Глава3.Первые союзники
12 апреля 2025 г., 15:39
Тёмные облака, словно тяжелые завесы, окутывали шпили дворца Мамона, где каждый камень дышал роскошью и тщеславием. В полночь у бронзовых ворот, охраняемых каменными горгульями с горящими синим пламенем глазами, появились двое.
Они шли, сплетясь руками, словно две нити судьбы, перевитые в единое целое.
Тяжёлые ворота распахнулись с неожиданной легкостью, будто сам дворец вздохнул от приятного удивления. Вместо привычного зловещего мерцания золота, пара увидела уютный полумрак, смягченный тёплым светом висящих канделябров. Воздух пах корицей, имбирём и чем-то сладким, будто только что вынули из печи пряничные домики.
— Ну надо же! Кто пожаловал в мою скромную обитель! — Раздался знакомый басистый голос.
Из-за резной арки появился Мамон — в домашнем халате. Не в мантии из шкур, не в доспехах из закалённых монет, а в роскошном, но безусловно домашнем одеянии: тёмно-бордовый бархат, расшитый золотыми нитями. Рядом с ним стояла Элиза. На ней был такой же халат, но с вышитыми по краю чёрными пантерами, играющими с золотыми клубками.
— Доброй вам ночи! — Поздоровалась Ребекка.
— Доброй, дорогуша! — Хозяин дома отвесил шутовской поклон. — Чем обязаны столь позднему светскому визиту?
— Просим прощения, если наш визит пришёлся не кстати. — Адмирон склонил голову в вежливом жесте.
— Не бери в голову, Винчесто! Мы всегда рады дорогим гостям! И как раз собирались пить чай с печеньем, но если хотите чего покрепче… — Демоница лукаво подмигнула, и в её руке тут же материализовался графин с вином.
— Что-то вы к нам зачастили. — Мамон прищурился, но не с подозрением, а скорее с любопытством. — Дорогая, как думаешь, может, стоит сдавать им комнату за деньги?
— Решил открыть гостиницу? — Брюнетка усмехнулась.
— Я бы выразился точнее: бордель. Учитывая тот род занятий, ради которого эти двое из раза в раз посещают наш дом.
— Давно ты потерял чувство такта, Мамон?! — Элиза недовольно треснула мужа по руке. — Не стойте на пороге, друзья, проходите.
***
Прошлой ночью, фамильное имение рода Винчесто: — Что нам делать, Винчесто? У кого просить помощи? — Слова сорвались с губ архангела лихорадочным шёпотом. Она почти успокоилась, пришла в себя в надёжных родных руках возлюбленного, но страх за будущее их малыша никуда не ушёл, всё также крепко держал за горло. — К счастью, любимая, в моём окружении есть бессмертные, которым я могу безоговорочно доверять. — Заверил демон. — Первыми в списке выступают Мамон с Элизой, с их связями, мудростью, прозорливостью, мы непременно что-нибудь придумаем. — Ты называешь их друзьями, но с чего бы им рисковать собственными головами во имя нашего ребёнка? Не слишком ли высока цена такой дружбе?! — Бекки, пойми, это не только вопрос дружбы, но и чести. Мамон с Элизой были в курсе нашей связи все эти годы, их гостеприимный дом встречал нас как желанных гостей, и они никогда не посмели кинуть в нашу сторону осуждающего взгляда. — Одно дело — не болтать языком о чужих отношениях, их не касающихся. И совсем другое — стать соучастниками в сокрытии метиса. Это преступление карается смертью. Я бы хотела им верить, любимый, но повторюсь, цена слишком высока… — Родная, ты обещала довериться мне. — Винчесто придвинулся, уложив подбородок на затылок блондинки, и начал тихонько покачивать её из стороны в сторону, будто убаюкивая. — Они не предадут, помогут, я в этом уверен. — Настаивал адмирон, убеждая согласиться на встречу с демонами.***
Дворец Мамона, настоящее время: В большой уютной гостиной тихо потрескивали дрова в камине. Пахло ванилью и свежезаваренным травяным чаем. Бессмертные устроились в мягких креслах. На низком столе дымились фарфоровые чашки, а рядом стояло блюдо с медовыми пряниками — любимым лакомством хозяина дома. — Уверены, что не хотите вина? — Переспросила Элиза, поправляя складки своего халата. — Благодарю. Горячий чай отлично подходит для разговоров по душам. — Ответил Винчесто, потягивая ароматный напиток. — Будем считать, вежливое вступление состоялось. Но я слабо поверю, что вы вдвоём без предупреждения заявились в мои владения только для того, чтобы разделить таинство полуночной чайной