А-Сан набросился на своего Дагэ с объятиями, попутно перебираясь ему на колени. В глазах младшего брата стояли слёзы счастья, когда он столь искренне благодарил совершенно не заслуживающего этого Минцзюэ. «Дагэ, ты... ты не представляешь, как это много значит для меня!». Диди был невинен в своей честности, хотя физически и подобрался непозволительно близко. Нерешительное прикосновение к пояснице младшего брата, а затем благодарственный поцелуй в щёку от А-Сана. «Спасибо». Вновь переместившись, А-Сан уселся прямо на пах своего старшего брата, и, к счастью, не заметил вполне очевидную твёрдость под своими ягодицами. Старшему Не пришлось немедленно подхватить младшего брата на руки, встать с подушки и опустить Диди на ноги. «А-Цзюэ, мы куда-то идём?» Мягкий голос ласкал слух, личное обращение сводило с ума. Вещи, которых желал Не Минцзюэ, были безумны, потому что младшего брата хотелось отнести к кровати.       Румянец полностью завладел ушами Минцзюэ, когда он завернул в семейное крыло и направился к лестнице, ведущей на их этаж. Любое из недавних воспоминаний о Диди вызывало волну неподобающих чувств. Не Минцзюэ определённо должен был прекратить думать о младшем брате в подобном свете.       «Прими и мой подарок, старший брат.» А-Сан был невероятно мил и невозможно искренен. Его творение, каждым своим мазком напоминающее своего создателя, было безупречно. Минцзюэ никогда не интересовался искусством, но он был уверен, что и так уже познал самое восхитительное в этом мире. И этим совершенством был Диди. Любить его было высшей степенью понимания идеала, которым был А-Сан. Старший Не тепло улыбнулся, вспоминая о полноте грации, созданной лишь при помощи красок по образу и подобию его младшего брата. Стоило сегодня утром поместить картину в рамку и повесить её в одиночестве украшать покои Главы Ордена Не, как Не Минцзюэ пропал из этого мира на долгие фэни, разглядывая все те детали, которые так тщательно вырисовывал возлюбленный Диди.       Чтобы уж наверняка не прогадать с растениями и птицами для зимнего сада, Минцзюэ решил прочесть нужную информацию из книг в библиотеке его младшего брата. Потому-то Не Минцзюэ пришёл в пустующую комнату без стука. Заходить сюда без дозволения А-Сана было как-то неправильно, но если уж устраивать сюрприз, то лучше всего действовать скрытно. Оказавшись в комнате, первым делом Старший Не заметил гребень.       Вчера перед сном Минцзюэ обнаружил на столе в своих покоях расколотый надвое гребень младшего брата. Мысль об этом не давала Не Минцзюэ покоя до самого утра. Дарить нечто подобное в их случае было нельзя, но А-Сан лишился своей вещи, а значит этот подарок будет полезен. Нет. Это было бы безнравственно. Вопреки всему Старшего Не вело безрассудство, и с самого утра он отправился на рынок за непозволительным подарком для своего Диди.       А-Сан прикоснулся к ладони старшего брата, а Минцзюэ погладил его кисть большим пальцем. Они держались за руки, Минцзюэ заправлял чужие волосы за ухо и касался лица, пожалуй, слишком лично. Братья Не оказались невероятно близки, но даже при этом дарить гребень собственному младшему брату было безрассудством. Это было предложением, и А-Сан понял это. Должен был понять. Именно поэтому он так долго не находил слов и в неверии смотрел на предложенный в качестве подарка грех. Когда Диди резко посмотрел на Не Минцзюэ, у того пересохло во рту. Если его спросят прямо, что он ответит? Нельзя было совершать столь безумный поступок. Это было практическим признанием в любви греховной и отвратительной, но от того не менее искренней. То, как младший брат облизал губы, не скрылось от взгляда Старшего Не. А-Сан раздумывал над ответом, явно пытаясь понять, верно ли расценивает намерения своего Дагэ. Время остановилось, когда Диди взял шёлковый свёрток из шкатулки в руках Минцзюэ. Изящные пальцы развязали ленту и развернули замотанный в ткань предмет. Не Минцзюэ жадно следил за каждым движением подушечек пальцев, ведущих по поверхности гребня. «Расчешешь меня?» А-Сан словно принял предложение, взамен делая ответное. И Старший Не принял его, потому что мечтал об этом: чтобы Диди был только его, чтобы он сам тоже принадлежал А-Сану.       Это не было тем, чем казалось, думал Минцзюэ, поднимаясь по ступенькам наверх. Младший брат просто отбросил мысль об ухаживании, как невозможную. Диди проигнорировал неприятную для себя правду, потому что Не Минцзюэ не должен был испытывать к нему такие чувства, потому что это было бы отвратительно. Но воспринимать это как некий ответ очень хотелось. Минцзюэ хотел лишь ненадолго притвориться, что всё сложилось таким образом, как он о том мечтал, и теперь ему было дозволено подобраться к А-Сану ещё ближе.       Гребень вернулся в ладонь Старшего Не, но лишь для того, чтобы сделать для Диди то, чего тот хотел. Все эти приготовления подушек и прочих предметов для сбора волос завязывали узел в животе Не Минцзюэ. Вот он, младший брат, который сидит к нему спиной и просит привести в порядок его волосы. Это было разрешено. Минцзюэ позволялось это сделать. «Старший брат?».       Голос Диди сопровождал Старшего Не, когда он закрыл за собой дверь и прошёл дальше в пустую комнату. Теперь в руке Не Минцзюэ оказался тот самый гребень, и шквал воспоминаний обрушился на Минцзюэ словно снег с крыши.       Протяжное мычание А-Сана, и то, как младший брат сам отдавался в ласкающие его руки, пьянило. Стоны были едва слышны, но Минцзюэ упивался ими, как чем-то, что получил совершенно незаслуженно. Руки блуждали против воли Не Минцзюэ. «Дагэ?».       Неуверенный голос Диди отрезвил Старшего Не, и Минцзюэ отложил гребень на место, возвращаясь в реальность пустой комнаты. Но разве возможно было не думать об А-Сане, находясь в его личных покоях, где всё вокруг пахло так же, как Диди. Запах ароматных масел, красок, чернил и книжных страниц улавливался в воздухе. Это был самый лучший запах из тех, что Не Минцзюэ ощущал за всю жизнь. В чужой спальне хотелось остаться, и чтобы младший брат тоже остался с ним. Взглянув на убранную постель, Минцзюэ позволил стонам А-Сана в своей голове разгораться всё громче. Было ли всё это реальным или лишь плодом больного воображения Старшего Не? «Ах…мммм».       Бася внимательно слушала тот поток эмоций, который переживал её хозяин. Томное «Гребень» и шёпот «А-Цзюэ...» распаляли в мыслях Чифэн-Цзуня настоящий пожар, от чего сабля даже настроилась на соответствующее продолжение. В её понимании снять скопившееся напряжение помогла бы тренировка, но это уже на усмотрение её господина. Если уж Мастер Красного Клинка решит удовлетворять себя в покоях Второго Молодого Господина Не, Бася его не осудит.       Ощущение на руках нежной кожи Диди, шёлка его волос, скользящего между пальцами Не Минцзюэ, и невозможно прекрасные звуки окружали Старшего Не, заманивая в ловушку. «Это… приятно».       Сильная рука мгновенно поправила одеяние, отгоняя от себя непрошенные мысли. Минцзюэ не мог делать это здесь. «Дагэ…» Тихий выдох А-Сана манил обратно в воспоминание, погружая всё дальше, возвращая в то утро, где Диди впервые за многие годы попросил помочь со сбором волос: «А-Цзюэ», «Дагэ, помоги мне с волосами», «Давай я тоже соберу тебе волосы?», «Получилось очень красиво. Тебе нужно чаще позволять мне делать это для тебя».       Румянец стремился захватить всё лицо Не Минцзюэ, но был грубо остановлен. Ведь следовало помнить об остальных точно таких же процедурах с расчёсыванием и сбором косиц, когда младший брат был ещё ребёнком. Они делали это бесчисленное множество раз, и это никогда не несло тайный смысл. То, что мысли Минцзюэ касаемо своего Диди изменились, не означало, что что-то поменялось для А-Сана. Для него всё было тем же. Как многие годы назад, улыбка младшего брата была столь же очаровательна, когда он сладко произнёс: «Дагэ так хорошо позаботился обо мне». Тонкие пальцы Диди соблазнительно водили по узору на гребне: «Мне понравился твой подарок, и то, как ты помог мне его опробовать». Брат говорил кокетливо, это было невозможно выносить: «Мы могли бы делать так, иногда... Ты бы хотел этого, А-Цзюэ?».       «Я желаю». Не Минцзюэ резко пересёк комнату, чтобы как можно скорее схватиться за какую-нибудь книгу. Нельзя было дальше думать об А-Сане, ведь Старший Не и без того был на пределе самообладания. До чего он точно не опустится, так это до самоудовлетворения в комнатах своего Диди.       Поискав нужную литературу в библиотеке А-Сана, Минцзюэ выудил ту книгу, чья обложка имела на себе нужные обозначения. Но когда Не Минцзюэ открыл её, то его глаза в удивлении округлились. Страстно переплетённые тела сливались в блаженном танце. Мужчина и женщина на иллюстрации крепко прижимались друг к другу, соединяясь в самозабвенном поцелуе. Значит, А-Сан снова поменял обложки местами? Откуда в его библиотеке вообще взялись столь вульгарные книжки? Не Минцзюэ пылал от ярости, а ещё от смущения. Потому что женщина с иллюстрации, раздвинув ноги, сидела на мужчине верхом и обнимала его за плечи. А мужчина, в свою очередь, держал женщину за бёдра, пока проникал в неё своим членом. Это было именно то положение, в котором сегодняшним утром оказались братья Не! Осознавал ли это Диди, или эта книга лежала забытой на полке уже довольно длительное время?       Хуайсан и правда не открывал этот сборник ещё со времён своей третьей поездки на обучение в Облачные Глубины и, разумеется, не воровал оттуда позы намеренно. Но тем не менее, положение тел было идентично утренней ситуации.       А-Сан точно так же, как женщина с иллюстрации, оседлал бёдра Минцзюэ и скользил пальцами по шее и спине своего старшего брата. «Дагэ ведь не откажет мне, если я попрошу?» Горячее дыхание Диди обжигало ухо, а сам он прогибался в пояснице и с нежностью массировал шею и затылок Минцзюэ, сводя своего старшего брата с ума. Изящные пальцы пробирались под ткань ханьфу Старшего Не, пока тело А-Сана бесстыдно прижималось, практически усаживаясь на пах Не Минцзюэ. Иллюстрация была качественной, и скорее всего они с Диди со стороны выглядели так же откровенно, как пара на этой странице. Разве руки Минцзюэ не сжимали под своими пальцами бёдра младшего брата столь же пошло и грязно, когда А-Сан просил его: «А-Цзюэ, пожалуйста», «Мне это важно. Я хочу…»?       С невозможно красным лицом Старший Не закрыл сборник и убрал его обратно на полку. Они с Диди делали вовсе не это. А-Сан просто выпрашивал желаемое, как и всегда.       Для того чтобы отыскать необходимую литературу по птицам и растениям, Не Минцзюэ пришлось открывать каждую книгу, потому что большинство обложек было намеренно перепутано. Под всеми обложками про птиц, растения и прочие глупости, к ужасу Минцзюэ, скрывались эротические сборники. Как их вообще может быть настолько много? Сколько раз младший брат читал нечто подобное, делая вид, что занимается уроками? И почему Не Минцзюэ узнаёт об этом только сейчас!? В коллекции младшего брата оказалось невероятно много эротических сборников самого откровенного характера. Минцзюэ даже не знал, что кто-то вообще рисует подобное, так ещё и в таком разнообразии! Самому Не Минцзюэ никогда не приходило в голову искать, где бы такое купить, да и от других ему не приходилось слышать о подобном. Разве в юношестве кто-то из приятелей мог посоветовать ему такую литературу? Ну точно не Лань-Сюн, праведный и благородный, с их бесконечными правилами ордена. А уж что касается Диди… Он ведь целых три года ездил на обучение в Облачные Глубины, и провёл там же все два года в период Аннигиляции солнца! Где же А-Сану привили такие вольные нравы?       Бесконечный поток вопросов беспокоил Старшего Не, пока он убирал на место очередной эротический сборник с мужчинами и женщинами, увлечённо изучающими тела друг друга.       Сборники Лунъяна Младший Не, к счастью, хранил не здесь, так что нежной нервной системе старшего брата не был нанесён непоправимый урон.       Очередной сборник продемонстрировал, не готовому к такому повороту судьбы Не Минцзюэ, иллюстрацию с той самой позой, в которую Минцзюэ сам перевёл их с младшим братом: Мужчина удерживал женщину за талию, не давая упасть. Она держалась руками за его плечи, а он… проникал в её нутро, вклиниваясь меж разведённых ног.       