Глава6.Чудаковатая родственница
20 мая 2025 г., 13:42
На террасированном склоне над Женевским озером, где горные ветры играли с кронами вековых кедров, возвышался особняк. Строгие архитектурные линии смягчались балконами с коваными решётками в виде переплетённых альпийских эдельвейсов. Главный фасад, обращённый к озеру, представлял собой шедевр световой архитектуры: три яруса панорамных окон, обрамлённых белым каррарским мрамором, отражали водную гладь.
Дольф, только что спустившийся на землю, поправил свой идеально отглаженный чёрный фрак и направился к ступеням, ведущим в особняк.
Дверь открыла горничная.
— Мне нужно видеть мадемуазель…
Голоса, смех, звон бокалов — из глубины дома доносился шум светского приёма. Но прежде чем горничная успела что-то ответить, в прихожей появилась хозяйка.
Густые, тяжёлые, с синеватым отливом волосы ниспадали в волнистом каре, обрамлявшем лицо. Холодная гармония аристократизма подчёркивалась тонкими, будто выгравированными чертами. Высокие и резкие, как у античной богини, скулы формировали гордый, почти надменный овал, отбрасывали едва уловимые тени на безупречно бледной коже. Изящные изгибы бровей, словно нарисованных тушью, придавали взгляду неумолимую выразительность. Фиолетовый шёлк обволакивал стройный стан, как сумеречный туман, окутывающий горные вершины, обнажая идеальную линию белых плеч. Губы винного оттенка замерли в полуулыбке, будто брюнетка только что закончила произносить что-то остроумное и слегка неприличное.
— О-о! Какая неожиданность! — Её голос был довольно низким, с хрипотцой, словно от частого смеха и холодного шампанского. — Неужели весточка от моего забывшегося родственника?
— Милорд просил передать вам лично. — Дворецкий протянул конверт.
Женщина взяла письмо, тонкие пальцы скользнули по сургучу.
— Как драматично. Повышенная секретность. Родовая печать… — Брюнетка повертела конверт, будто пытаясь угадать содержимое. — Он всё такой же театральный?
Дольф позволил себе лёгкую улыбку в ответ на ироничное замечание о его господине.
— Милорд остаётся верен себе.
Брюнетка заливисто рассмеялась.
— Дольф, может быть, зайдёте на бокальчик вина? — Гостеприимно предложила хозяйка особняка.
— Простите, госпожа, я не пью на службе.
— М-да… — Разочарованно выдохнула дама. — Это вы у него понабрались? Проклятой рабочей этики?
— Позволю заметить, моим профессиональным принципам лет больше чем вам и моему господину, вместе взятым. — Дворецкий по-особенному тепло усмехнулся, на миг забыв про субординацию.
— В таком случае, не откажитесь от чашечки горячего швейцарского шоколада.
— Вы умеете уговаривать, госпожа. — Мужчина почтительно склонился, принимая приглашение.
***
Хозяйка особняка закрыла за собой двери будуара с тихим вздохом. Вечерний приём наконец закончился — последний гость уехал, последний бокал опустел, и теперь только лунный свет, льющийся сквозь высокие окна, освещал её по-королевски роскошные покои. Демоница сбросила туфли — чёрные, лаковые, с острыми носами, оставив их там, где те упали. Ступни впитывали прохладу паркета с наслаждением — целый вечер в тесных лодочках, улыбки, светские беседы, тонкий расчёт. Теперь можно было, наконец, расслабиться. Взгляд упал на прикроватную тумбочку. Там, между флаконом духов и бархатной шкатулкой с драгоценностями, лежал конверт. Дольф принёс послание от Винчесто ещё в начале вечера, но брюнетка намеренно его отложила — хотела прочесть, когда останется одна в ночной тишине, без суеты и спешки. Женщина подошла к кровати, опустилась на край и взяла письмо в руки. Пергамент был плотным, чуть шершавым под пальцами. Она провела ногтем по краю конверта, и сургуч с тихим щелчком раскололся, выпустив слабый запах древесного дыма, и чего-то неуловимо родного. Демоница развернула письмо. «Дорогая моя Беатриче…» Почерк был был знакомым до боли — каллиграфическим, с изящными завитками, будто автор выводил каждую букву с особым старанием. Брюнетка откинулась на подушки, поджав ноги под себя, и начала читать. «У меня две новости. Первая — я женюсь. Да-да, тот самый вечный скиталец, которого ты когда-то называла «неисправимым бродягой преисподней», встретил удивительную женщину, к которой теперь навеки прикован нежной страстью. И не делай такое лицо (я прекрасно представляю твоё выражение сейчас). Свадьба