церемонии. — Мамон в ленивом скепсисе поднял бровь. — Ну-ка, рассказывайте, что за срочность? Гости переглянулись. Ребекка положила руку на ещё плоский живот, а демон приобнял её за плечи. — У нас новость… — Наконец произнесла ангел, и голос её дрогнул. — Мы ждём ребёнка. — Объявил Винчесто, просто и без предисловий. Секундная оглушительная тишина. — Поздравляю! — Элиза тут же вскочила, обняла белокрылую и расцеловала её в щёки. Ребекка только ахнула, поражённая её бурной реакцией. — О-о-о! — Мамон отставил чашку в сторону, осмысливая услышанное. — Так вот оно что! — Воскликнул демон богатства, хлопнув себя по коленям. — Ну, теперь-то уж точно придётся заменить чай на что-нибудь покрепче! — Настоял Мамон, доставая из буфета бутылку старого бренди. — Прости, любезный Мамон, я всегда считала тебя слегка поехавшим, но сегодня ты превзошёл себя стократ. — Призналась Ребекка, совершенно не ожидавшая, что новость так воодушевит и осчастливит демонов. — Понимаю, дорогуша, твою душу терзают сомнения… — Глубокомысленно зашёл хозяин. — В конце концов, не каждый день на свет появляется метис… Но не вы первые, не вы последние. — Никаких сомнений, дружище. — Уверенно возразил адмирон. — Возможность аборта мы с Бекки даже не рассматриваем. — Рад это слышать. Будь иначе, я бы засомневался в твоём благородстве, Винчесто. — Мамон налил всем по бокалу бренди. — Тебе нужно успокоиться, белокрылая. — Спасибо, но я воздержусь. — Ребекка отринула предложенный бокал. — Земные предрассудки. — Снисходительно усмехнулась дьяволица. — Бессмертным во время беременности алкоголь отнюдь не противопоказан. Впрочем, мы не настаиваем. Лучше напомни перед уходом, я дам тебе баночку особого варенья. Я как раз сварила вишнёвое с корицей — отлично помогает от утренней тошноты! — Благодарю, Элиза, ты очень добра! — Ангел смущённо улыбнулась, застигнутая врасплох такой прямой искренней заботой. — Друзья, вы ведь понимаете, что мы оказались в весьма затруднительной ситуации. — Заговорил Винчесто серьёзно. — Не скромничай, адмирон, и отбрось эти чёртовы эвфемизмы! Вы оказались в полной ж… — Мамон! — Бестия укоризненно посмотрела на мужа, вынудив оборвать фразу на полуслове. — Так вот, я хотел сказать, что в этой ж…ситуации вы не одиноки. Поддержка, покровительство с нашей стороны будут безусловны и безвозмездны. Мы с Элизой сделаем всё, что в наших силах, чтобы помочь и сохранить вашу тайну. — Мамон почесал подбородок, затем махнул рукой. — Меня волнует другое: Крёстным буду? — Я надеялся, что ты не откажешь. — Винчесто сделал неспешный глоток бренди, словно подведя черту под договорённостью. — Теперь мы квиты, дружок. — Смуглое лицо демона богатства расплылось в широкой улыбке. Он потёр руки, и где-то в глубине дворца, в самой дальней комнате сокровищницы, тихо звякнула монетка — не проклятая, не колдовская, а особенная. Та, что кладут в колыбель на счастье. Беседу бессмертных вдруг прервал тихий шорох, едва уловимое шарканье босых ног по полу. Все обернулись: в дверном проёме, освещённая полоской света из коридора, стояла маленькая фигурка в пижамке с божьими коровками, с растрёпанными волосами и сонными, но упрямо горящими глазёнками. — Ма-а-ам, па-а-ап… — Протянула Мими, словно одно слово, и зевнула, но тут же собралась с силами. — Ой-ой-ой! — Мамон шутливо выгнул бровь. — Кто это тут бродит в два часа ночи? Не иначе как сонный маленький мышонок заблудился? — Шатен покачал головой, притягивая дочь к себе. — Я не сонная! — Заявила она, но тут же потёрла кулачком глаз. — Мими, почему ты не в кровати?! — Строго спросила Элиза. — Ты давным давно должна спать! — Но я хочу сказку! — Настаивала малышка, а потом, неожиданно развернувшись, устремила взгляд на адмирона. — От тебя! Винчесто замер с бокалом в руке, обменялся взглядами с родителями маленькой негодницы и вздохнул с преувеличенной серьёзностью. — Ох, ягодка, сейчас мы заняты и обсуждаем очень важные взрослые дела. — Какие? — Демонёнок склонила голову набок, задумавшись, и внимательно оглядела всех присутствующих. — Ребёнок. — Незатейливо буркнула Мими, с интересом уставившись на Ребекку. — У тебя в животе малыш. — Повторила она, захихикав. — Как? Как она