Лицо Старшего Не было окончательно поглощено жаром, и Минцзюэ пристыженно закрыл глаза, прежде чем вернуть сборник на место. Смотреть на подобное и воображать на месте вымышленных героев себя и младшего брата было невероятно плохой идеей. Не Минцзюэ мысленно взмолился в небеса, чтобы найти в книгах своего Диди что-то кроме эротических сборников. Надежда на это всё ещё теплилась в сердце Минцзюэ, потому что он точно видел, как А-Сан читал что-то про птиц, пока они сидели на собрании со старейшинами. Младший брат определённо читал и что-то возвышенное, а не лишь… это.       В конечном итоге, в библиотеке Диди нашлись книги и про музыку, и про написание картин, даже руководство по владению тешанем. Но вся эта литература так же была спрятана под неподходящей ей обложкой какого-нибудь учебника их Клана. Скорее всего, на этих полках вовсе не было ничего про боевые техники или чего-либо из учебной программы, раз под их названием скрывались истинные увлечения А-Сана. Нужные книги с растениями и птицами Не Минцзюэ отыскал под обложками про технику боя и историю Клана Не. Забрав столь долго искомые книги и стараясь дышать ровно, Минцзюэ покинул покои младшего брата.       По пути к месту возведения нового объекта, Минцзюэ старался понять, как так вышло, что у Хуайсана в коллекции оказались вещи подобного содержания. И речь была вовсе не про учебники с птицами. Где, гуй возьми, А-Сан взял всё это, да ещё в настолько безумном количестве!? Может ли быть, что… Диди уже был опытен в данном вопросе? Но как? С кем?? И, главное, когда успел??? Если младший брат правда имел какой-то опыт, то насколько всё было серьёзно? Что именно они успели сделать? Почему А-Сан ничего об этом не говорил!? Минцзюэ должен знать, с кем связался его брат!!       Перед глазами то и дело всплывали постыдные картинки из проклятой библиотеки его Диди. Но на месте женщины, призывно раскрывающей рот, чтобы обласкать стержень своего мужчины, возник образ младшего брата, который за завтраком два дня назад просил Не Минцзюэ накормить его: «А можно ещё кусочек?». Теперь эта сцена сводила с ума сильнее, чем прежде, ведь Минцзюэ мог проводить прямые ассоциации с совершенно безнравственными вещами из сборников. «Дагэ. Я ведь жду». Мог ли А-Сан обращаться так ещё к кому-то? «Спасибо, А-Цзюэ». Младший брат без капли стеснения раскрыл свой манящий рот перед Не Минцзюэ, и вовсе не смутился, когда его, действительно, накормили! Такое поведение могло быть объяснено неким опытом, который был у А-Сана. Если таковой, конечно, имелся. В тот день Диди ведь даже предлагал Минцзюэ отведать рис с его палочек! «Я благодарен старшему брату за заботу. Мне бы хотелось отплатить тебе тем же… А-Цзюэ».       Вчера за завтраком Не Минцзюэ всё-таки принял это предложение, несмотря на то, что что-то в поведении А-Сана изменилось, стало слишком выточенным, потеряло свою живость. «Я надеюсь, что Дагэ понравилось». Старший Не был накормлен собственным младшим братом, и это не поддавалось никакому объяснению. Диди вёл себя властно, и это не могло быть оправдано одной лишь опытностью. А-Сана словно вовсе не было тем утром в их семейной столовой. Вместо настоящего Диди явилась лишь его исполнительная тень. «Видимо, я слишком увлёкся, пока кормил своего Дагэ». Всё это ощущалось слишком интимно и как-то тревожно. С младшим братом было что-то не так прошлым утром, а Не Минцзюэ не мог до конца понять, что именно. «Дагэ прав, я возьму другие палочки». А-Сан, правда, взял палочки. И то, что ранее с них ел Минцзюэ, не остановило Диди от того, чтобы на долгое мгновение коснуться их губами. Могло ли подобное бесстыдство быть обусловлено богатым опытом младшего брата? А-Сан смотрел прямо в глаза своему Дагэ, когда совершил этот жест. Это было намеренно? Но для чего Диди вести себя так?? Для чего испытывать своего старшего брата!?       Уже на выходе из семейного крыла, Не Минцзюэ вдруг пронзило осознание. Младший брат подозревал его! Теперь поведение его Диди становилось понятно, начиная со вчерашнего дня, когда А-Сана словно не было в комнате, а все его действия были до пугающего властными. Значило ли это, что Диди вспомнил, как Минцзюэ обошёлся с ним в гробу? Нет, этого не могло произойти, только не это. Младший брат никогда не должен был узнать, Не Минцзюэ был обязан унести эту тайну с собой в могилу! Как это произошло? Когда? Старший Не уже знал ответ на свой вопрос. Вчера утром А-Сану снился кошмар, а проснувшись, он узнал насильника в своём старшем брате. Весь ужас осознания скопом обрушился на Диди, практически уничтожив его. Ничего не проходит бесследно, правду нельзя по-настоящему скрыть от того, кто её заслуживает.       Прислонившись спиной к несущей балке, Минцзюэ в ужасе прикрыл рот ладонью. Более шичэня А-Сан кричал и плакал, потому что узнал. И ему ничего не оставалось, кроме как оплакивать их обоих. Нет. Этого не могло быть. Но Диди ведь спрашивал о любви. Что это могло значить? Он сомневался, что Не Минцзюэ дорожит им, посчитал, что его старший брат руководствуется лишь похотью?       Сломанный гребень. А-Сан сломал его, когда Старший Не отправился на кухню. Младший брат спрашивал разрешения уйти к себе, когда Минцзюэ вернулся. Диди знал. И он был напуган. Именно поэтому за завтраком создавалось ощущение, что А-Сана там на самом деле не было. Сначала младший брат испытывал своего Дагэ, а затем почти на весь день закрылся в своих покоях. Хуайсан в этот раз ночевал в своей постели. Это было впервые с тех пор, как они вернулись с ночной охоты. А-Сан не доверял своему старшему брату и закрывался, пытаясь защитить себя. Для этого он выпросил себе адепта Ши Лина, чтобы найти какую-то опору, если к собственному Дагэ больше не было доверия.       Минцзюэ стоял у колонны, стараясь понять, мог ли младший брат в действительности знать, что произошло в том гробу? Если бы А-Сан был уверен, он бы не стал устраивать проверки или сомневаться. Он бы знал и предпринял бы что-то более весомое, чем манипуляции с палочками.       «Увидимся позже, А-Цзюэ, и спасибо». Ранее Старший Не и сам касался палочек, с которых накормил своего Диди. Можно ли было приписывать А-Сану бесстыдство, когда Не Минцзюэ сам поступал не менее бесстыдно? Младший брат делал это, чтобы что-то понять, а Минцзюэ – потому что нуждался в этом. Это не одно и то же.       — «Диди не знает». — Успокаивал себя Старший Не.       Если бы младший брат вспомнил, то намёками бы всё не ограничилось. Значит, А-Сан не знал наверняка. Но подозрения всё же имелись, и даже если младший брат пытался развеять эти сомнения вопросами об их семейной любви или какими-то жестами за завтраком, Диди подозревал. Если дело не в воспоминаниях, то как младший брат мог понять?       — «Запах». — А-Сан же старался запомнить его в гробу, чтобы опознать преступника. — «Опознал». — Горько отметил Не Минцзюэ.       В темноте спальни было легко сопоставить и тело Минцзюэ, и его запах с телом и запахом того, кто так долго пробыл с Хуайсаном в гробу. Особенно очевидным это сходство становилось после ночного кошмара. Поэтому Диди замолчал, когда старший брат к нему обратился, потому что его настигло ужасное осознание, что тот, в ком он искал защиту, оказался тем, от кого эта защита требовалась. Не Минцзюэ представить себе не мог, через что пришлось пройти А-Сану тем утром, но он, действительно, сожалел о том, что причинил своему младшему брату столько боли.       Однако Хуайсан ведь сомневался? Он не был уверен. Не мог быть. И в конечном итоге у него не было доказательств. Да, Минцзюэ был под подозрением, но А-Сан не мог быть абсолютно уверен в его виновности! Всё было хорошо. По крайней мере, лучше, чем могло быть. Диди не станет подозревать своего Дагэ слишком долго. Он не поставит под сомнение их братскую связь. Было стыдно надеяться на доверие А-Сана в то время, как оно было так отвратительно предано. Хуайсан не знал. Не узнает. Всё это в конечном итоге исчезнет, и Диди сумеет жить дальше, забыть. Для них обоих было бы лучше никогда не вспоминать о том, что случилось в той пещере. Яд работал таким образом, что А-Сан никогда не вспомнит, что его старший брат сотворил с ним. А Минцзюэ никогда этого не забудет.       Младший брат подозревал, но не верил в виновность Дагэ. Значит, всё было почти в порядке, всё ещё возможно исправить, скрыть. Потому что Диди принимал руку, протянутую Не Минцзюэ, и после трапезы, и при отправке в Пристань Лотоса. А-Сан бы не стал терпеть прикосновения от того, кого считал насильником. Это были лишь домыслы. Хуайсан продолжал верить своему старшему брату, как бы горько это ни было признавать. Минцзюэ не заслуживал такой преданности, не имел права претендовать на доверие своего Диди. Но даже так Старший Не нуждался в этом. В том, чтобы они с А-Саном продолжали быть семьёй. Чтобы младший брат оставался рядом несмотря ни на что, потому что Минцзюэ желал быть поддержкой для своего Диди. Потому что и сам отчаянно в ней нуждался. Хуайсан был прекрасен и любим. А Не Минцзюэ тонул в своём аморальном желании ухаживать за единокровным младшим братом, как за возлюбленным. Дарить неуместные подарки, подавать руку, собирать Диди волосы, кормить, если тот этого пожелает. Всё что угодно, лишь бы А-Сан хотел этого. Хуайсан не знает, он не знает, он точно ничего не знает! Минцзюэ ошибался.       Продвигаясь по прогулочному пирсу с резными арками в форме лотоса о девяти лепестках, стоящему над зеркалом вод, Хуайсан волей не волей засматривался на здешние красоты. Всё-таки Пристань Лотоса превосходила все ожидания Младшего Не.       Сама резиденция Ордена Юньмэн Цзян встретила Не Хуайсана высокой стеной, отделяющей дом господ и тренировочную площадку от остальной территории полуострова. Тут и там размещались лавки торговцев, а вся местность была окружена сетью рек и озёр. Добравшись до Главных ворот и распознав среди прохожих служанку ордена, Хуайсан попросил её оповестить Главу Ордена Цзян о прибытии его старого друга.       Разумеется, Цзян Ваньинь не был целью визита Младшего Не, но будет крайне невежливо проигнорировать Главу Ордена и начать первым делом разыскивать Вэй Усяня.       — Я не получал письмо с извещением о твоём визите. — Глава Ордена Цзян выглядел как всегда крайне недовольным, пока подходил к воротам, где стоял изрядно наряженный Не Хуайсан.       — Цзян-Сюн, разве я не могу навестить старого друга? — Хуайсан приветствовал Цзян Чэна и стал обмахиваться веером, выуженным из рукава. — А ты очень вырос, Цзян-Сюн. Я наслышан о твоих подвигах и роли во время Аннигиляции Солнца. — Подхватывая старого приятеля под локоть, Не Хуайсан повёл его по тропе.       В свою очередь Цзян Чэн загордился и приосанился, принимая адресованную ему похвалу. Может, если бы Младший Не ещё во время обучения в Облачных Глубинах понял, что Цзян Ваньинь падок на похвалу, то, возможно, у Хуайсана получилось бы заполучить сердце Наследника Ордена Цзян. Сейчас же эта перспектива Не Хуайсану была не интересна. Недовольный юноша больше не вызывал прежнего восторга, поскольку его строгость была отлична от той, что была у Дагэ. А-Цзюэ скрывал за ней заботу и беспокойство, а Цзян Ваньинь — жестокость и зависть. Раньше всё могло быть иначе, но война изменила их. Она изменила Дагэ, сделав его вспыльчивым, изменила Цзян Чэна, отпечатав на нём как пытки, которым подвергался он, так и пытки, которые проводил сам. Вэй Усянь тоже должен был измениться, но его основа всегда оставалась той же. Вэй Ин не станет отказывать в помощи старому приятелю, если попросить, и если это не потребует особых жертв. Нужно лишь добраться до Вэй Усяня и подкупить его. Хорошей выпивки должно было быть достаточно.       — Вы всё так здорово отстроили. В качестве Главы Ордена ты провёл колоссальную работу. — Восхищаясь всем подряд, говорил Хуайсан, а сам в это время осматривался в поисках Вэй Усяня. Спрашивать о нём напрямую было бы не лучшей идеей. Успехи Вэй Ина всегда злили Цзян Чэна, а уж если кто-то интересовался Вэй Усянем больше, чем Цзян Ваньинем, в нём просыпался нерациональный дух соперничества. Лучше уж продолжать располагать к себе Главу Цзян, а затем уже попробовать предложить позвать к ним Вэй Ина.       