через пять дней на острове Амор. Уверен, сестрица, ты жаждешь узнать имя несчастной, добровольно согласившейся разделить со мной вечность. Этого я тебе в письме не скажу, милая. Узнаешь, если примешь приглашение.» Брюнетка фыркнула, в уголках её рубиновых глаз собрались смешинки. «Вторая новость — ты станешь тётей.» Эту строчку Беатриса перечитала ещё раз, ощущая лёгкое покалывание в кончиках пальцев. «Мы не виделись с момента, как я закончил академию… Но я твёрдо знаю, если кто-то и порадуется за меня искренне, так это ты, Беатриче. Приезжай. Хотя бы для того, чтобы посмеяться над моим свадебным нарядом. Твой непутёвый кузен Винчесто» Демоница не заметила, как слеза скатилась по её щеке и упала на бумагу. Чернила расплылись, образуя маленькое фиолетовое пятно. — Дурак. — Прошептала она беззлобно. Беатриса давно забыла, когда в последний раз думала об Аде. На земле бессмертная провела уже порядка полувека. Время текло, как дорогое вино, а она лишь наслаждалась его вкусом, не торопясь допивать бокал. Мир смертных был идеальной игрушкой — хрупкой, яркой, бесконечно забавной. Люди рождались, старели, умирали, а она оставалась всё той же — неувядающей, ослепительной, вечно молодой. Её сеть кондитерских «Béatrice» славилась на всю Европу. Самые изысканные десерты, самые нежные макаруны, самый вкусный шоколад — всё это создавалось под её чутким руководством. Говорили, что в её рецептах есть что-то магическое — настолько они сводили с ума даже самых сдержанных гурманов и критиков. Собственный особняк в Швейцарии был местом, где творилась история. Каждый приём становился событием — политики, артисты, художники, даже коронованные особы мечтали получить приглашение. А роковая брюнетка царила над этим миром, как добрая, хотя и немного коварная фея. Беатриса любила эту игру — наблюдать, как люди влюбляются, ссорятся, строят планы, не зная, что завтра может не наступить. Любила их страсти, их глупости, их трогательную веру в то, что всё имеет значение. А еще она обожала детей. Маленькие смертные были для неё самыми забавными созданиями — они верили в сказки, смеялись без причины и чувствовали её истинную природу, даже не понимая этого. Они не боялись её, а напротив тянулись. Иногда, в моменты тишины, Беатриса задумывалась: а что, если это и есть настоящая вечность? Не адский пламень, не бесконечные интриги королевского двора, при котором она, несмотря на врождённый дух бунтарства, всегда занимала привилегированное положение, по той лишь причине, что ей посчастливилось родиться с золотой ложкой во рту. А если вот она вечность: аромат ванили, глоток горячего шоколада, смех гостей в её саду, первый снег за окном. Обычно демоница быстро отгоняла такие мысли, наливая себе ещё бокал дорогого алкоголя. Ведь демоны, как известно, редко размышляют о счастье. Они просто берут его. И Беатриса брала — с азартом, с наслаждением, без угрызений совести и сожалений о выбранном пути. И если кто-то и мог заставить её сорваться с места в мгновение ока — так это старший двоюродный брат. Извечный спутник и матёрый подельник по детским шалостям. — Ну что ж, — Губы брюнетки растянулись в улыбке, полной тёплой иронии. В глазах мелькнул озорной огонёк. — Похоже, я давненько не была дома. Пора наверстать. Она встала, окликнула служанку и приказала той подготовить чемодан с вещами.***
Винчесто остановился перед дверью в личный кабинет сатаны, где тот запирался для уединённой работы. Дьявол терпеть не мог, когда его отвлекали посреди процесса. Мог сильно разозлиться, как следует обматерить, что-нибудь швырнуть. Поэтому в такие моменты подчинённые старались не беспокоить короля. Но Винчесто решил испытать судьбу и человеколюбие начальника. Он негромко, но достаточно уверенно постучал. Двери распахнулись сами. Сатана восседал за массивным столом, заваленным свитками, и строчил что-то пером, которое квохтало при каждом движении от силы нажатия. — А, это ты, — Даже не поднял глаз повелитель Преисподней. - Если снова беспорядки на Кругах, отпиши Вельзевулу, пусть отправит отряд своих специально обученных вояк. — Всё спокойно, босс, не о чем волноваться. Я пришёл по другому поводу. — Заместитель кашлянул в кулак. — Мне нужен выходной. Перо в руке Самаэля замерло. Сатана медленно поднял взгляд, постукивая пальцем по пресс-папье