поняла? — Спросила ангел напугано. — Ещё ведь незаметно совсем. — Малыши-бессмертные видят и чувствуют больше взрослых. — Пояснила Элиза. — С годами их экстрасенсорная гиперчувствительность проходит сама собой. И наверное, это к счастью. Малышка с наслаждением принимала, как мама-демоница рассказывала остальным о её выдающихся способностях. — А теперь, Мими, живо отправляйся в постель! — Скомандовала брюнетка, не желая выслушивать возражения. — А сказку? — Заканючила наследница Мамона. — Обещаю. — Винчесто поднял руку, будто давая клятву. — В следующий раз — самую волшебную. — С драконами?! — Глаза малышки округлились от восторга. — Непременно. Но только если ты прямо сейчас отправишься в кровать и закроешь глазки. А то сказки боятся бодрствующих детей — разбегаются! Мими засмеялась, но потом, после ещё одного зевка, кивнула и потянулась к маме. Та подхватила её на руки, а мужчины переглянулись — битва была выиграна. — Спокойной ночи, ягодка. — Шепнул адмирон, а малышка, уже почти спящая, пробормотала в ответ: — Ты обязан, крёстный… Про драконов… Элиза с дочерью на руках удалились из гостиной. — Вероятно, я сильно её избаловал. — Признал Мамон безоружно. — Будь у меня дочь, я поступил бы точно так же, старина. — Винчесто с доброй иронией похлопал друга по плечу. В это мгновение что-то в душе Ребекки дрогнуло — тёплое, нежное, щемящее. Она представила, как руки любимого будут держать их ребёнка. Как этот голос, обычно такой твёрдый в спорах о работе и политике, станет шептать смешные небылицы. Как он будет поправлять одеяльце, ловить во сне выпавшую из кроватки игрушку, терпеливо объяснять, почему нельзя есть песок… Насильно вырвав себя из приятного плена фантазий о семейном счастье, Ребекка обратилась к мужчинам: — Предлагаю вместе поразмышлять над вопросом, что делать дальше? Как я буду скрывать растущий живот? — Боюсь, если ничего не придумать, о твоём интересном положении всем станет известно гораздо раньше, чем живот успеет вырасти. — Мамон вдруг стал собранным и серьёзным. — Для начала, ответьте, когда именно произошло зачатие. Понимаю, вопрос довольно интимный, но я задаю его не из праздного любопытства, а чтобы понимать, каким количеством времени мы располагаем. — Тут и думать нечего, всё случилось в день назначения Винчесто на пост адмирона. — Ответила блондинка, чуть покраснев щеками. — Стало быть, осталось не больше двух недель. — Хозяин дома заметно помрачнел. — Двух недель до чего? — Непонимающе переспросила Ребекка. — До момента, когда у ребёнка в утробе появится пульс. — Ответила вернувшаяся Элиза. — В тот же миг, когда забьётся крошечное сердце, окружающие смогут почувствовать его индивидуальную энергию. Обычно энергия ещё не рождённых детей очень слабая, прерывистая, но могущественным бессмертным под силу ощутить даже такую. Нетрудно догадаться, что руководство Цитадели крайне восприимчиво к любого рода энергиям. — Значит, нам нужен сильный артефакт, который сокроет энергию ребёнка. — Здраво высказался адмирон. — Браво, мой друг, делаешь успехи. — Елейно похвалил Мамон. — Винчесто, твоя мать, кажется, увлекалась камнями и минералами. — Напомнила дьяволица. — Это так. Она хорошо в этом разбиралась. Камни подпитывали маму жизненной силой, как вы знаете, у неё было слабое здоровье. Увы, я ничерта в этом не смыслю и способности её мне не передались. — С сожалением отозвался адмирон. — Это плохо. Из камней собирают самые сильные амулеты. — Пустилась рассуждать Элиза. — В моём имении большая библиотека, много томов, оставшихся от матери. Прежде я не особо внимательно относился к ним, пролистал парочку — да и бросил. Повторюсь, сила и предназначение камней меня мало интересовали, но теперь… Теперь мне кажется это может стать первой большой зацепкой. — В глазах Винчесто блеснула заразительная, смелая надежда. — Видимо, нам не суждено избежать коллективной традиции полуночных гостевых визитов! — Мамон рассмеялся, откинув длинные каштановые пряди со лба. Ночь за окнами была тёмной и беззвёздной, но здесь, в гостиной дворца демона богатства, среди смеха, шёпота, звона чашек и бокалов, было так светло и благостно, будто уже наступило утро — утро новой жизни.