Старые приятели шли по Резиденции, и всякий раз, когда Цзян Чэну приходило на ум отцепить от своей руки Наследника Ордена Не, Хуайсан начинал восторженно подмечать достоинства то оружия, то владений Ваньиня, от чего тот становился таким довольным, что забывал о том, что ему, между прочим, что-то не нравилось.       — Прошу прощения, Глава Ордена! Генерал ожидает вашего приказа в Главном Зале, — вмешалась в разговор запыхавшаяся адептка.       Брови Цзян Чэна вновь съехались на переносице, и он, бросив Не Хуайсану, что сейчас занят, ушёл в направлении Главного Зала. Адептка ещё оставалась рядом, поэтому у Хуайсана появилась возможность спросить у неё, где сейчас находится Вэй Усянь. Как и было сказано, Вэй Ин сидел на пристани и свесив в воду босые ноги.       — Вэй-Сюн, можно присоединиться к тебе? — Задирая одежды и присаживаясь рядом, спросил Младший Не.       — Рад тебя видеть, Не Хуайсан. — Вэй Усянь, хотя и изменился внешне больше всех, всё же оставался таким же весёлым и скорым на подъём юношей, каким был ещё в свои пятнадцать лет. — Ты всё же решил приехать в Юньмэн на обучение?       Посмеявшись с шутки приятеля, Хуайсан принялся обмахиваться веером, якобы восстанавливая дыхание после смеха.       — Что ты, Вэй-Сюн, это меня больше не интересует. — Выудив из рукава сосуд с вином, Младший Не таинственно произнёс. — Я приехал распробовать кое-какой напиток. Ты ведь поможешь мне в этом деле?       Глаза Вэй Ина загорелись, и он с радостью принял протянутый ему дар. Они выпили всего по несколько глотков, когда к ним присоединился Цзян Чэн.       — Опять пьёшь? А делом заняться не хочешь? — Укоризненно начал Ваньинь. Вэй Усянь повернулся к своему Шиди, указывая на их гостя.       — Цзян Чэн, к нам ведь пришёл Не Хуайсан. Здорово же будет вместе отведать вина из Цинхэ и пообщаться.       — Цзян-Сюн, у тебя ведь наверняка есть подходящая комната для того, чтобы мы втроём хорошо провели время?       Это тоже было верно, у Главы Ордена Цзян не могло не найтись подходящего помещения для визита старого приятеля. Он не мог отказать и ответить отрицательно, когда вопрос был формирован так.       Все трое расположились в Банкетном Зале. Служанки принесли закуски, а Хуайсан достал из рукавов оставшиеся сосуды.       — После той ночи, Лань Чжань наказал меня, можешь себе представить!? — Возмущался Вэй Усянь, под хихикание прикрывшегося веером Хуайсана.       На этот раз заполучить расположение Цзян Ваньиня не было основной задачей Не Хуайсана, и ему следовало переключить своё внимание на Основателя Тёмного Пути.       — А мне пришлось тащить тебя на своей спине, — причитал Цзян Чэн, хмуро глядя на то, как его Шисюн полностью опустошает сосуд вина. — Ты стал слишком быстро пьянеть, куда делось твоё достоинство?       Переводя взгляд с хмурого Цзян Ваньиня на поникшего Вэй Усяня, Хуайсан попытался прикинуть, как бы им с Вэй Ином остаться наедине, чтобы у Младшего Не была возможность попросить его о небольшом одолжении.       — Но ведь от ударов ферулами тебе помогли Холодные источники Ордена Гусу Лань, верно же, Вэй-Сюн?       Вэй Усянь, судя по его просветлевшему лицу, вспомнил обнажённого Второго Нефрита и оттого принялся радостно придаваться воспоминаниям.       — Лань Чжань уже был в источниках, когда я пришёл, но он вовсе не исцелялся, а медитировал.       — Он же не ты, — фыркнул Ваньинь и отпил вино из своей чарки. — И что значит пришёл? Ты рванул туда с такой скоростью, словно и не было пятидесяти ударов ферулами по рукам и ногам!       Не Хуайсан прыснул со смеху и прикрылся веером, потому что знал, в чём тут дело. Эргэ тогда сообщил им, что Лань Ванцзи омывался в источнике прямо сейчас, поэтому Вэй-Сюн тут же соскочил со спины своего Шиди и ринулся в указанном направлении, явно, чтобы успеть застать Второго Нефрита без одежды.       — Ты бы понял меня, если бы видел тоже, что и я! — Мечтательно говорил Вэй Усянь, откладывая пустой сосуд и неприлично разваливаясь на подушках. — Даже в те годы, его тело выглядело очень даже неплохо. Ты явно никогда не встречал никого с такой красивой фигурой.       — Что там может быть особенного? Мы и сами ничуть не хуже этого Лань Ванцзи. — Фыркнул Ваньинь, нетерпящий возможность проиграть кому-угодно, и не важно, в чём будет заключаться это соревнование.       Наблюдая за полемикой этих двоих, Младший Не тоже предавался воспоминаниям о прежних днях, и это были светлые воспоминания о беззаботном детстве. Трава была зеленее, вино вкуснее, а очередной эротический сборник казался настоящим сокровищем. Между прочим, сегодня Не Хуайсан захватил с собой один, и разговор, который юноши сейчас вели, лишь убеждал Хуайсана в том, что Сборник Лунъяна должен был непременно попасть Вэй Усяню в руки.       — Лань Чжань, между прочим, приходил не так давно, — говорил Вэй Усянь. — Я осыпал его цветами и клянусь тебе, что никогда не видел никого изящнее Второго Нефрита!       Всё же Не Хуайсан был не единственным обрезанным рукавом в этой комнате. Этот сборник может оказаться по-настоящему полезен Основателю Тёмного Пути. А если уж Вэй Усянь решится использовать полученные знания на Втором Нефрите, то мир заклинателей будет ждать весьма интригующий союз.       — Зачем ты осыпал его цветами? — Опешил Цзян Ваньинь. — Ты уже не ребёнок, хватит дурачиться!       — А ты ещё не старик. Хватит ворчать. — Парировал Вэй Ин, пробуя имеющиеся на столе закуски.       Хуайсан не желал позволять разгораться очередному бессмысленному спору, поэтому обратился непосредственно к Ваньиню.       — Цзян-Сюн, всё это выращено у вас? Насколько же ваши земли плодородны!? — Восхищённо говорил Младший Не, пока набирал еду в миску.       — Юньмэн Цзян славится своим богатым урожаем. Семена лотоса, плоды чилима… — горделиво говорил Цзян Чэн, когда Вэй Усянь добавил от себя.       — Наши лотосы невероятны, тебе стоит попробовать суп Шицзэ.       — Сестра готовит самый лучший суп из свиных рёбрышек и корней лотоса, — с удовольствием хвастал Цзян Ваньинь, а затем с презрением добавил. — Павлин совершенно не заслуживает подобного внимания от Цзецзе!       Вэй Усянь поддержал его, и вот Два Героя из Юньмэна наперебой ругали Цзинь Цзысюаня, самозабвенно расхваливая Деву Цзян и её безгранично доброе сердце. Цзян Чэн, понятное дело, говорил о своей старшей сестре, а Вэй Усянь словно описывал свою матушку взамен той, которую не помнил. Может, Цзян Яньли, будучи всего на шесть лет старше, и правда стала для Вэй Ина родительской фигурой? Тогда не было ничего удивительного в том, что Вэй Усянь так переживал о её благополучии.       Не Хуайсан согласно кивал на похвалы в адрес Девы Цзян и тактично молчал при обсуждении Наследника Ордена Цзинь. Не следовало вмешиваться в не имеющие к нему отношения конфликты. Ваньинь в очередной раз стал ворчать, но уже упоминая некоторых недобросовестных работников в его Ордене. Не то чтобы Ваньинь любил жаловаться, но он часто бывал недоволен. В пятнадцать лет это казалось интригующим, чем-то очаровательно знакомым. Цзян Ваньинь часто отсчитывал своего Шисюна, хмурился и ругался. Было в этом даже что-то милое, родное.       Младший Не уже в третий раз оказывался вдали от дома на столь долгий промежуток времени. Лань Сичэнь был внимательным и оказывал необходимую поддержку, но в очередной раз оказавшись вдали от брата, чтобы отучиться в Облачных Глубинах ещё один год, Хуайсан стал неимоверно тосковать по дому. Словно вернуться домой и остаться там навсегда становилось всё менее и менее реальным. Было здорово избегать тренировок с саблей, но это всё равно не могло бы порадовать Не Хуайсана в достаточной степени, чтобы он прекратил сетовать на бесконечные правила Ордена Гусу Лань и, что было приоритетным, скучать по Дагэ.       На момент начала третьего учебного года Цзян Чэн казался по-настоящему надёжным. Был человеком, за которым можно было спрятаться, к кому хотелось прильнуть. Но то время давно ушло, а Хуайсан не жалел, что не решился действовать тогда. Скорее всего, ему бы не удалось получить желаемое. Или могло случиться так, что с правильным подходом Цзян-Сюн сумел бы стать нежным и заботливым, таким, каким был Дагэ…       Не Хуайсан сбился с мысли. Должно быть, это вино ударило в голову. Видимо, мысль просто не желала оформиться, вот и завела Младшего Не в тупик. Юношеская влюблённость в Цзян Ваньиня едва ли была связана с А-Цзюэ. Или всё-таки была? Может, Хуайсан просто искал в Облачных Глубинах что-то родное и знакомое, а нашёл сильного ровесника с вечно хмурыми бровями. Неужели Не Хуайсан что-то перепутал и вовсе никогда не был влюблён в Наследника Ордена Цзян? Даже в то время Хуайсану просто не хватало Дагэ.       Прошло два шичэня, прежде чем вино и еда закончились, а неисчерпаемые темы для разговоров пришлось прервать, потому что у Главы Ордена Цзян были обязанности, от которых он не мог отвлекаться слишком надолго. Уж пьянствовать всю ночь Цзян Ваньинь позволить себе явно не мог. И, между прочим, не он один. Цзян Чэн поднялся со своего места, сообщил, что больше не может остаться, и уже хотел позвать своего явно захмелевшего Шисюна с собой, но Не Хуайсан стал висеть на руке Вэй Усяня, притворяясь при этом изрядно опьяневшим.       — Вэй-Сюн, ну хоть ты не оставишь меня, правда?       Ваньинь фыркнул:       — Не пейте больше. — И вышел за дверь.       — Таак, и чего ты от меня хочешь, Хуайсан? — Лукаво улыбался Вэй Ин, явно раскусивший, что Младший Не разыгрывал из себя более хмельного, чем был на самом деле.       — Не понимаю, о чём ты, Вэй-Сюн. — Прекратив висеть на руке приятеля, Не Хуайсан скрылся за веером.       — Ну не томи. — Усаживаясь на своей подушке и наклоняясь корпусом вперёд, Вэй Ин не мог побороть своё любопытство. — Может, у тебя осталось вино или… ты принёс что-то другое?       — Принёс. Причём, лично для тебя, Вэй-Сюн. — Загадочно отвечал Не Хуайсан. — Но прежде, чем я отдам тебе это, тебе придётся сделать кое-что для меня.       — Интригует. — Вэй Усянь улыбнулся и вернул свой корпус в прежнее положение. — И что же понадобилось Второму Молодому Господину Не от Основателя Тёмного Пути?       Хуайсан будто замялся, перед тем как убрать веер и с интересом приняться за расспрос:       — Вэй-Сюн, скажи, ты мог бы вернуть человеку утраченные воспоминания? Если, допустим, во время ночной охоты из памяти заклинателя пропал, примерно, шичэнь…       Сначала Вэй Ин смотрел внимательно, а затем его лицо приобрело серьёзный вид.       — Не Хуайсан, хочешь сказать, что на ночной охоте у тебя пропала часть воспоминаний?       Младший Не замялся ещё сильнее:       — Это случилось пять ночей назад, если считать ту, которая наступила сейчас. — Хуайсан звучал крайне опечаленно. — Во время ночной охоты я потерял сознание и очнулся не менее чем через шичэнь, или даже почти через пол ночи. Как думаешь, ты бы мог попытаться помочь мне вспомнить?       Но Вэй Ин покачал головой в непонимании:       — Если ты лишился сознания, то почему считаешь, что забыл что-то?       Вновь скрывшись за веером, Не Хуайсан принялся нервно обмахиваться им и прятать глаза:       — Я не знаю. Просто меня не покидает ощущение, что я что-то упускаю. Мне нужно узнать, кто… Вернее, просто вспомнить.       — Кто? — Вэй Усянь зацепился за, очевидно, важную деталь. — Там был кто-то, кого ты не узнал?       — Я, правда, ничего не знаю, Вэй-Сюн! — Зажмуривая глаза, запричитал Хуайсан. — Но, если ты поможешь мне вспомнить, я узнаю и кто и почему! Вэй-Сюююн! — Не Хуайсан заныл и резко уцепился за чужой локоть. — Услуга за услугу. Ты правда не пожалеешь! Ты поможешь мне узнать то, что я забыл, а я помогу кое-что узнать тебе. — Теперь Хуайсан улыбался хитро, слегка прищурившись, он точно имел при себе что-то, что будет весьма интересно Вэй Ину.       — А ты умеешь заинтересовать, Не-Сюн. — Подражая манере обращения приятеля, усмехнулся Вэй Усянь и попытался встать.       Не Хуайсан тут же поднялся следом, придерживая внезапно покачнувшегося Вэй Ина. Вэй Усянь, действительно, стал гораздо хуже переносить алкоголь, и это был повод задуматься о том, что же всё-таки произошло с Вэй Ином за прошедшие годы. Он значительно повзрослел внешне и не мог справиться с парой сосудов вина, словно его золотое ядро отказывалось помогать своему владельцу в облегчении хоть каких-то процессов его организма.       — Всё в порядке. — Вэй Ин отмахнулся от помощи.       — Мы ведь идём куда-то, верно? — Не унимался Хуайсан, делая вид, что вовсе не пытается удержать своего слишком пьяного товарища, а тянет его к выходу из комнаты.       — Да-да, мне нужны мои записи. Хочу кое-что попробовать. — Дружелюбно улыбнувшись, Вэй Ин поддался на уговоры и отправился со старым другом в коридор.       На территории продолжались работы по строительству зимнего сада. Старший Не раздал последние указания. Книги по птицам и растениям были переданы на внимательное изучение ответственным адептам, а Не Минцзюэ быстро направился в сторону Горячих Источников, которые едва ли были горячее головы Минцзюэ. После тренировки нужно было омыться, да. А ещё после работы над садом. Не Минцзюэ просто был слишком грязным, поэтому ему требовалось смыть с себя лишнее. А ещё избавиться от мыслей, которые после увиденных изображений разгорались в его голове. Это было невыносимо…       Отложив Бася на камни и скинув с себя грязные одежды, Минцзюэ погрузился в обжигающе горячую воду. Но кожа Старшего Не и без того горела огнём, потому что мысли об увиденном не собирались его отпускать.       Сабля заинтересованно прислушивалась к распалённому состоянию своего хозяина, потому что это было приятно. Так же приятно, как вчерашнее омовение Господ Не в этом же источнике. Приятно, как их утреннее взаимодействие, когда Второй Молодой Господин своим бедром задевал её ножны. Это нравилось её хозяину, а значит приносило удовольствие Бася. Ей бы хотелось, чтобы Наследник Не чаще приносил удовольствие Чифэн-Цзуню, продолжал касаться его тела и вызывать столь заманчивое возбуждение. Но всего этого было будто мало, словно эмоции и удовольствие накапливались, но, не имея выхода, выливались в разочарование. Мастер Красного Клинка отчаянно растирал кожу, смывая пыль и пот и выскабливая землю из-под ногтей.       «Надеюсь, ты не против, что я пришёл составить тебе компанию?» Голос Диди звучал неправильно, но так манил к себе, что глаза Минцзюэ закрывались сами собой. А-Сан раздевался прямо здесь, перед Не Минцзюэ, а он жадно следил за этим до тех пор, пока изящные руки не принялись за тесемки на штанах. Нельзя было смотреть на то, как Диди оголялся. Хотелось, но было недозволительно. «Всё моё тело так сильно болит… Ты совсем измотал меня за тот шичэнь. Разве мог я прийти куда-то ещё после этого?» Игривый голос младшего брата опьянял, этому голосу хотелось повиноваться. Возможно ли было ослушаться кого-то столь прекрасного? Даже у Минцзюэ не было на это сил. «Я хотел, чтобы ты помог мне, Дагэ. После такого безжалостного напора, мои ладони натёрло, и боюсь, что мне понадобится помощь в том, чтобы помыть волосы». Шёпот у уха казался настоящим, но Не Минцзюэ не стал открывать глаза, потому что знал. Знал, что был здесь совершенно один.       Подушечки пальцев Диди нежно скользили по костяшкам Старшего Не. Младший брат всего лишь помогал с документами, но это ощущалось иначе. Каждое прикосновение А-Сана вызывало настоящую бурю в груди Минцзюэ, и направлялось ниже к животу. Прикосновения Диди всегда были невозможно нежными, будто от любых более грубых действий Не Минцзюэ будет сокрушён. Пальцы А-Сана ласково скользили по шее и затылку Минцзюэ, пробираясь под ткань ханьфу. Неужели Диди делал всё это только лишь для того, чтобы ему позволили навестить друзей в Юньмэне? Такие вещи были недопустимы между братьями, но А-Сан совершенно этим не заботился, предпочитая делать всё что угодно, только бы добиться своего. Не Минцзюэ не мог отказать, потому что это было уже слишком…       «А-Цзюэ, ты поможешь мне? Я ведь неплохо сегодня потрудился, правда?» Сердце Минцзюэ ускоряло свой темп по мере того, как голос Диди погружал его в воспоминания о вчерашнем омовении. «Сделал всё, как хотел Дагэ…» Огонь опалял щёки, спускаясь ниже к шее. А-Сан и представить себе не мог, чего на самом деле желал его старший брат. Сначала в воспоминаниях прозвучал тихий вздох Диди, затем А-Сан издавал что-то вроде урчания, и ладони Старшего Не закололо от желания прикоснуться. Но младшего брата здесь не было, а если бы Хуайсан и был здесь, это желание в близости так бы и осталось неудовлетворённым. «Ммм». Не Минцзюэ тяжело выдохнул и приоткрыл глаза, ощущая, как потяжелел под водой его член. А-Сана сегодня не было в Горячем Источнике, зато он был здесь вчера. Диди тогда потёрся головой о подставленные ладони и даже придвинулся ближе, ягодицами практически касаясь паха своего старшего брата. Вздохи и скулёж А-Сана заполняли собой разум Минцзюэ, пока его дыхание не сбилось окончательно. «Дагэ, вот так».       Сидя спиной к выходу из источника и глядя перед собой, Не Минцзюэ даже не пытался прогнать настойчивые воспоминания. Голос младшего брата манил к себе, увлекая в извращённую игру, и Старший Не был рад поддаться. Пальцы дрожали, когда Минцзюэ вспоминал, как скользил ими по волосам Диди. Воспоминание из источника смешивалось с недавней сценой расчёсывания и сбора волос А-Сана. Диди был то одет, то обнажён, и, разрываясь между этими образами, Не Минцзюэ с силой сжал губы. Он касался А-Сана без разрешения. Хитрил и, помимо волос, прикасался к плечам, шее, спине, пояснице, дотронулся до бёдер… «А-Цзюэ, я ведь просил помочь только с волосами. Помыть тело я смогу и сам». Мягко напомнил знакомый голос. Изгибы тела Диди были идеальны, когда по ним струилась вода, омывая разгорячённые плечи и бёдра. Мыльный корень пенился в ладонях младшего брата. Старший Не облизал пересохшие губы, потому что этот образ перекликался с иллюстрациями в эротических сборниках его Диди. Если бы А-Сан пожелал прикоснуться так к Минцзюэ…       Сдерживая отчаянный рык и борясь со стыдом, Не Минцзюэ до боли сжал своё бедро пальцами. Это было неправильно. Ему не стоило повторять то, что было, когда он омывался в горячем источнике после последней ночной охоты. Нельзя было делать это, думая о собственном младшем брате. Это было ошибкой в тот раз, и не следовало её повторять. «Спасибо, что позволил моим рукам отдохнуть, Дагэ. Я чувствую, что должен непременно отблагодарить тебя за твою заботу». Прикосновения А-Сана были повсюду – на руках, плечах, шее, спине, пояснице. Приносили удовольствие. «Надеюсь, старший брат примет небольшую помощь в омовении от своего Диди». Минцзюэ не пытался противиться голосу, позволял ему вести себя. «Ты так много и упорно тренировался... Должно быть, твои мышцы болят довольно сильно? Не беспокойся. Я помогу тебе снять напряжение, Дагэ».       Стыд сжигал всё нутро Не Минцзюэ, пока рука против воли тянулась к собственному потяжелевшему от желания естеству. Перед затуманенным взором всплывали манящие губы, под ладонями ощущалось тепло чужого тела. Бездонные глаза младшего брата пристально смотрели. Минцзюэ всё же коснулся себя подушечками пальцев. Требующий внимания корень Ян резко дёрнулся, отзываясь на лёгкое прикосновение.       А-Сана хотелось касаться, гладить по волосам, держать за руку, обнимать. Не Минцзюэ страстно хотелось поцеловать Хуайсана. Старший Не представлял это в красках. Как наклонился к младшему брату и накрыл его губы своими, а Диди смял его губы в ответ, подаваясь навстречу. Если бы Минцзюэ только было дозволено прижать к себе хрупкое тело и раздевать, попутно покрывая покатые плечи поцелуями… Не Минцзюэ отдал бы что угодно, чтобы его больная фантазия стала реальностью.       — Диди...       «Как жаль, что мои руки уже устали. Мне бы хотелось и дальше делать тебе приятно». Следовало прекратить, остановиться. Выйти из воды, одеться и вернуться к работе. «Погоди, ты ведь не можешь уйти сейчас!» Нет, не может. Ладонь настойчиво скользила по каменному стволу, сбивая дыхание Старшего Не, вызывая предвкушающую дрожь. «Ну что же ты, Дагэ?» Голос А-Сана затягивал в пучину греха. Минцзюэ по-настоящему тонул в удовольствии, пока удовлетворял себя, вспоминая о младшем брате.       Одна картина сменяла другую, подкидывая всё более бесстыдные образы. А-Сан был повёрнут спиной к старшему брату и потянулся за склянкой с ароматным маслом, оставленной на камнях. Поясница Диди при этом маняще изогнулась. Ладонь Не Минцзюэ принялась массировать пульсирующую головку своего члена.       А-Сан был совершенно обнажён, когда наклонился за своими одеждами, и Минцзюэ сумел рассмотреть его открывшуюся взору промежность. Был виден каждый уголок, всё то, на что Не Минцзюэ никогда не должен был смотреть, но он не отвернулся и жадно запоминал каждую деталь.       Пальцы снова обхватили ствол, когда перед глазами возник следующий образ: Диди забрался Старшему Не на колени и оставил поцелуй на его щеке, шепча на ухо благодарности.       Тихо простонав, Минцзюэ вовсе забыл, где находится, потому что… младший брат оседлал его, запуская пальцы под ворот ханьфу и принимаясь нежно массировать шею Не Минцзюэ. А затем Старший Не представил, как держит своего брата за обнажённые бёдра, как прижимает к себе и кусает за шею. А в голове стояли пьянящие скулёж и стоны А-Сана. Его просьба продолжать, не останавливаться. Захватывая в свои широкие ладони талию Диди, Минцзюэ опрокинул брата на подушки и толкнулся бёдрами, врезаясь ими в ягодицы А-Сана. Они были в одежде, и это не было проникновением.       В действительности, этим утром Не Минцзюэ сохранил дистанцию и не позволил им с Диди соприкоснуться. Но сейчас, в источнике, всё это не имело значения, потому что мысли путались, а возбуждение под ладонью было напряжено до предела. От очередного движения рукой перед глазами Минцзюэ заплясали белые пятна. Последующие движения стали резче и вынудили Старшего Не сдавленно промычать, а затем закрыть глаза. Не Минцзюэ, наконец-то, позволял себе то, что было недопустимо, и отдавался во власть собственным чувствам. «Тебе нравится?». Тихий стон сорвался с губ Минцзюэ, а рука ускорила свой темп, яростно скользя по возбуждению, скрытому под водой. «Неужели ты стесняешься меня?».       — Диди-Диди-Диди… — Самозабвенно шептал Глава Ордена, отдаваясь своему греху без остатка.       Жар разливался по телу, пот стекал со лба, а живот сводило сладкой истомой. «А-Цзюэ». Голос А-Сана, его руки, взгляд, они были всюду, и Не Минцзюэ постыдно простонал в поднесённый к губам кулак, когда достиг самой вершины. А затем всё закончилось и наступило полное расслабление. Наконец-то, всё это сдерживаемое напряжение ушло из тела Старшего Не. Минцзюэ блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь послеоргазменной негой. Сабля больше не пылала яростью, тоже обретая необходимый покой. В конечном итоге всё стихло, после чего Не Минцзюэ покинул воду, облачился в чистую одежду и забрал с собой Бася. Завтра утром должен будет прибыть Эрди.       Ши Лин спешно покидал Горячие Источники, стараясь уйти как можно дальше, чтобы Глава Ордена Не никоим образом не сумел понять, что Ши Лин всё слышал. Уборка следов в пещере заняла некоторое время, а поиск нужных записей в личном столе Лекарки Иэн был уже более сложным заданием, но адепт справился и с ним. А в последнюю очередь стоило разыскать Генерала Цзунхуэя. Его Ши Лин не нашёл, поэтому пришлось зайти с другой стороны и оказаться рядом с Чифэн-Цзунем, чей разговор с Не Цзунхуэем было необходимо подслушать. Следы привели адепта к источникам. Ши Лину было достаточно убедиться, что Глава Ордена был здесь, а затем дождаться его перемещения в другом месте. Но чуткий слух заклинателя уловил шёпот Мастера Красного Клинка. Чифэн-Цзунь произносил «Диди», в то время как… удовлетворял себя. Сначала Ши Лин застыл, осознавая услышанное. Неужели Глава Ордена Не прямо сейчас думал о Втором Молодом Господине? Но это ведь было так грязно. Одно стало ясно наверняка, Ши Лину было необходимо уйти отсюда незамеченным. Навыки скрытности у этого адепта были весьма и весьма хороши. Даже Мастеру Красного Клинка не удалось обнаружить чужое краткое присутствие. Должно быть, на руку Ши Лину сыграло и то, что Чифэн-Цзунь был, очевидно, слишком занят, чтобы обнаружить свидетеля. Адепт ушёл достаточно далеко и добрался до своих покоев в целости. Что сделает с ним Чифэн-Цзунь, когда узнает, что о его тайне прознал адепт его Ордена? Ши Лин уже был мёртв, это только вопрос времени. С другой стороны, Мастер Красного Клинка мог не узнать, что был раскрыт. Юноша просто сохранит в тайне то, что услышал, и ему ничего не будет угрожать. Только вот… Стоило ли сообщить об услышанном Наследнику Ордена Не? Второй Молодой Господин велел раздобыть информацию, хоть и совсем не эту. Помимо записей Госпожи Иэн следовало доложить и про то, чем занимался Глава Ордена Не. Ши Лин опустился на кровать, порядком утомившись после бессонной ночи.       