из лазурита. — Выходной? — переспросил владыка. — Я не ослышался? Чёртов трудоголик. Напомню, в прошлый раз на должности королевского советника ты взял с собой в отпуск три мешка документов. Не поверю, что амбициозный адмирон вдруг научился отдыхать. — Всего один день. — Настаивал Винчесто, сохраняя каменное выражение лица. — Назови хотя бы одну уважительную причину. Хочешь на рыбалку? В спа-салон? Или может… — Тут его коньячные глаза сузились с внезапным подозрением. — Ты записался на курсы кройки и шитья? — Личное дело, мой король. — Невозмутимо парировал заместитель. — Ладно, чёрт с тобой. — Неожиданно сдался сатана, доставая из ящика стола печать. — Давай сюда свою увольнительную. — Благодарю, Ваше Величество. — Кивнул Винчесто, забрав документ с печатью и подписью владыки. И уже развернулся к выходу. — О, и адмирон? Тот замер. — Принеси кусочек свадебного торта. Если, конечно, твои «личные дела» вдруг окажутся чем-то вроде… о, не знаю… женитьбы? Заместитель резко обернулся, но дьявол уже увлечённо уткнулся в бумаги, полностью поглощённый чтением. «Не может быть. Самаэль — могущественный бессмертный, но точно не провидец. Читку сознания не применял, иначе я бы почувствовал его вмешательство. Так откуда он может знать про свадьбу?» — Тревожная мысль ударом молнии влетела в голову Винчесто. В глазах потемнело. Но следом пришло спасительное осознание: «Если бы королю и впрямь было известно о грядущей церемонии и о выборе невесты, стал бы он так расслабленно говорить об этом? Нет. Это шутка. Сатана в добром расположении духа, вот и изволил юморить. Слава, Шепфа, он ничего не знает!» — Не показав ни единой эмоции, адмирон ровным шагом покинул кабинет начальника. Демон уже собирался раствориться в тени коридора, как вдруг в его ноги врезался маленький вихрь с горящими алыми глазками. — Винчесто! — Пронзительный голосок прозвенел под сводами. Мужчина едва успел удержать равновесие, прежде чем пучок кипучей энергии обвил его ноги руками. — Ваше Высочество… — Он машинально погладил сорванца по голове, хоть то и запрещала субординация, попутно оглядываясь по сторонам. Юный принц не должен шастать по резиденции один. Значит, где-то за поворотом потерялась нянька. — Адмирон… — Произнёс Люцифер немного неловко, не отпуская из хватки заместителя отца, откинул голову назад. Мальчугану было непривычно обращаться по званию к хорошо знакомому взрослому. — Вы давно не приходили ко мне. Почему? — После повышения у меня прибавилось работы. — Виновато ответил Винчесто. — Сожалею, у меня не было возможности прийти. — Но разве отец не назначил вас моим наставником? — Наследник обвинительно ткнул пальцем в удлинённый камзол адмирона, спародировав жёсткую интонацию властного родителя, которой тот общался с подчинёнными. Заместитель сатаны вздохнул и опустился на корточки, чтобы быть с подопечным на одном уровне. — Всё так, Люцифер, и я никогда не откажусь от тебя. Просто сейчас такое время, когда мне нужно перестроить привычную жизнь и научиться справляться с новыми обязанностями. — Конечно, мальчишка не мог даже предположить, что наставник в эту минуту говорил не только о работе. — Обещаю, как только решу насущные вопросы, мы продолжим наши занятия. — Вы будете приходить так же часто, как раньше? — С надеждой спросил наследник адского трона. — Боюсь, так часто уже не по получится, мой мальчик. — Серьёзно сказал Винчесто. Люцифер обиженно надул губы, видя его переживания, мужчина добавил: — Но я очень постараюсь. Помнишь, в прошлый раз ты упрашивал меня научить, как пускать огненные кольца. Обещаю, именно с этого мы начнём следующее занятие. — Правда? Обещаете? — Мальчишка вспыхнул от несдерживаемого восторга, как подожжённая спичка. — Ура-а-а! — Не сдерживая эмоций, он обнял наставника, вжавшись в его плечо. Винчесто застыл на мгновение, но затем почти неосознанно его рука легла на маленькую спину, слегка похлопала. — Ты же знаешь, я всегда держу слово… — Принц! — Раздался надрывный голос из конца коридора. К ним стремительно приближалась молодая демоница в сдержанном сером платье, с надетым поверх кремовым кружевным фартуком, волосы были заплетены в строгую косу. Её крылья тревожно подрагивали. — Ваше высочество, вы снова убежали! — Она тяжело дышала, явно оббежав полдворца в поисках этого шустрого озорника. — Обед подадут через десять минут, а вы даже не переоделись! Мальчик иронично закатил глаза, не спеша отпускать руку наставника. — Мы же договаривались про урок! — Напомнил Люцифер при невольной свидетельнице. — И он состоится. — Мягко, но твёрдо подтвердил Винчесто, высвобождая свою руку. Принц Преисподней вздохнул, с явной неохотой, но послушно кивнул, позволив няне вести себя в сторону столовой.***
