Плод запретной любви

      Фамильное имение рода Винчесто, вопреки ожиданиям, не окутывало мраком, не навевало ужас, а скорее излучало загадочное очарование, словно сама тьма здесь была облагорожена веками утончённого вкуса его обитателей. Дом располагался на живописном утёсе, с которого открывался вид на бескрайние долины, озарённые лунным светом. Архитектура имения являла собой причудливое сочетание готической изысканности и демонической эстетики: мраморные колонны, лепнина в виде виноградных лоз, арочные окна с витражами, переливающимися оттенками пурпура, изумруда и сапфира. Парадные ворота имения увенчал символ рода — крылатый чёрный волк, держащий в зубах полумесяц. Двор усадьбы оживляли яркие пятна жаростойких цветов. Интерьеры комнат сочетали в себе тёмные глубокие тона граната и лазурита, — но при этом не давили тяжестью помпезности, напротив были наполнены теплом и уютом.       В вечерний час Ребекка подошла к особняку любовника. Дверь открылась прежде, чем она успела постучать. На пороге появилась девушка — молодая, с любопытным взглядом и слегка нахальной улыбкой.       — Добрый вечер, … мадам. — Произнесла она изумлённо, слегка склонив голову. Очевидным было то, что Ребекку демоница видела впервые, но была крайне удивлена появлению ангела на пороге дома её статусного начальника. — Чем могу быть полезна?       — Я… мне… — Пальцы блондинки нервно сжимали край накидки.       На крыльцо вышел дворецкий — довольно высокий пожилой мужчина, с безупречной осанкой, выдававшей в нём закалку и строгость и лицом, будто высеченным из камня. Глубокие морщины на лбу говорили о нём как о бессмертном справедливом и на редкость порядочном. Взгляд слабо выцветших с прожитыми веками глаз был вежливым, но непроницаемым и чуточку суровым.       — Мадам, добро пожаловать! — Поприветствовал он нежданную гостью. Впрочем, в отличие от своей молодой коллеги, удивлённым дворецкий совершенно не выглядел. Что, в сущности, значило лишь одно — он не единожды встречал архангела Ребекку в имении и имел некоторое представление о её чересчур близких отношениях с хозяином этого дома, но в присутствии девицы намеренно обратился к гостье безличным «мадам», не упомянув ни её имени, ни ранга, чтобы не скомпрометировать госпожу.       — На сегодня твоё дежурство окончено, Тифэн, собирайся домой. Родители наверняка переживают. — Проговорил мужчина, обратившись к демонице.       — Я не какая-то прислуга, Дольф, и не нахожусь в вашем подчинении, не забывайте. Только адмирон может отпустить меня. — Завопила девица уязвлённо.       — Пойми, дитя, я ведь для тебя стараюсь. — Запричитал мужчина, убедительно разыгрывая заботу. — Адмирон бы сказал то же самое, негоже молодой девушке допоздна засиживаться за работой, да портить глаза над бумагами. Хозяин ведь мне поручил за тобой присматривать.       — Правда? Винчес… Кхм! — Демоница смутилась, опустив взгляд. — Адмирон поручил вам меня оберегать? — С надеждой переспросила Тифэн.       — Ну, разумеется, дурёха! — Чистейшая ложь. — Так что, не бурчи на старика и ступай к папке с мамкой, пока не стемнело! Глядишь, ещё на ужин успеешь.       Тифэн, странно окрылённая словами Дольфа, быстро попрощавшись и забыв про замершую на пороге белокрылую незнакомку, тот час умчалась в закат, сверкая пятками.       — Ну вот, наконец-то! — Слабо улыбнувшись, произнёс дворецкий. — Пройдёмте в дом, архангел Ребекка. — Дольф шире распахнул перед гостьей дверь и поклонился. — Простите, это новая секретарша адмирона. Появилась сразу после его назначения на пост. Помогает начальнику с бумажной волокитой. Он, конечно и сам, насколько я могу судить, превосходно справляется с делами, но иметь секретаря ему теперь по статусу положено. А девица прилипучая, как репей, ей богу! Потому я её и сбагрил поскорее, чтобы не докучала Вам.       — Мне нужно видеть его. — Произнесла Ребекка, едва оказавшись в прихожей. — Срочно! — Добавила она резко, стараясь за общей строгостью скрыть дрожь в голосе.       Дворецкий чуть заметно нахмурился, но его тон остался безупречно учтивым.       — К сожалению, хозяина нет дома. Он на собрании демонического Совета. Такие обычно длятся по многу часов. Неизвестно, когда адмирон вернётся. Возможно, лишь к утру. Могу я передать ему что-то?       Ангел закусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается. Нет, это нельзя отложить. Это нельзя доверить посреднику.       — Я подожду. — Сказала она твёрдо.       Дольф молча кивнул, словно ожидал такого ответа.       — Пожалуйста, пройдите в гостиную. Я распоряжусь, чтобы вам принесли чай.       — Я предпочту ожидание в его кабинете.       — Как вам будет угодно, госпожа. — Мужчина не стал перечить особой гостье своего хозяина.       Ребекка прошла по длинному коридору, мягкий свет канделябров отражался в зеркалах, создавая иллюзию бесконечности помещения.       Кабинет Винчесто был местом, где каждая деталь говорила о статусе хозяина, его интеллекте и страсти к прекрасному. На стенах, обитых тёмно-синим бархатом, висели картины в массивных рамах из серебра с чернением. Среди полотен — изображения древних битв между демоническими легионами и небесными воинствами. В центре комнаты разместился огромный письменный стол из дуба, на нём — разбросанные бумаги, чернильница из обсидиана, перо и бронзовый подсвечник, рядом изящная фигурка дракона, вырезанная из чёрного янтаря. Полки уставлены книгами в старинных переплётах с золотым тиснением. Среди них — трактаты по истории демонических родов, энциклопедии с изображениями древних артефактов и манускрипты, содержащие утерянные знания. В углу комнаты встал мраморный камин. На каминной полке — часы из вулканического стекла и кристаллы, источающие слабое свечение. А над очагом — парный портрет прошлых владельцев имения, родителей Винчесто, написанный вскоре после их свадьбы. Умелая рука художника запечатлела демоническую чету молодыми, счастливыми, влюблёнными друг в друга и эту жизнь. Живыми.       Ребекка опустилась в кресло, чувствуя, как дорогая кожа приятно охладила спину. Взгляд скользнул по столу, брови недовольно поползли вверх. Одни документы лежали стопками, другие — в хаотичном беспорядке, словно их бросили в спешке. Перо, вымазанное чернилами, оставило небольшое пятно на гладкой деревянной поверхности. Между бумагами виднелись книги, открытые на случайных страницах, их корешки торчали в разные стороны, как будто их листали в поисках одной-единственной строки.       Блондинка не смогла сдержать возмущения: — Как он вообще что-то находит здесь? — Прошептала она с лёгким раздражением. — Наверное, этот хаос — тоже часть твоей гениальности, да, Винчесто? — Ангел усмехнулась, переведя взгляд на часы.       Минуты тянулись медленно. Ребекка старалась больше не смотреть на циферблат, просто слушала, как тикают стрелки. Каждый звук — скрип, шорох за дверью — заставлял её вздрагивать. Но Винчесто всё не возвращался. Чай, который лично принёс дворецкий, остыл, так и не тронутый. Ангел сидела в одной позе, сжавшись, обхватив себя руками, и думала о том, как сообщит любовнику важную новость. Как произнесёт слова, которые изменят всё. А за окном медленно опускалась ночь, окутывая имение тишиной.       Несколько часов спустя…       Винчесто, поднимаясь по ступеням в имение, чувствовал усталость после долгого совещания, но в рубиновых глазах поблёскивал огонь — смесь азарта и удовлетворения от удачно завершённых переговоров. Дворецкий встретил хозяина на пороге, лицо старика, как всегда, было безупречно невозмутимым, но во взгляде мелькнуло что-то, что заставило адмирона насторожиться.       — Добро пожаловать, господин! — Произнёс Дольф, поклонившись. — В имении гости. — Добавил чуть тише.       — Гости? — Винчесто поднял бровь, снимая плащ. — Кто заявился на ночь глядя?       — Архангел Ребекка. Она ожидает вас в кабинете. — Беспристрастно ответил дворецкий, словно подчёркивая, что личные дела хозяина его ни капельки не волнуют.       Сердце адмирона забилось чаще. Он почувствовал, как усталость мгновенно улетучилась, уступив место тёплой волне радости. Визит любимой женщины был неожиданным, но тем более желанным. Брюнет кивнул дворецкому, передал ему плащ, и направился вглубь дома. Шаги его стали быстрыми, почти порывистыми. Мягкий свет из-под двери кабинета манил, как маяк.       Винчесто приоткрыл дверь, и его взору предстала картина, от которой сердце замерло на мгновение. Ангел сидела в кресле у незажжённого камина, неестественно крепко вцепившись руками в подлокотники, до заломов на коже мебели.       — Ты вернулся. — Ребекка подскочила с кресла и сделала к мужчине шаг, движимая простой нуждой в человеческом тепле, но остановилась, почувствовав, как подкосились ноги. Совладав с собственным телом, блондинка сделала ещё пару торопливых обессиленных шагов, и едва не упала, но Винчесто вовремя поймал её в объятия, аккуратно сжал плечи, рассматривая возлюбленную внимательным нежным взглядом.       — Ты застала меня врасплох, Бекки. С нашей последней встречи прошло меньше месяца. — Произнёс демон, беря её руку в свои. — Но это… величайшее счастье видеть тебя в моём доме. Редкое счастье, к которому я никогда не привыкну.       Ребекка улыбнулась, в голубых глазах мелькнула тень чего-то серьёзного, но она промолчала, просто сжимая руку любимого в ответ.       — Я ждала тебя — Тихо сказала она. — Мне нужно было тебя видеть.       Адмирон почувствовал, как что-то сжалось внутри. Её тон, её взгляд — всё говорило о том, что это не просто романтический визит.       — Я здесь. — Прошептал он, поднося руку ангела к губам. — Не молчи, любовь моя, говори как есть, я слушаю.       — Мы доигрались, Винчесто! — Бессильная злая ирония, небожительница до крови прикусила губу в попытке сдержать слёзы. — Я беременна. — Фраза, брошенная осипшим голосом, застыла в воздухе.       Слова любимой женщины звучали в голове демона снова и снова, как эхо, которое невозможно заглушить. «Я беременна». Эти два слова перевернули всё в его мире. С одной стороны, сердце мужчины пело. Он всегда мечтал об этом, тайно, в глубине души, представлял, как Ребекка станет его женой, как они будут вместе растить детей. Винчесто любил её так сильно, что порой это чувство казалось ему единственной правдой в этом мире. И вот теперь, когда она сказала ему о ребёнке, он почувствовал, как внутри него что-то расцветает, как будто давно забытая мечта вдруг стала реальностью. Он счастлив. Невероятно, безумно счастлив. Он будет отцом. Их ребёнок. Их продолжение. Их любовь, воплощённая в новой жизни. Но затем, как холодный ветер, нахлынула отрезвляющая своей жестокой бескомпромиссностью реальность. Адмирон хорошо знал законы Небес и Ада. Помнил он и о наиважнейшем из них — Законе Неприкосновения. Согласно этому, их любовь — это преступление в глазах общества. Да что там бессмертных? Самого Шепфа! Дети? Им не позволено иметь детей. Не просто запрещено — наказуемо. Страшно наказуемо. Богатое воображение садистично нарисовало сцену, где любимую сжимали грубые руки палачей, чьи приказчики никогда не поймут чувства высокой истинной любви. И ребёнок… их ребёнок, который даже не успеет появиться на свет, чтобы увидеть мир, уже обречён на смерть.       Руки адмирона сжались в кулаки, ногти больно впились в ладони. Он чувствовал, как внутри бушует буря. Радость и парализующий страх перед грядущим, надежда и отчаяние — всё смешалось в один душащий внутренности клубок, что уродливыми щупальцами тревоги опутывал грудь мужчины, сдавливая.       Ребекка знала, что он чувствует, потому что сама переживала то же самое. Голубые глаза наполнились слезами, но как будто из упрямства, ангел не позволяла им пролиться.       — У бессмертных не рождаются нежеланные дети. — Наконец проговорил Винчесто и порывисто сгрёб возлюбленную в объятия, прижав к себе. — Если это произошло, значит, мы оба подсознательно этого захотели.       Уткнувшись в мужскую грудь, ангел слышала, как бешено колотилось его сердце.       — Попасть на плаху?       — Стать родителями.       — К несчастью, Винчесто, в нашем случае, это одно и то же. Если кто-то узнает, всё это будет стоить нам обоим жизни.        Осторожно, будто боясь, что небожительница рассыплется в его руках, пальцы демона коснулись её щеки, смахнули первую горячую слезу.       — Даже если то, о чём ты говоришь — правда, и мы действительно так безумны, что под страхом смерти пожелали расплодиться… — Ребекка коротко рассмеялась ломким, истеричным смехом. — Это ничего не меняет. Я всё уже решила. Аборт — наш единственный выход.       — Нет, Бекки, я тебе не верю. Будь это так, ты бы поступила по-своему, не приходя в мой дом. — Голос Винчесто непривычно охрип, сдавился комом в горле. Но не оставлял попыток пробиться сквозь ледяную броню, в которую ангел самолично себя заковала.       — Посчитала правильным прежде сказать тебе. Ты имеешь право знать правду.       — Причина в ином, любовь моя, ты не хочешь избавляться от ребёнка. Поэтому пришла сюда. В надежде, что вместе мы сможем придумать, как спасти наше нерождённое дитя. — Адмирон прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. В его голове роились планы, один безумнее другого. Бежать? Скрываться? Каждый путь вёл к опасности и возможной гибели. И всё же… демон не мог просто сдаться. Не мог позволить никому и ничему разрушить их счастье.       — Я люблю тебя, Винчесто, так сильно, как никогда и никого ещё не любила. — Трогательность признания контрастировала с его неотвратимостью. Отрывистый тон небожительницы звучал как молот, бьющий по наковальне. Таким тоном выносят приговоры.       Она вынесла его сама себе, расписавшись в собственной беспомощности перед чувствами к демону, которые оказались сильнее ангельской рассудительности. Сильнее карьерных амбиций, выученной предусмотрительности и страха.       — Мы не можем, любимый… — Начала архангел, но голос прервался. Она не могла сказать это вновь. Не могла больше настаивать на убийстве их ребёнка.       Винчесто всё понимал. Гладил по светлым волосам и слушал боль, что вырывалась наружу истерикой и всхлипами.       — Ты не одна. — Прошептал он ласково, целуя её в лоб. — Нельзя сдаваться, любимая. Мы справимся. Вместе. Мы найдём способ. — Голос мужчины постепенно обретал твёрдость, в нём слышалась решимость защитить то, что дорого, любой ценой. Большое благородное сердце разрывалось от страха за неё, от безутешной, нескончаемой к ней любви.       Ангел улыбнулась сквозь влажную пелену в глазах. От смелых пронзительных слов брюнета её душа исцелялась и кровоточила вновь. Как неприкаянная бросалась из светлой надежды в невыразимо болезненный омут.       — Я… — Ребекка выдохнула, пытаясь собраться с силами. — Я доверюсь тебе, Винчесто, потому что… — На секунду замолчала, глотая слёзы. — Я не хочу убивать нашего ребёнка. Он ни в чём не виноват. — Ангел дотронулась ладонью до совсем ещё плоского живота, где уже росла и развивалась новая жизнь. — Я умоляю тебя, любимый, слышишь… Я молю тебя, сделай так, чтобы мы не пожалели об этом решении. Отныне наши жизни я тебе вверяю.       Винчесто встал на колени и обхватил женские бёдра, утыкаясь лицом ей в живот. Губы демона прикоснулись к её коже сквозь ткань платья, трепетно, почти благоговейно, передавая в этом касании то, что не могли выразить никакие слова. Не просто обещание. Беззвучную священную клятву. Ребекка замерла от тепла, что исходило от мужчины, окутывало мягкой силой и нежностью.       Они стояли так, в тишине кабинета, двое против всего мира, связанные теперь не только любовью, но и маленькой бессмертной душой, своевольно и ничуть не предусмотрительно выбравшей их своими родителями. И хотя отчаянный страх потери всё ещё витал в воздухе, в сердцах влюблённых уже поселилась вера в то, что они смогут всё преодолеть и решимость бороться за свою любовь, за своё будущее, за своего ребёнка. Бороться с принятыми устоями, испытаниями враждебного мира, с самой судьбой.       Немного успокоившись, бессмертные сели у камина, обнявшись. Винчесто всё ещё гладил возлюбленную по волосам и сцеловывал губами уже высохшие слёзы с её лица. Родные горячие губы успокаивали своей осторожной и тихой нежностью.       — Ты больше хочешь мальчика или девочку? — Задала вопрос Ребекка, позволив себе немного расслабиться.       — Подари мне дочь с твоим упрямым сердцем, такую же своенравную, гордую. Подари ей свои светло-голубые глаза и очаровательную улыбку. Так, чтобы даже если нас не станет на свете, каждый мог увидеть в ней все причины, по которым я тебя любил. — Адмирон мягко поцеловал её лоб, погладив губами кожу.       — Мы не можем знать наверняка.       — Я чувствую. Можешь считать это развитой интуицией бессмертного.       — Попрошу не придуриваться, Винчесто! Ты, безусловно, был одарённым учеником в академии, но дара провидения среди твоих многочисленных способностей и талантов точно не значилось. — Ответила небожительница, посмотрев дерзко и пристально.       — А я говорю тебе, любимая, будет девочка. — Настаивал брюнет, не допуская сомнений. В уголках рубиновых глаз показались морщинки от улыбки, линии осязаемой глубокой радости.       Прежде чем блондинка успела как-то возразить, Винчесто прервал её намерение долгим, медленным поцелуем, снова притянув к себе, не желая выпускать из рук. Потом бессмертные ещё долго что-то друг другу шептали. Нечто очень важное и ценное, что касалось только их.       А шуточный спор пусть рассудит время.