Что если Второй Молодой Господин Не вовсе не находится в неведении касаемо поступков своего Дагэ? Что случится, если Ши Лин сообщит Наследнику Ордена о порочных чувствах Чифэн-Цзуня, которые они со Вторым Молодым Господином разделяют на двоих? Если так, то это будет фатальной ошибкой, обрекающей юного адепта ни на что иное, как на верную смерть. Не стоило спешить. Здесь следовало собрать больше информации. Если братья Не состояли в неподобающей связи, Ши Лину не нужно было об этом знать. Оба Господина Не являлись взрослыми людьми, и этого адепта совершенно не касалось то, чем взрослые мужчины решили заниматься друг с другом по согласию. А если окажется, что Наследник Ордена был в неведении о занятиях своего старшего брата, Ши Лин сообщит ему, потому что Учитель велел собрать информацию. Эти сведения были значимы.       Не Хуайсан успел и привести себя в порядок, и посетить уборную, и даже вздремнуть на кресле весомую часть ночи. Уже светало, когда Хуайсан ел яства, которые по поручению Цзян Ваньиня служанка принесла им с Вэй Усянем. Вэй Ин же был полностью поглощён работой. Он даже не притронулся к еде, а лишь ходил туда-сюда, то делая записи, то принося и унося какие-то предметы.       — Вот это должно сработать! — Возликовал Вэй Ин, размахивая исписанным кровью талисманом перед лицом Младшего Не.       — Как это работает? — Хуайсан хотел уже схватиться за протянутую бумагу, но вовремя остановил себя, опасаясь неизвестных последствий.       — Цепляешь её на пояс и ждёшь. — Талисман был положен на стол, а Вэй Усянь уселся рядом, чтобы налить себе чай и поесть свою уже остывшую порцию. — Только тебе нужно будет повторить что-нибудь из того, что происходило с тобой в забытый шичэнь.       Лицо Не Хуайсана побледнело, а рука так и замерла над талисманом. Что именно ему нужно повторить? Ничего из того, что случилось в ту ночь, он вовсе не горел желанием повторять!       — Так что же всё-таки произошло, Не-Сюн? — С нажимом спросил Вэй Усянь, на что Хуайсан лишь покачал головой и скрылся за веером.       — Не знаю. Я не знаю. Я ничего не знаю!       Было не до конца ясно, действительно ли Хуайсан ничего не знал или просто не хотел говорить. Единственное, что было понятно наверняка, так это то, что Младшему Не требовалось вернуть себе утраченные воспоминания, для того чтобы выяснить личность кого-то, кто причастен к той ночи.       — Я раньше не создавал такой талисман, так что это только прототип. Но для того, чтобы он сработал, тебе нужно повторить прежние обстоятельства. Например, место, окружение, те же события. — Проследив за тем, как жалостливо Хуайсан выглядывал из-за своего веера, Вэй Ин решил предложить более конкретный вариант. — Попробуй пойти на Ночную Охоту с теми же людьми и в ту же местность. Я не гарантирую, что к тебе вернутся вообще все воспоминания, но что-то ты определённо сможешь вспомнить.       Воодушевляло уже то, что ложиться в гроб с предполагаемым подозреваемым было вовсе не обязательно! Просияв от обнадёживающих слов, Не Хуайсан умыкнул талисман к себе в рукав, взамен него выуживая оттуда же книжку любопытного содержания.       — Как и обещал, Вэй-Сюн, взамен на помощь я покажу тебе нечто занимательное. — Казалось бы, Вэй Ин уже видел немало эротических сборников, но всё же, глядя на то, как таинственно Хуайсан доставал свою книжку, Вэй Усянь отложил миску с наполовину съеденным рисом, куском свинины и почти нетронутыми овощами в сторону.       Только бы придвинуться как можно ближе и оценить заманчивые картинки. Не Хуайсан продолжал:       — Думаю, сборник такого содержания ты ещё не видел. Он чрезвычайно редкий, поэтому боюсь, ты будешь по-настоящему поражён!       Увлекательная рецензия сделала своё дело. Разгорячённый речами приятеля Вэй Ин наклонил корпус через стол, чтобы увидеть пикантные картинки как можно скорее.       — Не томи же, Не-Сюн. Очень сомневаюсь, что там есть что-то способное меня удивить.       Невзирая на хвастовство, интерес Вэй Усяня не на шутку распалился, заставляя Вэй Ина надеяться на что-то совершенно не поддающееся воображению.       — Что же, он твой. — Торжественно протянув книжку через стол, Младший Не спрятал лицо за веером и принялся следить за реакцией старого друга, которому только предстояло познать свои истинные предпочтения.       Вэй Усянь резко открыл сборник и стал жадно всматриваться в его страницы. Серые глаза сначала отыскали первого мужчину, чьё лицо и позу Вэй Ин с интересом изучил. После этого страница была перевёрнута, за ней следующая. Стоило отдать Хуайсану должное, его сборник был невероятно качественным, но Вэй Усянь никак не мог понять, в чём же заключалась его особенная ценность. Хотя эта работа Вэй Ину и понравилась больше, чем все остальные прочитанные ранее, он всё же спросил:       — Не-Сюн, это красивый сборник. Но разве он отличается от тех, которые ты привозил с собой в Облачные Глубины?       — Вэй-Сюн, скажи, тебе нравится то, что ты видишь? — частично открыв своё лицо, осторожно спросил Не Хуайсан.       — Конечно нравится. Как и всем мужчинам, — усмехнулся Вэй Усянь, открывая следующую страничку и рассматривая уже ещё.       На этой странице мужчину одаривали оральными ласками. Такое рисовали не часто, потому-то эта картинка привлекла особое внимание Вэй Ина.       — Значит люди на этих иллюстрациях привлекают тебя? — Будто бы утверждая спросил Младший Не, которому уже начинало казаться, что Вэй Усянь каким-то удивительным образом просто не заметил, что на иллюстрациях не было женщин.       — Разумеется привлекают! — Загордился Вэй Ин. — Я весьма высоко ценю женскую красоту. — Из-за слишком уж большой паузы, которую выждал Хуайсан, Вэй Ин оторвал взгляд от страницы, где мужчина совершал проникновение в того, кто лежал под ним. — Не-Сюн, что-то не так? Неужели я смутил тебя? Должно быть, у тебя ещё не было опыта с женщиной, я правильно понимаю? — Вэй Усянь улыбался, стараясь похвастать несуществующими победами, но ответ Не Хуайсана заставил его замолчать.       — Как и у тебя, Вэй-Сюн. — Веер медленно запорхал у лица Младшего Не прежде, чем он продолжил. — И в этом сборнике вовсе нет женщин.       Вэй Ин сначала от души посмеялся, оценив шутку Не-Сюна, но затем всё же вернул своё внимание к страницам. Там был изображён мужчина, совершающий проникновение в другого мужчину, который, к удивлению Вэй Усяня, находился в принимающей роли. На этой странице женщин не было. Обычно их тоже рисовали, так почему их не изобразили здесь? Вэй Ин вернулся на предыдущую страницу, но и там тем, кто орально удовлетворял мужчину был… такой же мужчина. Страницы быстро сменяли одна другую, и на каждой из них пара мужчин удовлетворяла друг друга то лаская руками, то прижимаясь губами. Была даже иллюстрация, где двое мужчин тёрлись возбуждениями! Как мог Вэй Усянь упустить из виду столь очевидную вещь!? Это был сборник с обрезанными рукавами! Обратив на приятеля изумлённый взгляд, Вэй Ину оставалось лишь наблюдать, как Хуайсан разливал по их пиалам чай с совершенно беспристрастным видом.       — Это сборник Лунъяна. — Прежде чем отпить свой напиток, спокойно пояснил Не Хуайсан. — Он чрезвычайно редкий, так что береги мой подарок как следует.       Вэй Усянь крепче сжал пальцы на страницах. Что всё это означало? Зачем Хуайсану дарить ему эротические иллюстрации с обрезанными рукавами? Неужели он считал, что… что Вэй Ин такой!?       — Но я не… — Вэй Усянь осёкся, не будучи абсолютно уверенным в том, что намеревался объяснить.       Младший Не весьма кстати перебил его:       — Я просто решил, что тебе будет интересно. — Отложив в сторону уже пустую пиалу, Не Хуайсан поднялся из-за своего места и благодарно поклонился. — Большое спасибо за талисман! — Младший Не раскрыл веер и стал медленно обмахиваться им. — Обязательно дочитай этот сборник, Вэй-Сюн. Мне кажется, тебе будет полезно. — Дружелюбно улыбнувшись напоследок, Хуайсан направился к выходу из помещения, оставляя Вэй Усяня сидеть одного со слегка смятым сборником Лунъяна в руках.       Перво-наперво Не Хуайсан отыскал Цзян Ваньиня, чтобы попрощаться с ним, как полагается прощаться с Главой Ордена. Затем Младший Не направился к постоялому двору, где остановился с приставленной старшим братом заклинательницей. Женщина тут же заметила Наследника Не и оказалась рядом, готовая везти Второго Молодого Господина домой. Как только Хуайсан встал на саблю, они вновь отправились в невероятно утомительный путь.       В дороге Хуайсан всё думал о том, как бы поскорее использовать талисман. Утерянные воспоминания восстановятся, если повторить обстоятельства хотя бы примерно. Например, посетить то же место, совершить те же действия и привести с собой тех же людей. Неужели Не Хуайсану придётся вернуться в пещеру? Младший Не определённо не был готов этого вынести, не снова. Значит, нужно было отправиться на ночную охоту в другое место, но обязательно с Дагэ. Если воспоминания не вернутся, значит старшего брата просто не было рядом в то время, которое было стёрто из памяти Хуайсана. Ну или Не Хуайсан вспомнит что-нибудь другое, что отведёт от А-Цзюэ все имеющиеся подозрения. Младшего Не в любом случае ожидала правда, и эта правда не должна была быть болезненнее подозрений любимого брата. Сомневаться в Дагэ было нельзя, особенно когда Хуайсан наконец-то сумел приблизиться к разгадке!       К обеду в Нечистую Юдоль прибыл Глава Ордена Гусу Лань. Глава Ордена Цинхэ Не встретил его у Главных Ворот. Старые друзья и побратимы приветствовали друг друга в поклоне:       — Я ждал нашей встречи, Дагэ. — Мягкая улыбка, как и всегда, озаряла лицо Первого Нефрита Ордена Лань. — Не часто нам удаётся организовывать такие встречи.       — Ответственность, которая лежит на нас, как на Главах Орденов, не позволяет свободно распоряжаться временем. — Подметил Чифэн-Цзунь, жестом приглашая друга в свою резиденцию. — Надеюсь, ты не откажешь составить мне компанию и отужинать вместе, прежде чем отправиться на Ночную Охоту.       Цзэу-Цзюнь, вежливо приняв приглашение, ступал по правую руку от Главы Ордена Не в направлении Приёмного Зала. Не Минцзюэ был знаком с Лань Сичэнем уже давно. Они являлись близкими друзьями и товарищами, а после Аннигиляции Солнца, так же стали названными братьями. Этому человеку Чифэн-Цзунь не раз доверял свою жизнь на поле боя, а в юные годы Нефрит Ордена Гусу Лань был примером для подражания и верным товарищем Не Минцзюэ. Сколько раз они сражались плечом к плечу, было уже не упомнить, но что было важно, так это то, что Сичэнь был практически семьёй, и от того был дорог по-настоящему сердцу Старшего Не.       Минцзюэ никогда не был влюблён в Лань Хуаня, но он был очарован. Сражён мягкой улыбкой и манерами Лань-Сюна, впечатлён его способностью к заботе на поле боя. Минцзюэ всегда ценил преданность, и от того товарищ верный в бою стал ещё ближе сердцу, чем когда-либо до этого. А теперь Эрди был практически братом, а Минцзюэ относился к Лань Сичэню с теплотой в сердце.       — Облачные Глубины продолжают восстанавливаться после сожжения Орденом Вэнь. Все работы почти окончены. — Разговор продолжился уже после трапезы, потому что таковы были правила в Гусу, а Не Минцзюэ не спешил начинать праздную беседу.       Сейчас же речь шла о делах их Орденов. Главы Лань и Не делились последними событиями, пока чай остывал в пиалах.       — Как продвигаются дела у тебя дома, старший брат? — Всё ещё дружелюбно, но слегка обеспокоенно спросил Лань Сичэнь.       — Торговля налажена, поэтому всё не сильно отличается от того, что было до войны. — Отпив чай, Минцзюэ продолжил. — Мы с Хуайсаном перераспределили бюджет и теперь хватает средств на дополнительные нужды.       — С младшим братом? — Удивился Сичэнь. — Я рад слышать, что вы занимаетесь делами Ордена вместе. — Улыбка Лань Хуаня была как всегда мягкой и располагающей.       