Винчесто только переступил порог фамильного имения, как нос уловил уникальный аромат, который невозможно было спутать ни с каким другим: густая, бархатистая ваниль, растопленная карамель и фиалковый корень, добавляющий прохладную пудровую нежность. Имение сегодня дышало иначе. В воздухе висело знакомое присутствие. Сладкое, но не наивное. Цветочное, но не девичье. Как признание, сделанное между глотком шампанского и поцелуем в затенённом уголке сада. «Не может быть… Всё-таки приехала…» Винчесто торопливо зашагал в направлении своего кабинета. Почему-то он совершенно не сомневался в том, что таинственная гостья поджидала его именно там. И чутьё мужчину не подвело. Беатриса сидела в его кресле — нет, развалилась, как будто это было её законное место. Длинные ноги, обутые в остроносые лаковые туфли, были закинуты на стол, прямо на аккуратно разложенные им утром документы. В одной руке она держала бокал с лучшим вином, какое только хранилось в этом доме, в другой — блюдце с дюжиной деревянных шпажек, с наколотыми на них оливками, крупными виноградинами и кусочками сыра. Если Винчесто в силу творческого потенциала своей натуры складно уживался с хаосом, то кузина превосходила его в этом стократ. Демоница сама же провоцировала вокруг бурю, а после умело властвовала над ней. — Недурно устроилась, гедонистка. — Адмирон не сдержал язвительной ухмылки. — Ну вот, явился наконец! Сколько можно ждать. — Беатриса томно потянулась, откусывая сыр со шпажки. Он мог бы рассердиться на её беспардонность, граничащую с наглостью. Должен был. Но вместо этого: — Кто пустил тебя в мой кабинет? — Спросил Винчесто, стараясь говорить с кузиной строго. — Ох, братец… Ты же знаешь, для меня не существует закрытых дверей. Ух, как же ты скривился, Често! — Демоница отставила бокал, поднялась с места и, подойдя совсем близко, схватила родственника за щёки. — Совсем забыла, как смешно ты морщишься, когда злишься. — Она рассмеялась. Глубоко, беззаботно, как не смеялась уже очень давно. — Чёрт бы тебя побрал, Беатриче! — Многие пытались, да я всё не поддаюсь. — Парировала брюнетка шутливо. — Ты по-прежнему одна? — Спросил Винчесто осторожно, не желая задеть. Но демоница удивительно легко восприняла заданный вопрос: — Это мой золотой состав, братец. — Находчиво отшутилась Триса. — Люди не созданы для вечной любви, но и среди бессмертных встречаются одиночки. Но… ты приятно удивил меня решением завести семью. В роду грядёт пополнение, слава Шепфа! Я-то уж думала, что ты безнадёжный сухарь. Так бы и прожил вечность старым отшельником. — Ну спасибо, милая сестрица! Удружила! — Пробормотал родственник, уязвившись её прямоте. — Ой, не надо драматизировать, Често. Так думают многие в твоём окружении, ну да и плевать на них. Главное, чтобы ты был счастлив. А я с превеликой радостью приму на себя роль незамужней чудаковатой тётушки. Буду забирать твоих наследников на выходные и праздники, чтобы у вас с женой было больше времени… подлатать брак. — А вот тут ловлю на слове, Беатриче. Потом не отвертишься. — Я соскучилась, братец. — Призналась демоница неожиданно просто, без изящных подводок и пышных признаний в родственной любви. Винчесто обнял её. Крепко. Так крепко, что едва не хрустнули кости. — Я тоже соскучился по тебе, смутьянка. — Прошептал он, положив подбородок на макушку кузины. По комнате разлилось тепло. Не то сумасшедшее пекло, что вырывалось из трещин адских костров, и не иссушающий жар проклятых кузниц. Оно осело в воздухе мягкой дымкой, как: шерстяное покрывало, сброшенное с плеч после многочасовой беседы у камина. Или как отблеск огня на хрустальном бокале. Оно пахло воском догорающих свечей, пыльными страницами старых книг, чуть слышным ароматом духов. Это было тепло недоговоренных когда-то фраз, нахлынувших воспоминаний, тихого смеха и чистосердечных признаний, для которых и целой ночи будет мало.