Было время, когда Не Минцзюэ дольше чем следовало задерживал взгляд на этом лице. Впервые это произошло, когда они совместно сражались против Вэней. Главе Ордена Не нравился мягкий нрав Лань Хуаня, его, в некотором роде, утончённые манеры и изящный вид, его редкие, но ласковые прикосновения, случавшиеся при обработке ранений во время войны. Но Минцзюэ не стал ничего делать с этой симпатией, потому что Сичэнь был другом, и это не хотелось разрушать. Их отношения вовсе не требовали изменений, потому что Не Минцзюэ знал ещё тогда, что чего-то в этих чувствах не достаёт.       У Нефрита Ордена Гусу Лань были все возможные достоинства, но Минцзюэ ощущал какой-то весомый недостаток в этих не оформившихся чувствах. Не хватало эмоций у них обоих. Не Минцзюэ ощущал покой рядом с Лань Хуанем, но разве этого было достаточно? Настоящие чувства должны были быть иными: менее контролируемыми, более яркими. Всему этому не хватало основных эмоций. Поэтому Минцзюэ просто закрыл на всё это глаза. Они выиграли войну, остались друзьями, стали братьями. Так было лучше.       — Как обстоят дела у Хуайсана? — С интересом спросил Лань Сичэнь.       У Старшего Не пересохло во рту. Не Минцзюэ нахмурил брови и перевёл взгляд на стол. Лань Сичэнь решил, что успехи Хуайсана в учёбе оставляли желать лучшего, раз Минцзюэ-Сюн не желал об этом говорить.       Минцзюэ было что рассказать про своего Диди. Из последних событий в жизни А-Сана произошло «нападение», вызвавшее у Диди психологическую травму и кошмары. Но эти новости Старший Не оставит при себе, так же, как и изменения, произошедшие с самим Не Минцзюэ. Казалось бы, с кем ещё можно поделиться своей влюблённостью, если не с лучшим другом? Минцзюэ мог бы рассказать Сичэню об объекте своей любви, если бы это был не его собственный единокровный младший брат. Не Минцзюэ почти доверяет Эрди настолько, чтобы всё рассказать... но это «почти» огромно, и Минцзюэ не может переступить через него. Потому что Второй брат — воплощение порядка, гармонии, внутреннего равновесия. А чувства Не Минцзюэ — это шторм, противоречащий всему, что принято, правильно и «достойно» в их мире.       — Мне рассказывали, что у вас в Цинхэ Не появились новые сорта чая. Удивительно, как такие традиции сохраняются, несмотря на все изменения в мире. — Лань Сичэнь мягко подвинул пиалу ближе к Минцзюэ, делая акцент на чае, как на нейтральной теме. — Ты сам выбирал эти сорта?       — Хуайсан занимался этим. — Ответил Не Минцзюэ, ощущая, как напряжение начинает уходить. — Он стал брать на себя больше обязанностей по делам Ордена. — Минцзюэ был весьма доволен этим фактом и с гордостью улыбнулся.       Сичэнь кивнул с лёгкой улыбкой, подчеркивая искренний интерес:       — Это радует, значит, Бади уже находит своё место рядом с тобой. Я вижу, ты горд. Это важный шаг для него и для вашей семьи. — Взгляд Лань Хуаня остаётся тёплым и внимательным. — Наверное, ты всё чаще можешь полагаться на него, это облегчает твою нагрузку.       — Да, я могу. — Нежная улыбка коснулась губ Старшего Не.       А-Сан был дорог сердцу, самый родной и необходимый. Не Минцзюэ был счастлив, что они могли полагаться друг на друга и оставались вместе несмотря ни на что.       Заметив улыбку Минцзюэ, Лань Сичэнь мягко продолжил:       — Это замечательно. Когда есть на кого опереться, можно сосредоточиться на том, что действительно важно. Семья всегда будет твоей опорой. — Он снова поднёс пиалу к губам, а затем, немного помолчав, добавил с теплотой в голосе. — Я рад за тебя, Минцзюэ-Сюн.       Не Минцзюэ благодарственно кивнул и задал ответный вопрос:       — А что насчёт Лань Ванцзи?       — Ванцзи всё больше времени посвящает восстановлению библиотеки в Облачных Глубинах. Он всегда был ответственным и сосредоточенным. — Сичэнь ненадолго замолчал, затем добавил с мягкой улыбкой. — Он, как и всегда, не жалуется.       Названные братья обсуждали дела в их Орденах, пока их не прервал стук в дверь:       — Глава Ордена, Генерал Не Цзунхуэй прибыл.       После получения дозволения Цзунхуэй зашёл в Приёмный Зал и поклонился присутствующим:       — Глава Ордена Цинхэ Не, Глава Ордена Гусу Лань. Я принёс то, что вы велели. — Мужчина преподнёс своему Главе коробку с тешанем. — Так же я нашёл учителя для Второго Молодого Господина Не. Он сможет прибыть в Нечистую Юдоль через четырнадцать лун.       Не Цзунхуэй как никто другой понимал, почему Чифэн-Цзунь делал это. Зачем приказал купить тешань и найти учителя для Наследника Не. Всему причиной было чувство вины. Глава Ордена Не испытывал непомерную вину перед своим Диди, а потому старался задарить младшего брата всем тем, что могло бы того порадовать. Как, например, уступить в выборе пути совершенствования, причём заменить на что-то столь немыслимое и далёкое от устоев основателя их Клана. Ничего не смогло бы заставить Главу Ордена Цинхэ Не пойти на это. Ничего, кроме собственного преступления против заветов предков. Инцест был страшнее отхождения от пути самосовершенствования, и Чифэн-Цзунь непременно должен был понимать это.       — Хорошо. Можешь идти. — Минцзюэ нервно махнул на дверь, ощущая некоторую тревогу из-за возвращения единственного свидетеля главной ошибки в его жизни.       — Дагэ, ты искал учителя для младшего брата? — После ухода Цзунхуэя заинтересованно спросил Сичэнь, мельком взглянув на принесённую коробку.       — Это тешань. — Хмуро и слегка неловко ответил Не Минцзюэ.       — Неужели? — Поразился Лань Хуань, теперь сосредотачивая своё внимание на лице друга. — Ты решил изменить путь совершенствования для Хуайсана?       Минцзюэ вздохнул и отворил продолговатую коробку с боевым веером. Предмет выглядел почти неотличимо от обычного, но на ощупь оказался в разы тяжелее бумажного. Должно быть, внутри были припрятаны лезвия.       — Хуайсану это подойдёт гораздо больше. Мы не оставим тренировки с саблей, но… Диди хотел заниматься и этим. — Старший Не многозначительно указал на отставленную на стол деревянную коробку с веером.       Лань Сичэнь определённо не ожидал таких кардинальных изменений от своего побратима. Минцзюэ-Сюн всегда беспокоился о способностях Хуайсана в совершенствовании и переживал, что тому не даются тренировки с саблей, а теперь вдруг выбирает нечто настолько отходящее от устоев их Ордена. Что бы здесь ни произошло, кажется, Минцзюэ заботится о благополучии Хуайсана даже сильнее прежнего, и ради этого был готов пойти на такие немыслимые уступки в выборе оружия.       — Благодаря твоему решению наш младший брат сможет защитить себя в случае необходимости. Это мудрое решение, брат. — Мягко подметил Сичэнь, замечая, как Минцзюэ утвердительно кивнул его словам.       — Меня волнует его благополучие, Эрди. — Вдруг произнёс Не Минцзюэ. — Не знаю, как ещё могу сделать его счастливым…       Смог бы А-Сан обрести счастье в их с Минцзюэ доме? Сумел бы Не Минцзюэ радовать его достаточно, чтобы младший брат решил навсегда остаться рядом?       — Ты дорожишь им, и я уверен, что наш младший брат чувствует твою заботу. Должно быть, Хуайсан уже счастлив. Ты пытался поговорить об этом с ним? — Лань Сичэнь ощущал, что что-то беспокоит его товарища, но не мог пока понять, что именно.       — Он говорил, что хотел бы владеть боевым веером.       Это произошло, когда братья собирали волосы друг другу. Минцзюэ смутился, вспомнив тот уровень отношений, к которым они с Диди пришли всего за несколько дней.       — И ты решил исполнить его желание. — С мягкой улыбкой заключил Сичэнь.       Его всегда радовало, что братья Не были близки. И восхищало то, с какой отдачей Минцзюэ заботился о своём Диди. А ещё Лань Хуаню очень хорошо запомнилось, как во все свои визиты в Облачные Глубины, Хуайсан вечно спрашивал про то, как обстояли дела у его старшего брата, беспокоясь о нём. Казалось, теперь отношения братьев Не стали ещё доверительнее. Лань Хуань был несказанно рад за них двоих.       — Это мой долг. — Уверенно заявил Старший Не, и в его мыслях тут же возник образ плачущего младшего брата, слишком напуганного, чтобы чувствовать себя в безопасности.       — Между вами… что-то произошло? — Замечая перемены в настроении Минцзюэ, осторожно спросил Лань Сичэнь.       Но Не Минцзюэ не мог рассказать совершенно ничего. Потому что о таком нельзя было рассказывать даже Эрди. Ни одной живой душе. Того, что Генерал знал о случившемся в треклятом гробу было уже достаточно для того, чтобы навсегда потерять сон. Мог бы Сичэнь-Сюн отречься от своего названного брата, узнав отвратительную правду?       — Мы… справимся. — Врать Второму брату напрямую было невозможно, по крайней мере, Минцзюэ не мог.       — Хорошо. Но ты всегда можешь обратиться ко мне, ты же знаешь?       — Спасибо. — Минцзюэ слегка улыбнулся, и они продолжили пить чай, вновь разлитый по пиалам.       Ужинать с Эрди ощущалось спокойно и гармонично, совсем не так, как ощущался ураган, который представлял из себя ужин с Диди. «Ты красив, когда улыбаешься, Дагэ». Младший брат, действительно, так считал? «Если бы ты не хмурился всё время, то непременно занимал бы одно из первых мест в списке заклинателей этого поколения». А затем в памяти всплыл поцелуй, который Диди оставил на щеке Минцзюэ прошлым вечером. Румянец немедленно опалил собой уши, и Сичэнь удивлённо хмыкнул, заметив это. Так же его собственный младший брат реагировал на Молодого Господина Вэя. Мог ли Минцзюэ-Сюну кто-то нравиться?       — Старейшины уже озаботились вопросом подбора невесты для меня, — несколько опечаленно начал Лань Хуань.       — Жениться следует по любви, — Старший Не нахмурился в ответ на заявление названного брата.       — Я тоже так считаю, поэтому пока повременю с браком, — Не Минцзюэ удовлетворённо кивнул на данное заявление, так что Лань Сичэнь продолжил. — Что насчёт тебя, Дагэ? Твоё сердце уже сделало свой выбор? — Реакция Старшего брата была весьма неожиданной, а именно, её не последовало.       Минцзюэ-Сюн просто застыл каменной статуей, и, казалось, перестал дышать. Минцзюэ уже всерьёз стал опасаться, что его чувства и мысли были настолько очевидны, что ему не удастся скрыть совершенно ничего, и, в конечном итоге, каждая его порочная мысль станет явной.       Поскольку названный брат даже побледнел после прозвучавшего вопроса, Сичэнь всерьёз обеспокоился. Не полюбил ли Старший брат того, кого не следовало? Возможно, избранница Минцзюэ-Сюна уже была замужем или только помолвлена?       Старший Не поджал губы, не желая отвечать на поставленный вопрос, но что-то сказать всё же пришлось:       — Нет. — Это было ложью, оба названных брата понимали это, но иного выбора не было.       Лань Хуань мысленно сочувствовал своему товарищу в его печальной ситуации, потому что невозможная любовь — это больно. Ванцзи определённо страдал из-за безответных чувств к Молодому Господину Вэю, и кажется, Дагэ ожидало тоже самое.       Они просидели молча некоторое время. Старший Не с сожалением размышлял о своём текущем положении. Его сердце сделало выбор, и это было больно. Они с Диди никогда не смогут быть вместе подобным образом, никогда не смогут вступить в брак. Его младший брат никогда не ответит на порочные чувства своего Дагэ взаимностью. Но даже если эта любовь совершенно никуда не способна их привести, Минцзюэ был невыразимо счастлив ощущать её, потому что сегодня утром А-Сан был по-настоящему прекрасен. Таким прекрасным он был всегда, сколько Не Минцзюэ его помнил. Даже если раньше его любовь к Диди не оформилась в чувства, подобные влюблённости, Минцзюэ всегда любил своего младшего брата. В жизни Старшего Не никогда не было никого дороже А-Сана. Сердце Не Минцзюэ всегда принадлежало одному единственному человеку. Только Не Хуайсану.       К моменту, когда Хуайсан вернулся домой, солнце уже успело спрятаться за горизонт. Стоило Не Хуайсану опуститься на землю, как рядом с ним оказался Ши Лин. Куда более способный, чем Хуайсан ожидал, адепт выяснил всё, что было необходимо. Даже больше на самом деле.       — Докладывай — Младший Не устроился на подушке в Зале Скорби.       Зал был ближе, чем собственные покои, а Не Хуайсан очень устал от долгого нахождения на ногах, поэтому прямо сейчас хотел где-нибудь отдохнуть.       — Я уничтожил все талисманы и следы внутри и рядом с гробом — отчеканил Ши Лин.       — Что насчёт яда? — Хуайсан сидел на подушках не совсем подобающе, очевидно, устав с дороги. — Тебе удалось изучить записи?       — Я переписал сведения о последнем противоядии, — юноша протянул своему учителю лист бумаги.       Не Хуайсан взял записи и сел прямо. Зал Скорби был весьма уединённым местом, и только старший брат иногда работал здесь. Их не должны были отвлекать. Взгляд серо-зелёных глаз бегал по символам, из которых Хуайсан почерпнул для себя нечто новое. «Змеиный яд» не только блокировал память, но и нёс в себе свойства, вызывающие сексуальное возбуждение и помутнение сознания. Значило ли это, что Младший Не был возбуждён, когда находился в том гробу? Но Не Хуайсан этого совершенно не помнил! По этим заметкам можно было сделать вывод, что, оказавшись под действием яда, Хуайсан испытывал боль, сексуальное возбуждение, спутанность сознания и, в конечном итоге, потерю памяти. Но даже если так, делать с Не Хуайсаном что-либо, пока он находился в таком состоянии, было бы преступлением. Это то же самое, что напиться до беспамятства или быть одурманенным каким-то препаратом, чтобы тобой могли воспользоваться как захотят. Это всё ещё изнасилование, а мужчина, сделавший это, – всё ещё насильник.       — Ты узнал что-то ещё? — Хуайсан достал из своего рукава огненный талисман и активировал его, чтобы сжечь переданную ему Ши Лином бумагу.       Ши Лин, определённо, знал кое-что ещё. Глава Ордена Не возжелал своего единокровного брата, и под вопросом оставалось лишь то, был ли втянут в эти запретные отношения сам Второй Молодой Господин Не.       — Генерал Не Цзунхуэй вернулся в Нечистую Юдоль. — Ши Лин решил, что некоторую информацию всё же будет лучше пока придержать.       — Он говорил с Дагэ?       — Глава Ордена Не беседовал с Главой Ордена Лань, прибывшим сегодня утром. Я подслушал разговор с того момента, как к ним присоединился Генерал Не Цзунхуэй, как вы велели.       — О чём они говорили?       — Генерал Не Цзунхуэй принёс Главе Ордена Не тешань для вас. — Тут серо-зелёные глаза поражённо распахнулись.       — Ты в этом уверен? — На полтона ниже переспросил Хуайсан, опасаясь, что, если будет говорить громче, реальность вокруг него вдруг рассыплется.       — Да. Глава Ордена Не Чифэн-Цзунь сказал Главе Ордена Лань Цзэу-Цзюню, что вы хотели тренироваться с тешанем.       — … Это всё?       — Да. — Ши Лин не должен был лгать, но единственная причина, по которой он так поступал, была его собственная безопасность, как бы жалко это ни звучало.       — Тогда на сегодня твоя работа окончена. Не обсуждай это ни с кем. Если мне что-нибудь понадобится, я сам тебя найду.       Ши Лин поклонился и покинул Зал Скорби. Не Хуайсан тоже поднялся на ноги и направился к выходу. В голове не укладывались слова адепта. Старший брат решил приобрести для Хуайсана тешань? Мог ли Ши Лин что-то перепутать?       Как раз кстати, на главной площади Младшему Не встретился Генерал. Когда Генерал поклонился, Хуайсан скользнул взглядом по высокой фигуре. Не Цзунхуэй должен был искать нападавшего. Тогда почему он занимался другим поручением? Не потому ли, что никого искать не было нужды?       — Как продвигаются поиски? — Почти безразлично спросил Не Хуайсан.       — Простите, Второй Молодой Господин Не. Пока безрезультатно. — Но Хуайсан словно ждал этого ответа, и тут же задал свой следующий вопрос, будто то, что он спрашивал ранее, вовсе его не волновало.       — Где Дагэ сейчас?       — Глава Ордена Не с Цзэу-Цзюнем направились к Главным Воротам, чтобы заняться Ночной Охотой.       — Я тоже пойду. — Вдруг заявил Не Хуайсан, решительно глядя в глаза Генералу. — Принеси мне к Главным Воротам мою саблю. — И не дожидаясь очевидно положительного ответа, Хуайсан направился в том направлении, где должен был обнаружить своих Дагэ и Эргэ.       Пока Младший Не быстрым шагом шёл по тропе, ведущей из Нечисто Юдоли, он выудил из рукава созданный Вэй Усянем талисман и прикрепил его к своему поясу. Если воспоминания можно вернуть, оказавшись с Дагэ на Ночной Охоте, Хуайсан пойдёт на это. Ещё одна бессонная ночь вряд ли повредит рассудку столь же сильно, как безумные домыслы и растущая с каждым днём паранойя. Лучше пусть всё решится сегодня, и Не Хуайсан, наконец, снимет со старшего брата все эти ужасные подозрения. А-Цзюэ не виновен, нужно лишь вспомнить, что там произошло.       Не Минцзюэ с Лань Сичэнем уже подходили к Главным Воротам, тем самым, где Минцзюэ вчера утром провожал А-Сана перед его отлётом в Пристань Лотоса. Разве Диди уже не должен был вернуться? Он обещал, что успеет до окончания следующего дня, значит…       Собирался ли младший брат прилететь обратно? Внезапно Не Минцзюэ вернулся к тем самым мыслям, которые встревожили его вчерашним вечером. А-Сан не вспомнил, не знал, это были только домыслы, ведь Диди оставался рядом. Он не сбежал. Но что, если прошлым утром это всё-таки был побег? Младший брат уговорил Минцзюэ отпустить его на один день в Юньмэн только для того, чтобы покинуть это место и увеличить дистанцию со своим Дагэ? Могло ли это быть возможным, Не Минцзюэ не знал. Не хотел знать. «Пожалуй, не один ты считаешь меня красивым… Мужчина, совершивший нападение три дня назад, имел определённые намерения в отношении меня…» Голос младшего брата снова завладел мыслями Старшего Не. «Я думал, что его поймают намного быстрее, но никаких вестей всё ещё нет. Ты ведь поймаешь его, Дагэ? Я ведь могу довериться тебе в этом?».       — «А-Сан понял, что я что-то от него скрываю». — Младший брат заметил пропажу Цзунхуэя и не поверил ответу Не Минцзюэ.       «Я нигде сегодня не видел Генерала Не Цзунхуэя. Ты не знаешь, где он сейчас?».       — «Он понял, что я лгу ему». — С ужасом осознавал Минцзюэ, вспоминая реакцию Диди на его ответ.       «Мне уже гораздо лучше, так что… думаю, сегодня мне удастся уснуть в своей комнате». А-Сан больше не хотел оказаться в спальне своего насильника. Он всё понял. Хуайсан вспомнил и сделал всё, чтобы покинуть Нечистую Юдоль! Именно поэтому вчерашним утром Диди так настойчиво уговаривал Не Минцзюэ отпустить его в Пристань Лотоса. Это значит, что А-Сан не вернётся сегодня. Он больше никогда не переступит порог их резиденции.       — Дагэ! Эргэ! — Минцзюэ поворачивает голову и видит А-Сана. — Рад вас видеть. — Младший Не поклонился Второму брату.       — Здравствуй, Бади. — Как всегда дружелюбно ответил Лань Хуань. — Хорошо, что ты пришёл прежде, чем мы с твоим Дагэ отправились на Ночную Охоту.       — Будете охотиться? — Нарочито впечатлённо, заговорил Хуайсан. — А можно с вами? Я так давно не виделся с Эргэ!       Чтобы вернуть воспоминания, Не Хуайсану нужно было пойти с Дагэ. Сил ждать дольше уже не осталось.       — Ты хочешь на Ночную Охоту? — Удивился Не Минцзюэ.       Его младший брат впервые собирался добровольно посетить такое мероприятие.       — Хочу охотиться со своими братьями. Можно же? — Хуайсан смотрел на своего Дагэ с мольбой, намереваясь непременно выяснить правду именно сегодня или, по крайней мере, до конца ночи.       — Как ты собираешься охотиться без сабли? — Изучив младшего брата взглядом, задал резонный вопрос Старший Не.       — Вот моя сабля. — Не Хуайсан указал в направлении приближающегося к ним Генерала. Не Цзунхуэй подошёл к трём заклинателям, поклонился и передал саблю Хуайсану.       — Теперь я готов. — Прикрепив саблю к поясу, довольно произнёс Не Хуайсан.       Все трое действительно отправились за пределы Нечистой Юдоли, оставив Цзунхуэя позади. Младший Не внимательно следил за своим Дагэ, изучая того взглядом и пытаясь понять, скрывал ли он что-то и мог ли обманывать своего Диди в чём-либо. Но старший брат выражал разве что нервозность.       Минцзюэ чувствовал, что А-Сан прожигал его взглядом, но не мог быть до конца уверенным в причинах этого. Если бы Диди подозревал его, то не стал бы идти с ним на Ночную Охоту. Если бы А-Сан знал правду, он бы не возвращался из Пристани Лотоса, попросив защиты у Главы Ордена Юньмэн Цзян. Если младший брат вернулся — значит, он не помнит.       — Дагэ, у тебя ведь есть кое-что для нашего младшего брата?       Лань Сичэнь старался не быть слишком навязчивым, но, кажется, между братьями Не было какое-то напряжение. Потому Сичэнь решил подтолкнуть Минцзюэ к преподнесению подарка для своего Диди. Это виделось Лань Хуаню как разрешение, явно давящей на Дагэ, атмосферы.       — Правда? Что же это? — Хуайсан разыгрывал любопытство, хотя и подозревал, что речь должно быть шла о тешане.       Такой подарок казался наиболее неправдоподобным, так что Младший Не всё ещё считал, что Ши Лин скорее всего ошибся, и услышал разговор Дагэ и Цзунхуэя неправильно. Все трое остановились у входа в лес, когда Старший Не стал доставать что-то из рукава. Это была деревянная шкатулка с резными узорами. Такая и правда предназначалась для хранения боевого веера.       — Ты можешь тренироваться с ним, когда прибудет твой новый учитель, — Не Минцзюэ отдал коробку младшему брату.       Не Хуайсан тут же отворил её, чтобы заглянуть внутрь. Когда в изящную руку скользнула тонкая рукоять, Хуайсан раскрыл веер лёгким движением руки. Боевой веер на вид мало чем отличался от обычного, но он был значительно тяжелее, а его нежная обивка скрывала в себе острые лезвия. Требуется лишь сложить веер, выдвинуть металл и при следующем его раскрытии кто-то непременно получит ранение. Не Хуайсан был, по-настоящему, впечатлён дизайном своего нового оружия. Серые металлические гарды с узором изгибающихся зелёных листьев скреплялись штивом у головки. Мягкий экран веера был искусно украшен серо-зелёной краской, из лёгких мазков составляющей идеальный узор. Работа явно выполнялась талантливым мастером. Качество не вызывало сомнений. Подаренный Дагэ тешань был потрясающим. Хуайсан так и застыл, пялясь на раскрытый боевой веер. Глаза заслезились, и Не Хуайсану невероятно сильно захотелось плакать из-за того, что он подозревал собственного старшего брата. Того человека, которого искренне обожал с детских лет и в ком никогда не сомневался. Дагэ преподнёс своему Диди невероятный дар, который Хуайсан никогда даже не мечтал получить. Прямо сейчас было больно.       Минцзюэ стал беспокоиться, когда на экран веера стали капать слёзы. Узор не мог быть испорчен, потому что был дополнительно обработан сверху, чтобы не впитывать в себя кровь, которая могла бы на него попасть. Диди реагировал вовсе не так, как Не Минцзюэ ожидал, поэтому им овладело беспокойство. Подарок должен был порадовать А-Сана, а не огорчить.       — Ты можешь выбрать себе другой, если тебе не нравится этот, — Минцзюэ попытался успокоить своего младшего брата и дать ему возможность выбора, если подарок не попал во вкусы А-Сана.       Сердце Хуайсана забилось чаще. Он ощутил, как клетка в груди вдруг отворилась и выпустила канарейку на свободу. Старший брат делает для него так много, и из-за этого Не Хуайсан был невозможно счастлив. Сложив тешань и прижав его к груди, Младший Не закрыл глаза, позволяя слезам стекать по его щекам. Вчера он использовал гораздо меньше косметики, чем за последние дни. Она почти не понадобилась, поскольку Хуайсану было достаточно замазать всего несколько бледно-жёлтых меток на шее. Слёзы были допустимы, особенно в такой момент.       — Спасибо, — совсем тихо прошелестел Не Хуайсан.       А затем Хуайсан прикусил губу и метнул взгляд к лицу А-Цзюэ, невозможно красивого, любимого и родного. Спустя мгновение Не Хуайсан бросился старшему брату в объятия, повисая у того на шее.       Не Минцзюэ тут же подхватил Диди под талию, помогая удержаться навесу.       — Спасибо, Дагэ. Спасибо тебе. Спасибо, — тихо говорил Хуайсан, крепко обнимая своего Дагэ за шею.       Объятия длились дольше дозволенного в приличном обществе. Продолжать в присутствии Второго брата было нельзя, но Минцзюэ не мог отстранить А-Сана, когда тот так сильно цеплялся за него, когда нуждался. Чтобы не подумал Эрди, он никак не придёт к выводам, которые бы указали на истинные чувства Не Минцзюэ. Сичэнь никогда бы не смог даже помыслить о подобном.       Не Хуайсан же принял решение: выбрал доверять А-Цзюэ независимо от доказательств или других улик. Ранее Хуайсан ошибался, ведь Дагэ никак не мог быть тем человеком в гробу. Непременно была какая-то другая разгадка, другое объяснение. Сильные руки прижимали крепко, заставляли ощущать себя совершенно невесомым. Старший брат сделал для Не Хуайсана невероятный подарок. Кажется, Младшему Не не скоро удастся поверить в это до конца.       — Я правда могу тренироваться с тешанем? — Переспрашивает Хуайсан, отстраняясь и заглядывает брату в лицо.       Чтобы сохранять равновесие, колени А-Сана сжимали бёдра Минцзюэ, из-за чего Старшему Не пришлось переместить одну руку на бедро А-Сана, чтобы перехватить его в сменившемся положении. Им не стоило этого делать, особенно теперь, когда они не были наедине.       — Можешь. — Искренние серо-зелёные глаза младшего брата смотрели очень глубоко в душу Не Минцзюэ. — Он твой.       Не Хуайсан поджал губы, борясь с желанием поддаться вперёд и оставить поцелуй у Дагэ на щеке. Как ещё ему было показать всю глубину своей любви и благодарности, если при Эргэ следовало сдерживать подобные неуместные порывы? Не имея других вариантов, Хуайсан наклонился к уху старшего брата, перемещая одну руку к его плечу, а вторую под волосы к его затылку, чтобы нежно погладить.       — Спасибо, А-Цзюэ. — Слова были сказаны на самое ухо и настолько тихо, чтобы их мог расслышать только Дагэ.       Пальцы Минцзюэ дрогнули от прозвучавшего обращения. Они с А-Саном были всё ещё не одни. Эрди был здесь.       — Диди, слезай…       Руки Хуайсана всё же ослабили свой захват, и он стал сползать вниз, поддерживаемый старшим братом. Когда Не Хуайсан опустился на землю, он отошёл на пару шагов от Дагэ и поправил собственные одежды.       Не Минцзюэ поправил свои и резко посмотрел на Эрди.       Второй брат находился в некотором замешательстве после увиденного. Братья Не были слишком уж близки и нарушали не только правила Ордена Лань, но и общепринятые социальные нормы. Им нельзя было прижиматься друг к другу настолько откровенно. Но брат Хуайсан просто очень обрадовался, верно? Его Дагэ сделал немыслимый шаг и позволил Диди избрать другой путь, отличный от заклинательства сабли, вопреки тому, что было принято в их семье многие поколения.       Минцзюэ не знал, как стоит объяснять происходящее, поэтому просто продолжил путь и углубился в лес. Хуайсан раскрыл боевой веер и пошёл следом, Сичэнь тоже направился с ними.       Заклинатели шли по лесной тропе. Где-то здесь должно было обитать существо, нападающее на путников. Всё указывало на то, что это был монстр, поэтому сейчас заклинатели выслеживали его следы. Чифэн-Цзунь и Цзэу-Цзюнь шли рядом, а за ними следовал Не Хуайсан, который всю дорогу рассматривал свой тешань.       Происходящее казалось Младшему Не прекрасным сном, и юноша уже совершенно позабыл о талисмане на своём поясе и о каких-то сомнениях в любимом Дагэ. Всё было хорошо. Слишком хорошо. Наверное, Хуайсан наконец ощущал себя по-настоящему счастливым. А всему причиной был старший брат. Не Хуайсан закрыл тешань, прошёл вперёд, чтобы идти между Эргэ и Дагэ, и, оказавшись подле руки старшего брата, скользнул пальцами к его ладони. Кисти рук Младшего Не скрывали длинные рукава, выбранного им нарядного одеяния, поэтому движения пальцев Хуайсана было скрыто от посторонних глаз. Подушечки пальцев мягко огладили горячую ладонь, а затем нашли в ней пристанище, где можно было просить защиту.       Минцзюэ ответил на немую просьбу и спрятал пальцы Диди в своих, согревая. Не Минцзюэ был обеспокоен тем, что Лань Сичэнь может заметить и осудить их. Единокровные братья не могут держаться за руки. Но они с А-Саном всё равно делают это, и такое происходит не в первый раз.       Утром, в комнате Диди, младший брат подошёл к Минцзюэ и коснулся его ладони, а Не Минцзюэ прихватил его руку большим пальцем. Они и тогда стояли там, держась за руки, и никто из них не попытался прекратить это. Почему они с Хуайсаном так поступали, почему продолжали делать всё то, что было нельзя допускать в кровных узах? Минцзюэ ощутил, как его сердце ускорило свой ритм, потому что он и сам делал многие запретные вещи. Он непозволительно прикасался к А-Сану, пока они были заперты в гробу, Минцзюэ уже дважды удовлетворял себя, мечтая о младшем брате, а ещё позволял им обоим делать ещё очень многое в Горячем Источнике, в семейной столовой, в покоях своего Диди. А сейчас они держались за руки, и Эрди мог это заметить. С другой стороны, Второй брат не обязательно должен был увидеть. Была уже ночь, и их с А-Саном руки скрывались за длинным рукавом младшего брата.       — Похоже, ты уже хорошо освоился во всём этом, — сказал Лань Сичэнь, с лёгкой улыбкой оглядывая Бади.       Не Хуайсан мягко сжал пальцами кисть старшего брата и беззаботно ответил на вопрос Эргэ:       — Мы с Дагэ были на Ночной Охоте пять ночей назад. Брат справился с огромной змеёй. — Вспоминать ту ночь было не просто, но именно это было целью сегодняшней ночной охоты для Младшего Не.       — Змея, говоришь? — Всерьёз заинтересовался Сичэнь. — Я не сомневаюсь, что Дагэ справился с ней. Ты сам не пострадал?       На мгновение губы Хуайсана дрогнули, а утончённые черты его лица почти приняли скорбное выражение. Но Не Хуайсан сдержался, прикрыл нижнюю часть лица боевым веером и ответил:       — Дагэ меня защитил, поэтому я в порядке.       На эту реплику младшего брата Минцзюэ поджал губы. Нет, он не защитил. А-Сан по сей день продолжал сражаться с последствиями той ночи. Горячая рука Не Минцзюэ чуть сильнее сжала хрупкую руку Диди в своей. Это был жест защиты и покровительства. Минцзюэ не может изменить прошлое, но он сделает всё, чтобы беречь А-Сана в дальнейшем. Как Старшему Не следовало справляться с виной за бесчестное преступление, со стыдом за свои непозволительные чувства к единокровному младшему брату и со страхом разоблачения? Весь этот тяжёлый груз лежал на плечах Не Минцзюэ, но был не только он. Была любовь, и она заставляла Минцзюэ продолжать двигаться дальше, заботиться о своём Диди, радовать, беречь его. Не Минцзюэ всегда будет рядом и даст младшему брату всё, чего его сердце пожелает. То оружие, которое А-Сан захочет, те вещи, какие ему приглянутся, зимний сад с птицами, что угодно. Главное, чтобы младший брат был здоров и счастлив. Для Минцзюэ этого будет достаточно. Он не посмеет желать большего.       Лань Сичэнь внимательно следил за реакцией Бади, но ничего не сказал. Взгляд Лань Хуаня стал немного более сосредоточенным, словно Сичэнь пытался уловить что-то в поведении названного младшего брата. Лань Сичэнь отложил вопрос о змее, ведь было очевидно, что не только она оставила след в этом ночном приключении.       — Хорошо, что ты в порядке, — задумчиво говорил Хуань. — Но, если понадобится помощь, не стесняйся обратиться.       — Благодарю Эргэ за заботу, — с лёгкостью в голосе ответил Хуайсан, на этот раз задирая подбородок вверх, чтобы игриво задать вопрос своему старшему брату. — Чем вы с братом Сичэнем занимались, пока меня не было?       — Мы обсуждали дела за чаем. Лучше расскажи, что ты делал в Пристани Лотоса? — парировал Старший Не.       — Мы с Цзян-Сюном тоже пили чай, — с улыбкой ответил Не Хуайсан.       Разумеется, они пили не чай, а вино, и Хуайсан выпивал не только с Главой Ордена Цзян, но и с Заклинателем Тёмного Пути Вэй Усянем. Только вот Дагэ будет не доволен, если узнает, поэтому Младшему Не приходилось скрывать некоторую информацию.       — Вэй Усянь ведь тоже был с вами, так? — наседал Не Минцзюэ, на что его Диди спрятал лицо за веером и запричитал.       — Не знаю, ничего не знаю! Были только я и Цзян Чэн. Больше ничего не знаю.       — Уверен? — с напором спросил Минцзюэ, на что А-Сан продолжил прятаться за веером и перевёл на Эргэ взгляд, просящий о помощи.       — Кажется, наш младший брат хорошо проводит время со своими старыми друзьями, — сказал Лань Сичэнь с мягкой улыбкой. — Вы ведь и на обучении в Облачных Глубинах часто бывали втроём. — Затем Сичэнь обратился к названному старшему брату. — Главное, что брат Хуайсан вернулся в целости, ты согласен со мной, старший брат?       Было в Главе Ордена Лань что-то такое, способное успокоить бурю внутри любого, даже самого вспыльчивого и обеспокоенного человека.       — Да, главное, что ты в порядке, А-Сан, — большой палец руки нежно огладил пальцы Диди под рукавом ханьфу. — Но постарайся не связываться с теми, кто идёт по тёмному пути. Это может быть опасно.       — Хорошо, Дагэ. — Лёгкий румянец появился на лице Младшего Не, потому что он был тронут заботой А-Цзюэ и его нежным обращением: «А-Сан» в присутствии Второго брата.       Дагэ редко проявлял мягкость на людях и чаще всего обращался к своему младшему брату по имени: «Хуайсан». А теперь улыбка сама собой появилась на лице Не Хуайсана, ведь его Дагэ с каждым днём вёл себя всё более чутко. Всё же старший брат был замечательным и самым лучшим. Его никогда нельзя было подозревать в нападении. Даже допустить мысль об этом было чудовищной ошибкой, ведь Дагэ самый родной и любимый, и Хуайсан должен доверять ему.       Лань Сичэнь обратил внимание на очевидную нежность во взаимодействии братьев Не. Минцзюэ-Сюн и брат Хуайсан были близки: близки в тех объятиях, которым Лань Хуань стал свидетелем, близки в общении, и шли они, пожалуй, даже слишком близко друг к другу. Сичэню даже начинало казаться, что их руки соприкасались, но с его положения он не мог бы увидеть и сказать наверняка. Даже если в чём-то братья Не нарушали границы приемлемого, Лань Сичэнь был рад, что его названный брат стал ближе со своим Диди, и теперь они ладят ещё лучше.       — Осторожно! — Вдруг закричал Сичэнь, и уже спустя мгновение на то место, где только что стояло трое заклинателей, обрушилось несколько лап огромного паука.       Лань Сичэнь отпрыгнул в сторону и обнажил свой меч, чтобы атаковать монстра, за которым они пришли. Не Минцзюэ же отпрыгнул в сторону, со схватившимся за его локоть Хуайсаном.       — Держись рядом и не подставляйся под удар, — скомандовал Минцзюэ, обнажая Бася и нападая на чудище.       Не Хуайсан спрятал тешань, которым пока не умел пользоваться, и достал саблю из ножен. Если уж он напросился на ночную охоту, следовало принять в ней какое-то участие, или скорее его видимость. Паук двигался быстро, своими лапами будоража землю вокруг себя. Младшему Не едва удалось увернуться и отбежать на достаточное расстояние, чтобы не быть растоптанным. Дагэ и Эргэ окружили монстра, но множество глаз паука обнаружили свою жертву в беззащитном Хуайсане.       Прежде чем Сичэнь и Минцзюэ смогли нанести сокрушающий удар по гигантскому мохнатому пауку, монстр стрельнул паутиной в дерево, под которым скрывался Не Хуайсан. Старший Не с ужасом заметил, как ствол дерева резко накренился в направлении его младшего брата. Хуайсан поднял голову и, заметив опасность, бросился бежать, но было поздно. Прежде чем дерево придавило Младшего Не, Не Минцзюэ успел ухватить своего Диди и, наваливаясь сверху, рухнуть с ним в безопасном направлении.       Когда братья упали, они оказались на земле, в том же положении, в котором ранее были в гробу. Стоило Не Хуайсан открыть глаза, как он очутился в тёмном помещении. Кругом чавкали и рычали чудовища, а руки его самого были скованы над головой. Это была та самая пещера. А дальше всё просто произошло и вернулось в память Хуайсана, как давно позабытый сон.       — Дагэ! Дагэ, я здесь! — Кричал Не Хуайсан, пока в пещере не возник старший брат.       — А-Сан! — Минцзюэ оказался рядом.       — Дагэ… — Хуайсан ощущает слабость в теле и спутанность сознания.       — Ты ранен?       — Нога. — Старший брат задрал штанину Не Хуайсана и стал исцелять укус на его ноге.       — Дагэ, ложись ко мне. Я зачаровал гроб, и мы сможем дождаться Цзунхуэя здесь. — Они не сумеют выбраться без помощи, ведь у старшего брата не было при себе оружия.       Свет от огненных талисманов начал мелькать. Дагэ забрался в гроб к Хуайсану, закрыв за собой крышку. Всё погрузилось во тьму, и Не Хуайсан резко зажмурился, а когда открыл глаза, обзор Хуайсана почти полностью перекрывало плечо его старшего брата. Они лежали на траве.       Именно знакомое в ту ночь положение братьев позволило талисману вернуть Младшему Не часть воспоминаний. Теперь Не Хуайсан наконец-то понял, что не было кого-то ещё. Цзунхуэй никого не искал, а Дагэ ни от кого не защищал. Они оба лгали Хуайсану, потому что Генерал покрывал своего Главу, а старший брат скрывал собственные поступки. Всё это время это был только Минцзюэ, и никто другой.